Наслаждайтесь миллионами электронных книг, аудиокниг, журналов и других видов контента

Только $11.99 в месяц после пробной версии. Можно отменить в любое время.

Энигмастер Мария Тимофеева

Энигмастер Мария Тимофеева

Читать отрывок

Энигмастер Мария Тимофеева

оценки:
5/5 (2 оценки)
Длина:
472 страницы
3 часа
Издатель:
Издано:
4 апр. 2016 г.
ISBN:
9785000991480
Формат:
Книга

Описание

Маша Тимофеева — первая за несколько веков девочка в роду Тимофеевых. От своего восьмипрадеда, народного умельца и личности почти легендарной, она унаследовала живой ум и непоколебимый оптимизм. Маша — энигмастер, специалист по раскрытию тайн. Она и ее друзья, именующие себя «Команда Ы», вступают в дело, когда нет рациональных объяснений случившемуся. Их оружие — здравый смысл, научная картина мира, а также воображение и интуиция. И, конечно, вера в торжество добра во вселенной. Маше доведется столкнуться с проявлением чужого разума, смертоносным галактическим вирусом и хтоническими чудовищами, чье существование находится за пределами человеческого понимания, а еще впервые в своей жизни по уши влюбиться.
Издатель:
Издано:
4 апр. 2016 г.
ISBN:
9785000991480
Формат:
Книга


Связано с Энигмастер Мария Тимофеева

Предварительный просмотр книги

Энигмастер Мария Тимофеева - Евгений Филенко

СОЗВЕЗДИЕ ТИМОФЕЕВЫХ

Евгений ФИЛЕНКО

ЭНИГМАСТЕР МАРИЯ ТИМОФЕЕВА

Фантастический роман

Я отвечаю за свои действия.

Я сознаю все последствия.

Я уверена.

Я энигмастер.

Энигматический Императив,

женская версия

ВМЕСТО ПРОЛОГА, ИЛИ ПИСЬМО НА ЗЕМЛЮ

«Привет, мам.

Галактическая научная станция «Тинторера» очень похожа на птицу и вовсе не похожа на рыбу. Тем более на акулу, у которой позаим­ствовала свое красивое имя. Я не знаю, откуда пошла традиция давать большим искусственным поселениям, что дрейфуют по волнам эфира от одной звездной системы к другой, разные звучные имена диковинных животных или литературных персонажей. Наверное, в этом есть какой-то смысл, и со временем я до него докопаюсь. В самом деле, есть галактический стационар «Моби Дик». Словно бы в пику ему, есть стационар «Кракен», но он далеко отсюда. Мне ведь не нужно объяснять тебе, что кракен, он же гигантский кальмар, — это извечный враг, а точнее — главное блюдо кашалотов, к семейству которых подотряда зу­бастых китов принадлежал Белый Кит? Или нужно? Когда-то считалось, что это гигантский кальмар Architeuthis, но больше всего на эту роль подходит колоссальный кальмар Mesonychoteuthis hamiltoni… «Что это было, сэр?» — спросил Фласк. «Огромный спрут. Не многие из китобойцев, увидевших его, возвратились в родной порт, чтобы рассказать об этом…»¹

Пожалуй, я должна остановиться сама, потому что здесь остановить меня больше некому, а ты слишком далеко. Ведь ты же знаешь мою любовь к деталям и уточнениям. В стремлении все растолковать я всегда рискую зайти так далеко, что забуду, с чего и начала.

Впрочем, мне известны также станционары «Сирано де Бержерак» и «Святая Дева», чьи названия, как ты могла бы заметить и заметила наверняка, менее всего имеют отношение к бестиариям.

