Наслаждайтесь этим изданием прямо сейчас, а также миллионами других - с бесплатной пробной версией

Только $9.99 в месяц после пробной версии. Можно отменить в любое время.

Зеркала и галактики

Зеркала и галактики

Читать отрывок

Зеркала и галактики

Длина:
2,055 страниц
20 часов
Издатель:
Издано:
Jan 31, 2021
ISBN:
9785041376666
Формат:
Книга

Описание

Книги прекрасной писательницы Елены Ворон не нуждаются в каких-либо дополнительных рекомендациях и рекламе. Нашим читателям уже давно знакомы их захватывающие сюжеты, полные увлекательных приключений и ошеломительных тайн. Обо всём этом писательница рассказывает прекрасным литературным слогом, и её великолепный авторский стиль узнаваем практически с первых же строк.


_Издательство Стрельбицкого радо сообщить, что произведения Елены Ворон достигли и нашей «Новой Библиотеки Фантастики». Искренне верим, что наши читатели по достоинству оценят её очередной том, посвящённый творчеству писательницы._

Издатель:
Издано:
Jan 31, 2021
ISBN:
9785041376666
Формат:
Книга

Об авторе


Связано с Зеркала и галактики

Читать другие книги автора: Ворон Елена

Похожие Книги

Предварительный просмотр книги

Зеркала и галактики - Ворон Елена

галактики

Пробуждение Зеркала

Часть 1. Дэсс

Глава 1

Когда вязкий туман в голове рассеялся, Дэсс Мат-Вэй сделал три открытия. Во-первых, он неизвестно где. Во-вторых, он совершенно голый. В-третьих, он покойник.

Впрочем, лучше все по порядку.

Очнувшись, Дэсс уставился в грязно-белый потолок с унылым рисунком потеков и трещин. Что за наваждение? В доме его отца, князя Росса Мат-Вэя, своды из черного камня, вырезанные лучшими мастерами СерИвов, и отливают синим, зеленым и фиолетовым. А в комнате Дэсса – еще и серебром, как его шерсть.

Куда его занесло? Младший княжеский сын хотел почесать правое ухо – это помогало думать. Однако пальцы ощутили голую кожу, и желание чесаться испарилось. Он недоуменно ощупал ухо – странное оно стало, сморщенное. И без шерсти! Озадаченный Дэсс провел ладонью по шее. Голым-голо. Приподняв голову, он оглядел себя. И в первое мгновение перепугался до одури, вообразив, что его великолепная шерсть побелела от лунной лихорадки. Значит, он в больнице… Но князь Мат-Вэй не мог сдать сына в человеческую больницу. СерИвы уходят из жизни в Смертном Доме СерИвов, и никак иначе.

Дэсс пригляделся. Обрадовался. Белое – вовсе не шерсть, а наброшенное сверху покрывало. У людей это зовется простыней. Дэсс откинул ее – и оторопело уставился на собственное безволосое тело. Зажмурился.

«Великий Ханимун! Не обойди своей милостью самого ничтожного из СерИвов, Дэсса из рода Мат-Вэев: дай каплю своей мудрости, позволь ему понять, что к чему».

Мысленно прочитав молитву, Дэсс с опаской посмотрел еще раз. Увы. Его серебряная, с переливами зеленого и алого, роскошная шерсть таинственным образом исчезла; остался лишь жалкий пучок внизу живота. К тому же это тело не было телом СерИва – оно было человеческим. Уж людей-то Дэсс навидался! Такие длинные мускулистые ноги, крепкие руки и жилистый живот могли быть только у человека. Он ощупал себя, чтобы окончательно убедиться. Гладкая загорелая кожа с редкими бесцветными волосками вызывала дрожь. Не удержавшись, Дэсс мяукнул, хотя княжичу из рода Мат-Вэев плакать не полагалось.

Приструнив себя, он сел и огляделся. Пожалуй, он все-таки в больнице. По крайней мере, сидит на больничной каталке. Дэсс видел такие на экранах видео. Каталка была дорогущая, с большим пультом в изголовье. Сейчас пульт был отключен, не светилось ни одно табло. Кроме каталки, в комнате без окон были составлены какие-то шкафы, коробки и приборы. Всем этим добром явно давно не пользовались.

Дэсс осторожно спустился. Пол оказался холодным, и босым ногам было неуютно. Да и голому, без шерсти, телу стало зябко. Дэсс удрученно оглядел себя снова. Все интимности на виду! За что?! Пусть даже правду говорят, что младший сын князя – самый бестолковый в семье, но разве Дэсс заслужил подобное наказание? Чтобы не замяукать, он свирепо закусил губу. К удивлению, зубы не прорезали кожу, и кровь не потекла, хотя было больно. Дэсс провел кончиком языка по зубам, изучая их. Тупые человеческие зубы не похожи на острые резцы СерИвов. Как люди ухитряются есть?

Он завернулся в простыню. Менее ловко, чем заворачивался в шелка княжеских одеяний – непривычные к такому делу человеческие пальцы слушались неважно – однако простыня держалась крепко. Дэсс подошел к двери, ощупал ее и попытался открыть. Плотно сомкнутые створки не шелохнулись, как он ни старался.

Тогда княжич прошел к составленным у стены шкафам и коробкам, сел на корточки возле притулившихся друг к дружке пыльных видеоэкранов. Многое из того, что Дэсс знал о людях, он почерпнул из видео: в последние дни отец заставлял его смотреть все подряд с утра до ночи. Дэссу не нравились эти странные истории – ему казалось, что в них полно лжи. Легенды СерИвов куда увлекательней. Однако отец велел, а с ним не поспоришь.

Дэсс развернул один из экранов к себе и провел ладонью, стирая пыль. От его тепла экран ожил и засветился. Старая штука, но умная.

– Последние новости, – проговорил Дэсс, не убирая рук.

Звуки человеческой речи, вырвавшиеся из человеческой же глотки, заставили его вздрогнуть. Он с детства знал язык людей, и новый голос оказался недурной – в меру низкий, довольно мягкий. Но это не был голос СерИва! Вот же горе-то…

Умное видео предложило несколько каналов на выбор, и Дэсс выбрал первый. В княжеском доме Мат-Вэев смотрели именно его. С экрана глянуло хорошенькое девичье личико в облаке рыжих волос; для СерИва человеческая красота не имела значения, но Дэсс знал, что такие лица у людей считаются хорошенькими.

– В правительстве никто не озабочен необъяснимыми смертями серивов, – рассказывала девушка.

Новости для Дэсса пошли не с начала, а Ханимун знает откуда. Со старыми видеоэкранами это обычная беда, когда передачу показывают в записи. К тому же СерИвов девица называла неправильно: без упора на «с» и «и», не подчеркивая заглавные буквы. Неуважительно у нее получалось.

– Этот милый беззащитный народец вымирает у нас на глазах, но до них никому нет дела. Серивы гибнут в своих горных жилищах, молча хоронят своих любимых. Они не просят помощи! А люди делают вид, будто так и надо.

Личико в рыжем облаке волос исчезло с экрана, и пораженный Дэсс увидел внутреннее помещение Смертного Дома СерИвов. Подземный зал был отделан камнем с лиловым отливом, в воздухе плавали дрожащие шары белого света, по каменному полу гуляли слабые тени. Тени замерших в немом горе СерИвов. Тени княжеского семейства Мат-Вэев! Дэсс узнал отца, мать, старшую сестру Лиссу, холодную и нелюбимую, узнал Дэссу – свою сестренку-двойняшку, которую обожал. Старшего брата среди них не было: Касс умер семнадцать дней назад. Умер именно так, как рассказывала девушка на экране – необъяснимо, без ран, без болезни. Просто однажды утром отец объявил, что Касса призвал к себе Великий Ханимун.

Князь с княгиней и обе княжны были закутаны в лиловые шелка траура. В свете белых шаров их золотистая шерсть отливала алым и коричневым. У всех Мат-Вэев шерсть была золотистой; у одного лишь Дэсса – серебряной. Князь в свое время подыскал себе супругу в масть и затем не раз подозрительно косился на младшего сына. В кого он уродился серебряным? Уж не в соседнего ли князя, который родом менее знатен и скуден умом, зато богатством превосходит Мат-Вэя? Или, не приведи Ханимун, в безродного сладкоголосого бродягу, который очаровал глупую женщину песнями? Дэсс лишь недавно понял, что о нем думает отец.

Но кого они оплакивают? Ведь все живы: отец, мать, две сестры. Да и вообще в Прощальный зал чужакам вход заказан. Или камеру тайно пронесли свои? Мало ли народу в доме! Вон они – толпятся у стен, блестят глазами. Советники, приближенные, дальние родственники, слуги. Наверняка кто-то польстился на человеческие деньги… Нет, но кто же у них умер-то?

И тут Дэсс увидел покойника. Как полагается, мертвое тело было уложено на возвышение в центре Прощального зала и накрыто отрезом лилового шелка. Оставались видны только плечи, шея и голова. Серебряная шерсть с переливами алого и зеленого, знакомое лицо. Дэсс потрясенно вякнул и отшатнулся от экрана, затем снова приник к нему, вглядываясь и усиленно моргая.

В Прощальном зале оплакивали Дэсса Мат-Вэя. Непутевого, бестолкового, ленивого сына. Сколько раз он видел свое отражение – в бронзовых зеркалах СерИвов, в простых зеркалах людей, в горном озере, в ручьях, что неспешно текут в долине, и даже в настоящих Зеркалах, которые порой просыпаются… Правда, в настоящих отражение немного другое.

