Наслаждайтесь миллионами электронных книг, аудиокниг, журналов и других видов контента в бесплатной пробной версии

Только $11.99 в месяц после пробной версии. Можно отменить в любое время.

Утерянное Евангелие (Uterjannoe Evangelie): Кн.3 (Kn.3)
Утерянное Евангелие (Uterjannoe Evangelie): Кн.3 (Kn.3)
Утерянное Евангелие (Uterjannoe Evangelie): Кн.3 (Kn.3)
Электронная книга486 страниц5 часов

Утерянное Евангелие (Uterjannoe Evangelie): Кн.3 (Kn.3)

Рейтинг: 0 из 5 звезд

()

Читать отрывок

Об этой электронной книге

Константин Стогний (род. в 1968 г.) — известный украинский журналист, теле- и радиоведущий, режиссер-документалист, продюсер, путешественник. Результатом его экспедиций по многим экзотическим местам планеты, в т. ч. Непалу, Бутану, Индии, Мексике, Сомали, явились книги, сначала документальные, а потом и приключенческие. В издательстве «Фолио» вышли его романы «Сокровища майя и конец света», «Тибет, или Изумрудная Чаша Патриарха», «Пангапу, или Статуэтка богини Кали», «Озеро Исабаль, или Секретный код смерти», «Волки траву не едят», пользующиеся успехом у читателей.

В третьей книге трилогии Виктор Лавров вместе со своей группой и красавицей шведкой Сигрид вновь отправляется в Сомали. Тележурналист везет ученому Густаву Стурену «камень мертвых», который в Древней Иудеи хранился у апостола Павла и святого Климента Римского. Этот камень со временем оказался в Киеве, и с его помощью Лавров надеется спасти моряков захваченного пиратами судна. Но за камнем охотятся не только местные

правители, а также группа старообрядцев из Украины, владеющих навыками бойцов спецназа...

ЯзыкРусский
ИздательFolio
Дата выпуска20 дек. 2019 г.
ISBN9789660384354
Утерянное Евангелие (Uterjannoe Evangelie): Кн.3 (Kn.3)
Читать отрывок

Читать больше произведений константин (Konstantin) стогний (Stognij)

Связано с Утерянное Евангелие (Uterjannoe Evangelie)

Отзывы о Утерянное Евангелие (Uterjannoe Evangelie)

Рейтинг: 0 из 5 звезд
0 оценок

0 оценок0 отзывов

Ваше мнение?

Нажмите, чтобы оценить

Отзыв должен содержать не менее 10 слов

    Предварительный просмотр книги

    Утерянное Евангелие (Uterjannoe Evangelie) - Константин (Konstantin) Стогний (Stognij)

    3

    Охота на людей

    Глава 1. Враги не промахиваются

    Абриколь! Партия! аплодисменты. Шитый не часто выполнял этот удар, но когда на кону стоит партия — почему бы и не сделать один из самых удачных финтов на бильярде? Да, он любил рисковать... Еще в «лихие девяностые» приобрести государственное предприятие за бесценок или отобрать за долги бизнес было для бывшего заместителя секретаря парткома парой пустяков. Ну а вывести деньги в офшор через десяток подставных фирм — это вообще проще простого. В XXI веке, когда все капиталы были амнистированы и средства стали легальными, Шитый пользовался законом, филигранно обходя его. Да и как не пользоваться, если всегда находился дурачок, которого можно было подставить? Тем более сейчас, когда бывший бизнесмен стал народным депутатом и в любой кабинет Кабмина «открывал двери ногой».

    Новое дорогое зеленое сукно на бильярдном столе было опробовано еще на прошлой неделе, и Шитый играл в свое удовольствие. Соперником был выбран начальник охраны, у которого никогда не хватало времени практиковаться. И правильно! Какой же смысл «гонять шары» с мастером? Мастеру можно и проиграть. а Шитый проигрывать не любил. Остальные присутствующие из свиты, как и положено, восхищались великолепными ударами шефа. Придворных льстецов хватало всегда, и разогнать бы их всех... Но кто же тогда будет льстить?

    Внезапно в бильярдную вошел Сысоев. Он был крайне взволнован.

