Наслаждайтесь этим изданием прямо сейчас, а также миллионами других - с бесплатной пробной версией

Только $9.99 в месяц после пробной версии. Можно отменить в любое время.

Спецоперация «Крым 2014»

Спецоперация «Крым 2014»

Читать отрывок

Спецоперация «Крым 2014»

Длина:
1,484 страницы
12 часов
Издатель:
Издано:
Feb 1, 2021
ISBN:
9785041597269
Формат:
Книга

Описание

О «крымской весне» 2014 года за минувшие пять лет уже много написано, но книга Виктора Баранца является первым наиболее полным документально-художественным исследованием этой эпохальной темы. Помимо документальной стороны событий, автор постарался заглянуть в души своих героев – главных действующих лиц этой исторической драмы – будь то президент России или простой гражданин Крыма, солдат или министр обороны, участник киевского Майдана или офицер российского Черноморского флота.

По понятным причинам автор прибегал к «писательским домыслам», однако это не меняет сути описываемых событий.

Ответы на свои вопросы автор искал не только в кремлевских кабинетах, но и в поездках на постмайданную Украину и в Крым, где встречался как со сторонниками возвращения полуострова в состав России, так и противниками.

Ему представилась возможность узнать о том, что происходило в Кремле, в Минобороны, в Генштабе в те тревожные дни и ночи, когда Киев коптился в угаре Майдана.

Что именно вынудило Януковича бежать?

Как это было? Некоторые конфиденциальные документы Верховной Рады, Службы безопасности Украины и признания свидетелей тех событий проливают свет на многие любопытные моменты.

Как готовилась уникальная операция на полуострове? Откуда взялись «вежливые люди», действия которых резко подняли авторитет российской армии в обществе?

Зарубежные военные специалисты были вынуждены признать, что действия «вежливых людей» во время крымской операции были в высшей степени профессиональными.

Начиная от скрытого сосредоточения войск и скорости их переброски в Крым, и заканчивая грамотным блокированием украинских частей при взаимодействии с силами крымской самообороны.

Автор уверен: «вежливые люди» сыграли историческую роль в возвращении Крыма.

Они вместе с местными отрядами самообороны не только уберегли полуостров от кровавой гражданской войны, но и обеспечили все условия для мирного и свободного волеизъявления крымчан на референдуме 16 марта 2014 года.

Эта книга – дань благодарности Российскому Солдату и Гражданину Крыма, восстановившим историческую справедливость.

Издатель:
Издано:
Feb 1, 2021
ISBN:
9785041597269
Формат:
Книга


Связано с Спецоперация «Крым 2014»

Похожие Книги

Похожие статьи

Предварительный просмотр книги

Спецоперация «Крым 2014» - Баранец Виктор Николаевич

Необходимое предисловие

О «крымской весне» 2014 года за минувшие пять лет уже много написано. Вроде ничего нового и не добавить. Но это только так кажется. На самом деле у этого выдающегося события нашей новейшей истории еще много скрытых сторон. Они, прежде всего, интересовали меня, когда я задумывал эту книгу. Хотелось увидеть то неизвестное, что происходило за политическими и военными «кулисами», заглянуть в души людей, понять логику мыслей, чувств и поступков тех, кто оказался среди главных действующих лиц этой исторической драмы – будь то Президент России или простой гражданин Крыма, солдат или министр обороны, участник киевского Майдана или офицер российского Черноморского флота.

А заодно я пытался найти ответы на вопросы, вокруг которых и в России, и на Украине, и в других странах до сих пор идут споры. Одни считают, что возвращение Крыма в состав России стало результатом демократичного волеизъявления абсолютного большинства крымчан на референдуме 16 марта 2014 года, итогом их восстания против самозванцев, захвативших власть в Киеве, против угрозы «бандеризации» полуострова. Другие же убеждены, что произошла «аннексия» полуострова Россией. Причем, такое мнение бытует не только на Украине, но и среди представителей российской оппозиции. Вот что на сей счет сказал известный бельгийский политолог Крис Роман: «Полуостров по-прежнему называют аннексированной территорией. Однако для меня понятие «аннексия»… это насильственное присоединение территории. Примеров такого в современной истории более чем достаточно: Израиль и Голанские высоты, аннексия немецких земель Бельгией в 1919 году или Нидерландами в 1949 году. Целая страна – США – полностью состоит из аннексированных территорий».

Граждане Крыма имели законное право самостоятельно определять свою судьбу на референдуме, но Киев, Вашингтон, Берлин и Париж упрямствуют, что референдум – это «демократия под дулами русских автоматов». Да, действительно, безопасность крымского плебисцита в марте 2014 года обеспечивали российские военные, но волеизъявление крымчан было абсолютно свободным.

Ну а дальше эти дискуссии углубляются в «исторические корни». Тут у россиян свои аргументы: Крым со времен Екатерины принадлежал России и лишь из-за волюнтаризма Никиты Хрущева полуостров, «как мешок картошки» был передан в состав Украины в 1954 году (с грубейшими нарушениями конституционных процедур, определяющих порядок передачи территорий).

