Наслаждайтесь миллионами электронных книг, аудиокниг, журналов и других видов контента

Только $11.99 в месяц после пробной версии. Можно отменить в любое время.

Notes from the Underground

Notes from the Underground

Читать отрывок

Notes from the Underground

оценки:
4/5 (2 410 оценки)
Длина:
302 страницы
3 часа
Издатель:
Издано:
15 февр. 2016 г.
ISBN:
9781911263036
Формат:
Книга

Описание

The author of the diary and the diary itself are, of course, imaginary. Nevertheless it is clear that such persons as the writer of these notes not only may, but positively must, exist in our society, when we consider the circumstances in the midst of which our society is formed. I have tried to expose to the view of the public more distinctly than is commonly done, one of the characters of the recent past.
Издатель:
Издано:
15 февр. 2016 г.
ISBN:
9781911263036
Формат:
Книга

Об авторе

FYODOR DOSTOEVSKY was born in Moscow in 1821. A strong critic of the tsarist regime, he spent four years in a Siberian prison camp followed by six years of military service in exile. A renowned writer and journalist, is masterpieces of psychological and existential fiction include Crime and Punishment, The Idiot, The Brothers Karamazov and Notes from the Underground.


Связано с Notes from the Underground

Издания этой серии (40)

Похожие Книги

Похожие статьи

Связанные категории

Предварительный просмотр книги

Notes from the Underground - Fyodor Dostoevsky

CLASSICS

ПОДПОЛЬЕ

И автор записок и самые Записки, разумеется, вымышлены. Тем не менее такие лица, как сочинитель таких записок, не только могут, но даже должны существовать в нашем обществе, взяв в соображение те обстоятельства, при которых вообще складывалось наше общество. Я хотел вывести перед лицо публики, повиднее обыкновенного, один из характеров протекшего недавнего времени. Это - один из представителей еще доживающего поколения. В этом отрывке, озаглавленном Подполье, это лицо рекомендует самого себя, свой взгляд, и как бы хочет выяснить те причины, по которым оно явилось и должно было явиться в нашей среде. В следующем отрывке придут уже настоящие записки этого лица о некоторых событиях его жизни.

Федор Достоевский

ЧАСТЬ I

1

Я человек больной... Я злой человек. Непривлекательный я человек. Я думаю, что у меня болит печень. Впрочем, я ни шиша не смыслю в моей болезни и не знаю наверно, что у меня болит. Я не лечусь и никогда не лечился, хотя медицину и докторов уважаю. К тому же я еще и суеверен до крайности; ну, хоть настолько, чтоб уважать медицину. (Я достаточно образован, чтоб не быть суеверным, но я суеверен.) Нет-с, я не хочу лечиться со злости. Вот этого, наверно, не изволите понимать. Ну-с, а я понимаю. Я, разумеется, не сумею вам объяснить, кому именно я насолю в этом случае моей злостью; я отлично хорошо знаю, что и докторам я никак не смогу «нагадить» тем, что у них не лечусь; я лучше всякого знаю, что всем этим я единственно только себе поврежу и никому больше. Но все-таки, если я не лечусь, так это со злости. Печенка болит, так вот пускай же ее еще крепче болит!

Я уже давно так живу - лет двадцать. Теперь мне сорок. Я прежде служил, а теперь не служу. Я был злой чиновник. Я был груб и находил в этом удовольствие. Ведь я взяток не брал, стало быть, должен же был себя хоть этим вознаградить. (Плохая острота; но я ее не вычеркну. И ее написал, думая, что выйдет очень остро; а теперь, как увидел сам, что хотел только гнусно пофорсить, - нарочно не вычеркну!) Когда к столу, у которого я сидел, подходили, бывало, просители за справками, - я зубами на них скрежетал и чувствовал неумолимое наслаждение, когда удавалось кого-нибудь огорчить. Почти всегда удавалось. Большею частию все был народ робкий: известно-просители. Но из фертов я особенно терпеть не мог одного офицера. Он никак не хотел покориться и омерзительно гремел саблей. У меня с ним полтора года за эту саблю война была. Я наконец одолел. Он перестал греметь. Впрочем, это случилось еще в моей молодости. Но знаете ли, господа, в чем состоял главный пункт моей злости? Да в том-то и состояла вся штука, в том-то и заключалась наибольшая гадость, что я поминутно, даже в минуту самой сильнейшей желчи, постыдно сознавал в себе, что я не только не злой, но даже и не озлобленный человек, что я только воробьев пугаю напрасно и себя этим тешу. У меня пена у рта, а принесите мне какую-нибудь куколку, дайте мне чайку с сахарцем, я, пожалуй, и успокоюсь. Даже душой умилюсь, хоть уж, наверно, потом буду сам на себя скрежетать зубами и от стыда несколько месяцев страдать бессонницей. Таков уж мой обычай.