    — Пошептаться бы...

    Шитый удивленно поднял брови.

    — Что такое? Ни тебе здрасьте... Что за тон?

    — Виталий Евгеньевич, не до этикета, честное слово.

    — Хм... Что ж, Геннадий Александрович, тогда, я полагаю, у вас действительно важные сведения...

    — Да, да, да, — нервной скороговоркой выпалил полковник спецслужб. — Нет времени на расшаркивания. Помните, как в армии? За неимением времени буду говорить не думая...

    — Ах-ха-ха! Не слышал такого, — продолжал тянуть резину Шитый.

    — Это касается журналиста... — отрезал Сысоев и посмотрел на свиту, давая понять, что разговор нужно вести с глазу на глаз.

    — Хорошо, — с легким недовольством протянул Шитый, и по мановению его руки все, кто был в зале из «прислуги», молча и поспешно вышли.

    Виталий Евгеньевич, не привыкший суетиться, с проворством ленивца подошел к барной стойке к заранее приготовленному напитку со льдом.

    — Пить будешь?

    — С какого такого времени мы уже на «ты»? — поинтересовался Сысоев, сохраняя дистанцию с чиновником.

    Шитый демонстративно пропустил фразу полковника мимо ушей, сделал небольшой глоток из бокала и, пройдя несколько метров, опустился в плетеное кресло.

    — И что же такого срочного вы хотели мне сообщить? — надменным тоном поинтересовался Шитый и небрежным жестом пригласил Сысоева сесть напротив.

    Сысоев, в свою очередь делая вид, что не заметил жеста наглого депутата, наконец продолжил:

    — Лавров, оказывается, выжил... Он в Украине, готовит пресс-конференцию.

    После долгого молчания Шитый произнес:

    — а вы все меры приняли, чтобы этого не случилось?

    — я принял меры, чтобы оттянуть пресс-конференцию, — спокойно ответил Сысоев. — Теперь дело за вами.

    — За мной? — удивился чиновник.

    — Да-да, Виталий Евгеньевич.

    — А что, собственно, мы так его боимся, этого Лаврова? Пусть собирает, что хочет! Повоняют и успокоятся. а?

    — Если этот журналист подымет на уши мировую общественность, сделка может не состояться. А если сделка не состоится, нам отомстят... Вам отомстят.

    — Кто?

    В глазах Шитого было все: спесь, издевка, насмешка, упоение собственной безнаказанностью.

    — Африканцы... — Сысоев наконец присел и налил себе из графина воды, сделал два больших глотка.

    — Ты что же... — начал было Шитый, но затем почему-то вернулся к обращению на «вы». — ...Вы что же, думаете, что какие-то недоразвитые племена возьмут штурмом Верховную Раду?

    — я бы на вашем месте, Виталий Евгеньевич, не был столь категоричен, — ехидно улыбнулся Сысоев. — У них есть племена, которые наводят порчу, занимаются колдовством вуду...

    Шитый прервал рассказ полковника отрывистым хохотом.

    — Вы шутите, Сысоев? Вы думаете, я поверю во всю эту галиматью?

    — Ну, почему же галиматья? — веско возразил Сысоев. — Вот, например, есть племя, которое камнями попадает точнее, чем кое-кто в бильярдную лузу.

    — Это вы на кого намекаете, Геннадий Александрович?

    — Я-то? — обыденно переспросил Сысоев. — На африканцев, Виталий Евгеньевич.

    С этими словами он встал, выбрал себе кий, проверил его и подошел к столу, продолжая говорить.

    — Эти африканцы — то ли скотоводы, то ли кочевники. — Сысоев забил первый шар и, оценив на позицию, продолжил: — То ли рыбаки, то ли просто бандиты.

    Сысоев забил второй шар, а Шитый смотрел то на него, то на стол с зеленым сукном. А полковник продолжал рассказывать и забивать:

    — Они живут где-то на побережье и, говорят, с самого детства метают камни. — Третий шар.