Позже, когда президент РФ Борис Ельцин разваливал СССР, он имел возможность юридически обоснованно вернуть России Крым, но БН так спешно рвался в Кремль, что «забыл» поставить этот вопрос перед Киевом. И не только упустил исторический шанс восстановить историческую справедливость, но и превратил Крым, а с ним и российский Черноморский флот в одну из сложнейших проблем для себя и своих политических наследников. Наш флот из исконного хозяина крымских баз, бухт и причалов превратился в квартиранта.

На сей счет у украинцев есть свои контрдоводы: мол, «так-то оно так, да трошки не так»: Россия нарушила международные договоры о послевоенном устройстве границ. На что наши юристы отвечают, что добровольное возвращение Крыма в состав России через референдум и «аннексия» – далеко не одно и то же! Народ Автономной республики Крым имел полное право на самоопределение.

Во время работы над книгой мне хотелось получить ответы и на многие другие, не менее важные вопросы. Как так вышло, что миллионы граждан некогда братской Украины стали врагами России? Откуда взялась зараза ненависти, которая отравляет отношения близких славянских народов? Правы ли те, кто утверждают, что Москва после развала СССР выпустила Киев из традиционной орбиты своего влияния, чем и воспользовались украинские националисты, США и Европа?

Ответы на все эти вопросы я искал не только в Кремле и высоких московских кабинетах, но и на Украине, и во время поездок в Крым, где встречался и беседовал с гражданскими и военными, среди которых были как искренние сторонники возвращения полуострова в состав России, так и лютые противники этого. Были и те, которых весна-2014 поставила перед мучительным выбором – остаться на полуострове или уехать? Мне хотелось понять житейскую психологию и пожилых крымчан, и местной молодежи, сознание которой уже было изрядно обработано украинской националистической пропагандой.

В меру допустимого мне представилась возможность узнать и о том, что происходило в Кремле, в Минобороны, в Генштабе в те самые дни, когда Киев коптился в угаре Майдана, а Крым звал Россию и ее Президента на помощь, опасаясь бандеровской расправы за желание строить дальнейшую жизнь «с москалями», а не с майданной Украиной.

Мне хотелось понять – как у Владимира Путина созревало решение помочь Крыму вернуться к родным берегам? Было ли это «экспромтом» (как утверждал президент США Барак Обама) или все-таки ВВП постепенно выстраивал свой план – сообразно той обстановке, которая складывалась ранее на Украине в целом и непосредственно на полуострове? Предвидел ли Путин чем и как потом обернется для него и страны решение, которое он, возможно, основательно обдумывал прежде, чем взять на себя всю ответственность за его последствия?

Мне важно было разобраться и в том, почему госпереворот в Киеве (при прямом содействии американских дипломатов и разведчиков) вызвал отторжение у Крыма? Что заставило граждан Автономной республики Крым вернуться в лоно России? Действительно ли Майдан с его лютой русофибией и бандеровскими лозунгами стал тем историческим перекрестком, где навсегда разошлись пути Украины и Крыма, никогда не рвавшего с Россией свою генную «пуповину»?

У того, кто будет читать эту книгу, наверняка возникнет вопрос: почему в ней столько внимания уделено бывшим командующим Черноморским флотом адмиралам Касатонову и Балтину, не имевшим непосредственного отношения к возвращению Крыма? Объясняю: потому, что они в самые тяжелые постсоветские времена дележки флота с Украиной «дрались» за него, ради того, чтобы спасти русский флот в Крыму, а заодно – спасти Крым для России.

В том же ряду борцов за возвращение Крыма в Россию и его первый президент Юрий Мешков, и другие политики, и простые граждане республики, «торившие обратную дорогу» полуострова в Россию после распада СССР. Генная тяга Крыма к России существовала даже под прессом его насильственной украинизации.

Что же касается американской политики на Украине, убежден, она и породила Майдан, а тот, в свою очередь, создал условия, которые вынудили народ Крыма восстать против киевской хунты. Как однажды заметил секретарь Совета безопасности РФ Николай Патрушев, «толчком для проведения в Крыму референдума о воссоединении с Россией стала политика, которую на Украине проводили США… Мы должны здесь «поблагодарить» США. Именно Вашингтон инициировал процесс антиконституционного государственного переворота на Украине».

В том же духе высказывался и американский политик, бывший член Палаты представителей и конгрессмен Рон Пол: «…Мы все здесь знаем, что именно США свергли правительство Украины в 2014 году – это была цветная революция, а Виктория Нуланд лично была одним из тех, кто за это отвечал. Знаем, что в ряде областей страны остались те, кто не хотел быть частью Украины с новой властью и они провели референдум в Крыму, решили присоединиться к России».

Если бы Виктор Янукович не покинул свою страну в пиковый момент февральских событий 2014 года, если бы он воспользовался предоставленными ему Конституцией президентскими полномочиями, а оппозиция не нарушила Соглашение об урегулировании кризиса, то украинская история сегодня развивалась бы по другому руслу. Конечно, обывателю нынче легко рассуждать где «дал слабину» Янукович, но куда труднее понять суть тех роковых обстоятельств, которые вынудили законного президента Украины действовать так, а не иначе.

