Наслаждайтесь миллионами электронных книг, аудиокниг, журналов и других видов контента в бесплатной пробной версии

Только $11.99 в месяц после пробной версии. Можно отменить в любое время.

Мое сексоделическое Гоа
Мое сексоделическое Гоа
Мое сексоделическое Гоа
Электронная книга533 страницы10 часов

Мое сексоделическое Гоа

Автор Vasiliy Karavaev

Рейтинг: 5 из 5 звезд

5/5

()

Читать отрывок

Об этой электронной книге

Как правильно делать сквирт? Из чего состоит секс-компот? Почему мы, люди, живем, как шимпанзе, а должны - как бонобо? Полиамория или моногамность? Россия или ЮВА? Как два раза попасть в индийскую тюрьму и выйти на просторы Гоанского рая как ни в чем не бывало? А это точно рай?..
Ответы на все эти вопросы ищет русский парень Василий Караваев, летописцец быта дауншифтеров и чартертных туристов, психонавтов и мечтателей, поколения хиппи на новорусский лад («Гоа. Исповедь психоделической устрицы»). Василий живет здесь уже 15 лет и последние 10 не может легально выехать даже за пределы штата. Его паспорт – в индийской полиции, его жизнь – калейдоскоп прекрасных женщин, экзотических переживаний и острых ощущений – острее, чем индийское карри.
Будем откровенны – нет пределов откровенности. Там, где личная жизнь перестает быть уделом приватного мира двоих и становится чистой биохимией, сплавом детских и недетских сексуальных фантазий, и в то же время полетом души в неизведанное, мало кто успел побывать. В этой книге найдется то, с чем обыватель, как правило, знаком только опосредованно – документальный опыт пребывания за гранью возможного, законного и даже желанного. Риск не всегда заканчивается выигрышем. Проигрыш не равен концу этого опыта. Эксперимент продолжается. И похоже, что у этой истории еще не скоро наступит конец.

ЯзыкРусский
ИздательVasiliy Karavaev
Дата выпуска16 янв. 2019 г.
ISBN9780463318874
Мое сексоделическое Гоа
Читать отрывок
Автор

Vasiliy Karavaev

Vasiliy Karavaev 1973 Since 2004 lives in India, Goa. The author of 4 books. Nominated for Russian National Literary Awards.

Читать больше произведений Vasiliy Karavaev

Связано с Мое сексоделическое Гоа

Похожие электронные книги

Отзывы о Мое сексоделическое Гоа

Рейтинг: 5 из 5 звезд
5/5

1 оценка0 отзывов

Ваше мнение?

Нажмите, чтобы оценить

Отзыв должен содержать не менее 10 слов

    Предварительный просмотр книги

    Мое сексоделическое Гоа - Vasiliy Karavaev

    Василий и Ольга Караваевы

    Мое

    сексоделическое Гоа

    2019

    Василий и Ольга Караваевы.

    мое сексоделическое Гоа.

    Редактор: Оля Крикова

    Верстальщик: Елена Щекина

    Авторы: Василий и Ольга Караваевы

    Художник: Sandra Kowalski

    Дизайнер: Alexey Schastlivy

    E-mail: vasiliykaravaev@gmail.com

    Cайт: WWW.vasiliykaravaev.ru

    www.vasiliykaravaev.com

    Тираж 500 книг

    Как правильно делать сквирт? Из чего состоит секс-компот? Почему мы, люди, живем, как шимпанзе, а должны - как бонобо? Полиамория или моногамность? Россия или ЮВА? Как два раза попасть в индийскую тюрьму и выйти на просторы Гоанского рая как ни в чем не бывало? А это точно рай?..

    Ответы на все эти вопросы ищет русский парень Василий Караваев, летописцец быта дауншифтеров и чартертных туристов, психонавтов и мечтателей, поколения хиппи на новорусский лад («Гоа. Исповедь психоделической устрицы»). Василий живет здесь уже 15 лет и последние 10 не может легально выехать даже за пределы штата. Его паспорт – в индийской полиции, его жизнь – калейдоскоп прекрасных женщин, экзотических переживаний и острых ощущений – острее, чем индийское карри.

    Будем откровенны – нет пределов откровенности. Там, где личная жизнь перестает быть уделом приватного мира двоих и становится чистой биохимией, сплавом детских и недетских сексуальных фантазий, и в то же время полетом души в неизведанное, мало кто успел побывать. В этой книге найдется то, с чем обыватель, как правило, знаком только опосредованно – документальный опыт пребывания за гранью возможного, законного и даже желанного. Риск не всегда заканчивается выигрышем. Проигрыш не равен концу этого опыта. Эксперимент продолжается. И похоже, что у этой истории еще не скоро наступит конец.

    1984

    – Тамар, а Тамар, ты слышишь, чё по радио говорят, – громко кричит отец, и, соскочив с дивана, бежит к телевизору. Пытаясь прибавить громкость, он задевает провод антенны, стоящей на телевизоре, и черно-белые полосы, неприятно шипя, закрашивают весь экран.

