Наслаждайтесь миллионами электронных книг, аудиокниг, журналов и других видов контента

Только $11.99 в месяц после пробной версии. Можно отменить в любое время.

Сталин и Берия. Секретные архивы Кремля. Оболганные герои или исчадия ада? (Stalin i Berija. Sekretnye arhivy Kremlja. Obolgannye geroi ili ischadija ada?)

Сталин и Берия. Секретные архивы Кремля. Оболганные герои или исчадия ада? (Stalin i Berija. Sekretnye arhivy Kremlja. Obolgannye geroi ili ischadija ada?)

Автор Gromov Aleks

Читать отрывок

Сталин и Берия. Секретные архивы Кремля. Оболганные герои или исчадия ада? (Stalin i Berija. Sekretnye arhivy Kremlja. Obolgannye geroi ili ischadija ada?)

Автор Gromov Aleks

оценки:
1/5 (1 оценка)
Длина:
943 страницы
24 часа
Издатель:
Издано:
3 дек. 2018 г.
ISBN:
9789661485517
Формат:
Книга

Описание

Иосиф Сталин и Лаврентий Берия смогли превратить страну в сверхдержаву, с которой вынуждены были считаться все государства мира. Но стоил ли статус страны цены, которую пришлось заплатить за это советскому народу? И какова на самом деле их роль в развитии страны?
Автор, опираясь на самые последние исследования жизни и деятельности этих исторических личностей, объективно описывает их жизнь и подкрепляет свои тезисы множеством документальных материалов.
Узнайте, что сделали и чего не сделали Сталин и Берия для величия СССР!
Конфликт Ленина и Сталина.
Роль Берии в организации партийных чисток.
Убийство Кирова.
Заговор маршалов.
Сталин как полководец глазами Жукова.
Жены и любовницы Сталина.
Берия и атомная бомба.
Различные версии смерти Берии и др. Iosif Stalin i Lavrentij Berija smogli prevratit' stranu v sverhderzhavu, s kotoroj vynuzhdeny byli schitat'sja vse gosudarstva mira. No stoil li status strany ceny, kotoruju prishlos' zaplatit' za jeto sovetskomu narodu? I kakova na samom dele ih rol' v razvitii strany?

Avtor, opirajas' na samye poslednie issledovanija zhizni i dejatel'nosti jetih istoricheskih lichnostej, ob#ektivno opisyvaet ih zhizn' i podkrepljaet svoi tezisy mnozhestvom dokumental'nyh materialov.

Uznajte, chto sdelali i chego ne sdelali Stalin i Berija dlja velichija SSSR!

Konflikt Lenina i Stalina.

Rol' Berii v organizacii partijnyh chistok.

Ubijstvo Kirova.

Zagovor marshalov.

Stalin kak polkovodec glazami Zhukova.

Zheny i ljubovnicy Stalina.

Berija i atomnaja bomba.

Razlichnye versii smerti Berii i dr.
Издатель:
Издано:
3 дек. 2018 г.
ISBN:
9789661485517
Формат:
Книга

Об авторе


Связано с Сталин и Берия. Секретные архивы Кремля. Оболганные герои или исчадия ада? (Stalin i Berija. Sekretnye arhivy Kremlja. Obolgannye geroi ili ischadija ada?)

Похожие Книги

Предварительный просмотр книги

Сталин и Берия. Секретные архивы Кремля. Оболганные герои или исчадия ада? (Stalin i Berija. Sekretnye arhivy Kremlja. Obolgannye geroi ili ischadija ada?) - Gromov Aleks

2013

Введение

Имена Иосифа Сталина и Лаврентия Берии тесно связаны в нашей исторической памяти. Они были последними, кто был причастен к планам полного преобразования мира и создания нового человека. Они были последними, кому удалось глобально и целенаправленно изменить облик и сущность нашей страны. «Мы отстали от передовых стран на 50—100 лет. Мы должны пробежать это расстояние в десять лет. Либо мы сделаем это, либо нас сомнут…» О том, какую именно цену пришлось заплатить за великие стройки и попытку стремительно переплавить множество племен и наций в новую общность под названием «советский народ» и была ли эта цена адекватной,  до сих пор кипят жаркие споры… Ведь если реформы Петра Великого породили жертвы лишь как оборотную сторону большого строительства, то печально известные сталинские репрессии были связаны и с борьбой за власть, когда безжалостно устранялись любые, хотя бы теоретически возможные конкуренты, а простое инакомыслие трактовалось как государственное преступление.

Ста­лин воплощал в себе новую государственность, власть не просто как идею, но и как стройную систему идеологии, которая по форме была коммунистической, а по сути — имперской. И столь велико обаяние этого воплощения, что даже сейчас, спустя 60 лет после его смерти, немало людей воспринимают Ста­лина как символ, внушавший всему миру страх перед страной Советов и уважение к ней.

Берия был хорошим организатором: знаменитое перемещение стратегической промышленности на восток страны в первый, самый тяжелый, период Великой Отечественной войны и запуск едва перевезенных заводов на полную мощность был заслугой как героически трудившихся в цехах без стен людей, так и его, заместителя председателя ГКО, отвечавшего за выпуск вооружения, за транспорт и энергетику. Но это не помешало ему стать прежде всего символом пугающего всесилия спецслужб и тех самых массовых репрессий, которые забудутся еще не скоро.

Отказывая им в реабилитации, история не смогла помешать не только современникам, но и многим потомкам делать из Ста­лина кумира…

Глава 1. Иосиф Джугашвили. Путь в революцию

Детство и родословная

Слова «выходец из Гори» для тех, кто знаком с историей Российской империи и Советского Союза, являются идиомой, не требующей пояснений. И обозначать они могут только одного человека — Иосифа Виссарионовича Джуга­швили-Ста­лина, который появился на свет в этом городе 9 (21) декабря 1879 года. Есть, правда, версия, что на самом деле это событие произошло 6 (18) декабря 1878 года.

Впрочем, уроженцами города Гори, основанного еще легендарным царем Давидом Строителем, который объединил Грузию, были и композитор Вано Мурадели, и философ Мераб Мамардашвили. Но всех затмевает Сталин — революционер, диктатор, «отец народов», — горячие споры о котором кипят и поныне как среди профессиональных историков, так и в самых разных слоях общества.

Его прадед был пастухом, а дед — виноградарем в селе Диди-Лило. Отец будущего вождя, Виссарион Иванович Джугашвили, сначала трудился как сапожник-кустарь, а потом поступил рабочим на обувную фабрику Адельханова в Тифлисе (будущий Тбилиси). Затем он переехал в Гори и стал владельцем мастерской.

