Наслаждайтесь этим изданием прямо сейчас, а также миллионами других - с бесплатной пробной версией

Только $9.99 в месяц после пробной версии. Можно отменить в любое время.

Лики паранойи

Лики паранойи

Читать отрывок

Лики паранойи

Длина:
316 страниц
3 часа
Издатель:
Издано:
May 3, 2013
ISBN:
9781301505012
Формат:
Книга

Описание

Роман написан в жанре детектива и начинается с банального убийства, постепенно втягивая читателя в государственный заговор. Герои произведения проходят через испытания и опасности, многим из них не удаётся выстоять и выжить. Кому-то помогает уцелеть и не потерять себя вера, кому-то женская преданность и любовь. Все события происходят в наше время, в Москве, в российской провинции, за границей. Для автора не существует табуированных персон и запретных тем. Перед читателем открываются двери палат психиатрической клиники и секретных лабораторий, он побывает на застольях провинциальной элиты и вечеринках золотой молодежи, встретится с первыми лицами государства. Автор не только затрагивает острые проблемы современности, но и пытается заглянуть за горизонт, в завтрашний день России. Роман легко читается, написан хорошим литературным языком.

Издатель:
Издано:
May 3, 2013
ISBN:
9781301505012
Формат:
Книга

Об авторе

Владимир Брисов родился в Москве, жил и работал в России, ближнем и дальнем зарубежье. Объездил около пятидесяти стран Мира. Автор романа, повестей, рассказов, эссе. Издавался в Соединённых Штатах, Канаде, Германии, Австрии, Украине, России. Образование высшее, литературное, член Союза писателей России.


Предварительный просмотр книги

Лики паранойи - Владимир Брисов

Владимир Брисов

ЛИКИ ПАРАНОЙИ

Роман

Published by Wiener Literat at Smashwords

Copyright 2013 Vladimir Brisov

Copyright 2013 Wiener Literat

This ebook is licensed for your personal enjoyment only.  This ebook may not be re-sold or given away to other people.  If you would like to share this book with another person, please purchase an additional copy for each recipient.  If you’re reading this book and did not purchase it, or it was not purchased for your use only, then please return to Smashwords.com and purchase your own copy.  Thank you for respecting the hard work of this author.

Copyright 2013 Владимир Брисов

Copyright 2013 Венский Литератор

Эта электронная книга предназначена для персонального использования человеком, её купившим. Эта книга не может быть перепродана или отдана другим людям. Если вы хотите разделить эту книгу с другим лицом, пожалуйста, приобретите дополнительную копию для каждого получателя. Спасибо за ваше уважение к  работе автора и издателя.

Издано в Вене

Оглавление

Начало

Оглавление

Часть I

Часть II

Часть III

Часть IV

Часть V

Часть VI

Часть VII

Часть VIII

Часть IX

Часть X

Часть XI

Часть XII

Часть XIII

Часть XIV

Часть XV

Об авторе

ЛИКИ ПАРАНОЙИ

(ФАНТАЗИИ НАШИХ ДНЕЙ). РОМАН.

Не бойтесь прочесть политический детектив. Он не страшнее современной жизни и не скучнее её.

ЧАСТЬ I

ЯВЛЕНИЯ: Гибель Кирыча; Предложение, от которого нельзя отказаться; Всё просто, как сапог; Камни Иерусалима; Небольшое личное расследование.

Жара растекается по улицам, как масло по сковороде. После невероятно долгой и снежной зимы, июнь, вдруг, решил побить температурные рекорды. Палящее солнце разгоняет обитателей столицы по квартирам и офисам. Слова климатконтроль, прохлада, сквозняк, – звучат, как признание в любви. Самые ходовые товары – мороженое и пиво. Посетителей кинотеатров больше волнует исправность кондиционеров, чем содержание фильмов. Все разговоры начинаются и заканчиваются темой грядущего конца света. «А Нострадамус? Вы знаете, что об этом писал Нострадамус»? – Слышится в переполненном вагоне метро.

– А вы видели в новостях, что все морги забиты трупами? – Обсуждают в полупустом автобусе. – Люди мрут от жары, как мухи на морозе.