    – Чё случилось, Вить? – хором повторяют бабушка и мама, быстро появившиеся с кухни.

    – Индиру Ганди убили.

    – Ну тебя! Я уж думала война наступила, или Черненко помер, – машет полотенцем бабушка и скрывается на кухне.

    – Типун тебе на язык, – бормочет из-за телевизора отец, одной рукой шевеля телескопическую антенну, а другой придерживая штекер провода, уходящий в телевизор.

    Экранная рябь почти рассосалась, и телевизор можно снова смотреть. К сожалению, уже время скучных спортивных новостей.

    – Елена Валова и Олег Васильев отправятся на зимнюю олимпиаду в Сараево. Из-за агрессивной империалистической политики Соединенных Штатов советские спортсмены бойкотировали летние олимпийские игры в Лос-Анджелесе. Но на зимней олимпиаде в Югославии они должны победить, – говорит спортивный обозреватель и передаёт слово комментатору по шахматам.

    – Жалко Индиру Ганди. Как же так вышло-то? – охая, говорит моя мама и садится на табуретку.

    – Да я сам толком не услышал, вроде покушение на неё было. Алешка не вовремя антенный провод ногой задел.

    Мой четырехлетний брат, улыбаясь, играет на полу, выстраивая из кубиков пирамиду размером выше себя.

    – А тебя кто сюда звал? Политика тебе интересна? – рявкает на меня отец. – Двойку кто за тебя по русскому исправлять будет?

    Опустив плечи, я плетусь обратно в родительскую комнату, и как будто случайно задеваю ногой нижний кубик в основании пирамиды брательника. Тут же раздается громкий вой брата, а через секунду мне в спину больно врезается отцовский тапочек.

    – Я не специально, – еле сдерживая улыбку, жалобно произношу я и резко ускоряю шаг в сторону моей каторжной парты.

    Югославская раскладная, с хромированными ножками, привезенная моряком дядей Валерой, она напоминает мне инструмент для пыток из учебника истории. Когда-то она была гладкой и матовой, но сейчас на ней с десяток обгорелых отпечатков от моих самодельных бомбочек, из спичечной серы, магния, марганца. Сотня черных точек от выжигателя*, которым я прижигал парту, проверяя, нагрелся он или нет. На ней также пара следов от забытого паяльника, расплавленного олова и несчитанное количество каляк-маляк, оставленных шариковой ручкой в те мгновения, когда мой мозг летал где-то далеко, в поисках ответов на домашние задания учителей. Парта для пыток школьников – это не самое страшное, самое противное наказание – сидеть за ней дома у окна. Просто невыносимо смотреть, как мои друзья радостно жгут костер у нас за домом или играют в казаки-разбойники. Когда я буду играть в чики*, у всех будут хорошие большие биты из свинца, а у меня опять маленький огрызок размером с пятак.

    Открытая тетрадка по русскому языку светится от красных чернил, а огромная двойка, издеваясь, смеётся мне назло. Стараясь побыстрее, и от этого криво, вписываю – «31 октября 1984 года. Проверочная работа». Выписанные в столбик слова с ошибками с черновика теперь надо переписать в чистовик. Это же просто ад какой-то! Мне не справиться до темноты. Слезы обиды наворачиваются на глаза, а из открытой форточки слышны голоса моих друзей, весело балдеющих от последних теплых деньков. Из зала доносится ворчание отца, комментирующего новости чемпионата по шахматам.

    – Да что это за чемпионат мира такой, где в финале только наши, да и те никак не разберутся, кто чемпион. То Карпов чемпионом стал со счетом 5:3, но видите ли 40 партий прошло вничью, и судьи вынуждены были остановить чемпионат. Каспаров потребовал реванш, и выиграл Карпова со счетом 5:3, из 24 партий. А теперь и Карпов требует реванш. Дурдом какой-то.

    – Пааап, а пап, можно я пойду погуляю, я домашку сделал, изложение по русскому в черновик написал, осталось только в чистовик. Я вечером перед сном всё быстро начисто перепишу.

    – Нет. Ты наказан за двойку, – жестко отрезает он.

    – Ну пап, ты же сам говорил, что эта осень в Самаре рекордно теплая. Еще неделю назад было 30 градусов, а сейчас уже 25. Может быть, завтра снег выпадет, а я так и не успею себе биту из свинца отлить.

    – Ну ладно уж, Вить, пусть побегает, деньки какие хорошие стоят, вступается за меня мама. – Зато он завтра после школы, за бабушку сходит отметиться в мебельный магазин. Да ведь, Василь?

