Наслаждайтесь этим изданием прямо сейчас, а также миллионами других - с бесплатной пробной версией

Только $9.99 в месяц после пробной версии. Можно отменить в любое время.

Информатика социального отражения. Информационные и социальные основания общественного разума

Информатика социального отражения. Информационные и социальные основания общественного разума

Читать отрывок

Информатика социального отражения. Информационные и социальные основания общественного разума

Длина:
533 страницы
4 часа
Издатель:
Издано:
Jan 28, 2021
ISBN:
9785457559110
Формат:
Книга

Описание

Книга посвящена проблемам информационных оснований мышления и культуры. Автор выступает и как информатик и социолог и как философ, по новому раскрывающий связь индивидуального, ноосферного и общественного. В работе затронут ряд актуальных и сложных проблем, как например, проблемы совершенствования знаковых технологий мыслительной деятельности, взаимодействия человека и компьютера, обратимости оснований универсума, моделирования социально-видовых характеристик третьего тысячелетия и ряда других. Книга написана интересно и предназначена для самых различных кругов читателей.

Издатель:
Издано:
Jan 28, 2021
ISBN:
9785457559110
Формат:
Книга


Связано с Информатика социального отражения. Информационные и социальные основания общественного разума

Похожие Книги

Похожие статьи

Предварительный просмотр книги

Информатика социального отражения. Информационные и социальные основания общественного разума - ван Рейзема Ян Вильям Сиверц

Сычев

Вместо предисловия

Ян Вильям Сиверц ван Рейзема – кандидат исторических наук, социолог, разрабатывающий проблемы глобальной футорологии, социальной статистики, семиотики и информатики, автор монографии «Информационный анализ социальных процессов», опубликованной издательством «Наука» в 1982 г.

«Информатика социального отражения» – вторая из задуманной автором серии работ по анализу информационных оснований мышления и культуры. Если в первой из своих монографий Я.В. Сиверц ван Рейзема предстает прежде всего как теоретик в области социальной семиотики, то во второй книге он выступает уже и как информатик, осмысляющий социологические основы компьютерного моделирования общественного разума, и как философ, герменевтически строго раскрывающий информационно-прогностические аспекты марксистско-ленинской концепции социального развития общества. В настоящее время автор подготавливает к публикации третью заключительную книгу серии – «Историческое сознание. Взаимодействие онтологических и прогностических образов», в которой он предстанет перед читателем в качестве теоретика в области исторического познания.

Глубокий анализ связей между различными явлениями индивидуального, общественного и ноосферного бытия человека позволил автору во второй из его книг по-новому осветить отношения между информатикой и социальным отражением, выделить в этих отношениях предметное ядро, которое и получило на страницах книги наименование «информатики социального отражения». Раскрывая содержание данного понятия, автор указывает на его тесную связь с процессом компьютеризации общества, расширяющим мыслительные возможности человека до универсально-космологических масштабов. Вот почему большое внимание в книге уделяется рассмотрению таких сложных и дискуссионных проблем, как проблема обратимости оснований универсума: пространства/времени/энергии/информации, проблема соотношения знаковых технологий и развития мыслительной деятельности, проблема прогностики 3-го тысячелетия и ряд других.

Важное, хотя и незначительное по объему место занимает в книге описание проекта «Демиург». В рамках этого проекта автором разработана, в частности, принципиальная схема культурно-психологического обучения и воспитания «компьютерного разума» в условиях всестороннего человеко-машинного взаимодействия. В основу этой схемы положены оригинальные, но несомненно требующие дальнейшего обоснования и разработки взгляды автора на сущность жизни.

Для изложения своих взглядов Я.В. Сиверц ван Рейзема избрал форму трактата. Отсюда своеобразие стиля данного сочинения – сжатость, лаконичность, экспрессивность, отсюда и трудность его для читателя. Но трудность эта таит в себе возможность приобщения к пониманию сложности нашей мыслительной и духовной жизни, сопоставления индивидуального опыта читателя и опыта истории с задачами «текущего момента», осмысления грядущего в правильной прогностической перспективе.

