Найдите свой следующий любимый книге

Станьте участником сегодня и читайте бесплатно в течение 30 дней
Энда. Земля легенд (Jenda. Zemlja legend)

Энда. Земля легенд (Jenda. Zemlja legend)

Автором Toti Lesea

Читать отрывок

Энда. Земля легенд (Jenda. Zemlja legend)

Автором Toti Lesea

Длина:
575 pages
5 hours
Издатель:
Издано:
Aug 15, 2018
ISBN:
9786171203877
Формат:
Книге

Описание

Когда над землей нависла угроза, Эндара поняла: она не проклята, ее устами говорит Богиня. Вновь развернет крылья алый дракон, великан покинет свою крепость — и грянет великая битва за Энду... Kogda nad zemlej navisla ugroza, Jendara ponjala: ona ne prokljata, ee ustami govorit Boginja. Vnov' razvernet kryl'ja alyj drakon, velikan pokinet svoju krepost' — i grjanet velikaja bitva za Jendu...

Издатель:
Издано:
Aug 15, 2018
ISBN:
9786171203877
Формат:
Книге

Об авторе


Предварительный просмотр книги

Энда. Земля легенд (Jenda. Zemlja legend) - Toti Lesea

ВОЛК

Илун

Этот младенец родился однажды ночью, когда взошла красная луна, что было верным признаком ужасных бедствий, которым предстояло опустошить Земли Энды. Мать ощутила боль приближающихся родов, когда дневной свет начал меркнуть, и на потемневшем небе появился красный лик богини ночи. Охваченная ужасом женщина покинула селение и укрылась в ближайшем от Орбы лесу, чтобы дать жизнь своему ребенку под склонившимися к земле ветвями бука. Там на ковре из опавших листьев священного дерева, под крики ночных птиц и шорохи леса, в красных лучах ночного светила родилась Эндара. Ее темные глаза цвета ночи были открыты, и она взглянула на мать в тот самый момент, когда глаза той закрывались навеки, хотя у женщины хватило сил поднести дочь к груди и накормить ее собственной жизнью.

Ее супруг и отец девочки нашел их на следующее утро. Решив, что обе умерли, он воздел к небу руки со сжатыми кулаками и стиснул зубы, сдерживая крик отчаяния. Он понял, что его дочь жива, когда поднял тела, чтобы отнести их в селение. Девочка посмотрела на него огромными черными глазами, и мужчина ощутил, как по спине ползет холодок. Это дитя было не таким, как все остальные, в этом не было никаких сомнений. Оно не плакало, у него была невероятно белая кожа и черные волосы, а не пушок, как у всех новорожденных. Но от чего у него перехватило дыхание, так это от ее темного взгляда. У мужчины возникло ощущение, что дочь не просто на него смотрит, но на самом деле его видит. Тело женщины сожгли этой же ночью, при свете луны. Молитвы и песно­пения взметнулись к ночному небу. Погребальный костер сложили у пещеры, где затем захоронили прах, предоставляя усопшей возможность возродиться из чрева могущественной Богини, матери всего живого, всех людей, животных и растений, а также солнца и луны, матери морей и гор, плодовитого чрева, природы, жизни. Эндару передали кормилице, а ее отец соединился с другой женщиной, родил других детей и позабыл, что у него есть еще одна дочь.

С тех пор миновало пятнадцать зим, и девочка превратилась в девушку, которую обитатели селения боялись, поглядывая на нее с опаской, хотя она ни словом, ни делом не отличалась от своих сверстниц. Но все помнили ночь, когда она пришла в мир, и кроваво-красную луну, и смерть ее матери, и ее темный взгляд. Все это ясно указывало на то, что она отличается от остальных. Время от времени в пересудах местных сплетниц звучало слово «ведьма», хотя никто не осмелился бы произнести это обвинение вслух, поскольку оно вполне могло оказаться правдой. Девочка выросла в полном одиночестве — без друзей, без ласки, без любви. Она спала в общественном хлеву в компании коз, питаясь их молоком, а также каштанами, плодами лесных деревьев или яблоками, которые ей время от времени кто-нибудь бросал, как изголодавшейся собаке. Она одевалась в ветхие туники, уже не нужные их прежним хозяйкам, отчего выглядела, как нищенка. Тем не менее никто в селении не мог припомнить девушку такой красоты, повергавшей в изумление всех, кто ее видел. Несмотря на то, что она целыми днями находилась на открытом воздухе, ее кожа оставалось белой, как свежевыпавший снег, являя удивительный контраст с длинными и черными, как вороново крыло, волосами. Но больше всего поражали ее глаза, осколки ночи, с их бездонным взглядом. Чтобы утешиться в своем одиночестве, девушка часто уходила в лес, колыбель ее рождения, и танцевала вокруг бука, укрывшего ее с матерью своими ветвями. Музыка в ее ушах звучала только для нее, она кружилась и взмахивала руками в такт несуществующим звукам и только в эти мгновения бывала счастлива. Привыкшие к ее присутствию лесные звери, услышав шорох ее ног по опавшей листве, подходили к дереву и замирали, наблюдая за ее танцем и позволяя себя гладить. Возможно, потому, что у отвергнутых людей развиваются неведомые остальным органы чувств, Эндара научилась понимать животных без слов, только по их взглядам, по движениям их ушей и мордочек, по топоту их лап и ног. В свою очередь, они тоже начали ее узнавать и знали, когда она счастлива, а когда, напротив, чувствует себя самой обез­доленной из живущих на земле людей.

