Наслаждайтесь миллионами электронных книг, аудиокниг, журналов и других видов контента в бесплатной пробной версии

Только $11.99 в месяц после пробной версии. Можно отменить в любое время.

Halo. Потоп
Halo. Потоп
Halo. Потоп
Электронная книга517 страниц5 часов

Halo. Потоп

Рейтинг: 0 из 5 звезд

()

Об этой электронной книге

На таинственном мире-кольце под названием Ореол борьба человечества за выживание достигла критической точки. Но жестокие воины ковенантов, самые могучие бойцы расы пришельцев, — не единственная опасность, подстерегающая здесь людей. Когда крепость Предел и ее храбрые защитники были разгромлены, избежать гибели сумел только экипаж крейсера под командованием капитана Киза, отряд десантников и последний из спартанцев, суперсолдат Мастер-Чиф.
При высадке на Ореол Мастер-Чиф терпит аварию на территории, оккупированной ковенантами, где вражеские воины разыскивают нечто, созданное давно исчезнувшей расой. Ореол хранит много смертоносных секретов, но один из них затмевает все прочие.
ЯзыкРусский
ИздательАзбука
Дата выпуска29 сент. 2020 г.
ISBN9785389187368
Halo. Потоп
Читать отрывок

Отзывы о Halo. Потоп

Рейтинг: 0 из 5 звезд
0 оценок

0 оценок0 отзывов

Ваше мнение?

Нажмите, чтобы оценить

    Предварительный просмотр книги

    Halo. Потоп - Уильям Дитц

    игру

    Пролог


    Время: 01:03, 19 сентября 2552 (по военному календарю) /

    «Столп осени», крейсер ККОН, местоположение неизвестно.

    Офицер третьего ранга инженерных войск Сэм Маркус выругался, когда интерком вырвал его из судорожного сна. Потерев воспаленные глаза, офицер перевел взгляд на привинченный к стене над койкой хронометр, отсчитывающий время, прошедшее с начала полета. Поспать удалось всего три часа, и то, проклятье, в первый раз за полуторасуточную смену. Хуже того, у Сэма вообще еще не было возможности отдохнуть с того момента, как корабль совершил прыжок.

    — Боже, — пробормотал техник, — только бы новости были хорошими.

    Когда «Столп осени» покинул Предел и перешел в гиперпространство, Старикан перевел все инженерные отряды на тройное дежурство. После сражения судно пребывало в отвратительном состоянии, так что тем техникам, кому посчастливилось выжить, приходилось работать круглосуточно, чтобы восстановить из руин дряхлеющий крейсер. Почти треть инженерного состава погибла во время бегства с Предела, и теперь во всех отделах ощущалась нехватка людей.

    Практически все остальные члены экипажа, конечно же, отправились в заморозку — те, в чьем присутствии не было необходимости, всегда погружались в ледяной сон на время «скольжения». Но за более чем две сотни боевых вылетов Маркус провел в криохранилище только семьдесят два часа. И сейчас он ощущал себя настолько уставшим, что даже неприятные последствия пробуждения от анабиоза казались ему привлекательными, только бы спокойно поспать.

    Впрочем, возмущаться не приходилось: капитан Киз был превосходным тактиком, и все, кто находился на борту «Столпа осени», понимали, насколько близки они оказались к гибели, когда Предел перешел в руки врага. Главная военная база была уничтожена, и миллионы людей погибли или же умирали прямо сейчас, пока ковенанты превращали планету в пыль. На месте одного из последних оплотов Земли остались только груды оплавленных камней и мертвых тел.

    В итоге капитану еще чертовски повезло, что он успел увести судно, но Сэм никак не мог отделаться от ощущения, что все на борту «Столпа осени» только позаимствовали еще немного времени на жизнь.

    Интерком вновь загудел, и инженер заставил себя сползти с койки и щелкнуть по кнопке ответа.

    — Маркус слушает! — прорычал он.

    — Прости, что пришлось тебя разбудить, Сэм, но ты мне срочно нужен во втором криоотсеке. — Голос главного инженера Шепарда звучал устало. — У меня важное дело.

    — Второй криоотсек? — озадаченно откликнулся Маркус. — Что там у тебя, Том? Я же не спец в этих технологиях.

    — Сэм, повременим с подробностями. Капитан не хочет, чтобы это звучало по интеркому, — чуть ли не шепотом ответил Шепард. — Опасается прослушки.