    — ...Могут сбить даже птицу на лету. — Четвертый шар упал в лузу. — а взрослые кидают точно в цель на расстояние в сто шагов, — продолжал СБУшник, забивая пятый шар. — ...И, что самое главное, со ста шагов попадают и в бегущую цель. Партия, Виталий Евгеньевич! — отрапортовал Сысоев опешившему чиновнику, забив все необходимые шары «с кия».

    — Хочу предупредить вас, что эти люди коварны, мстительны и жестоки. И не исключено, что представители этих, как вы выразились, полудиких племен есть и здесь.

    — Так что же мне... вам... нам... делать?.. — промямлил озадаченный чиновник.

    — Думайте, пан Шитый, думайте...

    * * *

    Мотаясь по дальним странам, Виктор Лавров выбирался из таких передряг, что кому-то другому этого хватило бы на десяток жизней... или смертей. Но у него была одна жизнь, и умирать в его планы не входило, поэтому и выбирался. Можно сказать, что ему везло. Кто-то подумает, что сидеть дома и писать какие-нибудь пасквили было бы безопасней. Но и дома можно упасть со стула, или случайно вывалиться из окна, или подавиться сухим ванильным бубликом. Так лучше уж встретить свой конец, совершая подвиги. Тем более когда речь зашла о соотечественниках в плену. Так думал Виктор. Так думал и полковник в отставке Короленко. И все же телефонный звонок журналиста из Сомали был для офицера спецслужб крайне неожиданным.

    — Ты спятил, Лавров? — кричал в трубку Короленко. — Где я тебе вертолет достану в Индийском океане? Тем более у берегов Сомали...

    Виктор звонил прямо с борта лодки Ислама, поймав сигнал спутника, а Короленко мчался на своем «мерседесе» из Киева в Одессу, надеясь перехватить старика-агента, чтобы не допустить гибели ни в чем не повинной женщины.

    — Да я не прошу в Сомали вертолет, — неслось из наушника блютуса. — Гаврилыч, я сам все устрою. Проникну на судно, сделаю материал и был таков. А ваша задача просто поймать меня в море.

    — Поймать его в море! Ты с ума сошел?! — крикнул Короленко и чуть не столкнулся с грузовым фургоном впереди себя.

    — За нами погоня, Гаврилыч, я не шучу...

    — Вот тебе, бабушка, и юрьев хрен, — выругался Короленко в сторону. — а ребята? Все живы?

    — Хорунжего и Маломужа я отправил в столицу, кабы чего не вышло. Пусть властям сдаются — помощи попросят.

    — Да какие власти! Лавров! Там власти хуже бандитов! Алло... Алло... Ч-ч-ч-черт!

    Связь прервалась, и Короленко чуть не выбросил телефон в окно. Он был очень взволнован.

    Да, полковник сам посоветовал Лаврову проникнуть на «Карину» и поднять шум, но что это будет так экстремально... Погоня, лодка...

    «А чего ты ждал, старый дурак? Что он прилетит на «Карину» на крыльях ангела?»

    * * *

    Одесса... Прекрасная южная Пальмира. Сколько песен о ней написано, сколько стихов сложено. Сколько колорита и шарма в этих улочках архитектуры конца восемнадцатого и начала девятнадцатого века, которыми так гордятся местные жители и которые навсегда остаются теплыми воспоминаниями в памяти гостей. Одесса... Жаркая и солнечная летом, промозглая и сырая зимой. «А шо вам не нравится? Должны же и мы когда-то от вас отдыхать», — скажут на этот счет местные жители. Никто другой не любит свой город так, как любят свою родину одесситы... даже те, которые давно эмигрировали. По крайней мере, так говорят они сами. Веселые и грустные, но никогда не унывающие многонациональные одесситы.

    Людмила Богомол шла на работу в прекрасном настроении. Еще бы, ведь ей позвонил сам Виктор Лавров, как она ошибочно думала. Люда уже начала обзванивать всех родственников пленных моряков и предупреждать их о прессконференции. Она была очень воодушевлена, будто речь уже шла об освобождении украинцев из сомалийского плена. Вот что значит надежда на лучшее, которую порой может дать один маленький звонок по телефону. Но Людмила, конечно, не знала, чем мог ей грозить этот злосчастный звонок. Женщина шла по пустынной зимней Трассе здоровья в один из маленьких ресторанчиков, где она работала последние полгода. Она даже не обратила внимания, как метрах в двухстах позади нее появился мужчина в спортивном костюме.

