Наслаждайтесь миллионами электронных книг, аудиокниг, журналов и других видов контента

Только $11.99 в месяц после пробной версии. Можно отменить в любое время.

Проклятые места планеты (Prokljatye mesta planety)

Проклятые места планеты (Prokljatye mesta planety)

Автор Podol'skij Jurij

Читать отрывок

Проклятые места планеты (Prokljatye mesta planety)

Автор Podol'skij Jurij

Длина:
607 страниц
5 часов
Издатель:
Издано:
1 янв. 2018 г.
ISBN:
9789661477826
Формат:
Книга

Описание

В этих местах мороз идет по коже!
Города-призраки.
Проклятие венецианского мавра.
Лощина, где прячется гибель.
Мрачные тайны Лысой горы.
Гиблая квартира.
Месть потревоженных мертвецов.V jetih mestah moroz idet po kozhe!

Goroda-prizraki.

Prokljatie venecianskogo mavra.

Loshhina, gde prjachetsja gibel'.

Mrachnye tajny Lysoj gory.

Giblaja kvartira.

Mest' potrevozhennyh mertvecov.

Издатель:
Издано:
1 янв. 2018 г.
ISBN:
9789661477826
Формат:
Книга

Об авторе


Связано с Проклятые места планеты (Prokljatye mesta planety)

Читать другие книги автора: Podol'skij Jurij

Предварительный просмотр книги

Проклятые места планеты (Prokljatye mesta planety) - Podol'skij Jurij

2014

Введение

Почти в каждом городе или деревне есть место, о котором идет дурная слава. Это может быть старое кладбище, заброшенный дом или просто ничем не примечательная скамейка в парке, но там время от времени происходят необъяснимые явления, а естественный ход событий вдруг нарушается, причем чаще всего с весьма печальными последствиями. В старину такие места называли проклятыми.

Феномен проклятия — одно из непознанных явлений человеческой психики. Страх перед проклятием, особенно если оно сопровождается устрашающими магическими ритуалами, приводит к болезни, а иногда и к смерти человека. Обычно такой исход объясняют самовнушением или случайным стечением трагических обстоятельств. Сугубо материальные концепции мироустройства никаких иных версий выдвинуть не могут. Однако такие разъяснения подходят далеко не ко всем случаям, когда то или иное проклятие воплотилось в действительности. Официальная церковь тоже не дает внятных толкований на этот счет. Да и многие проклятия не только никоим образом не связаны с христианством, но и находятся в прямом противоречии с его догмами. Но срабатывают!

Если проклятие по той или иной причине падает на человека, его преследуют несчастья, он может заболеть, но в любом случае, так или иначе, — вскоре умирает. Бывает, что память о нем долго хранится человечеством, чаще предается забвению, но скорее всего — увы, непродолжительное время — сохранится лишь среди близких покойному людей. Когда же все, кто его знал, тоже переходят в мир иной, от него может не остаться совсем ничего — даже памяти. Это проклятие посмертной безвестности, пожалуй, наихудшее.

Точно так же обстоит дело с теми местами, где люди надолго собираются вместе — то ли для какой-то общей деятельности, то ли для удобства проживания, — сосредоточивая на этом участке земли свои мысли, действия, надежды и проклятия. Так возникают села, города, мегаполисы. Они, как и населяющие их люди, рождаются, взрослеют, болеют и умирают. И даже после смерти города повторяют судьбу своих обитателей. Их развалины еще напоминают о прежнем великолепии, о том, что руины некогда были наполнены шумом обычной жизни и смехом. Ныне там по большей части тишина, запустение, а остовы разрушающихся домов ассоциируются с неким заброшенным кладбищем, где заросшие травой и почерневшие памятники напоминают о бренности жизни и недолговечности памяти. И не покидает мысль: за какие же грехи эти города постигло проклятие?

Но бывает и так, что какое-то место стало проклятым вне связи с человеческим племенем. Тогда ничто живое не смеет там угнездиться, а судьба тех, кто все же переступил заповедную черту, поистине печальна. Растения там уродливы, живность — злобна и ядовита. И если люди не побоятся гибельной энергии такого жуткого места, то рано или поздно проклятие может сказаться и на них.