Президент фонда «Новое тысячелетие» У.Б. Кемельбекова

Часть первая

Социальное отражение и информационный процесс. Исторические связи

Глава 1

Общественный статус информатики

1.1. К постановке вопроса

В 1988 г. исполнилось 125 лет со дня рождения Владимира Ивановича Вернадского. Имя его занимает особое место среди великих представителей естественнонаучной и философской мысли. Дарвин открыл человечество как эволюционирующее существо. Вернадский открыл разнообразие жизненных форм как планетарное сообщество, порождающее мысль – ноосферу. Научная и духовная мысль человека является исторической частью ноосферы, предпосылкой ее усложнения и космического расширения.

Рассматривая строение ноосферы со стороны социального и культурного базиса, Вернадский выделяет в этом базисе решающий элемент – восхождение способов обращения с информацией: свободомыслие. В Дневниках 1941 г. В.И. Вернадский записывает: «…мысль направляется к необходимости свободы мысли, как основной (составляющей), равноценной основной структуре социального строя, в которой личность не является распорядителем орудий производства. Равенство всех без этого невозможно. Но оно невозможно и без свободы мысли… Надо пересмотреть с этой точки зрения Маркса: он ясно видел, что мысль человека создает производственную силу»[1]. В этом высказывании Вернадский соотносит способность распоряжения мыслью со способностью распоряжения орудиями производства и указывает на это соотношение как на важнейшую характеристику социального строя. Для разрешения противоречий данного соотношения Вернадский советует обратиться к Марксу, к его пониманию производительных сил мышления.

Из чего состоит общественный разум с точки зрения своей структуры? В его составе: 1) мыслители – люди, эксперты, вне зависимости от их социального статуса: собственно человеческий фактор; 2) гносеологические и технические средства, включая информационные сети и коммуникации; 3) информационные материалы в их знаковой и незнаковой формах; 4) культурно-гносеологические и информационные технологии – методы развертывания содержания мышления. Этот четвертый элемент и есть особая сила, сплачивающая общественный разум как действующее мыслительное единство.

Общественный разум подготавливается и воспитывается жизнью во всех ее проявлениях, а сама она становится его главным объектом и интересом.

Изучение информационных и социальных оснований общественного разума подводит к необходимости прояснения некоторых понятий и терминов социального отражения, с тем чтобы разграничить процессы мышления и отражения, категории разума и интеллекта. Без такого разграничения невозможно содержательное раскрытие гносеологических и информационных технологий общественного разума, таких средств формирования и одновременно исследования отражательных функций общественного разума, как социальная семиотика и социологическая информатика.

Как соотносятся разум и интеллект? Если интеллект – логико-формальное обобщение специализированных операций мышления, то разум – обобщение обобщений, их высший порядок, связывающий логические, этические и эстетические ценности в многообразные категории общественного смысла.

Обращение к историческому и текущему опыту мыслительности позволяет более дифференцирование представить картину развертывания и свертывания общественного разума, его собственных внутренних ценностей и ресурсов.

Усложнение материального производства, его дифференциация ведет к усложнению информационной деятельности, в том числе той ее части, которая связана с социальной информацией, организующей деловую и духовную жизнь. Формирование массивов социальных данных и контроль за их обращением превращается в особую форму управления людьми. Контроль за оборотом информации имеет тенденцию превращаться в корпоративный интерес, в стиль отношения к адресатам информации как к зависимым лицам – бюрократизм. Бюрократизм паразитирует на социальной информации, превращает информацию в частную сделку по продаже и перепродаже ее потребительской сущности, накладывает грубую печать на государственную и социальную жизнь, препятствует сосредоточению общественного разума. Являясь организованной частью социального отражения, он представляет его противоречия со стороны самой этой организации.

