Наслаждайтесь этим изданием прямо сейчас, а также миллионами других - с бесплатной пробной версией

Только $9.99 в месяц после пробной версии. Можно отменить в любое время.

Сыщик Путилин (сборник)

Сыщик Путилин (сборник)

Читать отрывок

Сыщик Путилин (сборник)

Длина:
351 страница
3 часа
Издатель:
Издано:
Jan 27, 2021
ISBN:
9785457193864
Формат:
Книга

Описание

Знаменитый русский прозаик и драматург Роман Лукич Антропов был известен читателям в конце XIX – начале XX века под псевдонимом Роман Добрый. Главный герой его детективных рассказов – сыщик Иван Дмитриевич Путилин, бывший начальник петербургской сыскной полиции, которого современники называли русским Шерлоком Холмсом.

Каждый рассказ – подлинная история преступления. Работая над этой книгой, автор опирался на мемуары самого Путилина. Гений русского сыска умел распутывать сложнейшие уголовные дела. Необыкновенная наблюдательность и чутье соединялись в нем с хладнокровием и блестящим чувством юмора. В ходе его расследований случалось множество казусов, а финал всегда был непредсказуем.

Издатель:
Издано:
Jan 27, 2021
ISBN:
9785457193864
Формат:
Книга

Об авторе


Связано с Сыщик Путилин (сборник)

Похожие Книги

Предварительный просмотр книги

Сыщик Путилин (сборник) - Добрый Роман

Путилин

От издателя

Предлагаем читателям серию отдельных законченных рассказов о похождениях знаменитого русского сыщика, а позднее – начальника санкт-петербургской сыскной полиции И. Д. Путилина, написанных талантливым русским писателем, пожелавшим остаться известным читающей публике под псевдонимом Роман Добрый. Эти рассказы написаны со слов друга покойного Путилина, доктора Z., принимавшего непосредственное участие в расследованиях, проводимых королем русского сыска. Мы полагаем, что русскому обществу пора узнать, что и у нас были, а может быть, и сейчас еще есть настоящие, а не выдуманные Шерлоки Холмсы и Пинкертоны, не только не уступающие им в находчивости и неустрашимости, но порой и превосходящие все их фантастические подвиги. Деятельность И. Д. Путилина очень мало известна русскому обществу, и мы постараемся по возможности восполнить этот пробел и познакомить наших читателей с обаятельной личностью этого истинного гения сыска.

Предисловие

– Милостивые государи! – взволнованно обратился к нам старый-престарый доктор Z. – Известно ли вам, что я был в самых дружеских отношениях с покойным Иваном Дмитриевичем Путилиным, этим замечательнейшим русским сыщиком и впоследствии – начальником петербургской сыскной полиции?

– Нет, доктор, мы этого не знали…

– А-а! Должен сказать вам следующее: на мою долю выпала великая честь принимать личное участие во многих необычайно интересных похождениях этого гения сыска, и признаюсь, что я даже оказал некоторые услуги русскому судебному ведомству, сопутствуя моему великому другу в его приключениях. Мы, русское общество, набрасываемся с какой-то лихорадочной страстью на истории о похождениях всевозможных иноземных сыщиков, нередко существовавших и существующих лишь в воображении господ романистов. А вот свое родное забываем, игнорируем. Между тем это родное будет позанимательнее иностранных чудес.

Мы пристали к доктору Z. с горячей просьбой рассказать нам все, что ему известно о подвигах и приключениях его друга, И. Д. Путилина. Почтенный доктор любезно согласился. Теперь мы можем предложить и нашим читателям блестящую серию захватывающих повествований о необычайных похождениях русского Лекока.

КВАЗИМОДО ИЗ ЦЕРКВИ СПАСА НА СЕННОЙ

Труп на паперти

Было около десяти часов утра. Я в шлафроке сидел за кофе, как вдруг раздался звонок в дверь, и в переднюю торопливо вошел любимый сторож-курьер Путилина.