Это я наврал про себя давеча, что я был злой чиновник. Со злости наврал. Я просто баловством занимался и с просителями и с офицером, а в сущности никогда не мог сделаться злым. Я поминутно сознавал в себе много-премного самых противоположных тому элементов. Я чувствовал, что они так и кишат во мне, эти противоположные элементы. Я ахал, что они всю жизнь во мне кишели и из меня вон наружу просились, но я их не пускал, не пускал, нарочно не пускал наружу. Они мучили меня до стыда; до конвульсий меня доводили и - надоели мне наконец, как надоели! Уж не кажется ли вам, господа, что я теперь в чем-то перед вами раскаиваюсь, что я в чем-то у вас прощенья прошу?.. Я уверен, что вам это кажется... А впрочем, уверяю вас, что мне все равно, если и кажется...

Я не только злым, но даже и ничем не сумел сделаться: ни злым, ни добрым, ни подлецом. Ни честным, ни героем, ни насекомым. Теперь же доживаю в своем углу, дразня себя злобным и ни к чему не служащим утешением, что умный человек и не может серьезно чем-нибудь сделаться, а делается чем-нибудь только дурак. Да-с, умный человек девятнадцатого столетия должен и нравственно обязан быть существом по преимуществу бесхарактерным; человек же с характером, деятель, - существом по преимуществу ограниченным. Это сорокалетнее мое убеждение. Мне теперь сорок лет, а ведь сорок лет - это вся жизнь; ведь это самая глубокая старость. Дальше сорока лет жить неприлично, пошло, безнравственно! Кто живет дольше сорока лет, - отвечайте искренно, честно? Я вам скажу, кто живет: дураки и негодяи живут. Я всем старцам это в глаза скажу, всем этим почтенным старцам, всем этим сребровласым и благоухающим старцам! Всему свету в глаза скажу! Я имею право так говорить, потому что сам до шестидесяти лет доживу. До семидесяти лет проживу! До восьмидесяти лет проживу!.. Постойте! Дайте дух перевести...

Наверно, вы думаете, господа, что я вас смешить хочу? Ошиблись и в этом. Я вовсе не такой развеселый человек, как вам кажется или как вам, может быть, кажется; впрочем, если вы, раздраженные всей этой болтовней (а я уже чувствую, что вы раздражены), вздумаете спросить меня: кто ж я таков именно? - то я вам отвечу: я один коллежский асессор. Я служил, чтоб было что-нибудь есть (но единственно для этого), и когда прошлого года один из отдаленных моих родственников оставил мне шесть тысяч рублей по духовному завещанию, я тотчас же вышел в отставку и поселился у себя в углу. Я и прежде жил в этом углу, но теперь я поселился в этом углу. Комната моя дрянная, скверная, на краю города. Служанка моя - деревенская баба, старая, злая от глупости, и от нее к тому же всегда скверно пахнет. Мне говорят, что климат петербургский мне становится вреден и что с моими ничтожными средствами очень дорого в Петербурге жить. Я все это знаю, лучше всех этих опытных и премудрых советчиков и покивателей знаю. Но я остаюсь в Петербурге; я не выеду из Петербурга! Я потому не выеду... Эх! да ведь это совершенно все равно - выеду я иль не выеду.

А впрочем: о чем может говорить порядочный человек с наибольшим удовольствием?

Ответ: о себе.

Ну так и я буду говорить о себе.

2

Мне теперь хочется рассказать вам, господа, желается иль не желается вам это слышать, почему я даже и насекомым не сумел сделаться. Скажу вам торжественно, что я много раз хотел сделаться насекомым. Но даже и этого не удостоился. Клянусь вам, господа, что слишком сознавать - это болезнь, настоящая, полная болезнь. Для человеческого обихода слишком было бы достаточно обыкновенного человеческого сознания, то есть в половину, в четверть меньше той порции, которая достается на долю развитого человека нашего несчастного девятнадцатого столетия и, сверх того, имеющего сугубое несчастье обитать в Петербурге, самом отвлеченном и умышленном городе на всем земном шаре. (Города бывают умышленные и неумышленные.) Совершенно было бы довольно, например, такого сознания, которым живут все так называемые непосредственные люди и деятели. Бьюсь об заклад, вы думаете, что я пишу все это из форсу, чтоб поострить насчет деятелей, да еще из форсу дурного тона гремлю саблей, как мой офицер. Но, господа, кто же может своими же болезнями тщеславиться, да еще ими форсить?