    Она шла, надев наушники и слушая любимую группу своего сына: «Red Hot Chili Peppers». Ей было хорошо. Скоро, совсем скоро ее мальчика освободят. Потому что по-другому просто не может быть, раз уж за дело взялся сам Лавров. Люда продолжала идти, а мужчина-спортсмен постепенно настигал ее. Ах, если бы она обернулась, она бы узнала в нем того самого старика-Нептуна с «Ланжерона», и, может быть, тогда у нее закралось бы какое-то подозрение. Но мать моряка не оборачивалась.

    Ни Людмила, ни преследующий ее старик не заметили, что в кустах за заброшенной на зиму метеорологической станцией прятался мужчина с винтовкой. Это был Геннадий Сысоев. Одетый под цвет серого неприветливого ландшафта, он был совершенно не виден сквозь густые ветви кустарника. Свое оружие он предусмотрительно накрыл точно такой же серой тряпкой, как делают настоящие профессионалы. Нет, он пришел не контролировать выполнение задания, данного агенту Корню. Он пришел убрать самого старика, а если понадобится — и довершить начатое им: уничтожение свидетеля. Вот уже мимо станции мелькнула напевающая Людмила, и Геннадий опустил палец на спусковую скобу снайперской винтовки с глушителем, дожидаясь старика...

    Людмила же была готова танцевать от радости. От той надежды, которую ей подарил звонок манипулятора-Короленко. а старик все приближался и приближался...

    Короленко выскочил из машины у деревянного ресторанчика «Хуторок» и пустился бегом параллельно с Трассой здоровья. Проведя оперативную разработку в Одессе, он четко понимал, что лучшего шанса убрать Людмилу, чем утром, по пути на работу, у киллера не было. Все остальное время женщина находилась в окружении или коллег, или соседей. Единственный безлюдный участок зимой — Трасса здоровья, неподалеку от которой в одном из ресторанчиков и работала мать матроса «Карины». Из строений, стоящих рядом с дорогой, была только метеорологическая станция. Оттуда возможно неожиданное нападение убийцы.

    Нужно было успеть спасти женщину — перехватить киллера. Однорукий Короленко несся сквозь кусты, как в молодости, когда брал призы на первенстве Вооруженных сил по бегу. До метеорологической станции оставались считаные метры, когда пенсионер спецслужб услышал сдавленный крик. Он бежал так, как, казалось, уже и не смог бы никогда. Безошибочно определив, откуда крикнули, Короленко буквально перелетел забор метеостанции. На асфальтированной дорожке у кустов лежал Геннадий Сысоев и бесшумно, как рыба, хватал воздух губами. В его шее торчала заточка, кровь медленно струилась из раны и вытекала в пока еще небольшую лужицу на асфальте. Рядом находилась уже не нужная снайперская винтовка.

    Короленко живо осмотрелся и выглянул из-за куста на Трассу здоровья. Далеко впереди шла счастливая Людмила Богомол и размахивала руками в такт музыке. «Жива!» — облегченно выдохнул Короленко и вернулся к умирающему Сысоеву, подняв его единственной рукой под плечи и положив голову себе на колено.

    — Генка, кто тебя?

    — я знал, что ты придешь, Глок, — шепотом ответил Сысоев. — Это ведь ты вычислил меня, нас...

    Сысоев закашлялся, захлебываясь кровью, затем сплюнул в сторону. На его щеке осталась кровавая пена темнобордового цвета...

    — Что-то зябко мне, холодно...

    — Генка, кто тебя?.. — снова сочувственно спросил умирающего Короленко. — Не отвечай, знаю... Корень?

    Сысоев грустно улыбнулся и кивнул головой.

    — Старый конь... Хотел я его подчи... чистить... А получилось, что он меня... Темно, Глок, темно...

    — Генка, подожди... не уходи, хоть совесть очисти свою перед смертью, братка... а?..