    Отмечаться в мебельный магазин мы ходим все по очереди уже четыре месяца. Папа говорит, что к новому году у нас будет раскладной диван-кровать и два кресла, которые делают почему-то на нашем авиационном заводе. Днем родители не могут отпроситься с работы, чтобы отметиться в тетрадке очередников, потому что днем по улицам ходят дружинники и проверяют всех, кто не на работе. Они ловят тунеядцев. Поэтому мы с бабушкой чаще всего отмечаемся за нашу семью. Я люблю гулять по мебельному магазину, вдыхая коктейли запахов из дерева, лака, краски и свежей обивки. Когда толстая и вредная продавщица занята и не смотрит в зал, можно даже сесть на мягкий бордовый диван и нарисовать пальцем смешную мордочку на бархатном велюре. Я не против ходить отмечаться в мебельный магазин, потому что тоже хочу, чтобы у нас дома был диван. Но вот дорога туда… почти целый час нужно идти пешком в одну сторону. И все бы ничего, если бы мой путь не проходил через двор сто тридцать восьмого дома. В этой пятиэтажке живут одни уроды – хулиганы, алкоголики, и, как говорит мой папа – всякое отродье и их дети. Пройти через их двор без сопровождения родителей означает нарваться на неприятности. В нашей пятиэтажке тоже в каждом подъезде по уголовнику и по алкоголику, а то и по несколько на этаже, но меня тут никто не трогает... а, прорвусь как-нибудь.

    – Хорошо мам, – кричу я, и бросаюсь к шифоньеру, где меня ждут мои уличные триконы с заплатками на коленках.

    – Да, пусть погуляет сегодня, – доносится крик бабушки с кухни. – А то опять своим свинцом весь стол кухонный испоганит. И так прожёг белый гарнитур. Пусть плавит его себе на улице, а я завтра вместо мебельного магазина дома пирожков напеку.

    – Иди, – смягчившись, говорит отец, – но знай, я за тобой слежу, где бы ты ни был.

    Но я, уже переодетый, завязываю кеды и, схватив с крючка олимпийку, бегу в сторону коридора.

    – Только аккуратней там с костром, без всяких бомбочек. А то оторвёт обе руки, как тому пацану из четырнадцатого микрорайона.

    – Хорошо, пап! – кричу я уже из подъезда, и, пулей, перепрыгивая через четыре ступеньки, несусь навстречу свободе.

    * * * * *

    – Привет, пацаны. Чё делаете?

    – Чё, не видишь, перья жарим, сейчас есть будем, – отвечает мой сосед с пятого этажа Серёга. Он мой ровесник. Из-за того, что его родители алкоголики, его не сильно заставляют учиться, поэтому он проводит почти все время во дворе. Я завидую ему, мне бы так. Он всё знает про уличную жизнь.

    – А зачем их есть? – сморщившись, спрашиваю я и оглядываю лица друзей. – Не разыгрывают ли они меня?

    – Мне отец рассказывал, что во время войны, когда был голод, он маленьким пацаном собирал голубиные перья, жарил и ел их. Хочешь попробовать?

    – Да, конечно. А где мне перьев взять? – соглашаюсь я, поняв, что отказаться шансов нет. Я ведь не девчонка и не трус.

    – Вон, видишь, голубь дохлый валяется, это я его из своей воздушки подбил.

    Рядом с голубем лежит гордость Серёги – его воздушка. Самая мощная воздушка, что я видел. Полуметровый ствол, сделанный из лыжной палки, обмотан синей изолентой, и заканчивается куском тонкой телескопической антенны. С другой стороны – длинный деревянный поршень и аж четыре слоя жгута. Заряженный железным шариком, такой ствол навылет пробивает две тетрадки. Вокруг костра, держа в руках по перу, стоит несколько пацанов, мои друзья и двое из соседнего дома.

    – Чё, слабо?

    – Чё это слабо-то? – гордо отвечаю я и выдергиваю из крыла мертвой птицы длинное перо.

    Никто не решается первым есть перья, и Серёга сам приближается к огню. Пламя мгновенно обуглиливает мягкие бородки голубиного пера, превращая их в черные шарошки. Затем держит за ствол перо, обхватывет его губами, и, выдернув одним махом, оставляет черные, пахнущие гарью катышки у себя во рту.

    – Есть можно, – заключает он. – Кто следующий?

    Мгновенно несколько пар рук, в том числе и я, подпаливают перья, и, морщась, пережевывают пахнущие горелой шерстью горьковатые шарошки.

    – Смотри, он выплюнул, – предательски кричит Санек из соседнего подъезда, увидев, как я морщусь и вытираю язык рукавом.

    – Неженка, Базиль неженка, – наигранно, по-идиотски начинает ржать Санек и тут же получает от меня тумака по затылку.

    – Еще раз назовешь меня Базилем, я тебе еще не так врежу!

    С тех пор как прошел кинофильм «Приключения Буратино», все пацаны стали дразнить меня Базилем в честь кота Базилио, и это меня бесило больше всего. Когда меня так называли старшие и более сильные пацаны, я, краснея, терпел, но когда какой-то сопляк на полтора года младше меня позволял такое, я должен был показать, кто тут главнее. Добавив под общий смех Саньку пендаля под жопу, я постарался побыстрее сменить тему.

    – Ну что, когда свинец-то плавить будем?

    – А ты аккумулятор себе притащил с гаражей? – важно спрашивает Серега и подтягивает к костру старый треснувший аккумулятор с какой-то легковушки.