Однажды ночью, когда она, как обычно, спала в хлеву с козами, вошел один из жителей селения и, не говоря ни слова, набросился на нее, намереваясь изнасиловать. Девушка в испуге проснулась, но он крепко прижал ее руки к земле, и она не могла даже шелохнуться.

— Помогите! — закричала она.

Козы, казалось, поняли ее мольбу и начали блеять, а вожак стада бросился на пришельца, вонзил в него длинные острые рога и вынудил спасаться бегством. Вскоре перед хлевом собрались все жители селения, и несостоявшийся насильник принялся объяснять им, что пришел, чтобы подоить одну из коз, но «ведьма» приказала козлу на него напасть. Девушка в изумлении слушала заявления мужчины и, что хуже всего, видела, что соседи ему верят и в случившемся обвиняют не его, а ее. Отыскав глазами в толпе отца, она не нашла поддержки в его холодном взгляде. Не увидела она ее и на лицах брата и сестры, а также выкормившей ее женщины. Поэтому она решила покинуть место, где родилась и выросла. И тут произошло нечто удивительное. Козел зашагал впереди нее, а все остальное стадо окружило ее со всех сторон, подобно воинам, охраняющим свою повелительницу. Таким образом они вышли из хлева, повергнув в изумление всех жителей селения. Они в ужасе смотрели на девушку и ее сопровождающих и расступались, позволяя им пройти. Доведя Эндару до леса, животные вернулись в хлев. Эту ночь она спала под ветвями бука, свидетеля ее рождения, с тем чтобы на рассвете отправиться на север в поисках места, где она могла бы спокойно жить, не опасаясь несправедливых обвинений и нападок.

Однако не успели первые лучи солнца проникнуть сквозь густую листву и озарить влажную от росы траву под деревьями, как дикие крики нарушили лесную тишину. Девушка вскинулась в уверенности, что это всего лишь отголоски кошмарного сновидения, но потом решила, что слышит крики жителей селения, которые пришли с намерением ее убить, и свернулась клубочком в ожидании первого удара. Однако удара не последовало, а вопли становились все громче и тревожнее. Уловив запах пожара, она открыла глаза. Ее окружал густой дым, мимо пронеслось стадо испуганных оленей. Преодолев желание броситься за ними, Эндара вскарабкалась на ветви дерева, чтобы узнать, что происходит. Несмотря на то, что она взобралась довольно высоко, ей не удавалось разглядеть почти ничего, кроме огня над крышами хижин селения и столба дыма, вздымавшегося к низким дождевым тучам. Возгорания в деревне случались довольно часто, поскольку ветер разносил искры от очагов, заставляя вспыхивать соломенные кровли. Но в этом случае речь шла о чем-то большем, что ей никак не удавалось разглядеть. К крикам ужаса примешивались свирепые вопли, от которых в жилах стыла кровь. Спустя некоторое время земля вокруг загудела, и она в испуге обняла изогнутую ветку, прижавшись к ней всем телом и приняв ее форму. Лишь самый пристальный взгляд смог бы теперь отыскать ее в кроне дерева. Через лес проскакала большая группа всадников. Эндара не смогла разглядеть их лиц, скрытых под железными шлемами, зато отлично увидела окровавленные топоры и мечи, которыми они размахивали над головой. Она также услышала их победоносный клич, хотя не понимала слов, произносимых на незнакомом языке. Эндара дрожала всем телом и, чтобы не свалиться с дерева, была вынуждена изо всех сил вцепиться в ветку. Она еще долго лежала без движения, пока не убедилась, что в лесу воцарился полный покой. Подняв голову, она посмотрела в сторону селения. Огня уже почти не было видно, но над крышами по-прежнему клубился густой дым. Оттуда не доносилось ни звука, и эта тишина казалась еще более пугающей, чем крики отчаяния, которые она совсем недавно слушала со сжимающимся от тревоги сердцем. Эндаре трудно было на это отважиться, но в конце концов она спустилась с дерева и едва ли не ползком подобралась к селению, крадучись и прячась за кустами, чтобы ни на кого не наткнуться.