Что именно вынудило Януковича бежать? Как это было? Почему он не прислушался к совету Путина остаться в Киеве? Какие расчеты были у Кремля, когда украинский президент оказался в Крыму с помощью своих охранников, а затем и российских спецназовцев, посланных ему на выручку по приказу Путина? Некоторые конфиденциальные документы Верховной Рады, Службы безопасности Украины и признания свидетелей тех событий проливают свет на многие любопытные моменты.

В феврале-марте 2014 года в Крыму было немало предпосылок того, что и там повторятся и Майдан, и гражданская война, – возможно, еще более жесткая, чем в Киеве или на Донбассе. Но российские военные вместе с ополченцами полуострова уберегли Крым от этой страшной беды.

Как по приказу Президента – Верховного Главнокомандующего ВС России в Минобороны и Генштабе готовилась уникальная «охранная» операция на полуострове? Как она проводилась? Откуда возникли и кто они – те «вежливые люди», действия которых резко подняли авторитет нашей армии в обществе? В книге я попытался дать ответы и на эти вопросы.

Многие зарубежные политики, военные, специалисты разведслужб признали, что действия Российской армии во время крымской операции, спланированные руководством Минобороны и Генштаба и утвержденные Верховным Главнокомандующим, были в высшей степени профессиональными по всем компонентам. Начиная скрытым сосредоточением войск и скоростью их переброски в Крым, и заканчивая грамотным и решительным блокированием украинских частей при взаимодействии с силами крымской самообороны.

Что происходило в те февральско-мартовские дни 2014 года в Кремле, в Минобороны, в Генштабе, в Симферополе и в Севастополе, в штабе Черноморского флота, в посольстве США на Украине? Я попытался дать ответы и на эти вопросы, опираясь на рассказы свидетелей и участников тех событий как в России, так и за рубежом.

Полтора десятка разведслужб США прозевали хорошо замаскированную и стремительную операцию российских войск в Крыму, что вызвало гнев Барака Обамы, Конгресса и американской прессы. Благодаря своим источникам в США, я попытался воссоздать картину тех дней, когда хозяин Белого дома, попавший под лютый огонь критики американской прессы, метал громы и молнии в свои спецслужбы и снял с должностей некоторых «проспавших Крым» руководителей разведслужб.

Кремль хорошо был осведомлен о том, что происходило в период «крымской весны» в Белом доме и в Конгрессе – равно как и в посольстве США в Киеве, в здании Службы безопасности Украины и в штабе организаторов Майдана. Российская разведка ест свой хлеб не зря!

Читатель неизбежно задастся вопросом – где здесь грань между достоверными фактами и домыслами автора? Докладываю: тут нет вымышленных персонажей – изменены лишь некоторые фамилии, в том числе офицеров и солдат одного из батальонов специального назначения Главного разведывательного управления Генштаба Вооруженных сил России. По понятным причинам, я не стал раскрываю, подлинных имен наших разведчиков и их агентов, способов получения ими секретных документов и сведений за рубежом.

Ну а что касается «писательских домыслов», то я прибегал к ним лишь тогда, когда нельзя было раскрывать государственную тайну и разбалтывать то, что недруги России могли бы затем использовать против нее или против отдельных лиц, фигурирующих в книге. Или когда это касалось частной жизни людей, о которых я рассказываю. Однако все это не меняет принципиально сути описываемых событий. Ну, а в остальном, как говорят в таких случаях, «все совпадения случайны».

Действия «вежливых людей» резко подняли авторитет нашей армии в обществе

И последнее. Первый читатель этой книги (еще в состоянии рукописи), человек, как говорится, старой формации, осторожный и опасливый, сказал мне: «Я согласен со всем написанным, кроме одного: зачем выпячивать роль Российской армии во время тех событий и давать нашим противникам еще один повод обвинять нас в оккупации Крыма?». Категорически не принимаю такой постановки вопроса! Ибо было бы лукавством с моей стороны умышленно «ретушировать» и умалять эту роль по каким бы то ни было соображениям.

Не думаю, что мы должны стесняться очевидного факта: наши «вежливые люди» сыграли историческую роль в возвращении Крыма. Они вместе с крымским ополчением не только уберегли полуостров от местного кровавого Майдана и зреющей гражданской войны, но и обеспечили все условия для мирного волеизъявления крымчан на референдуме.

Эта книга – своего рода дань благодарности его Величеству Российскому Солдату и Гражданину Крыма, восстановившим историческую справедливость.

Было ли это «экспромтом» (как утверждал президент США Барак Обама) или все-таки ВВП постепенно выстраивал свой план – сообразно той обстановке, которая складывалась ранее на Украине в целом и непосредственно на полуострове?

Глава 1

Кремль. Красная папка

Среди дюжины папок на рабочем столе Путина одна была толще всех.

И лишь она имела пожарно-красный цвет.

По давно заведенному в Кремле порядку помощники Президента ежедневно (а то и по несколько раз на дню) начиняли ее документами особой государственной важности. Их надо было рассматривать в первую очередь.

На обложке этой картонной копилки стратегических новостей крупным черным шрифтом было напечатано «Украина».

Шел январь 2014 года.

