Наслаждайтесь этим изданием прямо сейчас, а также миллионами других - с бесплатной пробной версией

Только $9.99 в месяц после пробной версии. Можно отменить в любое время.

Его Рабыня: Книга 2

Его Рабыня: Книга 2


Его Рабыня: Книга 2

оценки:
3/5 (1 оценка)
Длина:
274 страницы
3 часа
Издатель:
Издано:
Jul 12, 2018
ISBN:
9781393223801
Формат:
Книга

Описание

Вторая часть дилогии «Его рабыня» расскажет нам совсем о других героях, которые оказались в ситуации гораздо более сложной, чем герои первой части. Казалось бы, здесь есть место лишь жестокости, но никогда не нужно забывать, что после грозы всегда выходит солнце, а любовь приходит, когда её совсем не ждешь.

Издатель:
Издано:
Jul 12, 2018
ISBN:
9781393223801
Формат:
Книга

Об авторе


Предварительный просмотр книги

Его Рабыня - Мария Спектор

Глава 1. Мираджа

Какой самый быстрый способ положить конец своей жизни?

Этим вопросом я задаюсь уже двадцать восемь дней. С тех пор как Воин по имени Блэр избрал меня любимой жертвой. Четыре раза он выбирал меня своей рабыней, четыре раза я проходила через ад. Итак, что я могу сделать, чтобы этот кошмар прекратился? Перестать есть? Биться головой о бетонную стену, пока не расколется череп? У меня нет ни одного острого предмета, чтобы перерезать вены. Может быть, их можно перекусить?

Я неподвижно лежу на узкой койке, уставившись на голую стену. В моей камере нет ничего, кроме кровати, унитаза и камеры наблюдения. Ни окон, ни картин, ни видеоэкрана... и тут совершенно нечем заняться. Я живу наедине со своими мыслями и болью... и они сводят меня с ума.

Физическая боль – это не самое страшное, потому что рано или поздно она проходит. Душевная боль остаётся. Как только я закрываю глаза, меня настигают ужасные воспоминания. Я вижу этого ублюдка с волнистыми светлыми волосами – как он склоняется надо мной со зверской усмешкой и едва не раздавливает своим огромным телом. Мои руки и ноги привязаны; голая и раскинутая буквой «х», я лежу на жёстком столе, беззащитная и напуганная до смерти. Моё сердце бьётся так сильно, что я надеюсь, оно разорвётся, и это станет для меня избавлением... но этого не произойдёт никогда. На протяжении часов Блэр отрывается на мне: кусает за груди, плюёт в лицо и трётся об меня своим потным телом, в то время как я кричу, плачу и бьюсь в оковах, которые врезаются в мои суставы – так долго, пока не кончаются силы и я не лежу под ним безучастно. Каждый раз меня словно полосуют раскалённым ножом, и это длится бесконечно.

Мой желудок сжимается, кислота обжигает пищевод. Если бы я пообедала, меня бы вырвало, но поднос стоит на полу нетронутый.

Если я не буду есть, тюремный врач пригрозил кормить меня насильно, чтобы я могла оставаться в живых, пока Блэр того желает. Он может делать со мной всё, что хочет.

«Перестань думать об этом подонке», – повторяю я себе постоянно, съёжившись на койке. Я натягиваю ткань тюремной рубашки на голые колени. Помимо этого клочка ткани на нас, рабынях, ничего нет. Ткань тонкая, как бумага, чтобы мы не смогли при помощи неё удавиться. Три раза в день нам пихают в камеру еду, и покидать камеру разрешается лишь для шоу. Как только подразделение солдат возвращается со смены, им можно на одну ночь взять рабыню. Мы, рабыни – заключённые, бывшие граждане Уайт-Сити, которых обвинили в преступлении. Я почти ничего не знаю о других заключённых. Мы видимся только когда нас собирают для участия в шоу, но и тогда разговаривать нам запрещено.

В свои девятнадцать лет я одна из самых молодых участниц программы «Сервы», более юных преступников определяют в особое исправительное учреждение. Если это не даёт результата, их переводят тоже сюда.

Дрожа, я тру татуировку на левом плече – место, где тюремный врач набил мне цифру четыре величиной с кулак. Номер оказался свободным, потому что рабыня, которая носила его до меня, – как и многие другие, – накануне была замучена до смерти.

Четыре... ровно столько раз меня мучил Блэр. Теперь с этим покончено.

Я больше никто, у меня нет прав, я достаточно хороша только для того, чтобы какой-нибудь Воин мог дать волю своим извращённым желаниям.

Почему я? Что я сделала? Разве я была плохим человеком? Неужели я заслуживаю такую судьбу?