Несмотря на веления времени, связанные с перестройкой нашего социального и мыслительного уклада, исследование ноосферы в части общественного разума наталкивается на сопротивление. Это и понятно, так как здесь выявляются стороны социального отражения и мышления, незнание и затемнение которых составило причину социального успеха тех наших обществоведов, легкомыслие которых (в неметафорическом смысле этого слова) обнаруживается все более. Легкомыслие, как условие и норма нетворчества, имеет своим последствием тяжелые нарушения в формировании общественного разума.

В «Дневниках» Вернадский подчеркивает, что концепция ноосферы является не постулативной гипотезой, но эмпирическим обобщением. Продолжение дела Вернадского в изучении ноосферы требует рассмотрения широкого круга вопросов, относящихся к категории общественного разума как важнейшего субъекта ноосферы, в особенности тех процессов, которые уходят корнями в социальное отражение и социальное мышление человека, в его социально-информационные и гносеологические технологии, неотделимые от культурно-цивилизованного содержания человеческого общества.

Мысль эта, как и вообще культурная мысль, пролагает себе дорогу в контекстах жизненной среды, формируемых множеством интересов, в том числе внекультурных. Подобные интересы также должны становиться объектом исследования, поскольку общественный разум есть борьба сил, созидающих мир как восходящий порядок, в котором каждый элемент получает свое оправдание через разум целого, и низводящих мир к единичности, тупой противопоставленности одинокого субъекта хаосу бессмысленного.

Общественный разум исходит из индивидуальных форм разума и интеллекта, включая искусственные интеллектуальные системы. По форме самоорганизации и по методам оценки он реализует принцип культуры – отбор наилучших образцов. В тезаурусах мышления его антагонист – противоразум – не имеет четкого оформления. Он описывается через отрицательные метафорические характеристики интеллекта/ума: злой ум, глупый ум и т. д.

Подобное отношение можно сравнить с фотографическим негативом, кэрролловским Зазеркальем, где смыслы принятого искажены, но искажены повсеместно, в общей инерциальной системе, отчего здесь и нет разрушительных последствий искажения.

В отличие от Зазеркалья общество сталкивается с разрушительными последствиями противоразума, причем последний с течением исторического времени начинает все больше обретать не метафорическое, но предметное значение всеобщего информационного антагониста – бюрократического разума, концентрированно действующего против культурного базиса ноосферы.

Бюрократический разум также развертывает свое надличное содержание, встраиваясь в социальное отражение наподобие онкогена, перерождающего ткань культурного мышления. Будучи выражением частного интереса, он мимикрирует к материальным и духовным интересам общества, смещает действительную общественную потребность в разнообразии и индивидуальной свободе к ведомственно-корпоративной изолированности, противопоставлении частного индивида его всеобщности.

Конституирующей базой бюрократического разума является само развитие общества: развитие и усложнение труда в материальной, информационно-духовной и социальной сферах; противоречие между перспективными потребностями во всеобщем образовании и узостью социального поприща на данный момент времени; сложным характером семейных и гражданских отношений, исторической непроработанностью их взаимодействия, сосуществованием разнонаправленных этик и культур; противоречиями в раскрытии способностей индивидов и их включением в государственную и социальную жизнь, удовлетворением генотипического разнообразия; противоречиями в обращении с исторической и прогностической информацией относительно текущей действительности. Обобщенно – это противоречия в социальном освоении культуры, в соотношениях индивидуального, коллективного и общественного долженствования.

Бюрократический разум вырастает из стыков этого долженствования, ибо он – нереализованная потребность индивидов в суверенитете, их собственная потребность. На этой потребности бюрократизм развивается как частная круговая порука, извращенный подряд по эксплуатации исторически неразвитого общественного положения индивидов.

Антагонистом общественного разума является не только бюрократический разум, но и глупость. Глупость – не как забывчивость личного опыта, но как философское отношение к общественному богатству, низведение его к частному обладанию. В последние десятилетия накопление контр-ресурса достигло «особо опасных размеров», результатом чего явилась катастрофа в Чернобыле, опустошение бесценного Боровского фонда библиотеки Академии наук в Ленинграде, другие события, возникшие вследствие неосторожного обращения с мыслью. К этому же ряду следует отнести попытки поворота сибирских рек, неграмотные вмешательства в нравственное и практическое сознание. Исторические примеры раскрывают эту картину в разнообразии. Достаточно вспомнить «Похвалу глупости» Эразма Роттердамского, чтобы признать, как тесно сопряжена эта тема с общественным разумом. Представители современного «легкого» мыслительного стиля конечно не отождествляют себя с героями Эразма. Они аргументируют от имени социального заказа, идеологической установки, актуальности, однако всегда претендуют на роль законодателей.

