Наслаждайтесь этим изданием прямо сейчас, а также миллионами других - с бесплатной пробной версией

Только $9.99 в месяц после пробной версии. Можно отменить в любое время.

Старьевщица (Starevshhica)

Старьевщица (Starevshhica)


Старьевщица (Starevshhica)

Длина:
406 страниц
4 часа
Издатель:
Издано:
Jul 2, 2013
ISBN:
9781782673149
Формат:
Книга

Описание

Судьба жестоко обошлась с Андреем Шелаевым: кризис 2009 года разрушил его бизнес, жена сбежала с художником, отсудив у бывшего супруга все состояние, друзья отвернулись от неудачника. Он думал, что ему никогда уже не выбраться из той пропасти, в которой он оказался. Именно в этот момент к нему подошла странная женщина и предложила такую сделку, о которой бывалый бизнесмен и помыслить раньше не мог. С легкостью согласился Андрей на... продажу собственных счастливых воспоминаний - жизнь ведь длинная, накопятся новые...

Oleg Roj – Star'evshhica

Издатель:
Издано:
Jul 2, 2013
ISBN:
9781782673149
Формат:
Книга

Об авторе

Олег Юрьевич Рой (наст. фамилия Резепкин), российский писатель. Родился 12 октября 1965 года в Магнитогорске. Олег Юрьевич Рой, писательскую деятельность начал в 2001 году, культовый автор психологических романов, член Союза писателей России и Союза писателей Европы, лауреат нескольких литературных премий. Автор более чем двух десятков книг различных жанров, от комедии до мистики, и множества статей в популярных изданиях, посвященных политике, экономике, бизнесу, социальным проблемам. Долгое время — почти 11 лет — Олег Рой жил и работал в Швейцарии, где начал свою писательскую карьеру. Многие его произведения переведены через «Берлинский книжный дом» на европейские языки и выпущены на Западе. Некоторые из них стали бестселлерами в Европе (Англия, Швейцария, Германия, Франция, Италия). В Швейцарии у Олега Роя вышли два альбома его черно-белых фотоснимков. Это его давнее увлечение – черно-белая фотография. Сейчас он свободное время посвящает определенной теме – снимает пустые скамейки. Несколько лет назад автор вернулся в Россию, стал сотрудничать с московскими издательствами и быстро приобрел популярность у отечественных читателей. В последние годы тиражи его книг растут в геометрической прогрессии. Он входит в десятку самых читаемых и издаваемых авторов России. Cуммарный тираж его книг приблизился к 3 миллионам экземпляров. В Олега Роя поверила мэтр современной русской литературы – Марина Анатольевна Маринина. Именно она увидела в прозе молодого автора черты, близкие авантюрно-психологическим романам всемирно известного Сидни Шелдона. Именно Александра Маринина согласилась курировать серию «Капризы судьбы» Олега Роя. В настоящее время писатель живёт в Москве, профессионально занимается кино, являясь сценаристом и продюсером нескольких собственных проектов. Также Олег Рой пишет песни на собственные стихи, серьёзно увлекается фотографией. Романы Олега Роя изданы в Великобритании, Швейцарии, Германии, Франции, Италии.


Связанные категории

Предварительный просмотр книги

Старьевщица (Starevshhica) - Олег (Oleg) Рой (Roy)

