Наслаждайтесь этим изданием прямо сейчас, а также миллионами других - с бесплатной пробной версией

Только $9.99 в месяц после пробной версии. Можно отменить в любое время.

Забытое сражение Огненной дуги

Забытое сражение Огненной дуги

Читать отрывок

Забытое сражение Огненной дуги

Длина:
1,525 страниц
15 часов
Издатель:
Издано:
Jan 19, 2022
ISBN:
9785041383725
Формат:
Книга

Описание

Курская битва по праву считается переломным событием Великой Отечественной войны. После сокрушительного поражения вермахта на Огненной дуге инициатива Германии в войне была окончательно потеряна.

В предлагаемом издании Валерий Замулин освещает последнее «белое пятно» в истории Курской оборонительной операции Воронежского фронта – бои под Белгородом и на Корочанском направлении, где войскам армейской группы «Кемпф» противостояли прославленная в Сталинграде 7-я гвардейская армия генерала М.С. Шумилова и 69-я армия генерала В.Д. Крюченкина.

Впервые в отечественной военно-исторической литературе детально, по дням и часам, описан ход ожесточенных боев южнее Прохоровки, на основе недавно рассекреченных советских и трофейных документов проанализирован процесс срыва операции «Цитадель» на вспомогательном направлении, а также основные причины решающих побед и локальных неудач Красной Армии на юге Курской дуги.

Издание четвертое, исправленное и дополненное.

Издатель:
Издано:
Jan 19, 2022
ISBN:
9785041383725
Формат:
Книга


Связано с Забытое сражение Огненной дуги

Похожие Книги

Предварительный просмотр книги

Забытое сражение Огненной дуги - Замулин Валерий Николаевич

2018

К читателю

В Ваших руках третья монография, завершающая серию задуманных мною книг о боевых действиях войск Воронежского фронта по отражению наступления германской группы армий «Юг» на Курск летом 1943 г. В 2007 г. вышли в свет первые две – «Курский излом. Решающая битва Отечественной войны»[1] и «Засекреченная Курская битва. Рассекреченные документы свидетельствуют»[2], посвященные событиям у Обоянского шоссе и в районе станции Прохоровка. Эта книга впервые была опубликована в 2008 г., но работа над поднятыми в ней проблемами продолжилась. За минувшие годы в российских и западных архивах удалось обнаружить значительное число новых важных источников – документы и воспоминания участников боевых действий на Корочанском направлении. Кроме того, интересные материалы мне прислали неравнодушные читатели. Всё это позволило уточнить отдельные факты и цифры, приводившиеся в первых изданиях, а также глубже проанализировать ход боевых действий в целом и ряд их ключевых моментов. Поэтому возникла необходимость в подготовке исправленного и дополненного варианта, что и было сделано.

Место, которое в отечественной историографии событий под Курском занимает сражение между войсками 7-й гвардейской армии генерал-лейтенант М. С. Шумилова и соединениями перешедшей в наступление армейской группы «Кемпф», развернувшееся в начале июля 1943 г. восточнее и северо-восточнее г. Белгорода, не соответствует значению, которое оно имело для нашей победы в той грандиозной битве. Если о боевых действиях на направлении главного удара ГА «Юг» под командованием фельдмаршала Э. фон Манштейна и в нашей стране и за рубежом выпущено значительное число исследований и мемуаров, которые хотя бы в общих чертах дают представление о том, что там происходило, то о боях под Белгородом известно не так много. Учитывая сложный рельеф местности, а также то обстоятельство, что с конца марта 1943 г. траншеи войск противоборствующих сторон здесь разделяла река Северский Донец, этот участок и советское, и германское командование изначально рассматривало в качестве варианта для возможного нанесения лишь вспомогательного удара. До последнего времени считалось, что именно это стало определяющим в том, что вплоть до настоящего времени особого интереса к событиям в данном районе Курской дуги историки не проявляли.

Однако в ходе работы над двумя предыдущими книгами стало ясно, что у обеих сторон были более весомые обстоятельства, ставшие основной причиной забвения развернувшегося под Белгородом крупного по масштабу (в нём участвовало в общей сложности около 150 000 человек) и важного по значению сражения. Возможно, это покажется странным, но рассекреченные сегодня советские и германские документы говорят о том, что результаты боевых действий в первой половине июля 1943 г. на Корочанском направлении (левое крыло Воронежского фронта) не устраивали ни советское, ни немецкое командование. Хотя они оказали существенное влияние и на срыв операции «Цитадель», и на неуспех советских войск юго-западнее и южнее Прохоровки. Поэтому, чтобы скрыть свои неудачи и просчёты, после войны противоборствующие стороны старались замалчивать, насколько это было возможно, то, что происходило в этом районе в июльские дни сорок третьего. А потому, несмотря на кажущуюся изученность битвы под Курском, о боях на Корочанском направлении широкому читателю, да и специалисту мало что было известно. Вместе с тем чем глубже вникаешь в события на Огненной дуге, тем больше осознаёшь, что, не разобравшись в сути происходившего в полосе наступления АГ «Кемпф», невозможно понять ни масштаб боёв в течение этих двух недель, ни по достоинству оценить замысел советского и немецкого командования, выстроить внутреннюю логику ключевых моментов, определить основные факторы, влиявшие на принятие важных решений, и, наконец, невозможно увидеть весь огромный механизм, работавший и на успех Воронежского фронта и противостоявший его войскам. Понимание этой взаимосвязи стало для меня определяющим мотивом, чтобы начать работу над этой темой. Кроме того, одной из важнейших задач этой книги является сохранить память о тысячах бойцов и командиров Красной Армии, сражавшихся и павших в тех «незнаменитых» боях.

Разработанный руководством Воронежского фронта план Курской оборонительной операции был сложным и многоуровневым. Он имел не одну, а как минимум две ключевые задачи. Во-первых, остановить и обескровить войска ГА «Юг» на глубоко эшелонированных армейских оборонительных полосах. Во-вторых, подготовить благоприятные условия (в том числе и создать удобный плацдарм) для перехода в решительное контрнаступление на Харьков и далее к Днепру. Его изюминкой явилась идея командующего фронтом генерала армии Н. Ф. Ватутина по расколу боевого клина ГА «Юг», нацеленного на Курск, путём создания мощного узла сопротивления на смежных флангах двух её ударных группировок – 4-й танковой армии генерал-полковника Г. Гота (Обоянско-Прохоровское направление) и армейской группы генерала танковых войск В. Кемпфа (Корочанское). Этим узлом должна была стать укрепленная местность в междуречье Северского и Липового Донца, которая располагалась сразу за стыком 6 гв. и 7 гв. А. По мнению Н. Ф. Ватутина, эти армии находились на наиболее вероятных направлениях удара противника. На участках их смежных дивизий (армейские фланги) было запланировано создание сильного узла сопротивления, который должен был, приняв первый удар неприятеля, расколоть, подобно волнорезу, единый боевой клин ГА «Юг» на две части. А за ним, в междуречье Северского и Липового Донца, предполагалось развернуть целую армию – 69-ю общевойсковую, которая после расщепления боевого клина противника должна была удержать этот район и путём нанесения фланговых ударов по группировкам Гота и Кемпфа не допустить их глубокого вклинения в оборону фронта. После того как продвижение войск Манштейна остановится, в междуречье должны были войти главные силы Степного военного округа (затем фронта) – стратегический резерв Ставки Верховного Главнокомандования, чтобы отсечь силы ГА «Юг», действующие на Обоянском направлении, и разгромить их. После чего обоим фронтам, Воронежскому и Степному, предстояло нанести сокрушительный удар через Белгород на Харьков и далее на Восточную Украину.

Однако в ходе Курской оборонительной операции выполнить обе эти задачи войскам Ватутина не удалось. Несмотря на большие усилия советской стороны АГ «Кемпф» сумела преодолеть полосы обороны 7 гв. А и 69 А и, выйдя в район Прохоровки с юга, совместно с 4 ТА, действовавшей севернее, овладеть междуречьем Северского и Липового Донца. Тем самым неприятель лишил советскую сторону удобного плацдарма для перехода в контрнаступление. Причин этому было несколько, в том числе ошибка советского Верховного Главнокомандования в определении района, откуда вермахт нанесёт главный удар по обороне Курского выступа, а также недооценка руководством Воронежского фронта сил ГА «Юг» и переоценка возможностей своих войск, действовавших на Корочанском направлении.

Крупные неудачи у командования Красной Армии были и в ходе других стратегических операций, но события под Курском случай особый. В официальной советской истории разгром сил вермахта на Огненной дуге был назван (не без основания) «коренным переломом в войне» и наряду с Московской и Сталинградской битвами стал краеугольным камнем в пропагандистской работе по обоснованию тезиса о жизнестойкости социалистического строя и прославлению руководящей роли коммунистической партии в разгроме нацизма. Следовательно, допустить крамольную мысль о просчётах советских полководцев в ходе столь значимого события войны было невозможно. Поэтому долгие годы в отечественной исторической литературе более или менее подробно освещались лишь два первых, «победоносных» для войск Воронежского фронта дня сражения под Белгородом, а остальные как бы уходили в тень «беспримерной битвы под Прохоровкой» и в деталях никогда не исследовались.