Впрочем, что ж я? - все это делают; болезнями-то и тщеславятся, а я, пожалуй, и больше всех. Не будем спорить; мое возражение нелепо. Но все-таки я крепко убежден, что не только очень много сознания, но даже и всякое сознание болезнь. Я стою на том. Оставим и это на минуту. Скажите мне вот что: отчего так бывало, что, как нарочно, в те самые, да, в те же самые минуты, в которые я наиболее способен был сознавать все тонкости «всего прекрасного и высокого», как говорили у нас когда-то, мне случалось уже не сознавать, а делать такие неприглядные деянья, такие, которые... ну да, одним словом, которые хоть и все, пожалуй, делают, но которые, как нарочно, приходились у меня именно тогда, когда я наиболее сознавал, что их совсем бы не надо делать? Чем больше я сознавал о добре и о всем этом «прекрасном и высоком», тем глубже я и опускался в мою тину и тем способнее был совершенно завязнуть в ней. Но главная черта была в том, что все это как будто не случайно во мне было, а как будто ему и следовало так быть. Как будто это было мое самое нормальное состояние, а отнюдь не болезнь и не порча, так что, наконец, у меня и охота прошла бороться с этой порчей. Кончилось тем, что я чуть не поверил (а может, и в самом деле поверил), что это, пожалуй, и есть нормальное мое состояние. А сперва-то, вначале-то, сколько я муки вытерпел в этой борьбе! Я не верил, чтоб так бывало с другими, и потому всю жизнь таил это про себя как секрет. Я стыдился (даже, может быть, и теперь стыжусь); до того доходил, что ощущал какое-то тайное, ненормальное, подленькое наслажденьице возвращаться, бывало, в иную гадчайшую петербургскую ночь к себе в угол и усиленно сознавать, что вот и сегодня сделал опять гадость, что сделанного опять-таки никак не воротишь, и внутренно, тайно, грызть, грызть себя за это зубами, пилить и сосать себя до того, что горечь обращалась наконец в какую-то позорную, проклятую сладость и наконец - в решительное, серьезное наслаждение! Да, в наслаждение, в наслаждение! Я стою на том. Я потому и заговорил, что мне все хочется наверно узнать: бывают ли у других такие наслаждения? Я вам объясню: наслаждение было тут именно от слишком яркого сознания своего унижения; оттого, что уж сам чувствуешь, что до последней стены дошел; что и скверно это, но что и нельзя тому иначе быть; что уж нет тебе выхода, что уж никогда не сделаешься другим человеком; что если б даже и оставалось еще время и вера, чтоб переделаться во что-нибудь другое, то, наверно, сам бы не захотел переделываться; а захотел бы, так и тут бы ничего не сделал, потому что на самом-то деле и переделываться-то, может быть, не во что. А главное и конец концов, что все это происходит по нормальным и основным законам усиленного сознания и по инерции, прямо вытекающей из этих законов, а следственно, тут не только не переделаешься, да и просто ничего не поделаешь. Выходит, например, вследствие усиленного сознания: прав, что подлец, как будто это подлецу утешение, коль он уже сам ощущает, что он действительно подлец. Но довольно... Эх, нагородил-то, а что объяснил?.. Чем объясняется тут наслаждение? Но я объяснюсь! Я-таки доведу до конца! Я и перо затем в руки взял...