И напоследок, чтобы не закрыть, а хотя бы притворить за собой эту тему, как калитку из известного романса, сообщу, что тинторерами в испаноязычных странах издавна зовутся сельдевые акулы, существа одинаково привлекательные и опасные. «Называются они «тинтореры», и ловцы жемчуга опасаются их не меньше, чем моряки — обыкновенных акул»². Это из Майн Рида, которого я нежно ненавижу с самого детства. Если уж быть точной, это звучное слово буквально переводится как «красильщица», а в шутливом смысле употребляется для обозна­чения вышедшей из носки одежды. Но что-то мне подсказывает, что создатели грандиозного космического объекта, сочиняя ему имя, менее всего имели в виду какое-нибудь задрипанное пальтецо.

Станция «Тинторера», как я уже упомянула, не связана силами тяготения ни с одним светилом. Найти в открытом космосе ее можно, лишь следуя указаниям галактических маяков. Такая независимость позволяет ученым лучше изучать сложные взаимодействия гравитационных полей без того, чтобы в тонкую картину вносились грубые помехи в виде светил — частенько двойных, а то и тройных, планет с их спутниками и кольцами — и разных там астероидов.

Кроме того, это дает ксенологам, постоянно обитающим на станции, счастливую возможность совершать вылазки сразу в несколько окрест­ных систем. Если ты не знаешь, чем занимаются ксенологи, отпиши мне, и я с удовольствием разъясню. Хотя стило так и чешется сделать это прямо сейчас.

Так вот, широко раскинутые по обе стороны от корпуса станции причальные палубы сообщают ей разительное сходство с парящей птицей. Если уж генеральный конструктор станции имел слабость к обитателям вод более, нежели к птицам, то я могла бы подсказать ему несколько названий летучих рыб. Но, похоже, момент для этого безнадежно упущен.

Транспортное судно, которое доставило нас на борт «Тинтореры», относится к классу мини-трампов и не имеет своего уникального названия, а только длинный, плохо запоминающийся номер. Тебе придется извинить меня за то, что я не привожу его в письме. Это делается по целому ряду причин, среди которых незначительность такого события, как перелет с орбиты Земли через тридцать шесть и восемьдесят две сотых парсека в точку встречи с «Тинторерой», пожалуй, самое определяющее. Тем более что всю дорогу я, равно как и мои спутники, безмятежно продрыхла. Все равно занять себя было бы нечем: это же не круизный лайнер класса «люкс», вроде того, на котором ты с папой путешествовала на Таити прошлой осенью! Все строго и функционально, и праздношатающиеся пассажиры, вроде меня, только путались бы под ногами у экипажа. А еще я непременно лезла бы ко всем с вопросами, чем внесла бы хаос и сумятицу в устоявшиеся будни космических перевозчиков. И меня всенепременно загнали бы в капсулу, где усыпили бы насильно…

Последнее — шутка. Допускаю, что неуклюжая. Ты знаешь мои проблемы с чувством юмора. Когда я научусь шутить остроумно, я завоюю мир.

Это тоже шутка. Зачем мне весь мир?..

Мы вышли из экзометрии на порядочном расстоянии от станции и сближались в автоматическом режиме на протяжении получаса, а то и дольше. Меня даже немного укачало. Впрочем, «немного» — сказано с излишней деликатностью… Ты, верно, помнишь мою нелюбовь к морским прогулкам. Так вот, в течение этих минут она только обострилась. Подозреваю, что весь процесс сближения был задуман экипажем мини-трампа с тем, чтобы наглядно продемонстрировать нам красоту и величие космического поселения. «Тинторера» сияла огнями, вокруг ­мельтешили суденышки вроде нашего, у западного причала висел какой-то огромный даже в сравнении с ней галактический транспорт. Если бы я не была занята собой, а вернее — своими негативными ощущениями, то оценила бы впечатляющее зрелище по достоинству. А так всякий лишний взгляд в иллюминатор только усугублял мои страдания.