В белом свете висящих в воздухе шаров Дэсс несомненно узнал себя: слишком тонкие, не семейные черты – наверняка в бродягу-певца! – округлый подбородок, только ему свойственная линия рта, как будто младший княжич улыбался даже после смерти, черный треугольный нос с глубоко вырезанными ноздрями, пучки черных волосков над глазами и черные же полоски от глаз к вискам, алый перелив на покатом лбу, уши в густом пуху, как серебристые шарики.

Как же так? Ведь вот он – княжич Дэсс Мат-Вэй, живой и здоровый… Только с ним что-то случилось. Что-то совсем непонятное.

В Прощальном зале отец вскинул руки – и несколько белых огненных шаров устремились к лежащему на возвышении телу.

– Прощальная церемония серивов коротка и стороннему глазу может показаться безжалостной, – зазвучал голос рыжеволосой девушки. – Этому юноше было пятнадцать стандартных лет. Серивы живут меньше людей, и по нашим меркам, ему чуть за двадцать. Больно думать, что смерть настигла его так рано. Смерть, которой могло бы не быть!

Белые шары поцеловали траурное покрывало и отпрянули, оставив следы поцелуев – мелкие огоньки, которые побежали по шелку. Князь снова вскинул руки, повелевая вспыхнуть большому пламени. И оно полыхнуло: ослепительные языки взметнулись, окружив мертвое тело танцующей стеной; на лиловых каменных стенах заиграли белые блики. Сгорающие в огне благовония заглушали запах паленой шерсти и плоти. Так было, когда прощались со старшим братом. Дэсс тогда не скрываясь плакал, и его сестренка Дэсса – тоже. Отец был ими сильно недоволен. А сейчас… Дэсс изумленно моргал, уверенный, что его новые человеческие глаза бессовестно лгут. Мать, которая души не чаяла в своем среброшерстном сыне, стоит будто каменная, ни единый волосок на лице не дрогнет. Лисса, старшая сестра, вовсе не смотрит, думает о чем-то, перебирает шелка на груди. Да что с нее возьмешь? Она и по Кассу не убивалась. Но Дэсса, любимая сестренка! Она-то чему радуется?! Маленькая изящная княжна, златошерстная СерИвка, улыбалась, глядя, как пламя сжирает тело брата. Дэсс был ошарашен. И оскорблен. И обижен до пронзительного воя, потому что если твоя смерть доставляет радость близким, значит, тебе и впрямь настало время умереть. Но Дэсс ничем не обидел сестру! За что она его так ненавидит?

Он взвыл, не в силах сдержать чувства. Человеческая глотка породила вопль, который в другое время напугал бы его самого. Дэсс вскочил и ахнул экраном о ближайший шкаф, выплескивая свой гнев и горе. Экран разломился, как сухая щепка. Дэсс и не подозревал, что в человеческих руках может таиться эдакая мощь.

Сомкнутые створки двери разъехались, и в комнату ворвались двое. Не СерИвы – люди.

– Ты что?! – заорал один, широченный, как два сдвинутых вместе шкафа, с черными усами и в легкомысленном «детском» костюмчике – белом в зеленую полоску. Короткие штаны не доходили до колен, рукава едва прикрывали плечи. Зато на ногах были тяжелые ботинки, которыми удобно месить чужие ребра; видео нередко такое показывало.

– Фффф-ууу, – шумно выдохнул второй, невеличка, черноусому по плечо, с крашенными в синий цвет волосами. Костюм у него был тоже синий, похожий на полицейскую форму. – Очнулся!

Дэсс попятился. У него под рукой одна старая мебель, а эти двое вооружены. У каждого – штука, название которой он от волнения забыл, хотя видео смотрел внимательно.

– Чего орешь, сволочь?! – потребовал черноусый, видимо, сердитый с перепугу.

– Пусть лучше орет, чем спит, – рассудительно отозвался невеличка. – Как вы себя чувствуете, господин Домино? – осведомился он любезно, поигрывая блестящей грозной штукой.

Дэсс прижался к стене. С людьми шутки плохи – это вам не СерИвы.

– Отлично он себя чувствует, – объявил черноусый, рассматривая завернутого в простыню княжича. – Вон как нарядился! Годен для парада мод, не то что для дурного шоу.

Они захохотали. Черноусый – басом, невеличка – с тонкими всхлипами, оскорбительными донельзя. Дэсс прикинул, как бы ему прорваться к двери. Увы: эти двое стояли между ним и вновь сомкнувшимися створками.

– Твоему отцу уже сообщили, – доверительно поведал черноусый, притворяясь, будто готов убрать оружие в кобуру. – Как только он перешлет деньги, мы сейчас же отправим тебя домой.

Дэсс усиленно соображал. Домой – это прекрасно. Только как он докажет отцу, что он и есть Дэсс Мат-Вэй, младший княжеский сын? Ведь тело Дэсса сожгли в Прощальном зале, а то, что у него осталось, не похоже на непутевого княжича.

– Господин Домино, вы не рады? – с издевательской вежливостью поинтересовался невеличка. – Вы не желаете вернуться домой?

Да ведь он толкует про чужой дом! Дэсса принимают за какого-то Домино, и с отца этого Домино хотят получить деньги. Чужой отец денег за Дэсса не даст. Впрочем, как он узнает, что Дэсс – не Домино? Пока не заговорит с ним, не догадается. Однако нечестно скрываться под чужим именем и спасаться из плена за чужие деньги. Княжеский сын не должен обманывать…

Дэсс не успел додумать свою правильную и честную мысль. Створки двери снова разъехались, и черноусый с невеличкой без звука повалились на пол.

Глава 2

Через порог метнулся новый человек. Дэсс крепче вжался в стену – такая волна бешеной ярости его окатила. Губы чужака кривились в оскале, из-под светлой челки сверкали карие глаза. Только это и успел отметить княжич, когда чужак перепрыгнул через неподвижное тело невелички и оказался возле Дэсса.

– Сукин сын! – рявкнул он, сгребая княжича в объятия. – Ур-род!

Объятия означали привязанность, но при чем тут дурные слова? Чужак выпустил придушенного Дэсса, однако тут же сдавил ему железной лапой запястье и рванул за собой:

– Идем!

Дэсс запнулся о черноусого, ткань «детского» костюма затрещала под ногой. Чужак взвился в воздух, одновременно толкая Дэсса к двери и разворачиваясь назад. Ствол в его руке уставился на поверженных врагов. Враги в беспамятстве не замышляли дурного, поэтому спаситель княжича сунул оружие в карман. Затем без видимого усилия руками отжал створки двери в стороны.

– Пошел! – велел он, и вслед за Дэссом выскользнул из комнаты.

Дверь закрылась.

Здесь была вторая комната. Кресла, стол с упаковками из-под еды, что-то показывающий видеоэкран. В креслах застыли люди – седой старик и молодой охранник. Правая рука охранника безвольно висела, а на грязном полу лежал карманный лучемет. Лучемет Дэсс узнал – из какого-то видео про бандитов.

Его спаситель стащил с охранника куртку, рубашку, ботинки, брюки и даже носки.

– Одевайся. Быстро!

Княжич Мат-Вэй, хоть и обладал одной лишь простыней, не собирался натягивать чужую одежду. С голого тела! Он замялся, придумывая, как объяснить это своему спасителю, а тот ухватил простыню обеими руками и разодрал ее, бросил на пол.

– Живее.

Пришлось подчиниться. С брюками Дэсс кое-как сладил сам, с остальным помог спаситель. Бешеная ярость в его карих глазах погасла, и он уже не рычал, как в первую минуту.

– Ты их убил? – спросил Дэсс, когда спаситель повлек его за дверь.

– Чем? Плевком в затылок? – непонятно ответил тот. Железная лапа больно сжимала запястье княжича.

Дэсс решил, что спаситель пошутил.

Они долго бежали по пустым коридорам. На стенах горели тусклые лампы, под ногами хрустел мусор. В горных домах СерИвов никогда не бывало так грязно, как у людей.

– Сюда, – спаситель втолкнул Дэсса в кабину лифта. – Седьмой этаж, – сказал он очень четко, как для тугого на ухо. После некоторого размышления лифт распознал голосовую команду и поехал вверх.

В кабине было на удивление чисто, а заднюю стену занимало большое зеркало. Обычное человеческое зеркало отражало двух похожих людей. Одного роста, одинакового сложения, светловолосые и кареглазые. Братья? Дэсс вгляделся. Сначала в собственное новое лицо. Темные, четкие, как будто нарисованные брови, большие глаза с грустно опущенными уголками, ровный аккуратный нос, идеально соразмерный подбородок. Пожалуй, с этим лицом поработали врачи – вряд ли у людей от природы бывают столь правильные черты. Княжич нервно усмехнулся: красоту портила вспухшая губа, которую он недавно свирепо кусал.

Его спаситель казался попроще; более естественный. И он был немного старше. И очень усталый. По крайней мере, насколько Дэсс мог судить по его впалым щекам и коричневым теням под глазами.

Спаситель остановил лифт на пятом этаже, не доехав до названного седьмого.

– Шевелись! – он выскочил из кабины и выдернул из нее Дэсса. – Шагай быстрей!

Дэсс старался, как мог. Да только за таким стремительным человеком и бегом не угнаться, а княжичу велели шагать. Здесь под ногами был красивый ковер, на стенах – светильники, оправленные в желтый металл «под золото». Двери с надписями, которые Дэсс не успевал разбирать на ходу. Несколько раз встретились люди. Дэсс со спутником мало от них отличались.