Я, например, ужасно самолюбив. Я мнителен и обидчив, как горбун или карлик, но, право, бывали со мною такие минуты, что если б случилось, что мне бы дали пощечину, то, может быть, я был бы даже и этому рад. Говорю серьезно: наверно, я бы сумел отыскать и тут своего рода наслаждение, разумеется, наслаждение отчаяния, но в отчаянии-то и бывают самые жгучие наслаждения, особенно когда уж очень сильно сознаешь безвыходность своего положения. А тут при пощечине-то - да тут так и придавит сознание о том, в какую мазь тебя растерли. Главное же, как ни раскидывай, а все-таки выходит, что всегда я первый во всем виноват выхожу и, что всего обиднее, без вины виноват и, так сказать, по законам природы. Потому, во-первых, виноват, что я умнее всех, которые меня окружают. (Я постоянно считал себя умнее всех, которые меня окружают, и иногда, поверите ли, даже этого совестился. По

Вы достигли конца предварительного просмотра. , чтобы узнать больше!
Страница 1 из 1

Обзоры

Что люди думают о Notes from the Underground

4.0
2410 оценки / 62 Обзоры
Ваше мнение?
Рейтинг: 0 из 5 звезд

Отзывы читателей

  • (5/5)
    All of Dostoyevsky's novels are works of genius, but, as far as I am concerned, this is the best one of them all.
  • (3/5)
    Shooting from my hip, I'd guess that Notes From The Underground emerged via the tradition of epistolary novels and the recent triumph of Gogol's Diary of a Madman. There is little need here to measure the impact and influence of Dostoevsky's tract. Nearly all of noir fiction is indebted. The monologue as a novella continues to thrive, finding its zenith, perhaps, in the work of Thomas Bernhard.

    Notes is a work for the young. Its transgressions can't begin to shock anymore. Its creative instability has to be appreciated for its technical merit. This hardly works on old sods like me. Somehow in this tale of honor lost and self deception I kept thinking of the Arab Spring. Dangerous potentials are unearthed when you cleave away traditions and don't offer realized possibilities.
  • (4/5)
    Short and enjoyable. I can't get enough. Feels like a slice from the mind of one of Dostoevsky's more expanded characters, in a good way. It's all been distilled into 130 pages and it really made me think. How is he so darn good at writing melodramatic and insane people? I probably relate a little too much to this guy.

    And in there, also a nugget of truth re: philosophy of science "Man is so partial to systems and abstract conclusions that he is ready intentionally to distort the truth, to turn a blind eye and a deaf ear, only so as to justify his logic.".
  • (5/5)
    Amazing how he can twist and turn a thought from nowhere and make it grow into a full blown psychological drama.
  • (4/5)
    My first Dostoyevsky reading, and I really enjoyed it. Soon I'll begin reading his longer works, this was a good introduction.
  • (4/5)
    Notes from the Underground. Fyodor Dostoevsky. 1993. I tried to like this book, but, alas, I didn’t. I know it is a classic and that people far smarter than I am think it is a great novel. It was just an ordeal to get through. If you want to read Dostoevsky, try Crime and Punishment first.
  • (3/5)
    This particular copy of mine has a handful of short stories within it. There are a few pieces that were quite depressing and very fitting as Dostoyevsky works. This was a book that I had to teach to my sophomores when I was teaching 10th grade English and I can't say it had the kids very riveted unfortunately.
  • (5/5)
    painful articulation of the internal side of a self marginalized person
  • (5/5)
    I do not know enough Russian to fully appreciate it, but I know enough. I can feel 'the space under the floor' of the translation. I can see the absence of something there, that I know the Russian would fully explain.

    My first Dostoyevsky and I am pleased it was this one. The nauseating, twisting anxiety and self loathing. The violent and unrepentant revulsion, bitterness, cruelty and nastiness, and the thrilling, shuddering language of it all. In it I can hear echoes of everything I love now -- Ladies and Gentlemen of the jury! -- And I see the angels and auroachs and the power of my perversion.

    Staggering. Helpful to read certain phrases out loud. Despite being "Notes", it is obviously a piece written to be spoken.
  • (3/5)
    Vrijmoedige monoloog van een eigenzinnig, arrogant en wispelturig man. Het eerste deel is absoluut een sleutel tot het hele oeuvre van Dostojevski, het tweede deel doet erg gogoliaans aan. Onderliggende boodschap: de verscheurde moderne mens als gevolg van het wetenschappelijk positivisme.Eerste lectuur toen ik 17 jaar was, onmiddellijk herkend als sleutelroman
  • (3/5)
    I read this for #1001Books, and did not care too much for this one by Dostoevsky -- Underground Man (unnamed protagonist) does ramble on and on! Perhaps I would have appreciated this more with a different translation. Not long after, I read Dostoevsky's Crime and Punishment and loved it.
  • (5/5)
    You can't help getting drawn into Dostoyevsky's "Notes from Underground" as you follow the rantings of a spiteful, bitter person. Dostoyevsky has created a character whose every action leads to his own self-destruction, pain and alienation from others.
  • (5/5)
    I kind of dreaded reading this book, as if I needed to read it to get into Dostoevsky's work. But this book is still quite funny and a very interesting read, especially for its take on human nature and idealism.
  • (3/5)
    This rating is provisional - I'm going to need some time for this novel to stew before coming to a final decision. I read this as part of a challenge to read cult classics which seemed a good opportunity to read a famous Russian author whose work I have been avoiding since attempting Crime and Punishment as a teenager.