Да, я помню твои слова о неверном выборе профессии, что лучше бы мне сидеть дома и следовать по твоим стопам — хотя следовать по стопам сидя дома еще никому не удавалось… но сейчас уже поздно что-либо менять: я на «Тинторере» и в обозримом будущем вряд ли ее покину. И потом, не забывай, мне нравится моя профессия.

Но, в конце концов, мы причалили, и ничему я не была так рада, как возможности покинуть тесные своды мини-трампа. Мы ступили на твердую землю — с тем же чувством, что и моряки Колумба ступали на прибрежные пески острова Самана. Нас встречал квартирмейстер станции signore Альбертини. И его теплые приветственные слова звучали музыкой небес в моих ушах.

— Что же мне делать с такой ордой? — вопросил он, ни к кому персонально не обращаясь.

Если ты полагаешь, что после столь радушного приема мы были согнаны в пустовавший грузовой ангар без света, воды и элементарных удобств, где были предоставлены самим себе и провидению, то заблуждаешься. Не переставая вздыхать и сетовать на судьбу, синьор Альбертини довольно споро разместил нас в симпатичных каютках, пускай и тесноватых, но совершенно комфортных даже на мой взыскательный вкус. Стася Чехова и Эля Бортник (ты их должна помнить по моему дню рождения, они тогда замечательно исполнили «Оду к радости» a capella, правда, перепутали все слова) поселились вместе, они у нас известные попугайчихи-неразлучницы. А я и Пармезан (на самом деле этого молодого человека зовут Гена Пермяков, и ты его не знаешь, а прозвище свое он получил по ряду нелинейных аллюзий с французскими морфемами) заняли одноместные апартаменты по соседству. Через стенку. Чтобы сразу тебя успокоить или разочаровать, уж как получится: мы с ним добрые друзья и коллеги. Я еще не встретила своего рыцаря в белоснежных доспехах. Или, применительно к ситуации, в белоснежном скафандре высшей защиты модели «Сэр Галахад». Хотя сразу оговорюсь, «галахады» редко бывают белого цвета. Они вообще принимают доминирующий цвет окружающей среды, если, конечно, не отключить режим мимикрии.

Как ты уже поняла, мое дальнее путешествие завершилось благополучно. Я прибыла к месту назначения, удачно избежав приключений и передряг, которые ты мне предрекала. Ну, возможно, все еще впереди… Я уже приняла душ, позавтракала, мне хорошо и покойно. И меня почти не укачивает!

Сейчас самое время написать какую-нибудь особенно изящную фразу, чтобы ты поняла, насколько серьезно я отношусь к твоему пожеланию больше внимания уделять литературным упражнениям и в частности — эпистолярному жанру. Ну так изволь: за сим остаюсь преданнейшей и любящей вашей дочерью. Вот.

Целую и обнимаю. И тебя, и папу, и всех, кто случится поблизости.

Ваша Маша.

P. S. Правда, смешно получилось?»

Маша отправила письмо, подождала немного и набрала мамин код.

— А я тебе письмо написала.

— Вижу, — сказала мама. — Я уже прочла. Могла ли я не прочесть?.. Хорошее письмо. Особенно интересным у тебя получился кракен. Как живой! Что особенно радует в этом письме: то, что оно длинное. Хотя и с ошибками.

— Где?! — закричала Маша.

— «Засим» пишется слитно, solecito³.

— Ты уверена? — спросила Маша недоверчиво.

— Я проверила по словарю, — сказала мама, для которой русский язык не был родным. — И теперь уверена совершенно.

— А мне захотелось раздельно. Я так услышала! Ты сама говорила…

— …что живой язык не является чем-то застывшим и раз и на­всегда формализованным. Но это не тот случай. Не переживай, солнышко. Ведь ты еще только на пути к совершенству.

— А я хочу достичь его как можно скорее.

— Ты же знаешь: совершенство недостижимо. Еще никому не удавалось его достичь.

— Но попытаться-то можно…

— А мы только тем всю жизнь и занимаемся. Разве нет?