– От Ивана Дмитриевича срочное письмецо! – подал он мне знакомый синий конвертик.

Я быстро распечатал его и пробежал глазами записку. Она гласила: «Дружище, приезжай немедленно, если хочешь присутствовать при самом начале нового необычайного происшествия. Дело, кажется, не из обычных. Твой Путилин».

Нечего и говорить, что спустя всего несколько минут я уже мчался на своей гнедой лошадке к моему гениальному другу.

– Что такое? – ураганом ворвался я в кабинет Путилина.

Мой друг был уже готов к отъезду.

– Едем. Некогда объяснять. Все распоряжения сделаны?

– Все, ваше превосходительство! – ответил дежурный агент.

– На Сенную! – отрывисто бросил Путилин кучеру.

По пути, который, правда, был недальним, Путилин не проронил ни слова. Он все о чем-то сосредоточенно думал. Лишь только мы выехали на Сенную, мне бросилась в глаза огромная черная толпа, запрудившая всю площадь. Особенно многочисленна она была у церкви Спаса.

– К церкви! – отрывисто приказал Путилин.

Проехать сквозь эту живую массу, однако, было не так-то легко, того и гляди кого-нибудь задавишь. Но полицейские, заметив Путилина, принялись энергично расчищать путь нашей коляске.

– Осади назад! Назад подайся! Что вы, черти, прямо под лошадей прете? А ну расходитесь!

«Что случилось?» – этот вопрос не давал мне покоя.

Экипаж остановился, мы вылезли из коляски. Толпа расступилась, образовав тесный проход. Путилин быстро прошел и остановился около темной массы, лежащей почти у самых ступенек паперти. Тут уже находилось несколько должностных лиц: судебный следователь, прокурор, судебный врач и прочие.

– Не задержал? – здороваясь с ними, поинтересовался Путилин.

– Нисколько. Мы сами только что приехали, – поспешили заверить его присутствующие.

Я подошел поближе, взглянул, и неприятный холодок, вызванный внезапно охватившим меня ужасом, пробежал по моей спине. На мостовой, лицом кверху, лежала красивая девушка, одетая чрезвычайно просто: длинное черное пальто, черная, пропитанная кровью косынка. Откуда сочилась кровь – понять сначала было трудно. Мое внимание привлекли и поразили ее руки и ноги, они были разбросаны в стороны.

– Следственный осмотр трупа уже был произведен? – поинтересовался я у своего знакомого доктора.

– Поверхностный, конечно, коллега, – охотно сообщил он.

– И что вы обнаружили? – Путилин живо обернулся к полицейскому врачу.

– Девушка, очевидно, разбилась. Позвоночник, руки и ноги переломаны. Картина такая, будто несчастная упала на мостовую с большой высоты.

Путилин поднял глаза вверх. Это длилось всего мгновение.

– А разве вы не допускаете, доктор, что тут возможно не падение, а переезд пострадавшей каким-нибудь извозчиком, перевозившим груз огромной тяжести? – задал в свою очередь вопрос судебный следователь.

Мы вместе с моим приятелем-врачом попытались произвести осмотр трупа.

– Нет! – в один голос заявили мы. – Здесь, в этой обстановке, нам неудобно, господа, проводить подробную экспертизу. Увозите труп в судебный морг, там мы еще раз осмотрим его тщательно, произведем вскрытие, и тогда все встанет на свои места.

Толпа глухо роптала. Этот мощный рокот был сродни реву океана. Народ на площадь все прибывал и прибывал. Несмотря на увещевания полиции, нас страшно теснили со всех сторон. В то время пока труп еще лежал на мостовой, к нему протиснулся горбун. Это был урод – человечек крохотного роста с отталкивающей внешностью. Голова его была огромна, чуть ли не с полтуловища, на ней безобразным шатром вздымалась копна рыже-бурых волос. Лицо его, небольшое, размером с кулак, было лишено какой бы то ни было растительности. Один глаз был закрыт совершенно, другой представлял собою узкую щелку, сверкавшую нестерпимым блеском. Руки казались несуразно длинными, цепкими; одну ногу он волочил, другая была короткая. Огромный горб вздымался выше безобразной головы. Это жалкое подобие человека внушало страх, ужас, отвращение.