год

Воспоминание первое

Андрей. Кофе

Что может быть тоскливее, чем сидеть в пустом баре на Соколе, да еще в середине зимы, да еще в темную ненастную ночь с воскресенья на понедельник? Все нормальные люди отсыпаются перед рабочим днем, а здесь прочно осели конченые лузеры, которым некуда торопиться и единственной заботой которых является добыча денег на очередную безрадостную порцию алкоголя. Бармен Дима не в духе — день опять был провальным. А что тут поделаешь — кризис... За весь вечер посетителей раз-два и обчелся, выручки — никакой, так, по мелочи. Вот и сейчас бар почти пуст — никого. Вернее, не то чтобы совсем никого, торчит вон там, в углу, у окна, один кекс, но он не в счет. Он вот уже, считай, вторую неделю не платит за свою выпивку. Притаскивается сюда чуть ли не ежедневно, сидит допоздна, заказывает очень даже недешевое виски, хлещет его стаканами — и не платит. Конечно, сам Дима никогда бы не смирился с таким поведением клиента. Но тут такой случай, приходится терпеть. А все потому, что хозяин распорядился пока обслуживать этого типа в долг — в память о прошлом. Было время, и Дима его прекрасно помнит, когда этот парень считался vip-клиентом их бара. Он приводил сюда целые компании, не скупясь угощал всех, оставлял более чем щедрые чаевые... Тогда, естественно, весь персонал бара готов был пылинки с него сдувать. Да только теперь все в прошлом. Миновала пора, когда клиент этот, его, кстати, Андреем зовут, был респектабельным и сорил деньгами направо-налево. Сейчас он разорен. Да и не один он, кризис ударил по многим, что в России, что за границей. Вчера по телевизору сказали — в Америке крупнейший банк прогорел. А у нас все к доллару привязано... Что ж тут удивляться, что у всех сразу же начались проблемы? Из всех Диминых знакомых сегодня как минимум у половины полная задница с работой. Кому зарплату урезали, кого в неоплачиваемый отпуск отправили с самыми неясными перспективами, а у кого и вовсе фирма не выдержала, приказала долго жить. Вон брательник сколько лет в рекламе, бывало, по пятьдесят штук баксов в год заколачивал — и тот третий месяц работу ищет. Да и у самого Димы положение шаткое, с Нового года ничего не заработал, так, слезы одни. И хозяин поговаривает, чтобы закрыть кабак — и что тогда? Жить-то на что-то надо...

Впрочем, в себя бармен Дима верил, по крайней мере, надеялся, что не пропадет. Он парень и с головой, и с руками. Во всяком случае, до такого положения, как этот Андрей, постарается не опуститься. Этому-то, похоже, досталось сильнее других. И все потому, что падал с большой высоты. А несколько лет назад крут был, как вареное яйцо! От прошлого его благополучия остался только журнал «Форбс» трехлетней давности с маленькой фоткой Андрея Шелаева и информацией, что он, владелец сети кафе быстрого питания «Пиф-Паф!», входит в сотню самых богатых людей Москвы. Этот журнал Андрей в подпитии демонстрирует бармену, да и вообще всем и каждому по нескольку раз на дню, но это давным-давно никому не интересно...

Сидящему у окна Андрею, в свою очередь, все было неинтересно. Вот уже несколько месяцев его не заботило ничто, кроме краха, который он пережил. С тех пор как он стал банкротом, его ни на минуту не покидало тягостное ощущение, словно явившееся из страшного сна. Он падает в пропасть и летит, летит, летит вниз, а пропасти и мучительному падению нет конца. Спасение приносил алкоголь. И оттого Андрей теперь каждый вечер, как на работу, приходил сюда — в единственный бар, где ему соглашались отпускать спиртное в долг.

Сколько порций виски он влил сегодня в себя? Пять? Шесть? Может быть, больше? Может быть, даже намного больше... Сознание затуманилось, но, как ни странно, голова не потеряла способности соображать. И в общем-то Андрей понимал: ему давным-давно пора встать и отбыть восвояси. Бар работает до последнего посетителя, а таковой он тут остался один... Но уйти не было никаких сил. Дома — та же труба. И очень, черт побери, хочется кофе! Чашечку хорошего, крепкого и обжигающе-горячего кофе без сахара. Он уже почти приготовился обратиться к бармену со своей просьбой и предвкушал момент, когда тот засыплет в ко-фемашину смолотые зерна и по залу поплывет одуряюще восхитительный аромат кофе...

Запах кофе был для Андрея не просто запахом. Он был незабываемым воспоминанием. Воспоминанием о прошлом, о детстве, о счастье, том самом особом настоящем счастье, которое можно испытать только тогда, когда лет тебе совсем мало. В детстве человек счастлив, как сейчас говорят, по умолчанию. По природе своей ребенок — существо, инстинктивно предрасположенное к счастью. Какой бы трудной и даже трагичной ни была его жизнь, он все равно радуется и постоянно находит для этого все новые и новые поводы. Возможно, потому, что ему пока не с чем сравнить свою жизнь, она кажется ему единственно правильной, он еще не подозревает, что может быть как-то иначе. Но, скорее всего, все-таки потому, что детская душа еще не успела покрыться защитным панцирем и более открыта добру и надеждам, чем душа взрослого человека. А с возрастом все словно бы выворачивается наизнанку. Как бы спокойно и благополучно ни складывалась наша жизнь, мы не успокоимся, пока не найдем в ней некую занозу, нескладицу, неполадку, прицепимся к ней, заморочимся ею и почувствуем себя глубоко несчастными. И мы верим в придуманную нами драму, искренне жалуемся на нее друзьям, тратим на переживания время, здоровье, душевные силы... И понимаем, сколь нелепы такие страдания и сколь пустячен повод для них лишь тогда, когда случается действительно настоящая трагедия. Тогда мы хватаемся за голову и говорим себе: «Господи, каким же я был идиотом, когда так парился из-за какой-то фигни! Да она яйца выеденного не стоит. Нет чтобы жить в свое удовольствие и наслаждаться каждой минутой! А теперь этой возможности нет. И, наверное, уже никогда не будет...»