В обстоятельствах, когда выход к философии современности, диалог по поводу идеологических задач воспринимались как святотатство, влияние этого стиля возрастало пропорционально занимаемой площади, результатом чего могло явиться лишь идейное опустошение.

Бюрократический разум как общественная форма мышления представляет в своей деятельности функции частичного мыслителя, оторванного от духовного смысла работы. Этот тип мыслительного отношения переходит и в общественную науку, воспитывает своих методологов и риторов – бездушевых, превращающих духовную рутину в исследовательский, коммуникативный стиль.

Как явление культуры этот стиль представляет собой философскую, социологическую разновидность бюрократизма, связанного с отношением к информации как особому товару, сущность которого есть абстракт над его общественной стоимостью, поскольку из его состава отбираются лишь грубо утилитарное и моментальное. С политэкономической точки зрения подобное простодушие способно разорить любое общество.

Летаргия мысли коснулась многих областей гуманитарного знания. Требование междисциплинарности в изучении взаимодействий научно-технического, экономического и социально-культурного прогресса так и осталось неосуществленным. Выдвинутая в среде философов и социологов концепция социальной однородности общества вступила в резкое противоречие с информационным критерием разнообразия и усложнения социальных связей, выражающих существо общеисторического прогресса. Филология, информатика, социология оказались отъединенными от технологий социального отражения; затормозилась работа в области типологических моделей цивилизаций и культур, что не могло не сказаться отрицательно на исследовании национальных отношений, формировании правильного исторического и прогностического сознания. Умственная лень повлияла на школу, художественную культуру, психологию. Она выработала свою собственную воинствующую этику, приспособляла и тем самым разрушала духовную основу общества.

Изучение процессов общественного разума мотивирует более глубокое приобщение к их анализу категории общественно-исторической формации. В современном мире, где возрастающую роль играет информационное производство, само это изучение неотделимо от экономики и управления. Отношение к культурно-информационному базису становится показателем цивилизованности общества.

Бюрократизм, однако, не может быть преодолен организационно. Он – произведение социальных вещей, которые Гегель именовал государственным формализмом. Этот формализм – «законная» часть общественного разума, исторический остаток «проклятого прошлого». Но преодолевается он не на путях инородия, а в каждодневности общественной практики, способной взирать на себя с высоты ноосферных задач.

Задачи эти совпадают с совершенствованием социального отражения, правильным построением его «внутренних» и «внешних» технологий, позволяющих личности увидеть свое надличное содержание и опереться на это содержание как на достоверную и прочную основу.

Переход к компьютерным способам социального отражения знаменует коренное изменение в позициях индивидов по отношению к включенности в общественный разум. В каналах связи личность как индивид перестает нуждаться в посредниках. Эта нужда прекращается, конечно, лишь после перевода социальной информации на машинные носители, когда информационная связь принимает вид всеобщей компьютерно-информационной сети, открытой каждому индивиду. Мы не касаемся сейчас новых форм ограничений, новых помех потокам социальной информации. Подчеркнем лишь – путь к информационным базисам в планетарном масштабе может быть принципиально сокращен.

При соответствующей языковой, программной, гносеологической подготовке личности (а такая подготовка станет «в конце концов» экономической и социальной необходимостью) взаимодействия общественного и индивидуального разума обретут качественно новое разрешение. Это означает, что противоречия в области социального мышления будут перенесены в сферу развития и воспитания способностей личности, в область соревнования обществ по критерию общественных условий этого воспитания. С примитивным, грубым паразитизмом на недоразвитии общественной сферы будет покончено. Ценности философии заявят о себе в полную меру как ценности повседневного бытия ноосферы. Историческая наука как наука о человеке станет наукой о прошлом, настоящем и будущем ноосферы.