    – У нас с Илюхой был один на двоих. Мы его со свалки вместе тащили. Да ведь, Илюх?

    – Да, вместе, один бы я его не дотащил, – подтверждает мой толстый друг, что-то усердно жуя. – Будешь гудрон жевать? – вынув из кармана черный жесткий кусок, говорит он, протянув его мне.

    – Давай, – соглашаюсь я и отправляю этот кусок в рот.

    Все жвачки, привезенные летом моряком дядей Валерой, уже давно сжеваны, в магазинах их нигде не продают, даже зарубежные фантики от них уже давно сменяны на почтовые марки. Теперь остались одни только воспоминания о волшебном клубничном вкусе. Если бы гудрон можно было бы еще надувать, как жвачку. Ну да ладно, гудрон тоже можно жевать.

    Подтащив свой аккумулятор ближе, Серега сливает с него на землю кислоту и ставит в костер.

    – Кладите свои тоже рядом. Сейчас корпус пластмассовый оплавится, и тогда мы достанем из него свинцовые пластины. Пойдем пока за гаражи, консервные банки искать, а то в чем плавить-то собрались? В воздухе уже пахнет серной кислотой, и мы, закашляв, все вместе наперегонки бросаемся за гаражи.

    За гаражами всегда можно найти все самое необходимое: любую проволоку, старые аккумуляторы, консервные банки и даже куски магниевых пластинок, которые искрят в костре, как салют.

    Оказавшись вне зоны видимости своих окон, откуда нас контролируют родители, Серега достает из кармана пачку сигарет «Прима» и протягивает мне.

    – Будешь? Я вчера украл у отца, пока он был пьяный.

    – Не, я ни разу не курил, попадет ведь от родичей, если узнают. Но если дашь разок затянуться, то попробую. Я не делал это никогда, – отвечаю я и с опаской протягиваю руку.

    Никто не осмеливается взять у него целую сигарету, но все соглашаются попробовать.

    За гаражами пахнет машинным маслом и тухлой картошкой. Затянувшись, я сразу же так закашливаюсь, что, кажется, сейчас умру. Я кашляю, а из глаз у меня текут слёзы. Почти всех моих друзей касается такая же участь. Все кашляют и смотрят на Серегу как на героя, а он гордо выпускает дым колечками, как взрослый.

    – Эх вы, сопляки. Вот я вчера со старшаками ходил кошек мучить, вы бы там вообще как девчонки обоссались бы. Мы вчера поймали кота, привязали ему к яйцам веревку, залезли на крышу девятиэтажки и сбросили его держа за веревку. Вот смеху то было когда оно орал и висел на яйцах! Правда они быстро оторвались у него.

    – А не жалко было? – спрашиваю я, сморщившись от того, что ярко представил себя на месте бедного животного.

    – Это только девчонкам и соплякам жалко. Взрослые мужики ничего не должны бояться! Тем более жалеть. Тем более котов! Пойдем свинец плавить, там поди уже обгорели корпуса аккумуляторов, – вдруг произносит Серега, сплёвывает, и бросив окурок, бежит к нашему костру. Все пацаны, в том числе и я, бросаются за ним с криком «кто последний – тот западло!».

    Последний, как всегда – мой толстый друг Илюха. Развалившиеся свинцовые пластины испарили серную кислоту, и слегка оплавившись, уже ждут нас. Вытащив их из костра, мы ждём, пока они охладятся, чтобы потом переложить их в консервные банки. Там он были должны получить новую жизнь в виде здорового свинцового пятака размером с пятку. Хорошая свинцовая бита – символ успеха и демонстрирует твой статус во дворе. Если бы можно было сравнивать биту с автомобилем, то тот огрызок, что у меня, был бы «Запорожцем», но сейчас я готовился стать обладателем новой машины ВАЗ 2108. Эта новая машина была самой крутой, и я видел её вживую только один раз. Сегодня я отолью себе самую большую биту и выиграю у Серёги лучшие чики – «короля» и «королеву», крышки от чешского пива. Поссав на обуглившиеся свинцовые пластины, мы молча стоим, ожидая момента дележки свинца.

    – А вы слышали, как в 14-м микрорайоне, возле кинотеатра «Шипка», одному пацану от самодельной бомбы руку оторвало? – прерывая тишину, спрашиваю я у всех.

    – Чё слышать-то? Я сам знал его, – первым, как всегда, отвечает Серега. – Мы вместе хотели с ним сделать бомбочку, но у меня не было денег. Они на двоих с соседом, на 25 рублей, купили две с половиной тысячи коробков спичек, соскоблили с них серу и насыпали ее в старую раму от велосипеда. Только эти придурки решили молотком заплющить второй конец трубы. Вот теперь один без руки, а другой без глаз. Они хотели рыбу поглушить на озере. Жмот этот пацан был. Если бы меня взял бы в партнёры, сейчас с руками был бы. А может и хорошо, что у меня не было тогда денег на спички, вдруг это я сейчас без руки был бы. И вообще, как говорит мой батя, что толку без дела дураков вспоминать. Давайте я вас сейчас кулоны научу делать. Смотрите, какой у меня есть.