Его спаситель нырнул в другой лифт и назвал первый этаж. Поехали. Дэсс глянул в зеркало и похолодел: в самой его середине открывался кружок настоящего Зеркала. Кружок был мал, но он неотвратимо рос, и в нем отражался Дэсс Мат-Вэй во всем великолепии своей серебристой шерсти с алыми и зелеными переливами. Крошечный, но легко узнаваемый младший княжеский сын. Беда! Стоит человеку обернуться, он с одного взгляда все поймет. К счастью, он стоял спиной к зеркалу, лицом к двери. Дэсс заслонил предательское стекло своим телом. Они сейчас выйдут из лифта, и настоящее изображение исчезнет. Надо же было Зеркалу проснуться! Что его разбудило? Сказался пережитый Дэссом испуг?

А ведь рано или поздно все равно придется сознаться. И что тогда? Лучше не думать.

По первому этажу промчались, словно за спиной бушевал пожар. У Дэсса онемела рука, которую сжимал человек. Разве у людей бывает такая силища? Дэсс полагал, что это враки на видео.

Выскочили в неприметную узкую дверь и очутились под неистовым ливнем. Вода хлестала с неба, будто все горные водопады собрались разом и хлынули на город. Под ногами бурлило, дома и деревья виднелись смутно. Дэсс наполовину ослеп: раньше глаза от воды защищала шерсть, а теперь? Его заставили нагнуться и куда-то втолкнули. Непривычно длинные ноги заплелись, он ткнулся коленями в мягкое. Огляделся, соображая, куда попал: в мобиль. Поспешно собрался на пассажирском сидении, угнездился. На водительское место скользнул мокрый спаситель, бросил руки на панель управления и послал мобиль куда-то сквозь неистовую воду.

Дэсс не решался спросить, как человек видит дорогу. В дожде расплывались силуэты домов, растекались огни реклам. Сам княжич ни за что бы не справился.

Мобиль вскоре остановился. Снаружи шумел дождь, глухо стучался в крышу, потоками катил по стеклам. Человек пошарил рукой под панелью управления и выудил салфетку. Вручил Дэссу:

– Оботрись.

Княжич покрутил ее так и сяк. Ткань была с пятнами грязи. Как можно приложить это к себе? Чтобы не обидеть спасителя, он сделал вид, будто промокнул лоб и щеки, и вернул салфетку. Человек не смущаясь обтер лицо, положил салфетку на голову и похлопал, подсушивая волосы. Затем резким движением скомкал ее и швырнул обратно, словно на что-то рассердившись.

– Прости, – вымолвил он глуховато. Короткое слово далось с явным трудом.

Простить? За что? Спаситель не сделал Дэссу ничего дурного. Разве что запястье саднит от его хватки. Княжич невольно потер помятую руку.

– До, прости, – настойчиво повторил человек. СерИвы никогда не просят дважды, мелькнуло у Дэсса в голове. – Конечно, я виноват. Но я ведь тебя нашел?

– Нашел, – согласился княжич, потому как отмалчиваться дальше было неприлично.

Карие глаза под мокрой челкой сверкнули, словно человек был сердит, но в то же время с надеждой чего-то ожидал.

Княжич молчал, опасаясь ляпнуть что-нибудь несуразное. Тогда спаситель со странной гримасой взял его руку и поднес к губам. Изумленный Дэсс лихорадочно соображал. Проявление любви? Не похоже. Плотно сомкнутые, напряженные губы не ласкали кожу. Кажется, человеку это вообще неприятно. Быть может, знак подчинения? Правильно: абсолютное подчинение, Дэсс в этом совершенно уверен. Не напрасно отец заставлял смотреть видео!

Дэсс вежливо отнял руку.

– Мне не нужен раб. – Помнится, так говорил кто-то из персонажей на экране.

Кажется, ляпнул-таки не то. Человек стиснул зубы.

– Ч-черт, – выдохнул он, помолчав. – Господин Домино, быть может, вы укажете, что мне сделать, чтоб вы смилостивились? На колени стать? Вон там, в луже?

– Не надо. Я… – Дэсс хотел сознаться, что никакой он не Домино, а княжич Мат-Вэй и сам не знает, как оказался в чужом теле. Язык не повернулся. – Я ничего не понимаю, – пробормотал он убито.

– Что тебе объяснить? – глухо спросил человек. – Что я, Мстислав Крашич, и есть твой раб?

А это еще с какой стати? И как об этом расспросить? Дэсс вдруг нашел отличный выход.

– Я ничего не помню, – объявил он.

Мстислав повернулся к нему на сиденье, мрачно поглядел исподлобья. Затем вынул из нагрудного кармана маленький диагностер, обследовал Дэссу голову.

– Травмы нет, – сообщил он. – Губу тебе кто разбил?

– Сам.

Мстислав недоверчиво приподнял брови.

– Сам, – повторил Дэсс, смущаясь от собственной лжи: ведь не разбил, а искусал. – Мс… – он запнулся: сходу такое сложное имя и не выговоришь. – Слав, поверь: я ровным счетом ничего не понимаю. Не помню, не знаю, не… – он не придумал, что еще. – Кто я? Кто ты? Кто мой отец?

Мстислав потер лоб, отчего-то поморщился. Под влажными светлыми прядями Дэсс разглядел узкий обруч телесного цвета. На украшение не похоже, и на других людях княжич таких штук не видел.

– Мы живем на планете Беатриче, в городе Тэнканиока-ла, что значит «Замок падающих звезд». Тут все названия серивские; поначалу люди пытались строить, давая городам свои названия, но все стройки были снесены наводнениями или ураганом, – проговорил Мстислав скучным голосом и с выражением на лице, которое подразумевало: «Я знаю, что ты это знаешь и нарочно морочишь мне голову». – Есть лишь одно поселение со смешанным названием: академгородок Рассвет-Диа-ла. В нем живут ученые и исследователи. Дальше. Беатриче – космическое захолустье, с отсталой техникой, но удивительными природными явлениями. Здесь собирались создавать туристический рай для богатых любителей экстрима, однако дело заглохло. То ли денег не хватило, то ли туристов. К тому же тут невозможно пользоваться личными средствами связи – планета глушит маломощные устройства. Пробиться через помехи может только оборудование со здоровенной антенной, которую на себе не упрешь. Вот как у нас в мобиле.

Он глянул на Дэсса, проверяя, не надоело ли валять дурака; княжич вежливо слушал. Мстислав пожал плечами и продолжил:

– Тебя зовут НОрман МИдж ДОнахью, – он выделил первые слоги. – ДО-МИ-НО. И твоя программа на видео тоже называется «Домино».

– Моя программа?!

– Да. Дурацкие шутки, идиотские пляски и отвратительное пение.

Упало сердце. Дэсс не сумеет заменить человека по кличке Домино в передаче на видео… Впрочем, Мстислав вот-вот распознает в нем самозванца.

– А ты кто? – спросил княжич, не совладав с любопытством.

Мстислава перекосило, губы растянулись в оскале. СерИвы не знают подобной ярости…

– Я твой раб, – процедил человек. Перевел дыхание. Положил руку на саднящее запястье Дэсса, тихонько сжал – совсем не так, как раньше. – Слушай, давай договоримся. Прекращай дурачиться, и поедем домой. И ты… – он сглотнул, как будто слова царапали горло, – скажешь отцу, что не будешь разрывать наш контракт. Он требует… потому что я не доглядел и тебя похитили… но ты не соглашайся.

Дэсс хотел отнять руку, однако Мстислав не отпустил.

– До, – казалось, ему проще ворочать огромные камни, чем говорить, – прости. Ну, делай со мной что хочешь… только не рви контракт. Пожалуйста.

Было невыносимо наблюдать, как унижается просьбами человек, который спас Дэсса из плена. Казалось, впалые щеки Мстислава запали еще больше, коричневые тени под глазами растеклись ниже, и он сидел, не в силах поднять взгляд.

– Что за контракт? – осторожно поинтересовался княжич.

Мстислав вскинулся, словно его укусили.

– Да ты что?! В самом деле?… – он поперхнулся.

– Не помню, – сокрушенно выдохнул Дэсс.

У человека сделались огромные зрачки – расплылись чернотой во всю радужку. Лицо помертвело, губы стали пепельные.

– Ты не врешь?!

Дэсс закивал. Потом сообразил, что это неправильный жест, и помотал головой.

– Слав, расскажи немного – а потом я, может быть, и сам вспомню. – Княжич схитрил, но это была невинная хитрость, а не ложь, позорящая славный род Мат-Вэев.

Льющийся по стеклам поток воды вдруг пронизал мигающий синий свет, а в салоне сгустилось изображение человеческого лица. Оно висело над центральной консолью между Мстиславом и Дэссом и подергивалось, словно картинка на неисправном видеоэкране. Глаза смотрели мимо обоих, на заднее сидение мобиля.

– Полицейский патруль, сержант Белов. Здравствуйте, – раздался искаженный, поскрипывающий голос. – Вы скоро поплывете – в таком-то ливне. У вас трудности?

– Нет; все в порядке, – отозвался Мстислав, нажав одну из кнопок на консоли. Затем он извлек из кармана документ – сине-белую карточку – и мазнул ею возле той же кнопки.

– А-а, господин Крашич, – подрагивающее изображение скривило губы в улыбке. – Как подвигаются ваши поиски?

– Потихоньку.

Мстислав солгал – ведь он уже нашел Дэсса – и княжичу это было неприятно. Конечно, Мстислав – не СерИв, а люди лгут друг дружке по множеству причин…

– Удачи! – пожелал сержант.