Для германского командования неудача на направлении вспомогательного удара ГА «Юг» имела более серьёзные последствия. Недооценка Э. фон Манштейном влияния прорыва обороны 7 гв. А силами АГ «Кемпф» параллельно с преодолением полосы 6 гв. А корпусами 4 ТА на успех операции «Цитадель» стала тем маленьким камешком, о который споткнулось наступление всей его группы. Войска Кемпфа (6 тд) уже в первый день операции должны были прорвать главную полосу армии Шумилова и, смяв 81 гв. сд, выйти на правый фланг 4 ТА для его прикрытия. Следовательно, 5 июля 1943 г. обе ударные группировки Манштейна должны были преодолеть наиболее укрепленный рубеж обороны 6 гв. и 7 гв. А, их главную полосу, и создать сплошной фронт прорыва, но этого не произошло. Ни в первый, ни во второй и даже на третий день активных боевых действий АГ «Кемпф» не смогла пробить рубеж 7 гв. А на всю глубину и установить локтевую связь с 4 ТА. С первых минут операции гвардейцы заставили обе ударные вражеские группировки двигаться по расходящимся направлениям, а следовательно, распылять силы. Это явилось важнейшим фактором успеха Воронежского фронта в ходе оборонительной фазы Курской битвы.

Ключевые ошибки, которые способствовали провалу наступления войск АГ «Кемпф», были заложены уже на стадии его планирования. О них знали и Кемпф, и лично Манштейн, но никаких кардинальных решений по их исправлению предпринято не было. Кроме того, просчёты усугубила непонятная пассивность лично фельдмаршала в первые два дня «Цитадели». В результате армейская группа не набрала должного темпа наступления, её дивизии начали топтаться на месте и нести высокие потери. Тем временем 4 ТА уже 6 июля 1943 г. вышла на Прохоровское направление, а прикрыть её растянутое правое крыло было некому. Поэтому Г. Готу ничего не оставалось делать, как ослаблять ударный клин и направлять освобождавшиеся войска на фланг. Причём силы для «фланговых распорок» отвлекались немалые – целые моторизованные дивизии. Проблему прикрытия флангов 4 ТА иным способом не удалось решить вплоть до официального прекращения «Цитадели». Таким образом, на срыв наступления ГА «Юг» повлияли не только объективные причины, но и субъективные – слабо проработанный план «Цитадели», особенно в части вспомогательного удара, и неудовлетворительное управление войсками со стороны командования группы армий.

Осмысление результатов крупных стратегических операций Второй мировой войны на Западе началось уже в конце 1940-х гг., однако не историками, а как и в СССР, военными, и с несколько иными целями. «Холодная война» стала главным толчком к началу возрождения Западной Германии и её вооруженных сил как передового форпоста в Европе против возросшего влияния СССР. Подавляющая часть командных кадров бундесвера набиралась из офицеров и генералов вермахта, других просто не было. С этой целью уже с 1947 г. многие генералы и старшие офицеры, в том числе и те, кто воевал под Курском, начали освобождаться из английских и американских лагерей военнопленных. Но сразу возникли две проблемы. Во-первых, как для общественности отделить армию (вермахт), в которой служили эти кадры, от фашистского государства, осужденного Международным Нюрнбергским трибуналом как агрессор. Во-вторых, каким образом сохранить их авторитет как представителей передовой военной школы после оглушительного поражения во Второй мировой.

На решение этой проблемы сначала были нацелены средства массовой информации. Именно они начали постепенно внедрять в общественное сознание элементы теории «чистого вермахта», который якобы сам оказался невинной жертвой нацистского режима. Вместе с тем, уже в первой половине 1950-х гг. были изданы мемуары генералов и фельдмаршалов вермахта, в которых красной линией проходил тезис: «Солдаты Германии – это обычные военнослужащие, не запятнавшие себя военными преступлениями, они честно выполняли свой воинский долг, главный виновник её трагедии «безумный ефрейтор». В это время увидели свет воспоминания, в том числе и активных участников битвы под Курском фельдмаршала Э. фон Манштейна и генерала Э. Рауса. В них, как и в мемуарах их коллег, вместо правдивого изложения хода боевых действий, в том числе и под Белгородом, не говоря уже о глубоком анализе возникших тогда реальных проблем, лейтмотивом прошла лишь тема поиска виновных в неудаче среди политического руководства Рейха. Именно в их книгах начала развиваться теория – «глупый фюрер – умные генералы», которая была призвана обелить генералитет нацистской Германии и в глазах общественности дистанцировать его от крупных провалов минувшей войны.

Кроме того, для большей убедительности параллельно, сначала в мемуарной, а затем и исторической литературе Германии, начала широко распространяться идея о том, что, кроме фюрера, главными факторами неудачи восточного похода стали огромные пространства России и её тяжелый климат, которые нормальный европеец преодолеть не в силах. Одним из первых о факторе территории на примере событий 1941 г. в своей книге воспоминаний «Танковые операции», или, как он её назвал, учебном пособии, написал участник Курской битвы генерал Г. Гот[3].Эти факторы не были абсолютно надуманными и, безусловно, сыграли существенную роль в неудачах вермахта, но считать их ключевыми в поражении Рейха, как это делали авторы изданий того времени, необъективно.

Естественно, в обстановке «холодной войны», об объективном подходе к изучению даже столь масштабной битвы не могло быть и речи. В это время в периодической печати, мемуарной и научно-исследовательской литературе и на Западе, и в СССР доминировал не принцип исторической правды, а противостояние систем. Тем же европейским и американским исследователям, кто и хотел объективно разобраться в провале операции «Цитадель», противостояла не только непробиваемая стена субъективных оценок и выводов её участников с германской стороны, но и «гиперсекретность» в советских архивах, которые стали постепенно открываться для исследователей только после исчезновения Советского Союза с политической карты мира. Со временем актуальность темы войны в общественной жизни стран Европы снизилась. Ушла в далёкую историю и Курская битва. По выражению американских историков Д. Гланца и Д. Хауза, сегодня в целом она предстаёт перед читателем как «серая неизвестность»[4]. Что же говорить о тех её событиях, как, например, сражение под Белгородом, которые ещё не изучены даже историками?

«Первую скрипку» при обороне Корочанского направления выпало играть прославившейся в боях под Сталинградом армии Шумилова. Напомню, именно её войскам сдался в плен фельдмаршал Ф. Паулюс. В конце марта 1943 г., на завершающем этапе неудачной для Красной Армии Харьковской оборонительной операции, она вместе с 6 гв. А (тогда ещё 21 А) сыграла ключевую роль в стабилизации обстановки в полосе Воронежского фронта. В начале же июля 1943 г. её дивизии, первыми встретив ударные соединения Кемпфа, сделали всё, чтобы «план Ватутина» сработал и противнику был нанесен максимальный урон. Настоящее исследование – первая попытка проанализировать боевые действия в полосе 7 гв. А в ходе отражения удара ГА «Юг» на Курск и оценить результаты боевой работы её войск на основе недавно рассекреченных материалов из Центрального архива Министерства обороны РФ и трофейных документов, хранящихся в Национальном архиве США.

В книге анализируются четыре основных этапа, которые прошла армия Шумилова при подготовке и проведении Курской оборонительной операции. Первый – разработка плана обороны, переформирование армии (доведение до «фронтового» штата дивизий, обучение прибывшего пополнения) и оборудование двух полос обороны. Второй – боевые действия по удержанию главной армейской полосы. Третий – оборона второго армейского рубежа и бои на стыке 6 гв. и 7 гв. А совместно с 69 А. И, наконец – четвёртый, участие армии во фронтовом контрударе 12 июля 1943 г. Основное внимание в книге уделено анализу боевых действий сторон, решениям их командования и результатам боевой работы по дням и за всю операцию. Вместе с тем, в каждом из упомянутых этапов были ключевые моменты, которые требовали особенно глубокого анализа и более детального изложения. Это планы противоборствующих сторон на лето 1943 г., бои за переправы на Северском Донце 5 июля 1943 г., удержание района Михайловка – Ближняя Игуменка – Старый Город и вывод из намечавшегося окружения 81 гв. сд и части сил 92 гв. сд, стремительный рывок ударного соединения АГ «Кемпф» – 3 тк генерала танковых войск Г. Брайта через полосу 69 А и, наконец, подготовка и проведение силами 7 гв. А так называемого «сковывающего удара» в рамках фронтового контрудара. Высокая степень детализации событий, развернувшихся на левом крыле Воронежского фронта, помогает не только выстроить объёмную картину процесса «разрушения «Цитадели» на вспомогательном направлении, но и, надеюсь, убедительно демонстрирует влияние упорной обороны 7 гв. А на срыв наступления войск Манштейна на направлении главного удара.