Невозможность выбраться из этой дерьмовой ситуации невероятно меня бесит. Раньше я не была беспомощной, я была телохранителем дочери сенатора Мурано, – примерно моего возраста, – Вероники. Уже в десять лет, по желанию сената, помимо школьного образования я получила жёсткую профессиональную подготовку. Поэтому могу иметь дело с любым видом оружия. И кто я теперь? Слабая и беспомощная... хотя я каждый раз ожесточённо боролась, если только меня не оглушали. Мои физические и духовные силы на исходе. Я просто хочу умереть, но каждая моя попытка заканчивается плачевно, потому что эта чёртова камера видит всё. Я ненавижу её, точно так же, как камеры в комнатах удовольствия. Весь Уайт-Сити может наблюдать, что делает со мной Блэр, включая моих родителей, которые от меня отвернулись. За всё время короткого процесса они не обменялись со мной ни словом и смотрели на меня, словно я мутант.

Сенат хотел убрать меня с пути, потому что я оказалась не в то время не в том месте и случайно услышала разговор, который не должна была услышать. Я не могла утаить эту информацию, она была слишком взрывоопасна. Когда я искала в городской сети нужный контакт, об этом прознали и заклеймили меня как одну из повстанцев.

Я ненавижу их всех!

У меня есть по крайней мере несколько дней оправиться после издевательств Блэра, не будучи переданной в употребление ни одному другому солдату, потому что этот подонок подкупил охранников, чтобы они показывали меня только на шоу, когда со смены возвращается его подразделение. Блэр хочет иметь единоличный абонемент на меня.

Нет, не долго осталось, я найду выход.

Когда дверь камеры вдруг открывается, я вздрагиваю. Вероятно, это охранник, который забирает еду, но вместо того чтобы забрать поднос, он орёт из коридора: «Номер 4, в душ!»

Мужчина высокий и широкоплечий, его коротко остриженные волосы седые. Скорее всего, он бывший Воин. Насколько мне известно, большинство Воинов несут службу на границе города максимум до сорока пяти лет, после этого они часто физически не способны это делать, и назначаются на другие должности.

Я обессиленно поднимаюсь, сердце замирает. Ещё не время, совершенно точно не время!

— Д-должно быть, это недоразумение, я только вчера была...

Он заходит в камеру и вытягивает дубинку из-за ремня. Избивать меня он не станет, потому что только один человек вправе оставлять видимые следы на моём теле: Блэр. А вот очень болезненный удар электричеством надсмотрщик влепить может.

Дрожа, я встаю на ноги.

— Я принадлежу Блэру. – Мне отвратительно, что приходится такое говорить.

— Так и есть, шлюха, тебе не повезло, иначе тебе было бы позволено раздвинуть ноги и для меня!

Он выталкивает меня из камеры в коридор с голыми стенами, где навстречу мне торопятся другие рабыни. Что случилось? Я что, потеряла всякое чувство времени? Может быть, прошло уже больше дней?

Пока иду, я рассматриваю ссадины на своих руках. Следы от верёвок чётко видны и не выглядят старыми. Что-то здесь не так!

Перед входом в душевую мы, женщины, должны снять рубашки и бросить их в корзину. Никто не произносит ни слова, некоторые беззвучно плачут. Я затравленно смотрю в их лица, пока нас запихивают в облицованное кафелем помещение. Здесь примерно тридцать молодых женщин, все симпатичные и соответствуют общепринятым стандартам красоты: худенькие, с маленькой грудью.

— Вымойте свои грязные дыры, и поторапливайтесь! – кричит надзиратель и захлопывает дверь. Мы оказываемся запертыми в узком помещении, из насадок над нашими головами идёт пар. Несколько секунд разбрызгивается лосьон. В Уайт-Сити воду экономят, поэтому нашу кожу увлажняет лишь пар. Я торопливо намыливаю себя, и несколько минут спустя нас обдаёт тёплым дождём.

— Нас поведут на шоу? – спрашиваю я у брюнетки с бросающимся в глаза родимым пятном на щеке, повернувшись спиной к двери. Охранники наблюдают за нами через окошко.

— Нет, второе подразделение проводит тематическую вечеринку.

Блэр состоит в этом подразделении!

— Что это за вечеринка? – Я о таком ещё не слышала.

— Время от времени Воины устраивают частные оргии при закрытых дверях. – Она сдержанно улыбается. – Надеюсь, Дин тоже там будет.

— Ты ждёшь встречи с ним? – Я не могу в это поверить.

— Да, с ним терпимо и заканчивается быстро. А потом он каждый раз хочет, чтобы я ему что-нибудь почитала. В некотором смысле он милый, и быть с ним вместе лучше, чем прозябать в камере.