Спорить с мамой было нелегко, да и не хотелось. В конце концов, она была права. Как всегда, впрочем.

— Расскажи, что у вас творится дома, — попросила Маша.

— За те двое суток, что тебя там не было, ничего особенного. Хотя… — и мама начала рассказывать про папу, про кошек и про свою работу.

Маше сразу захотелось домой. Она поняла, как сильно соскучилась. Так с ней всегда бывало в первые часы после прибытия на новое место. И с этим нужно было что-то делать, чтобы не раскиснуть окончательно.

18.11.2012

1 Герман Мелвилл. Моби-Дик, или Белый Кит. Пер. И. Бернштейн.

2 Томас Майн Рид. Затерянные в океане. Пер. Н. Аверьяновой и Н. Миллер-Будницкой.

3 Солнышко (испанск.)

БАРЬЕР ВОСПРИЯТИЯ

Ведь можно же двадцать раз пройти мимо и только нос воротить от скользкого чучела, хрюкающего в луже. А чучело рассматривает тебя прекрасными желтыми бельмами и размышляет: «Любопытно. Несомненно, новый вид. Следует вернуться сюда с экспедицией и выловить хоть один экземпляр…»

А. и Б. Стругацкие.

О странствующих и путешествующих

1.

— Ответьте мне, мастер, — сказал Антонов. — Только честно, без ложного пафоса. Вам здесь не надоело?

Яровой грузно заворочался в кресле пилота и что-то буркнул под нос. Кресло было тесновато: от природы не обиженный габаритами, в скафандре высшей защиты, модель «Сэр Галахад» образца 130 года, Яровой выглядел бронированным борцом-сумоистом перед заслуженным выходом на пенсию.

— Я не расслышал, — откликнулся Антонов. — Иногда вы орете так, что уши закладывает, а иногда тихи и нежны, просто диву даешься.

— Я не ору, — сухо сказал Яровой. — У меня голос такой грубый.

— Не обижайтесь, это всего лишь незатейливый юмор.

— Я не обижаюсь, — ответил Яровой. — Просто не вижу станции.

— Сейчас увидите. Куда она может деться в пустыне? Но, возвращаясь к волнующей теме: если вам интересно, я могу ответить…

— За себя, — проворчал Яровой.

— Ну разумеется… Мне здесь надоело, и я не боюсь в этом признаться. Мне надоело здесь к вечеру первого же дня. Более скучного места, чем этот затхлый мирок, я в жизни не встречал. Это можно сравнить только с Вегасом.

Яровой хмыкнул.

— Что вас удивляет? — непримиримо спросил Антонов. — Я не сравниваю природные условия или степень окультуренности — хотя говорить о культуре Вегаса в превосходных степенях я бы тоже не рискнул… Что способно навевать скуку? Однообразие. И там и тут его навалом. Только в Вегасе оно окрашено в яркие тона попугайного свойства. А тут оно ведет себя честно, не маскируется, является во всем своем блеске… точнее в полном отсутствии такового. Скажете, не так?

— Я все еще не вижу станции.

— Скучный вы человек, мастер. Я слышал о том, что вы скучны, но не ожидал, что до такой степени. Мы перевалим еще пару серых унылых дюн, и вы увидите свою ненаглядную станцию.

— Мы уже должны быть на месте, — задумчиво сказал Яровой.

— Как вы сегодня словоохотливы. И даже склонны к незатейливым шуткам.

— Это не шутка, — ответил Яровой. — Снижаемся.

Гравикуттер, небольшой транспорт для миров с явным дефицитом или полным отсутствием газовой оболочки, похожий на яйцо с хвостиком, описывал круги над впадиной, со всех сторон окруженной песчаными валами. Впадина не без претензий носила имя «Чаша Сократа». Если бы Сократу предложили пить отраву из чего-то подобного, он был бы еще, наверное, жив. Исследовательской станции «Марга-Сократ» надлежало находиться именно здесь, в окружении нехитрого вспомогательного оборудования, как то: антенна дальней связи, топографический модуль, несколько стационарных атмосферных сканеров и ангар для куттера, блимпа, который доставил людей на планету Марга с галактического стационара «Тинторера» и в назначенный срок должен был туда же вернуть, и парочки универсальных роботов.