А еще с конца ноября года 2013-го Президент России частенько начинал и заканчивал свой рабочий день чтением документов из этой пухлой папки.

У нее было одно особенное свойство – она никогда не худела.

А когда Путин поздно ночью (уже в своей подмосковной резиденции) добирался до последних страниц докладных записок, телеграмм и сообщений – утром на ореховом столе в его кремлевском кабинете, правее зеленой малахитовой карандашницы, появлялась такая же красная папка-близнец, с той же жирной траурной надписью на обложке – «Украина».

В те зимние месяцы особенно много секретных депеш было от наших послов в Киеве и Вашингтоне, Берлине и Брюсселе, от министров обороны и иностранных дел России, а также директора Службы внешней разведки.

К тому времени Путин уже знал, что люди с Майдана осадили почти все правительственные учреждения. А некоторые из них даже захватили.

Выходивший на связь из Киева Янукович жаловался на то, что его «задолбали» многочисленные звонки западных президентов и премьеров (чаще всего надоедали американцы), которые упорно советовали ему «проявлять осторожность».

Особенно частыми эти звонки стали после того, как в Киеве еще в начале декабря 2013 года появилась большая группа «антимайдановцев». Они встали своим лагерем против тех, кто затеял бучу на Майдане.

Назревала схватка. Министерство внутренних дел Украины предложило Януковичу развести воинствующие толпы, поставить между ними милицейский кордон. Президент согласился. Силы правопорядка начали операцию.

Однако вскоре в Киев позвонил вице-президент США Джо Байден и стал грозить Януковичу «большими неприятностями ».

Операция была остановлена. А митингующие стали потихоньку расходиться по домам. Но тут администрация президента приняла очень странное решение – направить милицейский спецназ на площадь Независимости для ее «окончательной» зачистки от все еще митингующих там. И ситуация стала накаляться.

Путин был удивлен, что в те бурные дни Янукович оставил столицу и отправился в Китай с государственным визитом. Виктор Федорович намеревался получить в Пекине увесистый ($10 млрд.) кредит, что, безусловно, в стесненных экономических условиях Украины было важно. Но на прозрачный намек из Кремля, что «на базар не едут, когда хата горит», он не отреагировал.

А в декабре, перед самым Новым годом, во время очередного телефонного разговора, Янукович поразил Путина еще больше: он говорил, что намерен «инициировать» проведение Олимпиады во Львове, что он огласил эту идею «перед большим кругом своих людей».

Среди них был и председатель Верховного Совета Крыма Владимир Константинов. Позже он скажет: «Это был человек, не отдающий себе отчета в том, что вокруг происходит».

В 20-х числах января боевики Майдана уже захватили киевскую городскую администрацию, Дом профсоюзов, помещения Министерства юстиции, полностью окружили здания Правительства и Верховной Рады.

А 27 января в радиоэфире над Киевом произошел запеленгованный российскими «слухачами» темпераментный разговор посла Соединенных Штатов Америки на Украине Джеффри Пайетта и лидера «Правого сектора» Дмитрия Яроша.

Пайетт сначала дипломатично рекомендовал, а затем сорвался и стал на высоких начальственных тонах требовать от Яроша, чтобы его «повстанцы» немедленно покинули здания Минюста.

Ярош попытался перевести стрелки на главаря общественного движения (так называли себя боевики) «Спiльна справа» Александра Данилюка. Дескать, это его люди захватили Минюст. Но, видимо, Пайетт был хорошо информирован о ситуации, потому как рявкнул в трубку:

– Не считайте меня дураком! Захватом Минюста вы уродуете образ революции! Мы так не договаривались!

Ярош приказ выполнил.

Министерство внутренних дел Украины в тот же день выступило с заявлением, в котором поблагодарило посла США за «влияние на ситуацию». Само МВД на эту ситуацию уже не влияло…

Из посольства России на Украине Путину сообщали, что даже после возвращения из Китая Янукович «не дает никаких решительных указаний о дальнейшем наведении порядка».

Сообщали и о том, что боевики Майдана продолжают нападать на милиционеров, солдат и офицеров внутренних войск, на бойцов «Беркута».

Из МИДа России Путину сообщали, что посольства США, Англии и других стран НАТО, а также Евросоюз осуждают силовой разгон «евромайдана». К их хору присоединился и пресс-секретарь президента США Джей Карни. Он заявил, что «Насилие со стороны правительственных сил против участников мирных демонстраций в Киеве должно быть остановлено».

Пройдет не так много времени и Министерство внутренних дел Украины объявит, что только за два дня событий на Майдане 350 милиционеров и военнослужащих были госпитализированы, 83 получили огнестрельные ранения, а 10 погибли. Среди них было трое крымчан – Андрей Федюкин, Виталий Гончаров и Дмитрий Власенко.

Нелитературные слова мелькнули в голове Путина, когда он читал вот это.

Посол США на Украине Джеффри Пайетт: «Оппозиция демонстрирует сдержанность Ганди».

Премьер-министр Польши Дональд Туск: «Митингующие демонстрируют удивительно высокий уровень ответственности. Практически не имеют места случаи хулиганства или неоправданной агрессии со стороны участников демонстраций».