    If you, like myself, are coming to this book knowing little about it, a word of advice - don't let the first part make you quit! I disliked it and found it boringly pretentious; at this point I was sure I was going to hate the book and was tempted to stop. The second part I found much more interesting; although the neurotic narrator was just as pretentious, the overall style was more accessible.
  • (5/5)
    I haven't had the energy to attempt Dostoyevsky's more well known works, however this book contained some of the finest writing I've ever read. Admittedly, existentialism has little appeal for me, yet his dry wit and humor were a pleasant surprise, particularly as contained in the second part of the work. I found his encounters with a local police officer and dinner party with old schoolmates some of the funniest, best written material I have ever read. An unusual, but very compelling book, highly recommended.
  • (2/5)
    Yeah yeah I know this is "important" or whatever, it's also kind of annoying. But hey, you won't find a bigger fan of "Crime and Punishment" than me.
  • (5/5)
    Wow, talk about your unreliable narrators. The underground man presages later existential heroes (which probably by definition means antiheroes), but he's not just arguing a case like Meursault, or trying to drown out his own nobler impulses like Yossarian, or clacking his horrible mandibles together and going "LLLOOOOVVVVVEEEEEE SSSSAAAAAMMMMMMSSSSSSSAAAAAAAA" like Gregor Samsa (and, as I've read Nabokov used his lepidopterist skills to establish, never realizing that he had turned into a bug that had wings under its shell and could just buzz off into the sky and let his bug flag fly. But Nabokov also thought Dostoevsky was boring and derivative, so who cares what he thinks?). The underground man is doing all these things, and there's a bushel of straight nihilism in his Notes to boot, but mostly what he's doing is fucking us around. Not leading us down the garden path to cause us to come to the same conclusions about human worthlessness and venality that he has; leading us down the garden path to make us think that's what he's doing, when really he just wants to dick us around. "You despise me, vividly and at length?" he cries? "Well, I gave you that me that you despise. I told you about him. He is a straw man and I gave you the words you used to despise him, to boot, ass."

    He's Ambrose Bierce without the relish, and the only thing that can rescue a narrative from that much self-loathing is a healthy dose of clinical honesty. Which is a big problem for the first half of this book, the "essay". Because one true thing about the UM is that he needs us to know how smart he is (that's part of what ultimately salvages the book from the brink of failure); so he makes sure we know right from the start that he is capable of saying savagely perceptive things in a surgically precise way. But then he wastes that talent--hacking down 19th-century positivism, utopian socialism, enlightened self-interest, other ideas which I'm not going to suggest don't deserve hacking down, or which to portions of Dostoevsky's 1860s audience it might not even have been revelatory to see hacked down, but which to a book as many lightyears ahead of its time as this one is it's a waste of time to even bother with. It's like Gilles Deleuze (who ever would have thought, Deleuzie, when I gave your What is Philosophy two stars in a LibraryThing review in 2007 that you would come to be my go-to example of a forwardthinker for this review less than four years later?) spending time dismantling Descartes instead of nurturing rhizomes; or to take a real example instead of a hypothetical one, it's the was psychology as a profession is so fixated on the ghost of Freud and the shadow he casts over them that every textbook spends time attacking him and thus validating his continued relevance as a pole of debate via the good ol' Oedipus complex (kill your fathers!) instead of letting him be and going about their fMRIs.

    Phew! What I'm saying here is that hacking on the absurdity of the safe little herd beliefs of the herd is boring, and people have always believed stupid shit and who gives a shit, and if it's the beginning of, like, a sociological investigation into the negative effects of said beliefs, or a psychological sketch of how the personality that attacks them with so much rage and yet such palpable self-loathing also comes to be, then fine, but here it's not--or the first half's not. It's just venom, and every time the UM gives us a premise or principle or alludes to a fictional event that might serve for orientation, he then moves the goalposts on us, reminds us that he's fucking us around, and so what good is he then? We're willing to believe for the moment that life is hell, but then he refuses to help us derive meaning from that, even nihilistic meaning/lessness; we want Virgil in Hell and we get the Joker in Arkham.