Ничего из перечисленного не было и в помине.

При полном молчании экипажа куттер плавно опустился на то место, где еще утром была посадочная площадка — пятачок из песка, домовито сплавленного в такыр, — и застыл на раскинутых лапах, сильно накренившись.

— Осторожнее отстегивайтесь, — предупредил Яровой, но с опозданием.

Антонов уже высвободился из страховочных захватов и, не удержавшись на покатом полу, с грохотом въехал шлемом в борт.

— Я такой неловкий, — объявил он с гордостью. — А зачем мы сели именно здесь?

Яровой уже стоял снаружи, возле сдвинутой двери куттера, по колено увязнув в песке, и озирался.

— Очевидно же, что станции здесь нет, — продолжал Антонов, неловко выбираясь наружу.

В чрезвычайно разреженной атмосфере Марги, которую и воздухом-то назвать язык не поворачивался, звуки распространялись весьма неохотно. То, что песок под ногами не производил привычного хруста, лишь сообщало происходящему дополнительный флер нереальности. Это было как вязкий и нисколько не сладкий сон.

— Это Чаша Сократа? — подозрительно спросил Антонов.

— Да, — помедлив, ответил Яровой. — Это Чаша Сократа.

— Мастер, похоже, что вы немного заблудились, — заметил Антонов с ироническим сочувствием.

Вместо ответа Яровой побултыхал носком сапога в песке прямо перед собой. На поверхности показалась сплющенная банка из-под «киви-колы».

— Это не я, — быстро промолвил Антонов. — Все отходы должны утилизоваться на борту станции, раздел третий, пункт двадцатый устава… И я такое не пью.

— Это я, — сказал Яровой сквозь зубы. — В первый же день. Традиция такая.

— Ага, — с живостью кивнул Антонов, хотя не видел смысла в подобных традициях.

Не сразу, но кое-что начало проясняться.

— Ага, — снова сказал Антонов. — Вы ведь не собираетесь впадать в панику?

После продолжительной паузы Яровой откликнулся:

— Нет. Не собираюсь.

— А вот лично я — да, — бодро сообщил Антонов.

2.

— Как долго они молчат? — спросил главный координатор Вараксин.

Он был зол, как черт, и даже внешне походил на взъерошенного и весьма пожилого черта.

— Здравствуйте, Олег Петрович, — сказал сменный оператор Виктор Гуляев несколько обиженно. — Пока четыре часа.

— А что сигнал-пульсатор?

— Молчит. Просто молчит.

Вараксин зашипел, как загнанная в угол кошка.

— Только этого нам не хватало, — сказал он с ожесточением. — Четыре часа — это очень долго. Почему сразу не сообщили?

— Вначале было три часа, — сказал Гуляев, опустив глаза. — Это нормально. А когда стало четыре часа, известили вас.

— Орбитальные мониторы? Что там вообще творится на поверхности? Взрыв? Катаклизм? Армагеддон?

— Ничего такого мониторы не фиксировали, — ответил Гуляев. — Вы же знаете — на Марге не бывает катаклизмов. С какой стати им там быть? Атмосферное давление никакое… тектоническая активность на нуле…

— Но что-то же вывело из строя пульсатор станции!

— Я… — начал Гуляев и замолчал. Вараксин смотрел на него внимательно, без особого выражения в прозрачных, как стекло, глазах. — Как вам сказать…

— Скажите как есть, — предложил Вараксин раздраженно.

— У меня нет версий.