    Из глаза Сысоева выкатилась слеза, и он кивнул головой.

    — На кого работал, скажи...

    — Ши... ши... — из последних сил прошипел Сысоев и приподнялся всем телом. — Шии-тыы-ы-ы...

    И замер навеки...

    Глава 2. Когда один в море воин

    Вииль-Ваал ждал сына вот уже сутки. Он должен был прибыть с подмогой еще днем, но старик особо не тревожился. Чего бояться, когда в деревне тебя считают вторым после Аллаха, а на самом деле ты — первый? Вииль-Ваал был из тех аборигенов побережья, которые не верили ни в Аллаха, ни в шайтана. Он вообще неплохо устроился и всю жизнь жил как царь. Все его малейшие прихоти выполнялись беспрекословно, а его гибкий ум позволял ему обвести вокруг пальца кого угодно или, на худой конец, договориться с любым оппонентом. Поэтому при любой власти он жил, как привык жить. Даже при появлении в племени белых гостей старый вождь был уверен в себе и в том, что ничего не может случиться. Ведь у него была договоренность с неким Мусой из столицы: Вииль-Ваал поставлял ему молодых парней для войны и пиратских вылазок.

    Вот скоро загудят моторы внедорожников, и сюда прибудут полтора десятка вооруженных до зубов солдат, и никакие белые не будут страшны. Но моторы все не гудели и не гудели...

    — ...Кого ждешь, брат? — послышался надтреснутый голос из угла темного мундулло.

    Вииль-Ваал, обладавший железными нервами, даже не вздрогнул. Только стал всматриваться туда, откуда донесся голос. К нему вышел старик с бесцветными от старости глазами.

    — Ты всегда появляешься из воздуха, Хуур... — вместо приветствия спокойно ответил вождь своему гостю.

    — Потому что я — дух побережья, — безапелляционно заявил тезка демона.

    — Ладно, ладно. Мне ты можешь это не рассказывать — у нас с тобой была одна мать...

    — ...Но разные отцы, — перебил Хуур. — Поэтому ты и служишь злу.

    — Говори, зачем пришел? — совсем не по-братски потребовал Вииль-Ваал.

    — Я пришел узнать, зачем ты обидел моих друзей? Они искали спасения.

    — Разве? — морщины на лбу Вииль-Ваала поднялись. — а у меня есть сведения, что они прибыли совершенно для другого. Оставить нас без заработка...

    — Они пришли за говорящим Камнем Свободы.

    — Не валяй дурака, Хуур. Ты прекрасно знаешь, что никакого Камня не существует, — засмеялся вождь.

    — Существует. я в это верю, — сухо отозвался колдун. — Если его ищут по всему миру — значит, он есть.

    — Это все придумал наш дедушка. Такой же сумасшедший, как и ты, — продолжал смеяться Вииль-Ваал.

    — Почему тогда ты так испугался этого белого журналиста? — поинтересовался Хуур.

    — Я никого не боюсь! — сверкнул глазами Вииль-Ваал. — Если хочешь, я сейчас позову своих охранников, и они выгонят тебя взашей...

    — Нет, ты боишься, — продолжал гнуть свою линию Ху-ур. — Меня обмануть нельзя. Судно, которое вы захватили в этот раз, связано с говорящим Камнем Свободы напрямую!

    — Оно связано только с деньгами и не более. Это наш заработок. Глупый старик!

    — Ты тоже старик, — заметил Хуур.

    — Да, но я умный старик, а ты — глупый.

    — Понимаешь, Вииль-Ваал, — вдруг совершенно спокойно сказал Хуур и сел напротив единоутробного брата, набивая трубку. — Древняя легенда гласит о человеке, который принес нам Камень Свободы. Благодаря ему племя обрело свободу.

    — А ты не помнишь, что Камень Свободы помог нашим предкам убить врагов? — с насмешкой спросил Вииль-Ваал.

    — Разве свобода нужна для того, чтобы убивать? Нет, брат Вииль-Ваал. Говорящий Камень Свободы мог нам рассказать, как обрести свободу. Но мы убили того, кто мог нам помочь этот камень найти!