Исследование общественного разума открывает новые возможности и для изучения индивидуального разума. Пока что изучение это сосредоточено на физиологических и психологических сторонах мышления, отодвигающих мыслительность за рамки цивилизационно-культурных форм. При таком ограниченном подходе невозможно проследить формирование индивидуального разума в его связи с общественным разумом.

Концепция ноосферы В.И. Вернадского побуждает к рассмотрению взаимодействия социокультурных, жизнедеятельных факторов ноосферы. Для того, чтобы увидеть исторические этапы этого взаимодействия, и советовал В.И. Вернадский обратиться к Марксу.

1.2. Маркс об общественном разуме

В «Экономических рукописях 1857–1859 годов» Маркс отмечал, что центральным звеном научно-технической революции являются системы автоматизированных машин, состоящих, по выражению Маркса, из множества «механических и интеллектуальных органов»[2].Подобные машины, согласно Марксу, суть историческое преобразование традиционных, унаследованных средств труда в интегральные средства знаний и навыков, реализующих «накопление всеобщих производительных сил общественного мозга»[3].

Как видим, Маркс выделяет здесь социально-информационное качество новой техники. Именно эти интеллектуальные, наукоемкие средства оказывают величайшее воздействие на политэкономическую и социальную структуру общества, на его повседневную культуру и образ жизни, когда изобретение становится «особой профессией», а приложение науки к непосредственному производству превращается для нее в один «из определяющих и побуждающих моментов»[4].

Развитие наукоемких производительных сил приводит к революционным изменениям в содержании труда и формах общения. Труд в этих условиях, говорит Маркс, начинает все более выступать как такой труд, «при котором человек… относится к самому процессу производства как его контролер и регулировщик»[5].

Для характеристики восхождения интеллектуальных ресурсов общества Маркс использует понятия «общественный разум», «интеллектуальные органы производства», подчеркивая, что сам человек передает машине часть своих мыслительных и жизненных функций, с тем чтобы многократно усиливать свою производительную и умственную мощь.

Концентрация интеллектуального опыта в машинных органах материального и информационного производства, массовое образование создают принципиально новые возможности для «свободного развития индивидуальностей», их художественного и научного развития[6], формируют материальный базис общественного разума. Но базис этот, как и в онтогенезе цивилизационного человека, еще не есть мышление в его общественном измерении. Для того чтобы стать разумом, т. е. совершать управление и прогноз, необходимо условие внутреннего и внешнего порядка: способность к накоплению, отбору, выражению образцов опыта в категориях надличного. Это условие Маркс анализирует в масштабе способа производства и социально-экономических формаций. Но он анализирует его и через непосредственную общественную среду мыслительности.

В работе «18 брюмера Луи Бонапарта» Маркс разработал общезначимый критерий культурно-цивилизационной развитости общества. Он показал, что парцельные крестьяне во Франции первой половины XIX века благодаря способу производства не вступали в разнообразные отношения друг с другом «Это изолирование, – отмечает Маркс, – еще усиливается вследствие плохих французских путей сообщений и вследствие бедности крестьян. Их поле производства – парцелла, не допускает никакого разделения труда при ее обработке, никакого применения науки, а следовательно, и никакого разнообразия развития, никакого различения талантов, никакого богатства общественных отношений… Парцелла, крестьянин, семья: рядом другая парцелла, другой крестьянин, другая семья. Кучка этих единиц образует деревню, а кучка деревень департамент. Таким образом, громадная масса французской нации образуется простым сложением одноименных величин, вроде того, как мешок картофелин образует мешок с картофелем. Поскольку миллионы семей живут в экономических условиях, отличающих и враждебно противопоставляющих их образ жизни, интересы и образование образу жизни, интересам и образованию других классов – они образуют класс… поскольку тождество их интересов не создает между ними никакой общности, никакой политической организации, они не образуют класса». И далее. «Парцельная собственность по своей природе представляет собой почву для всемогущей и всесильной бюрократии. Она, – указывает Маркс, – создает одинаковый уровень отношений на всем протяжении страны. Она делает, поэтому возможным равномерное воздействие на всей части этой однообразной массы из одного высшего центра. Она уничтожает аристократические промежуточные ступени между народными массами и государственной властью»[7].