– В общем, в Москве понятнее был бы летний снег, чем это африканское пекло. Ещё один-два градуса вверх и уже при жизни станет ясно, как тяжело грешникам в аду. – Улыбается бабушкам, устроившимся в тени на дворовой скамейке, солидный мужчина с бородкой, впервые, под давлением жары, надевший на себя прикид подростка: бейсболка, с повёрнутым назад козырьком, футболка, бриджи и сандалии на босу ногу. Минимум одежды, который он позволял себе в мегаполисе до наступления погодных аномалий, состоял из льняных брюк, сорочки с коротким рукавом и, по-итальянски, коротких носок, чуть приметных в летних кожаных шузах. «Зачем он здесь?» – cпросят читатели. Ну, как же без него? Это мистический автор романа, объехавший полсотни стран, чтобы заглянуть за горизонт. Если бы он знал, какие неприятности ждут его из-за этой книги, то никогда бы к ней не прикоснулся. Хотя, с какой стороны взглянуть на творчество… бывает, что книги пишем не мы, за нас их пишет судьба.

Эта необычная история не связана с летней жарой (жара лишь декорации к ней). Наш роман похож на потерявший управление автомобиль, летящий то ли на встречную полосу, то ли к группе пешеходов, зазевавшихся на переходе.… Но начало дня не предвещало Андрею Новикову ничего особенного. Молодой доктор спешил на профессорский обход в клинику НИИ психиатрии и неврологии, где работал после ординатуры.

Вот уже месяц он добирался от метро до института пешком. В глаза и ноздри лез тополиный пух, а по спине струйками стекал пот. Он злился на полицию, на страховую компанию, из-за угнанной у него Тойоты Короллы. Одни не хотели искать, другие не спешили компенсировать, невозможно ждать от людей трудового энтузиазма в такую жаркую погоду. С начала цветения тополей его стали раздражать и дворники из Средней Азии, не обрезавшие ветки деревьев и не убиравшие пух. Они отвечали на его замечания с лукавой улыбкой:

– Нам начальство не платит за пух, у нас план по укладке дорожной плитки.

И сегодня утром, странствующий мулла, прибывший нелегально в Москву вслед за своей убежавшей паствой, проводил Андрея недобрым взглядом:

– Странный народ эти неверные, летом им солнце мешает, осенью его отсутствие, зимой ругают обилие снега, весной недовольны сыростью. Весь год жалуются, что нечем дышать из-за выхлопных газов, и сами же выбрасывают эти газы в многочасовых пробках. Как будто они родились на другой планете, а здесь отбывают наказание за грехи. Их беда в том, что они устали друг от друга, от мелькания лиц и шума голосов. Они не смотрят вдаль, как мы в пустыне, где полгода дует раскалённый, а полгода ледяной ветер, поднимая в воздух тонны песка. И мы молим Аллаха о воде. Там, где небо сходится с бесплодной землёй, видишь одно лицо и слышишь один голос – пророка Мухаммеда. Да благословит его Аллах и приветствует, он провёл руками по лицу, и все дворники – в прошлой жизни феллахи и чабаны – последовали его примеру.

Андрей обернулся, услышав непонятную речь азиатов, и решил, что они молятся. Он поймал себя на мысли, что москвичам приятно считать их глупее себя. Горожанам, хоть как-то устроенным, льстит сравнение с бездомными дворниками и кассирами, оно всегда в пользу местных. Но когда приезжих будет больше, и кланы их станут богаче, они обязательно «вспомнят» о своей древней истории, упоминаемой в документах на много веков раньше нашей. А уж когда вспомнят, тогда и припомнят…

К чёрту посторонние мысли. Измученный жарой, Андрей, как всегда опаздывая, захлопнул за собой массивную дверь института и попал в знакомую рабочую обстановку. За толстыми стенами старинного особняка текла своя жизнь, на которую не влияли ни капризы погоды, ни смена времён года. Здесь до пролетарской революции, вставляя пенсне, раскланивались благообразные учёные романовской России; а после 1917 года товарищи-студенты рабоче-крестьянского призыва жали руки товарищам-профессорам; отсюда в 1953, прощаясь, уходили в тюрьмы «враги народа», обвинённые по «делу врачей-убийц». «Во дни торжеств и бед народных» трёхцветный флаг на здании сменился на красный, и вновь на триколор. Но «привычка» пациентов болеть, а врачей лечить, осталась неизменной.

В холле, на освещённой солнцем стене, висел лист ватмана с фотографией Кирилла Бузина. Вокруг толпились коллеги по работе, врачи других отделений. У Андрея возникло неприятное чувство страха, как будто нервы связали в узел. И теперь кто-то сильно затягивал этот узел. Подошёл ближе: – Господи, не может быть!