– Спасибо.

Лицо полицейского исчезло, мигающий синий свет пропал, лишь вода бешено хлестала и клубилась на стеклах.

Мстислав перевел дыхание и хрипловато заговорил:

– Твой отец – господин Донахью, директор Института психологических исследований. Так зовется его контора. Не знаю, чем они занимаются… По-моему, сплошной криминал, но полиция смотрит сквозь пальцы. Все оплачено. – Он откашлялся, потер горло. – В один прекрасный день господин Донахью решил, что тебе нужен охранник. Телохранитель экстра-класса.

– Зачем? – наивно поинтересовался княжич.

– Чтоб не сперли. Ты дорого стоишь, сынок богатого папаши. Да еще с этим кривлянием на видео: ты известен. Похитители требовали за тебя три миллиона.

– Поганые кэты! – с сердцем воскликнул Дэсс – и прикусил язык. Это ругательство СерИва, а не человека. Надо быть осторожней.

К счастью, Мстислав не обратил внимания на сорвавшееся словцо.

– Телохранителей создают в том же институте господина Донахью. Они абсолютно лояльны, неподкупны, сверх меры бдительны, неустрашимы и непобедимы. И стоят немалых денег.

Княжич с тревогой поглядел на обруч телесного цвета у Мстислава на лбу.

– Ты робот?

– Почти, – с горечью ответил Мстислав. – Я работал в охране маленькой фирмы и горя не знал. Господин Донахью нашел меня в базе данных и пришел в восторг. Он желал дать тебе телохранителя-двойника, похожего внешне, который в случае чего может сбить противника с толку, отвлечь на себя… если надо, поймать смерть.

– Вздор, – заявил Дэсс, убежденный, что жизнь телохранителя не менее ценна, чем жизнь богатого обормота.

– Меня пригласили в институт, посулили отличное жалованье. Но я глянул на условия контракта – и отказался.

Мстислав примолк, нахохлился. Затем продолжил:

– Контракт предусматривает «незначительное», как сказано, вмешательство в организм. Слегка усиленные мышцы, улучшенное зрение, ускоренные реакции. Но не только. Доктора внедряют в мозг программу зависимости. Чтобы жизнь и здоровье клиента в прямом смысле означали жизнь и здоровье телохранителя. Лишь тогда он будет заботиться о клиенте, как о себе самом. Даже больше, чем о себе. В случае опасности в нем пробуждаются скрытые резервы, и он способен на подвиги, как настоящий супермен. Однако ему необходимо постоянно видеть клиента, знать, что с ним все в порядке. Иначе он делается сам не свой, начинает сходить с ума… А смерть клиента в сущности означает гибель телохранителя. В гробу я все это видел.

Дэсс зашипел сквозь зубы. Только люди могли выдумать такую чудовищную штуку!

– Но потом заболела моя жена, – сказал Мстислав. – Понадобились деньги… куча денег. Я пришел к твоему отцу на поклон.

– И он тебя взял? – изумился Дэсс; князь Мат-Вэй не принял бы услуги того, кто один раз ему отказал.

– На четверть сократил жалованье, но позволил работать.

– Подлый кэт! – возмутился княжич.

– Раньше ты считал, что господин Донахью поступил мудро, – напомнил Мстислав.

– Я был дураком.

Темные брови телохранителя сурово сдвинулись.

– Ты был не дураком, дорогой мой. Ты был негодяем.

Глава 3

Несколько мгновений Дэсс переваривал услышанное. Он вселился в тело негодяя! За какие грехи Ханимун наслал на него эту кару?

– Что я сделал?

Мстислав задумчиво оглядел княжича:

– Ума не приложу, что с тобой стряслось. Тебя подменили?

– Наверное, – вымучил улыбку Дэсс.

– Тогда слушай. Отец дал тебе огромную власть над другим человеком. И психологическая зависимость, предназначенная для работы, обернулась самой гадкой своей стороной. Вернее, ты ее так повернул. И пользовался своей властью от души. Можешь поверить: я бы тебя убил, если б мог.

– Что я делал? – В горле Дэсса родилось хриплое рычание угрожающего СерИва. Попался бы ему кэт, который смел издеваться над преданным ему человеком!

Мстислав провел пальцами по стеклу, по которому снаружи хлестал водопад. Казалось, злобная вода желает ворваться внутрь, затопить мобиль, погубить княжича с телохранителем.

– Тебе нравилось от меня удирать. Чтобы я носился как очумелый, язык на плече – тебя разыскивал. До одурения твердил бы себе, что никакой беды не стряслось, ты всего-навсего развлекаешься. А чертова программа работает. И чем дольше ты прячешься, тем мне хреновей. Почему-то в контракте не предусмотрен пункт об ответственности клиента за эдакие выходки… Впрочем, в институте господина Донахью найдется отдел реабилитации памяти. Ты все вспомнишь, когда тобой займутся… гм… врачи.

Дэсс живо представил, что будет, когда вскроется правда. Куда его переселят, чтобы освободить тело Домино? Да станут ли возиться? Решат, что он убил человека – то есть, уничтожил его сознание, чтобы занять чужое место. Его просто убьют – погасят сознание, и дело с концом. Ведь тело уже сожжено.

– Мне нельзя в институт.

– Нельзя, – согласился Мстислав с усмешкой. – Беспамятный ты куда симпатичней. Но нас с тобой не спросят. Тебя туда привезут и вылечат.

– Нет!

Княжескому сыну не пристало торговаться. Сжимаясь от стыда, Дэсс предложил сделку:

– Давай так: я не порву… не позволю отцу порвать с тобой контракт, а ты мне поможешь. Хорошо?

Мстислав молчал. А СерИвы не просят дважды.

– Соглашайся, – прошептал Дэсс. – Тебе нужны деньги, твоя жена больна.

Человек не отвечал и смотрел странно. СерИвы не просят дважды. Тем более – трижды.

– Чем я могу загладить то, что натворил?

– Черт, да за что мне это? – спросил человек. – До, ну подумай сам: как скрыть потерю памяти? Как запретить твоему отцу обратиться к врачам? Никак.

Он положил ладонь Дэссу на руку.

– Зачем ты это делаешь? – полюбопытствовал княжич.

– Радуюсь ощущению, что с тобой все в порядке. Я тебя двое суток искал! С ума сходил, чуть не сдох.

Дэсс пораскинул мозгами. Психологическая зависимость не позволит Мстиславу сделать что-нибудь ему во вред. Во всяком случае, пока человек уверен, что перед ним – его подопечный Домино. И это хорошо. С другой стороны, невозможно терпеть такое паскудство. Психологическое рабство! Что может быть гаже? Если помочь Мстиславу освободиться, он из благодарности может остаться Дэссу другом.

– Слав, а если разрушить эту твою зависимость? Тайком, чтобы никто не узнал?

– Как разрушить?

– Магия СерИвов… – начал Дэсс, сознавая, что готов открыть человеку запретное знание, которым и СерИвы-то не все владеют; о том, что людям этого знать нельзя, и говорить нечего.

– Никаких серивов! – отрезал Мстислав. – Убью любого.

От изумления Дэсс на несколько мгновений позабыл язык людей. И не спросил, чем СерИвы провинились перед телохранителем. А потом спрашивать уже не хотелось. Он сидел и боялся, что Мстислав его раскусит. Сам не убьет, но отдаст господину Донахью на расправу.

Надо бежать. Выбраться из города – и к горному замку князя Мат-Вэя. Дэсс не раз бывал в Тэнканиока-ла и знает дорогу домой. Он убедит охрану пропустить его в замок. Его приведут к князю. И… Что? Просить доступа к настоящему Зеркалу? В котором отразится не человек Домино, а младший княжич Мат-Вэй? Допустим, ему поверят. Но князь сжег тело сына в Прощальном зале, причем мать не горевала, а любимая сестренка чему-то радовалась. Разве они захотят принять Дэсса обратно, да еще в человеческом облике? И в тело другого СерИва он не сумеет вселиться: один Ханимун знает, как это делается, да и вообще пришлось бы погасить чужое сознание, а Дэсс не намерен никого убивать. Хватит того, что кэт Домино незнамо где. Скорее всего, Домино нет, сохранилось одно его тело. Но этого негодяя не жалко. А Мстислава жалко, потому что он останется без подопечного и будет искать, мучиться. Никуда Дэсс не побежит. Во всяком случае, пока.

Мстислав устало потер лицо.

– Надо сообщить, что я тебя нашел. Твой отец рвет и мечет, и полиция стоит на ушах. Да и наши бандюки скоро очнутся; полиция должна к ним успеть.

– Сообщай, – с внутренней дрожью согласился Дэсс. Вот теперь оно все и завертится.

Мстислав выдержал короткий, но чрезвычайно неприятный разговор с господином Донахью, затем сообщил полиции, где остались неудачливые похитители. Его обругали за то, что не поставил полицейских в известность сразу же, и Мстиславу пришлось оправдываться, доказывая, что действие парализатора еще не закончилось и бандиты спокойно дождутся полицию, лежа на своих местах.

– Домой? – обреченно спросил Дэсс, когда его телохранитель снова повел мобиль по залитой водой улице. Тугие струи хлестали сверху, внизу бурлило и клубилось густыми брызгами.

– Сперва заедем в одно место.