Милый? Воин? Она сошла с ума, сидя в камере? К нам делает шаг женщина с другой стороны от меня. Её лицо белое как мел.

— Говорят, на вечеринках, где никто не наблюдает, Воины отрываются по-настоящему жёстко.

Неужели может быть хуже, чем на шоу? Я чувствую болезненный укол внизу живота. Вот почему я снова должна пойти: потому что меня хочет Блэр. Что он будет вытворять со мной на вечеринке? Мучительно убивать, как он постоянно обещает мне шёпотом на ухо, когда меня... Я тяжело сглатываю, мой пульс зашкаливает, перед глазами мелькают точки.

«Сначала я сломаю тебя, а потом убью...», – звучит его голос в моей голове. Только Блэр уже давно меня сломал, по крайней мере, очень на это похоже. Мне становится так плохо и начинает кружится голова, что я хватаюсь за свою соседку. Но из страха быть наказанной, она вырывается.

Вода иссякает, и на другой стороне душевой открывается следующая дверь. Мы снова переходим в отдельную комнату – мне знакома эта процедура. Здесь душно и жарко. Большие потолочные вентиляторы высушивают нас досуха. Ненавижу это, потому что мне не хватает воздуха. Другие женщины тоже с трудом могут вдохнуть и начинают кашлять, от жары горят наши лёгкие и болят глаза. Я постоянно думаю о том, что меня ожидает. Моё сердце колотится всё сильнее, кровяное давление повышается. Меня охватывает паника, и как только дверь в комнату для одевания открывается, я бросаюсь вперёд в поисках какого-нибудь острого предмета, который могла бы вонзить себе в горло. Но здесь нет ничего, кроме надзирателей и длинного стола, на котором разложена наша одежда. Теперь это не узкие полоски и стринги, а почти прозрачные белые одеяния. Они без рукавов, с глубоким вырезом и лишь слегка прикрывают нас между ног. Тем не менее, это больше ткани, чем мы носим на шоу, и я не чувствую себя полностью обнажённой. Хотя каждый может увидеть синяки у меня на бёдрах.

Мои раны ещё не зажили, поэтому сегодня будет хуже, чем когда-либо до этого. Я больше не могу, я недалека от нервного срыва, но здесь возможности покончить с собой у меня нет. Может, на вечеринке. Надеюсь, там подвернётся шанс. Если я смогу сделать это, стоя перед Блэром и глядя ему прямо в глаза, хоть я и умру, – это принесёт мне небольшое удовлетворение.

Единственное, что могло бы удержать меня от самоубийства, – это лучик надежды. Как часто я мечтала о том, что произойдёт чудо, и сенатор Мурано помилует меня...

Глава 2. Хром против Блэра

— Встать к стене, рабыни! – приказывают нам охранники. – Пошевеливайтесь!

Мы находимся в большом помещении, недалеко от зала, где обычно проводятся шоу. Нам нужно было пробежать лишь пару коридоров, и мы уже на месте. До сих пор я никогда не бывала в этом крыле здания. Стало быть, это место для вечеринок. Тихо играет музыка, успокаивающие звуки которой словно из какого-то другого времени. Комнату украшают белые колонны; позолоченные лампы и другие необычные светильники бросают рассеянный свет; на пушистом ковре расставлены скульптуры обнажённых людей. В середине мелкий бассейн, в котором плавают растения и светодиодные свечи, по краю бассейна стоят кушетки с мягкой обивкой.

К горлу подступает тошнота, потому что я знаю, для чего это всё. Всё здесь кричит об элитном борделе и напоминает мне Древний Рим. Я слышала о нём в школьные годы. Иногда Воинов сравнивают с гладиаторами, и одеты они точно так же. Вместо форменных брюк на них надето нечто вроде набедренных повязок и больше ничего, отчего их мускулы производят особенно устрашающее впечатление. Здесь как минимум двадцать Воинов, и от такой большой концентрации мужской силы мне становится ещё хуже. К сожалению, оружия у них с собой нет, нет ни мечей, ни каких-либо других острых предметов, которые я могла бы стащить, чтобы поубивать этих мерзавцев, – что мне никогда не удастся, – или покончить с собой.

Мужчины разговаривают, смеются и пьют что-то из кружек. При этом они посматривают на нас и ждут, пока мы выстроимся в линию; некоторые из них указывают на рабынь пальцами.

— Сегодня будешь отрабатывать! – Блэр злобно мне усмехается, как всегда делает непристойные жесты языком и без стеснения задирает свою набедренную повязку и потирает растущую эрекцию.

Я резко отвожу глаза и решительно сдерживаю рвотные позывы. Надо сделать глубокий вдох и ждать возможности.