Поэтому путешествие по проклятым местам нашей планеты лучше совершить виртуально, устроившись поудобнее в кресле с книгой. Ведь лишний раз искушать судьбу не стоит…

Проклятые города древности

Страшная история древних городов Содома и Гоморры известна любому, кто хотя бы что-то слышал о Библии. И если не пытаться досконально разобраться в сути происшедшего, то с ними все ясно: они стали символом некоей страшной греховности и наглядной иллюстрацией участи, ожидающей проклятые Богом города. «И сказал Господь: вопль Содомский и Гоморрский, велик он, и грех их, тяжел он весьма» — гласит Священное Писание. За этот тяжкий грех «пролил Господь на Содом и Гоморру дождем серу и огонь от Господа с неба, и ниспроверг города сии, и всю окрестность сию, и всех жителей городов сих, и [все] произрастания земли». И по сию пору ученые мужи спорят, пытаясь понять, где же находились эти пресловутые города, от которых не осталось совершенно никаких материальных следов. Зато в веках о них осталась память, пусть даже и весьма скандальная.

Карфаген должен быть разрушен!

Знаменитая латинская фраза Carthago delenda est! известна каждому прилежному школьнику. Как известно из курса античной истории, римский полководец и государственный деятель Катон Старший заканчивал ею все свои речи в сенате. Историк Гай Веллей Патеркул спустя несколько столетий так комментировал этот извечный девиз: «Рим, покорив уже весь мир, не мог быть в безопасности, пока не будет уничтожен Карфаген».

Карфаген и в самом деле был злейшим врагом Рима в IV—II веках до нашей эры. Этот гигантский город-государство с почти миллионным населением, лежавший на африканском побережье Средиземного моря, близ современного Туниса, был основан финикийцами и являлся столицей торговой империи, бросившей вызов Риму. Свою монополию на торговлю Карфаген поддерживал с помощью большого военного флота и мощного наемного войска. Но несмотря на то, что в основе противостояния лежали те же принципы, что и сейчас, то есть борьба за ресурсы и рынки сбыта, антагонизм между крупнейшими империями Древнего мира обострялся различием верований и, как модно сейчас говорить, менталитетом двух наций. Римская империя дохристианского периода отличалась значительной веротерпимостью и позволяла спокойно сосуществовать различным религиям. Но, несмотря на это и на общую жестокость нравов в те времена, античные авторы не раз с ненавистью и проклятьями рассказывали о том, как в Карфагене казнили детей, стремясь почтить своих кровожадных богов.

Так что же мы узнаем от древних хронистов об этой темной стороне жизни карфагенского общества?

Дело в том, что Карфаген унаследовал древние обычаи финикийцев, давно изжитые на Ближнем Востоке. А обычаи эти были мрачные. Они до сих пор приводят в содрогание всех, кто интересуется древней историей. В одном из отрывков, приписываемых Санхунйатону, финикийскому историку XII—XI веков до н. э., сказано, что «во время великих бедствий, происходивших либо от войн, либо от засух или моровой язвы, финикийцы приносили кого-нибудь из самых дорогих людей в жертву». Принесение в жертву сына, в особенности первенца, считалось подвигом благочестия, совершавшимся во имя бога и, как правило, ради блага родного города. Часто жертвовали детей из знатных семейств; это был долг тех, кто возглавлял город, — отдать самое дорогое, чтобы заручиться милостью народа. В подобных случаях расположение божества считалось наверняка обеспеченным. Финикийцы полагали, что души убиенных детей поднимаются прямо к богу и отныне защищают родину и семью. Впоследствии в Карфагене знатные люди стали покупать чужих детей, отдавая их жрецам под видом собственных.

Для римлян античного периода убийство не было чем-то из ряда вон выходящим. Десятки и сотни гладиаторов убивали друг друга на цирковых аренах, чтобы потешить публику. Интриги, заговоры и убийства были обычной практикой императорского Рима. И все же карфагенская практика жертвоприношений вызывала омерзение и ужас как у плебеев, так и у патрициев.

Верховным божеством финикийцев и их потомков был Баал (Ваал) — громовержец, бог плодородия, вод, войны, неба, солнца и прочего. Ему же поклонялись в Ассирии, Вавилоне, Древнем Израильском царстве, Иудее, Ханаане и Сирии. Именно ему приносились кровавые жертвы. Конечно, человеческие жертвоприношения были распространены у многих древних народов, но у религиозных фанатиков Карфагена ритуальное убийство невинного ребенка превратилось в отвратительное садистское действо. Темное начало первобытной магии в пунической (карфагенской) религии сочеталось с изощренной жестокостью дряхлеющей цивилизации.

На центральной площади Карфагена стоял громадный пустотелый идол из меди с головой быка — тотемного животного Баала. Под ним разжигали костер. Как свидетельствует историк I века до н. э. Диодор Сицилийский, детей, выбранных для жертвы, подводили к раскаленной статуе и клали на ее медные руки, по которым те соскальзывали вниз, в огонь.