Место оказалось магазином дорогой одежды. Посетителей здесь почти не было. Еще не просохшие Мстислав и Дэсс бродили среди манекенов и зеркальных стен и подбирали Дэссу костюм вместо снятой с бандита одежды. Княжич никак не мог взять в толк, зачем это нужно. Приехали бы «домой», там бы и нашлось одежды вдоволь. Поэтому он ничего не выбирал, а лишь глазел на манекены, очень похожие на людей. И старался не смотреться в зеркала. Быть может, если не глядеть и не тревожиться, то настоящее Зеркало не проснется? Возможно, его тут и вовсе нет: магазин новый, Зеркало могло еще не прорасти.

Потом он увидел то, что его заинтересовало: манекен в безрукавке серебристого цвета, с искусственным мехом. Мех напомнил Дэссу его собственную утраченную шерсть. Не удержавшись, он протянул руку и пощупал. Мех был восхитителен – мягкий, шелковистый. А манекен вдруг повернул голову и с вежливым удивлением проговорил:

– Простите?

Человек! Дэсс отдернул руку и смущенно пояснил:

– Мне понравилась эта вещь. Не продаются ли здесь такие?

– К сожалению, нет. – Человек засмеялся и отошел.

– Это служащий магазина в униформе, – пояснил Мстислав.

Княжич понурился. Пожалуй, он еще не раз наглупит. И в конце концов попадется.

Он без звука согласился на костюм, который выбрал за него телохранитель, и покорно принял врученное ему нижнее белье и ботинки. Только поинтересовался, как Мстислав расплачивается за все за это – неужели из своего урезанного жалованья?

– У меня твоя кредитка. Та, что на мелкие расходы. Иди в кабинку и переоденься.

Дэсс послушно отправился, прижимая к груди ворох одежды в шуршащих упаковках. Мстислав проводил его до сделанной «под старину» кабинки и остался снаружи. Оказавшись внутри, среди зеркал и синего бархата, княжич дернулся и выронил все, что принес. Центральное зеркало явило табличку, приглашающую включить видео, которое покажет клиенту, как выбранная одежда смотрится на нем в движении. А в боковом стекле стремительно проступало настоящее Зеркало, и оно безжалостно отражало помятого, усталого, пришибленного СерИва. Алые и зеленые переливы потускнели, шерсть на плечах взъерошилась, прозрачные зеленые глаза стали мутные. Именно так Дэсс себя и ощущал. Наверное, зеркало сюда вставили старое, оно уже где-то служило – и вот проросло…

– Ты что там? – спросил из-за синей портьеры Мстислав.

– Уронил. – Дэсс принялся собирать с пола шуршащие покупки. Руки дрожали.

– Помочь?

– Нет!

Не хватало, чтобы он вошел и все увидел.

Однако помощь знающего человека пришлась бы кстати. Дэсс замучился, пока сладил с модной курткой со множеством застежек, а стильный золотой шнурок на шею и вовсе прилаживать не стал. Удавка, а не украшение. Полностью одевшись, он обнаружил, что позабыл трусы. Пришлось начинать все заново, и стоило Дэссу раздеться, в кабинку заглянул потерявший терпение Мстислав:

– Ты скоро? Тьфу! Чем ты занимаешься?!

Княжич пытался выковырять из прозрачного пластика необходимую деталь туалета. Тут была какая-то хитрость, упаковка не поддавалась.

– Дай сюда. – Мстислав ловко вскрыл клапан коробочки. – Все позабыл?

– Все, – печально подтвердил Дэсс. – Спасибо.

Мстислав снова скрылся за тяжелой портьерой, и княжич рискнул глянуть в боковое зеркало. В нем отражался голый человек. Настоящее Зеркало уснуло, пока Дэсс возился с одеждой. Слава Ханимуну!

Во второй раз Дэсс оделся ловчее. Чужую одежду он сунул в пустые упаковки и оставил на полу кабинки. Наверное, эти тряпки бандиту уже не понадобятся.

К удивлению, Мстислав и теперь не повез его домой, а прямо из магазина одежды по крытым переходам привел в небольшой ресторан. Княжич огляделся. Прозрачные перегородки, увешанные искусственными растениями, не укрывали посетителей от чужих глаз. Народу здесь было немало, почти все столики оказались заняты. Люди как будто собрались на маскарад: пестрые костюмы, крашенные в ослепительные цвета волосы, разрисованные лица. Играла музыка, и в глубине зала на маленькой эстраде танцевала худенькая девушка в черном, с радужным отливом, костюме. По совести говоря, танцем ее движения Дэсс бы не назвал: мерное покачивание на полусогнутых ногах, руки механически ходят вверх-вниз, лицо неподвижно, взгляд серых глаз пуст, на лбу раскрывает и складывает крылья черная бабочка. Разве так танцуют?

Мстислав повел княжича к столику возле эстрады. Внезапно лицо девушки ожило, глаза вспыхнули: она заметила новых посетителей. Улыбнулась, не прекращая своего механического танца, приветственно взмахнула узкой, как у СерИвки, ладонью. Мстислав кивнул ей; Дэсс – на всякий случай – тоже. Когда уселись за столик, у княжича в груди похолодело: прозрачные перегородки оказались не совсем прозрачными и давали легкое зеркальное отражение. Великий Ханимун, не позволь тут проснуться Зеркалу!

– Что будешь есть? – Мстислав коснулся кнопки меню на столешнице, и экран вывел списки блюд с цветными картинками.

– Ничего. – Вид человеческой еды привел Дэсса в растерянность. Это все не для СерИва. – Поешь сам, и пойдем.

Телохранитель сделал заказ, и с потолка на столик опустился поднос с едой и напитками. Перед Дэссом оказалась большая тарелка с чем-то красиво уложенным, но совершенно не съедобным. Почуяв резкий пряный запах, княжич откинулся на спинку кресла.

– Я не могу это есть.

Мстислав поглядел так пристально, что Дэссу стало не по себе. Пришлось постыдно лгать:

– Меня мутит от лекарств, которые кололи бандиты.

– Тебе ничего не кололи, – возразил Мстислав. – Диагностер показал: в крови – никаких следов химии.

Княжич прикусил распухшую, болезненно отозвавшуюся губу. Лучше бы молчал и не позорил себя ложью. Он переставил тарелку поближе к человеку.

– Будь добр, съешь это сам. – Он обшарил взглядом поднос, обнаружил стакан с водой перед Мстиславом. – А я выпью воды. Если не возражаешь. – Дэсс забрал стакан.

– До сих пор, – проговорил человек, – бывало наоборот: ты сжирал деликатесы, а я хлебал воду. Это единственное, что мне тут по деньгам.

– Я не сжирал… – начал Дэсс, но вовремя остановился. – Ешь на здоровье.

Мстислав не стал ломаться и принялся за еду. Видно было, что он сильно голоден.

Дэсс глотнул воды и опять огляделся. Девушка на эстраде не спускала с него взгляд и даже выбилась из музыкального ритма. Правда, ее движения стали менее механические – в них появилась плавность и грация. Стриженые темные волосы нежно льнули к щекам, а серые глаза были почти такие же красивые, как у СерИвки. Крылья черной бабочки на лбу трепетали, словно бабочка была живая. Засмотревшись на танцовщицу, Дэсс не сразу заметил троих людей, которые направлялись к их с Мстиславом столику, лавируя между прозрачными перегородками. Широкие улыбки и приветственные жесты княжичу не понравились. Слишком уж люди чему-то радовались. Нехорошо так предвкушали.

Мстислав тоже заметил эту троицу и перестал есть. Лицо посуровело, губы крепко сжались.

– Это что за народ? – осведомился Дэсс.

– Твои друзья.

Они вынырнули из-за ближайшей перегородки с завесой искусственных цветов. Модно одетые, с дорогими украшениями, лица не раскрашены, как у многих других; но глаза… Дэсс таких раньше не видел. Веселье и жестокость играли во взглядах и в блеске обнаженных в улыбке зубов.

– Привет, До! – Парень с золотыми подвесками в длинных волосах плюхнулся за столик и дружески похлопал Дэсса по руке. – Давненько тебя не видали.

– Где пропадал? – Рядом уселся второй, в алой, расстегнутой на груди рубашке; из-под нее виднелась сеточка золотого плетения с драгоценными камнями. – Прохлаждался с лапушкой?

Третий пришелец взялся за спинку кресла, в котором сидел Мстислав, и попытался вытряхнуть его на пол.

– Кто встанет и освободит мне место? – На нем был белый костюм с серебряным шитьем; замысловатые узоры сплетались в древние знаки СерИвов, которые все вместе означали нечто совершенно неприличное; Дэсс не стал всматриваться в подробности.

Мстислав не намеревался вытряхиваться из кресла. Он вертел в пальцах вилку-трезубец и, казалось, вовсе не замечал нашествия «друзей».

– А ну встань! – потребовал «друг» в неприличном костюме.

Дэсс поднялся на ноги.

– Садись, – предложил он. – Мы уходим. Слав!

Парни уставились в изумлении.

– Домино, ты какой дряни нанюхался? – спросил длинноволосый, встряхивая головой. Золотые подвески в его темных кудрях закачались.

– До, ты чего это, а? – с укором протянул тот, что был в алой рубашке и с золотой сеточкой на груди. – Обижаешь старых друзей!

– Встань, ты… – «Друг» в костюме с узорами назвал Мстислава словом, которого Дэсс не знал, но без труда догадался о смысле. – Встань, когда с тобой говорит человек!

Княжич перехватил отчаянный взгляд танцовщицы. Девушка о чем-то умоляла – распахнутыми глазищами, протянутыми ладонями, каждым движением. Она по-прежнему танцевала и решительно не попадала в такт.