Вначале она увидела одного человека, затем второго, третьего… Мужчины, женщины и дети — все лежали мертвыми на земле, залитой их кровью. Матери сжимали в объятиях младенцев, головы детей были отрублены, женщины лежали с задранными юбками, раскинув окровавленные ноги, мужчины — с проломленными черепами, в глазах обезглавленных стариков застыло удивление перед лицом смерти. Тело ее отца с отрубленными руками и ногами раскачивалось на веревке. Рядом истекла кровью ее сестра. Брату разрубили лицо. Темные глаза Эндары превратились в горящие угли при виде крови близких. Потому что это все равно была ее семья, ее народ, ее клан, хотя они не любили ее и с самого начала оттолкнули от себя. Она не плакала, потому что с раннего возраста научилась сдерживать свои чувства, но поклялась, что никогда не забудет этого ужасного зрелища. Из сердца лежащего рядом юноши она выдернула нож, вытерев его полой своей поношенной туники. Она понимала, что оставаться здесь дольше неразумно. Убийцы могли вернуться, и тогда они сделали бы с ней то же самое, что и с ее семьей и остальными жителями селения. Она взяла с собой несколько буханок хлеба из каштановой муки, которые нашла в общественной печи, шерстяной плащ и, не оглядываясь назад, снова побрела по дороге в лес. Дойдя до своего бука, она услышала позади какой-то шум и сжала рукоять ножа. Но тут же уловила резкий запах, перепутать который было невозможно ни с чем, и среди кустов показался козел-вожак, накануне защитивший ее от насильника. Они переглянулись и сразу же поняли друг друга. Девушка вспомнила, что видела в селении также и обезглавленных животных. И она, и вожак теперь были одиноки и продолжили свой путь вместе.

Они шли по лесам, которым, казалось, не будет конца. Эндару это не пугало, хотя она впервые оказалась в совершенно незнакомых местах. Ее утешало постоянное присутствие вожака козьего стада, не позволявшего приблизиться к ним ни медведям, ни диким кабанам. Они утоляли жажду прозрачной водой источников и лесных ручьев, а порой животное останавливалось перед каким-нибудь деревом или кустом, и она всякий раз находила там что-нибудь съедобное — ежевику, лесные орехи, фиги или шелковицу. Ее проводник, впрочем, ни к чему не прикасался. Для ночлега они отыскивали бук, ясень или дуб, и девушка спала под бдительным присмотром своего спутника, убаюкиваемая шорохом листьев, хлопаньем крыльев ночных птиц и уханьем сов. Она помнила о том, что случилось с ее кланом, но все отчетливее понимала, что отец и все остальные были правы, считая ее не такой, как все. Прошло всего несколько дней после ужасного конца родных, а ей уже казалось, что это произошло очень давно в каких-то далеких краях, как будто все это ей приснилось, или, вместо того чтобы увидеть эти события своими собственными глазами, она услышала чей-то страшный рассказ. Она была дочерью леса — в нем она родилась, в нем спасалась от всех бед, и через лес она сейчас шла, не чувствуя себя в нем чужой. Она подняла глаза к сплетающимся над ее головой и едва позволяющим различить небо ветвям деревьев, но тут же споткнулась и упала, подвернув лодыжку. Теперь она не могла идти и грустно посмотрела на сопровождающего ее вожака. Козел кивнул головой, не то приветствуя ее, не то прощаясь, и ушел. Эндара провожала его взглядом, пока он не скрылся в густых зарослях, удивленная этим внезапным исчезновением, но не стала его ни в чем упрекать. В конце концов, таков был закон природы — выживали только сильнейшие, к каковым она не относилась. Она подползла к ручью, вдоль русла которого они шли с самого начала похода, опустила в него пострадавшую ногу и посмотрела на свое отражение в воде, чье спокойное течение в этот миг как будто замерло. Она не узнала девушку, уверенно и в то же время дружелюбно взглянувшую на нее из ручья. Казалось, та зовет ее с обратной стороны этой зеркальной поверхности. Топот копыт скачущей галопом лошади прервал ее восхищенное созерцание. Эндара ощутила, как тело покрывается гусиной кожей. Это снова были они, убийцы ее народа! И на этот раз она не могла взобраться на священное дерево. Она сжала рукоять ножа, который носила за веревкой, служившей поясом, собираясь вонзить его во врага или хотя бы убить себя, прежде чем окажется в его власти. Одновременно она прижалась к земле и попыталась спрятаться под листьями огромного папоротника, росшего на берегу ручья. Стук копыт неумолимо приближался, и девушка закрыла глаза. Она ощутила, как животное, шумно дыша, остановилось рядом с ней, и замерла, ожидая нападения всадника. Спустя какое-то время, не услышав ни голоса, ни каких-либо иных звуков, Эндара отважилась приоткрыть глаза. К своему немалому удивлению она убедилась, что рядом действительно никого нет, не считая прекрасной белой кобылы. Такой необыкновенной лошади она не видела еще никогда в жизни. Лошади из ее селения были низкорослыми и сильными. Они предназначались для пахотных работ, а в случае необходимости были хороши и в бою. Но у этой лошади были длинные ноги и прекрасная, развевающаяся на ветру грива. Еще сильнее девушка удивилась, когда лошадь опустилась на колени, как будто приглашая ее сесть к себе на спину. Она протянула руку и робко погладила ее по холке. Кобыла ответила на ласку, осторожно ткнувшись головой в ее ладонь. Вскоре Эндара уже скакала верхом. Ее длинные волосы развевались на ветру, а листья деревьев скользили по щекам. Она чувствовала себя одним целым с животным, на спине которого сидела, и от переполняющих душу чувств из ее груди вырвался смех, эхом разнесшийся по всем закоулкам леса. Эндара смеялась впервые в жизни, и звук собственного смеха, казалось, освободил ее от какой-то повинности.