Министр иностранных дел Британии Уильям Хейг: «Неправильно называть мирно протестующих демонстрантов террористами. Большинство из них хотят лучшего будущего для своей страны».

Гнусным лицемерием сочились заявления западных политиков и дипломатов о «мирных демонстрантах». Они не хотели видеть и признавать страшных последствий бандитского разгула боевиков Майдана.

До поздней осени 2013 года документы о ситуации на Украине помещались в одной красной папке на кремлевском столе Путина.

К середине января 2014 года таких красных папок на столе Президента России было уже две.

На обложке второй тем же крупным черным шрифтом было напечатано «Крым».

Великая смута, пахнущая дымом горящих покрышек, «коктейлем Молотова», человеческой кровью и сырой кладбищенской глиной, надвигалась на Украину.

Холодные зимние ветры несли эти мрачные запахи из Киева аж до Черного моря, до самого Крыма…

* * *

Много восстаний и переворотов, бунтов и революций пережила Украина за свою историю. И каждый раз, когда к власти приходили новые князья или цари, гетманы или предводители Центральной Рады, большевики или президенты, все они обещали народу, что при них новая жизнь будет лучше прежней. И каждый раз повторялось одно и то же – их встречали с восторгом, а провожали с проклятиями.

А на смену убитым, изгнанным или бесславно ушедшим властителям устремлялись новые, правдами и неправдами прорываясь к державному трону. Одни из них правили народом, поворачивая Малороссию к Москве, другие – на Запад. И так повторялось из века в век.

Красная папка с надписью «Крым» была самой важной на рабочем столе Путина в феврале-марте 2014 года

Монумент на Площади Независимости в Киеве представляет собой 52-метровую колонну, увенчанную фигурой молящейся Богоматери в украинском национальном костюме

И не прекращались среди украинцев споры: в какую сторону идти Украине? А те, которые рвались к власти, убеждали сограждан, что они уж точно это знают.

И уже давным-давно не было на этом свете знаменитого украинского историка Дмытра Яворницкого, а слова его будто сегодня написаны: «Раздоры шли, однако, не от большинства или народной массы, а от меньшинства, «властных» или «значных» лиц и высших духовных особ Украйны: тогда как масса украинская тяготела к России…».

И давно со страхом наблюдала за этими сварами стоящая высоко над киевским Майданом Оранта – железная богиня в национальном украинском костюме и с позолоченной калиновой веткой в руках. Ее еще называли Берегиней – божественным охранным символом мира и порядка на Украине.

Дрожала в руках Оранты золоченая калиновая ветка, мурашки ползли по стальному телу, раскачивались и золоченый шар, и беломраморная колонна под ногами, когда там, внизу, началась смута – люди били людей.

До поздней осени 2013 года документы о ситуации на Украине помещались в одной красной папке на кремлевском столе Путина. К середине января 2014 года таких красных папок на столе Президента России было уже две…

Глава 2

Майдан

Осень 2013 года в Киеве тревожно доживала свои последние дни под часто моросящим дождем.

Вечером 21 ноября на майдане – большой площади, по которой тут и там рассыпался лаковый блеск мокрой брусчатки – собралась большая толпа яростно гомонящих людей. Топтались они у подножия той самой белой колонны со статуей Оранты-Берегини на самом верху – золоченая ветка в ее руках доставала, казалось, до самого клубящегося брюха плывущих над городом туч.

Облитые розоватым светом уличных фонарей, пестрели над собравшимися на площади киевлянами флаги Украины и Евросоюза. Набухшие влагой полотнища свисали вдоль древков, как уши спаниеля – ветер с трудом колыхал их.

Страстные ораторы через мегафон бросали в разбухающую толпу громкие слова. Чаще всего из металлического горла мегафона звучало: «Украина», «Янукович», «Евросоюз», «Россия», «коррупция». Проходящие по краю площади горожане и приезжие останавливались на тротуарах, прислушивались. По округе гулко разносилось:

– Несколько лет подряд Янукович поддерживал свой рейтинг, убеждая украинцев, что страна наша движется в Европу. Люди надеялись, что с помощью цивилизованного мира им удастся вынудить чинуш у власти начать строительство нормального государства. Но в самый ответственный момент Янукович не оправдал доверия народа, измученного коррупцией и беспределом. Президент не захотел подписывать в Вильнюсе договор об ассоциации Украины с Европейским союзом. Потому что так ему приказала Москва! Но будущее независимой Украины не с москальской Россией, а только с Европой!..

Толпа ответила на эти слова яростным плеском аплодисментов и криками «Ганьба (позор – укр.) Януковичу!», «Слава Украине!».

Пожилой человек в стареньком сером пальто и такой же заношенной кепке курил на тротуаре под мокрым, облысевшим каштаном и внимательно вслушивался в речи майдановских ораторов. Затем бросил окурок в урну, и, прижимая к себе белый полиэтиленовый пакет с буханкой хлеба и пачкой кефира, стал протискиваться в толпу. Там он узнал бывшего министра внутренних дел Украины Юрия Луценко. Тот беседовал с группой плотно обступивших его молодых людей.

