Наслаждайтесь этим изданием прямо сейчас, а также миллионами других - с бесплатной пробной версией

Бесплатно в течение 30 дней, затем $9.99 в месяц. Можно отменить в любое время.

Кавалергардский вальс. Книга четвёртая

Кавалергардский вальс. Книга четвёртая

Читать отрывок

Кавалергардский вальс. Книга четвёртая

Длина:
405 страниц
3 часа
Издатель:
Издано:
Jan 30, 2021
ISBN:
9785041225377
Формат:
Книга

Описание

История друзей-гвардейцев кавалергардского полка. Книга 4 повествует о заговоре и последних днях царствования Павла. Его сын Александр, вступив на престол, высылает неугодных ему людей из столицы. В это число попадает и Чернышёв; в качестве адъютанта генерала Кнорринга он отбывает в Картли-Кахетинское царство объявить о присоединении его к Российской империи.

Издатель:
Издано:
Jan 30, 2021
ISBN:
9785041225377
Формат:
Книга

Об авторе


Связано с Кавалергардский вальс. Книга четвёртая

Читать другие книги автора: Костина Ирина

Предварительный просмотр книги

Кавалергардский вальс. Книга четвёртая - Костина Ирина

Ridero

Часть десятая.

Заговор

18 марта 1800 года

Зимний дворец

Сашка был вызван великим князем Александром в Зимний дворец на аудиенцию. Александр Павлович сидел в кресле, скрестив ноги, и нервно покусывал губу:

– Н-да, Чернышёв… Хоть вся эта история и прибавила нам седых волос, должен признать, ты держался достойно, и я убедился в твоей преданности. Поэтому искренне рассчитываю на твою дальнейшую службу.

– Спасибо за доверие, Ваше высочество.

– Не стану спрашивать у тебя о том, что на самом деле произошло между Еленой и Барятинским? И почему так некстати там оказалась замешана твоя фамилия? Лучший способ хранить чужие тайны – это не знать их.

– Очень благородно с Вашей стороны, – потупил глаза Сашка.

– Но есть одна вещь, о которой я должен тебе сообщить. Император готов забыть тебе эту неприятную историю в Секретном доме и оставить в моём придворном окружении при одном условии: ты непременно должен жениться на мадмуазель Гольтцер.

Сашка был потрясён:

– Откуда государь узнал об Анастасии Генриховне?

– Кичигин на допросе проболтался.

– Вот трепло!

– Что-то не слышно бодрости в твоём голосе Чернышёв; а я полагал, что это распоряжение тебя обрадует!

– Обрадует?! С чего бы?

– Ведь ты заявил, что ухаживаешь за этой барышней!

– Ухаживаю. Но… вовсе не рассчитываю жениться!

– Чернышёв, а ты, оказывается, сердцеед! – язвительно заметил Александр, – Задурил девице голову.

– Да ничего я не «дурил»!

– Ну, да! – подтрунил над ним цесаревич, – А она, между прочим, во всеуслышание призналась на допросе, что любит тебя.

Сашка вытаращил глаза:

– Призналась, что любит?! На допросе?! На каком допросе? Где?!

– В Секретном доме Петропавловской крепости, – охотно пояснил Александр.

– Анастасию Генриховну вызывали на допрос?! – Сашка сокрушённо обхватил голову руками, – … О, господи!

– Увы, – подтвердил Александр, – Боюсь, мой друг, у тебя нет выбора. Придётся жениться.

– Ваше высочество, я не могу!

– То есть? Погоди, не хочешь ли ты сказать, что, уже на ком-то женат?!

– Нет! Я… просто НЕ МОГУ.

– Почему же?

– Я…, – Сашка тяжело вздохнул и признался, – Я люблю другую женщину!

Его признание рассмешило цесаревича:

– Ах-ха-ха! И только-то?! Ну, и что с того?

– Как? – наивно изумился Чернышёв, – Если я женюсь на Анастасии, я сделаю её несчастной. Да и себя тоже.