— Версии — не ваша забота, — отрезал координатор грубовато. Но тут же прибавил: — Да и не моя, впрочем. Мне нужны факты, а они не годятся ни к черту. Пропала исследовательская станция с двумя живыми людьми, и это не иголка в стоге сена и не фунт изюму в голодный год. Я хочу знать, каким образом это произошло, где станция в данный момент и что нужно сделать, чтобы все разрешилось ко всеобщему удовлетворению.

— Во всяком случае, взрывов на поверхности Марги тоже не было зафиксировано. — Помолчав, Гуляев добавил: — Это факт.

— Уже хорошо. Что еще? Могло случиться так, что под станцией разверзлась пропасть?

— Нет, — сказал Гуляев без большой убежденности. — Хотя… Нет, вряд ли. Отчего бы ей разверзнуться?

— Ну, мало ли причин.

Вараксин разогнулся и несколько театрально кашлянул. Все, кто были в помещении координационного поста, обратили к нему лица.

— Внимание, господа, — громко сказал главный координатор. — У нас только что с поверхности мало пригодной для выживания планеты исчез обитаемый исследовательский комплекс «Марга-Сократ» весом в девяносто две тонны и площадью четыре гектара. Техника, роботы и прочий хлам беспокоят меня весьма мало. Во всяком случае, не в первую очередь. Там два наших парня, и мы должны найти их и вытащить оттуда. Кто там у нас?

— Яровой и Антонов, — подсказал Гуляев.

— Вы уверены, что они еще?.. — начал было один из операторов, но договаривать не стал.

— Все вы знаете, что нужно делать, — продолжал Вараксин. — Усиленный мониторинг поверхности… сканирование… любая информация немедленно доводится до моего сведения. Я хочу знать, не имеет ли крошка Марга дурных наклонностей к спонтанным тектоническим разломам. Я вообще хочу знать про все дурные наклонности крошки Марги, которые мы могли упустить из виду, когда разворачивали там станцию. Еще есть идеи?

— Нужно поговорить с археологами, — сказал старший диспетчер Муравцев. — Не было ли здесь в стародавние времена каких-нибудь военных действий. Одна не дезактивированная своевременно планетарная мина способна не то что станцию — материк уничтожить без следа…

— Меня только что уверили, что взрывов не было, — напомнил Вараксин. — Тем не менее задайте археологам правильные вопросы.

— Мы можем прямо сейчас направить туда спасательный корабль, — сообщил Гуляев.

— Сколько это займет?

— Сам полет — около восьми часов.

— А подготовка?

— Еще около часа.

— Распорядитесь, пусть готовят корабль.

— И хорошо бы сюда толкового энигмастера… — вполголоса произнес оператор Перевалов.

— Да, было бы неплохо, — согласился Вараксин. — Но ближайший энигмастер находится на Тайкуне и доберется сюда по самым оптимистическим оценкам за те же восемь часов.

— Было бы здорово, если бы Гарин оказался на месте, — сказал Перевалов. — Очень хорошие о нем отзывы.

— Я слышал, — кивнул Вараксин. — Свяжитесь с Тайкуном: что-то мне подсказывает, что энигмастер нам понадобится в любом случае.

— Тот же Гарин мог бы консультировать нас дистанционно, — заметил Перевалов.

— Да, мог бы. Если он отыщется.

— А девушка? — осторожно спросил Гуляев.

— Какая еще девушка?! — поморщился Вараксин.

— Маша Тимофеева, практикантка у археологов.

— Хорошо. Девушка Маша. У археологов. Чем она знаменита и чем может быть нам полезна?

— У нее диплом энигмастера, — сказал Гуляев. — Она была здесь на практике в своем профессиональном качестве. Сейчас практика закончена, а каникулы еще нет. С археологами она потому, что такое у нее хобби.

— Хорошо, — снова сказал Вараксин, хотя по его лицу видно было, что ничего хорошего в сложившейся ситуации он не находит. — Что она делает у археологов?