В нашем обществе укоренилась точка зрения, что Курская битва – это прежде всего единоборство танковых войск Советского Союза и Германии, поэтому и победу в ней решили исключительно танкисты. Это далеко не так, каждый из родов войск имел существенное влияние на её ход и результаты. В этом отношении развёрнутая в книге картина боевых действий под Белгородом даёт наглядный пример того, как героически сражались с врагом советские стрелковые и артиллерийские соединения, какой значительный вклад они внесли в его разгром. Вместе с 7 гв. А войскам АГ «Кемпф» здесь противостояли и соединения 69 А генерал-лейтенанта В. Д. Крючёнкина. Несмотря на значительные проблемы с управлением и подготовкой личного состава, обе армии показали себя стойкими и мужественными. Первым, наиболее зримым успехом гвардейцев Шумилова стал срыв плана командования 3 тк по переправе трёх танковых дивизий через Северский Донец. Из-за упорного сопротивления дивизий правого крыла армии треть корпуса Брайта – 6 тд в течение первых суток наступления, когда каждое подразделение было на счету, простояла без дела на западном берегу Донца. И лишь 6 июля была введена в бой. Эта неудача вместе с неспособностью 48 тк 4 ТА, действовавшего на направлении главного удара ГА «Юг», прорвать 5 июля 1943 г. передний край 6 гв. А предопределили провал операции «Цитадель» на юге Курского выступа.

Боевые действия, развернувшиеся в районе Старый Город – Ближняя Игуменка, были очень тяжелыми и кровопролитными для обеих сторон. Оборонявшаяся здесь усиленная 81 гв. сд пять суток сдерживала натиск двух танковых и одной пехотной дивизий АГ «Кемпф». Главным фактором, который позволил гвардейцам столь продолжительное время удерживать свои рубежи под напором превосходящего врага, стала не только высокая степень укреплённости позиций, а в первую очередь стойкость и мужество её воинов. Гвардейцы действовали самоотверженно и эффективно. Пик боёв в этом районе пришёлся на 9 июля 1943 г. В этот день при прорыве рубежа 81 гв. сд и двух полков 92 гв. сд, по немецким данным, в двух дивизиях 3 тк было выведено из строя только танков почти 100 единиц. Для сравнения, часть историков считают, что в ходе знаменитого боя под Прохоровкой 12 июля 1943 г., где в яростной схватке сошлись четыре танковых корпуса 5 гв. ТА и три дивизии СС, было подбито и сожжено не более 150–160 немецких боевых машин.

К сожалению, советская сторона тоже понесла очень тяжелые потери в тех боях, и не только в силу объективных причин. Рядом старших командиров Воронежского фронта были допущены и серьёзные просчёты, и недоработки, которые дорого обошлись войскам. Так, уже на этапе выдвижения на направление главного удара корпуса Брайта командование 92 гв. сд потеряло управление полками, двигавшимися пешком к передовой. Дальше было ещё хуже, за неделю боёв, в том числе из-за безграмотных действий комдива и плохого управления со стороны командования 35 гв. ск 69 А, дивизия лишилась более 60 % личного состава. Об этих и других не менее драматичных, но, к сожалению, забытых эпизодах той грандиозной битвы пойдёт рассказ в предлагаемом исследовании.

Как и в прежних моих работах, в этой книге все события весны и лета 1943 г. анализируются на основе трёх блоков источников: материалов советских соединений и объединений из ЦАМО РФ, оперативных и отчётных документов войск АГ «Кемпф» и её штаба, хранящихся сегодня в Национальном архиве США, а также воспоминаний участников битвы и новых публикаций отечественных и зарубежных историков. Хотя все источники по-своему значимы и неповторимы, тем не менее, при анализе за основу были взяты, главным образом, документы воинских формирований. Их особая ценность в том, что они изначально готовились для боевой работы, поэтому практически лишены идеологического налёта и героического флёра, которыми так грешат книги «творцов» истории минувшей войны и в России, и на Западе. За минувшие более чем 74 года вокруг Курской битвы образовался огромный пласт легенд и мифов. Поэтому, чтобы понять, как же в действительности проходило то грандиозное событие, с какими проблемами сталкивались противоборствующие стороны и какую цену пришлось заплатить нашему народу за коренной перелом в войне с сильным и хорошо подготовленным агрессором, подлинные документы – незаменимые помощники.

Если сравнивать работу над базами источников для этой книги и прежних моих исследований, то следует отметить, что при подборе и систематизации архивных материалов о сражении 7 гв. А и АГ «Кемпф» возникли довольно серьёзные трудности. Опыт многолетней работы в ЦАМО РФ свидетельствует, что, в какой бы сложной ситуации ни находились советские войска, наиболее полную информацию можно получить из документов армий. Связано это с тем, что, во-первых, сюда стекались данные со всех отдельных частей и соединений, во-вторых, обычно в штабах армий служили офицеры с большим опытом работы и уровнем штабной культуры выше, чем в корпусах, а тем более в дивизиях. К сожалению, в отношении управления 7 гв. А за период апрель – июль 1943 г. этого сказать нельзя. Армия прибыла из Сталинграда под Белгород после тяжелых кровопролитных боёв, и в ней сразу же была проведена серьёзная ротация командных и штабных кадров. В апреле началось переформирование её войск по гвардейским штатам, часть штабных офицеров направили в формировавшиеся в её составе управления двух стрелковых корпусов. Сменились ключевые фигуры и в штабе армии – его начальник и начальник оперативного отдела. Часть командиров ушли на повышение и обучение. В результате общий профессиональный уровень армейского управления на некоторое время упал. Это, естественно, сказалось на результатах каждодневной работы. Качество подготовки документов и глубина анализа оперативной информации заметно снизились даже по сравнению с 69 А, которая была сформирована лишь в феврале 1943 г. Это же касается и отчётной документации. Например, отчёт по итогам Курской битвы был подготовлен оперотделом 7 гв. А только в октябре 1943 г. Причём ход боёв в нём изложен схематично, а анализ действий войск проведён поверхностно. При работе над книгой этот фактор существенно осложнял не только выстраивание хода оборонительной операции армии, но, что значительно важнее, понимание мотивов, которыми руководствовался командарм при принятии тех или иных решений.

Работу усугубило отсутствие в архивах документов ряда частей и соединений за период Курской битвы. Обычно недостаток информации в фондах армейских и корпусных управлений удавалось компенсировать данными штабов дивизий, полков и даже батальонов. В данном случае использовать этот приём оказалось невозможно, т. к. значительный массив документов частей и соединений 7 гв. А не поступал в ЦАМО РФ и считается утраченным. Прежде всего, это касается полков 81 гв. и 78 гв. сд, которые находились в окружении. Скупы фонды и штабов этих дивизий. Поэтому пришлось привлекать более широкий круг архивных источников из других фондов: документы штаба Воронежского фронта, управлений командующих родов войск, штабов армий, соседних с 7 гв. А, более мелких её формирований – танковых, самоходных и артиллерийских полков и бригад, а также инженерных частей, служб разведки и контрразведки всех уровней. Это помогло собрать существенный пласт информации о крупных боях, раскрыть ряд проблем, стоявших перед гвардейцами в ходе отражения удара АГ «Кемпф», и понять, насколько эффективно они были решены.

Серьёзные проблемы возникли и с немецкими источниками. Как правило, наиболее чётко и обстоятельно ход боевых действий и участие в них воинского формирования вермахта изложены в их журнале боевых действий. Хотя он готовился уже после того, как события произошли, в нем на подлинном документальном материале подробно (по часам) описывался ход боевых действий, решения командования формирования и в общих чертах мотивы их принятия. Кроме того, этот документ должен был иметь приложение, в котором собраны все приказы, донесения, сводки и распечатка телефонных переговоров командования с вышестоящим руководством. Наиболее важны для исследования корпусные журналы, т. к. они вбирают в себя информацию о боях на довольно широком участке (минимум трёх дивизий), которая, тем не менее, позволяет представить в деталях не только ключевые, но и второстепенные проблемы войск. В наступлении на Курск принимали участие два из трёх корпусов АГ «Кемпф»: третий танковый и армейский «Раус». К сожалению, получить журнал ак «Раус» в полном объёме не удалось, а 3 тк – считается утраченным. Сохранились лишь приложения к ним: оперативные приказы, сводки, донесения и распоряжения по тылу и частично листы с расшифровкой переговоров командиров дивизий и корпуса. Кроме того, в Национальном архиве США удалось найти журнал боевых действий АГ «Кемпф», хотя и без приложения. Этот очень интересный и объёмный документ никогда не публиковался в нашей стране и не использовался отечественными историками при анализе Курской битвы. Нельзя не признать, что события, происходившие в полосе наступления армейской группы, в упомянутых документах описаны не так подробно, как бы хотелось, да к тому же сухим армейским языком. Тем не менее, перечисленные источники серьёзно облегчили работу и дали богатый материал для сравнительного анализа, особенно боевые приказы, донесения и переговоры командования, которые позволяли понять намерение германской стороны и суть происходящего не только на тактическом, но и на оперативном уровне.