Уже наступила ночь, когда животное замедлило стремительный бег и опустилось на колени, позволяя ей спешиться, после чего исчезло в темноте, оставив девушку одну в совершенно незнакомом месте. Эндара решила не рисковать и до утра не пытаться никуда идти, рассудив, что если белая кобыла ее сюда привезла, значит, тому есть какие-то причины. Она свернулась калачиком и, укрывшись шерстяным плащом, уснула. Проснулась она только поздним утром и от удивления раскрыла рот — даже в самых фантастических мечтах она не смогла бы вообразить ничего подобного. Первое, что пришло Эндаре в голову, — это то, что она умерла. Она слышала о каком-то удивительном месте от стариков селения. Сидя вокруг костра, они рассказывали друг другу разные истории, а она, затаив дыхание, слушала их из своего хлева, но не решалась подойти ближе из опасения, что при виде нее они умолкнут. Они говорили о жизни после смерти и о чудесной местности, куда отправляются духи, прежде чем возродиться из чрева Богини. Это не могло быть ничем иным. Она находилась в окружении гор, покрытых буйной растительностью и вмещающих источник жизни, водопад слез, стекающих в заводь с прозрачной водой, которая отливала то зеленью, то синевой. При виде этого драгоценного камня, вставленного в оправу Земель Энды, у девушки перехватило дыхание. Здесь росли все до единого деревья и кустарники, почитаемые ее народом: дубы, буки, ясени, вязы, рябины, ивы и боярышник. Не вызывало сомнений, что она оказалась в священном месте. Немного придя в себя, она, не колеблясь больше ни секунды, сбросила тунику и погрузилась в заводь.

Ощущение мира и гармонии, охватившее ее душу от со­прикосновения обнаженного тела с ледяной водой, было столь ­всеобъемлющим, что она не ощутила холода. Более того, это омовение стало бальзамом, мгновенно исцелившим боль в лодыжке, а также затянувшим рану, которую разверзло в ее душе одиночество. Она возвращалась в материнское лоно, убаюкиваемая безмолвием первородной жидкости, чтобы родиться заново, так же, как после долгой зимы рождаются растения. Богиня предлагала ей вторую попытку. И это уже была не она, а ламия вод, которой предстояло расчесывать свои волосы золотым гребнем в ожидании появления пастуха, которого она могла бы любить, пока он не увидел бы ее ступни и не сбежал от нее. Старцы селения рассказывали и о ламиях, загадочных девах с четырьмя пальцами на каждой ноге, соединенными перепонками, как у уток или гусей. Эта мысль заставила ее встрепенуться и, стряхнув дремоту, выбраться на скалу. Ее ступни не изменились, и она уже во второй раз услышала собственный смех, хотя, будучи погруженной в воды священной заводи, и в самом деле ощущала себя ламией. Вытянувшись на скале, она вдохнула аромат природы и позволила лучам солнца теплого осеннего дня ласкать свое тело. И вдруг какая-то тень заслонила от нее свет. В небе кругами летал орел, совсем близко, как будто намереваясь на нее напасть. Сделав еще два круга, он взмыл вверх, чтобы скрыться на неприступной скалистой стене, защищающей эту долину. Одновременно он издал крик, заставивший затихнуть гнездящихся в кронах деревьев птиц. Эндару охватило предчувствие того, что с этой гордой птицей она уже знакома и что им предстоит новая встреча.