    Маркус поморщился от интонации, прозвучавшей в голосе начальника. Он знал Тома Шепарда еще со времен академии, но никогда еще тот не разговаривал с ним настолько мрачным тоном.

    — Послушай, — произнес Шепард, — мне нужен кто-нибудь, на кого я могу положиться. И нравится тебе или нет, но это ты. К тому же ты проходил аттестацию на знание криосистем.

    — Прошло уже несколько месяцев... — вздохнул Маркус. — Но — да.

    — Сэм, я сейчас перешлю данные на твой терминал, — продолжал Шепард. — Там ты найдешь ответы на часть своих вопросов. Сбрасывай все на переносной планшет, хватай инструменты и спускайся к нам.

    — Так точно, — ответил Сэм.

    Он поднялся, влез в форму и подошел к терминалу. Включив компьютер, дождался прихода данных от Шепарда.

    Его взгляд зацепился за маленькую двумерную фотокарточку, прилепленную к краю экрана. Сэм провел пальцами по изображению. Привлекательная молодая женщина, застывшая на картинке, улыбалась ему.

    Терминал запищал, сохраняя информацию, получаемую от Шепарда.

    — Данные приняты, босс, — произнес Сэм в микрофон интеркома.

    Инженер открыл файл. Усталое лицо приобрело еще более угрюмый вид, когда он увидел сообщение, возникшее на экране.

    > ФАЙЛ ЗАКОДИРОВАН / ТОЛЬКО ДЛЯ ЛИЧНОГО ПОЛЬЗОВАНИЯ / МАРКУСУ Н. СЭМЮЭЛЮ / SN: 18827318209-M.

    > КЛЮЧ: [ПЕРСОНАЛИЗАЦИЯ: ЭЛЛЕН. ГОДОВЩИНА.]

    Сэм снова посмотрел на фотографию жены. На самом деле они не встречались с Эллен уже почти три года, с момента его последнего прилета на Землю. Он не знал никого, находящегося на службе, кто получил бы возможность повидаться с любимыми в последние годы. Война просто не оставляла времени для свиданий.

    Инженер помрачнел окончательно. Обычно персонал ККОН избегал упоминаний о близких, оставшихся дома. В последнее время удача не сопутствовала им в войне, и боевой дух упал ниже некуда. Воспоминания о родине только усугубляли дело. Тот факт, что Том персонализировал шифровку, уже был довольно необычен. А уж напомнить Сэму о жене — это вовсе не походило на Шепарда. Чье-то стремление сохранить тайну граничило с паранойей.

    Вбив серию чисел — дату своей свадьбы, — Сэм запустил расшифровку. Несколько секунд спустя экран наполнился графиками и показаниями приборов. Наметанным глазом офицер пробежался по полученной информации и внезапно понял, что его усталость как рукой сняло.

    — Боже правый, — прошептал он неожиданно охрипшим голосом. — Том, это тот... о ком я думаю?

    — Ты абсолютно прав. Двигай ко второму отсеку на полусогнутых, Сэм. Нам предстоит разморозить очень ценный груз, ведь скоро мы выйдем в реальное пространство.

    — Уже бегу, — ответил инженер. Он отключил интерком, совершенно забыв про свое изнеможение.

    Сэм быстро скинул технические показания на планшет и удалил оригинал с основного компьютера. Затем он метнулся к двери, но на выходе остановился. Словно запоздало вспомнив что-то важное, офицер отлепил от экрана фотографию жены и спрятал ее в карман.

    К лифту он направился бегом. Если капитан собирался разбудить обитателя второго криоотсека, значит Киз ожидал, что ситуация станет только хуже... или уже стала.

    В отличие от кораблей, спроектированных людьми, где капитанский мостик почти всегда располагался на носу, суда ковенантов имели более логичный дизайн, что предполагало размещение командного отсека в самой глубине, под защитой бронированных корпусов. Только прямое, гибельное для корабля попадание могло причинить вред капитану.

    На этом различия не заканчивались. Вместо того чтобы окружать себя всевозможными системами управления и обслуживающими их низшими существами, элита ковенантов предпочитала отдавать указания с центра аскетически обставленной платформы, подвешенной в пространстве на решетке, сотканной из гравитационных лучей.