Во время жертвоприношения запрещалось плакать. Считалось, что любая слезинка, любой вздох умаляют ценность жертвы. Глядя на смерть детей, их родители должны были радоваться, облачившись в яркие, нарядные одежды. По мнению некоторых историков, так якобы требовали боги. Другие, например Юстин, живший во II веке, были уверены, что «такими злодеяниями карфагеняне отвратили от себя богов».

Известный в христианской религии Вельзевул — один из злых духов, подручный дьявола, нередко с ним и отождествляемый, — является не кем иным, как Баалом, точнее, одним из олицетворений этого древнего божества. Бааль-Зевув означает «повелитель мух» или «повелитель летающих вещей».

«Едва очутившись на краю отверстия, жертвы исчезали, как капли воды на раскаленном металле, и белый дым поднимался среди багрового пламени, — так, пользуясь античными источниками, описывал казнь во славу чудовищного божества Гюстав Флобер в романе Саламбо. — Длилось это долго, бесконечно долго, до самого вечера. Внутренние стенки отделений покраснели, стало видно горящее мясо. Некоторым даже казалось, что они различают волосы, отдельные члены, все тело жертв».

Как римляне и греки античных времен, так и европейцы XIX века не понимали и не принимали такого жесткого обычая. С подобными богами мог бы стерпеться, пожалуй, лишь век двадцатый — век массовых казней, гибели миллионов людей в войнах, газовых камерах, печах концентрационных лагерей…

Трижды воевал Рим с Карфагеном, пока не сбылось то, о чем мечтал Катон. Римские войска наконец подошли к стенам Карфагена.

И началось бедствие. Огонь двинулся на город. Он перелетал с этажа на этаж, и сильный жар сжигал людей, прятавшихся под крышами. Кто проклинал богов, кто — врагов, но их голоса гасли, когда новое здание, выжженное дотла, падало, перегораживая улицу и убивая бежавших. Раненые еще кричали из-под камней, но их уже никто не слышал.

На крышах других домов кипел бой. Летали копья, стрелы и камни. Один за другим падали люди. Если в проеме улицы показывались всадники, они убивали мечами бегущих, а кони ударами копыт разбивали головы раненых.

А потом выходили из своих укрытий сборщики и крючьями волокли и мертвых, и еще живых в яму. Люди, точно мусор, заполняли рвы.

Трубили трубы, воодушевляя победителей и насылая великий страх на гибнущий город. Громко кричали центурионы, созывая воинов, быстро передвигались войска, уверенные в победе. Всеми владели безумие и свирепость.

Часть жителей закрылась в храме Эшмуна и сгорела в нем заживо. После шести дней уличных боев около 50 тысяч изнуренных голодом защитников Карфагена сдались на милость римских солдат. Одних казнили, других продали в рабство.

Так в 146 году до н. э. пал Карфаген. Заканчивалась третья Пуническая война. Теперь говорить о нем можно было только в прошедшем времени. Город исчез, был стерт с лица земли. Его территорию вспахали и засыпали солью, чтобы и трава там не росла. Уничтожили все памятники искусства, рукописные книги, архитектурные сооружения, чтобы ничто не напоминало потомкам о презренных пунах.

Впрочем, лет через сто город стал возрождаться, но уже под римским владычеством. На его месте теперь стали возводиться римские храмы и общественные здания, построили цирк на 60 тысяч зрителей, театр, амфитеатр, огромные термы (бани) и 132-километровый акведук. В римские времена Карфаген насчитывал около 300 тысяч жителей и соперничал с Александрией по богатству и уровню просвещения.

В 439 году он был захвачен и разграблен вандалами, через столетие покорился византийскому полководцу Велизарию и сделался резиденцией константинопольского наместника. А в самом конце VII века арабы-мусульмане с непостижимой быстротой завоевали почти всю Северную Африку. В 698 году город был взят арабами, и его камни послужили материалом для строительства города Туниса. В следующие столетия мрамор и гранит, когда-то украшавшие римский город, были вывезены из страны. По некоторым свидетельствам, их использовали для строительства соборов в Генуе, Пизе, а также Кентерберийского собора в Британии. Город с тысячелетней историей, наводивший ужас на весь античный мир, был снова стерт с лица земли и больше уже не возродился.

Проклятие мертвого города

Согласно одной из монгольских легенд, во времена, когда на месте каменистой пустыни Гоби еще плескались воды теплого моря, на его живописном берегу первыми потомками богов был построен прекрасный и богатый город, в котором жили мудрецы и торговцы, храбрые воины и умелые ремесленники.

Этот город сменил много названий. Уйгуры называли его Индикутшари, китайцы — Хочжоу (Огненный город). Назывался он и Гаочаном — по имени государства, столицей которого был. Монголы называли этот легендарный древний город Хара-Хото.