Андрей поморщился и машинально поднял пустой стакан. Опрокинул его, но оттуда, как и следовало ожидать, не вылилось ни капли. Нет уж, сколько можно так изводить себя? Все равно ничего не поправишь. Не вспомнить ли о чем-то приятном? О чем-нибудь из глубокого детства? Запах молотого кофе всегда наводит его на эти воспоминания...

Дома у них, по правде говоря, кофе не водился. Насколько Андрей помнил, ни мать, ни отец его не пили. Не любили? Или попросту отказывались из соображений экономии, считали, что дорого? Тот же чай не в пример дешевле и привычнее. А может быть, просто достать не могли, в те времена нельзя было купить самых обыкновенных вещей, даже жизненно необходимых. Все — «доставали». Молоко, хлеб и овощи в магазине еще есть, только очередь надо за ними отстоять, а, скажем, мясо — уже проблема. Сейчас даже в голове не укладывается, как они жили тогда — но ведь жили же как-то... А нынешним детям, наверное, и не объяснишь, что в его детстве не то что не было ни кока-колы или там фанты — слов-то таких не знали. Лимонад и сок маленькому Андрюшке покупали лишь изредка, а дома пили в основном чай. Грузинский, в пачке кубиком, с зеленой невыразительной картинкой на обертке. И только если сильно повезет — ну, дадут кому-то из родителей в праздничном «заказе» на работе — тогда индийский «со слоном».

А вот бабушка, мамина мама, та не могла жить без кофе. При своем пониженном давлении она всегда жаловалась: если не выпьет с утра чашку кофе, а лучше две, головы не поднимет с подушки. Андрюшка тогда был совсем маленький, что означает «пониженное давление», не понимал, но слова его завораживали, казались частью священного бабушкиного кофейного ритуала, когда в ее квартиру вселялся дух кофе.

Дефицитным продуктом бабулю обеспечивала соседка Нина, продавщица овощного отдела в гастрономе на углу. Андрей видел ее последний раз лет двадцать пять назад, но помнил отлично. Полная разбитная бабенка неопределенного возраста, с золотым верхним передним зубом, с нарумяненными щеками и вечно отросшими темно-серыми корнями «перекисных» волос. Одевалась Нина не слишком опрятно, но никогда не выходила из дому, не накрасив губ ярко-алой помадой. И ногти у нее, хоть и с вечной черной каймой, всегда были покрыты облупившимся ядовито-крас-нымлаком. Прямо каку нынешних модниц — втон помаде, усмехнулся Андрей. Как хорошо ему все это помнится!

Да, та самая Нина приносила бабушке плотные коричневые бумажные пакеты с кофейными зернами. Интересно, какова была наценка? Теперь этого не узнать... Ни бабушки, ни Нины давно нет на свете. А воспоминания остались, да какие яркие и почти осязаемые! О том, как бабушка, такая вся домашняя и уютная, в собственноручно сшитом зеленом клетчатом фартуке, распечатывает на кухне хрустящий пакет и высыпает твердые зерна в ручную кофемолку. Маленький Андрей тут как тут. Ему тоже хочется покрутить тугую пластмассовую ручку, очень тонкую и оттого неудобную. Но еще больше хочется, чтобы бабушка разрешила взять одно зернышко. Вкус разгрызенного кофейного зерна всегда очень нравился Андрею, он напоминал шоколад и в то же время казался каким-то другим, даже еще лучше, чем шоколад. Только став старше, Андрей понял, что ему нравится как раз горький шоколад. А в детстве мама иногда покупала ему молочный, и он никак не мог объяснить ей, чего он хочет.