Бигорра

На рассвете звук рожков разнесся по самым дальним уголкам Энды. Это не было ни призывом на совет племен, ни предостережением о том, что реки вышли из берегов, или об угрожающем посевам пожаре. Рожки звучали целые сутки, не умолкая даже ночью и держа в напряжении жителей обоих склонов Илене, Лунных гор, настолько высоких, что некоторые из самых высоких вершин во время непогоды скрывались за тучами, и деливших Землю Энды на две части. Вскоре стала известна и причина тревоги, извещавшей об очередном вторжении орд самых ужасных варваров, когда-либо нападавших на эти земли. Но в отличие от предыдущих вторжений, когда агрессоры лишь проходили через их территории в поисках других, более богатых стран, в этот раз все указывало на то, что они перешли Великую Северную Реку и Великую Южную Реку, и намерены остаться. Вестники помчались по долинам и равнинам, извещая вождей селений и повелителей главных городов, выступая перед советами старейшин и описывая все увиденное. Всем, кто желал их слушать, они рассказывали, что агрессоры — воины гигантского роста в железных доспехах, как и их лошади и вьючные животные. Они также располагали невиданными боевыми машинами и ужасными животными, которым довольно было одного укуса, чтобы оторвать человеку голову. Они стирали с лица земли селения и уничтожали посевы, убивали мужчин и мальчиков, а также женщин и девочек, которых сначала насиловали. Они грабили все, что встречалось им на пути. Там, где они проходили, воцарялась тишина.

Густой туман повис над землями племени Бигорра, а дороги расползлись жидкой грязью от мелкого, но непрестанно сеющего дождя. В хижине вождя клана из Турбы вся семья собралась перед очагом, завтракая густой чечевичной похлебкой, прежде чем приступить к привычным ежедневным делам. Атта, сын Ансо, с довольным видом поглядывал на своих троих детей, двух парней и девочку, опускавших ложки в деревянную миску, которую мать поставила в центре их маленького круга. Мужчина задержал взгляд на беременном животе подруги и улыбнулся. Десять зим миновало после рождения маленькой Геруки, и вновь Богиня благословила его семя, когда он уже этого не ожидал. Дети были самым большим его сокровищем, и он был уверен, что дитя в животе спутницы тоже будет мальчиком. Мужчина должен был зачинать мужчин, чтобы сыновья его поддерживали, работали, сражались и охотились рядом с ним, а в старости о нем заботились. Его взгляд обежал тело Эрхе, задержавшись на ее лице, и он снова улыбнулся. Судьба была к нему благосклонна, наделив его плодовитой и красивой женщиной. Несмотря на долгие годы совместной жизни и на белые нити, появившиеся в пышных черных волосах спутницы, он желал ее так же сильно, как в тот день, когда впервые привел в свою хижину, победив соседей в сражении за право обладания пастбищными угодьями. Зейану, вождю бьярно из Лескара, не только пришлось уступить спорные пастбища, но также отдать ему свою сестру в качестве компенсации за двух погибших воинов бигорра. Атта знал, что никогда не забудет тот день, когда они впервые остались наедине в его хижине: она набросилась на него, как медведица, защищающая свою территорию, хотя вместо когтей использовала нож, ранив его в шею. Кровь, фонтаном ударившая из раны, превратила фурию в нежнейшее создание. Бросив нож, она усадила его на стул, промыла рану, присыпала ее пеплом и перебинтовала ему шею полосой ткани, которую извлекла из узкого длинного мешка, привезенного из дома брата. После этого она ему отдалась. Он больше никогда не пытался взять ее силой. Ей довольно было провести пальцем по шраму, чтобы напомнить о том, что к числу кротких женщин она не относится.

— Ихабар, пойди разыщи рыжую корову, которая вчера сбежала из стойла, — сказал Атта, чтобы отвлечься от желания снова лечь с Эрхе в постель.

— Сама вернется, — ответил юноша, — она всегда это делает.

— Я сказал, иди.

— В такой туман я не замечу, как набреду на медведя.

— Иди.

Атта нахмурился, и его голос стал хриплым, как всегда, когда кто-то осмеливался ослушаться его приказа.

— Почему не может пойти Исей? Он старше и сильнее. Наверняка он не только убьет медведя, но и вернется со шкурой, из которой мама сошьет шубу на зиму!