Процитированные суждения обладают большой информативностью. Они проливают свет на постановку современных проблем мирового развития и обновления. В этих положениях Маркс, во-первых, разрабатывает объективный критерий исторической прогрессивности обществ, который формулируется через: 1) разделение труда, 2) применение науки, 3) разнообразие развития, 4) различение талантов, 5) богатство общественных отношений.

Во-вторых, Маркс устанавливает, что при неразвитости содержания этих сущностных характеристик общества происходит общественный застой. На пути разделения труда, развития науки, разнообразия, различения талантов, богатства общественных отношений встает мощное препятствие в виде бюрократии, которая неизбежно вырастает из сущности интересов узкогрупповой собственности. При распространении этой социально-экономической и духовной формы происходит выравнивание, упрощение методов управления: индивиды в этих условиях превращаются в «однообразную массу», управление которой по необходимости может осуществляться лишь из высшего центра.

Изучая этот процесс, Маркс, как видим, указывает и на такой элемент общественного застоя, как «разрушение аристократических (в смысле духовного опыта) промежуточных ступеней между народными массами и государственной властью». Маркс подчеркивает, что научно-техническая революция, расширяющая интеллектуальные ресурсы, не может развиваться иначе как через противоречие между потенциалом духовности и утилитарным отношением к человеку. Тем самым Маркс не только исследует содержание критерия исторического сопоставления обществ, но вскрывает суть механизма общественного торможения, указывает на последствия социального застоя. Учение Маркса об общественном разуме – «контроле всеобщего интеллекта» – является важным вкладом в теорию цивилизационного развития.

Общественный разум сопряжен с социальным отражением. Это сопряжение осуществляется через культуру. Энгельс, как известно, соотносил возникновение цивилизации с письменностью, то есть знаковой формой культуры.

«Общественный разум», однако, не тождествен «культуре». Он является результатом и измерителем последней. В категории общественного разума прослеживается управляющая направленность. Это была новая для своего времени трактовка роли человеческого фактора и науки в восхождении ступеней общественной жизни.

Категория общественного разума в Марксовой постановке не утратила своего значения, в современных условиях она обретает обогащенный смысл. Наукофикация производства, массовые коммуникации и информатика, охватывающие совокупный образ жизни общества, по-новому ставят проблему гносеологических и информационных технологий социального отражения как базовых составляющих общественного разума.

Планетарное воплощение мыслительной и социальной практики человечества – ноосфера – получает в категории общественного разума развитое предметное содержание. Содержание это должно быть рассмотрено в историческом процессе самоорганизации общества, в том числе и в особенности восхождения способов отражения натурального и социального миров, раскрытия духовно-интеллектуальных способностей человека, разрешения противоречий между потенциалом культурного опыта и массовой социальной практикой.

С точки зрения цивилизационного критерия Маркса, общественный разум – необходимая ступень исторического прогресса, на которой умственное, духовное развитие каждого – непременное условие восхождения социальной самоорганизации человечества, воспитания созидательной силы, его самоконтроля и свободы. Общественный разум и есть самоуправление общества посредством высших способностей, их свободного и разнообразного проявления. Категория общественного разума позволяет более направленно проводить духовные измерения социальной действительности, исследовать процессы социального отражения под углом планетарных задач сохранения человечества.

Подобные измерения предполагают пополнение теоретического взгляда и на такую «внутреннюю» область социального отражения, как информатика, включая предшествующие и сопутствующие формы, связанные с созданием и переработкой социальной информации. Стержневой, в смысле сказанного, представляется идея Маркса о зависимости исторического прогресса от разнообразия и богатства общественных отношений, раскрывающих способности человека.