О его гибели повествует еще одно монгольское предание. Последний правитель города батыр Хара-цзянь-цзюнь объявил войну китайскому императору, но, проиграв ряд ­сражений, был вынужден укрыться за неприступными стенами. Не имея возможности взять город приступом, китайцы отвели от Хара-Хото русло реки Эдзин-Гол и тем самым лишили его защитников воды.

Понимая, что город и его жители обречены на неминуемую смерть, Хара-цзянь-цзюнь спрятал все свои несметные сокровища в потайном месте, умертвил жену и детей и дал решающее сражение, в котором был убит. Ворвавшиеся в Хара-Хото китайские войска уничтожили всех его жителей, а сам город превратили в руины…

О мертвом, затерянном в песках южной части пустыни Гоби «черном городе» (так с монгольского переводится топоним Хара-Хото) давно знали русские путешественники и ученые. В 1886 году экспедиция Григория Потанина узнала от монголов о какой-то крепости, покинутой людьми и засыпанной песками. Владимир Обручев, посетивший те же места в 1893 году, подробно расспрашивал местных жителей о руинах древнего поселения, но так их и не увидел.

В 1907 году на поиски таинственного города отправляется ученик Николая Пржевальского известный путешественник Петр Козлов. Ему удалось заручиться поддержкой вождя племени торгоут-бэйле, обитавшего в тех краях, и с помощью проводника экспедиция прибыла к мертвому городу у излучины реки Эдзин-Гол.

Согласно инструкциям вождя, чужеземцам нельзя было заводить в разрушенный город вьючных животных, разжигать костры и принимать пищу внутри городских стен. Появляться в Хара-Хото не разрешалось и женщинам. Нарушение запретов могло вызвать гнев духов — основателей древнего города. Русским путешественникам даже рассказали историю о том, как лет сто назад в поисках заблудившихся лошадей в город случайно забрела одна местная жительница. Среди разрушенных зданий она нашла несколько нитей крупного жемчуга. Когда женщина вышла из города, вдруг началась страшная песчаная буря. Через несколько дней ее полузасыпанный песком труп с зажатыми в ладони нитями жемчуга был найден проходившим мимо караваном. Вождь племени торгоут-бэйле также пожелал, чтобы исследователи в случае обнаружения­ ими­ сокровищ Хара-цзянь-цзюня передали найденные богатства ему.

И вот глазам русских путешественников предстали высокие крепостные стены, почти полностью занесенные песком. У западной стены можно было различить два мавзолея-субургана ¹, один из которых был полностью разрушен. А во втором исследователей ждали удивительные и бесценные с исторической точки зрения находки. Внутри мавзолея ученые обнаружили редчайшие образцы буддийской иконописи, выполненные цветными красками на шелковых холстах, множество металлических и деревянных статуэток. Такие миниатюры были характерны для XI—XII веков. Особую ценность представляла найденная библиотека — более 2000 хорошо сохранившихся рукописных книг и свитков.

1 Субурган — в монгольской архитектуре мемориальное сооружение, гробница лам, хранилище реликвий; состоит из пьедестала, бутылеобразного дарохранилища и шпиля.

В центре мавзолея, на каменном постаменте, из которого вверх уходил высокий металлический шест, лицом к лицу располагались двадцать глиняных фигур высотой в человеческий рост. Рядом с каждой из фигур лежали рукописные листы. В дальнем углу субургана сидел хорошо сохранившийся скелет. Исследователи предположили, что это скелет духовного лица, для которого, собственно, и был возведен мавзолей. Антропометрическая экспертиза показала, что скелет принадлежал… женщине лет пятидесяти. Она была похоронена сидя, как того требуют обычаи, и являлась, по-видимому, тем самым высокопоставленным духовным лицом. Похоже, что древние жители «черного города» были гораздо цивилизованней нынешних обитателей пустыни.

Немало любопытных и загадочных находок ждало членов экспедиции и в самом городе. В центре Хара-Хото они ­очистили от песка круглое каменное сооружение высотой 2,5 м, напоминавшее гигантскую головку сыра. На его верхней плоской стороне исследователи наткнулись на непонятные клинописные письмена, отличавшиеся от тех, какими были выполнены найденные рукописи, и, видимо, принадлежавшие гораздо более ранней эпохе, а также загадочные концентрические круги, спирали и сплетенные в причудливую паутину линии. Все это было выдолблено в прочном камне. По предположению ученых, строение в незапамятные времена вполне могло служить жителям города обсерваторией, а также святилищем, где древние жрецы приносили жертвы своим богам.