Немалого труда стоили поиск и оценка воспоминаний участников и очевидцев тех событий, которые в предлагаемом исследовании играют весомую роль. В начале 1960-х гг. известный советский писатель-фронтовик К. М. Симонов обратился к участникам войны с просьбой написать свои воспоминания и сдать их в архивы всех уровней как свидетельство трагедии и героизма советского народа в той страшной войне. Однако эта инициатива вызвала резкое неприятие Главного политического управления Советской Армии. Его руководство справедливо полагало, что эти материалы – мина замедленного действия, которая, если до неё доберутся историки, камня на камне не оставит от идеологически выверенной (точнее, выдуманной) истории Великой Отечественной войны и представит многих «выдающихся полководцев и военачальников» в неблагоприятном свете. А главное – будет развеян миф о «мудрости и прозорливости Коммунистической партии». В 1965 г. во время одного из совещаний, посвящённого проблемам изучения истории минувшей войны, тогдашний начальник ГлавПУРа генерал армии А. А. Епишев ясно изложил позицию руководства армии, соответственно и государства, в отношении подобного рода инициатив: «Подавай им чёрный хлеб правды. На кой чёрт она нужна, если она нам невыгодна!»[5]. Этот принцип на долгие годы стал руководящим в работе не только ЦАМО РФ, но и гражданских архивов всей страны. В результате огромный пласт «живой правды» о войне так и не дошёл до историков, писателей и журналистов, а значит, и до широкой читательской аудитории. Хотя и были исключения, но в основном отечественным авторам, писавшим о минувшей войне, приходилось пользоваться лишь разрешёнными, а значит, основательно подчищенными и выхолощенными источниками.

Существенную роль в сборе «живого материала» о войне играли музеи, они без ограничений принимали на хранение рукописи фронтовиков. Благодаря этому сегодня в их фондах накоплен богатый мемуарный материал, но не везде, а лишь в музеях, посвящённых крупным битвам или сражениям, которые в 1960—1980-е гг. были «на слуху». События же под Белгородом таковыми не являлись, поэтому фонды неопубликованных мемуаров ветеранов 7 гв. А в музеях Белгородской области скромные. К сожалению, не оставили даже рукописей о Курской битве и ключевые фигуры седьмой гвардейской, в том числе генерал-полковник М. С. Шумилов. Как говорили мне ветераны, которым довелось лично знать командарма и встречаться с ним после войны, он не выпячивал свой вклад в победу, как это делали многие его товарищи по оружию, и придерживался правила: «Правду сказать не дадут, а лжи и без меня уже с три короба настрочили». Тем не менее, и при сборе этого материала были сделаны неожиданные находки. В ЦАМО РФ удалось обнаружить фонд рукописей пленных генералов вермахта, которые (как и члены группы под руководством бывшего начальника штаба ГА «Юг» генерала Т. Буссе писали отчёты для армии США) готовили для Генерального штаба РККА очерки об участии своих дивизий и корпусов в крупных битвах и сражениях на советско-германском фронте. Среди тех, кто писал воспоминания, оказались и некоторые командиры соединений, участвовавшие в Курской битве. В частности, в этом фонде хранится переведённый в 1949 г. на русский язык очерк «Форсирование реки Донец силами 7-й танковой дивизии в июле 1943 г. (операция «Цитадель»)». Его автор генерал Г. фон Функ командовал этим соединением в боях под Белгородом. До недавнего времени этот документ находился на секретном хранении, поэтому никогда не публиковался в открытой печати. На мой взгляд, он обладает двумя важными качествами. Во-первых, его писал непосредственный участник Курской битвы, поэтому в нём приводятся данные, которые трудно найти в других источниках. Во-вторых, в документе изложены и отношение к описываемым событиям, и их оценка автором, который был важной фигурой в руководстве войсками АГ «Кемпф». Вместе с тем, он практически лишён пропагандистской риторики периода «холодной войны», так как написан для узкого круга профессионалов и изначально не предполагался для публикации. Однако надо учитывать, что когда он готовился, Г. фон Функ не имел доступа к архивным документам, из-за этого описание боевых действий носит несколько поверхностный характер. В силу этого очерк оказался полезным в качестве вспомогательного материала лишь при анализе событий в первые дни операции «Цитадель». При реконструкции наступления 3 тк широко использованы и другие трофейные материалы, как уже публиковавшиеся мной ранее, например «Описание боевых действий 19-й танковой дивизии 5–18 июля 1943 г.», так и впервые вводимые в научный оборот.

Книга иллюстрирована редкими фотографиями, собранными за несколько лет работы в фондах ряда отечественных музеев, Российском государственном архиве кинофотодокументов (г. Красногорск) и Центральном архиве РФ (г. Подольск). Кроме того, в ней дано приложение со значительным статистическим материалом, которое поможет читателю глубже осмыслить изложенное в основном тексте.

Считаю своим долгом выразить благодарность всем, кто оказывал мне помощь в работе над этой монографией, в первую очередь, прекрасному учёному, ректору Юго-Западного государственного университета, доктору технических наук, профессору Сергею Геннадьевичу Емельянову.

Я благодарю кандидата исторических наук Алексея Валерьевича Исаева за работу по подготовке карт-схем для книги, Александра Сергеевича Тонзова и Ярослава Игоревича Зверева за предоставленные архивные документы и обработку значительного объёма трофейных материалов, заместителя директора музея-диорамы «Курская битва. Белгородское направление» В. Е. Зеленского за практически ежедневные консультации и поисковую работу.

Особо хочу отметить и поблагодарить за большую бескорыстную помощь в получении документов из Федерального архива ФРГ и их перевод для этого издания гражданина Германии Алексея Владимировича Кислицына.

Работа над этим исследованием продолжалась несколько лет. Только подготовка и редактирование текста заняли два года. В поисках архивных источников я более года работал в ЦАМО РФ, чуть меньше в других архивах и музеях России, дважды пересекал Атлантику, чтобы побывать в Национальном архиве США, опросил более сотни участников Курской битвы в разных городах нашей страны. Весь этот период бремя расставаний и кропотливого труда вместе со мной несла моя жена Замулина Светлана. Хочу выразить ей свою искреннюю признательность за большое терпение, понимание, поддержку в трудные моменты и существенную практическую помощь в работе над рукописями.

Надеюсь, что книга, так же как и прежние мои издания, будет с интересом принята широкой читательской аудиторией. Тем, кто захочет поделиться впечатлениями о ней, задать вопрос или уточнить отдельные моменты, предлагаю писать на мой почтовый ящик в Интернете по адресу: valery-zamulin@yandex.ru.

Буду рад неравнодушным собеседникам, стремящимся узнать историю России.

Валерий Замулин, январь 2018 г.

Глава 1

«Мы не предполагали и четвёртой части того, что здесь соорудили русские»

Так, писало об укреплённости рубежа 7 гв. А[6] генерал-лейтенанта М. С. Шумилова командование 19 тд армейской группы «Кемпф» в своём отчёте по итогам операции «Цитадель». Решение Ставки ВГК[7] о переходе к преднамеренной обороне и создании глубоко эшелонированных полос полевых укреплений двух фронтов, удерживавших Курский выступ, наряду с формированием крупного стратегического резерва – Степного военного округа (затем фронта), явились важнейшими факторами, которые позволили сорвать последнее стратегическое наступление вермахта на советско-германском фронте. Поэтому первая глава моего исследования будет посвящена месту армии Шумилова в плане Курской оборонительной операции Воронежского фронта, системе обороны, выстроенной её войсками в апреле – июне 1943 г., и процессу восстановления боеспособности соединений после зимней кампании.

Итак, вернёмся к событиям в районе Белгорода во второй половине марта 1943 г. В этот момент войска Воронежского фронта завершали неудачную и очень тяжёлую Харьковскую оборонительную операцию. Приказ 3-й танковой армии генерала П. С. Рыбалко[8], главной силы, удерживавшей г. Харьков, её штаб довёл в 16.00 15 марта 1943 г., а в ночь на 16 марта 3 ТА начала прорыв к своим. С этого момента ситуация в направлении г. Белгорода резко ухудшилась. 18 марта боевые группы мд СС «Лейбштандарт Адольф Гитлер» и «Дас Рейх» не только фактически с ходу заняли город, но и, выйдя на восточный (левый) берег р. Северский Донец, овладели крупным селом Михайловка и частью села Старый Город[9], где располагались в том числе и крупные объекты инфраструктуры железнодорожной станции Белгород (депо и т. д.), и создали ещё несколько малых плацдармов. Учитывая, что противник широко использовал бронегруппы (мотопехота на бронетранспортёрах, усиленная танками), опасность того, что он сможет развить дальнейший успех на север или северо-восток, была реальной. Командование фронта, не имея нормальных резервов и снабжения, пыталось выстроить сплошную оборону по реке наспех собранными стрелковыми и кавалерийскими дивизиями, но сил для этого не хватало. По поручению Ставки ВГК локализацией прорыва в полосе Воронежского фронта и созданием обороны, в том числе и непосредственно под Белгородом, занимался начальник Генштаба Маршал Советского Союза А. М. Василевский, который для оперативного решения вопросов создал в г. Курске вспомогательный пункт под руководством начальника оперативного управления генерал-лейтенанта А. И. Антонова. Сюда же, в Курск, по распоряжению И. В. Сталина во второй половине дня 18 марта прибыл и Маршал Советского Союза Г. К. Жуков[10]. Ситуация сложилась очень тяжёлая, командование фронтов фактически потеряло основные нити управления, войска понесли большие потери и постепенно отходили на север и северо-восток, а выделенные Ставкой резервы ещё находились в пути. Поэтому стояла задача прежде всего удержать тактически выгодные рубежи вдоль рек Пена, Ворскла и Северский Донец, прикрывавшие Курское направление, до подхода уже двигавшихся из Сталинграда 21 и 64 А. Поэтому помимо действовавшего здесь 2-го гв. Тацинского танкового корпуса генерал-майора В. А. Баданова, по железной дороге спешно был переброшен и выгружен в г. Шебекино (35 км юго-восточнее Белгорода) ещё полностью не укомплектованный техникой и личным составом 3-й гв. Котельниковский танковый корпус генерал-майора И. А. Вовченко. Эти подвижные соединения должны были сковать боем бронегруппы корпуса СС и 48 тк и дать время пехоте и кавалеристам закрепиться у рек до подхода 64 и 21 А[11]. Гвардейцы с этой задачей в основном справились, но г. Белгород[12] и ряд крупных сёл вдоль р. Ворсклы, таких как Борисовка и Томаровка, удержать не удалось, именно они станут основными базами снабжения и ремонта и одновременно узлами сопротивления войск ГА «Юг» в этом районе весной и летом 1943 г.