    The intro to my edition of Notes from Underground states that each section makes the other magnificent. Certainly that's not true of the first. As discussed, I find it on its own to be practically worthless, although exquisitely done; but the melting-snowflake sadness that suffuses the second half, the "story", is nowhere present in the "essay". The "story" makes the essay make sense--the pointless seething spittard that we see in the first half is revealed as someone very lonely and sad, who finally wants to be loved and esteemed but is far too clever and aware of his defense mechanisms to ever be able to dismantle them. You see how Dostoevsky was on his way to religion of a very true and hardheaded sort--on his way to the conviction that the fundamental crisis of human life isn't human corruption or venality or selfishness, but human pain. A totally unlovable man is obsessed with the officer who once moved him dismissively out of the way. He plots his revenge in a way too pathetic to be disguised by all his cleverness (but of course he is still feeding us our material, and the fact that only by presenting his ugliest self can he get us to feel sorry enough for him to love him may well be his last trick on us and himself). It gives him a reason to live, this revenge, for a couple of weeks at least, and he prepares for it like his wedding day. Even as your lip curls in scorn you wince at how he hits the tender places--the piece of each of us that feels fundamentally unloveable and yet like we have to trick someone into loving us as is because we're the only us we've got. The beaver collar was the most devastating detail for me.

    And when he makes his big move it's meaningless, of course, but he pretends it isn't--diffidently, desultorily--as an excuse to keep going. To keep sneering after love. The party scene is excruciating (although it does bring up a sliver of doubt I have about this messy thesis as well, the way it reminds me of a thirteen-year-old nerd's birthday party. Are any adults like this? No, and the UM's got that covered, right at the end when he reminds us that he has presented us with the deliberate collection of all the traits necessary for an antihero. But still--you could argue that he is a psychological representation of all the ugly cravings and tantrums that grown-ups hide away, but I think what grown-ups do is actually much healthier for the most part--they learn to garner love by being loveable, to the degree they can--funny, reliable, affectionate, whatever it is. Anyone gonna argue that fifty-year-olds on average are more selfish than fifteen-year-olds? More spiteful, maybe, with heads fuller of bad memories, but I truly think that we overcome demons, as an aggregate species, faster than new ones are spawned. Moral arithmetic).

    And all the cruelty and pathos of the UM's encounter with Liza at the end, the way he toys with her and drives her away and blames literature for his problems and then himself and then us--it's heartbreaking but also so predictable, down to the big tease-reveal that it was five rubles he pressed into her hand, making her back into a prostitute (called it). The second half of the book is called "Apropos of the Wet Snow", and I'm maybe trying to cut a Petersburg knot by making "the need for love" my keyword for this text in toto (in which case consider this meandering review to represent also my prior attempts to untie it), but what else makes the icy malice and slushy yearning and grey despair so touching instead of repugnant? The first half of Notes without the second half would be pointlessly unpleasant, a slapup of laughable, spiteful, adolescent nonsense; the perfect, tragic-in-the-most-exact-sense second half would, okay, exert somewhat less fascination without the extensive preparation of the first. Fine, Dosty knew what he was doing.