Отец И. Сталина, Виссарион Джугашвили

Иосиф был долгожданным сыном, более того — последней надеждой родителей, особенно матери Екатерины Геор­ги­евны. Она была дочерью крестьянина-садовода Георгия Геладзе из села Гамбареули, трудилась на поденных работах и к моменту появления на свет Иосифа успела похоронить двух сыновей, умерших во младенчестве.

Но, увы, вскоре после появления наследника дела его отца пошли совсем плохо. Мастерская Виссариона Джуга­швили захирела, и он с горя запил. Кончилось тем, что родители маленького Сосо фактически расстались. Отец попробовал было оставить мальчика при себе, но натолкнулся на категорическое сопротивление жены.

Иосифу был пять лет, когда он тяжело заболел оспой. Благодаря заботам матери и собственной счастливой судьбе мальчик поправился, однако лицо его навсегда осталось испещрено оспинами. Через год после этого он попал под колеса мчавшегося экипажа, но, несмотря на серьезные травмы, выжил. После этого случая левая рука у него с трудом сгибалась.

Прошел еще год, и Екатерина Георгиевна, всей душой желавшая, чтобы сын выбился в люди, собралась отдать его учиться в Горийское православное духовное училище. Но Сосо практически не владел русским языком, на котором велось обучение. Поэтому Екатерина Георгиевна обратилась к местному священнику Христофору Чарквиани с просьбой, чтобы его дети помогли Иосифу освоить русский язык. И эта учеба оказалась настолько успешной, что через два года, в 1888 году, юный Джугашвили продемонстрировал на вступительных испытаниях отличные познания и был принят сразу во второй подготовительный класс.

А начиная с 1889 года Иосиф учился в духовном училище. В июле 1894 года он окончил Горийское духовное училище и был отмечен как лучший ученик.

Юность. Семинария

В сентябре 1894 года Сосо Джугашвили, успешно сдав приемные экзамены, стал студентом Тифлисской духовной семинарии. Именно здесь он начал читать литературу по марксизму, а позже стал вести занятия по нему в рабочих кружках.

Но при этом ему были отнюдь не чужды романтические душевные порывы, он писал стихи, которые публиковались в газетах. Например, такие:

Иосиф Джугашвили, ученик семинарии. 1894 год

Когда герой, гонимый тьмою,

Вновь навестит свой скромный край

И в час ненастный над собою

Увидит солнце невзначай,

Когда гнетущий сумрак бездны

Развеется в родном краю

И сердцу голосом небесным

Подаст надежда весть свою,

Я знаю, что надежда эта

В моей душе навек чиста.

Стремится ввысь душа поэта —

И в сердце зреет красота.

Одним из учителей Сталина в семинарии был иеромонах Димитрий (в миру — Давид Ильич Абашидзе), отпрыск княжеского рода, сменивший светскую жизнь на церковное служение. Кстати, не так давно он был причислен к лику местночтимых святых Киевской епархии, где, уже как схиархи­епископ Антоний, провел последние годы жизни.

Сохранилась запись в семинарском журнале за 1898/99 год, согласно которой ученику пятого класса Иосифу Джу­га­швили за недостаток почтительности «в обращении с начальствующими лицами» было определено следующее взыскание: «Сделан был выговор. Посажен в карцер, по распоряжению о. ректора, на пять часов». Под этим текстом стоит подпись о. Димитрия, который был тогда инспектором семинарии.

Хотя, как свидетельствовала монахиня Сергия (в миру Татьяна Клименко), иеромонах по-доброму относился к семинаристу Джугашвили: «… когда Сталина за „проказы" сажали в карцер на хлеб и воду, он (о. Димитрий) его жалел и посылал ему покушать…»

Владимир Карпов в книге «Генералиссимус» писал о молодом Сталине: «Готовился стать священником, но знакомство с модной тогда революционной литературой увлекло Иосифа, и он стал посещать марксистские кружки. А вскоре проявил себя таким их активистом, что 27 мая 1899 года (на пятом году учебы) его исключают из духовной семинарии. После этого устроился на работу в Тифлисскую физическую обсерваторию — вычислителем-наблюдателем — и с той поры повел жизнь революционера-профессионала. Он был смелый, с горячим кавказским характером. Книжной революции ему было мало — участвовал в экспроприациях».

Марксисты на Кавказе появились, будучи высланы туда из центральных губерний, и образовали целые подпольные группы. Сталин вспоминал: «В революционное движение я вступил с 15-летнего возраста, когда я связался с подпольными группами русских марксистов, проживавших тогда в Закавказье. Эти группы имели на меня большое влияние и привили мне вкус к подпольной марксистской литера­туре».

Много позже, в 1931 году, советский лидер Сталин так ответит на вопрос немецкого писателя Эмиля Людвига о причинах собственного ухода в революцию: «Мои родители обращались со мной совсем неплохо. Другое дело духовная семина­рия, где я учился тогда. Из протеста против издева­тельского режима и иезуитских методов, которые имелись в семинарии, я готов был стать и действительно стал революционером, сторонником марксизма…»

Итак, Иосиф Джугашвили был исключен из Тифлисской духовной семинарии перед самыми экзаменами. Офици­альная формулировка гласила: «… за неявку на экзамены по неизвестной причине». Уже в советское время появилась официальная версия, что Сталин, завершавший пятый год обучения, был исключен за свою революционную деятельность (агитацию среди семинаристов и рабочих железнодорожных мастерских), поскольку Российская империя не нуждалась в священниках, занимающихся пропагандой марксизма. После исключения из семинарии Иосифу было выдано свидетельство, согласно которому тот, даже не пройдя полный курс обучения, имел право трудоустроиться учителем начальных народных училищ.

Но он предпочел другой жизненный путь…

Увлечение марксизмом

«Весной 1900 года Джугашвили вместе с товарищем организуют маевку в окрестностях Тифлиса, — пишет в своей книге «Сталин» Святослав Рыбас. — Первого августа в Глав­ных железнодорожных мастерских началась забастовка, к ней присоединились рабочие нескольких других фабрик. В город ввели дополнительные воинские части. 500 забастовщиков арестовали. Одним из активистов-железнодорожников был сосланный в Тифлис Михаил Калинин, член Петер­бургского «Союза борьбы за освобождение рабочего класса», которым руководил В. И. Ленин.

Джугашвили-революционер. 1902 год

Двадцать второго марта 1901 года в комнате Джугашвили в обсерватории состоялся обыск. Иосифа задержать не удалось. Он перешел на нелегальное положение, которое продолжалось до 1917 года и прерывалось «легализацией», то есть тюремными заключениями и ссылками.

Весной 1901 года Coco продолжает вести занятия в рабочих кружках, активно участвует в подготовке первомайской демонстрации.