Представив себе мать одетой в шкуру медведя, они с Герукой расхохотались, но их веселье оборвал шлепок, который отвесил сыну Атта.

— Иди, — повторил он.

На этот раз юноша встал и поспешно вышел из хижины.

Проклятье! Он уже не ребенок, чтобы его при всех шлепали. Он мужчина, и ему начинало надоедать то, что отец продолжает обращаться с ним как с маленьким. При первой же возможности он уйдет из Турбы и отправится в Элузу, большой город на севере. Он найдет себе работу, а еще лучше — станет наемником. Он слышал о том, что вожди тех земель нуждаются в воинах, чтобы защититься от нападений каких-то варваров под названием фрей, которые то и дело вторгаются на их территории. Наверняка его примут без всяких проблем — ни один вождь не откажется от такого новобранца. Не зря он научился мастерски владеть копьем, хотя, конечно, ему хотелось бы иметь новый меч. Пока мечи были только у отца и Исея. Они научили его обращению с этим оружием, но владеть собственным мечом пока не позволяли.

— Вначале мы должны убедиться, что у тебя есть голова на плечах, — заявил брат в ответ на вопрос, почему ему нельзя иметь свой меч.

Но как он мог доказать им, что голова у него есть, если ему до сих пор не предоставили ни единой возможности?

Однажды он чистил конюшню и нашел в углу под грудой камней старый меч. Казалось, хозяин преднамеренно его там спрятал. Меч заржавел, но все равно представлял собой великолепный образчик оружия. Он был длиннее, чем даже меч Атты, с рукоятью из рога взрослого оленя, покрытой резьбой, понять символику которой ему не удалось. Управляться с длинным и тяжелым оружием Ихабару было трудно, приходилось держать его обеими руками. Тем не менее всякий раз, улучив свободную минуту, он извлекал меч из тайника и сражался с невидимым врагом, а Кокска, его конь, и рыжая корова наблюдали за ним, как будто насмехаясь над этими усилиями.

Но куда, черт возьми, подевалась эта проклятая корова? Он уже давно ее искал, бродя по лужам и насквозь промочив сапоги. Промокла и его одежда, а волосы прилипли ко лбу. Он напрягал слух, надеясь услышать колокольчик на шее коровы, но вокруг царила мертвая тишина. Наконец, когда он уже собирался отказаться от дальнейших поисков, предпочитая гнев отца риску свалиться в какую-нибудь яму или повстречаться с медведем, откуда-то издалека донесся еле слышный звон. Он еще не был воином, зато успел стать первоклассным следопытом. Юноша самодовольно напомнил себе, что значительно превосходит в этом искус­стве не только брата, но и всех остальных мужчин Турбы.

Он вернулся в середине утра, когда лучи солнца уже начинали рассеивать туман. Сидя верхом на спине рыжей коровы, он подгонял ее ударами палки по крупу. До хижины Атты, самой большой из всех, как и полагалось вождю клана, уже было рукой подать, когда воздух разорвал душераздирающий крик, похожий на истошный визг забиваемой свиньи. Спрыгнув с коровы, он бросился бежать к хижине в уверенности, что кто-то напал на его семью. Распахнув дверь, он замер на пороге, убедившись, что в хижине все спокойно и никаких врагов в ней нет. Мать обрабатывала раны незнакомого окровавленного мужчины, а отец, брат и шестеро членов Совета с обеспокоенным видом наблюдали за операцией. Маленькая Герука спряталась, и ее кудрявая головка едва виднелась из-за за тюков с сеном, служивших постелью, а в ее синих глазах светился страх, к которому примешивалось любопытство.

— Кто это? — спросил Ихабар, указывая на раненого.

— Воин ауско, — последовал лаконичный ответ Атты.

— Что с ним случилось?

— Мы еще не знаем. Он все нам расскажет, как только твоя мать закончит за ним ухаживать.

Раны чужака были серьезными — его щека была рассечена, и глубокий разрез уходил в бороду. Кроме того пострадало левое предплечье. Осмотрев оба ранения, Эрхе решила, что хотя изуродованное лицо выглядит ужаснее, рана руки опаснее, поскольку отек и покраснение указывали на проникшую в кровь инфекцию. Поэтому она первым делом облила ее лучшей водкой, после чего соскоблила уже образовавшийся струп и нагрела в очаге железный прут. Атта и его старший сын крепко схватили мужчину за плечи, а Эрхе прижала раскаленное железо к ране. От невыносимой боли воин взвыл и тут же потерял сознание. Когда Ихабар вбежал в хижину, его мать уже успела промыть рану на лице незнакомца и принялась зашивать ее иглой, в которую продела нить из кишок барана.