Стабилизация советско-германского фронта в юго-западном секторе наступила примерно к 27 марта 1943 г. Противоборствующие стороны исчерпали свой потенциал для активных действий, да и погода в значительной мере способствовала этому. Весна вступила в свои права, полые воды залили все дороги, поля, овраги и балки, в европейской части Советского Союза наступила распутица. Шестью сутками ранее, 21 марта, в небольшом сельском домике в деревне Стрелецкой[13] в 2 км севернее г. Обоянь (60 км севернее Белгорода), где располагался штаб Воронежского фронта, произошло примечательное событие: вместо убывавшего в Москву бывшего командующего Воронежским фронтом генерал-полковника Ф. И. Голикова с Юго-Западного фронта прибыл и вступил в должность генерал армии Н. Ф. Ватутин. Николай Федорович принял войска, находившиеся в тяжёлом состоянии. В ходе Харьковской наступательной, а затем оборонительной операций соединения Воронежского фронта понесли большие потери и были крайне истощены. Последний месяц им пришлось с кровопролитными боями отходить на восток, оставляя противнику уже освобождённую землю Украины. К концу марта основные силы фронта уже закрепились на новых рубежах, но красноармейцы и командиры группами и поодиночке продолжали выходить из глубины обороны противника даже в середине апреля. Перед центром и на левом крыле фронта (в районе Томаровка – Белгород) действовала вражеская танковая группировка, а сплошной линии обороны здесь пока создать не удалось, так как значительная часть стрелковых дивизий 21 и 64 А, прибывавших из Сталинграда и начавших здесь занимать боевые участки, ещё находилась в пути. Хотя и активность немцев тоже пошла на спад. Наряду с достаточно высокими потерями, их сдерживало и бездорожье. Поэтому перед новым командующим встали сразу три чрезвычайно сложные и важные задачи, требовавшие немедленного решения.

Во-первых, организовать сбор личного состава и вооружения стрелковых дивизий общевойсковых армий (основы фронта), выходивших с территории Харьковской области, и их закрепление на достигнутом рубеже (т. е. минирование танкоопасных направлений и создание системы полевых укреплений).

Во-вторых, определить цели неприятеля на ближайшее время и, учитывая возможности фронта, в кратчайший срок разработать план прочной обороны и незамедлительно приступить к его реализации.

И, в-третьих, разработать комплексную программу мер по восстановлению боеспособности войск за счёт поступлений ресурсов из центра и мобилизации населения с территории, занимаемой фронтом (в основном районов Курской области).

В конце марта 1943 г. передний край войск Воронежского фронта проходил по линии: Снагость, Бляхова, Алексеевка, совхоз им. Молотова, х. Волков, Битица, Ольшанка, Диброва, Глыбня по правому берегу р. Сыроватки до /иск/ Краснополье, /иск/ Ново-Дмитриевка, Высокий, Завертячий, Надежда, Новая жизнь, Трефиловка, Берёзовка, Триречное, Драгунское, Задельное, /иск/ Ближняя Игуменка, Старый Город и далее по левому берегу р. Северский Донец до 1-е Советское, которая имела общую протяжённость 245 км (по начертанию переднего края). Разгранлиния: справа (Центральный фронт, 60 А): Старый Оскол, Дежевка, Верхний Реутец, ст. Локинская, Коренево, Кролевец (всё для Воронежского фронта), слева (Юго-Западный фронт, 57 А): Волоконовка, Волчанск, Харьков. Таким образом, войска Ватутина приняли на себя ответственность за оборону, частично, западной, юго-западной и южной части Курской дуги.

Сразу же после вступления в должность, 27 марта 1943 г., Н. Ф. Ватутин подписал приказ № 0087, согласно которому войска должны незамедлительно приступить к закреплению территории, рекогносцировке местности и возведению системы обороны. В это время первый эшелон фронта составляли 64, 21, 38-я и 40-я армии. В тылу находилась 69 А, которая пока по численности была фактически отдельным стрелковым корпусом, через два месяца её пополнят и развернут за стыком 64 и 21 А. Именно с этого документа и началась выработка плана действий фронта на ближайшую перспективу (1–1,5 месяца). В конце марта, для оценки сложившейся оперативной обстановки и подготовки предложений по ведению весенне-летней кампании, к Н. Ф. Ватутину прибыл начальник Генерального штаба Маршал Советского Союза А. М. Василевский. В течение нескольких суток он вместе с находившимся здесь заместителем Верховного Главнокомандующего, Маршалом Советского Союза Г. К. Жуковым побывали на передовой, детально обследовали рубеж войск 21 и 64 А и выслушали предложения командования фронтом о первоочередных мерах по укреплению обороны южной части Курской дуги. Мнение и оценки маршалов по ключевым вопросам, сформированные в ходе этих поездок, доклады командования Центрального и Воронежского фронтов, а также донесения фронтовой и стратегической разведки легли в основу принятых на совещании у И. В. Сталина 12 апреля 1943 г. трёх принципиальных решений.

Во-первых, Курский выступ признавался наиболее удобным участком советско-германского фронта и для летнего наступления противника, и для контрнаступления Красной Армии.

Во-вторых, Воронежский и Центральный фронты должны были временно перейти к преднамеренной обороне, т. е. немедленно приступить к планированию Курской оборонительной операции и начать возводить оборонительные полосы с разветвлённой и насыщенной системой инженерных заграждений и укреплений. А там, где из-за погоды это выполнить пока невозможно, оперативно провести минирование танкопроходимых участков и сосредоточить средства ПТО вдоль основных дорог.

Первые три армейские полосы обороны, получившие название главной, второй и тыловой, следовало готовить силами армий первого и второго эшелона с привлечением (для третьей тыловой) гражданского населения. Кроме того, было также запланировано сооружение фронтового оборонительного рубежа и государственного по реке Дон, которые должны были строить инженерные войска фронтов Ватутина и Рокоссовского, Степного военного округа, с участием управлений оборонстроя, выделенных Ставкой ВГК. С учётом результатов предварительного анализа состояния сил противника и вероятного времени перехода его в наступление были установлены сроки завершения фортификационных работ первой очереди – 15 апреля 1943 г. (фактически они велись уже с конца марта). К ним относились постройка основных оборонительных сооружений, обеспечивавших систему огня и расположение боевых порядков войск на занимаемых рубежах (стрелковые окопы, траншеи, миномётные и артплощадки, ДЗОТы и т. д.), а также минирование главных танкоопасных направлений. Кстати, на инженерных заграждениях уже в приказе № 0087 акцентировалось особое внимание, а чуть позже, 9 апреля, в его развитие был подписан ещё один, уже специальный, приказ «О создании оперативных заграждений на территории фронта». В нём предусматривалась «в дополнение к зонам минирования, связанным с оборонительными полосами, подготовка заграждений и разрушений в важных населённых пунктах, на реках и дорогах в промежутках между полосами, имеющих своей целью стеснить оперативный манёвр противника и задержать его продвижение в глубь нашей обороны».

В-третьих, продолжить сосредоточение за фронтами, удерживавшими Курский выступ, стратегических резервов Ставки, объединённых в Резервный фронт[14], директива о создании которого была подписана 6 апреля 1943 г. Он должен был состоять из шести общевойсковых, одной танковой и одной воздушной армий, а его центром был определён Воронеж. Перед этим стратегическим объединением ставилась задача: в случае прорыва рубежа Воронежского или Центрального фронтов занять оборону по рекам Кшень и Оскол от городов Ливны до Нового Оскола и не допустить распространения противника в глубь страны, как это произошло летом 1942 г.