– Куда лезешь? – окрикнул его полицейский.

– Ваши превосходительства, дозвольте взглянуть на покойницу! – сильным голосом, столь мало подходящим к его уродливо-тщедушной фигурке, взволнованно произнес страшный горбун.

Никто из представителей властей не обратил на него внимания. Никто, за исключением Путилина. Сыщик сделал знак рукой, чтобы полицейские не трогали несчастного, и, впившись взглядом в его лицо, мягко спросил:

– А не знал ли ты покойной, почтенный?

– Нет, – торопливо ответил урод.

– Так отчего же тебе интересно поглядеть на жертву? – продолжал вежливо, но настойчиво расспрашивать Путилин.

– Так-с… любопытно… Шутка сказать: перед самой церковью – и вдруг эдакое происшествие.

Путилин отдернул покрывало-холст, которым уже накрыли покойницу.

– На, смотри!

– О господи!.. – каким-то всхлипом вырвалось из груди урода-горбуна.

– Темно… темно… – пробормотал Путилин.

Мы с врачом, моим приятелем, долго возились над телом. Когда его раздевали, из-за пазухи, из-под простенькой ситцевой кофточки выпала огромная пачка кредитных билетов и процентных бумаг.

– Ого! – невольно вырвалось у судебного следователя. – Да у бедняжки при себе целое состояние… Сколько здесь?

Деньги были все тут же пересчитаны. Их оказалось сорок девять тысяч семьсот рублей. Путилин во время осмотра нервно ходил по комнате.

– Ну, господа, что вы можете нам сказать? Кто она? Что с ней?

– Девушка. Вполне целомудренная девушка. Повреждения, полученные ею, не могли произойти ни от чего иного, кроме как от падения со страшной высоты, – с уверенностью сообщили мы.

– Но лицо-то ведь цело? – заметил сыщик.

– Что же из этого? При падении она грохнулась навзничь, на спину.

Путилин ничего не ответил на это замечание. Следствие закипело. Было установлено следующее: в семь часов утра (а по другим показаниям – в шесть) прохожие подбежали к стоявшему за углом полицейскому и взволнованно сказали ему: «Что ж ты, господин хороший, не видишь, что около тебя делается?» – «А что?» – строго спросил тот. «Да труп около паперти лежит!» Тот бросился к указанному месту и увидел там искалеченную мертвую девушку.

Дали знать властям, Путилин – мне, а что произошло дальше, вы уже знаете. Вот и все, что было установлено предварительным следствием. Не правда ли, не много? Те свидетели, которые первыми увидели несчастную жертву, были подробно допрошены, но их ясные краткие показания не смогли пролить ни единого луча света на это загадочное, страшное происшествие. Правда, один добровольно и случайно объявившийся свидетель показал, что, проходя после затянувшейся вечеринки по Сенной, он слышал женский крик, который был преисполнен ужаса.

– Но, – тут же добавил он, – мало ли кто жалобно кричит страшными темными петербургскими ночами? Я думал, так, какая-нибудь гулящая ночная бабенка. Их ведь тут много по ночам шляется. Сами знаете, место это такое… Вяземская лавра… Притоны всякие.

– А в котором часу это было?

– Примерно часов в пять утра, может – позже.

Весть о страшном происшествии быстро облетела Петербург. Толпы народа целый день ходили на площадь осматривать место жуткой трагедии. Целая рать самых опытных, искусных агентов, замешавшись в толпу, зорко вглядывалась в лица окружающих и внимательно прислушивалась к доносившимся речам.

Устали мы за этот день адски! С девяти часов утра и до восьми вечера мы с моим другом были на ногах. В девять часов мы с Путилиным сидели за ужином. Лицо у него было угрюмое, сосредоточенное. Иван Дмитриевич даже не притронулся к еде.