    Впрочем, подобные сравнения мало занимали капитана Орну ’Фульсамея, стоявшего на мостике эсминца и вглядывавшегося в проплывавшие перед его взором проекции. Одна из них давала обзор мира-кольца, Ореола. Рядом с ним крошечная стрелка прочерчивала курс незваного гостя. На второй проекции возникло схематичное изображение человеческого боевого корабля, класс C-II. По третьей непрестанно бежали строчки данных, поступающих от радаров и систем наведения.

    На мгновение капитаном овладело раздражение. Эти грязные приматы, каким-то образом заполучившие настоящее название (и это если не вспоминать, что у них даже низшие конструкты обладают собственными именами), возмущали его до глубины души. Извращение. Имена подразумевали право на жизнь, а эти животные заслуживали только уничтожения.

    Люди даже придумали «имена» для представителей его собственного вида — «элиты». Придумали они их и для всех низших рас ковенантов: «шакалы», «ворчуны», «охотники». Омерзительная дерзость грязных тварей, осмелившихся дать имена его народу на своем грубом, варварском наречии, была непростительна.

    Капитан помедлил, восстанавливая самообладание. Затем ’Фульсамей клацнул нижними жвалами — что было аналогично пожиманию плечами — и повторил про себя одно из Истинных Речений: «Оставь сомнения пророкам». Пусть он и обладал чином капитана, не в его праве было обсуждать подобные вопросы. Пророки назначили имена вражеским судам, а ему оставалось только повиноваться. Иное поведение стало бы позорным пренебрежением своим долгом.

    Как и все прочие представители его вида, офицер ковенантов казался более массивным, чем был на самом деле, благодаря надетой на нем броне. Она придавала ему угловатый, чуть сгорбленный вид и в сочетании с тяжелыми, угрожающе выпирающими челюстями создавала облик того, кем он и являлся: опасного воителя. Голос ’Фульсамея, когда тот оценил ситуацию, был тих и спокоен:

    — Должно быть, они сумели проследить за одним из наших кораблей. Виновный будет вычислен и приговорен к смерти, о благороднейший.

    Существо, парившее неподалеку, слегка покачнулось, когда легкий сквозняк коснулся его раздутого туловища. На нем был высокий, богато украшенный янтарем металлический головной убор. Пророк обладал змеиной шеей, треугольной головой и двумя ярко-зелеными злыми глазами, светившимися незаурядным интеллектом. Сегодня он облачился в красную накидку и золотой балахон. И где-то под несколькими слоями ткани таился антигравитационный пояс, позволявший ему парить на высоте собственного роста над землей. Хоть только и младший пророк, он все равно превосходил ’Фульсамея в звании, что и подчеркивал всем своим поведением.

    Что бы там ни гласили Истинные Речения, но капитан не мог удержаться от воспоминаний о мелких, верещащих грызунах, на которых охотился в детстве. Впрочем, он мгновенно избавился от возникшего в его сознании ощущения крови на когтях и вновь переключил свое внимание на пророка и его надоедливого ассистента.

    Ассистент — Бако ’Икапорамей, элит, обладавший невысоким званием, — шагнул вперед, чтобы передать пожелания пророка. У помощника была отвратительная привычка пользоваться в разговоре царственным «мы», которая раздражала ’Фульсамея.

    — Это вряд ли, капитан. У нас вызывает сомнение, что люди способны проследить за каким-либо из наших кораблей при гиперпереходе. Да и сумей они, стали бы посылать один-единственный крейсер? Разве что если бы захотели утопить нас в их же собственной крови. Нет, мы полагаем, будет разумно предположить, что их корабль случайно оказался в данной системе.

    Слова говорившего просто сочились снисходительностью, но капитан, невзирая на охвативший его гнев, не мог достойно ответить. Во всяком случае, напрямую. И уж точно не в присутствии пророка. Но и спускать оскорбление ’Фульсамей не собирался.

    — Значит, — произнес капитан, стараясь сделать все возможное, чтобы было ясно: он обращается только к ’Икапорамею, — ты пытаешься меня убедить, что чужаки появились здесь только благодаря случайности?

    — Нет, вовсе нет, — надменно ответствовал ему ассистент. — Пусть они и примитивны по нашим меркам, но эти существа обладают разумом, и, как всех мыслящих созданий, их тянет к славе древних, к их истинам и мудрости.