    Засунув руку под олимпийку, Серега вытаскивает на свет необыкновенной красоты вещь. На веревочке вокруг шеи у него висит пластмассовый медальон, размером со столовую ложку, на котором тонким рисунком нарисована пальма на маленьком необитаемом острове, чайки, парящие в море, и солнце, заходящее за горизонт. Перед островом на переднем плане гордо выступают самые главные четыре буквы нашей страны – СССР.

    – Ух ты! «Сам сделал?» — спрашивает кто-то.

    – Еще бы. Я и не такое могу, – гордо отвечает Серега и снимает медальон с шеи. – Тащите каждый, кто хочет такой же, по большому целлофановому мешку, и я сейчас научу вас их делать.

    Как по команде мы бросаемся к контейнерам с мусором, потому что только там всегда имеется этот материал.

    Через пять минут мы уже стоим с палками, на концах которых привязаны целлофановые пакеты. Тем временем Серега, вытащив гнутую алюминиевую ложку, кладёт её на землю и поджигает свой пакет. Горящие капли плавивленного целлофана с жужжащим звуком заполняют ложку. Дождавшись, пока она полностью заполниться, Санёк бросает в огонь догорающий пакет и поднимает ложку с земли. Пластик быстро остывает, и, шлепнув её о камень Серёга извлекает гладкий красивый медальон.

    – Теперь нужно иголкой нацарапать любой рисунок и потом потереть зубной пастой. Она забьётся в царапины и будет смотреться вообще ништяк.

    – Чур я следующий делаю, – крикнул я, и первым сунул палку с мешком в огонь. Языки пламени быстро обхватывают его, и он течёт горящими каплями. Они падают, жужжа в полете, как бомбы из кино про военных летчиков. На мгновение я представляю себя пилотом, сбрасывающим на головы фашистов раскаленный пластик. Я набираю высоту, все выше и выше, лечу над вражеской территорией, бомбя врага. И вот я уже лечу над нашим микрорайоном. Как же красиво жить на окраине города! Дальше нашего микрорайона только дачи, ТЭЦ и нескончаемый лес. Две огромные, толщиной с наши пятиэтажки, трубы, испускают гигантские реки пара. На небе эти молочные реки, разрезая голубое небо, неторопливо плывут куда-то в сторону горизонта. Внезапно возникший откуда-то ветер пригоняет к нашему костру облако пыли и оно, набросившись на костер, заставляет его взметнуться красными мухами в небо, а нас – на мгновение зажмуриться и прикрыть рты. Сплюнув изо рта песок, я открываю глаза и первое, чему удивляюсь – отсутствию горящего пакета на конце палки. В следующее мгновение острая боль заставляет меня подпрыгнуть. Моя нога горит! Я горю! Вся икра моей ноги полыхает вместе с прилипшим мешком. О, ужас! Триконы уже прогорели, а огонь полыхает на моей коже. Я лихорадочно тушу ногу ладонями, но кипящий пластик мгновенно облепляет их, и теперь горят уже руки. Крича от боли, и упав на землю, я верчусь волчком, пытаясь потушить жгущее пламя. Как вкопанные, все стоят в ужасе, открыв рты, и только Серёга дико хохочет, как придурок, и кричит, что я похож на горящего ужа.

    * * * * *

    В перевязочной пахнет спиртом и мазью Вишневского. Мои растопыренные и раздутые от ожогов пальцы напоминают сейчас поджаренные сосиски, а на ноге огромный, во всю голень волдырь, запекшийся под корочкой застывшей черной пластмассы. Боль уже немного стихает, но всё равно каждое прикосновение медсестры, обматывающей меня бинтами, заставляет меня вздрагивать.

    – До свадьбы заживёт, – констатирует доктор. – Но нужно будет попить антибиотики. – Это просто чудо индийской фармацевтики, заживет, и глазом не успеешь моргнуть. Всё, вот рецепт, выздоравливай и с огнем больше не играйся. – Следующий! – громко кричит он мне вслед.

    В коридоре, сидящие в очереди на перевязку дети по очереди спрашивают меня дрожащими голосами:

    – Ну как? Больно не было, когда зеленкой мазали?

    – Не, ни капельки, – гордо заявляю я, и чувствуя себя героем.

    Важно подняв голову, я иду впереди по узкому коридору в сторону выхода, за мной недовольно следует отец. С первым вздохом свежего уличного воздуха я получаю болезненный подзатыльник.

    – За что? Я не специально! Оно само загорелось, – начинаю я оправдываться, сделав жалостливое лицо.

    – А это тебе не за ожоги. Ты тут сам себя наказал за свою глупость. Это тебе за то, что за гаражами курил.

    – Но я это…. я только разок затянулся, чтобы попробовать. Мне не понравилось! Честное слово.

    – Вот поэтому всего один подзатыльник. Знай, я повсюду за тобой слежу. Иди давай домой, куряка.