    — Старый идиот! — впервые разозлился Вииль-Ваал. — Свободы нет, не было и не будет!

    Старейшина племени высунул голову из маленького окошка мундулло.

    — Дамир! Мамир! Взять его! — позвал он охрану, но никто не ответил.

    Вииль-Ваал выскочил во двор. Чуть поодаль на траве лежали связанные в клубок два брата-мастодонта Дамир и Мамир. Из клубка беспорядочно торчали руки и ноги. Широченные силачи не подавали признаков жизни.

    Разъяренный Вииль-Ваал заскочил обратно в дом.

    — Что ты с ними сделал?

    — Наказал, — спокойно ответил колдун. — Потому что старость нужно уважать.

    — Что тебе надо, ублюдок? — заорал вождь.

    — Брат... — начал Хуур.

    — ...Ты мне не брат! Что тебе надо, злодей?

    — Мне нужен говорящий Камень Свободы, — невозмутимо улыбнулся Хуур, будто зашел попросить щепотку соли.

    — Где я тебе его возьму, безумец?

    — Его возьмет тот белый, которого я прислал к тебе.

    Впервые за все время глаза колдуна обрели живой оттенок.

    — А я отберу его у белого... Только я один заслуживаю этот Камень, — добавил Хуур. — Только я один. А он — возьмет...

    — ...Он ничего не возьмет! Потому что он уже умер! — воскликнул Вииль-Ваал, торжествуя оттого, что хоть как-то смог насолить своему брату. — я послал за ним смерть...

    * * *

    Лавров очнулся от недолгого сна. Весь день моторная лодка Ислама, снабженная мощным двигателем, выйдя на глиссирование[1], шла относительно спокойными водами океана. Это была даже не лодка, а небольшой катер. Виктор не был профессиональным механиком, но большинство мальчишек с детства тянет к технике, а не к куклам. Поэтому о том, как работает четырехтактный двигатель внутреннего сгорания, украинец знал не понаслышке. С утра он, как и обещал, помог сомалийцу отрегулировать мотор, и теперь плавучее средство пиратов шло без особых усилий со скоростью чуть больше двадцати миль в час.

    Лаврову очень повезло, что не штормило. Как это ни удивительно для такого опытного путешественника, но он ни разу в жизни не попадал в настоящую качку, и неизвестно, как бы себя повел его организм в этих условиях. Морская болезнь проявляется у всех по-разному. Кого-то начинает тошнить с шести баллов, кого-то — с десяти, а кто-то, как шутят моряки, увидит качающуюся люстру дома, и ему уже нехорошо. Был у Лаврова один друг — боевой пловец Сергей Кремень, на которого шторм не действовал вообще. Попадая в десяти-двенадцатибальный шторм, он забирался на самую высокую мачту корабля и, сидя на верхушке, с упоением наблюдал, как плавучее средство кидало с волны на волну, а внизу между водяными гребнями лежала бурлящая пропасть. Романтика. От одного рассказа о таком «развлечении» становится не по себе, и Лавров не испытывал особого желания попасть в такой переплет. Но сегодня — везло. Теплый спокойный океан был не страшнее родного «чудного Днепра при тихой погоде». Журналист с удовольствием помогал Исламу управлять катером и осваивал работу с GPS-навигатором, который взял у Хорунжего. Ислам же опять завелся, как бесплатное радио. Рассказывал о тяжелой доле сомалийского моряка.

    — ...Пирата? — уточнил Виктор.

    — Ну... да, — поправился Ислам и тут же начал оправдываться: — Но мы же никого не убивали!

    «Хорошенькое оправдание для вымогателя, — думал Виктор, слушая россказни Ислама. — «я же никого не убивал, только автомат к виску приставил»... Так все что угодно оправдать можно. Сейчас еще скажет, что они так на жизнь себе зарабатывают...»

    Словно по заказу журналиста Ислам стал рассказывать, как не раз ходил «в рейсы», возглавляя пиратские шайки, захватывающие гражданские корабли и требующие выкуп. Денег в результате получалось немного: все съедают налоги. Какие налоги и где у пиратов налоговая инспекция, Виктор так и не понял. Было ясно, что простой сын скотовода оперирует понятиями, даже не понимая их сути. Слушая весь этот словесный поток, Лавров вдруг задал Исламу вопрос:

    — А кто такой Муса?