Некролог. «Ушёл из жизни»… Кирилл Бузин, с которым перед минувшими выходными пил пиво. Кирилл смотрел с фотографии, грустно улыбаясь, будто знал, что снимок станет прощальным.

Ольга Смидович, работавшая с ним последние три года, с растерянным выражением лица и красными от слёз глазами объясняла (видимо, не в первый раз): – На дачу он ехал с женой, навстречу на большой скорости выскочила фура. Прибывшая «скорая» оказалась уже бесполезна. Водитель фуры скрылся, машина была в угоне.

Не смотря на указанные под фотографией годы жизни, кто-нибудь непременно спрашивал:

– А сколько лет ему было? – И, услышав ответ, окружающие охали и сокрушённо качали головами: – Надо же, ещё совсем молодой.

Андрей, взяв за локоть подругу Кирилла, отвёл её в сторону: – Как это могло случиться? Я был у него на даче, туда ведёт спокойная просёлочная дорога. Или авария была на рижской трассе? Но тогда, как они сошлись, там широкая разделительная полоса между потоками машин?

– Я не знаю, – глотая слёзы, говорила Ольга, – я сегодня звонила его родителям, мать с отцом в предынфарктном состоянии. Расспрашивать я не могла, сам понимаешь. После работы поеду к ним, хочешь, присоединяйся. Думаю, ещё один врач не помешает.

Смерть друга не укладывалась в голове. Кирилл, которого все знакомые звали «Кирыч», не придерживался здорового образа жизни, как и многие его коллеги. Прозвище определяет суть человека лучше любого резюме, оно даётся на основании общего мнения окружающих. Прозвище «Кирыч» намекало на любовь Бузина к застолью, то есть «кирнуть». И даже фамилия его, напоминавшая английское слово «booze» (выпивка), казалось, определяла жизненный путь. Но, как часто бывает, ждёшь старуху с косой у входной двери, а она влезает к тебе через окно, как вор-форточник.

Ольга достала сигареты, и они закурили прямо в холле у приоткрытого окна. Дежурная хотела сделать замечание, но, глядя на заплаканное лицо девушки, не решилась.

– Дура, дура, – ругала она себя, – ты ведь помнишь, в пятницу мы с ним поцапались. И если бы не эта ссора, он поехал бы ко мне и сейчас был бы жив. Идиотка, какая же я идиотка.

– Ты не виновата, – успокаивал её Андрей, – в трагических случаях, возникает потребность изменить ход событий. Невозможно смириться с происшедшим. Он с сочувствием смотрел на подругу Бузина: – Я помню вашу ссору. У Кирыча появились деньги, непривычные для нашей профессии. Сначала он радовался, потом занервничал, и общаться с ним стало трудно. Наш друг вляпался в какую-то авантюру и не делал усилий выбраться из неё. Игра в казаки-разбойники была не для него. Надо было всё рассказать, но непомерное упрямство… – Андрей спохватился, заметив устремлённый на него обиженный взгляд Ольги. «Господи, что я говорю про покойного?» – подумал он, и вслух добавил: – Кирилл был отличным другом и молчал, потому что берёг тебя.

– А мне, кажется, он знал, что обречён, и поэтому не просил о помощи, – из глаз девушки брызнули слёзы.

Андрей обнял стройную фигурку и почувствовал её слёзы на своих щеках: – Я понимаю, ты была ему ближе всех. – А про себя подумал: – Бузин никогда не развёлся бы со своей «Калошей», как он при Ольге называл полнотелую, медлительную жену. Дома его ждали уют и тишина, ненавязчивое внимание супруги, способной поставить на стол что-то более сложное, чем пельмени, макароны или яичница. А с мятущейся по жизни Ольгой, волновавшейся из-за замужества, карьеры, пытавшейся плыть в научном и культурном мейнстриме? Она нравилась ему – молодая, модная, эрудированная girlfriend с романтической внешностью и фонтанирующим темпераментом. С ней и самому не скучно, и престижно показаться в любой компании.

– Но темперамент всегда куда-то улетучивается после вступления в «узаконенный» брак, а тем более после рождения ребёнка? – Говаривал Кирыч с видом знатока, пребывавшего в третьем браке. – Захваченный мужчина приравнивается к военнопленному, и к нему пропадает интерес, – улыбался он.