    Как и все представители его касты, ’Фульсамей знал, что пророки зародились на планете, ранее населенной загадочными хранителями истины, а после оставленной по причине, ведомой только самим древним. Впрочем, и этот мир-кольцо служил хорошим примером того, насколько древние были могущественны... и непредсказуемы.

    ’Фульсамею не верилось, что каких-то людей сюда могла привести мудрость древних, но ’Икапорамей говорил от лица пророка, а значит, это правда. Капитан дотронулся до светящейся панели перед собой. На ней вспыхнул красный значок.

    — Плазменные торпеды к бою. Пуск по моей команде.

    ’Икапорамей испуганно всплеснул руками:

    — Стой! Мы запрещаем тебе. Человеческий корабль подошел слишком близко к конструкту! Что будет, если орудия повредят священную реликвию? Приказываем догнать вражеское судно и взять его на абордаж. Иной вариант слишком опасен.

    — Стратегия, предложенная его святейшеством, — процедил сквозь зубы капитан, разъяренный вмешательством ’Икапорамея, — скорее всего, повлечет за собой высокие потери. Вы уверены?

    — Нет цели превыше, чем избавление от оков плоти, — последовал ответ. — И если люди готовы пожертвовать своими жизнями, разве можем мы пойти на меньшее?

    «Нет, — подумал ’Фульсамей. — Но мы можем стремиться к большему». Он вновь клацнул нижними жвалами и дотронулся до световой панели:

    — Отставить торпеды. Грузите солдат на транспортники и готовьте к вылету штурмовики. Мы должны обезвредить орудия врага прежде, чем до него доберутся абордажные корабли.

    В сотне отсеков по направлению к корме от капитанской рубки заточенный в центре управления огнем контр-коммандер принял приказ и передал дальше собственные распоряжения. Повсюду замерцал свет, а палубы мелко задрожали, когда почти три сотни готовых к бою воинов (люди их называли элитами, шакалами и ворчунами) устремились к своим абордажным кораблям. Пора было убивать людей.

    Никто не хотел упустить такое удовольствие.

    Часть I.

    «Столп осени»

    Глава первая


    Время: 01:27 по корабельному времени,

    19 сентября 2552 (по военному календарю) /

    «Столп осени», крейсер ККОН, местоположение неизвестно.

    «С толп осени» содрогнулся, когда его корпус, отлитый из титана-А, принял прямое попадание.

    «Просто очередная игрушка из бездонного арсенала ковенантов, — подумал капитан Джейкоб Киз. — Не плазменная торпеда точно, иначе мы уже разлетелись бы на молекулы».

    Военный корабль еще возле Предела получил достаточно повреждений, и казалось просто чудом, что он не развалился. И куда более удивляло то, что им вообще удалось совершить прыжок и уйти в пространство скольжения.

    — Доложите обстановку! — рявкнул Киз. — Кто в нас попал?

    — Штурмовик ковенантов, сэр. Класса «серафим», — ответила лейтенант Хикова, отвечающая за работу тактических систем. Ее кукольное личико помрачнело. — Паршивый ублюдок, должно быть, сбросил скорость и проскочил мимо сторожевых кораблей.

    Невеселая улыбка скривила губы Киза. Хикова была первоклассным тактическим офицером, славившимся своей непреклонной жестокостью в бою. Казалось, что она восприняла действия пилота ковенантов как личное оскорбление.

    — Преподайте ему урок, лейтенант, — произнес капитан.

    Женщина кивнула и отстучала на панели управления серию команд — новые приказания для эскадры штурмовиков «Столпа осени».

    Всего мгновение, и в рации зазвучали голоса, когда один из штурмовиков класса С709 «длинный меч» бросился в погоню за «серафимом». А затем раздались веселые крики — крошечный корабль чужаков запылал подобно новому солнцу, вокруг которого вращались по орбите обломки.

    Смахнув несколько капель пота, выступивших на лбу, Киз сверился с показаниями на дисплее. Переход в реальное пространство состоялся двадцать минут назад. Только двадцать минут, а военные патрули ковенантов уже обнаружили корабль и открыли огонь.

    Капитан повернулся к главному обзорному иллюминатору — огромному прозрачному пузырю, подвешенному под носовыми конструкциями «Столпа осени». Там, за стеклом, почти все поле обзора занимал фиолетовый газовый гигант — Преграда, — который они использовали в качестве естественного заслона. Мимо проплыл один из «длинных мечей», продолжавших нести дежурство.