— Шрам останется, но будет едва заметен, — заявила она, довольная своей работой.

— Где ты оставил рыжую корову? — спросил Атта у сына.

Не ответив ни слова, Ихабар поспешно вышел из хижины. Он был уверен, что чертова корова снова сбежала, но нет — животное терпеливо ожидало на том же месте, где он его оставил, и юноша отвел ее в хлев.

Мужчина пришел в себя, когда семья и члены совета приступили к полуденной трапезе — кролику, тушеному с овощами. Его трясла лихорадка и мучила жажда. Прошло еще некоторое время, прежде чем он смог заговорить.

— На нас напали фрей, — с трудом выговорил он. — Они сравняли с землей Элин.

— Сколько их? — спросил Атта.

— Не счесть.

— Не счесть?

— У них боевые машины и невиданные звери.

— Куда они идут?

— Сюда.

— Откуда ты знаешь, что они идут сюда?

— Их король Гонтран поклялся завладеть всей Землей Энды, до последнего уголка и клочка.

— Это он напал на Элин?

— Нет, это сделал его генерал, дож Баладасте, — ответил раненый, прежде чем снова потерять сознание.

— Отец…

— Помолчи, Исей, я думаю.

Баладасте… сукин сын… Уже прошло много времени, но Атта не забыл этого тарбело, с которым провел зиму в Элузе. Этот большой город, давший название местному племени — элузо, был самым удивительным местом, которое он когда-либо видел. Он до сих пор помнил его вздымающиеся к тучам гигантские башни в форме заостренных игл, его гладко выбритых мужчин и женщин с длинными серьгами в ушах и заплетенными в косы волосами. Все они носили дорогую одежду и свысока смотрели на тех, кто, подобно ему, совсем недавно прибыл из других мест. Отец отправил его в последний в Энде военный Коллегиум, желая, чтобы сын освоил искусство войны и управления, а когда наступит его время, оказался достоин звания вождя клана Турбы. Баладасте был родом из Акисе и приехал в Элузу в последнюю зиму обучения Атты, которому, следуя старой традиции, его поручили в качестве ученика. Согласно этой традиции ветераны опекали и обучали новичков. Впрочем, юноша с самого начала продемонстрировал бо`льшую склонность к развлечениям, чем к обучению, и часто сбегал по ночам в поисках приключений с женщинами, съезжающимися в Элузу со всех уголков изученного мира. Спустя какое-то время Атта узнал, что тот продался врагу и возглавил поход против собственного народа в обмен на титул дожа у фрей. Что за безумие! Должно было произойти что-то очень серьезное, из-за чего он так сильно изменился. Хотя, возможно, он с самого начала был гнилой душонкой, и Атта­ просто его не распознал.

Пристально глядя в огонь, Атта пытался понять, какое следует принять решение. С юга им угрожали гаута, с севера фрей, а теперь они же еще с востока. Это означало, что Земле Энды угрожают два хищника, жаждущих сделать ее своей жертвой.

— Псы они все паршивые, — пробормотал он.

Всем этим ордам нужно было одно — грабежи и убийства. Вначале гаута, затем фрей. Последние располагали тысячами воинов и очень важной крепостью в Тулузе, на другом берегу Великой Северной Реки, хотя до сих пор они бигорра не беспокоили. Израненное тело ауско, чье прерывистое дыхание было единственным звуком, нарушающим царящую в хижине тишину, служило доказательством того, что они принялись за старое. Если то, что говорил этот человек, было правдой, они в любой момент были готовы появиться в Бигорре, не располагающей достаточными средствами защиты от такого войска.

— Ихабар, бери Кокска и поспеши в Лескар. Сообщи своему дяде Зейану, что фрей снова начали войну и что они идут сюда.

— А что будет, если они придут раньше, чем я вернусь? — спросил юноша.

— Не думаю, что это случится. Большой армии требуется много времени, чтобы переместиться из одного места в другое, а между ауско и нами есть еще и другие селения, на которые они наверняка нападут.

— Я предпочитаю остаться и сражаться рядом с тобой.

— А я тебе говорю, чтобы ты поспешил за подмогой к дяде.

— Бьярно наши враги! Проклятые мерзавцы! Не думаю…

— Позволь тебе напомнить, что твоя мать бьярно, так же, как и половина тебя самого, и я не позволю тебе отзываться о них неуважительно. Бери лошадь и немедленно отправляйся в путь.