— Маша летает с ними на Виварту, — пояснил Гуляев. — В частности, изучает колонии непарнокрылых, желая доказать, что это они построили на Виварте сотовидные батареи, а не какая-то погибшая цивилизация.

— Непарно… чушь какая-то! Выясните, когда она вернется, и тащите сюда.

— То есть, Гарин нам не понадобится? — уточнил Перевалов.

— Это почему еще? Сами говорите — девушка. Неизвестно, на что она способна и способна ли хотя бы на что-то… Непременно свяжитесь с Тайкуном, пусть пришлют опытного энигмастера. Без работы никто не останется.

3.

Маша сидела среди раскиданных по дивану вещей и предметов одежды, забыв о том, зачем, собственно, учинила весь этот раскардаш, и увлеченно разглядывала атлас экзотических бабочек. Экран видеала был распахнут перед Машиным носом во всю ширь, то есть два метра на полтора. Все началось с того, что по возвращении с Виварты Маша резонно решила переодеться в чистое. На блузке, что сегодня показалась ей наиболее предпочтительной, по снежно-белому полю порхали диковинные бабочки. Бабочкам на снегу явно было не место, но кого беспокоили такие пустяки, если красиво? Определить их вид по памяти Маша затруднилась. Совершенно определенно это были какие-то бражники. Однако отыскать их среди тысяч разнообразнейших представителей отряда чешуекрылых оказалось не так-то просто. К тому же, Маша, по своему обычаю, увлеклась и позабыла, зачем, собственно, вообще пустилась в этот увлекательный поиск.

И лишь когда на увеличенное избражение Attacus atlas вдруг наложилось лицо оператора Вити Гуляева, она вернулась к реальности.

— Маша, ты уже вернулась? — спросил Гуляев и порозовел.

— Как видишь, — сказала Маша немного раздосадованно. Потом она сообразила, что весь ее наряд состоял из махрового полотенца, и быстрыми манипуляциями с пультом управления сузила сектор обзора собеседника до разумного минимума. — Только не говори, что соскучился, меня не было всего двое суток.

— А ты нам нужна, — промолвил Гуляев медвяным голосом.

— Приятно слышать, что я хотя бы кому-то интересна, — отреагировала Маша, которой не терпелось вернуться к бабочкам. — Что, прямо сейчас?

— Да… у нас че-пэ. — Витя затих в ожидании, не спросит ли Маша, что такое «че-пэ», но сразу вспомнил, с кем имеет дело, и продолжил: — Мы исследовательскую станцию потеряли.

— Какие вы растеряши! — сказала Маша рассеянно. Но тут же удивилась: — Это как?!

— Да вот так. Была — и не стало. Вместе со всем оборудованием и людьми.

— Интере-е-есненько… Сколько человек? — быстро спросила Маша, убирая атлас с экрана

— Двое. Кирилл Яровой и Антон Антонов.

— Я их знаю?

— А это важно?

— Ну разумеется! Это дополнительный мотиватор к мобилизации дедуктивных способностей… — Машины глаза расширились. — Я жираф! Я диплодок! До меня сразу не дошло! Вы хотите, чтобы я их нашла?

— Честно говоря, Вараксин… наш главкор… не очень верит в такую возможность. Но он готов принять любую помощь.

— Главкор? — переспросила Маша. — Главком — это главнокомандующий. А главкор кто такой? Главный кормчий, главный кормилец или главный король?

— Главный координатор, — сказал Витя, смутившись.

Маша была ему давно и серьезно симпатична, если не больше, но он никак не мог привыкнуть к ее необычной манере разговаривать.

— Резерв времени? — напористо осведомилась Маша.

— Минимальный. Мы даже не знаем…

— Буду через пять минут! — объявила Маша. Затем она потрогала влажные после душа волосы и поправилась: — Нет, через шесть. С половиной. А где мне полагается быть?