Могла ли она создать ему домашний комфорт? Нет, потому что сама никогда в нём не жила. Она знала, как прекрасно Кирилл разбирается в сортах кофе, марках вин и сигарет, но не догадывалась, что основной состав продуктовой корзины является заботой жены. Что он искренне верит, будто жена разделяет его интерес к спортивным программам, предпочитая их многосерийным мыльным страстям. И что за всю женатую жизнь он ни разу не включил стиральную машину или утюг, не заполнил ни одного бланка занудных коммунальных платежей.

– Мои отношения со Смидович, – объяснял Кирилл Андрею, – хороши только в дружбе, испытания браком они не выдержат. Андрей помнил объяснения своего товарища и обзывал его заматеревшим эгоистом. Ольга нравилась Новикову. Порой ему казалось, что и её глаза говорят о неравнодушном к нему отношении, но в коллектив больницы он влился последним, застав все отношения уже сложившимися. Да и свои планы на жизнь до недавнего времени он связывал с другой девушкой – Мариной. Но только до недавнего времени.

Смидович сунула руку в пачку сигарет: – Всё, добила.

Андрей растеряно обвёл глазами холл, ища знакомое лицо, чтобы стрельнуть сигаретку: группки студентов в медицинских халатах, как белые овечки, дружно спешат на лекции. Профессора – тоже в белом, с поредевшими седыми волосами, напоминающие отцветшие одуванчики. Бабушки-вахтёрши, похожие на старую крапиву, пропускающую сквозь колючие заросли только тех, кто купил бахилы. Посетители, ленящиеся надеть эти самые бахилы и бегущие по ступенькам лестниц, хватаясь за чугунные перила. Одни с лирическим букетом цветов, подкреплённым коробкой конфет, другие с практичными продуктовыми сумками.

Каких только персонажей не увидишь, работая в больнице. Позавчера он наблюдал знойную брюнетку, без пяти минут вдову, охавшую над супругом – обитателем одноместной палаты. Одновременно с волнением она посматривала из окна на любимый Мерседес мужа, за рулём которого уже сидел моложавый любовник, доставивший её к клинике «навестить папика». А вчера, Новиков успокаивал пожилых «отказников», «забытых» родственниками, не желающими забирать их домой.

И в сегодняшней драме были те же декорации, но пронзительно не хватало Кирыча, бегущего по лестнице и шепчущего ему на ухо:

– Слушай, ты не против, если к походу в кафе присоединится новая медсестричка? Надо же знать, с кем предстоит работать, – подмигивал он.

Наконец, Андрей увидел знакомого пульмонолога, консультирующего пациентов клиники, и «стрельнул» у него сигареты для себя и для Ольги. «Как я смогу рассказывать больным о вреде табакокурения, не проверив на себе его вред», – отшучивался доктор, когда коллеги спрашивали его: «Ну, как же вы пульмонолог и так много курите?»

В ординаторской все разговоры были только о погибшем Кирилле. Он был душою общества: жизнелюб, с редким для нынешнего интеллигента качеством – мот. И не просто мот в отношении «к себе любимому», а щедрый с друзьями. Это особенно проявилось в последние два месяца, когда у него завелись деньжата.

– Андрей, надо бы сброситься, кто сколько может, и родителям его передать, – коллеги повернулись к нему.

– Да, – подумал он, доставая чистый лист бумаги и металлическую коробку из стола Кирыча, – теперь обязанность инициатора вечеринок, поздравлений, перекуров, походов «по пиву» ляжет на его плечи. Вот если бы ещё и зарплату прибавили,… а то, как шутит Кирыч: «Зарплатку дали на заплатку». Теперь нужно говорить «шутил, когда-то, Кирыч», – он тяжело вздохнул.

В ординаторскую заглянула, похожая на беспородную сельскую лошадь, старшая медсестра Варвара, имевшая среди медперсонала прозвище Варя-Гопстоп:

– Новиков, с вещами на выход, пред ясны очи гражданина начальника.

Она когда-то работала в системе судебной медицины, и её речь «украшали» фразы: «излагай свою версию» или «обещал чистуху, а сам гонишь», «пустой базар хуже краплёной карты», «не можешь бегать, привыкай сидеть» и так далее. Её любимая шутка была про китайского врача, написавшего в отчёте о пройденной в России практике, что медперсонал часто покрывает пациентов подстилками для физических упражнений. – Он не мог постичь словосочетание «покрыть матом», – хохотала она. Врачи к ней привыкли и смирились, зная, о её родстве с шефом. Но наиболее чувствительные больные возмущались её сленгом и жаловались всё тому же шефу.