В одном из полуразрушенных зданий после тщательной расчистки глазам изумленных путешественников предстали хорошо сохранившиеся фрагменты настенной живописи, в которой помимо ликов святых присутствовали изображения странных существ: двухголовых птиц, рыб с человеческими головами, устрашающего вида драконов. Рядом с этими мифическими существами были расположены миниатюрные фигурки людей. Попала в руки ученых и уникальная коллекция документов, относящихся ко временам правления Чингисхана, в том числе и описание старинных гаданий.

Однако то ли по стечению обстоятельств, то ли вследствие наложенного некогда проклятия, во время пребывания в Хара-Хото русской экспедиции в тех краях началась небывалая засуха. В довершение по центральной части Монголии прокатилась серия мощных подземных толчков. Все это было истолковано старейшинами монгольских племен как знак того, что могущественные духи недовольны присутствием на их земле иноверцев. В середине лета 1907 года от монгольских властей Козлову поступило предписание прекратить раскопки и покинуть страну. Мотивировано это было жалобами местного населения в администрацию, что чужаки оскверняют своим присутствием «запретный город».

Несмотря на препятствия, чинимые властями, экспедиции удалось переправить значительную часть найденных экспонатов и рукописей в Санкт-Петербург, в Географическое общество. «Мы собрали, — подводил итоги Петр Козлов, — археологический материал, наполнивший десять пудовых ящиков, приготовленных к отправлению в Русское Географическое общество и в Академию Наук. Кроме того, я тотчас же отправил монгольской почтой в Ургу (ныне — Улан-Батор) и далее в Петербург несколько пакетов с известием о фактическом открытии Хара-Хото, приложив для скорейшего изучения и определения иконопись и образцы письменности, найденные в раскопах: отрывки буддийских сочинений на китайском языке, два небольших отрывка тибетского текста и одиннадцать тетрадей ру­кописей письма Си Ся».

Благодаря тому что в библиотеке мертвого города был найден словарь тангутского языка Си Ся, экспертам и ученым Географического общества удалось расшифровать бóльшую часть обнаруженных рукописей. Выяснилось, что, начиная со II века, здесь проходила оборонительная полоса, защищавшая население от набегов кочевников, и находился форпост Китая в длительных столкновениях с гуннами.

Проходит еще столетие, и в летописях начинает упоминаться стоящий в оазисе торговый город Сихай. Но три столетия спустя, во время упадка Ханьской империи, город, по-видимому, исчезает. Впрочем, ненадолго: в танскую эпоху на том месте строится крепость Тунчэн, которая вначале переходит тибетцам, затем тюркам, а в IX веке — уйгурам. В это же время на исторической сцене появляются тангуты, которые в конце X века создают мощное государство Си Ся, простирающееся на сотни километров с запада на восток и с юга на север.

В 1226 году монгольские войска во главе с Чингисханом двинулись в поход на Китай. Государство Си Ся было уничтожено и растворилось в огромной, основанной монголами Юаньской империи, раскинувшейся в XIII—XIV веках от берегов Дуная до Тихого океана.

Хара-Хото получил новое имя — Эдзина (по-монгольски Ицзинай). Он стал важным торговым городом на пути из Китая в монгольскую столицу Каракорум, заложенную в начале XIII века на берегу Селенги при впадении в нее Орхона. Марко Поло в своих записях упоминает об Эдзине: «Стоит он в начале песчаной степи на севере Ташутской области. Народ — идолопоклонники, у них много верблюдов и всякого скота. Народ здешний… занимается хлебопашеством и скотоводством».

Идолопоклонниками путешественник назвал буддистов. На самом деле там селились не только они. Находки Козлова свидетельствовали о том, что в городе жили представители многих народов. Помимо тангутских, китайских и монгольских текстов в Хара-Хото были найдены рукописи на персидском и арабском языках. Таким образом, Ицзинай юаньской эпохи был фактически центром транзитной торговли с пестрым смешанным населением.

Но в 1372 году китайский полководец Фэн Шэн захватил Ицзинай. Перекрыв плотинами рукава Эдзин-Гола, он не только оставил без воды защитников города, но и погубил огромный цветущий оазис, оживить который уже не удалось. Возможно, это была первая в истории экологическая катастрофа, спровоцированная человеком.

Часть найденных документов ученым так и не удалось расшифровать. Они были написаны на неизвестном языке. По одной из версий, на загадочных свитках древние жрецы зашифровали некие магические тексты, знать которые простым смертным не позволялось. По другой — эти письмена являются, возможно, единственными материальными свидетельствами некоей загадочной цивилизации, создавшей город Хара-Хото и ускользнувшей от внимания летописцев. О ней знают лишь безмолвные руины, засыпанные песком и овеянные множеством захватывающих легенд.