    Глава 1. Тюрьма

    – Спокойно, без резких движений, все встаем и едем в полицейский участок. Доигрались? От семи лет до пожизненного теперь вам светит, – ехидно произносит черный, как негр, коп, с ушами, как у Уилла Смита. – Быстро сдали смартфоны и все, что у вас в карманах.

    – Вот уж напугал, клоун, что ж не повешение то? – про себя произношу я, вытаскивая из кармана бумажник и телефон. За такую мелочь неделю максимум сидеть.

    – Что делать-то будем? – обращается ко мне Костик, – У меня на телефоне блокировка не установлена.

    – Мудак ты, – коротко отрезаю я, поднимаясь с кресла.

    Подходя к двери, он пытается зачем-то выключить смартфон и получает оплеуху от копа. Сколько же их тут приехало? Аж восемь индусов и две бабы. Женщины полицейские, как обычно, страшные, как смерть, берут моих девочек под руки. По сравнению с Мирой и Наташей эти бабокопы выглядят, как две Бабы Яги. Девочек сажают в лифт, а мы спускаемся пешком. Нас фиксируют камеры на каждом этаже, и это хорошо. Так как нам не предъявили никаких обвинений и не показали ордер на арест от прокурора, значит, эти ублюдки пришли за деньгами. Видеокамеры докажут, что копы приходили без ордера на арест.

    – Шеф, может быть, нам стоит поговорить? – обращаюсь я к самому старшему и самому важному.

    – О чем нам говорить? – с пренебрежением отрезает он, – в участке поговорим.

    Посадив нас на заднее сиденье маленькой полицейской машины, еще трое копов, сдавив нас как сардин в банке, втискиваются и с трудом закрывают дверь.

    – Что делать-то будем? – тихо спрашивает меня Костя и тут же получает тычок в бок от полицейского.

    – Не переговариваться, – рявкает он, стараясь выглядеть грозным, но его огромные волосатые уши делают его только смешнее.

    Эх, надеюсь, сидеть в этот раз всего несколько дней. Сезон манго только начался, не хотелось бы его пропустить. Максимум, при самом плохом раскладе, учитывая, что я выпущен ранее под залог, меня могут закрыть на месяц. Так надолго будет обидно. Два самых лучших сорта манго – «мангурат» и «альфонсо» – уже отойдут. Похоже, сегодня будет дождь. Ужасная жара и духотища, еще от этих копов воняет, как от свиней, луком с масалой. Каждый из них, надув щеки, молча пялится в окна. Наверное, довольны собой, думают, что поймали большую рыбу. Да если бы не этот балбес Костя, хрен бы вы меня, придурки, взяли. Ума не хватило бы. Почувствовав легкий тычок в ногу, я вижу, как Костик показывает мне взглядом на пол под его ногами. Внизу, на резиновом коврике, лежит целлофановый пакетик с белыми кристаллами, грамм так на двадцать. Меня мгновенно словно ударяет током – МДМА, эти кристаллы я не с чем не спутаю. Лет так на двадцать тюрьмы! За них мне уже пришлось девять лет назад отсидеть в тюрьме. Увидев страх в моих глазах, Костик незаметно ногой задвигает пакетик под переднее сиденье. Это же пиздец какой-то! Одно из двух – или же кто-то из арестованных перед нами сбросил наркотики, или этот пакетик выпал у кого-то из копов, когда нас сажали. Навряд ли копы любят МДМА, они предпочитаю нюхать кокс, а этот препарат выгодно подкидывать. Взял со склада конфиската 10 грамм, и обвинение в коммерческом количестве у тебя в кармане. 10 лет тюрьмы. Не об этом ли говорил ушастый, угрожая пожизненным? Плохо. Даже не плохо, а хуёво. Опять я попался на том, что посчитал себя умнее, чем они. Ладно, чему быть того не миновать. Если что отсижу полтора года и получу технический поинт выйти под залог. Не буду впадать в панику, я знал, что переступаю закон. Может быть, еще пронесет. Может быть, какой-нибудь негр сбросил под сидение час назад этот пакет, а я уже паранойю.

    Подъехав к полицейскому участку, копы с трудом открывают прижатые их тушками двери и вываливаются наружу, так и не заметив пакетика. За те 15 минут, что мы ехали, моя рубашка полностью взмокла от пота, словно я побывал под дождем. Рядом со входом, что-то жуя и тут же что-то высирая прямо на ступеньки, стоит корова. Ох уж эта Индия! Обходя кучу, я вижу ящерку. Обычно они не подпускают к себе близко, но у нее видимо совсем отсутствует инстинкт самосохранения. Я не наступаю на неё, но с таким жизненным подходом ей всё равно грозит полицейский ботинок. Шумные вентиляторы в кабинете периодически останавливаются вместе с отрубающимся светом. Менты зарабатывают на взятках огромные деньги, могли бы скинуться и купить себе в отдел кондей, но им видимо нельзя светиться своими черными деньгами, и от того они вынуждены так же, как и я, сидеть обливаясь потом, проклиная индийские электросети. В Индии полтора миллиарда населения – на всех электричества не хватает. Через полчаса привозят наших девочек и с ними еще Лену. Она-то тут что делает? Она же должна была приехать ко мне через час. Вот овца-то, вляпалась.