    Вопрос подействовал на Ислама как холодный душ. Он застыл на месте и замолчал. Это имя привело его в трепет.

    — Ладно, можешь не рассказывать... — разрешил журналист.

    «Все равно соврет, а врать он не умеет. Видать, крепко он их всех держит — этот Муса...» — думал Лавров.

    Параллельно с разговорами украинец детально прорабатывал свое поведение по приезде на «Карину». Свалиться просто так, как снег на голову — это непросто. Главное было отснять материал. Для этого он тщательно замаскировал скрытую камеру в заклепке своей штормовки и теперь продумывал варианты развития событий. Подплыть к сухогрузу бесшумно на веслах и захватить его, «убирая» по одному пирату в десять секунд, может только Стивен Сигал, и то в кино, в плохом кино... Можно было бы сыграть потерпевшего бедствие англичанина, сказать, что его яхта ушла под воду и Ислам, который вез продукты брату и его банде, подобрал его — версия еще глупее, поскольку сомалийские пираты не дураки и тут же что-то заподозрят. Лучшее, что можно было сделать — стать «призраком». Незаметно проникнуть на корабль, скользить, как тень, по всему сухогрузу, снимая пиратов и их жертв (благо Виктор еще в Киеве изучил планировку судна и помнил ее наизусть), а если удастся — установить связь с захваченными в плен. И, сделав свое дело, так же незаметно удалиться, как и появился. Как удрать? Захватить бандитский катер... и... Ну, это уже дело техники. И вообще: для осуществления этого плана нужно успеть до утренней зари.

    Это было очень непросто, а для обычного человека — и вовсе невыполнимо, но Лавров определенно не был обычным человеком. Виктор был готов к этой операции — возможно, самой важной в своей жизни. Постоянно думая и просчитывая каждый шаг, он уснул, что было неудивительно для человека, не спавшего всю предыдущую ночь... Очнувшись ото сна, Лавров понял, что мотор «кашляет». Так бывает, когда заканчивается топливо. У руля катера слабо угадывался Ислам.

    — Ислам, ты что? Заправиться бы!

    Ответа не последовало, и у Виктора почему-то екнуло внутри. Он быстро пробрался к сомалийцу. Так и есть! Лодка никем не управлялась. Сын скотовода висел на руле, его голова безвольно свешивалась набок.

    — Ислам, проснись! — возмутился Виктор, взяв парня за плечо. В темноте журналист не сразу заметил, что сомалиец не спит, как вдруг рукой он почувствовал что-то липкое на его плече.

    «Кровь?..» Да, это была кровь. Шея и спина пирата были залиты кровью. Она струилась из затылка. Чуть выше основания черепа Ислама зияла огромная рана, однако он был жив.

    — Камень Свободы, — улыбнулся Ислам. — Нельзя предавать...

    И потерял сознание.

    Виктор сразу же заглушил мотор и осмотрелся. Нигде не было видно ни лодки, ни катера, ничего, что могло указать на убийцу. Как? Откуда? Кто? Вопросы рождались один за другим.

    Здесь же на дне катера лежал камень. Виктор машинально вынул носовой платок из кармана и осторожно, чтобы не оставлять отпечатков пальцев, поднял его. Это был тяжелый, остро отточенный предмет из крепкого природного материала. На нем были выгравированы какие-то странные буквы.

    — Ах вот оно в чем дело... — пробормотал журналист. — Ритуальное... пока, слава богу, не убийство. Но как? На полном ходу лодки?..

    Журналист завернул особенный камень в тот же платок и спрятал его в боковой карман ветровки. «Разберемся...»

    Это была западня. О местонахождении «Карины» знал только Ислам, который лежал без сознания. Рядом с тяжелораненым сомалийцем валялись его разбитый GPS-навигатор с погасшим экраном и отсыревшая рация.