Весной и летом 1901 года арестовывают многих активных партийцев, их ряды редеют, перегруппировываются. И в ноябре созывается общегородская партийная конференция. Ею руководят четыре человека. Один из них — Иосиф Джу­га­швили».

31 января 1902 года началась первая в истории Батуми забастовка рабочих. Произошло это на заводе Манташева, на котором изготавливалась тара для различных нефтепродуктов. Руководил организацией стачки Иосиф Джу­га­швили, двумя месяцами ранее направленный по решению тифлисской организации РСДРП в Батуми «для пропаганды». Забастовка закончилась победой рабочих: их требования были выполнены. В советское время на месте завода Манташева был установлен памятник с надписью: «Здесь в 1901—1902 годах великий Сталин организовывал социал-демократические рабочие кружки и руководил ими».

19 апреля 1903 года Сталина за организацию революционной работы среди заключенных перевели из батумской тюрьмы в тюрьму Кутаиси. А уже 27 июля 1903 года Сталин организовал здесь бунт заключенных. Восставшие потребовали от администрации тюрьмы улучшить условия их содержания: разместить в камерах нары, для того чтобы больше не спать на цементном полу; регулярно предоставлять баню и улучшить питание; прекратить избиения заключенных. Захватив тюрьму, бунтовщики стали стучать в железные ворота, в результате страшный грохот взбудоражил весь город. К оцепленной полком солдат тюрьме приехали местный губернатор, пристав и прокурор. Требования заключенных были признаны справедливыми и большей частью удовлетворены, но руководителей мятежа решили наказать, чтобы другим было неповадно. Сталина вернули в батумскую тюрьму.

Революционные события на Кавказе

В начале 30-х годов, когда биография вождя народов стала понемногу мифологизироваться, появились описания деятельности Сталина на Кавказе, в которых его роль красочно преувеличивалась и он превращался в народного героя. Среди организаторов написания подобных работ были в основном кавказские партийные функционеры, «во владениях» которых Сталин проводил отпуска. Вряд ли он поручал им это, но восточные люди хорошо представляли себе менталитет вождя и всячески стремились угодить тому, от кого зависела их судьба. Дж. Дэвлин в книге «Миф о Ста­лине: развитие культа» подчеркивает, что «первой из таких работ стала книга Нестора Лакобы, главы Совета министров и ЦИКа Абхазии, где Сталин иногда проводил свой отпуск. В 1934 году Лакоба опубликовал книгу „Сталин и Хашим, короткий популистский рассказ, якобы рассказанный старым абхазским крестьянином, о героической роли Сталина в распространении революционной пропаганды и организации первой (как утверждалось) крупной марксистской забастовки в Российской империи в феврале—марте 1902 года. Эта история, изложенная почти что в стиле приключенческой истории для детей, вращается вокруг печатного станка, который Сталин сумел привезти в Батуми и спрятать в доме Хашима. Сталин, смелый и решительный, печатал на нем революционные пропагандистские материалы, нелегально провозил их в город и в целом проявил себя как отважный и решительный, мудрый, но скромный человек, понимающий простых рабочих, который может вдохновить их на революционные подвиги. В этой работе подчеркивалась оппозиция меньшевизму, который в издании 1935 года уже описывается как контрреволюционное течение. Идея вложить эту историю в уста колоритного старика, скорее всего, пришлась по вкусу Ста­лину, поскольку этот прием был использован в дальней­ших литературных произведениях, подражавших данной книге… Почему Лакоба стал спонсором этой работы? Он написал предисловие к изданию 1935 года, а первое издание было напечатано в Сухуми, в столице его „княжества. Книга заслужила признание, достаточное для того, чтобы быть отпечатанной на следующий год в Москве более крупным тиражом… Ста­лин держал в своей личной библиотеке копию этой книги, а Лакоба в 1934 году получил орден Ленина, а годом позже — орден Красного Знамени, что было знаком расположения Сталина…

Рассказ Лакобы о необыкновенных приключениях совпал с литературными вкусами самого Сталина в детстве, а вполне вероятно, и в зрелом возрасте, учитывая повторение в литературе культа личности метафор и стихов, вдохновлявших Сталина в юности. Вполне вероятно, что он одобрительно относился к этой истории, которая превозносила значение подпольной литературы и героизм Сталина при ее распространении».

Ссылки, побеги, экспроприации

27 ноября 1903 года Сталин прибыл к месту ссылки — в село Новая Уда Балаганского уезда Иркутской губернии. Этому предшествовал не просто его арест за революционную деятельность, но и беспорядки, организованные им в тюрьмах Кутаиси и Батуми. Именно после этого Коба был приговорен к ссылке в Восточную Сибирь и спешно отправлен туда по этапу, при этом у него даже не было теплой одежды.

«Сквозь окно тюремного вагона Иосиф впервые увидел коренную Россию, — замечает Святослав Рыбас. — 27 но­ября, в сильный мороз, Джугашвили прибыл в село Ново­удин­ское Балаганского уезда. До уездного центра было 70 верст, до железнодорожной станции Тыреть — 120.

Молодой грузин в легком демисезонном пальто понял, что его ждет тяжелое беспросветное существование, а может, и смерть.

Прожив в Новоудинском больше месяца, он решился на побег…»

В это же время началась его переписка с Лениным.

Из воспоминаний Сталина

Я познакомился с Лениным в 1903 году. Правда, это знакомство было не личное, а заочное, в порядке переписки. Но оно оставило во мне неизгладимое впечатление, которое не покидало меня за все время моей работы в партии. Я находился тогда в Сибири в ссылке. Знакомство с революционной деятельностью Ленина с конца 90-х годов и особенно после 1901 года, после издания «Искры», привело меня к убеждению, что мы имеем в лице Ленина человека необыкновенного. Он не был тогда в моих глазах простым руководителем партии, он был ее фактическим создателем, ибо он один понимал внутреннюю сущность и неотложные нужды нашей партии. Когда я сравнивал его с остальными руководителями нашей партии, мне все время казалось, что соратники Ленина — Плеханов, Мартов, Аксельрод и другие — стоят ниже Ленина целой головой, что Ленин в сравнении с ними не просто один из руководителей, а руководитель высшего типа, горный орел, не знающий страха в борьбе и смело ведущий вперед партию по неизведанным путям русского революционного движения. Это впечатление так глубоко запало мне в душу, что я почувствовал необходимость написать о нем одному своему близкому другу, находившемуся тогда в эмиграции, требуя от него отзыва. Через несколько времени, будучи уже в ссылке в Сибири, — это было в конце 1903 года, — я получил восторженный ответ от моего друга и простое, но глубоко содержательное письмо Ленина, которого, как оказалось, познакомил мой друг с моим письмом. Письмецо Ленина было сравнительно небольшое, но оно давало смелую, бесстрашную критику практики нашей партии и замечательно ясное и сжатое изложение всего плана работы партии на ближайший период. Только Ленин умел писать о самых запутанных вещах так просто и ясно, сжато и смело, — когда каждая фраза не говорит, а стреляет. Это простое и смелое письмецо еще больше укрепило меня в том, что мы имеем в лице Ленина горного орла нашей партии. Не могу себе простить, что это письмо Ленина, как и многие другие письма, по привычке старого подпольщика, я предал сожжению.