Американские города-призраки

Нередко города гибнут в вихре войны или чахнут вместе со страной. Но когда страна бурно развивается, вид отдельных умирающих в ней городов ярко контрастирует с благополучием остальных. И сильнее всего такие контрасты заметны в богатейшей стране мира — США.

В благополучной Америке города не жалеют и с легкостью приносят в жертву экономической целесообразности. Из-за этого в Колорадо и Калифорнии, в Аризоне и Монтане, в Нью-Мексико и Неваде, в Айдахо и Юте образовались уже две сотни городов-призраков. Но не покидает ощущение, что кроме экономики были еще какие-то причины, из-за которых люди покинули свое жилье и оставили города умирать. Почему-то кажется, что аура этих городов была изрядно подточена грехами их жителей, отчего в них образовалась некая атмосфера беспросветного несчастья.

Жертва «золотой лихорадки»

Город Мокламн-Хилл возник во времена «золотой лихорадки» в Калифорнии, после того как двое ирландцев нашли золотой песок в реке Мокламн. Тысячи искателей приключений тут же устремились в эти места, и за считанные месяцы на голом месте вырос город, который наводнили не только трудяги-золотодобытчики, но и авантюристы, бандиты и мошенники всех мастей. При такой публике неудивительно, что за полвека в Мокламн-Хилл были убиты тридцать девять шерифов и более тысячи человек, которые стали жертвами «разборок» охотников за золотом.

Стивен Карр, автор книги «Исторический гид по городам-призракам», писал: «Возможно, это был самый жестокий город в истории Калифорнии. За горсть золотого песка там можно было купить абсолютно все, в том числе и человеческую жизнь…»

Почти все жители давно уже покинули Мокламн-Хилл, остались лишь единицы, которые живут за счет туристического бизнеса. Дурная слава города помогает ему продолжать существование. Говорят, что здесь по ночам происходят схватки призрачных шерифов с призрачными бандитами, а зарезанные спутниками золотоискатели до восхода солнца ищут своих убийц. Туристы любят пощекотать себе нервы, останавливаясь на ночь в отеле, носящем имя Джорджа Леже, убитого там 13 марта 1879 года в комнате № 7. Этот Леже до сих пор разыскивает своего убийцу, чем доставляет незабываемые впечатления постояльцам отеля.

Проклятие мормонов

Леденящий кровь случай произошел в местечке с мирным названием Пария (штат Юта). В 1863 году несколько религиозных фанатиков из секты «Крылья Христа» дотла со­жгли два жилых дома вместе с жителями. В пламени пожара заживо сгорели 18 человек. На пепелище кто-то выкрикнул, что дома подожгли мормоны. Доказательств их вины оглушенные горем и гневом жители Парии искать не стали.

Они отправились в район Большого соленого озера и устроили самосуд. Три дня они отлавливали и убивали мормонов без суда и следствия. Но тем самым навлекли на свой город еще одну беду. Пария обрел репутацию проклятого города, в который никто не хотел ехать. В результате город начал хиреть и к 1868 году практически опустел.

Проклятие адского пламени

Последним девяти жителям города Сентрейлия в Пенсильвании хорошо известно имя автора постигшего их проклятия. Некогда это был большой шахтерский город, построенный в середине XIX века. Его спроектировал и возвел гражданский горный инженер компании Locust Mountain Coal and Iron Company Александер Риа. Через город шли две железнодорожные ветки, в нем было семь церквей, пять гостиниц и даже два театра. Началом конца города стало убийство его основателя.

Алексанр Риа был убит 17 октября 1868 года. В этом преступлении обвинили троих человек, и 25 марта 1878 года их повесили по приговору суда. Но Риа перед смертью проклял не только убийц, но и весь город, погубивший его. Он пожелал Сентрейлии сгореть в адском огне.

Проклятие Риа напомнило о себе через столетие, в 60-х годах ХХ века. Из-за плохо затушенной мусорной свалки, расположенной в заброшенном шурфе открытой шахты, начали тлеть более глубокие залежи мусора, и в конечном счете пожар распространился на остальные заброшенные угольные шахты под Сентрейлией. Все попытки погасить огонь оказались неудачными.

С тех пор вот уже полвека весь город буквально стоит на адском пламени. Из-под земли валит густой дым, окутывающий собой все улицы. Несколько человек сгинули в раскаленной преисподней, когда под их ногами провалился асфальт, а большинство предпочло покинуть проклятый город.