– Что ты думаешь об этом случае? – внезапно спросил он меня.

– А я, признаюсь, собирался задать этот вопрос тебе, – произнес я.

– Скажи, ты очень внимательно осматривал труп? Неужели нет никаких признаков насилия, следов борьбы? – с надеждой, как мне показалось, продолжил он.

– Никаких.

– Должен тебе сказать, дружище, – задумчиво произнес Путилин, – что этот случай я считаю одним из самых выдающихся в моей практике. Признаюсь, ни одно предварительное следствие не давало в мои руки так мало данных, как это.

– Э, Иван Дмитриевич, ты всегда начинаешь с «заупокоя», а кончаешь «заздравием»! – улыбнулся я.

– Так ты веришь, что мне удастся раскрыть это темное дело? – немного воодушевившись, поинтересовался он.

– Безусловно!

– Спасибо тебе. Это придает мне энергии.

Мой друг опять погрузился в раздумья.

– Темно… темно… – тихо бормотал он про себя.

Он что-то начал чертить указательным пальцем на столе, а затем вдруг его лицо – на еле уловимый миг – осветилось довольной улыбкой.

– Кто знает, может быть… да-да-да…

Я знал привычку моего талантливого друга обмениваться мыслями с самим собой и поэтому нарочно не обращал на него ни малейшего внимания.

– Да, может быть… Попытаемся! – громко произнес Путилин.

Он поднялся и, приблизившись ко мне, спросил:

– Ты хочешь наблюдать за всеми перипетиями моего расследования?

– Что за вопрос?! – воскликнул я.

– Так вот, сегодня ночью тебе придется довольно рано встать. Ты не посетуешь на меня за это? И потом ничему не удивляйся… Я, кажется, привезу тебе маленький узелок…

Я заснул как убитый, без всяких сновидений, тем сном, которым спят люди измученные, утомленные. Сколько времени я проспал – не знаю. Разбудили меня громкие голоса лакея и Путилина.

– Вставай, вот и я!

Я протер глаза и быстро вскочил с постели. Передо мной стоял оборванный бродяга. Худые продранные штаны, какая-то бабья кацавейка…[1] Вокруг шеи обмотан грязный гарусный[2] шарф. Дико всклокоченные волосы космами спускались на сине-багровое лицо, все в синяках. Я догадался, что передо мной – мой гениальный друг.

– Ступай! – отдал я приказ лакею, на лице которого застыло выражение сильнейшего недоумения.

– Постой, постой, – улыбаясь, начал Путилин, – не одевайся в свое платье… Не угодно ли тебе надеть то, что я привез в этом узле?

И передо мной появилось какое-то грязное отрепье вроде того, в которое был облачен и сам Путилин.

– Что это?..

– А теперь садись! – кратко изрек мой друг. – Позволь мне заняться твоей физиономией. Она слишком прилична для тех мест, куда мы отправляемся…

Среди нищей братии

– Бум! Бум! Бу-у-ум! – глухо раздавался в раннем утреннем воздухе звон большого колокола Спаса на Сенной.

Это звонили к ранней обедне. В то время ранняя обедня начиналась чуть ли не тогда, когда еще кричали вторые петухи. Сквозь неясный, еле колеблющийся просвет раннего утра с трудом можно было разобрать очертания черных фигур, направлявшихся к паперти церкви. То были нищие и богомольцы. Ворча, ругаясь, толкая друг друга, изрыгая отвратительную брань, нищие и нищенки спешили поскорее занять свои места, боясь, как бы кто другой, более нахальный и сильный, не перехватил «теплого» уголка.

– О господи! – тихо неслись шамкающие звуки беззубых ртов старцев-богомольцев, размашисто осенявших себя широким крестом.

Когда Путилин и я приблизились к паперти и, миновав ее, вошли в церковь, нас обступила озлобленная рать нищих.