  • (5/5)
    I loved this book, especially the first part. the writer, the underground man see that the old ideas and values no longer offer the lessons we need to live life in a honest and full way. However the undergrond man also sees that the "new age" approach is no better. He hopes of a soluntion but is afraid there is no solution
  • (3/5)
    I preferred the second half of this one to the first half, which is philosophical rambling more than a story.
  • (3/5)
    Torment and pain on the road to existentialism. As only a Russian could write it. One gets bogged down in the dismal slush of it all and hankers for some ray of hope in this eternal uphill struggle. Great literature, perhaps, but a slog nevertheless.
  • (4/5)
    Possibly the only book Dostoevsky wrote which leaves me wanting more. I guess that's what happens when you go for 130 pages instead of 800. There's not much to say, except that I really think this isn't over-rated, and I had so many uncomfortable moments of self-recognition that I was scared to think what an a-hole I am. Chilling.
  • (5/5)
    This novella is split into two parts. The first part is an essay where the author goes into a discussion about intellectual people versus normal people. In the second part the author a forty years old government servant, narrates in first person his struggle as a intellectual to fit in the society and the social conventions.Fyodor Dostoyevsky is a master of in your own mind kind of narrative. His characters carry on a conversation with themselves and the reader while in a scene. There is no one else who does the "screwed mind babble " better than Dostoyevsky. A great read for someone who likes that kind of stuff. A 4.5/5 read for me.
  • (4/5)
    A remarkably upsetting book narrated by an awful character
  • (2/5)
    What a horrible person -- sad, sick, poisonous. If this guy is supposed to be a metaphor for modern man, what's the point of going on?
  • (3/5)
    Ahead of its time, deeply psychological, and enhanced by a crafty translation, this Dostoevsky novella is a brilliant precursor to the Modernist Age of literature.
  • (3/5)
    This guy is batcrap crazy. I don't think I'd ever want him as a friend (though I guarantee I would be his friend, because I seem to attract crazy), but he's certainly amusing to watch/listen to.
  • (5/5)
    Yes, this is a classic; it's the sort of book that other people write books about. While Part 1, the more philosophical section, is an intense read with plenty of depth and quotable quotes, Part 2 verges on the burlesque in its tragicomic depiction of a series of events that exemplify, in more tangible form, the nature of 'underground'. While the initial philosophy clearly sets the stage for the pastiche that follows, in some way it might be an easier 'in' to the work of Dostoyevsky to read the two in reverse order. The lack of a reliable narrator figure, in particular, is one literary dimension that a reader new to Dostoyevsky needs to discover, and this can become one of the perversely enjoyable facets of the work: navigating the paradoxically self-aware yet simultaneously unaware nature of the 'underground man'.
  • (2/5)
    I'd been really looking forward to reading some of Dostoevsky's works, and I still am to some extent. It's just a shame that my first experience with his work is such a disappointment. Notes from the Underground starts off well, with its rather enthralling first Part, where the bitter, miserable Underground Man rails against certain types of rationalist thinking. He says a lot of rather insightful things; a lot of it wasn't that eye-opening to me, but it was a very good expression of familiar ideas. It's just a shame that in the second half the book becomes such annoying rubbish. Part Two consists of a story in which the Underground Man does nothing except exhibit the sort of stupid misanthropic behaviour and thinking I was guilty of when I was about 14 (though he does many more extreme things). It's not entertaining or even remotely interesting, it's just boring and irritating. I understand Dostoevsky is making a point and doesn't agree with what this guy says, but that doesn't make it an engaging read. I skimmed through the last few chapters because I'd got so angry at this guy and his general uselessness. However, I've heard a few Dostoevsky fans express similar thoughts about this book, so I've not been too discouraged. Might take a while for me to pick up another one of his books though, because this one has left a seriously bad taste.
  • (5/5)
    This summer, while carrying my edition of the Great short works of Dostoyevsky on holiday, a sly compromise to my partner who forbade me to bring more that two books, I reread Notes from the underground by Fyodor Dostoevsky.My first-time reading gave me the immediate sense of dealing with a top piece of literature, but I was nonetheless nonplussed as to the meaning, and before reading the book a second time this summer, I could not remember a single scrap about its contents. This second time round, my understanding and appreciation of the work is greatly enhanced by reading it within the context of several other works by Dostoevsky, all complex and rather depressing.Dostoevsky has this predilection of choosing to focus on characters who a clearly defective in society, as the main character of this novel is clearly a "loser". The first part consists of that type of person's typical self-accusatory ramblings, expressing his misery and self-contempt. The second scene shows him to be a social misfit, rejected, and for good reason, by his former classmates, while in the last scene he reveals himself as a cruel sadist in relation to a girl, who is worse off than he himself.The novel is somewhat difficult to read, because the characters' frame of mind is based on conventions in nineteenth century Petersburg, and not all allusions and references are immediately clear or understandable to the modern, foreign reader. However, the true nature of this anti-hero shines through so clearly, that we cannot mistake the basic meaning of the novel upon close, reading, which may need to be repeated.
  • (4/5)
    I think this may be the shortest work by a Russian novelist I have ever read. That being said, I don't know that this book is truly a novel so much as it is an extended short story told from the perspective of a Russian man who tends to rabble and who once drove away a woman who might have been able to love him. Overall, I liked the book, although the first part was certainly difficult to get through, the second (which actually relates a story instead of just philosophizing) more than made up for it.