    – Ты, знаешь кто это такая? – обращается один из копов ко мне.

    – Не, не знаю, – включаю я дурака, – и вообще на каком основании вы нас арестовали? У вас есть ордер на арест?

    – Знаешь что, умник, будешь строить дурака, я впишу тебе коммерческое количество наркотиков, уйдешь на десять лет. Повторяю, ты знаешь эту девушку?

    – Да, она подруга моего друга, – говорю ему правду, в ужасе понимая свою уязвимость. – Но она тут совсем не причем.

    – А почему ее голая фотка на смартфоне у твоего друга?

    – Не знаю, – отвечаю я, бросая гневный взгляд на Костю, сидящего рядом и потупившего свой взгляд.

    – Разблокируй свой смартфон, – произносит коп, беря со стола мой телефон.

    – Не могу. У меня там много приватной информации, которая принадлежит, не только мне – фотографии, счета, пароли.

    – Хмм, – фыркает с усмешкой он и откладывает его в сторону. – Нам и телефона твоего друга достаточно, чтобы усадить вас в тюрьму.

    – Послушайте, Шеф, – обращаюсь я к копу, вот уже полчаса что-то пишущему напротив меня, – может быть, договоримся?

    – О чем?

    – У меня есть один лак.*

    – Что? Один лак? Да ты в день зарабатываешь по лаку. Минимум пять лаков, да и то уже поздно, нужно было сразу, как только мы зашли предлагать. Где твой паспорт?

    – У меня нет паспорта, он арестован с 2009 года по статье за наркотики. Я выпущен под залог и уже 9 лет нахожусь под следствием.

    – Кто твой адвокат?

    – Раджу.

    – Хороший адвокат. Я ему сообщу.

    – Костик, у тебя есть деньги? – шепотом спрашиваю я.

    – У меня голяк, одни долги. Думал, сегодня себе на билеты в Россию заработаю.

    – Ты готов взять на себя это дело? Я тебе адвоката проплачу и через недельку-другую ты выйдешь. Когда Сокола и Ару взяли с килограммом травы, они тут в этом участке дали ментам сто штук и те завели дело только на Ару. Так лучше для нас. Вдвоем мы организованная группа, так больше срок дают.

    – Ну я не знаю...

    Не дождавшись от него ответа, я предлагаю копу сто тысяч за то, чтобы я не фигурировал в этом деле.

    – Я смотрю, ты тут самый умный, – ухмыляется коп, и подав знак другому, приказывает нас увести.

    Соседняя комната напоминает зверинец. Вместо передней стены железная решетка и такая же дверь. Заставив нас снять обувь, впускают во внутрь, с шумом закрыв дверь. В полумраке на полу в позе эмбриона лежит какой-то индусик, улыбаясь с закрытыми глазами.

    – Похоже нам ночевать с каким-то сумасшедшим.

    – Да пофиг, лишь бы завтра отпустили.

    Хочется в туалет, но темная комнатка без двери с дыркой для испражнения в полу ужасает, как преисподняя. В ней не убирались, наверное, уже сто лет.

    – Что, допиздился ты? Хочу в тюрьму… готов посидеть, – язвлю я, вспомнив, как накануне Костик говорил, что готов от скуки посидеть в тюрьме.

    – Да уж, и не верь потом в силу слова.

    – Костян, вот если бы ты читал мою книгу, ты бы так не говорил. Девять лет назад я тоже от скуки сказал, что готов в тюрьме посидеть, и через несколько лет угодил на полтора года. Это Индия, страна чудес, тут мыслеформы материализуются очень быстро. Тогда в тюрьме, я написал свою первую книгу. Как бы вторую не пришлось тут писать.

    Дверь в коридор открывается, и я слышу знакомый голос.

    – Василий, ты, что, очередную книгу решил написать? – улыбаясь, говорит мой адвокат.

    – Привет Раджу.

    – Привет Василий, – протягивает мне руку сквозь решетку.

    – Раджу, скажи, у нас ведь подзалоговая статья? Нас же выпустят скоро? – с надеждой в голосе произношу я.

    – Смотря какая у вас статья. Если 420 или 430, то подзалоговая. А если 370, то плохо, там до пожизненного заключения, без права выйти под залог. – Какая у него статья? – обращается он стоящему рядом копу.

    – Триста семидесятая, интернешенал хьюман трафик*– отрезает он, и в моих ушах появляется гул. – Пиздец!

    – Но ты не волнуйся. Я буду за тебя драться в суде. Мы добьемся, чтобы статью перевели в подзалоговую. А сейчас подпиши этот договор со мной и расслабляйся. Теперь твоя свобода зависит только от меня.