– Это что еще за молодчики объявились? – раздались негодующие голоса.

– Ты, рвань полосатая, как смеешь сюда лезть? – наступала на Путилина отвратительная старая мегера.

– А ты что же, откупила тут все места, ведьма? – сиплым голосом дал отпор Путилин.

Теперь взбеленились уже все:

– А ты думаешь, мы тут просто так стоим?! А? Да мы все себе местечко покупаем, ирод окоянный!..

– Что с ними долго разговаривать! Взашей их, братцы!

– Выталкивай их!

Особенно неистовствовал страшный горбун. Все его безобразное тело, точно туловище чудовища-спрута, колыхалось от совершаемых им порывистых движений. Его длинные цепкие руки-щупальца готовы были, казалось, схватить нас и задавить в своих отвратительных объятиях. Единственный его глаз, налившись кровью, полыхал бешеным огнем. Я не мог удержать дрожи отвращения.

– Вон! Вон отсюда! – злобно рычал он, наступая на нас.

– Что вы, безобразники, в храме Божьем шум да свару поднимаете? – говорили с укоризной некоторые богомольцы, проходя притвором церкви.

– Эх, вижу, братцы, народ вы больно уж алчный!.. – начал Путилин, вынимая горсть медяков и несколько серебряных монет. – Без откупа, видно, к вам не влезешь. Что с вами делать? Нате, держите!

Картина вмиг изменилась.

– Давно бы так… – проворчала старая мегера.

– А кому деньги-то отдать? – спросил Путилин.

– Горбуну Евсеичу! Он у нас старшой. Он – староста.

Безобразная лапа чудовища-горбуна уже протянулась к сыщику. Ужасающая, бесконечно алчная улыбка зазмеилась на его страшном лице.

– За себя и за товарища? Только помните: две недели третью часть выручки – нам на дележ. А то все равно сживем!..

Ранняя обедня подходила к концу. Путилин с неподражаемой ловкостью завязывал разговор с нищими и нищенками о вчерашнем трагическом случае у паперти Спаса.

– Что вы, почтенный, насчет этого думаете? – с глупым лицом обращался он несколько раз к горбуну.

– Отстань, обормот!.. Надоел! – злобно сверкал тот глазом-щелкой.

– У-у, богатый черт, надо полагать! – тихо шептал новоявленный побирушка соседу-нищему.

– Да он нас с тобой, брат, тысячу раз может купить и перекупить! – ухмылялся тот. – А только бабник, да и заливает здорово!..

По окончании обедни оделенная копейками, грошиками и пятаками нищая братия стала расходиться.

– Мы пойдем за горбуном… – едва слышно бросил мне мой знаменитый друг.

Горбун шел быстро, волоча по земле искривленную уродливую ногу. Стараясь оставаться незамеченными, мы следовали за ним, не выпуская его из виду ни на секунду. Раз он свернул налево, потом – направо, и вскоре мы очутились перед знаменитой Вяземской лаврой. Горбун юркнул в ворота этой страшной клоаки, истории о которой приводили в содрогание людей с самыми крепкими нервами.

Это был период расцвета славы Вяземки – притона всего столичного сброда, безжалостно обрушивавшегося на петербургских обывателей. Отъявленные воры, пьяницы-золоторотцы[3], проститутки – все это отребье свило здесь прочное гнездо, разрушить которое было не так-то легко. Подобно московскому Ржанову дому Хитрова рынка, здесь находились и ночлежки – общежития для этого почтенного общества негодяев и мегер, и отдельные комнатки – конуры, сдаваемые за мизерную плату аристократам столичного сброда.

Притаившись за грудой пустых бочек, мы увидели, как страшный горбун, быстро и цепко поднявшись по обледенелой лестнице, погребенной под человеческими экскрементами, ступил в черную галерею грязного, ветхого надворного флигеля и скрылся, отперев огромный замок, за дверью какого-то логовища.