Подземный огонь горит и сегодня, и сколько это продлится — неизвестно. Никаких попыток погасить огонь больше не предпринимается, а запасов угля под землей достаточно, чтобы этот пожар продолжался еще не менее 250 лет.

Проходившая через проклятый город трасса 61 заброшена и постепенно разрушается; через трещины в покрытии сочится дым и пар. В Сентрейлии практически не осталось заселенных домов. Большинство зданий было снесено, и эта область теперь выглядит как луг с несколькими проложенными через него улицами. Бóльшая часть города покрыта зарослями. К 2012 году из всего населения здесь оставалось лишь семь человек, а почтовое ведомство США отменило почтовый индекс бывшего города. Единственная оставшаяся в городе церковь Святой Девы Марии украинской греко-католической церкви еженедельно по субботам проводит службы. Но адский огонь полыхает по-прежнему.

Греховный сон Боуди

Для того чтобы окунуться в атмосферу американского Дикого Запада, не нужна машина времени. Достаточно съездить к подножию Сьерра-Невада в городок Боуди. Когда-то во времена золотой лихорадки в нем кипела жизнь. Он был центром преступности и беззакония. Но в один момент все изменилось.

Во время золотой лихорадки в Калифорнии в середине  XIX века одним из первых на Дикий Запад в поисках богатства отправился Уильям Боуди. После нескольких недель напряженного труда ему улыбнулась удача: он наткнулся на крупнейшую золотоносную жилу в Сьерра-Неваде. Бросив лопату, Боуди помчался в ближайший поселок регистрировать участок. «Застолбив» его официально, он прикупил в салуне пару бутылок виски и отправился обратно в горы — добывать свое богатство. Отпраздновав в одиночестве в дырявой палатке подарок судьбы, Боуди уснул в сладких грезах о красивой жизни, которая ожидала его в будущем. Но этим грезам не суждено было воплотиться наяву. Наутро Уильям Боуди так и не поднялся со своего ложа: его организм не выдержал пневмонии, холода и стресса.

Столь коварная усмешка судьбы потрясла суровых старателей. Поселок, выросший возле золотоносной жилы, они назвали именем погибшего золотоискателя. А в 1876 году неподалеку было обнаружено еще одно месторождение ­золота, и городишко Боуди начал расти как на дрожжах. За четыре года его население увеличилось до 10 тысяч.

В Боуди было весело, здесь в любое время дня и ночи можно было выпить виски в шестидесяти пяти салунах, развлечься в районе красных фонарей и забыться после трубки с опиумом в китайском квартале. Правда, из-за тяжелого труда, повального пьянства и привычки хвататься за кольт для решения любого спора чуть ли не треть населения вскоре обрела место на кладбище. Убийства, грабежи, перестрелки, уличные драки стали здесь обычным явлением. У Боуди сложилась репутация «города грехов». Местный священник, преподобный отец Уоррингтон, охарактеризовал этот город весьма образно: «Море греха, похоти и беззакония». Дурная слава об этом месте быстро разлетелась по всей Америке. «Плохой человек из Боуди» — собирательный образ ужасного преступника, которым родители пугали непослушных детей.

Расцвет городка был быстрым, но кратким. Золота и серебра становилось все меньше, а страшный пожар в начале прошлого века уничтожил бóльшую часть зданий. Люди просто стали разъезжаться.

Возможно, не только кризис в отрасли золотодобычи заставил жителей Боуди покидать свой город. Он был просто пронизан аурой несчастий. К 60-м годам ХХ века в нем осталось всего пять человек, которые не верили ни в какие проклятия. И жестоко поплатились за это. Все они умерли не своей смертью. Сначала один из них застрелил свою жену, потом трое других расправились с убийцей. Но его призрак не давал им жить спокойно. И вскоре оставшиеся трое умерли от загадочной нераспознанной болезни.

Однако город и без людей сохранил свою ауру. Экскурсоводы прежде всего информируют туристов о «проклятии Боуди», которое заключается в том, что любой предмет в этом городе смертельно опасен. Если кто-то возьмет себе в качестве сувенира даже камушек или щепку, то его неизбежно настигнет череда всевозможных напастей и бед. Да и большинство достопримечательностей здесь имеют оттенок трагедии. Как, например, могила «Ангела Боуди» — трехлетнего мальчика, погибшего в шахте, которую отец хотел ему показать.

Конечно, туристы уезжать без сувениров не хотят. А потом возвращают увезенные вещи по почте и жалуются на порчу.

Призрак шерифа Баннака

Эта история начинается так же, как и предыдущие. В середине XIX века в ручье Грассхоопер, что на юго-западе штата Монтана, нашли небольшой золотой самородок. Вскоре на берега ручья нагрянули золотоискатели.