– Извините, можно вопрос? – выждав момент, пожилой человек в сером пальто обратился к бывшему главному охраннику правопорядка на Украине.

Луценко настороженно взглянул на него поверх тонких очков в золотой оправе и сделал добродушную улыбку:

– Будь ласка, а чого ж не можна?

– Я тут слушал и вас, и других… – начал старый киевлянин, – Если вы говорите о независимости Украины от России, то почему призываете к зависимости от Европы? По-вашему, получается, что русский хомут надо снимать, а европейский надевать? Ради чего?

– Вы москаль? – с ехидной ухмылкой спросил старика Луценко.

После этих его слов раздалось дружное ржание молодых глоток.

– Я уже семь с половиной десятков лет чистокровный украинец, – со спокойным достоинством ответил старик, – Но не пойму, чего ж нас так припекло именно сейчас родниться с этим Евросоюзом? Мы что, на печи лежать будем, а он вареники в сметане нам в рот запихивать? Так это только у Гоголя было… Ну, вступите вы в Евросоюз, а чем Украину кормить будете?

Тут Луценко завелся, отвечал многословно, раз за разом вставляя вопросительное «Да?».

– Я вам сейчас на пальцах все объясню, батько. Украинцы, как и все люди, хотят жить хорошо. Да? Поэтому и тянутся к Европе, потому что там люди живут лучше, чем в Украине и в России. Да? Почему, мы плохо живем? Украинцы плохо живут потому, что в Украине низкая производительность труда. Да? Она ниже в 10 раз, чем в Германии, Бельгии и в других развитых странах. А причина в том, что в этих странах техническая оснащенность труда во много раз выше, чем у нас. Да? Это все равно, что мы копаем землю лопатой, а они экскаватором. Да? Или…

Старик перебил его:

– Извините, и что – Европа нам этот экскаватор даром даст? Его же покупать надо! А гроши нам тоже Европа даст? На чужие деньги из нашей власти получится хороший слуга и плохой хозяин…

– Дед, вали-ка ты домой, к своей бабке, – раздался сбоку молодой голос,– не разводи тут москальскую пропаганду!

И снова – ржание.

А Луценко, словно не расслышав старика, продолжал говорить:

– Менять, менять эту воровскую власть надо, хлопцы! Гнать Януковича и Азарова в шею! Украина гибнет от коррупции! Мы должны спасать ее от этой заразы! Каленым железом выжигать!

– Пан Луценко! – снова обратился к нему старый киевлянин, – Как же вы будете спасать от коррупции Украину, если ваше уголовное дело о мошенничестве до сих пор не закрыто? Вы ведь незаконно дали квартиру своему шоферу в центре Киева! Или крикун Аваков будет Украину от коррупции спасать? Он тоже под уголовным делом аж два раза ходил, земелькой торговал, в Италии от тюрьмы скрывался! А вору потакать – что самому воровать!

«Вход в Европу» казался обитателям Майдана совсем близким, но Европа и поныне не торопится распахивать свои двери

Чьи-то сильные руки вырвали старика из плотного круга, оцеплявшего Луценко, и толкнули в спину так, что он выронил пакет – буханка хлеба упала на мокрую брусчатку.

Старик поднял ее, бережно, как грудное дитя, обтер рукавом пальто и оглянулся. Перед ним стоял высокий широкоплечий хлопец в черной спортивной шапочке с желтым трезубцем во лбу.

– Бугай, що ты робыш з пристарилою людыною! – раздался в толпе возмущенный девичий голос.

Но никто не отреагировал – по мегафону объявляли нового оратора.

Верзила с трезубцем во лбу приблизил свою физиономию к лицу старика и пробубнил:

– Дед, вали нах… отсюда! Ты свое отжил. Тебе уже пора заказывать место на Лукьяновском кладбище.

Старик еле оторвал его мощную клешню от рукава своего тощенького осеннего пальто и совершенно спокойно ответил:

– Сынку, кажется мне, что весь этот ваш майдановский сход не в ту сторону Украину тянет… В Европу… В Европу… А знаете, что в Европе про интеграцию с Украиной говорят? Там говорят, что одна своя пчела лучше, чем пригоршня чужих мух… Ну, запишут Украину в Европу и что? Завтра по колено в манне небесной жить станем? А кто тут работать будет? Всем этим Луценкам не Европа, нужна… Европа – это так, повод скинуть Януковича с Азаровым… Им не Европа, а власть нужна. Чтобы своей шайкой было проще отхапать шмат Украины. Да пожирнее! Себе прибавить, а у нищих украсть – вот такая им нужна власть…

Хлопец процедил сквозь зубы:

– Дед, да мы скинем эту воровскую власть!

– И замените ее такой же воровской… Луценковской или аваковской, тимошенковской или порошенковской. Той, что рвется к корыту… Не на тех ставите, хлопчики, ох, не на тех… Верзила хмыкнул:

– Э неее, дед, Майдан не ошибается.

– Майдан – это еще не народ! Народ – это вся Украина. А вы у нее спросили, куда она хочет?

Верзила махнул ручищей и снова втиснулся в гомонящую толпу.