    Принимая командование «Столпом осени», Киз был скептически настроен по отношению к широченному, выдающемуся вперед обзорному иллюминатору.

    — Ковенанты — серьезные ребята, — говорил капитан адмиралу Стэнфорду. — Зачем нам помогать им в том, чтобы разнести наш мостик?

    В споре он проиграл — капитаны не выигрывают дебатов с адмиралами, да и в любом случае у них уже просто не оставалось времени на усиление обзорной палубы броней. Впоследствии Кизу пришлось признать, что подобный иллюминатор практически оправдывал риск. Практически.

    Погрузившись в раздумья, капитан с отсутствующим видом потер пальцами трубку, которую по привычке носил с собой. Скрываться в тени газового гиганта? Это противоречило всей его натуре. Да, он относился к ковенантам как к смертельно опасным врагам и ненавидел их за ту жестокость, с которой они уничтожали поселенцев и солдат. Но страха перед ними Киз никогда не испытывал. Военным не положено прятаться от врага — они должны встречаться с ним лицом к лицу.

    Киз снова возвратился к командирской кафедре и задействовал навигационную систему. Он проложил курс в глубину солнечной системы и передал расчеты энсину Ловеллу, своему навигатору.

    — Капитан, — неожиданно привлекла его внимание Хикова, — радары фиксируют приближение эскадры вражеских штурмовиков. Похоже, что за ними идут абордажные шлюпки.

    — Это было только вопросом времени, лейтенант, — вздохнул он. — Мы не можем прятаться вечно.

    «Столп осени» покидал тень, отбрасываемую газовым гигантом, выходя на свет.

    Глаза Киза удивленно расширились, когда корабль вышел на открытое пространство. Конечно, капитан мог ожидать встречи с крейсером ковенантов, штурмовиками класса «серафим» или еще какой-либо серьезной военной угрозой. Но вот чего он не ожидал, так это того, что в точке Лагранжа между Преградой и луной Надежная увидит странный массивный объект.

    Конструкция обладала невероятными размерами; похожая на кольцо, она мерцала и сияла отраженным светом, подобно драгоценности в лавке ювелира. Внешняя ее поверхность была металлической, украшенной какими-то геометрическими узорами, глубоко врезанными в сталь.

    — Кортана, — произнес капитан Киз, — что это?

    Над небольшим проектором, установленным рядом с командирской кафедрой, возникла голограмма высотой в половину роста человека. Кортана — мощный корабельный искусственный интеллект — нахмурилась, активируя дальнобойные сенсорные системы. По дисплеям и ее «телу» рябью побежали длинные строчки чисел.

    — Кольцо имеет десять тысяч километров в диаметре, — наконец провозгласила она. — Толщина края двадцать две целых три десятых километра. Спектроскопический анализ нечеток, но в конструкции, сэр, не используются известные нам материалы ковенантов.

    Киз кивнул. Предварительные результаты были интересными, и даже слишком, если учесть, что корабли ковенантов уже присутствовали в системе и «Столп осени» выскочил из пространства скольжения прямо в их лапы. Вначале, увидев кольцо, капитан испытал отвратительное чувство, решив, что перед ним творение врагов, а технологии, использованные при его постройке, многократно превосходили инженерные познания человечества. Мысль, что конструкция слишком сложна и для ковенантов, несколько утешала.

    Впрочем, вызывала и определенную тревогу.

    В системе Эпсилон Эридана, где располагался Предел, последняя крупная военная база ККОН, под массированным натиском вражеских кораблей Кортане пришлось воспользоваться для прыжка случайным набором координат — стандартная практика, позволявшая увести ковенантов подальше от Земли.

    Теперь же выходило так, что люди, находившиеся на борту «Столпа осени», сбежали от преследователей только затем, чтобы столкнуться с еще большим количеством врагов здесь, где бы это «здесь» ни находилось.

    Кортана навела на кольцо мощную камеру и вывела его изображение в сильном увеличении. Киз протяжно присвистнул. Внутреннее пространство конструкции представляло собой чередование зеленого, голубого и коричневого тона — непроходимые пустыни, джунгли, ледники, океаны. Скопления облаков отбрасывали глубокие тени на мир, простиравшийся внизу. Кольцо постепенно поворачивалось, и в поле зрения вплывали новые виды. Например, гигантский смерч, зарождающийся над морем.