Как ни странно, пить кофе Андрею тогда совершенно не хотелось. Совсем другое дело — разгрызть чудное темное зернышко. И он всегда старался оттянуть этот момент. И, надо сказать, каким-то образом ему это удавалось. С утра получив от бабушки «кофеинку», как он называл зернышко, он прятал ее за щеку и бегал так с ней чуть ли не целый день, минимум до обеда, а случалось, что и до вечера, мусоля зерно во рту, не торопясь его раскусить.

Ну и конечно — запах! Чаще всего маленький Андрей, когда оставался у бабушки, просыпался именно от него, и он до сих пор помнит то радостное ощущение на границе меж сном и явью, когда так трудно открыть глаза, и пока ты не понимаешь, отчего это так хорошо на душе... И лишь потом, разлепив наконец веки, осознаешь, что это бабушка в кухне готовит кофе, а впереди целый долгий безмятежный день, счастливый и беззаботный...

Интересно, отчего эти незамысловатые, но такие милые сердцу картинки до сих пор так прочно остаются в его памяти? Может быть, потому, что у бабушки ему действительно было хорошо? Родной дом был связан в детском сознании с серыми буднями, с ненавистным ранним вставанием сначала в детсад, потом в школу, с нудными повседневными обязанностями и вечным домашним заданием, с постоянными родительскими ссорами, с мамиными криками и слезами. У бабушки же, куда его часто привозили на выходные, все было не так. Здесь было тихо и спокойно, никто Андрюшку не ругал и не кричал на него. Бабушка кормила его тем, что он любит, подсовывала лучшие кусочки, разрешала гулять до позднего вечера, а укладывая спать, всегда рассказывала что-нибудь. И он так любил слушать ее истории...

Андрей попытался привлечь внимание бармена, но тот упорно не желал смотреть в его сторону. Чуть ли не вызывающе отвернулся и принялся что-то перебирать за высокой стойкой. Пришлось встать и нетвердой походкой подойти к нему.

— Плесни-ка мне еще виски, Дима! — По дороге Андрей благополучно забыл, что шел сюда ради кофе.

— Не хватит ли вам? — кисло скривился бармен. — Может, закончите на сегодня? И так выпили почти на сотню евро... Да и поздно уже, а завтра рабочий день, — назидательно заключил он.

— Ну, последнюю, — искательно попросил неплатежеспособный клиент. Слушая свой голос, Андрей вдруг отметил в нем совершенно несвойственные ему ранее заискивающие — а скорее умоляющие — нотки. И это ему очень не понравилось. Неужели он пал так низко?

— Последняя уже раза два была, — парировал вредный Дима. — А то и три. Шли бы вы лучше домой, а?

— Слушай, ты... — вскипел было Андрей, но тут же осекся. Внезапно он обнаружил, что в баре он не один. Рядом сниму стойки сидела женщина. Откуда она тут взялась? Ее появление, да еще в столь поздний час, он, видимо, пропустил. Его любимое место как раз напротив двери, оттуда отлично видно входящих. А вот поди ж ты — проглядел.

Итак, на высоком стуле, небрежно облокотившись о стойку, сидела женщина. Молодая... Хотя... Для многих женщин понятия «молодость» и «старость» настолько расплывчаты, что между ними может пролегать чуть ли не добрая половина века. Немало их, по современным понятиям еще девушек, не достигших тридцати лет, смотрятся много старше. Случается и наоборот: попадаются дамочки, которые, изо всех сил подражая Кармен Электре, и в сорок, и даже в пятьдесят выглядят, одеваются и ведут себя ну прямо как те девчонки. Издали их и впрямь можно принять за молоденьких — но только пока не подойдешь ближе. А если еще и косметику смыть...

Но иногда — это, правда, бывает нечасто — встречаешь женщину, глядишь на нее и гадаешь: сколько ей? Ясно, не двадцать пять. Больше. Возможно, намного. Возраст этой — где-то меж двадцатью пятью и ...вечной молодостью. Да, такова была поздняя посетительница. Стильные туфли известной фирмы, черные колготки, облегающее фигуру черное платье, не из дешевых, с глубоким вырезом, в котором поблескивал изящный кулон белого золота. Пепельные волосы подстрижены коротко и элегантно. Возраст выдавали шея и руки — явно не юные, хотя и безупречно ухоженные.