Александр фыркнул и разразился новым приступом смеха:

– Чернышёв, я тебя умоляю! Не смеши меня. Что за сопли первокурсницы института благородных девиц?! Анастасия – прекрасная партия; она хороша собой, она любит тебя. К тому же Румянцев даст за ней неплохое приданое. А я по такому поводу пожалую тебя в капитаны гвардии и подарю вам каменный дом на Морской улице. И будешь жить, как сыр в масле!

Сашка в ответ взмолился:

– Александр Павлович, я Вас очень прошу: избавьте меня от этой свадьбы. Я всё, что угодно для Вас сделаю!

Александр перестал смеяться:

– Ты что, дурак, Чернышёв? – спросил он сурово, – Ты не понял, что это приказ императора? И ты либо женишься, либо едешь в Сибирь.

Сашка опустил голову и, помолчав, обречённо вздохнул:

– Хорошо. Так и быть, пусть будет Сибирь.

У великого князя глаза едва не прыгнули на лоб:

– Рехнулся?! И недели не прошло, как я тебя из Секретного дома вытащил, а ты уже в Сибирь собрался?! И, главное дело, из-за чего?! Из-за женщины! Уму не постижимо. Да разве это стоит того?!

– А из-за чего же тогда стоит идти в Сибирь? – поинтересовался Сашка.

– Слушай, Чернышёв, ты меня заинтриговал. Кто эта особа, ради которой ты готов идти на каторгу? Может, похлопотать перед государем о том, чтобы, вместо мадмуазель Гольтцер, женить тебя на твоей возлюбленной пассии? А?

Тот уныло покачал головой:

– Это невозможно, Ваше высочество. Она уже давно замужем.

Такое признание окончательно повергло Александра Павловича:

– То есть, ты так свято хранишь верность замужней женщине?! Чернышёв. Я от тебя с ума сойду!

Цесаревич вернулся к столу, наполнил бокал и большими глотками осушил его:

– Н-да… Ты меня удивил, – он задумался и грустно добавил, – Если честно, я где-то в душе понимаю тебя; мне доводилось влюбляться в замужнюю женщину. Поверь мне, дружище, всё проходит! И это так же точно, как то, что в Сибирь я тебя не отпущу! Поэтому сейчас мы с тобой едем к Румянцеву просить руки его воспитанницы. Вопрос решённый и обжалованию не подлежит.

Особняк Н. П. Румянцева

Неожиданный визит цесаревича произвёл переполох в доме Румянцева. Хозяин, имеющий привычку разгуливать по дому в турецком халате, начал скоропалительно облачаться в мундир. Анастасию в срочном порядке горничные затянули в шёлковое платье небесного цвета и украсили волосы свежими цветами, надёрганными из вазы.

Взволнованные и нарядные хозяева предстали перед дорогим гостем, который прибыл, на удивление, без всяких церемоний в обществе одного адъютанта. Обменявшись приветственными любезностями, Румянцев радушно пригласил гостей в столовую, предлагая отобедать. Александр Павлович деликатно возразил:

– Николай Петрович, я нахожусь в Вашем доме с намерением выполнить одну почётную миссию. И от исхода данного дела будет зависеть наше дальнейшее время провождение. Если обстоятельства позволят, то мы с Александром Ивановичем непременно отобедаем в Вашем обществе.

– Понимаю, – кивнул Румянцев, – Дело прежде всего. Если Вам будет угодно, мы могли бы пройти в кабинет.

– Нет, нет, – остановил его цесаревич, – Это излишне. Более того, я просил бы Анастасию Генриховну остаться, поскольку её мнение будет немаловажным.

Румянцев, ни о чём не догадываясь, благосклонно кивнул:

– Как Вам будет угодно, Ваше высочество.