При планировании Курской оборонительной операции, которая являлась общей для Центрального и Воронежского фронтов, Н. Ф. Ватутину предстояло решить несколько крайне сложных задач. Первая – определить направление главного и вспомогательного ударов противника, вторая – разработать принципиальную схему сосредоточения сил и создания оборонительных рубежей для их блокирования. В последних числах марта 1943 г. он направил командованию армий распоряжение: в течение двух недель представить планы укрепления собственных рубежей на весенне-летний период с оценкой оперативной обстановки и намерений противника сразу после завершения распутицы. Приведу выдержку из плана обороны 69 А. Этот документ интересен тем, что уже 14 апреля его практически без изменений утвердил Военный совет фронта, а значит, высказанные в нём предположения о возможных действиях неприятеля полностью разделял и Н. Ф. Ватутин:

«1. Наиболее вероятной оперативной целью противника в предстоящем весенне-летнем наступлении следует считать окружение и уничтожение Курской группировки с последующим выходом на рубеж р. Дон. Основными направлениями (наступления. – В.З.) противника могут быть:

А. Белгород – Касторное (внешний охватывающий удар), Белгород – Курск (внутренний охватывающий удар);

Б. Орёл – Касторное (внешний охватывающий удар), Орёл – Курск (внутренний охватывающий удар).

2. Наиболее вероятные оперативные направления для наступления Белгородской группировки противника:

а/ Томаровка – Обоянь – Курск,

б/ Белгород – Скородное – Тим или Белгород – Короча – Старый Оскол,

в/ Волчанск – Новый Оскол или Волчанск – Волоконовка.

4. Белгородская группировка противника в основном закончила оперативное развёртывание, и наступление его следует ожидать с улучшением путей по окончанию весенней распутицы, т. е. конец апреля – первая половина мая 1943 г.»[15].

Следовательно, для советского командования даже армейского звена цели и задачи операции «Цитадель», определённые в оперативном приказе № 6, который Гитлер должен был подписать только 15 апреля 1943 г., были вполне очевидны ещё до его официального утверждения. Вместе с тем штабом 69 А были точно определены как направления основных ударов группы армий «Юг»[16], противостоявшей Воронежскому фронту, так и время начала её активных действий. Напомню, что в упомянутом приказе Гитлер потребует: с 28 апреля 1943 г. привести все войска, выделенные для операции, в полную боевую готовность и определит самый ранний срок наступления – 3 мая. Я далёк от мысли о том, что советские генералы, и, в частности, лично командующий 69 А генерал-лейтенант В. Д. Крючёнкин, обладали особыми способностями предвидения. Считаю, что для человека, знакомого с основными принципами проведения крупных наступательных операций и возможностями германской армии в это время (хотя бы общих), конфигурация линии фронта в районе Курского выступа и условия местности перед Воронежским фронтом подсказывали оптимальные варианты развития ситуации к моменту завершения распутицы. Вот что трудно было определить с ходу, так это способна ли Германия (в силу экономического потенциала) и готово ли её руководство к проведению крупной стратегической наступательной операции или в Берлине возобладают «оборонительные настроения», и какие силы для этого будут привлечены.

При разработке плана оборонительной операции Н. Ф. Ватутин тоже решил принять за точку отсчёта предположение, что главная цель ГА «Юг» – Курск, а наиболее удобная местность для прорыва бронетехникой полосы его фронта – вдоль дороги Белгород – Обоянь (Обоянское шоссе) и между реками Северский Донец и Разумная. Поэтому высказал предположение, что вероятнее всего противник попытается протаранить танковыми клиньями рубеж 6 гв. А генерал-лейтенанта И. М. Чистякова (главный удар) и 7 гв. А генерал-лейтенанта М. С. Шумилова (вспомогательный, причём в первую очередь с Михайловского плацдарма). Следовательно, общая ширина наиболее вероятных (и практически возможных) участков наступления немцев в полосе Воронежского фронта могла составить примерно 46 % (100 км) его рубежа. Исходя из этого генерал армии предложил следующий вариант распределения войск. Основные усилия он рассчитывал направить на укрепление левого фланга (участка в 164 км), выдвинув сюда три общевойсковые армии, один стрелковый корпус (в два эшелона) и все подвижные и противотанковые резервы фронта. Таким образом, из 35 стрелковых дивизий, находившихся в составе фронта, 22 – предполагалось сосредоточить на вероятном направлении удара ГА «Юг», плюс противотанковый и подвижной (два танковых корпуса) резервы. Этот план поддержали и Г. К. Жуков, и А. М. Василевский.

Отмечу, что хотя в дальнейшем, с учётом меняющейся оперативной обстановки и поступавших разведданных, план обороны фронта претерпевал ряд изменений, разрабатывались несколько его вариантов, тем не менее, Н. Ф. Ватутин не менял своего мнения относительно направления главного удара ГА «Юг» вплоть до начала боёв, и эта оценка явилась своеобразным каркасом для построения принципиальной схемы обороны фронта и распределения его сил перед Курской оборонительной операцией.

Далее следовало решить ещё два важных вопроса. Во-первых, каким образом в первые несколько суток не допустить глубокого вклинения в оборону фронта и удержать ещё свежие немецкие танковые соединения в системе армейских полос? Во-вторых, как снизить их пробивную мощь не только путём физического уничтожения бронетехники, но и заставить командование противника распылять силы по всему фронту, а не концентрировать их на острие главного удара.

По расчётам Н. Ф. Ватутина, противник главный удар (для внутреннего фронта окружения войск в Курской дуге) наиболее вероятно будет наносить от Белгорода на север в направлении Обоянь – Курск или строго на северо-восток между Обоянью и Прохоровкой (в июле 1943 г. эту задачу попытается реализовать 4 ТА), а вспомогательный (для формирования внешнего фронта) примерно из того же района (силами АГ «Кемпф»), но в направлении Корочи, т. е. на северо-восток. Принципиальная схема блокирования главной группировки, предложенная генералом армии, выглядела следующим образом. Противнику, для успешного продвижения передовых соединений вперёд, будет крайне важно, чтобы обе ударные группировки двигались «плечом к плечу», т. е. с одной скоростью. Это позволит экономить их силы, осложнит оборонявшимся манёвр и, тем самым, создаст условия для быстрого преодоления рубежа 6 гв. А (Обоянское направление) и 7 гв. А (Корочанское) и расширения коридора прорыва. К чему в первые дни наступления и будет стремиться враг. Следовательно, главную группировку необходимо как можно дольше удерживать на позициях войск 6 гв. А, развёрнутых на главной армейской полосе, в крайнем случае, второй, выбивая в первую очередь бронетехнику. Для этого планировались следующие мероприятия.

Во-первых, выделить армии Чистякова максимум артиллерии и других средств ПТО усиления, а её полосу превратить в образец современного полевого укрепления с учётом боевого опыта и передовых разработок.

Во-вторых, учитывая, что первый удар врага будет наиболее сильным и существует угроза, что дивизии её первого эшелона не удержат свои позиции, Н. Ф. Ватутин планировал уже на второй, максимум третий день операции выдвинуть на вторую полосу 6 гв. А войска 1 ТА генерал-лейтенанта М. Е. Катукова. Два её танковых и один мехкорпуса должны были усилить оборону в излучине р. Пена и «бронированным щитом» перекрыть основной танкопроходимый «коридор» между поймой рек Пена и Липовый Донец, через который, как предполагалось, немцы двинутся от Белгорода или на север (к Обояни), или на северо-восток (к Прохоровке).

Вместе с тем, командующему 40 А генерал-лейтенанту К. С. Москаленко поручалось разработать несколько контрударов на своём левом фланге в направлении полосы 6 гв. А. Как только противник прорвёт оборону первого эшелона армии Чистякова, соединения Москаленко должны были ударить по левому крылу главной группировки немцев. В основном именно с этой целью командарму планировалось передать значительные силы артиллерии и танков НПП. К началу июля по их численности 40 А будет занимать третье место среди шести армий фронта[17]. Одновременно с войсками Москаленко нанести контрудар по правому крылу главной группировки (4 ТА) со второго эшелона должна была и 69 А генерал-лейтенанта В. Д. Крючёнкина. Таким образом, по замыслу Н. Ф. Ватутина, в начале операции ударный клин немцев на Обоянском направлении должен был упереться в «бронированный щит» армии Катукова, а его фланги попасть в «контрударные клещи», созданные войсками Москаленко и Крючёнкина. При этом немцы будут вынуждены продолжать тяжёлые бои и с армией Чистякова.