– Убирайся! – «Друг» в алой рубашке сгреб со стола бокал с соком и плеснул на Мстислава. Желтые кляксы усеяли рукав; телохранитель не шелохнулся. – До, что ты ему позволяешь? Он совсем охренел!

– Слав, пойдем отсюда, – сказал Дэсс.

– Домино! Ты тоже охренел?! – Золотые подвески возмущенно дернулись. – Мы к тебе пришли. Со всей душой. Ждем цирк. А ты?!

Дэсс ушел бы, но не оставлять же Мстислава с этими уродами. Ханимун знает, отчего он прирос к месту и терпит издевательства чужаков!

– Отойди, – княжич хотел отстранить «друга» с узорами, но тот вцепился в кресло Мстислава мертвой хваткой и дурашливо заверещал:

– Домино! Скажи ж ты ему! Пусть в лошадку сыграет хотя бы! Или лучше в грибок! Или в гробик! Да не как в прошлый раз, а по-настоящему!

На них смотрели. На лицах – раскрашенных или без краски – отражалось удивление, брезгливость, любопытство. Танцовщица спрыгнула с эстрады и стояла, не решаясь подойти. Глазищи были в пол-лица, крылья бабочки мелко дрожали. «Друг» с золотыми подвесками развалился в кресле, закинул ногу на ногу и носком ботинка тыкал колено Мстислава.

– Домино! Этот подлый раб, – с ленцой промолвил он, – намерен что-нибудь представлять? Или опять будет увиливать?

– Если Слав возьмет тебя за горло, раздавит всмятку, – объявил Дэсс.

«Друзья» радостно загоготали.

– Скажи: пусть змейкой проползет! – голосил «друг» с узорами, все больше входя в раж. – Потом полает собачонкой! Затем прощения попросит! За то, что вовремя не встал! Да на колени станет и попросит!

Мстислав сидел с каменным лицом. До Дэсса с опозданием дошло, что происходит: приятели мерзавца Домино явились на представление, которого не добились в прошлый раз. Княжич зашипел сквозь зубы.

– Мстислав, встань! – рыкнул он – совсем как отец, князь Росс Мат-Вэй. От повелительного рыка князя, случалось, гасли белые шары освещения.

Телохранитель встал. На лице жили только глаза – яркие, пронзительные, цепкие.

Танцовщица сорвалась с места и бросилась к ним.

– Домино! Ради Бога, не надо! – Она ведь не знала, что Дэсс – не Домино. Бабочка отчаянно захлопала крыльями и слетела со лба девушки.

– Дорогу! – рявкнул Дэсс на «друга» с узорами. Сплошное неприличие, оскорбляющее СерИвов и их женщин. Впервые в жизни он почувствовал, как руки чешутся кого-нибудь ударить.

«Друг» отступил, наглые глаза сощурились, губы искривились в усмешке.

– Домино! – танцовщица упала княжичу на грудь, обхватила за шею. Тело было горячим, сердце отчаянно колотилось. – Пощади!

– Карина, – Мстислав разомкнул ее руки, – перестань.

Маленькая и хрупкая, удивительно похожая на СерИвку, танцовщица прильнула к телохранителю.

– За что?! – вскрикнула она, пытаясь защитить его, прикрыть своим худеньким телом. – Ну за что вы все его терзаете?!

– Домино, тебя подменили? – спросил «друг» с узорами, как недавно спрашивал Мстислав. Вернее, слова были те же, но в тоне звучало нечто иное. Дэсс испугался бы, не будь он взбешен.

– Если кто-нибудь еще сунется к Мстиславу, запою до смерти, – посулил Дэсс; в горле клокотал хриплый княжеский рык. Угроза была нешуточной. Мужская магия – магия охотничьих песен – единственное, что освоил ленивый младший Мат-Вэй. Зато он освоил ее в совершенстве.

– Не зарывайся, мальчик, – прозвучал тихий голос, почти заглушенный музыкой и голосами людей. Слова были сказаны на языке СерИвов.

А в прозрачной перегородке княжич увидел свое отражение, какого отродясь не видал. СерИв – огромный, в рост человека – со вздыбленной шерстью на плечах и загривке, весь алый, без единого проблеска серебра, с горящими зелеными глазами. Куда более грозный, чем сам князь Мат-Вэй в приступе самого страшного гнева.

Дэсс отвернулся. Кто заговорил с ним на его языке?

Рядом не было никого, кроме Мстислава и «друзей». Неужели кто-то из них?

Дэсс поглядел на озадаченного «друга» с подвесками, на сбитого с толку парня с золотой сеточкой на груди. Встретил взгляд прищуренных глаз «друга» в непристойном костюме. Это он сказал: «Не зарывайся». Больше некому. Но почему на языке СерИвов?

– Мы едем домой? – спросил княжич у Мстислава.

– Едем. Я увидел все, что хотел.

От слов телохранителя Дэсс похолодел, как будто шерсть намокла на подтаявшем леднике. А после он долго-долго не мог согреться, потому что Мстислав долго-долго молчал.

Глава 4

Дождь кончился, тучи умчались. Желтое солнце висело в дымчато-синем небе, а внизу сияли похожие на ледяные горы дома. Белые, зеленоватые и голубые, с виду мокрые, как будто подтаявшие, а прорезанные вкривь и вкось окна забраны стеклами удивительного вида: то черно-прозрачные, то с белым налетом, точно в морозных узорах. Дэсс не уставал дивиться тому, как выстроен Тэнканиока-ла: один район состоял из таких вот «ледяных» глыб, среди которых Мстислав вел сейчас свой мобиль; другой был полон шаров-аквариумов, где в двойных стенах плавали искусственные рыбы и водоросли; в третьем районе дома были стеклянные и отражали небо так, что, казалось, таяли в нем, готовясь вот-вот раствориться. Остальные пять районов Дэсс еще не видал.

По широкому путепроводу катило лишь несколько мобилей – водители не торопились в путь после дождя. Мстислав упорно молчал, и его каменное молчание тревожило княжича все больше. Человек видел отражение Дэсса в настоящем Зеркале и знает, что Дэсс – СерИв. Что он станет делать?

– Слав, – начал княжич, с опаской глянув на суровый профиль своего телохранителя, – можно спросить?

– Ну? – нелюбезно буркнул Мстислав.

Для начала Дэсс задал самый невинный вопрос:

– Кто такая Карина?

– Твоя знакомая. Танцовщица в ресторане.

– Она так хотела тебя защитить…

– Ну да. После того, как ты со своими подонками уже пытался устраивать цирк.

– Почему ты это терпел?

– Светлана ум… – Мстислав запнулся и быстро поправился: – тяжело больна. Мне нужны деньги. – Его лицо посуровело еще больше.

Княжич примолк. Как утешить? Ведь даже не спросишь, от чего умирает женщина Мстислава: Дэсс не смыслит в человеческих болезнях. Он и в хворях СерИвов разбирается скверно, даром что княжеский сын. Так и не знает до сих пор, что именно приключилось с Соной. Увидит ли Дэсс ее когда-нибудь? Воспоминание было мучительным, и княжич постарался его отогнать – сейчас были дела поважнее, чем страдать попусту.

– Как тебя зовут? – вдруг спросил телохранитель, хмуро глядя на дорогу.

– Домино, – сказал Дэсс.

– Ладно. И кем ты себя вообразил, Домино?

– Тебе это важно?

– Если ты Дэсс Мат-Вэй… – Мстислав не договорил, губы искривились в яростном оскале.

Убьет! Княжич замялся, не зная, на что решиться.

– Ты – Мат-Вэй? – прямо спросил телохранитель.

– Да. – Дэсс и рад был солгать, но не позволила княжеская гордость. Поскольку гром не грянул и молния не сверкнула, он полюбопытствовал: – Как ты догадался?

– У нас перебывало множество женщин из вашего дома.

Дэсс вздрогнул, словно его вытянули бичом, каким в легендах наказывали преступников; самого княжича никто в жизни и пальцем не тронул.

– Кто? – вымолвил он охрипшим голосом.

Телохранитель оторвал взгляд от дороги и повернул голову, недоверчиво приподняв брови. Он так долго рассматривал княжича, что можно было три раза потерять управление и вылететь с путепровода. Однако этого не случилось.

– Пару раз бывала княгиня, – наконец сообщил он, – потом зачастили две княжны.

– Зачем?

Мстислав повел плечами и не ответил. Княжич сжался от нестерпимого стыда. Он и сам знал, зачем СерИвки ходят в человеческие дома. Подумать только! Мать, Лисса… Ну, со старшей сестры что возьмешь? Она даже Касса не оплакивала, когда он умер. Но мать! А Дэсса?! Любимая сестренка, подружка детских игр, советчица в любых делах. Она во всем разбиралась куда лучше брата – кроме мужской магии, конечно. Дэссу вспомнились ее недавние отлучки из дому. Возвратившись, она ничего не объясняла, лишь загадочно улыбалась. Дэсс полагал, что сестренка влюбилась и тайком навещает возлюбленного… Великий Ханимун, вразуми: как она могла?

Княжич едва не застонал. Как могла? Очевидно, так же, как Сона.

Нет! Неправда. Совсем по-другому.

Сона была не княжеской крови, но и не из прислуги. Ее родители жили отдельным домом неподалеку от замка Мат-Вэев. В роскоши не купались, но и не бедствовали. Возделывали собственный красничник и продавали урожай в замок. Князь платил щедро: красника была превосходна, и вино из нее подавалось на стол по праздникам.