    Искать захваченный сухогруз в этих водах — все равно что пытаться найти иголку в стоге сена. Оставалась надежда, что Ислам придет в себя и скажет, где судно. Но очнется ли он? И что дальше? Оставить смертельно раненого человека в лодке и продолжать свою миссию? Виктор никогда бы себе этого не позволил. Он сосредоточился, принимая решение, но внезапно почувствовал, что на него кто-то смотрит. Старые навыки спецназовца-разведчика давали о себе знать. Смотрели откуда-то сзади, и затылок словно чесался... но Виктор не подал виду, продолжая изображать заботу об Исламе. Он пытался понять, откуда за ним могли наблюдать в открытом океане.

    Журналист резко поднялся, и уже в следующую секунду это спасло ему жизнь. Удар брошенного камня смягчил широкий ремень от офицерской портупеи, который журналист всегда вдевал в брюки, когда отправлялся в дальние походы. Так и есть: целили в затылок, но из-за того, что Лавров резко встал, попали в ремень на пояснице. Украинец мгновенно сориентировался, вскрикнул и рухнул на дно катера, будто его действительно смертельно ранили.

    Минута, две, три... О, как долго тянулось ожидание. Виктор лежал на дне катера, в одной руке держа свой знатный гвинейский тесак, в другой — ритуальный камень, который вынул из кармана ветровки... Вскоре он услышал тихий всплеск воды и голоса двух человек, говорящих на английском, из чего было понятно, что, как минимум, один из мужчин не знает языка сомали.

    — Мертвы... Мертвы оба, — на ломаном английском произнес первый.

    — Подожди, надо проверить... — на чистом английском ответил второй.

    — Настоящий воин никогда не промахивается, — с легкой обидой заметил «сомалиец».

    — Надо затопить катер, — настаивал на своем «англичанин». — Вот тогда я буду уверен. Подплывем ближе...

    Звук весел, загребающих воду, слышался уже рядом, и Лавров был готов к приему гостей.

    Наконец лодка поравнялась с катером. Один из мужчин, отложив весло и схватив заранее приготовленный шкворень, стал быстро перебираться на борт посудины Ислама. В ту же минуту он получил удар пяткой в лоб, вскрикнул и, обронив кусок железа, который булькнул в воду, без сознания перевалился обратно в лодку, из которой лез. За ним из-за борта катера поднялся Лавров и замахнулся камнем.

    — А ну, стоять!

    Перепрыгивать в лодку к бандитам в планы Виктора не входило. Где вероятность, что там не прячется третий?

    — У-а-а-й! — испуганно взвизгнул африканец, по всей видимости, бросавший камень в Лаврова, дернул стартер, завел мотор лодки, и та начала движение. Сам же он испуганно вжал голову в плечи.

    Виктор не был ритуальным убийцей, он вырос на Борщаговке в Киеве и с детства мог попасть снежком в физиономию зазевавшегося одноклассника. Затем, уже в армии, в школе разведки его учили бросать гранаты на дальность и на точность. Так что забросить камень средней тяжести, например, в окно седьмого этажа большой трудности для него не составляло... Но по движущейся цели, да еще и в стремительно уплывающей моторной лодке, да еще и в темноте... Не-е-е-т. Этого не смог бы сделать даже бывший спецназовец-разведчик. Поэтому, машинально швырнув камень в противника, Лавров, конечно, не попал... Не попал в сомалийца, но успел зацепить мотор. Лодка отъехала на расстояние не более пятидесяти метров и уже совсем не была видна в ночи, когда дырка в моторе дала о себе знать: он закудахтал, закашлял, зачихал, и над водой разнеслось проклятье на древне-африканском наречии. Виктору ничего не оставалось как расхохотаться, но то, что случилось в следующую минуту, заставило его замолчать и содрогнуться.

    Лавров услышал глухой удар: моторка с врагом во что-то врезалась, затем раздался пронзающий ночной воздух свист и душераздирающий вопль, от которого все похолодело внутри, будто абориген-сомалиец встретился с демоном. Виктор почти угадал.

    — Это киты-убийцы, — еле слышно сказал внезапно пришедший в себя Ислам. — Мы пропали...

    Громадный хищный кит семейства

    Нравится краткая версия?
    Страница 1 из 1