Великий князь приосанился и мягким баритоном, от которого сходили с ума придворные дамы, выразительно и размеренно начал:

– Уважаемый Николай Петрович…

Сашка, терзаемый муками совести, опустил голову и пропустил мимо ушей всю пламенную речь цесаревича! Ухватил сознанием лишь последний кусочек фразы:

– … Вашу красавицу-воспитанницу Анастасию Генриховну за моего верного адъютанта Александра Ивановича Чернышева.

Открыл глаза. И будто заново взглянул на гостиную, на великого князя и на слегка озадаченного Румянцева. Взглянуть на Анастасию ему не хватило мужества.

Николай Петрович был приятно удивлён, что его воспитанницу (не объявленную официально дочерью) пришёл сватать сам сын императора.

– Я польщён, Ваше высочество, – честно признался он, – Капитана-поручика Чернышева я знаю, как внучатого племянника моего старого друга князя Репнина, а так же как достойного офицера и хорошего приятеля моей Анастасии. Буду счастлив видеть его своим зятем.

И он, распираемый радостью, обернулся к девушке:

– Настенька, и всё же последнее слово за тобой. Даёшь ли ты согласие на предложение великого князя?

Она мягко улыбнулась и вдруг ответила:

– Нет.

В гостиной повисла тишина. Мужчины замерли на месте, точно в театральной постановке, где, по словам автора, значится «немая сцена». Первым пришёл в себя Румянцев:

– Настенька…, не заболела ли ты, девочка моя?

– Нет, папенька, я здорова, – тихо ответила она и обратилась к гостям, – Прошу меня покорнейше простить, если не оправдала Ваших надежд, Александр Иванович. И Вы простите меня великодушно, Ваше высочество.

На этих словах почтительно присела в поклоне и быстро удалилась прочь из гостиной. Николай Петрович мгновенно спал с лица:

– В-ваше высочество, – прижимая руки к груди, залепетал он, – Простите, ради бога. Она, вероятно, растерялась. Или не выспалась. Я сейчас. Я верну её.

И он умчался следом за Анастасией.

Александр Павлович в недоумении взглянул на Сашку:

– Что-то я ни черта не понимаю.

Спустя час вернулся Румянцев:

– Такого ещё не бывало, – пробормотал он, – Она заперлась в своей комнате и не желает разговаривать. Ума не приложу, что на неё нашло?!

Сашка, наконец, проявил инициативу:

– Позвольте, я с ней поговорю?

Он поднялся на второй этаж и подошёл к комнате, в которой заперлась его несостоявшаяся невеста, деликатно постучал:

– Анастасия Генриховна, это я. Откройте, пожалуйста.

Ответом ему было пренебрежительное молчание. Он предпринял новую попытку:

– Мне необходимо с Вами поговорить.

Тишина.

– Ну, хорошо, – обратился Чернышёв к закрытой двери, – Так и быть, раз Вы не желаете разговаривать, я уйду. Мне лишь хотелось сказать Вам: «Спасибо».

Он потоптался на месте и направился прочь, как вдруг дверь резко распахнулась.

– Что?! – выдохнула в ярости Анастасия, – Что Вы сказали? «Спасибо»?!! … Да Вы! Знаете, кто Вы? Вы подлый человек! Как Вы могли? Как Вы посмели просить моей руки, когда Вы меня совершенно не любите?!

Он сокрушённо опустил голову.

– Да ещё и привели великого князя сватом! – кричала девушка, – А сами даже ни разу не взглянули на меня; боялись поднять головы. Вам нравится играть с моими чувствами?! Принесли мне шкатулку с письмами своей полюбовницы, затем пришли звать меня замуж, а теперь благодарите за то, что я Вам отказала?!

– Вы правы, – печально подтвердил он, – Я бесконечно виноват перед Вами, Анастасия Генриховна. Но, видит Бог, я не хотел Вас обидеть. Простите! Вам столько пришлось пережить из-за меня. Особенно унизительный допрос в Секретном доме; никогда себе этого не прощу.

– А-а! Так Вы из жалости решили позвать меня замуж?!