Побег из Иркутской губернии удался не сразу. Первый раз Джугашвили был вынужден вернуться, поскольку он не смог достать теплую одежду. Вторая попытка оказалась успешной, и он добрался до Тифлиса.

25 января 1904 года в Тифлисе Джугашвили-Сталин впервые встретился со Львом Розенфельдом, впоследствии взявшим фамилию Каменев. Именно под этой фамилией он стал известен как один из виднейших революционеров, а в 1936 году расстрелян с одобрения Сталина. Но до этого было еще далеко, а тогда в Тифлисе Розенфельд встретил бежавшего из ссылки Джугашвили, позаботился о конспиративном жилище для него, а также постоянно принимал его у себя в гостях.

29 ноября 1904 года в Тифлисе в помещении столярной мастерской Чодришвили была проведена партийная конференция Кавказского союзного комитета РСДРП. Среди участников были активные деятели комитета — М. Цхакая, А. Цу­лу­кидзе, С. Шаумян, П. Джапаридзе, а также Джуга­швили-Сталин, взявший незадолго до этого псевдоним Коба (он позаимствовал его из романа Александра Казбеги «Отце­убийца», изданного в 1882 году, где Кобой звали главного героя). На конференции было принято решение о подготовке к III съезду РСДРП. Перед этим Сталин провел большую работу по созданию революционных организаций в Кутаисской губернии. Помимо партийных ячеек им была основана нелегальная типография.

«Цель своей жизни он видел в низвержении сильных мира сего, — так определял мотивы поведения Сталина в тот период его непримиримый соперник и противник Троц­кий. — Ненависть к ним была неизменно активнее в его душе, чем симпатия к угнетенным, тюрьма, ссылка, жертвы, лишения не страшили его. Он умел смотреть опасности в глаза. В то же время он остро ощущал такие свои черты, как медленность интеллекта, отсутствие таланта, общая серость физического и нравственного облика. Его напряженное честолюбие было окрашено завистью и недоброжелательством. Его настойчивость шла об руку с мстительностью. Желто­ватый отлив его глаз заставлял чутких людей настораживаться… Не увлекаясь среди увлекающихся, не воспламеняясь среди воспламеняющихся, но и быстро остывающих, он рано понял выгоды холодной выдержки, осторожности и особенно хитрости, которая у него незаметно переходила в коварство».

20 ноября 1905 года в Тифлисе вышел в свет первый номер «Кавказского рабочего листка». Это была первая еже­дневная большевистская легальная газета на Кавказе. Ее возглавляли И. В. Сталин и С. Г. Шаумян. Номер открывался статьей Сталина, посвященной революционным событиям в Центральной России. «Эти события надвигаются на нас с неумолимой строгостью истории, с железной необходимостью. Царь и народ, самодержавие царя и самодержавие народа — два враждебных, диаметрально противоположных начала. Поражение одного и победа другого может быть только результатом решительной схватки…» Сталин писал о том, что на первом этапе революции либеральная буржуазия могла отчасти разделять ее устремления, но после манифеста 17 октября она уже получила тот уровень свободы, который ей требовался. А пролетариату этого было явно не достаточно.

Статья Сталина в газете «Кавказский рабочий листок»

Великая Русская Революция началась! Мы пережили уже первый грозный акт этой революции, завершившийся формально манифестом 17 октября. «Божьею милостью» самодержавный царь преклонил свою «коронованную голову» перед революционным народом и обещал ему «незыблемые основы гражданской свободы»…

Но это только лишь первый акт. Это только начало конца. Мы находимся накануне великих событий, достойных Великой Русской Революции. Эти события надвигаются на нас с неумолимой строгостью истории, с железной необходимостью. Царь и народ, самодержавие царя и самодержавие народа — два враждебных, диаметрально противоположных начала. Поражение одного и победа другого может быть только результатом решительной схватки между тем и другим, результатом отчаянной борьбы, борьбы не на жизнь, а на смерть. Этой борьбы еще не было. Она впереди. И могучий титан русской революции — всероссийский пролетариат готовится к ней всеми силами, всеми средствами.

Либеральная буржуазия пытается предотвратить эту роковую схватку. Она находит, что уже пора положить конец «анархии» и начать мирную «созидательную» работу, работу «государственного строительства». Она права. Ей достаточно того, что пролетариат уже вырвал у царизма при первом своем революционном выступлении. Она смело может заключить теперь союз — союз на выгодных для себя условиях — с царским правительством и соединенными усилиями пойти против общего врага, против своего «могильщика» — революционного пролетариата. Свобода буржуазная, свобода для эксплуатации уже обеспечена, и этого ей вполне достаточно. Русская буржуазия, не будучи ни минуты революционной, уже открыто становится на сторону реакции. В добрый час! Мы не будем особенно скорбеть по этому поводу, Судьба революции никогда не находилась в руках либерализма. Ход и исход русской революции зависят всецело от поведения революционного пролетариата и революционного крестьян­ства.

Городской революционный пролетариат, руководимый социал-демократией, и вслед за ним революционное крестьянство, невзирая ни на какие козни либералов, будут неуклонно продолжать свою борьбу, пока не добьются полного свержения самодержавия и не создадут на его развалинах свободной демократической республики.

Такова ближайшая политическая задача социалистического пролетариата, такова его цель в настоящей революции, и он, поддерживаемый крестьянством, добьется этой цели во что бы то ни стало.

Путь, который должен привести его к демократической республике, намечен им так же ясно и определенно.

1) Решительная, отчаянная схватка, о которой мы говорили выше, 2) революционная армия, организованная в процессе этой «схватки», 3) демократическая диктатура пролетариата и крестьянства в виде временного революционного правительства, выдвинутого в результате победоносной «схватки», 4) Учредительное собрание, созванное им на основе всеобщего, прямого, равного и тайного избирательного права, — таковы те этапы, которые должна пройти Великая Русская Революция, прежде чем она придет к желанному концу.

Никакие угрозы правительства или широковещательные царские манифесты, никакие временные правительства вроде правительства Витте, выдвигаемые самодержавием для своего спасения, никакая Государственная Дума, хотя бы созываемая на основе всеобщего и пр. избирательного права, созываемая царским правительством, — не могут совратить пролетариат с его единственно верного революционного пути, который должен привести его к демократической республике.