Дэсс влюбился без памяти, когда на следующий день после своего совершеннолетия увидел Сону в красничнике. Последний раз он встречал ее восходов двадцать назад, а сейчас Сона показалась удивительно повзрослевшей, словно прошло две-три весны. Изящная голубовато-серая фигурка сновала среди ветвей с серебристыми листьями и гроздьями красных ягод. Синие глаза сперва глянули удивленно, а потом сделались испуганными: Сона узнала юного княжича. Лучше всего он запомнил ее торопливые руки, быстро наматывающие длинную ткань, которую девушка сняла, чтобы не запачкать ягодным соком. Дэсс забрался в чужой красничник, желая полакомиться горсткой поспевших ягод – это не считалось воровством и не было постыдно; а оказалось – пришел для того, чтобы найти Сону.

Он ее обожал. Дарил подарки – всякую мелочь, чтобы не обидеть дорогими приношениями; рассказывал легенды, которых знал огромное множество; любовался голубыми переливами ее шерсти на ловких руках, вечно занятых какой-нибудь работой; даже помогал собирать поспевающую краснику, хотя это вовсе не подходящее занятие для мужчины из рода Мат-Вэев. Сона была единственной дочерью в семье, у нее не было ни брата, ни сестры, и Дэсс за это жалел ее и любил еще больше.

Прошел целый год, прежде чем Дэсс решился набрать охапку люб-цветов. Полдня выискивал самые редкие, белые, с алой каймой на лепестках. С замирающим сердцем княжич сложил приношение у ног возлюбленной, в траву под кустами огневки, где они с Соной обычно встречались, и тоже опустился наземь, склонил голову, ожидая ответа. Сона не торопилась принять цветы. Сев на корточки, она придирчиво рассматривала душистые головки – нет ли увядших либо помятых. Очень важно понять, как мужчина отнесся к делу: если он принес избраннице негодные люб-цветы, стоит ли с таким знаться? Дэсс был уверен, что в охапке нет дурных цветков – перед тем, как явиться к Соне, он тщательно перебрал их и убедился, что в дороге не повредил ни единого лепестка. Что же она их разглядывает так долго? Хорошие ведь цветы!

– Нет, – тихо промолвила Сона. Это был приговор, и княжичу оставалось лишь встать и уйти. Решение девушки не обсуждается, и вопросов ей мужчина не задает. Однако Сона грустно продолжила: – Взгляни: что ты принес?

Дэсс изумленно уставился на распластанные в травке цветы. Белые, с алой каймой, лепестки необъяснимо поникли и посерели, словно Дэсс не озаботился кувшином с водой и тащил цветы по жаре прямо так. Отчего они умерли? Ведь только что были живые!

– Сона… – растерявшийся княжич не находил слов. – Я… клянусь тебе…

Княжеский сын клянется лишь раз в жизни – когда принимает сан князя и берет на себя груз забот о своем роде и доме. Сона не позволила Дэссу произнести негодные слова: узкая ладошка легла ему на рот.

– Уходи, – прошептала девушка.

И он ушел. Потрясенный, несчастный, с потускневшей от горя шерстью. За что покарал его Великий Ханимун? За какие проступки убил люб-цветы? Неужели за Дэссову лень и нежелание постигать нудную премудрость, обязательную для княжеского сына?

За ответами он пошел к Дэссе. Наверняка сестренка растолкует, что к чему.

Дэсса только что выкупалась в бассейне с ароматической солью и сидела на каменной скамье, сушила золотистую шерсть на солнце, небрежно прикрывшись отрезом желтого шелка. Сверху спускались цветущие лозы из висячего сада на стене, и среди этих цветов юная княжна казалась особенно красивой.

Княжич понуро опустился на скамью рядом с Дэссой. Ощутил исходящий от нее аромат и не сдержался, горестно мяукнул. Сколько этой самой соли он перетаскал Соне! С Дэссой советовался, выбирал что получше…

– Отвергла люб-цветы? – спросила сестренка, которой – вот счастье! – крайне редко приходилось что-нибудь объяснять.

– Хуже. – Он рассказал о случившемся.

У Дэссы на лице дрогнули черные полоски, идущие от глаз к ушам: сестренка несказанно удивилась.

– Кэты меня забери! – выругалась она звонко, не стесняясь тем, что ее могут услышать домашние. – Только и сказала: «Уходи»? Больше ничего?

Какая разница – сказала или нет? Люб-цветы погибли. Ни с того ни с сего! А второй раз их девушке не предлагают. Княжич мяукнул и до боли прикусил губу.

– Дэсс, – сестренка с нежностью провела ладонью ему по щеке, – ну, ты как маленький. Она сама их убила, чтобы тебе отказать.

– Как убила?! Зачем?

Дэсса присвистнула сквозь зубы и, не вставая со скамьи, потянулась к ветке с цветками, похожими на розовые язычки. Небрежно накинутый шелк соскользнул, Дэсс наклонился его поднять. Когда он снова набросил ткань на золотистый сестренкин живот и глянул на ветку, розовые «язычки» уже висели поникшие, побуревшие. Убитые, как недавно – люб-цветы.

– О Ханимун! Это еще что?

– Женская магия, – объяснила сестрица, подтыкая шелк подмышки. – Мы все это умеем. Мало ли что – вдруг нужно отвадить надоедного ухажера? А он принес букет без изъяна, и придраться не к чему.

«Отвадить ухажера»! Вот, значит, как… Солнце над стенами замка померкло. Дэсс встал, чтобы уйти и не размяукаться перед сестренкой.

– Сядь, – Дэсса поймала его за руку и потянула назад. – Ты ничего не понял. Сона – умница и сознает, что ты не можешь взять ее в замок женой. А быть тебе просто любушкой она не хочет. Пусть даже ты княжеский сын.

– Как это не могу взять женой? – рыкнул Дэсс, мгновенно ощетинясь. – Мне тут и отец не указ!

– Наш отец ни при чем, – мягко возразила сестренка. – Сона – единственная дочь.

– Ну и что?

Дэсса повернула лицо к солнцу, прижмурила свои удивительно красивые зеленые глаза. Почти такие же красивые, как у Соны.

– Единственная дочь не рожает собственных детей, – произнесла она тихо, словно стесняясь. – Ее род оборвется на ней. А ты ведь не оскорбишь Сону, взяв вторую жену, которая нарожает тебе детишек?

– Нет, – подтвердил княжич. Он и раньше понимал, что Сона останется бездетной. Но неужели это так важно? – Дэсса, послушай. У нас есть ты и Лисса. И Касс, который скоро приведет в дом жену. На что нам мои дети? Я готов обойтись племянниками. Целой кучей замечательных дэссят, лиссят и кассят.

Княжна засмеялась – точно зазвенели тающие льдинки на горном водопаде, который был схвачен суровым зимним морозом, а под весенним солнцем отогрелся.

– Братец, – Дэсса любовно потрепала его по ушам, – к нам едет князь Вас-Лий с женой и дочками. Через три дня будут здесь. А дочки – красавицы, каких поискать. Загляденье! Одна постарше нас с тобой, но трое – ровесницы, и любая с радостью станет тебе жен… Ты что?

Княжич встал со скамьи, выпрямился во весь рост. В горле родился угрожающий рык.

– Вот увидишь, – проговорил Дэсс в гневе, – я приведу Сону в замок своей женой. Или уйду в ее дом.

Дэсса поглядела очень серьезно, черные пучки волосков над глазами изогнулись вперед, отчего сестренка показалась на несколько лет старше.

– Сона отказалась от люб-цветов. Она не станет твоей женой.

– Я добуду ей Руби, – объявил Дэсс. – От Руби не отказываются.

Дэсса в испуге вскочила, подхватила соскользнувший шелк. А ну как и впрямь брата понесет в Долину Черной Смерти, за страшным сокровищем? Если мужчина обманул Черную Смерть, он может взять себе любую женщину, будь она хоть княжеская невеста. Да только не много на свете охотников за Руби, кроваво-красным камнем поразительной красоты. Боятся СерИвы Черной Смерти. Один неверный шаг – и…

– Ты с ума сошел, – сказала Дэсса.

– Я люблю Сону.

– Мужская любовь быстротечна, – заявила княжна, умудренная опытом всего женского населения замка. – Ты забудешь Сону, едва увидишь дочерей Вас-Лия.

Оскорбленный Дэсс отшатнулся.

– Сестра! Быстрая река унесла твои мысли, а глупый язык зацепился за корягу и остался болтать почем зря. – Младший княжич, хоть и не набрался мужской мудрости, перенял от старших кой-какие обороты речи.

Дэсса возмущенно взвизгнула и побежала со двора, размахивая шелковым отрезом, словно отгоняла кусачих крыланов – гнала прочь обидные слова брата. Если правильно отгонять, слова не прилипнут к ней навсегда.

– Я не позволю! – выкрикнула она, обернувшись в дверном проеме; свет от горящего внутри белого шара окружил сиянием ее золотистую фигурку. – Не пущу тебя, слышишь?!

И не пустила. Дэсс был уверен: сестрица немало постаралась для того, чтобы князь рассердился на какую-то пустячную провинность младшего сына и распорядился три дня не выпускать его из замка. Дэсс мрачно слонялся по залам и коридорам, силой собственного гнева гасил светящие шары, а потом, когда поднимался крик, зажигал их снова. Князь приказал запереть Дэсса в темницу, куда, по легендам, сажали самых отпетых преступников. Здесь не было ни единого шара, и стояла кромешная тьма. И холод – сырой, леденящий, просачивающийся сквозь шерсть. Возмущенный наказанием Дэсс спел несколько охотничьих песен, и эти песни убийства неслись по воздуховодам, повергая в дрожь женщин и детей. Княжича выпустили и привели к князю, и Росс Мат-Вэй самолично наложил на непокорного сына заклятье, лишив голоса. Тут вмешалась мать, и Дэсса не отвели назад в темницу.