    По полупрозрачному телу ИИ вновь побежали строчки вычислений, когда Кортана продолжила анализировать поступающие данные.

    — Капитан, — произнесла Кортана, — объект имеет искусственное происхождение. Внутри его формируется гравитационное поле, контролирующее вращение кольца и удерживающее его атмосферу. И эта атмосфера, хотя я и не могу утверждать со стопроцентной гарантией, основана на смеси азота и кислорода. Гравитация идентична земной.

    — Если его кто-то создал, — приподнял бровь Киз, — то кто же это, во имя Господа?

    Над этим вопросом Кортана размышляла целых три секунды.

    — Не знаю, сэр.

    «К черту правила», — подумал Киз, прежде чем прикурить трубку от старомодной спички и выпустить облако ароматного дыма. На экранах мерцало изображение мира-кольца.

    — Что ж, надо будет это выяснить.

    Сэм Маркус растер ноющую шею дрожащими от усталости руками. Приток адреналина, захлестнувший его, когда поступили инструкции от Шепарда, давно перестал действовать. Теперь офицер стал просто усталым, нервозным и крайне напуганным человеком.

    Он потряс головой, словно стараясь прочистить ее, и обвел взглядом обзорную площадку. Каждый криоотсек был оборудован таким помещением, предназначенным для наблюдения за сотнями расположенных в нем морозильных камер. По корабельным стандартам обзорная площадка второго криоотсека представляла собой огромное помещение, но нагромождение мониторов, диагностических систем и компьютеров делало его крайне тесным и неуютным.

    Прозвучал звонок, и взгляд Сэма поплыл по мониторам. Сейчас в отсеке была активирована только одна из криокамер, и к вниманию инженера взывал именно ее датчик. Дважды проверив показания приборной панели, офицер включил интерком.

    — Он приходит в себя, сэр, — произнес Сэм, прежде чем отвернуться и выглянуть в окно обзорной площадки.

    Командир инженерных войск Том Шепард, стоявший внизу, махнул ему рукой.

    — Молодец, Сэм! — крикнул в ответ начальник. — Скоро можно будет открывать замок.

    Датчики продолжали поставлять информацию в обзорную. Температура тела пациента приближалась к норме — во всяком случае, так казалось Сэму, которому никогда прежде не приходилось размораживать спартанцев, — и большая часть реагентов была уже откачана из камеры.

    — Босс, он перешел в фазу быстрого сна, — крикнул Сэм. — Мозговая активность соответствует этому состоянию, значит он почти оттаял. Теперь уже недолго.

    — Хорошо, — ответил Шепард. — Продолжай следить за состоянием нервной системы. Мы упаковали его туда прямо в броне. Могут возникнуть некоторые побочные эффекты.

    — Понял.

    На панели безопасности неожиданно замигала красная лампа, а на мониторе возникли новые строчки:

    > ПРОЦЕСС ПРОБУЖДЕНИЯ ОСТАНОВЛЕН. АКТИВИРОВАН ЗАЩИТНЫЙ ПРОТОКОЛ [ПРИОРИТЕТ АЛЬФА].

    > x-КОРТАНА.1.0 — КРИОХРАН.23.4.7.

    — Что за черт? — пробормотал Сэм. Он снова задействовал интерком отсека. — Том? Тут что-то странное... Нас, похоже, блокируют с мостика.

    — Понял. — В динамике раздалась серия щелчков — Шепард пытался связаться с рубкой управления. — Второй криоотсек вызывает мостик.

    — Слушаю вас, криоотсек, — ответил ему женский, явно синтезированный голос.

    — Мы готовы выпустить из морозильника нашего... гостя, Кортана, — объяснил Шепард. — Нам нужен...

    — ...Код доступа, — закончил за него корабельный ИИ. — Уже передаю. Конец связи.

    Практически в ту же секунду на экране высветилась еще одна строчка:

    > ОТКРЫТЬ ТИХУЮ ШКАТУЛКУ ДУШИ¹.

    Сэм отправил команду на исполнение, и защита отключилась, а таймер продолжил отсчет времени, оставшегося до завершения процедуры.

    Солдат приходил в себя. Заработали легкие, начало отбивать ритм сердце, все показания приближались к норме. «Вот я его и увидел, — подумал Сэм. — Настоящего, возлюбленного Господом спартанца». И не просто спартанца, а, возможно, последнего из них. По кораблю ползли слухи, что все остальные сыграли в ящик во время сражения за Предел.