– Нет-нет, я вовсе не хотел звать Вас замуж!… – Сашка осёкся и мысленно хлопнул себя по лбу.

– Что-о-о?! – Анастасия поменялась в лице и выбросила руку, указательным пальцем в направлении лестницы, – Убирайтесь немедленно! И не смейте приходить в этот дом!

Сашка вернулся в гостиную и виновато покачал головой:

– Анастасия Генриховна не переменила решения. Александр Павлович, я полагаю, нам следует удалиться. Продолжать упорствовать бесполезно и не учтиво.

– Ваше высочество! – воскликнул испуганный Румянцев, – Ради бога простите!

– Николай Петрович, – сухо заметил ему великий князь, – Сватовство Вашей воспитанницы было продиктовано распоряжением Его императорского величества. Надеюсь, Вы сознаёте всю ответственность за создавшееся положение?

В глазах Румянцева промелькнула страшная картина сурового таёжного пейзажа:

– Д-да, Ваше высочество, – прошептал он, бледнея.

Чернышёв не выдержал:

– Александр Павлович, нам не к лицу держать зло на бедную сироту, которая отказала великому князю в намерении выдать её замуж за дворянина.

– Вот это сам скажешь завтра императору! – процедил сквозь зубы Александр, строго пригрозив пальцем.

Вечер того же дня

Санкт-Петербург, Фонарный переулок

Расставшись с великим князем, Сашка, раздавленный, рассеянно побрёл пешком, что называется, «куда глаза глядят». Он презирал себя. Что он наделал?! Мало того, что оскорбил светлые чувства Анастасии Генриховны, так ещё и подставил Румянцева. Завтра император узнает обо всём, что произошло и, Николай Петрович с Анастасией впадут в немилость. Что их ждёт? Высылка из столицы? Сибирь?… Надо вернуться! И всё рассказать Анастасии. Ради того, чтобы спасти её и Николая Петровича, он готов на ней жениться! Да-да, вернуться и всё объяснить!

Сашка метнулся было назад, и остановился. Кого он обманывает? У Анастасии Генриховны гордости не меньше, чем у него. Узнав всю правду, она тем более не пойдёт за него. Замкнутый круг. Что происходит? Почему всё вокруг рушится и погибает?

Чернышёв, погружённый в собственные мысли, налетел на фонарный столб, пребольно ударился головой! Заметил качающуюся вывеску на столбе «Пескари». Сообразил, что находится в Фонарном переулке возле известного в столице трактира.

Ощутив, что продрог под февральским пронизывающим ветром, Сашка решил, что это возможность не только согреться, но и утопить в бокале вина щемящую совесть.

Попытка утопить совесть потребовала нимало времени и денег. Чернышёв напился в хлам, пораскинул пьяными мозгами и неожиданно прояснил для себя всё: виноваты Романовы! Император и вся его семья! Как ни крути, а все беды от них!

Ну, во-первых, дёд Николай Репнин по прихоти императора Павла отправлен в отставку и выслан из столицы в Москву. Равно, как и Петькин отец, князь Барятинский.

Во-вторых, Иван Щербатов из-за ревности Константина Павловича был отправлен на войну, и там погиб.

В-третьих, Петька сгубил себя из-за любви к Елене Павловне.

В-четвёртых, Варьке пришлось сбежать из столицы в неизвестном направлении, чтобы скрыться от преследований Константина Павловича;

В-пятых, Надя была вынуждена уехать в Мекленбург из-за Александра Павловича, куда тот отправил сперва князя Хотеновского, а потом и её саму, в отместку за его неоправданные надежды.

И, наконец, в-шестых, Румянцев поедет на каторгу в Сибирь из-за прихоти императора Павла непременно женить Чернышёва на Анастасии Гольтцер.

Так что, ситуация ясна; Романовы – причина всех бед и несчастий! Романовы – жестокий рок и проклятье на весь русский народ! Надо избавиться от Романовых!