Замечательно получилось! Отец подобного не ожидал. Когда прибыли дочки Вас-Лия, златошерстные красотки с белоснежными пятнами на плечах, младший княжич лишь хрипел да сипел, да разводил руками, показывая, что говорить с высокородными девицами он не может. Очень невежливо. Вас-Лий был сильно задет, княгиня едва сдерживала упреки, а дочки перекинулись на Касса, хотя было известно, что он уже выбрал себе невесту. Дэсса прогнали из пиршественного зала.

Мать тут же принесла ему кувшин с горячим молоком и медом диких чиппелей, полагая, что наложенное отцом заклятье давно рассосалось, а любимый сын всего-навсего простудился в темнице. Княжич с удовольствием выпил целебное лакомство и улегся в постель, под пуховую перину. Однако едва мать вышла из комнаты, он выскользнул следом и под звуки праздника в честь благородных Вас-Лиев выбрался из замка.

Он сходил в Долину Черной Смерти и добыл-таки Руби. Дэсс превосходно знал древние легенды и дал себе труд подумать, что и как сделать, где искать. А сколько СерИвов до него погибли, сунувшись за Руби наобум!.. Но потом Дэсс принес камень Соне, и вот тут-то его ожидал самый страшный удар.

Глава 5

Сона сидела на каменной скамеечке у входа в дом, под раскидистой пальцелисткой, и впервые на памяти Дэсса ничем не занималась. Она была закутана в отрез белого шелка – Дэсс прежде не видел на любимой такой красоты. Пальцелистка опустила одну ветку и тянулась к Соне резными листьями, которые и впрямь напоминали пальцы; одна веточка уже легонько оглаживала плечо прекрасной СерИвки.

Когда княжич неслышно подошел и предъявил на ладони добытый Руби, Сона вскочила, широко распахнула свои синие глазищи и молча уставилась на кроваво-красный переливчатый камень. Дэсс даже подумал: а вдруг она и с Руби что-нибудь сотворит, убьет его, как люб-цветы? Он чуть не сжал пальцы в кулак, чтобы спрятать сокровище. Едва-едва удержался. Нет худшего оскорбления для девушки, чем вот так ее поманить, да в последний миг передумать.

Дэсс ждал ответа. Должна же Сона сказать хоть слово.

– Ты меня не любишь? – наконец спросил он, не дождавшись. Руби кроваво переливался и щедро выстреливал алыми искрами – рука у Дэсса дрожала.

– Люблю, – прошептала Сона и подняла на княжича несчастные глаза. Они были синее самой яркой небесной синевы, глубже самого глубокого озера. Но на дне их таилось черное горе – чернее глухой ненастной ночи.

– Ты пойдешь со мной в замок? – Дэсс не стал приказывать, хотя имел право, он лишь спросил.

Сона испуганно отступила, и княжич ее не удержал. На мгновение опоздал схватить за руку – а Сона уже стянула с себя белый шелк и заслонилась им, держа ткань на вытянутых руках. Голубоватая фигурка сделалась тускло-серой – со вздыбленной шерсти ушли голубые переливы. У Дэсса был Руби, но даже Руби не давал права увести женщину, которая столь сильно противится. По крайней мере, Дэсс не мог так поступить.

– Почему? – спросил он.

– Я была в человеческом доме, – произнесла Сона, и княжич не узнал любимого голоса – такой он стал тоненький, ломкий. – Я любила человека.

– Зачем?! – только и смог вымолвить потрясенный Дэсс.

Она издала короткий яростный вой. Пальцелистка испуганно вздрогнула, листья начали отодвигаться от девушки.

– Затем, что ты не увел меня в замок! – выкрикнула Сона, комкая дорогой белый шелк.

– Ты же сказала… – начал Дэсс.

– Я сказала! А ты хотел бы – увел! – В синих глазах вскипели слезы, что были страшнее прорвавшей плотину реки. – Я год ждала! Надеялась! А ты… подарочки носил, пустяки всякие! Родителям стыдно показывать. Не подарки, а… ошметки из княжеского дома.

– Сона, – холодно проговорил оскорбленный княжич, – шальная птица клюнула тебя в маковку, и ум вылетел через уши. Привяжи свой осиротевший язык к двери родительской спальни и оставь его там навсегда.

– Моего ума хватило, чтобы прийти к человеку. – Сона все комкала и комкала шелк, превратившийся в неприглядную тряпку. – Я ласкала его, а он подарил мне деньги. Настоящие деньги, не наши!

Легенды гласят: от человека у СерИвки рождаются кэты – мерзкие твари, проклятие Ханимуна. Дэсса затошнило, когда он представил, как безволосое существо с убогой шерстью на голове и подмышками, огромное, грубое, лапает маленькую СерИвку. Да как она жива осталась после этих «ласк»?

Ему перехватила горло жалость.

– Пойдем в замок, – сказал Дэсс и снова протянул Соне Руби: – Это стоит дороже всех денег, что могут дать тебе люди.

Она отпрыгнула, закуталась в измятый шелк. Выпрямилась высокомерно, будто настоящая княжна.

– Поди прочь, младший княжеский сын, недоумок и лентяй. Проси дочек Вас-Лия показать тебе магию любви, они с радостью… хоть все разом. Убирайся! – закричала Сона, и на этот пронзительный крик из дома вышла ее мать.

Она глянула на Дэсса очень странно, он не успел ничего сообразить, лишь заметил на ней алый шелк с серебряным шитьем – что-то очень знакомое, много раз виденное – и в ярости швырнул ей под ноги бесценный Руби. По каменной плите брызнули розовые осколки, а княжич повернулся и побежал, не разбирая дороги. За спиной бился отчаянный, страшный вой Соны, однако Дэсс его не слышал. Потому что сам захлебывался таким же отчаянным, но беззвучным воем, от которого рвалось горло и грозило остановиться сердце…

Спустя несколько дней он вернулся. Чуть живой от горя, виноватый до кончиков ушей. Касс, старший брат, сжалился и разъяснил: пока Дэсса держали под замком, мать наведалась к родителям Соны. Она принесла дорогие подарки, подкупила-убедила-припугнула, а затем научила, что говорить и как обмануть доверчивого княжича, чтобы он отказался от не подходящей ему девушки. Обманули… о Ханимун, до чего же легко его провели!

Какие слова нашла мать, чтобы они перевесили Руби? Представить себе невозможно. Разве что мать наложила на Сону тайное княжеское заклятие? Дэсс готов был отправиться за вторым Руби, но Касс пригрозил, что доложит отцу, а тот вышлет погоню. Смирившийся Дэсс обещал, что в Долину Черной Смерти не пойдет, и тогда Касс принес флакончик драгоценных заморских духов – один из подарков, приготовленных для будущей жены. С этим флакончиком Дэсс и двинулся к Соне.

Ее не было под кустом огневки, где они прежде встречались. Ее не было и в опустевшем, подчистую выбранном красничнике – лишь пожилой отец возился, вырезал засыхающие ветки. Не оказалось Соны и на каменной скамеечке под пальцелисткой у дома. Раскидистые ветви с нежными «пальцами» затрепетали, почуяв присутствие Дэсса, и потянулись к нему, когда он застыл у входа с плетенной из травы занавеской. В доме было на удивление тихо – ни голосов, ни шагов занятых работой женщин, ни привычного посвиста домашней поскакушки. Она-то почему замолчала? Княжич не решился звать Сону и шагнул в прохладную полутьму чужого жилища. Поскакушка сидела, нахохлившись, в углу первой комнаты – жалкий пучок рыжих перьев, совсем не похожий на жизнерадостную домашнюю любимицу. Дэсс прислушался, пригляделся, принюхался. И безошибочно определил путь к комнатам Соны.

Он пробрался каменным коридором, где на стенах не было обычной для СерИвов резьбы, но висели красивые вещи, плетенные из сухой травы и разноцветных прутьев. Казалось, они помнили прикосновение ловких Сониных пальцев, тепло ее узких ладоней. У одного из входов, что был завешен плотной тканью, в воздухе плавал светящийся красноватый шар. Дэсс отродясь таких красноватых не видел; в легендах говорилось, что шары краснеют к большому горю. Он приподнял тяжелую ткань и заглянул в комнату.

У самого пола тлели два отяжелевших темно-красных шара. Сона лежала на постели, укрытая пуховой периной. Поверх нее виднелись тонкие руки, хрупкие плечи и запрокинутое к каменному своду лицо. От закрытых глаз тянулись вниз полоски мокрой шерсти – Сона плакала. Рядом стоял кувшин с водой, словно для того, чтобы Сона могла пить и плакать, плакать и снова пить.

Легче ночного ветерка, княжич скользнул внутрь и опустился на плетеный коврик у постели.

– Сона, – он положил ладонь на руку любимой, с испугом ощутил, какой горячей стала ее шерсть. – Я пришел. Прости меня.

Она открыла глаза. Из них выкатились новые слезинки. Сона повернула голову и глянула на Дэсса, словно не узнавая.

– Прости, – повторил он, хотя СерИвы никогда не

Вы достигли конца предварительного просмотра. Зарегистрируйтесь, чтобы узнать больше!
Страница 1 из 1

Обзоры

Что люди думают о Зеркала и галактики

0
0 оценки / 0 Обзоры
Ваше мнение?
Рейтинг: 0 из 5 звезд

Отзывы читателей