— На контрольном посту, — сказал Гуляев. — Там все наши.

— А на фига все-то? — фыркнула Маша. — Нужны только те, кто реально может помочь. Например, я.

Растерянная улыбка Гуляева приобрела отчетливый иронический оттенок, и Маша решительно выключила видеал. Ей предстояло в кратчайшие сроки решить одну за другой несколько непростых задач: привести себя в порядок, выбрать скромный, но симпатичный наряд и найти пропавшую станцию.

4.

Маша тихонько вошла на пост и села в уголке в свободное кресло. Главкор Вараксин стоял посреди помещения, уставившись в рябивший экран видеала, и объяснял кому-то невидимому:

— …на Марге нет и не может быть никаких неожиданностей. Вы когда-нибудь были на Марсе? Так вот это Марс размером с Землю. Их даже путают…

Все остальные молча и, в большинстве своем, с плохо скрываемым раздражением, вслушивались в этот монолог. Среди них Маша увидела начальника группы ксеноархеологов Павла Аристова, с которым однажды побывала на Аджите с благородной целью подняться на смотровую площадку замка Сумеречный Дракон и окинуть одним взглядом Долину ­Ящеров, всю и сразу. Замку этому, по словам Аристова, было никак не меньше тысячи лет, и творение разумной воли в нем угадывалось с большим трудом. Когда-то замок грозно нависал над долиной, сдерживая полчища варваров, стремившиеся прорваться в Долину Ящеров через Нагорье Циклопов. Археологи, как известно, обожают любое самое незначительное географическое образование, где им удалось реконструировать хотя бы какие-то исторические события, поименовать выспренно и загадочно, и чтобы непременно каждое слово с прописной буквы. Если верить Аристову, в один недобрый день варварам удалось обманом или живой массой проломить защитные укрепления замка и ворваться во внутренний двор, после чего все защитники, домочадцы, а также случайные прохожие были безжалостно и подчистую истреблены, а сам замок разрушен, хотя сровнять его с землей захватчикам сил не достало. Затем его восстановили и снова разрушили. И так несколько раз, пока цивилизации на Аджите не пришел естественный конец и в руины не превратилось вообще все, что было построено на этой планетке, похожей на большую головку хорошего голландского сыра — такую же круглую, такую же дырчатую.

Здесь же был шеф-пилот Аким Фазылов, чей профиль, словно выбитый на старинной медной монете, всегда будил в Маше ощущение непонятной угрозы, что менее всего было связано с личностью самого шеф-пилота, а скорее с родом его деятельности: лететь, рисковать, спасать. Хотя большую часть своего времени этот мужественный и несколько зловещий на вид человек занимался рутинным планированием грузового и пассажирского сообщения между станцией «Тинторера» и обитаемыми мирами окрест нее.

Тем временем Вараксин закончил доклад Вышестоящему Руковод­ству (а в том, что это было именно Вышестоящее Руководство, Маша нисколько не сомневалась — хотя бы из-за ряби, совершенно искажавшей лицо собеседника координатора, каковая часто сопровождала сеансы связи с особо удаленными районами Галактики, к которым относилась, в частности, Солнечная система. По его лицу ясно было, что Руководство обеспокоено ситуацией, если не сказать больше. Да и с чего бы ему, Руководству, питать оптимизм по поводу исчезновения целой исследовательской станции, к тому же еще и обитаемой?

— Вот так обстоят дела, — сообщил Вараксин, глядя куда-то поверх голов.

Кто-то вздохнул многозначительно и тяжко.

— Павел Семенович, у вас

Вы достигли конца предварительного просмотра. , чтобы узнать больше!
Страница 1 из 1

Обзоры

Что люди думают о Энигмастер Мария Тимофеева

5.0
2 оценки / 0 Обзоры
Ваше мнение?
Рейтинг: 0 из 5 звезд

Отзывы читателей