Распалённый этой идеей, Сашка не заметил, что выражает свои мысли громко вслух, привлекая внимание посетителей трактира.

– Долой императора! – кричал он, захмелевший, размахивал кружкой.

Перепуганные люди шарахались от него, как от чумы. Кончилось всё тем, что хозяин трактира приказал прислуге вытолкать взашей опасного посетителя. Два дюжих молодца сгребли в охапку пьяного Чернышёва и выбросили на улицу, предусмотрительно оттащив его подальше от трактира.

Сашка с трудом поднялся из мокрого снега и, шатаясь из стороны в сторону, тщетно пытался хоть за что-нибудь уцепиться, чтоб устоять на ногах. Перед глазами всё кружилось до тошноты; тёмные дома, голые деревья, толстая круглая луна…

Неожиданно возле его уха раздалось визгливое ржание коней и гневный крик:

– Эй, дурило! Жить надоело?! Чего под колеса кидаешься?!… Поди прочь!

Сашка в ответ схватился обеими руками за оглобли кареты, видя в этом единственный способ не упасть. Из окна показалась женская ручка в белой перчатке, и ангельский голос удивлённо осведомился:

– Аким! Что там произошло?

– Барыня Ольга Александровна! Пьяный офицер какой-то повис на оглоблях!

Плотная оконная занавеска отдёрнулась, и Сашкиному туманному взору явилось прелестное женское лицо, показавшееся ему в тот момент ликом ангела. Чернышёв бросился к ней:

– Мадам! – он повис на дверце кареты, – Отечество в опасности!

– Какая прелесть! – рассмеялся «ангел». Дама пригляделась к нему и в изумлении прошептала, – Бог мой; адъютант Его высочества? Вот так находка!

И она поманила его пальчиком:

– Поди сюда ближе, красавчик! Что ты там говоришь?

Сашка, окрылённый тем, что нашёл-таки соучастника, влез головой в окошко кареты и выпалил, дыша перегаром:

– Император – наш главный враг! Надо спасать Отечество!

– Да неужели?! – весело рассмеялась в ответ дамочка, – Я вижу, ты – герой! Будем вместе спасать империю?

– С Вами? – задохнулся от счастья Сашка, – Сколько угодно!

– Тогда поехали? – озорно предложила ему собеседница.

Сашка, польщённый её доверием, подтянулся на руках и пролез прямо в окно кареты, свалившись к ногам прелестной незнакомки. Она расхохоталась в ответ на его выходку и поддела пальчиком его за подбородок:

– А ты смелый, кавалергард. Я обожаю отчаянных мужчин!

Расхрабрившись от комплимента, Чернышёв попытался приосаниться, но не устоял на ногах и свалился прямо на дамочку, припечатав её своим телом к сиденью.

Она на удивление расхохоталась ещё громче. И вдруг притиснулась к Сашке и горячо поцеловала в губы.

Чернышёв обалдел. Сознание его продолжало лихорадочно кружиться хмельной каруселью. Он туманно посмотрел в лицо незнакомке и пробормотал недоумённо:

– … Надя?

– Чёрт с тобой, пусть будет Надя, – кокетливо усмехнулась она, привлекая его к себе.

Набережная рек Мойки и Фонтанки

Павел посетил стройку нового замка, что возводился по его личному проекту у истока двух рек – Мойки и Фонтанки. Место было выбрано императором не случайно; здесь прежде располагался деревянный Летний дворец императрицы Елизаветы Петровны, где, собственно, 20 сентября 1754 года Екатерина Алексеевна и родила великого князя Павла Петровича.

Павел считал, что замок, возведённый на месте, где он родился, непременно принесёт ему защиту и спокойствие. А, чтобы заручиться поддержкой ангела-хранителя семьи Романовых – святого Михаила, он повелел будущий замок именовать Михайловским.