Анализ Марксом информационных и социальных качеств мыслительной среды не получил, к сожалению, убедительного продолжения в современных советских философских, информационных и социологических исследованиях. Объяснение следует искать в неблагоприятной идеологической обстановке, когда обращение к проблематике свободного распоряжения информацией сдерживалось догматизмом. Работы Маркса – «Заметки о новейшей прусской цензурной инструкции», «Дебаты VI Рейнского ландтага о свободе печати» были убраны с дискуссионных столов под предлогом их незрелости относительно классического марксизма. Подобная участь постигла и суждения Маркса о бюрократизме и бюрократии.

На какие социальные и информационные условия во внутренней организации общественного разума указывает Маркс? Почему эти условия все еще не находятся в центре внимания нашей социальной науки?

Во-первых, Маркс подчеркивает, что необходим некоторый исходный стиль отношений, благоприятствующий обмену информацией. Без этого невозможна самокритика внутри общества и, следовательно его обновление.

Во-вторых, на примере Прусского государства Маркс показывает, что в политической и гражданской структурах обществ после буржуазных революций XVIII–XIX веков сложились формирования, препятствующие обмену информацией и общественной самокритике. Этим препятствующим формированием являются бюрократия и бюрократизм, которые обусловлены не только классовостью, но и структурными особенностями государства как господствующего института управления. Эти особенности, отлагающиеся в механизмах управления, подрывают действительность общественного разума.

Анализируя гегелевскую «философию права» в плане установления сущности бюрократизма в буржуазном обществе, Маркс выходит за пределы гегелевского рассуждения. Представим высказывания Маркса обобщенно.

1. Бюрократия – следствие разделения труда в условиях общественной неразвитости.

2. Бюрократия есть государственный формализм, следствие корпоративности гражданского общества.

3. Бюрократия – государство в государстве, сплетение практических иллюзий, замкнутое общество, выдающее свои цели за государственные и общественные.

4. Бюрократия есть иерархия частностей, особый механизм раздвоения знаний, при котором «верхи» и «низы» находятся в отношении взаимного заблуждения.

5. Сила бюрократии в ее тайне, ее образ мысли – авторитет. Нарушение авторитета и тайны воспринимается бюрократией как посягательство на коренные интересы.

6. Превращение государственных дел в должности происходит не внезапно. Оно выражает отрыв государства от общества. Этот отрыв имеет следствием переформирование личности гражданина в личность корпоративного чиновника. В ходе этого переформирования непосредственная нравственная и умственная культура личности гражданина оказывается вытесненной новыми корпоративными ценностями.

7. Солидаризируясь с Гегелем в определении двойственного духа бюрократии как «деловой рутины» и «горизонта ограниченной сферы»[8], Маркс показывает, что базой бюрократизма в буржуазном обществе является переплетение остатков сословного строя с новыми цивилизационными формами, приводящее, с одной стороны, к индивидуальному отделению человека от его всеобщей сущности, с другой стороны, к отделению от человека его предметной сущности.

8. Чрезвычайно ценен общий прогностический вывод Маркса о том, что упразднение бюрократии возможно лишь при условии преобразования корпоративного интереса во всеобщий, но само это преобразование становится возможным лишь на базе социализма. Там, подчеркивает Маркс, где начинается организующая деятельность социализма, выступает вперед его самоцель, его душа, там социализм отбрасывает политическую оболочку[9], порядок мертвых вещей заменяется порядком свободных людей.

Положения Маркса о бюрократизме как о противовесе общественного разума важны в том отношении, что они показывают бюрократизацию как «естественный процесс», порождаемый расщеплением общества на политическую и гражданскую сферы.

Вы достигли конца предварительного просмотра. Зарегистрируйтесь, чтобы узнать больше!
Страница 1 из 1

Обзоры

Что люди думают о Информатика социального отражения. Информационные и социальные основания общественного разума

0
0 оценки / 0 Обзоры
Ваше мнение?
Рейтинг: 0 из 5 звезд

Отзывы читателей