    Глава 1. Вася

    Март 2014 года

    Сегодня я принял решение попробовать с женой групповой секс. По-моему, сегодня я нашел неплохого кандидата на роль любовника для своей жены. Жена пока об этом не знает. Пришло время предложить его Оле. Страшно. А вдруг она меня разлюбит? У меня нет выбора. Это нужно сделать. Вот уже три года мы вместе, и сексуальные отношения становятся все хуже и хуже. Дошло до того, что я вынужден каждый вечер накуриваться, или напиваюсь до состояния кабачка, и все для того, чтобы избежать постели с любимой женщиной. Каждый день мне по-прежнему хочется секса, но не с ней, и не с кем-либо другим, а с той Олей, какой она была несколько лет назад. C тем невинным ангелом, которого я когда-то так трепетно воздвиг на пьедестал. А ангелов разве можно трахать? Правильно, нет, их можно только любить. Как ей, королеве лингамов, переспавшей за свои 35 лет с сотней мужчин, удается хлопать глазками, словно невинная принцесса? Нужно срочно найти ей партнера для оргии или же ее разорвет на кусочки от затянувшегося недоёба. Ее непрекращающиеся упреки в постели, постоянные жалобы, что я делаю что-то не так, почти довели ее до ручки. Меня-то все устраивает, мне есть чем занять мозги, нужно дописывать очередную книгу. На четвертом десятке жизни меня наконец-то приотпустили гормоны, теперь не нужно бежать за каждой юбкой, теперь эти самые юбки сами ходят кругами вокруг меня. Пришло время насладиться благостью сорокалетнего мужчины. Но Оля-то на 7 лет меня младше, и я помню, как сильно может надоедать зов природы, заставляющий поднимать жопу и искать на нее приключения. Даже не знаю, радоваться мне этому или нет. Вот уже несколько недель подряд я вижу у нее мутные рыбьи глаза вместо привычных радостных огоньков. Такие метаморфозы происходят у замужних, смирившихся с мыслью, что романтических секс-приключений с новыми партнерами у них больше не будет никогда. Месяц назад я видел свою любимую с горящими глазами, когда мы напились алкогольного коктейля с секс-стимуляторами. Тогда она, смакуя, рассказывала мне свою историю о том, как она впервые попробовала секс с двумя мужчинами. Слушая ее, я понял, что за этот блеск в глазах я готов отдать всё. Пусть они сверкают, какой бы ценой мне ни пришлось за это заплатить. Каждый день я выхожу на различные пляжи, чтобы найти дюжину русских туристов, любящих читать книги. Сегодня я продавал свои книжки на пляже Баги, что напротив знаменитого клуба Титос. Я не люблю этот пляж из-за огромного количества туристов, но считаю, что люди, любящие клубную музыку, чаще читают книги. Поэтому я там и охочусь. Проходя мимо очередного лежака, я заметил харизматичного парня примерно моего возраста. Длинные светлые волосы, высокого роста, голубые глаза, такой понравится любой девушке. Скорее всего когда-то он занимался спортом, но, видимо остепенившись в семейной жизни, отрастил небольшой животик. Это хорошо, не буду комплексовать по поводу своего большого пуза, – подумал я и подошел со стандартной фразой.

    – Здравствуйте, книги любите читать? – познакомился, разговорились, продал ему книгу. Понравилось в нем то, что человек из наших, ищущий, начитан, образован, увлечен тайными эзотерическими знаниями. Так как у меня нет времени долго общаться, нужно продавать книги, отправил его к Ольге, караулящей мой рюкзак с книгами неподалеку. Я видел, как он жадно разглядывал мою Олю в те моменты, когда я подходил к ней, чтобы переложить книги из рюкзака в гигантские карманы моих штанов. Пока я продавал их лежащим неподалеку туристам, он, набравшись смелости, подошел к ней и стал о чем-то беседовать. Не знаю, что они там обсуждали, но забытое, сладкое чувство ревности, снова навестило меня, стряхнув пыль обыденности наших отношений. Я снова почувствовал, что страстно хочу ее. Не просто хочу, как хочет голодный тарелку щей, а как гурман хочет редкое экзотическое блюдо. Надо бы сегодня оставить силы на вечер, на этот десерт. Не знаю, решится ли Оля флиртовать с ним дальше, но приятная истома в низу живота говорит мне, что я на правильном пути.

    Глава 1. Оля

    Недавно в Гоа снова приехали наши друзья, Дима и Вероника. Они поселились рядом с нами, теперь мы соседи. Целый день эта парочка бегает вокруг нашей квартиры, то ругаются как заклятые враги, то милуются, то навсегда расстаются, то снова сходятся – все как у нормальных людей. Надоело, ничего нового. А я опять занимаюсь домашними делами, все как обычно, уборка, готовка. Снова собираемся ехать на пляж поторговать книгами. И так изо дня в день, изо дня в день...

    В целом жаловаться мне не на что, я очень люблю Гоа, свою жизнь, своего мужа, нашу квартиру, друзей, которые приезжают сюда раз в год на несколько месяцев, а потом снова уезжают, люблю каждый новый сезон с его неповторимыми встречами и знакомствами... но... блин, что-то не то в моей жизни. Я пока не могу понять, что именно! Это такое странное чувство, когда у тебя все нормально, но

    Нравится краткая версия?
    Страница 1 из 1