– Ну, теперь мы можем возвращаться, – задумчиво произнес Путилин, не сводя глаз с таинственной двери, скрывшей чудовище-горбуна.

– Ты что-нибудь наметил? – спросил я его.

– Темно… темно… – как и предыдущей ночью, ответил он.

Мать жертвы

В сыскном управлении Путилина ожидал сюрприз. Лишь только мы вошли, предварительно переодевшись в свое платье, в кабинет, как дверь распахнулась и в сопровождении дежурного агента вошла, вернее, вбежала небольшого роста худощавая пожилая женщина. Одета она была так, как обыкновенно одеваются мещанки или бедные, но благородные чиновницы: на голове ее громоздилось некое поношенное подобие черной шляпы, прикрытое черной же косынкой, сама она была облачена в длинное черное пальто. Лишь только она вошла, как сейчас же заплакала, вернее, заголосила.

– Ах-ах-ах… ваше… ваше превосходительство…

– Что такое? Кто эта женщина? – спросил Путилин агента.

– Мать вчерашней девушки, найденной мертвой у паперти церкви Спаса на Сенной… – доложил служака.

Лицо Путилина хранило бесстрастность.

– Садитесь, сударыня… Да вы бросьте плакать, давайте лучше побеседуем… – пригласил несчастную знаменитый сыщик.

– Да как же не плакать-то?! Дочь единственная… Леночка моя ненагля-а-адная… Видела ее, голубушку…

Из расспросов женщины выяснилось следующее. Она была вдовой скромного канцелярского служителя, умершего от запоя. После смерти кормильца в доме наступила страшная нужда. Она шила, гадала на кофейной гуще, даже обмывала покойников – словом, прилагала все усилия, чтобы «держаться на линии» со своей Леночкой.

– А она раскрасавица у меня была! Характер был гордый, замечательный, можно сказать. И-и! Никто к ней не подступайся! Королева прямо! В последнее время тоже работать начала. Для лавок белье шили мы… Шьет, бывало, голубушка, а сама вдруг усмехнется да и скажет: «А что вы думаете, мамаша, будем мы с вами богатые, помяните мое слово!» Да откуда, говоришь ей, богатство-то к нам слетит, Леночка? А она только бровью соболиной поведет. «Так, – говорит, – верю я в счастье свое…»

Безутешные рыдания продолжали сотрясать вдову-чиновницу.

– А вот какое счастье на поверку вышло! А-а-ах!..

– Скажите, сударыня, ваша дочь часто отлучалась из дома?

– Да не особенно… Когда работу относить надо было…

– Когда в последний раз до трагического случая ваша дочь ушла из дома?

– Часов около семи вечера. Жду ее, жду – нет. Уж и ночь настала. Тоскует сердце. Ну, думаю, может, к подруге какой зашла, ночевать осталась. Ан – и утро! А тут вдруг услышала: девушку нашли мертвой у церкви Спаса. Бросилась туда. Говорят, отвезли уж куда-то. Разыскала. Взглянула – и с ног долой… Моя Леночка ненаглядная…

– Скажите, известно ли вам, что за лифом у вашей дочери были найдены сорок девять тысяч семьсот рублей?

Вдова застыла в оцепенении.

– К… как? Сколько? – обомлела она.

Путилин повторил.

– А… где же деньги? – загорелись глаза у чиновницы.

– У нас, конечно, сударыня.

– А вы… куда их денете? Я ведь мать ее, я – наследница.

Мы невольно улыбнулись.

– Нет уж, сударыня, этих денег вы не наследуете… – ответил Путилин. – Лучше вы скажите: откуда, по вашему мнению, у вашей дочери могла взяться такая сумма?

Вы достигли конца предварительного просмотра. Зарегистрируйтесь, чтобы узнать больше!
Страница 1 из 1

Обзоры

Что люди думают о Сыщик Путилин (сборник)

0
0 оценки / 0 Обзоры
Ваше мнение?
Рейтинг: 0 из 5 звезд

Отзывы читателей