Словом, женщина была из тех, кого нельзя не заметить, не обратить на нее внимание. Но Андрей заговорил с ней не потому, что она ему так понравилась. Не в том было дело. Такое уже случалось: на него вдруг накатила волна острейшего одиночества. Хотелось поговорить — с кем угодно. Лишь бы собеседник слушал и делал вид, что ты ему не безразличен.

— Надо же, а я и не заметил, как вы попали сюда, — искренне удивился он. — Такое чувство, что вы не вошли в дверь и не проходили через весь зал, а прямо р-раз! — и откуда ни возьмись появились у стойки. Возникли, так сказать... Вы не видение?

Сказал — и мысленно поморщился. Что за банальщину он несет? Примитивно до пошлости. И тем более странной оказалась реакция незнакомки. Обычно в подобной ситуации женщины выбирают один из двух шаблонов поведения: чаще всего в ответ улыбаются, всячески показывая, что ничуть не против знакомства (да и зачем еще одинокая дама может заглянуть в бар поздно вечером и усесться у стойки?), или, что случается гораздо реже, сразу решительно дают понять мужчине: не заинтересовал. Однако незнакомка не сделала ни того, ни другого. Она ответила сразу, но ответ прозвучал нейтрально, без всяких эмоций:

— Возможно, вы были заняты чем-то другим, — голос у нее оказался низкий, с небольшой хрипотцой. — Своими мыслями, например. Или воспоминаниями...

— Угадали, — усмехнулся Андрей. — В воспоминания я и ударился...

И, повернувшись к бармену, возгласил былым тоном:

— Виски — мне и даме!

— Благодарю вас, не нужно, — все так же спокойно возразила женщина, обращаясь к обоим — к нему и к бармену. —- Я вполне в состоянии заплатить за себя сама.

— И правильно, — хмыкнул Дима. — Лучше сделайте это сами. Потому что у него, — он кивнул в Андрееву сторону, — денег нет.

— Сегодня нет, но ведь были!.. Да какие! — возмутился Андрей, задетый. И, суетливо вытащив из кармана сшитого на заказ в Милане пиджака истрепанный номер журнала «Форбс» за 2006 год, предусмотрительно раскрытый на нужной странице, предъявил его даме.

Та бросила беглый взгляд на страничку, кивнула:

— Да, я видела этот номер. Помню, читала журнал и радовалась: есть в Москве состоятельные люди! Но теперь времена изменились...

— Что ж поделаешь, не все сумели справиться с кризисом, — Андрей не без некоторой доли позерства вздохнул. — Вот, например, в Штатах...

Женщина не дала ему договорить. Покачав головой с видом человека, который тоже смотрит новости по телевизору и не нуждается в их пересказе, она обратилась к бармену и попросила налить две порции виски. Они отошли от стойки и сели за столик. Забыв даже сказать «спасибо» своей благодетельнице, Андрей торопливо опустошил стакан. Сознание еще более помутилось, и он попытался завести разговор о своем потерянном бизнесе, но его снова не стали слушать.

— Я знаю вашу историю, — перебила она его.

— Знаете? Откуда? — Она не ответила. Он приосанился. Что ж... О такой заметной фигуре, какой он являлся еще недавно, и должно быть известно многим.

— А чем занимаетесь вы? — вежливо осведомился он. Что-то в общении с этой женщиной очень его напрягало, мешало ему, но он не мог понять что. Прекращать разговор не хотелось. Незнакомка не на шутку заинтересовала его, было в ней нечто такое, что не отпускало.

— У меня редкая профессия, —- сообщила она после довольно-таки продолжительной паузы. — Может быть, даже единственная в своем роде. Я Старьевщица.

— А, понятно, — глубокомысленно кивнул Андрей. — Антикварный бизнес.

— Смотря что вы под этим понимаете, — она вдруг усмехнулась.

— Ну как что? — с недоумением откликнулся он. — Скорее всего, раз вы называете себя старьевщицей, значит, скупаете, а может быть, и сами ищете старинные вещи, мебель, допустим, фарфор и так далее. А потом, вероятно, реставрируете и продаете. Я, кстати, в юности тоже занимался чем-то подобным...

— Не совсем так, — она отрицательно покачала головой. — Вы правы, я нахожу и покупаю кое-какие старые ценности. Но это совсем не вещи.

— А что же?

— Воспоминания. Хорошие, приятные воспоминания.