    Как и все прочие инженеры, Сэм был наслышан об этом проекте, но никогда не видел спартанца вживую. Еще в 2491 году, ради того, чтобы справиться с ростом гражданских волнений, колониальная администрация тайно запустила проект «Орион». Главным назначением программы стало создание суперсолдат, спартанцев, за счет особых тренировок и «улучшения» их тел.

    Первая фаза прошла успешно, и уже в 2517 году было отобрано второе поколение спартанцев. Вначале предполагалось, что существование проекта останется в секрете, но все изменила война с ковенантами.

    Ни для кого не было тайной, что человеческая раса проигрывает в войне. Военные суда и космические технологии ковенантов оказались слишком совершенными. Если войска людей после высадки были вынуждены сражаться на поверхности, то чужаки в любой миг могли ретироваться в космос и залпами с орбиты превратить планету в спекшийся кусок руды.

    Поскольку ситуация становилась все более и более тяжелой, высшее командование ККОН столкнулось с мрачной перспективой войны на два фронта: против ковенантов и разрушающегося человеческого социума. Гражданские лица и низшие чины армии нуждались в чем-то, что подняло бы их боевой дух. Существование проекта «Спартанец II» было рассекречено.

    Теперь у людей появились настоящие герои, мужчины и женщины, способные победить в нескольких важных сражениях. Казалось, даже ковенанты боялись спартанцев.

    И все бы хорошо, но эти воины, за исключением одного-единственного человека, уже пали, принесенные в жертву ради спасения человечества от полного уничтожения. Сэм взирал на лежащего перед ним солдата с некоторым благоговением. Это мгновение стоило запомнить, и, если посчастливится выжить, про него можно будет рассказывать своим детям.

    Впрочем, страх при виде спартанца ничуть не уменьшился. Если слухи не врали, то человек, медленно приходивший в сознание, был столь же чужд и опасен, как ковенанты.

    Когда пришел сон, он парил в небытии где-то между анабиозом и полным пробуждением.

    Это был знакомый, приятный сон о тех временах, когда его еще ничто не связывало с войной. Тогда он жил на Эридане II — колониальном мире, где был рожден задолго до того, как ковенанты разрушили планету. В те дни повсюду слышался смех.

    Женский голос позвал его по имени — Джон. А через мгновение его подхватили руки, от которых шел такой знакомый запах мыла. Женщина говорила ему что-то очень приятное, и ему хотелось тоже сказать ей что-то хорошее, но не удавалось произнести ни слова. Он пытался рассмотреть ее, проникнуть взглядом сквозь туманную пелену, закрывавшую ее лицо. Наградой становился образ женщины с большими глазами, прямым носом и пухлыми губами.

    Облик ее расплывался, был неустойчивым, словно отражение на поверхности пруда. Он моргнул, и женщина, державшая его, преобразилась. Теперь она была темноволоса, с пронзительными голубыми глазами и бледной кожей.

    Ее имя он знал: доктор Халси.

    Именно доктор Кэтрин Халси выбрала его для участия в проекте «Спартанец II». В большинстве своем люди полагали, что первое поколение суперсолдат отбиралось среди лучших представителей армии ККОН, но мало кому была известна правда.

    Программа Халси включала настоящее похищение прошедших особую проверку детей. С избранников быстро делались клоны — печально известные нарушениями в работе нервной системы — и тайно подсовывались родителям, которым так и не удавалось узнать, что их сыновей и дочерей подменили дубликаты. В конечном счете Халси почти заменила Джону мать, которой он никогда не знал.

    Почти, но не совсем. Как и Кортана, чей призрачный образ возник на месте доктора.

    Сон изменился. Темная, пугающая фигура возникла за спиной мамы/Халси/Кортаны. Спартанец не знал, кто это такой, но от него исходила угроза — в этом можно было быть уверенным.

    Включились боевые инстинкты, в кровь хлынул адреналин. Воин быстро оглядел окружающее пространство — чем-то оно напоминало детскую площадку со знакомыми ему высокими деревянными столбами — и прикинул самый лучший путь, чтобы подобраться к противнику. Рядом с ним лежала мощная штурмовая винтовка MA5B. Если встать между врагом и женщиной, броня должна выдержать силу атаки и можно будет открыть ответный огонь.

    Он устремился вперед, и темная фигура завыла — яростный, жуткий боевой клич.