Хватит ли сил у пролетариата, чтобы дойти до конца по этому пути, хватит ли сил у него, чтобы выйти с честью из той гигантской, кровопролитной борьбы, которая предстоит ему на этом пути?

Да, хватит!

Так думает сам пролетариат и смело и решительно готовится к бою.

20 ноября 1905 г.

Вскоре после публикации этого пламенного воззвания Иосиф Джугашвили наконец-то лично познакомился с тем, кто тоже вошел в анналы мировой истории под партийным псевдонимом, — Владимиром Ильичом Ульяновым-Лени­ным. Знаменательная встреча состоялась в декабре 1905 года на конференции большевиков в Таммерфорсе в Фин­ляндии.

Из воспоминаний Сталина

Впервые я встретился с Лениным. Я надеялся увидеть горного орла нашей партии, великого человека, великого не только политически, но, если угодно, и физически, ибо Ленин рисовался в моем воображении в виде великана, статного и представительного. Каково же было мое разочарование, когда я увидел самого обыкновенного человека, ниже среднего роста, ничем, буквально ничем не отличающегося от обыкновенных смертных…

Принято, что «великий человек» обычно должен запаз­дывать на собрания, с тем, чтобы члены собрания с замиранием сердца ждали его появления, причем перед появлением «великого человека» члены собрания предупреж­дают: «тсс… тише… он идет». Эта обрядность казалась мне не лишней, ибо она импонирует, внушает уважение. Каково же было мое разочарование, когда я узнал, что Ленин явился на собрание раньше делегатов и, забившись где-то в углу, по-простецки ведет беседу, самую обыкновенную беседу с самыми обыкновенными делегатами конференции. Не скрою, что это показалось мне тогда некоторым нарушением некоторых необходимых правил.

Только впоследствии я понял, что эта простота и скромность Ленина, это стремление остаться незаметным или, во всяком случае, не бросаться в глаза и не подчеркивать свое высокое положение — эта черта представляет одну из самых сильных сторон Ленина, как нового вождя новых масс, простых и обыкновенных масс глубочайших «низов» человечества.

Но борьба борьбой, а летом 1906 года в личной жизни революционера-подпольщика Джугашвили произошло важное событие.

Поздним вечером 15 июля в церкви Святого Давида в Тифлисе был совершен тайный обряд венчания Иосифа с Екатериной (Като) Сванидзе, дочерью известного социал-демократа Семена Сванидзе. Церемонию провел бывший сокурсник Сталина по духовной семинарии Христисий Тхинва­лели — Сталин находился на нелегальном положении и жил по паспорту на имя Галиашвили, а Екатерина Сванидзе для конспирации не только не сменила фамилию, но и не сделала отметку о замужестве в своем паспорте. До наших дней дошли слова Сталина о том, что Екатерина согрела его «окаменевшее сердце».

А 13 ноября того же года беременная Екатерина была арестована по обвинению в том, что она скрыла от полиции брак с находившимся на нелегальном положении революционером Джугашвили. Освободить Като из тюрьмы родственникам (Сталин представился ее кузеном) удалось только через полтора месяца. Однако супругам не удалось прожить вместе в общей сложности и двух лет. 18 марта 1907 года благополучно появился на свет сын Иосифа и Като Яков, но молодая мать уже была больна туберкулезом, который ра­з­вивался стремительно. 22 ноября 1907 года Екатерина скончалась.

Как сообщала тифлисская газета «Цкаро», похороны два­дцатидвухлетней Екатерины Сванидзе состоялись 25 ноября 1907 года на Кукийском кладбище Святой Нины.

Но еще раньше, 13 июня 1907 года, на всю Российскую империю прогремела новость о совершенной экспроприации в Тифлисе. В тот день боевики из состава членов тифлисской организации РСДРП под руководством Семена Тер-Петро­сяна совершили нападение на карету государственного казначейства.

В одиннадцать часов утра карета, в которой кассир государственного банка Курдюмов и счетовод Головня перевозили полученные ими на почте двести пятьдесят тысяч рублей (она охранялась двумя полицейскими и пятью казаками на двух конных экипажах), была при движении по Эри­ванской площади закидана самодельными бомбами. В результате было убито два полицейских, три казака (вернее, тяжело ранены и вскоре скончались), ранены еще два казака и шестнадцать ни в чем не повинных прохожих, оказавшихся неподалеку от места ограбления.

Все перевозимые деньги были похищены, боевики скрылись. Позже деньги оказались в Финляндии, а потом — в Европе, поскольку использовать крупные купюры с известными полиции номерами в Российской империи было невозможно.

Существовала гипотеза, популярная в годы перестройки, что настоящим руководителем этого ограбления был Сталин, который занимался организацией эксов («принудительных изъятий собственности») для большевистской казны, то есть организовывал ограбления банков, лично не принимая в них участия. При этом ссылались на мнение революционерки Татьяны Вулих, которая была тесно связана с грузинскими террористами. Но в материалах полиции, тщательно расследовавшей (и раскрывшей) это знаменитое ограбление и последующую судьбу экспроприированных денег, имя Сталина не фигурирует.

Официально революционеры от экспроприаций открестились — незадолго до громкого ограбления казначейства, в мае 1907 года, Лондонский съезд принял резолюцию, осуж­давшую «эксы». Хотя делегат Джугашвили уже в июне, публикуя в подпольной прессе Баку отчет о работе съезда, весьма негативно оценил эту резолюцию: «Из меньшевистских резолюций прошла только резолюция о партизанских выступлениях, и то совершенно случайно: большевики на этот раз не приняли боя, вернее не захотели довести его до конца, просто из желания дать хоть раз порадоваться тов. меньшевикам».

Тифлисский комитет РСДРП отрицал свою причастность к нападению на казначейскую карету. По словам Святослава Рыбаса, «налет на казначейскую карету и похищение четверти миллиона рублей (из них меньшевикам не было дано ни копейки) трактовался тифлисским комитетом как вызов V съезду РСДРП, который принял резолюцию о прекращении партизанских действий и роспуске боевых дружин. Сталин был назван организатором «экса» и вместе с его участниками был исключен из партии. Это постановление направили в ЦК РСДРП за рубеж, однако в большевист­ском ЦК решение тифлисских меньшевиков положили под сукно…»

Существует также версия, что истинным организатором акции был казначей большевистской фракции РСДРП Лев Красин. А непосредственным исполнителем стал земляк и друг детства Иосифа Джугашвили — Семен Тер-Петросян по прозвищу Камо, который сам подобрал команду верных и проверенных людей, руководствуясь соображениями их надежности, а не партийной принадлежности.