– Заходите, Андрей Николаевич, заходите. – Приветствовал его профессор Горленко, крупный гладкий мужчина, в возрасте чуть за семьдесят, всегда упакованный в дорогие костюмы и белейшие сорочки из тонкого хлопка. – Да-а, кто бы мог подумать, 37 лет. Бузил, бузил наш Бузин... Ни одной медсестры не пропустил, и вот, нате вам, такая нелепая смерть, – он бросил на молодого доктора внимательный взгляд.

Новикову показалось, будто профессор что-то недоговаривает.

– Вы были из нашего коллектива последним, кто видел его в добром здравии.

– Я и Ольга Смидович.

– Ну, с ней я ещё побеседую, когда немного отойдёт от тяжёлой утраты. Они ведь были очень близки…. – В его словах не прозвучали ни вопрос, ни утверждение – это была сухая констатация того, что знали все. Профессор выдержал паузу, напоминавшую «минуту молчания» и продолжил. – Меня интересует, не сообщал ли он что-то важное, может, жаловался, бумаги какие-нибудь передал? Мы в коллективе должны быть едины, как семья, – кашлянул и уточнил, – научная семья.

Ох, темнит Кобзарь, подумал доктор Новиков. Кобзарем подчинённые звали профессора, конечно же, между собой. И не только из-за портрета Тараса Шевченко, висевшего у него в кабинете во главе медицинских светил, а главное, из-за любви и умения петь. На корпоративных вечерах, банкетах, юбилеях он не упускал случая затянуть песню: «Дивлюсь я на небо, тай думку гадаю, чому я не сокол, чому не летаю». Лирический баритон в нём ценили больше, чем научные знания. Он был опытным администратором, но не учёным.

Новиков заметил, что профессор внимательно, пожалуй, слишком внимательно смотрит на него, ожидая ответа. Ну что, рассказать старому педанту, как за Кириллом следили, пытаясь запугать, но кто следил? Как он боялся, но кого боялся?

– Нет, ничего особенного он не говорил. Как обычно, о работе…

Профессор недоумённо взглянул на Андрея.

– А Кирилл всегда так, – доверительно кивнул молодой психоневролог, – на отдыхе о работе, а на работе об амурных похождениях. – Он сказал и вдруг понял, что уже некому подтвердить или опровергнуть его слова.

Кобзарь, молча, размышлял: – Этот ещё моложе, сопляк – 28 лет. Располагающая внешность: светлые аккуратно постриженные волосы, голубые до наивности глаза. Выше среднего роста, крепкий, по утрам гантели дёргает. Но, к сожалению, москвич, а стало быть, нервный, легковозбудимый, привыкший качать права. Из интеллигентной семьи гуманитариев. Значит, язык подвешен, начитан, говорлив, но не лишён рефлексии. Пациентам нравятся и его умение слушать, и его экскурсы в историю заболеваний. Неизлечимо больные не так одиноки в горе, когда узнают, что «их» Паркинсоном страдали Папа римский Иоанн Павел II, Мао Цзэдун, Мохаммед Али, Сальвадор Дали, а с Альцгеймером столкнулись – Рональд Рейган и Маргарет Тэтчер, Анни Жирардо и Айрис Мэрдок. Но в клинике его задача лечить и по возможности вылечивать, а в работе, которую он ему сейчас предложит – всё наоборот. Потянет ли? С другой стороны, – прикидывал профессор, – машину у него месяц назад угнали, теперь ему остро нужны деньги на новую. Невеста его – дочь крупного чиновника из Минздрава – капризная «Барби», общественный транспорт презирает. Да и сам он парень с амбициями…

– Сколько вы, Андрей Николаевич, диссертацию уже пишите? – Неожиданно спросил Кобзарь.

– Три года.

– А вы принесите её мне, – отеческим тоном посоветовал он, – может, следующие три года и не нужно будет всё заново переписывать.

Новиков от внезапного предложения вскинул на него глаза, не зная, что сказать.

– Вы молодой перспективный специалист, я давно приглядываюсь к вам. И у меня для вас есть предложение, от которого невозможно отказаться. Ко мне обратились знакомые с телевидения, им нужен хороший специалист вашего профиля. Речь идёт о новом многосерийном телепроекте. Не хочу быть испорченным телефоном, они вам сами

Вы достигли конца предварительного просмотра. Зарегистрируйтесь, чтобы узнать больше!
Страница 1 из 1

Обзоры

Что люди думают о Лики паранойи

0
0 оценки / 0 Обзоры
Ваше мнение?
Рейтинг: 0 из 5 звезд

Отзывы читателей