    Зверь двигался с невероятной скоростью и мог наброситься на спартанца уже через пару секунд.

    Воин вцепился в винтовку, стал разворачиваться, чтобы открыть огонь, и... с ужасом обнаружил, что не может поднять оружие. Его руки были слишком маленькими, недоразвитыми, а его тело, на котором не оказалось брони, принадлежало шестилетнему мальчишке.

    Он был бессилен перед лицом угрозы. В ярости и страхе он зарычал на зверя — его гнев подхлестывала не только опасность, но и собственная беспомощность...

    Сон начал распадаться, в глаза спартанцу ударил свет. Вокруг кружили, начиная рассеиваться, облака пара. Откуда-то издалека донесся голос, принадлежащий уверенному в себе мужчине:

    — Прошу простить за поспешную разморозку, Мастер-Чиф, но времени сейчас у нас не слишком много. Чувство дезориентации скоро пройдет.

    Еще один голос поздоровался с ним, и спартанец на мгновение задумался, пытаясь вспомнить, где находился, прежде чем войти в криокамеру. Было сражение, ужасное сражение, в котором пали почти все его братья и сестры. Люди, воспитывавшиеся и тренировавшиеся вместе с ним с шести лет. В отличие от расплывчатой женской фигуры в снах, они составляли его настоящую семью.

    Вместе с памятью и новым составом воздуха, наполнившего его легкие, вернулись силы. Он размял окоченевшие мышцы, услышал, как один из инженеров говорит что-то о «холодном ожоге», и выпрыгнул из ледяной утробы криокамеры.

    — Боже святый, — прошептал Сэм.

    Спартанец был огромен, ростом все семь футов. Заточенный в отливающую перламутром зеленую броню, он словно сошел со страниц древнего мифа — чуждое и пугающее создание. Мастер-Чиф, спартанец-117, покинул криокамеру и теперь оглядывал отсек. Зеркальный щиток шлема придавал ему еще более зловещий вид безликого, безразличного ко всему солдата, созданного только для того, чтобы нести разрушения и смерть.

    Сэм был рад, что не стоит рядом со спартанцем, а смотрит на него с высоты обзорной площадки.

    Осознав, что Том ожидает результатов диагностики, офицер сверился с показаниями мониторов: нервная система в норме, нет нарушений в работе сердца и мозговой активности. Он вновь включил интерком:

    — Активирую датчики слежения за здоровьем.

    Сэм увидел, как Том поочередно подводит спартанца к многочисленным диагностическим терминалам, настраивая его оборудование по мере надобности. Вскоре все системы брони были подключены. Подзарядка энергетических щитов, датчики здоровья, системы наведения и слежения подавали зеленый сигнал.

    Как должен был признать Сэм, эти доспехи — броня, получившая название «Мьёльнир», — являли собой жемчужину технической мысли. В данных, полученных офицером, говорилось про несколько слоев металлических сплавов удивительной прочности, про отражающую поверхность, позволяющую рассеять значительную часть энергетического заряда, про кристаллическую матрицу, способную поддерживать уровень искусственного интеллекта, обычно использовавшегося на кораблях. Также под броню вводился слой особого геля, защищавшего кожу владельца и предохранявшего его от перепадов температуры.

    В тело самого спартанца были встроены дополнительные ячейки памяти и сигнальные системы, а в основании его черепа располагались два информационных входа. Вместе все механизмы, внедренные воину, увеличивали его силу, ускоряли и без того молниеносные рефлексы и позволяли ему ориентироваться на высокотехнологичных полях сражений.

    Кроме того, внутри «Мьёльнира» располагались и мощные системы жизнеобеспечения. Обычно солдаты ложились в криосон нагими, поскольку кожа, прикрытая одеждой, плохо реагировала на заморозку. Как-то раз Сэм отправился в анабиоз в бинтах, и по пробуждении его кожа оказалась воспаленной и покрытой волдырями.

    Так что, подумал офицер, спартанец сейчас должен испытывать адскую боль. Но тем не менее воин сохранял спокойствие и только кивал или тихо возражал, когда Том задавал ему вопросы. Зрелище было жутковатым — Мастер-Чиф словно был роботом, с механической точностью перемещался от одного теста к другому.

    По корабельной связи зазвучал голос Кортаны:

    — Радары

    Нравится краткая версия?
    Страница 1 из 1