Циркулярное письмо Департамента полиции начальникам районных охранных отделений, октябрь 1907 г.

По полученным в Департаменте полиции сведениям, на днях в Берлин прибыл некий армянин из Тифлиса, носящий кличку «Камо»… Названный «Камо», принимавший участие в устройстве 11 типографий, трех лабораторий бомб, в массовой доставке оружия, несмотря на свои молодые года (24 года), является крайне активным и смелым революционером-террористом, высоко ценимым всеми большевиками, даже Лениным и «Никитичем». Правая кисть руки у «Камо» наполнена осколками взорвавшейся капсюли в момент приготовления бомбы, от этого же у него пострадал и правый глаз.

При ближайшем участии названного «Камо» кавказцами задумано крупное предприятие, при участии Меера Валлаха (Литвинова) и «Никитича», по покупке оружия на экспроприированные деньги и решено таковое направлять, в целях вооружения центров, в огромнейшем количестве при особой конспирации на Кавказ и в большие города России, где и хранить его с особыми предосторожностями. «Камо» и его единомышленники рассчитывают, что если перерыв революции продолжится года три, то за это время удастся вполне вооружить и подготовить к восстанию все большие центры России. В общем, этой организацией предположено сделать в декабре и январе закупку оружия тысяч на 50, преимущественно револьверов и патронов к ним, так как везде в организациях теперь решили не приобретать ружей и карабинов, ввиду их неудобства для революционеров; все это закупаемое оружие будет постепенно водворяться через границу в Россию.

В данное время «Камо» с помощью Меера Валлаха и проживающего в Льеже социал-демократа студента Турпаева купил на 4 тысячи марок 50 револьверов Маузера и Манлихера и по 150 патронов к каждому, и транспорт этого оружия недели через две будет переправлен через границу, а затем направлен в Гродно, откуда «Камо» (вероятно, переодевшись офицером) его переправит на Кавказ.

По тем же сведениям, в Военном Министерстве в Бол­гарии служит некий инженер (фамилия пока неизвестна), близко стоящий к социал-демократии, который изобрел особое устройство бомбы, сообщающее ей страшную силу. Хотя он, в расчете получить патент, и не рассказывает секрета своего изобретения, но тайно продает революционерам приготовленные им бомбы. На днях вышеназванный «Камо» вместе с Литвиновым (Валлахом) поехали в Софию для закупки 50 штук таких бомб и двух пудов пикриновой кислоты для тифлисской лаборатории, устроенной «Камо». Чемоданы с этими бомбами и кислотой «Камо» намерен переправить в Россию через Румынию по Дунаю. Из Софии Меер Валлах намеревается проехать в Россию.

Об изложенном Департамент полиции сообщает вашему высокоблагородию, покорнейше прося осторожно проверить эти сведения агентурой, принять надлежащие меры и о последующем своевременно телеграфировать.

22 января 1910 года бакинский комитет РСДРП принял резолюцию, которая провозглашала необходимость созыва общепартийной конференции и переноса в ближайшем будущем центра руководства партийной и революционной работой в Россию. В резолюции говорилось: «Оторванность наших организаций друг от друга и отсутствие (руководящего) практического центра, регулярно действующего в России и на деле объединяющего местные организации в единую партию, исключают возможность осуществления действительно партийной (а не кустарно-групповой) политической агитации…» Текст резолюции был подготовлен Сталиным. В нем также шла речь о начале издания единой партийной газеты.

24 января 1911 года политический ссыльный Джугашвили-Сталин, находившийся тогда в Сольвычегодске, написал письмо, адресованное одному из товарищей по партии, В. С. Бобровскому, и посвященное противоречиям между «заграничными блоками» социал-демократов.

Полицейская карточка на арестованного Джугашвили. 1911 год

24 января 1911 г.Сталин — Бобровскому

Пишет Вам кавказец Сосо, — помните в четвертом году в Тифлисе и Баку. Прежде всего мой горячий привет Ольге, Вам, Германову (обо всех вас рассказывал И. М. Голубев, с которым я и коротаю мои дни в ссылке). Германов знает меня как Ко… б… а (он поймет). Мог ли я думать, что Вы в Москве, а не за границей. Я недавно вернулся в ссылку («обратник»), кончаю в июле этого года. Ильич и Ко. зазывают в один из двух центров, не дожидаясь окончания срока. Мне же хотелось бы отбыть срок (легальному больше размаха), но если нужда острая (жду от них ответа), то, конечно, снимусь. А у нас здесь душно без дела, буквально задыхаюсь. О заграничной «буре в стакане воды», конечно, слышали: блоки Ленина—Плеханова с одной стороны и Троцкого—Мартова—Богданова с другой. Отношение рабочих к первому блоку, насколько я знаю, благоприятное. Но вообще на заграницу рабочие начинают смотреть пренебрежительно: «Пусть, мол, лезут на стенку, сколько их душе угодно, а по-нашему, кому дороги интересы движения, тот работает, остальное приложится». Это, по-моему, к лучшему. Мой адрес: Сольвычегодск Вологодской губернии, политическому ссыльному Иосифу Джугашвили.

12 ноября 1912 года в Кракове у Ленина состоялось первое совещание ЦК РСДРП, посвященное предстоящему началу работы IV Государственной думы и общественным акциям большевиков по этому поводу. Среди участников встречи был и Иосиф Сталин, который за два месяца до этого бежал из ссылки. Ленин выбрал тогда местом своего проживания Краков не в последнюю очередь из-за того, что оттуда легко было получать информацию и газеты из Санкт-Петербурга, а местное население не проявляло особой лояльности к властям Российской империи. Сталин привез Ленину свою статью «Наказ». Ильич распорядился передать этот текст в Питер и немедленно опубликовать в «Правде» — «на видном месте, крупным шрифтом», при этом не потерять и не испачкать оригинал.

Туруханская ссылка

11 июля 1913 года Иосиф Сталин, арестованный весной того же года за революционную деятельность и высланный в Туруханский край Енисейской губернии, прибыл в Красно­ярск. Оттуда он был отконвоирован в село Мона­стыр­ское. Вместе со Сталиным ссылку в тех же местах отбывал Я. М. Сверд­лов. У властей «ссыльный Джугашвили» значился как склонный к побегу, и он действительно изыскивал способы бежать из Туруханского края.

25 августа 1913 года исполняющий обязанности вице-директора департамента полиции отправил начальнику Ени­сейского губернского жандармского управления срочное распоряжение: «Ввиду возможности побега из ссылки в целях возвращения к прежней партийной деятельности упомянутых в записках от 18 июня сего года за № 57912 и 18 апреля сего года за № 55590 Иосифа Виссарионовича Джугашвили и Якова Мовшева Свердлова, высланных в Туруханский край под гласный надзор полиции, департамент полиции просит Ваше высокоблагородие принять меры к воспрепятствованию Джугашвили и Свердлову побега из ссылки».