— То есть как это? В каком смысле? — Андрей в изумлении уставился на нее. То ли принялась пороть чушь, то ли это он так опьянел.

— В самом прямом, — бесстрастно ответила незнакомка. — Скажите, Андрей, вы никогда не задумывались о том, что счастливые воспоминания для человека гораздо дороже, чем все, что куплено им за деньги? Даже за очень большие. Наличность, собственность, раскрученный бизнес — всего этого можно лишиться... А можно и вообще не иметь. Но воспоминания о прошлых, пусть давних, светлых минутах, часах, днях могут сделать счастливым даже того, у кого ничего больше нет. Или никогда не было.

— Ну... да, верно. — Вряд ли с этим поспоришь. — И что с того?

— А то, что я покупаю у людей такие воспоминания.

— Покупаете? — Он не ослышался?

— Да, так. Впрочем, не только покупаю, но и продаю.

— И что, есть покупатели? — с иронией поинтересовался Андрей. Разговор начал его забавлять. На сумасшедшую она не похожа, но говорит, прямо скажем...

— И очень много, — спокойно ответила собеседница, — вы и не представляете, сколько людей хотят приобрести себе хорошие воспоминания и не скупятся, покупая их. Людей таких легион, целая армия...

Не зная, как реагировать, Андрей растерянно хмыкнул. Нет, что-то и впрямь тут не так... Все-таки она сумасшедшая. Нормальный человек не станет гнать подобную пургу. Но странно, выглядит она совершенно вменяемой.

— Наверное, мы с вами выпили чуть больше, чем нужно, — примирительно сказал он. — И, действительно, пора расходиться, бар скоро закроется. Но у меня будет еще одна просьба к вам... Раз уж вы сегодня настроены на благотворительность... Не могли бы вы заказать мне кофе?

— Пожалуйста, — кивнула она и обратилась к бармену: — Будьте добры, две чашки кофе!

Дима просьбе совсем не обрадовался.

— А пораньше не могли сказать? — недовольно проворчал он. — Только что кофеварку помыл...

Но делать нечего, слово клиента — закон. Особенно если на дворе мировой финансовый кризис. Дима вздохнул и засыпал в чистую машину молотые кофейные зерна. Вскоре кофеварка с присвистом зашипела, и вот перед Андреем наконец появилась большая чашка с дымящимся ароматным напитком. Он с наслаждением вдохнул чудесный, столь памятный ему запах, поднял чашку и сделал крохотный глоток. Странная женщина с нескрываемым любопытством наблюдала за ним.

— А хотите, я куплю у вас воспоминание о запахе кофе? — вдруг предложила она. — И все то, что у вас связано с этим запахом?

— Интересно, как вы себе это представляете, — чуть не поперхнулся Андрей.

— Да очень просто. Для вас запах кофе связан с детством, со счастьем, с тем, как вы гостили у бабушки, где вам было так хорошо... С бабушкиным клетчатым фартуком, с кофейным зернышком за щекой, со вкусом горького шоколада и прочими детскими радостями... И даже со златозубой соседкой Ниной.

— Откуда вы знаете? — Андрей обескураженно вытаращился на нее. — Вы не можете этого знать. Не можете... Этого никто не может знать, я об этом, кажется, никому...

— Неважно, откуда знаю, — у нее, похоже, имелась неприятная привычка перебивать собеседника. — Важно, что я готова забрать у вас это воспоминание. И дать взамен сто евро. По-моему, неплохая цена. Как вы на это смотрите?

— Все шутите... — хмыкнул Андрей. — Да, наверное, вам смешно. А мне сейчас даже такая ничтожная сумма, как сто евро, не помешала бы...

— Стало быть, вы согласны? — склонив голову и глядя на него, уточнила она.

— Ну, если вы не шутите и хотите, как вы говорите, купить у меня это воспоминание, то попробуйте. — Он, конечно, ни на секунду не верил в возможность подобной сделки, но отчего бы не подыграть даме. — Интересно, как это у вас получится...

И с усмешкой покосился на незнакомку, ожидая, что та начнет сейчас делать пассы руками, бормотать заклинания или вытворять нечто подобное в стиле расплодившихся в наши дни шарлатанов, выдающих себя за ясновидящих, экстрасенсов, колдунов, гадалок, предсказателей и прочее, прочее. Но она невозмутимо пила кофе. На него не глядела, молчала.