Все эти условности и тяга к символам говорили о том, что император боится. Он, помня предсказание инока Авеля, чувствовал себя окружённым врагами, и неумолимо торопил строительство. Число рабочих на стройке доходило до шести тысяч одновременно, и обязаны они были работать и днём и ночью (при свете факелов и фонарей).

К началу 1800 года здание уже было возведено. Оно коренным образом отличалось от всех построек Санкт-Петербурга, так как напоминало европейский замок-крепость XV века. Сделанный в виде квадрата, внутрь которого вписан восьмиугольный внутренний двор, замок был полностью окружён рвом, наполненным водою, и попасть в него можно было через мосты, которые поднимались и опускались на цепях и охранялись часовыми.

С февраля начались отделочные работы. Придворные мастера: скульпторы, камнерезы и художники не успевали так быстро создавать все необходимые детали, как требовал государь. И Павел решил: чем создавать новое, быстрее будет использовать что-то готовое. По его приказу были разобраны несколько павильонов в Царском Селе и целый дворец в Пеле. Из Академии художеств были вывезены колонны, фризы и скульптуры. Со стройки Исаакиевского собора везли мрамор. В Таврическом дворце разобрал паркет из дорогого дерева.

В результате замок приобретал вид мозаики из не сочетающихся и противоречивых направлений в архитектуре и искусстве. Но Павла ничуть не смущало такое хаотичное смешение стилей. Позже искусствоведы скажут, что «Михайловский замок самый выразительный символ Павловской эпохи; в его облике явственно воплотились художественные вкусы и своеобразие личности императора Павла».

Расчищенную площадь перед замком, которую, Павел распорядился именовать площадью Коннетабля, ему захотелось украсить памятником Петру I, которого он считал великим русским царём. Но создание памятника – дело не быстрое, а Павел спешил! И тогда на складах отыскался памятник Петру скульптора Бартоломео Растрелли (отца знаменитого архитектора Зимнего и Екатерининского дворцов); он пылился там уже более пятидесяти лет.

Этот памятник заказал мастеру ещё при жизни сам Пётр в 1716 году в ознаменование победы над шведами. По замыслу Растрелли царь Пётр был изображён в одежде римского императора, верхом на коне. Но великий царь так и не дожил до окончания работы скульптора. Последующие правительницы, Екатерина-I, Анна Иоанновна и Анна Леопольдовна не озаботились тем, чтобы увековечить великого предка.

Елизавета Петровна намеревалась установить памятник отцу на площади перед Зимним дворцом, но была не в восторге от произведения Растрелли, и долго оттягивала с решением. И в итоге Елизавета скончалась, а памятник вновь остался не у дел.

Екатерина Алексеевна, после вступления на престол, решила отдать дань великому царю-реформатору и установить в его честь достойный памятник. Осмотрев статую работы Растрелли, императрица, обладающая природным хорошим вкусом, решительно отвергла её и пригласила для создания монумента французского скульптора Фальконе. Чьё творение (в современной трактовке «медный всадник») и было установлено на Сенатской площади со скромной надписью «Петру первому. Екатерина вторая».

И вот теперь всеми забытая и отвергнутая скульптура Растрелли была извлечена на свет божий и, наконец, пробил её звёздный час! Павлу вычурный облик Петра в римском образе пришёлся по душе. Архитектор Волков торопливо изготовил пьедестал, облицованный мрамором, и украсил его бронзовыми барельефами «Полтавская баталия» и «Бой при Гангуте». И памятник был установлен перед Михайловским замком.

Павел, копируя гений своей матери, велел высечь на постаменте: «Прадеду правнук».

Сейчас Павел стоял рядом с памятником и наблюдал, как рабочие водружают на фасад над главными воротами замка длинный мраморный фриз. Этот фриз Павел распорядился забрать со стройки Исаакиевского собора. Фриз был огромным, состоял из трёх плит с высеченной на них во всю длину библейской строкой: «ДОМУ ТВОЕМУ ПОДОБАЕТЪ СВЯТЫНЯ ГОСПОДНЯ ВЪ ДОЛГОТУ ДНЕЙ».