Чтобы помешать И. Сталину и Я. Свердлову в осуществ­лении замысла, обоих ссыльных перевели в глухие места — за Полярный круг, в село Курейка, которое почти не имело связи с внешним миром: почта доставлялась реже чем раз в месяц, а пароход заходил лишь один раз в год.

Об удаленности этого места писала в своей книге «Сталин в Туруханской ссылке» большевичка Вера Швей­цер: «Везли в арестантских вагонах, по месяцам задерживались в переполненных этапных тюрьмах, потом бесконечно долго ехали по реке. Сталина везли по реке Енисею в небольшой лодке. Только подумать, в лодке нужно было проехать больше двух тысяч километров по бурному, стремительному Енисею. На пути встречались водовороты и пороги. Больше месяца длилось это опасное путешествие по Енисею, пока, наконец, не добрались до села Монастырского… На этот раз, чтобы отрезать Сталину все пути к побегу, его заслали сначала в поселок Костино, а в начале 1914 года переправили в Курейку… Зима длится здесь 8—9 месяцев, и зимняя ночь тянется круглые сутки. Здесь никогда не произрастали хлеба и овощи».

10 ноября 1915 годаСталин — Ленину и Крупской

Дорогие друзья!

Наконец-то получил ваше письмо. Думал было, что со­всем забыли раба божьего, — нет, оказывается, помните еще. Как живу? Чем занимаюсь? Живу неважно. Почти ничем не занимаюсь. Да и чем тут заняться при полном отсутствии или почти полном отсутствии серьезных книг? Что касается национального вопроса, не только «научных трудов» по этому вопросу не имею (не считая Бауэра и пр.), но даже выходящих в Москве паршивых «Нацио­нальных проблем» не могу выписать за недостатком денег. Вопросов и тем много в голове, а материала — ни зги. Руки чешутся, а делать нечего. Спрашиваете о моих финансовых делах. Могу вам сказать, что ни в одной ссылке не приходилось так жить незавидно, как здесь. А почему вы об этом спрашиваете? Не завелись ли случайно у вас денежки и не думаете ли поделиться ими со мной? Что же, валяйте! Клянусь собакой, это было бы как нельзя более кстати. Адрес для денег тот же, что для писем, т. е. на Спандаряна.

А как вам нравится выходка Бельтова о «лягушках»? Не правда ли: старая, выжившая из ума баба, болтающая вздор о вещах, для нее совершенно непостижимых!

Видал я летом Градова с компанией. Все они немножечко похожи на мокрых куриц. Ну и «орлы»!..

Между прочим. Письмо ваше получил я в довольно оригинальном виде: строчек 10 зачеркнуто, строчек 8 вырезано, а всего-то в письме не более 30 строчек. Дела…

Не пришлете ли чего-либо интересного на французском или английском языке? Хотя бы по тому же национальному вопросу. Был бы очень благодарен.

На этом кончу.

Желаю вам всем всего-всего хорошего.

Ваш Джугашвили

Сталин провел в Курейке более двух лет, вначале, как уже упоминалось, вместе с Я. М. Свердловым, который писал своей сестре: «Меня и Иосифа Джугашвили переводят на 100 верст севернее, севернее Полярного круга на 80 верст. Надзор усилили, от почты оторвали; последняя — раз в месяц через „ходока", который часто запаздывает. Практически не более 8—9 почт в год…» Но в конце 1914 года Свердлова перевели в поселок Селиваниху, а потом вернули в Мона­стырское.

Вера Швейцер вместе с другим революционером, Суреном Спандарьяном, однажды тайно от властей навестила Сталина в Курейке. Произошло это зимой, когда единственный путь пролегал по льду Енисея. Ехали на собачьей упряжке, по­стоянно слыша вокруг вой волков.

«Нашему неожиданному приезду Иосиф был необычайно рад, — вспоминала В. Швейцер. — Мы зашли в дом. Небольшая квадратная комната, в одном углу — деревянный топчан, аккуратно покрытый тонким одеялом, напротив рыболовные и охотничьи снасти — сети, оселки, крючки. Все это изготовил сам Сталин. Недалеко от окна продолговатый стол, за­валенный книгами, над столом висит керосиновая лампа. Посредине комнаты небольшая печка-буржуйка, с железной трубой, выходящей в сени. В комнате тепло; заботливый хозяин заготовил на зиму много дров. Мы не успели снять с себя теплую полярную одежду, как Иосиф куда-то исчез. Прошло несколько минут, и он снова появился. Иосиф шел от реки и на плечах нес огромного осетра. Сурен поспешил ему навстречу, и они внесли в дом трехпудовую живую рыбу.

— В моей проруби маленькая рыба не ловится, — шутил Сталин, любуясь красавцем осетром.

Оказывается, этот опытный рыболов всегда держал в Ени­сее свой „самолов" (веревка с большим крючком для ловли рыбы). Осетр еле помещался на столе. Сурен и я держали его, а Иосиф ловко потрошил огромную рыбу…»

По словам Швейцер, разговор тогда зашел о войне, о работе подпольных организаций, о связи с теми большевиками, кто находился за границей, а также о суде над думской фракцией революционеров. 4 ноября 1914 года полиция арестовала в Озерках пятерых большевиков — депутатов Госу­дар­ственной думы. Среди них был главный редактор «Прав­ды» Л. Б. Розенфельд (Каменев). Задержанные были участниками нелегальной конференции, где было принято воззвание следующего содержания: «Великие идеи панславизма и освобождения народов из-под власти Германии и Австрии и покорения их под власть русской нагайки явно мерзостны и гнусны… Организуйте массы, подготовляйте их к революции. Время не терпит. Близок день. Вспомните, что было после русско-японской войны». За такое пораженчество можно было заработать и обвинение в государственной измене, поэтому на последовавшем судебном разбирательстве обвиняемые старательно открещивались от него. В начале февраля 1915 года все они были приговорены к ссылке в тот же Туруханский край. Швейцер вспоминала, что именно в разговоре об этих событиях Сталин впервые назвал Каменева предателем.

Троцкий характеризовал тогдашнее отношение Сталина к Каменеву несколько иначе: «Тактика Каменева на суде оценивалась им (Сталиным) скорее со стороны военной хитрости, чем со стороны политической агитации».

Впоследствии о том, как жил Сталин в туруханской ссылке, подробно рассказал надзиравший за ним полицейский Михаил Мерзляков: «Домик Перепрыгиных был маленький, старый, грязный. Спал И. В. на деревянной койке. Освещение состояло из керосиновой пятилинейной лампочки.