Бармен Дима тем временем мучился, как намекнуть засидевшимся клиентам, что пора бы и честь знать. Он снова помыл кофеварку, прибрался на стойке и теперь наводил порядок в зале, с шумом передвигая столы и ставя на них перевернутые стулья. Приблизившись к их столику, он приостановился, потом нагнулся и поднял что-то с полу.

— Ну вот, а говорили, нет денег, — весело объявил Дима, протягивая клиенту то, что он нашел у его ног.

Изумленный, Андрей увидел в руке бармена серебряный зажим для купюр, оставшийся от его прошлой обеспеченной жизни. Он все собирался заложить его, но медлил, тянул, ему не хотелось расставаться с памятной вещицей. Не было никаких сомнений: это его зажим, спутать его с другим невозможно — вещь уникальная, сделана на заказ, на ней выгравирован затейливый вензель, и подарена эта штучка была ему пару лет назад на день рождения женой, теперь бывшей. Но удивило Андрея, конечно, не то, что зажим упал — что тут особенного? Ну, уронил, бывает... Удивило то, что в зажиме вдруг обнаружилась зеленая банкнота с изображением ворот в стиле барокко и крупными цифрами — единицей с двумя нолями. Вот это было по-настоящему очень странно. Андрей отлично помнил, что денег, а уж тем паче в валюте, у него давно не было. Но раз они у него в руках, можно ими воспользоваться.

— Возьми в счет моего долга, — небрежно проговорил он, протягивая купюру Диме. Тот не заставил себя упрашивать, с довольным видом забрал банкноту и направился к кассе. Увидев, что он отошел достаточно далеко и не может их слышать, незнакомка повернулась к Андрею и негромко произнесла:

— Вот как-то так к вам будут приходить деньги. Плата за купленные мною воспоминания... Кстати, как кофе?

— К-кофе? — переспросил Андрей. — А что кофе? Кофе как кофе. Я вообще не слишком-то люблю кофе.

— Не любите ни вкуса, ни запаха? И аромат его ничего вам не напоминает?

— Нет, — пожал плечами Андрей. — А почему он должен мне что-то напоминать?

Запах как запах... Еле слышный и, по сути, не такой уж приятный.

И чего все так носятся с запахом кофе?..

Воспоминание второе

Андрей. Качели

Когда на следующее утро Андрей сумел оторвать тяжелую, словно налитую свинцом, голову от подушки, давно перевалило за полдень. Но вставать не хотелось, и он еще долго оставался в постели. Лежал на спине, бездумно уставившись то в один угол, то в другой, и увиденное не доставляло ему никакой радости. Обшарпанные стены, желтоватые пятна на потолке и дешевая мебель из «ИКЕА», потерявшая вид, как ему казалось, уже через несколько дней после покупки... Андрей с тоской вспоминал свою прежнюю квартиру. Вот уж где был настоящий шик! Какой-нибудь менеджер, пять раз в неделю колесящий на купленном в кредит авто экономкласса от своей съемной однушки где-нибудь в Марьино или Митино до офиса в центре и обратно, наверняка продал бы душу дьяволу за такое жилье. Но и успешному предпринимателю, чье имя фигурировало в списке журнала «Форбс», тоже совсем не стыдно было обитать в двухуровневых апартаментах на Кутузовском проспекте, площадью в сто восемьдесят семь квадратных метров. Строгий черно-белый дизайн придавал квартире респектабельный современный вид, вся обстановка была выдержана в едином стиле минимализма: ничего лишнего, все только самое необходимое, все четко, функционально, по-мужски эргономично. Приобретя ту квартиру, Андрей лично занялся ее отделкой и оформлением. Не своими руками, конечно, всю работу делали специалисты, но он ими активно руководил и в итоге добился того, что все получилось по его вкусу, так, как ему нравилось. Жену он тогда до этого процесса не допустил, и правильно сделал, она бы точно все испортила. Безделушки, финтифлюшки, вазочки, салфеточки... Хотя, возможно, ее обида за это на мужа и заложила первый камень в разделившую их вскоре стену...

Малогабаритная

Вы достигли конца предварительного просмотра. Зарегистрируйтесь, чтобы узнать больше!
Страница 1 из 1

Обзоры

Что люди думают о Старьевщица (Starevshhica)

0
0 оценки / 0 Обзоры
Ваше мнение?
Рейтинг: 0 из 5 звезд

Отзывы читателей