Поначалу жилу сочли богатой, и население стало расти. Поселок назвали Баннаком — в честь индейского племени, которое когда-то обитало в этих краях. Места были довольно дикие, от цивилизации удаленные.

К 1863 году в поселке золотоискателей было открыто ­почтовое отделение и он получил статус города. Баннак стал столицей графства, а потом, ненадолго, и всего штата. С самого начала там была создана собственная полиция, не подчинявшаяся федеральной.

Но к началу 1880-х годов золотая лихорадка сошла на нет. Шахты давали все меньше драгоценного металла, и население стало редеть. Однако город не забросили окончательно. Переселенцы добились присвоения Баннаку статуса памятника истории, и теперь оставшиеся целыми несколько десятков домов, как и в Боуди, законсервированы и поддерживаются в сохранности. И так же, как в Боуди, нельзя исключить влияние посмертного проклятия на город-призрак.

История жизни и смерти шерифа Пламмера когда-то потрясла всю Америку. Можно смело сказать, что в судьбе этого человека нашли отражение буйный нрав и жестокость Дикого Запада.

Совсем молодым человеком Генри Пламмер приехал в городок Невада-Сити. Поначалу он упорно работал в пекарне и скопил достаточно денег, чтобы купить небольшое ранчо. В 1856 году Генри, который прослыл образованным и воспитанным человеком, был избран шерифом. Он так круто взялся за дело и завоевал такой авторитет, что через год его переизбрали на ту же должность.

Однако двадцатипятилетнему Пламмеру не повезло — его погубила страсть к замужней женщине. Один из местных золотоискателей как-то вечером застал его со своей женой. По одной версии, обманутый муж набросился на шерифа с кулаками, по другой — вызвал на дуэль. Пламмер незамедлительно доказал, что стреляет лучше соперника. Несмотря на заступничество местных жителей, утверждавших, что это была самооборона, шерифа осудили на десять лет и посадили в тюрьму Сан-Квентин.

Но сторонники Пламмера проявили настойчивость. К тому же у молодого человека обнаружили туберкулез. И бывший шериф оказался на свободе уже через полгода. За время заключения ранчо Пламмера сгорело, и он снова остался без гроша. Некоторое время проработал приказчиком в бакалейной лавке, а потом опять влип в историю с летальным исходом — застрелил в борделе партнера по покеру.

Пламмера снова арестовали, но улик было недостаточно. Однако в тюрьме Генри был опознан мелким воришкой как грабитель дилижансов. Тот якобы случайно уцелел после одного из налетов и уверенно показал на Пламмера. Впрочем, самого свидетеля когда-то арестовал бывший шериф, и многие решили, что тот просто сводит счеты. Генри не стал дожидаться развязки: его бывшая возлюбленная подкупила тюремщика, и Пламмер бежал в неизвестном направлении.

Сначала он постарался замести следы: направил в одну из калифорнийских газет заметку, согласно которой Генри Пламмер с двумя сообщниками были схвачены и повешены в штате Вашингтон, а сам направился в Баннак. Там, по одной из версий, он сколотил банду и зажил на широкую ногу. Как оказалось, Пламмер добивался места шерифа, но первые выборы проиграл. В январе 1863 года его удачливый оппонент был застрелен при попытке задержать подозреваемых в грабеже. Пламмер смог представить дело таким образом, что убитый шериф пришел на дружескую встречу с бандитами, а Генри всех уложил на месте. Естественно, Пламмер тут же занял вожделенный пост. Да и желающих посоперничать у него не было — к весне 1863 года окрестные горы наводнили десятки банд.

Сначала местные жители были довольны новым шерифом: в короткий срок он со своими помощниками перестрелял и перевешал несколько десятков грабителей. Но затем у горожан возникли подозрения, что Пламмер ведет двойную игру, а пойманные преступники были его конкурентами.

Жители американского Запада в те времена не были беззащитными овечками. Старатели Баннака и соседней Виргинии создали комитет вигилантов, или линчевателей, и открыли охоту на бандитов. За январь 1864 года они поймали и повесили четыре десятка подельников Генри. Вероятно, кто-то из них «раскололся», и шериф попал под серьезное подозрение. В феврале 1865 года отряд из

Вы достигли конца предварительного просмотра. , чтобы узнать больше!
Страница 1 из 1

Обзоры

Что люди думают о Проклятые места планеты (Prokljatye mesta planety)

0
0 оценки / 0 Обзоры
Ваше мнение?
Рейтинг: 0 из 5 звезд

Отзывы читателей