Летом И. В. любил рыбачить и кататься на лодке, ловил рыбу переметами, рыболовные принадлежности доставал у приезжавших торгашей, покупал на месте, сам заготавливал лесу, любил ездить в местечко Половинка, что ниже по течению километров на 18, туда я его отпускал одного, временем я не ограничивал, иногда он на рыбалке пребывал дней до 15.

…И. В. очень любили местные жители, очень часто ходили к нему, ходил он к ним, часто просиживали у И. В. целые ночи. Он любил слушать примитивную музыку и порой веселое времяпрепровождение жителей. И. В. сам готовил себе пищу, рубил дрова, чай кипятил в чайнике на железной печке. Избушка была плоха, а поэтому грязноватая, всегда был в ней дым, стекла в окошках побиты, закрывались дыры дощечками, газетами, корочками от книг самим И. В. Жил он скромно, скудно, кормовых денег ему не хватало, местное население ему помогало. И. В. каждый раз за продукты платил жителям деньгами, помогал им деньгами всегда и в нуж­де, особенно батракам Перепрыгиным.

…Присылали посылки с медикаментами, которыми И. В. делился с местным населением, были случаи, когда И. В. сам лично помогал лекарством людям, заливал раны йодом, давал порошки. В Туруханском крае на каждых 15 ссыльных прикрепляли одного стражника, а к товарищам Сталину и Свердлову по одному. К товарищу Сталину приезжали инород­цы (тунгусы), например Мандаков Гавриил и др. Привозили рыбу и оленье мясо, за что И. В. щедро расплачивался с ними. И. В. любил рыбу, называемую пеляткой, которая водилась в приенисейских озерах.

С инородцами И. В. часто беседовал и подолгу, о чем они беседовали, мне неизвестно. Знаю только, что им советовал мыться, бриться, стричь волосы, так как последние были очень грязные. Помню, одного он побрил и снабдил мылом. Инородцы его уважали, хорошо отзывались о нем…»

Судя по всему, отношения между стражником и ссыльным и впрямь сложились неплохие: в 1930 году уже практически всесильный Сталин заступился за своего конвоира, когда того начали преследовать за прежнюю службу.

Письмо Сталина в сельсовет дер. Емельяново, Красноярского района и округа

Мерзлякова припоминаю по месту моей ссылки в селе Курейка (Турух. края), где он был в 1914—1916 годах стражником. У него было тогда одно-единственное задание от пристава — наблюдать за мной (других ссыльных не было тогда в Курейке). Понятно поэтому, что в «дружеских отношениях» с Мих. Мерзляковым я не мог быть. Тем не менее я должен засвидетельствовать, что если мои отношения с ним не были «дружеские», то они не были враж­дебными, какими обычно бывали отношения между ссыльными и стражниками. Объясняется это, мне кажется, тем, что Мих. Мерзляков относился к заданию пристава формально, без обычного полицейского рвения, не шпионил за мной, не травил, не придирался, сквозь пальцы смотрел на мои частые отлучки и нередко поругивал пристава за его надоедливые «указания» и «предписания». Все это я считаю своим долгом засвидетельствовать перед вами.

Так обстояло дело в 1914—1916 гг., когда М. Мерзляков, будучи стражником, выгодно отличался от других полицейских.

Чем стал потом М. Мерзляков, как он вел себя в период Колчака и прихода Советской власти, каков он теперь — я, конечно, не знаю.

С коммунистическим приветом И. СталинМосква, 27.II. 1930 г.

В октябре 1916 года политических ссыльных вдруг было решено призвать в армию. Это оказалось неприятным сюрпризом, прежде всего для пристава Туруханского края, поскольку непонятно было, как отправить призываемых. Летний путь по воде был уже невозможен, а зимний — по льду — еще не установился, лед был слишком тонок, и даже самые легкие нарты с седоком в любой момент могли провалиться.

Злосчастный пристав в Монастырском, затерроризированный телеграммами из Красноярска, понимая, что быстро новоиспеченные призывники до места не доберутся, даже указал время отправки аж на месяц позже. Причины для беспокойства у пристава были…

«В пути от Курейки до Красноярска Сталин умышленно старался задерживаться на каждом станке, — свидетельствовала Швейцер. — Нужно было познакомиться со ссыльными, получить явку — связь с организациями и с отдельными товарищами, работающими на воле и в армии. Все это делалось замаскированно, под видом веселых встреч и проводов призывников, с песнями и пляской».

В Красноярск Сталин и остальные ссыльно-призванные добрались — на собаках, оленях и лошадях — только к концу декабря 1916 года. Сталин поселился на квартире у Ивана Самойлова. К этому моменту власти спохватились, что отправлять в действующую армию столь опытного пропагандиста будет не слишком разумно, но что с ним теперь делать — тоже было непонятно. Вдобавок из-за травмированной еще в детстве руки Сталин был признан негодным к полноценной военной службе. Учитывая длительность пути, вернуть его в Туруханский край не представлялось возможным, тем более что срок ссылки у Сталина заканчивался через несколько месяцев.

В итоге губернатор Красноярского края отправил Сталина отбывать оставшееся время ссылки в Ачинск, где находилась Вера Швейцер и другие политические ссыльные. Там Сталин жил до начала марта 1917 года.

Глава 2. Мятежный 1917-й

Февральская революция

В Российской империи, ведшей четвертый год кровопролитную войну, уже ощущалась нехватка самого необходимого. В двадцатых числах февраля 1917 года в Петрограде и его пригородах начались волнения, прошли забастовки и уличные демонстрации.

Вечером 25 февраля 1917 года императору Николаю II доставили донесения от командующего Петроградским военным округом генерала С. С. Хабалова и от министра внутренних дел А. Д. Протопопова. Ознакомившись с обоими документами, царь распорядился отправить телеграмму генералу Хабалову с приказом немедленно прекратить беспорядки в Петрограде, задействовав при необходимости войска. В городе в этот день, еще до получения военным комендантом царской телеграммы, уже пролилась первая кровь — один из офицеров застрелил рабочего и был убит пристав, пытавшийся

Вы достигли конца предварительного просмотра. Зарегистрируйтесь, чтобы узнать больше!
Страница 1 из 1

Обзоры

Что люди думают о Сталин и Берия. Секретные архивы Кремля. Оболганные герои или исчадия ада? (Stalin i Berija. Sekretnye arhivy Kremlja. Obolgannye geroi ili ischadija ada?)

1.0
1 оценки / 0 Обзоры
Ваше мнение?
Рейтинг: 0 из 5 звезд

Отзывы читателей