А старик, все так же бережно прижимая к груди пакет с буханкой хлеба и пачкой кефира, стал пробираться сквозь шумное людское сборище к тротуару.

* * *

Этого старика со снежной сединой на висках звали Николаем Ивановичем Хмельницким. Он заведовал кафедрой истории нового киевского национального университета. Был он доктором наук, автором нескольких книг по истории Украины и слыл ярым ненавистником национализма. А еще был он сторонником украино-российского братства, беспощадно критиковал всех, кто пытался доказывать, что многие беды Украины идут от того, что Московия «пожирает украинскую самостийность», а без «сильного национализма» республике не выжить.

Осенью какого же года?… Кажется, 1995-го… Да-да, 95-го, ездил он во Львов, читать лекции в тамошнем университете. А в выходной день пошел прогуляться по «стометровке» – любимой многими львовянами аллее, ведущей от памятника Адаму Мицкевичу почти до самого драмтеатра имени Марии Заньковецкой.

Издавна повелось так, что там на лавочках и вокруг них горожане с утра до вечера устраивают жаркие политические дискуссии.

В тот день только и было разговоров о появлении какой-то новой, социал-национальной партии Украины, ее презентация как раз и должна была состояться вечером в театре. По этому поводу было размножено огромное количество листовок – студенты пачками раздавали их прохожим.

Николай Иванович взял одну из них, присел на скамейку. И стал читать: «В связи с перспективной массовой деградации людей, целых народов, мы являемся последней надеждой белой расы, человечества вообще. Нам решительно надо сепарироваться от северо-восточного соседа…»

Хмельницкий сплюнул и выбросил листовку в урну рядом со скамейкой. Хотел закурить, но чварк-чварк – зажигалка выдохлась.

– Простите, огоньку можно? – сказал он сидевшему рядом профессорского вида мужчине в очках, шляпе и плаще. Тот с недоброй усмешкой глядел на него и молчал. Николай Иванович подумал, что, возможно, человек этот глухой или иностранец и не понимает его. Но в руках «профессора» была львовская газета.

– Простите, огоньку можно? – повторил Хмельницкий. Мужчина свернул газету и буркнул:

– По-москальски не розумию! Вы вкраинець?

– Да.

– О чому ж не розмовляете на ридний мови? Чого балакаете на кацапськой?

– И на ридний мови розмовляю, – смиренным тоном ответил Хмельницкий, ошарашенный таким поворотом разговора.

– Ось таки, як вы и губите Украину! Своим (тут он взял ядовито-насмешливую интонацию) русь-сь-сь-ским языком!

Николай Иванович не понимал этого. Украинский язык имел статус государственного, на нем преподавали в школах и институтах, в республике работало украинское телевидение, издавались газеты, книги и журналы на украинском языке, народ вольно пел украинские песни и сам же избирал свою же, украинскую власть. Где же здесь «Московия пожирает украинскую самостийность»? Бред собачий!

Но нет же, тут и там слышен ропот на «москальську мову», хлопцы в Верховной Раде перегрызлись, когда обсуждался вопрос о придании русскому языку статуса второго государственного, хотя если не половина, то уж добрая треть страны разговаривала на нем.

Но что было слышно под сводами украинского парламента? А было слышно вот это: «Всем нам нужно глубоко осознать, что Европа заканчивается там, где начинается русский язык, русский менталитет, русская так называемая культура. Следовательно, враг Украины – Россия»…

Прочитав это в одной из киевских газет, Хмельницкий отбросил ее на край стола и стал расхаживать по своему университетскому кабинету кругами. И что – нервно рассуждал он – русский язык мешал Украине выращивать пшеницу или варить сталь? Или русский язык был повинен в том, что украинская экономика лежит на боку, что кругом коррупция, что олигархи купаются в роскоши, а кругом нищета? Глупость, конечно. Уже сколько лет прошло после того, как советская Украина скинула «московский хомут» и стала незалежной, а ей все равно (как плохому танцору) что-то мешает быть нормальной республикой. И что же? А опять то же – «нехватка сильного национализма».

– Национализм – это проявление слабости нации, а не ее силы, – темпераментно доказывал Хмельницкий на конференции историков во Львове, – заражаются национализмом по большей части слабые народы…

А в ответ – крики, топот и свист в зале.

Уже давно были у Николая Ивановича серьезные научные трения и со львовскими коллегами. Особенно – после его лекции для студентов тамошнего университета, когда он пространно цитировал русского историка Николая Ульянова: «Из всех ненавистников России и русского народа галицийские панукраинцы заслужили в настоящее время пальму первенства. Нет той брани, грязи и клеветы, которую они постеснялись бы бросить по адресу России и русских. Они точно задались целью все скверное, что было сказано во все времена о России ее врагами, сконцентрировать и возвести в квадрат. Что русские не славяне и не арийцы, а представители монголо-финского племени, среди которого составляют самую отсталую звероподобную группу…»

– Хватит!!! – заорал тогда в старинном зале профессор кафедры истории Львовского университета Стефан Яцюк, – Хватит этой вашей московской пропаганды!

Студенты свистели и покидали зал. После той выездной лекции по обмену между университетами Николай Иванович во Львов уже не ездил.