— Эй, Хром, ты пересидел на солнце? – кричит Блэр внезапно одному из мужчин, который в этот момент входит в комнату. Он такой же высокий и мускулистый, как все остальные, но из-за волос заметно выделяется среди них. Его волосы огненно-рыжего цвета, короткие и торчат в разные стороны. Кроме того, его кожу украшают татуировки. Не цифры, как у рабов, а чёрные геометрический узоры, обвивающие плечи.

Ярко-зелёные глаза Хрома злобно сверкают в сторону Блэра, он демонстративно поворачивается к моему врагу спиной, и я вижу ещё один узор на лопатках. Он похож на своего рода крылья.

Я содрогаюсь. Этот Воин дьявольски красив, но кажется опаснее всех их вместе взятых. Рыжий цвет волос в сочетании с ярким цветом глаз, высокими скулами и щетиной делают его похожим на демона. Он ангел из ада.

— Сильный цвет, Хром. Белый был слишком скучным для тебя? – Другой Воин хлопает его по плечу, усмехаясь.

Хром пожимает плечами.

— Время от времени хочется чего-нибудь новенького, Дин.

Значит, это Дин – тот Воин, о котором рассказывала заключённая, с которой я перебросилась парой слов в душе. Он самый низкий из них, коренастый и волосатый, как медведь. И он любит, когда ему читают.

Я могла бы посмеяться над этим, если бы не испытывала смертельный страх. Блэр не спускает с меня глаз.

— Ты меняешь цвет своих волос так же, как цвет волос своих рабынь, – говорит Дин. Коренастый солдат, в противоположность рыжеволосому, выглядит настоящим плюшевым медвежонком. – Где Джекс? Он снова не придёт?

— Ты же знаешь, после того что случилось с его братом, у него пропало желание, – отвечает Хром, блуждая взглядом по нам, рабыням. – Кроме того, как раз сейчас он забавляется с врачихой, на чьей совести лежит смерть Седрика. Джекс получил специальное разрешение, она у него дома.

Дин поднимает брови.

— Может быть, он наконец вернётся в свою прежнюю форму.

— Пора бы уже.

Хром напряженно изучает меня, взгляд его ярких глаз прожигает мне кожу. Он знает, что меня может взять только один человек. Почему он смотрит на меня так пристально?

Я едва не подпрыгиваю, когда вдруг звучит гонг.

— Время делать выбор! – кричит охранник справа, который стоит в самом начале нашего ряда.

Каждый раз он делает знак одной из рабынь выйти вперёд, и Воин, который хочет, может её забрать. Иногда желающих двое, тогда они на руках бросают жребий. Это похоже на игру, которая знакома только Воинам, но она работает. Ухмыляясь, они берут женщин и исчезают с ними в примыкающих комнатах. Там Воины могут делать с нами всё, что захотят, как и на шоу, только в частной обстановке, без камер.

Хотя солдаты, похоже, не возражают против камер, потому что с рождения привыкли быть под наблюдением, но камерой больше или меньше... подозреваю, что когда они знают, что никто за ними не наблюдает, они более явно показывают своё истинное лицо.

Сегодня Блэр будет более жестоким, чем когда-либо прежде. Я просто знаю это, мне нет нужды ещё раз смотреть на него. Я чувствую, как его предвкушение накатывает на меня зловещими волнами.

Несколько Воинов развлекаются с девушками прямо здесь, а одну женщину с белокурой гривой волос даже берут сразу двое солдат и подталкивают её к кушетке. Пока один сосёт женщине грудь, второй лижет ей между ног. Женщина сопротивляется лишь для вида и придерживает Воина, который у неё между ног, за голову. Господи, ей что, это нравится? Она знакома с этими двоими? В этой троице чувствуется близость.

Раньше мне тоже нравился секс. Даже очень. Перед тем как меня арестовали, я год была в официальных отношениях с Райли. Неофициально – ещё дольше. Он был тренером по самообороне, почти на десять лет старше меня и очень опытным. Ещё во время учёбы на телохранителя между нами пробегали разряды, и когда мне исполнилось восемнадцать лет, мы стали парой. До того нам было строжайше это запрещено, поэтому у нас была тайная связь. В наших отношениях была страсть и горячая любовь, и длилась она до тех пор, пока меня не обвинили в повстанчестве. Райли бросил меня так же, как

Вы достигли конца предварительного просмотра. Зарегистрируйтесь, чтобы узнать больше!
Страница 1 из 1

Обзоры

Что люди думают о Его Рабыня

3.0
1 оценки / 0 Обзоры
Ваше мнение?
Рейтинг: 0 из 5 звезд

Отзывы читателей