Неожиданно за спиной император услышал чей-то тяжёлый вздох:

– Кощунствуешь, государь…

Павел вздрогнул и обернулся; рядом стояла пожилая женщина в скромной одежде и грустными мудрыми глазами смотрела на него. Он опешил:

– Кто такая? Как смеешь говорить со мной?

– Кличут Ксенией. Иду по святым местам, – почтительно ответила та, тяжело опираясь на деревянную клюку.

Павел рассердился:

– Вот и иди себе с богом! – и заносчиво добавил, как бы в своё оправдание, – В доме этом будет жить императорская семья, значит, дом этот – святыня!

Странница грустно покачала головой:

– Нет, государь, жить ты здесь не будешь. Не прожить тебе и стольких лет, сколько букв в этой священной строке.

– Пошла прочь! – испуганно вскрикнул Павел, шарахаясь от женщины.

Она тоже, испугавшись крика государя, отшатнулась и отошла на несколько шагов. Затем, обернувшись, перекрестилась и пробормотала:

– Не дом ты себе строишь, а гроб.

Павел растерянно начал озираться и кричать во весь голос:

– Гвардейцы! Караул! Кто пустил?!… Гнать! Гнать отсюда всех посторонних!

Пока на шум сбежались охрана и придворные, странной женщины и след простыл. Павел был в гневе и отправил всех на поиски старухи.

А сам, оставшись один, испуганно оглянулся на замок:

– Что, если это знак? – и начал дрожащим пальцем пересчитывать буквы в строке, украшающей фриз, – … Сорок семь, – шёпотом посчитал он и ощутил, как пересохло от страха горло.

Сейчас ему шёл сорок шестой год. Что же, значит, у него совсем не осталось времени?! Страх обуял Павла. Он закутался в плащ и уселся в карету, велел ехать в Зимний.

По дороге вновь вспомнил о разговоре с иноком Авелем, и об убийцах, коих он сам «пригреет на своей груди». Павел в страхе начал примерять возможные кандидатуры врагов. «Пригретые на груди» могли быть только близкими людьми и, поэтому первыми приходили на ум члены его семьи – жена и старшие сыновья Александр и Константин, коих он удостоил звания цесаревичей.

Поразмыслив, Павел пришёл к выводу, что у всех троих есть веские основания его ненавидеть; каждого из них он достаточно оскорблял и плевал им в душу. Только вот кто из них способен решиться поднять на него руку?

Мария Фёдоровна для этого слишком глупа. Константин вспыльчив, простодушен и прямолинеен; для заговорщиков – одно наказание. А вот Александр?… Этот, с детства привыкший к лицемерию, мальчишка, не так прост. Хоть и трусоват. Но чем чёрт не шутит?

С такими тягостными мыслями Павел приехал во дворец.

Зимний дворец

Кабинет императора Павла

Войдя в кабинет, Павел приказал секретарю прислать к нему цесаревича Александра с докладом. И в ожидании сына стал мерить шагами комнату, заложив руки за спину.

Александр, услышав распоряжение отца, занервничал не меньше. Не зная, что именно хочет услышать от него император, он лихорадочно перебрал в голове все возможные и невозможные вопросы, сложил в папку бумаги по обстановке в городе и по вверенному ему Семёновскому полку. Неожиданно вспомнил о несостоявшемся вчера сватовстве в доме Румянцева и обратился к дежурному кавалергарду:

– Мой адъютант Чернышёв с утра был?

– Нет, Ваше высочество, не появлялся.

Вы достигли конца предварительного просмотра. Зарегистрируйтесь, чтобы узнать больше!
Страница 1 из 1

Обзоры

Что люди думают о Кавалергардский вальс. Книга четвёртая

0
0 оценки / 0 Обзоры
Ваше мнение?
Рейтинг: 0 из 5 звезд

Отзывы читателей