Даже если главным силам ГА «Юг» удастся заметно продвинуться вперёд, например, пробить и второй эшелон 6 гв. А, то они окажутся не в состоянии развить этот успех до оперативного, при условии, что советским войскам удастся заблокировать наступление на Корочанском направлении (от Белгорода на север или северо-восток). На это должны повлиять два основных фактора: потери при прорыве главной полосы армий Чистякова и Шумилова и необходимость выделять существенные силы для прикрытия растягивающихся в ходе движения флангов. Эти неблагоприятные для противника факторы могли помочь удержать советским войскам армейские полосы, но в том случае, если командование неприятеля после прорыва главной полосы не бросит в бой мощные резервы. Н. Ф. Ватутин, а в дальнейшем и Генштаб, такое развитие обстановки допускали, поэтому для решения этой проблемы будут запланированы существенные резервы. Хотя такой вариант был для советской стороны крайне невыгодным. Если наряду с подходом вражеских резервов не будет заблокирована вспомогательная группировка, начнётся распыление оперативных, а возможно, и стратегических резервов. В таком случае оборонительная операция фронта начнёт развиваться по худшему сценарию с тяжёлыми последствиями. Поэтому-то для Н. Ф. Ватутина было крайне важно не допустить объединения в единый кулак обоих ударных группировок и уже с первых дней операции развести их, чтобы заставить командование противника тратить силы на прикрытие не двух флангов (в случае единого боевого клина), а четырёх.

Следовательно, для успешного завершения оборонительной операции удержание в системе армейских полос войск вспомогательной группировки (Корочанское направление) имело не менее важное значение, чем главной. Н. Ф. Ватутин считал, что эту задачу необходимо решать следующим образом. Во-первых, надёжно укрепить рубеж 7 гв. А, чтобы не допустить движение противника через её полосу с той же скоростью, с которой будет прорываться в глубь фронта главная группировка через рубеж 6 гв. А. Во-вторых, создать практически непреодолимое препятствие на стыке 6 гв. и 7 гв. А. Задачу по отражению удара вспомогательной группировке планировалось решить силами 7 гв. А, во взаимодействии с 69 А (или, возможно, с её позиций фронтовыми резервами) следующим образом.

Удар по смежным флангам самый распространённый и наиболее эффективный приём прорыва при наступлении. Н. Ф. Ватутин же решил использовать его в ходе обороны. Он учёл, что в тылу, за передним краем дивизий первой линии армий Чистякова и Шумилова, располагалось заболоченное место – слияние двух рек Северского и Липового Донца. Поэтому именно здесь он определил стык армий, а затем планировал укрепить этот участок значительным количеством огневых средств. Опережая события, отмечу, что к началу Курской битвы в двух фланговых дивизиях 6 гв. и 7 гв. А, удерживавших их стык (375 и 81 гв. сд), будет создана только по артиллерии плотность 19–23 орудия на погонный километр. Столь высокого показателя не будет ни на одном участке фронта. Вместе с тем, между поймами этих рек генерал армии планировал сосредоточить 69 А, для прикрытия всё того же стыка 6 гв. и 7 гв. А. В результате естественное препятствие – междуречье Донца, которое выглядело как клин, направленный остриём к переднему краю, усилиями её войск будет превращено в клинообразный, хорошо укреплённый узел сопротивления, а перед его остриём (в смежных дивизиях 6 гв. и 7 гв. А) – развернётся мощная артиллерийская группировка. Из-за этого, предполагал Н. Ф. Ватутин, в начале операции противник окажется не в состоянии преодолеть рубеж 375 и 81 гв. сд и будет вынужден пытаться обойти его. Следовательно, единый фронт его наступления расколется на два самостоятельных направления. Если же немцы попытаются прорваться в глубь 6 гв. и 7 гв. А, то правый фланг главной и левый – вспомогательных группировок ещё и попадут под огонь и контрудар 69 А из междуречья Донца.

Учитывая, что 7 гв. А должна была выдержать удар вспомогательной группировки, а также то, что перед её рубежом находилось естественное препятствие – река Северский Донец, Н. Ф. Ватутин планировал выделить ей заметно меньше артсредств, чем 6 гв. А, но больше передать танков НПП (по численности почти корпус) и выдвинуть в её полосу свой подвижной и противотанковый резервы. С учётом имевшихся перед Курской битвой данных о численности противника перед Воронежским фронтом, армия Шумилова получила достаточные силы для достижения поставленной перед ней цели. И лишь в ходе операции станет ясно, что эти данные были не совсем точные.

Состав и боевые возможности армии Шумилова рассмотрим ниже. А пока остановлюсь на задачах и состоянии войск 69 А, которой и в плане Ватутина, и в ходе реальных боевых действий по отражению удара АГ «Кемпф», так же как и 7 гв. А, предстоит сыграть очень важную роль. В мае она была выведена на тыловую армейскую полосу, которая проходила через секторы двух армий: 6 гв. А, по линии: Богородецкое, Выползовка, Алексеевка, Нечаевка, и 7 гв. А: Белый Колодезь, Большое-Троицкое, Белянка, Ефремовка. Её рубеж имел общую протяжённость по фронту 120 км и к началу июля состоял из 58 батальонных районов. Местность, которую он пересекал, являлась господствующей относительно той, что лежала перед ней и подходами к тыловой полосе. Значительная её часть была насыщена естественными препятствиями: балками, ручьями (притоками Северского Донца), рощами и лесочками. Наиболее вероятными направлениями прорыва танков противника были следующие: Яковлево – Прохоровка, Петропавловский – Сабынино – Прохоровка, Шляховое – Короча, Репное – Бехтеевка, Репное – Хорошеватое, Вознесеновка – Поповка и Старая Таволжанка – Терезовка.

Ещё в середине апреля Военный совет фронта, рассматривая план обороны армии, поставил перед ней три главные задачи:

Во-первых, отразить возможные атаки противника и удержать свой рубеж.

Во-вторых, при прорыве главной полосы 6 гв. и 7 гв. А на всю глубину или отхода их фланговых соединений на вторые позиции, во взаимодействии с войсками этих армий и фронтовыми резервами уничтожить наступающего противника.

В-третьих, в случае успешного отражения впереди стоящими армиями удара неприятеля быть готовой к наступлению для развития успеха в трёх направлениях:

Томаровка – Грайворон – Ахтырка; Белгород – Харьков; Волчанск – Харьков.

Несмотря на большие усилия, прилагавшиеся командованием фронта и лично Н. Ф. Ватутиным, к 5 июля 1943 г. армия Крючёнкина окажется самым слабым объединением фронта. Её основу составят пять стрелковых дивизий: 107, 111, 183, 270-я и 305-я. К началу боёв в ней будет числиться всего 41 601 человек, или в 1,5 раза меньше, чем в 7 гв. А. Ни одно из пяти её соединений по численности не дотягивало и до 8000. Все дивизии на своих рубежах были растянуты в одну линию, в среднем на одну дивизию приходилось от 22 до 28 км в зависимости от важности направления и местности. К этому следует добавить, что к началу битвы она будет находиться в стадии переформирования, а за сутки до начала немецкого наступления её войска снимутся со своих позиций и двинутся для смены 7 гв. А. Управление одного из двух её корпусов, 48 ск, прибудет в её расположение только в первых числах июля. Комкор генерал-майор З. З. Рогозный примет три свои дивизии (107, 183 и 305 сд) и корпусные части за сутки до начала немецкого наступления. Ещё в более сложном положении окажется командир второго корпуса (49 ск) генерал-майор Г. Н. Терентьев. Он получит лишь две слабо укомплектованные дивизии (111 и 270 сд) без средств усиления, но больше ни армия, ни фронт по объективным причинам выделить будут не в состоянии.

Командарм В. Д. Крючёнкин на усиление не получил ни танковых, ни гаубичных артчастей, не было у него и реактивной артиллерии, а из средств ПТО – лишь один иптап и три отдельных батальона ПТР. Причина этого в том, что Н. Ф. Ватутин мог использовать лишь те возможности, которые ему предоставила Ставка. В это время шло формирование стратегического резерва Ставки – Степного военного округа, который планировался как главный инструмент для рывка на Украину в летней кампании. Поэтому именно туда направлялись существенные силы и значительные ресурсы. Кроме того, в Москве в это время возобладало мнение, что главная группировка немцев располагалась в Орловской дуге, т. е. перед Центральным фронтом. Опасаясь удара на Тулу и далее на Москву, И. В. Сталин распорядился: если до середины июля противник в наступление не перейдёт, первым должен нанести удар Центральный фронт во взаимодействии с Брянским и частью сил Западного. Для этого он получил значительно большие силы артиллерии (более чем на 2000 стволов), чем Воронежский фронт – 4-й арткорпус прорыва РГК. Он-то и сыграет ключевую роль в ходе отражения наступления немцев в рамках «Цитадели».

Н. Ф. Ватутин предполагал такое развитие ситуации, поэтому ещё в конце апреля решил подстраховаться и приказал генерал-лейтенанту С. Г. Горячеву, командиру 35 гв. ск (который был только сформирован и введён в резерв фронта), наладить тесное взаимодействие со штабом армии Крючёнкина, чтобы его войска в любой момент могли быть включены в её состав. Рубеж корпуса находился на расстоянии 15–25 км за полосой 69 А и как бы составлял её вторую оборонительную полосу. Он имел три стрелковые дивизии (92 гв., 93 гв., 94 гв. сд), которые были сформированы в апреле 1943 г. на базе отдельных стрелковых бригад и в боях не участвовали, но имели высокую степень укомплектованности. К началу июля среди дивизий фронта они были наиболее многочисленными, одна – в среднем 9462 человека. Вместе с тем, уже в ходе операции 69 А, при необходимости, предполагалось выделить дополнительные силы.