Ни на одну секунду Атта не повысил голос, но в его взгляде сверкала ярость, так что Ихабар повиновался и, поджав губы, вышел из хижины. Он нашел старый меч, закрепил его на спине собственноручно изготовленными ремнями, вывел из конюшни Кокска, вскочил ему на спину и поскакал в Лескар. На этот раз отцу оказалось недостаточно унизить его перед всей семьей, он сделал это еще и перед членами Совета. Ну хорошо, он известит дядю Зейана, но затем, вместо того чтобы возвращаться в Турбу, он прямиком отправится в Элин, чтобы сражаться против этих негодяев фрей. Отец с Исеем его плохо знают. Кроме того, если он вернется в Турбу, ему, вне всякого сомнения, снова скажут, что он слишком юн, чтобы браться за оружие, и заставят заботиться о матери и сестре, вместо того чтобы позволить сражаться против захватчиков. Он был так рассержен и погружен в свои мысли, что не заметил огромную ветку дерева, упавшую на дорогу. Лошадь резко остановилась, и Ихабар перелетел через ее голову, приземлившись в большую грязную лужу.

— Проклятье! — заорал он. — Кокска! Сукин сын! Что же это за день такой сегодня, что мне так не везет?

Он поднялся, попытался отряхнуть грязь с одежды и, пошатываясь, направился к лошади. Но тут животное в испуге вскинуло голову, перепрыгнуло через ветку и пустилось вскачь, скрывшись в тумане, который снова начал опускаться на землю, лишь ненадолго рассеявшись в полдень. Подобное поведение лошади так удивило Ихабара, что он потерял дар речи и даже не окликнул покинувшего его коня. Что-то его, видимо, испугало, потому что Кокска всегда был очень спокойным и никогда не создавал хозяину ни малейших проблем, разве что изредка покусывал, когда на него надевали уздечку. Ихабар огляделся по сторонам, вытащил меч и замер как вкопанный. Под толстым дубом, в нескольких шагах от упавшей ветки, сидел и пристально на него смотрел огромный волк с длинной бурой шерстью. Вероятность остаться в живых после нападения волка была минимальна. Юноша знал, что зверь бросится на него и разорвет в клочья, прежде чем он успеет взобраться на дерево. Но даже если допустить невероятное — то, что ему удастся выйти из этой схватки победи­телем, — он все равно будет изранен и истечет кровью прежде, чем доберется до ближайшего селения. Было совершенно очевидно, что Богиня не хочет, чтобы он встретил следующий рассвет. Он не двигался с места, хотя в любом случае ноги не позволили бы ему этого сделать. Он ожидал нападения, но зверь тоже сидел неподвижно.

— Ждет, что я пошевелюсь первым, — пробормотал юноша себе под нос.

Тем не менее было не похоже, что волк собирается на него нападать, и голодным он тоже, как будто, не был. В таком случае, чего он ждет? Они молча наблюдали друг за другом, и эти несколько минут показались юноше вечностью. Затем зверь развернулся и ушел в лес. Ихабар еще долго стоял неподвижно, пытаясь понять, что же тут произошло, и определить, чем вызвана дрожь, охватившая все его тело, — промокшей одеждой или испугом. Приближалась зима, к ночи начало холодать, и дневной свет стремительно убывал. Необходимо было спешить, и он пустился в путь. Он не мог вернуться в Турбу без лошади и не предупредив дядю. Он также очень слабо представлял, где сейчас находится, но, по своим подсчетам, должен был уже проделать не меньше половины пути. Если ему повезет, он придет в Лескар к полуночи, а если повезет еще больше, найдет и Кокска, этого лопоухого ишака, который сбежал, как последний трус, бросив его на растерзание диким животным.

Бьярно

Элуза горела. Это зрелище повергло в ужас даже видавших виды людей. Огромный город на другом берегу реки, гордость его жителей, полыхал со всех четырех сторон. Его похожие на иглы, вздымающиеся к небу башни, вызывающие удивление и восхищение гостей Элузы, превратились в гигантские факелы, пламя которых окрашивало в красный цвет землю, покрытую виноградниками и дубовыми рощами. Жара стояла неимоверная, и между гигантскими кострами в тщетном поиске спасения с криками метались люди.

Неожиданное появление войска фрей застало врасплох отряд, которому было поручена охрана города. Ночью пронеслась буря с камнепадом, а утром издалека донесся звук рожков. Часовые напрягли зрение и слух, но ничто не нарушало безмятежного покоя равнины, на груди которой вздымалась прекрасная Элуза. Больше рожков они не слышали

Вы достигли конца предварительного просмотра. Зарегистрируйтесь, чтобы узнать больше!
Страница 1 из 1

Обзоры

Что люди думают о Энда. Земля легенд (Jenda. Zemlja legend)

0
0 оценки / 0 Обзоры
Ваше мнение?
Рейтинг: 0 из 5 звезд

Отзывы читателей