Таким образом, Н. Ф. Ватутин сделал всё от него зависящее для усиления армии Крючёнкина и надеялся, что, приняв на себя первый удар неприятеля, 6 гв. и 7 гв. А во взаимодействии с 1 ТА нанесут ему серьёзные потери, а её войска уже столкнутся с измотанными вражескими соединениями. Поэтому будут вполне способны выполнить возложенные на них задачи: стать прочным заслоном на стыке 6 гв. и 7 гв. А и фланговым тараном в случае прорыва противником их рубежей. К сожалению, эта часть его плана оказалась наиболее слабо проработанной. Надежды на стойкость войск В. Д. Крючёнкина и С. Г. Горячева не оправдались, а командный состав их дивизий, назначенный на свои должности в большинстве своём весной 1943 г. (в том числе старшие офицеры управлений и полков), оказался не в состоянии не только выполнить поставленные перед ним боевые задачи, но, в ряде случаев, даже исполнять элементарные обязанности.

В момент захвата эсэсовцами Белгорода, 18 марта 1943 г., по восточному берегу Донца оборону занимали следующие силы 69 А: на участке Михайловка – Крутой Лог – 2 гв. мсбр 2 гв. Ттк, 160 сд, 183 сд, далее до г. Шебекино 6 гв. кавкорпус[18] (в основном 8-я кавдивизия). Кроме того, здесь уже находились и передовые части 64 А (в первом эшелоне), но, судя по известным сегодня архивным источникам, командование армии официально приняло для обороны этот рубеж только 24 марта 1943 г. Согласно частному приказу М. С. Шумилова[19]

№ 0233[20] командиром боевого участка: Михайловка – Крутой Лог был назначен генерал-майор А. С. Костицин[21]. Помимо перечисленных соединений ему в подчинение передавалась и подходившая в этот район 213 сд. Она была первой дивизией 64 А, не только прибывшей под Белгород, но и принявшей здесь боевой участок, а с 19 марта в районе г. Шебекино и с. Мясоедово начала сосредотачиваться вторая дивизия армии Шумилова – 73-я гвардейская. Полностью же боевые соединения 64 А заняли полосу: Старый Город – Безлюдовка – Волчанск лишь в первой половине апреля.

Когда армия Шумилова начала прибывать из Сталинграда на Воронежский фронт, почти все её дивизии были уже гвардейскими. 1 марта 1943 г. приказом НКО СССР входившие в её состав 29, 38, 422 и 204 сд за стойкость и мужество в боях на Волге были преобразованы в 72 гв., 73 гв., 78 гв. и 81 гв. сд. 15 гв. и 36 гв. сд получили это высокое звание ещё в 1942 г. Обычной являлась лишь 213 сд, а 73 гв. сд была отмечена по-особому. Удовлетворив ходатайство Военного совета Донского фронта и местных органов власти Сталинградской области, Москва присвоила ей почётное наименование «Сталинградская», кроме того, один из её стрелковых полков (209) стал именоваться «Абгонеровский», второй (211) – «Басаргинский», третий (214) – «Воропоновский», а артиллерийский (153) – «Уразовский». Сама же армия стала гвардейской 17 апреля 1943 г., получив номер 7. С этого момента начался процесс переформирования как самого объединения, так и входивших в его состав соединений, т. е. из семи дивизий шесть предстояло укомплектовать по гвардейскому штату. Кроме того, Воронежский фронт, как и вся действующая армия, начал возвращаться на упразднённую ранее систему управления войск, отличительной особенностью которой было корпусное звено. К середине мая, когда основная фаза переформирования завершилась, 7 гв. А состояла из следующих соединений:

24 гв. ск под командованием генерал-майора Н. В. Васильева объединял:

15 гв. сд генерал-майора Е. И. Василенко,

36 гв. сд генерал-майора М. И. Денисенко,

72 гв. сд генерал-майора А. И. Лосева,

25 гв. ск генерал-майора Г. Б. Сафиулина:

73 гв. сд полковника С. А. Козака,

78 гв. сд полковника А. В. Скворцова,

81 гв. сд генерал-майора И. К. Морозова,

Резерв командарма:

213 сд полковника И. Е. Буслаева.

К тому времени были окончательно определены и границы армий первого эшелона. Левый фланг 7 гв. А являлся стыком Воронежского и Юго-Западного фронтов. Разграничительная линия между 24 гв. ск и 19 сд 57 А проходила по линии: Волоконовка (7 гв. А) – Волчанск (57 А) – Харьков (57 А), а граница правофлангового 25 гв. ск со своим правым соседом – 375 сд 6 гв. А: Ушаково (7 гв. А) – Чёрная Поляна (6 гв. А). Разгранлиния самих корпусов (правый фланг 24 гв. ск и левый – 25 гв. ск) проходила через: Репное, Пенцево, Нижний Ольшанец, Бродок.

С начала 1943 г. в состав гвардейской армии, помимо двух стрелковых, должен был входить (или оперативно придаваться) отдельный танковый корпус, но 7 гв. А его не получила. Это было связано с двумя обстоятельствами. Во-первых, в это время основные ресурсы Ставка направляла на подготовку стратегических резервов, а пополнение армий, которые переформировывались непосредственно на фронтах, шло во вторую очередь. Из-за этого, например, до начала боёв не была доукомплектована и 1 ТА, вошедшая в состав Воронежского фронта 28 апреля. Хотя прислать мотострелковую бригаду, иптап и ещё ряд частей непосредственно для её 31 тк обещал лично И. В. Сталин. Во-вторых, местность в полосе 7 гв. А была пересечённой и для использования в обороне крупных танковых соединений малопригодная. Поэтому к концу мая Н. Ф. Ватутин передаст М. С. Шумилову две танковые бригады НПП, три танковых полка НПП и два самоходных артполка, в том числе один тяжёлый. В этих частях и соединениях по списку будет числиться 257 танков и САУ, т. е. больше, чем имел не только обычный танковый, но даже механизированный корпус РККА. Боевой и численный состав БТ и МВ 7 гв. А на 1 июля 1943 г. указан в таблице № 1. При правильном применении (что, к сожалению, встречалось редко) этой бронетехники было достаточно, чтобы в сочетании с подвижным противотанковым резервом командарма и комкоров успешно вести активную оборону. Но, учитывая, что командование ГА «Юг» планировало осуществить прорыв рубежа армии танковыми дивизиями и, для советской стороны это не было секретом, 7 гв. А нуждалась в крупном подвижном соединении, которое командарм мог бы использовать для нанесения сильных фланговых контрударов по неприятелю в случае его глубокого вклинения. Н. Ф. Ватутин знал об этой проблеме и в ходе подготовки к Курской битве запланировал манёвр (при обострении обстановки) 2 гв. Ттк из района г. Корочи, где он находился, в полосу 7 гв. А. Несколько опережая события, отмечу, что уже в первые дни боёв эти расчёты не оправдаются, т. к. из-за сильного давления на рубеж 6 гв. А уже 5 июля 1943 г. Н. Ф. Ватутин будет вынужден рокировать этот корпус на Обоянское направление.

Кроме того, в составе бронетанковых войск армии Шумилова уже весной числились два отдельных дивизиона бронепоездов, 34-й и 38-й[22], но к началу 1943 г. этот тип вооружения устарел. Поэтому, как правило, их использовали для поддержки пехоты на участках, где противник не применял массированно бронетехнику, а также для охраны и прикрытия с воздуха железнодорожных станций и узлов. Но и здесь они несли большие потери. Так, например, в период подготовки к Курской битве оба дивизиона 7 гв. А от ударов с воздуха лишились 50 % своей боеспособности. 23 мая 1943 г. на ст. Великий Бурлук вражеская авиация уничтожила сначала бронепаровоз 754 бп «Имени газеты «Правда» 38 одбп, а затем его бронеплощадку и площадку ПВО. В ходе отражения налетов 24 человека погибли, получили ранение и контузию. Бронепоезд был отправлен на ремонт в Купянск. А 29 мая 1943 г. 30 немецких самолетов атаковали 712 бп «Красноуфимский железнодорожник» 34 одбп и уничтожили две его бронеплощадки, при налете погибли и получили ранение 21 человек. Из-за этого 16 июля он убыл в Тамбов для восстановления и вернулся в строй лишь в сентябре 1943 г. В период отражения наступления АГ «Кемпф» оба дивизиона будут находиться в тылу 7 гв. А (34 одбп (бп № 667 «Смерть фашизму»)), – в районе Белый Колодезь (резерв командира 24 гв. ск), 38 одбп (бп

Вы достигли конца предварительного просмотра. Зарегистрируйтесь, чтобы узнать больше!
Страница 1 из 1

Обзоры

Что люди думают о Забытое сражение Огненной дуги

0
0 оценки / 0 Обзоры
Ваше мнение?
Рейтинг: 0 из 5 звезд

Отзывы читателей