Много раз Хмельницкий схватывался и в прессе, и на телевидении, и на конференциях с Яцюком. Особенно хлесткую оплеуху Николай Иванович отпустил ему на симпозиуме в Варшаве. Яцюк во время своего выступления патетически воскликнул:

– Украинский национализм – это кровь в наших жилах!

Хмельницкий в ту же минуту включил торчавший перед ним микрофон и крикнул:

– Национализм – это не кровь в ваших жилах, а моча в вашей голове!

Тут даже ядовитые поляки, холодно относившиеся к Хмельницкому, зашлись дружным смехом…

Яцюк сверкнул горящими ненавистью глазами и сбивчиво закончил выступление.

Потом еще много раз Хмельницкий схлестывался с Яцюком, участвуя в дискуссиях о природе украинского национализма. Яцюк свои выступления и статьи в прессе щедро нашпиговывал высказываниями идолов украинских националистов – Степана Бандеры и Дмитро Донцова. Яцюк, например, пытался доказывать, что «некоторые историки, типа Хмельницкого, умышленно извращают образы Бандеры и Донцова, показывая их врагами России фашистского пошиба».

Десятки тысяч, собравшихся на Майдане, решили дальнейшую судьбу страны, не спросив мнения десятков миллионов украинцев

В ответ на это Хмельницкий публично ткнул Яцюка носом в статьи Бандеры и Донцова: «Стыдно доктору исторических наук Яцюку не знать первоисточников, которые многое проясняют в нашем споре. Вот они. Статья Бандеры «Украинская национальная революция, а не только сопротивление режиму» (1950 год): «Наша генеральная линия освободительной политики базируется на том фактическом состоянии, что борьба за государственную независимость Украины – это борьба против России». Теперь переходим к Донцову, национализм которого я назвал фашистским. Читаем статью Донцова «Фашисты ли мы?» (1923 год). Цитирую: «Политический и морально-политический дух, которым дышат украинские националисты, бесспорно является фашизмом». Вопросы есть?

Яцюк промолчал.

* * *

У ненависти Николая Ивановича Хмельницкого к национализму было много причин, но, похоже, главная из них состояла в том, что он родился и вырос в Харькове, где не было разгула этой заразы. В том числе и в школе, и в университете, который он окончил, в котором дорос от рядового преподавателя до заместителя заведующего кафедрой. А после издания двухтомника его книги о единой природе украино-российского славянства и получения госпремии Хмельницкий был переведен в киевский университет.

Было это, правда, давно – в закатные советские годы, нашпигованные горбачевским трепом о перестройке.

«Единая природа украино-российского славянства» весьма ярко отражалась во всей родне Хмельницкого. Вот так оно вышло: и прадед, и дед, и отец, и сам Николай Иванович были женаты на русских женщинах. А единственная его дочка – украинка Оксана, вышла замуж за русского. Зять Анатолий был родом из Пскова, после окончания института в Киев попал по распределению, но работать по специальности ему тут пришлось недолго – в начале 90-х его конструкторское бюро лопнуло. И решил несостоявшийся конструктор систем авиационной навигации заняться «своим делом» – взял в банке кредит и открыл маленькое, всего на шесть столов, кафе на Подоле.

Николай Иванович был уверен, что эта затея быстро лопнет – примеров в то время было много. Но дело у Анатолия пошло, да еще как! Лет через шесть открыл на самом Крещатике свой ресторан «Петр I». Оксанка бросила в школе учительское дело, стала помогать мужу в бизнесе. А однажды нагрянули в ресторан какие-то люди, а тот, который явно был главным, плюхнулся в директорское кресло Анатолия, закинул ноги на стол, достал из-под полы пиджака пистолет, подул в ствол и приказал Оксане:

– Виддай мени свий мобильнык, несы горилку и жратву, розмова буде!

«Розмова» была короткой: москальское название ресторана поменять и каждый месяц платить бандитам почти половину выручки.

Вернувшийся из Пскова Анатолий хотел было сразу же бежать в Службу безпеки, но Оксана его отговорила – «Беда и от тех людей будет».

Замена неоновой вывески с названием ресторана стоило дорого и Анатолий хотел сэкономить – пусть будет вместо «Петр I» просто «Петро». Всего две буквы поменять! Но бандиты не согласились. Приказали назвать ресторан «Петро Сагайдачный» – в честь известного предводителя украинских реестровых казаков. Пришлось смириться, лишь бы семейный бизнес совсем не отобрали.

Николай Иванович помнил и о другом. Когда у Оксаны с Анатолием родился первенец, возник в их семействе щекотливый вопрос – какая национальность будет значиться в свидетельстве о рождении крохотного Павлика. Дело чуть до серьезной размолвки не дошло! Оксана настаивала, чтобы национальность ребенка была указана по матери. «Павлику на Украине жить и неизвестно, как все в его судьбе повернется» – говорила она. При этих словах Анатолий цедил сквозь зубы: «У ребенка мое отчество, значит он русский». Николаю Ивановичу стоило больших трудов отговорить дочку от ее затеи. Павлика записали русским.

– И русское, и украинское – срослось, смешалось, сплелось, – говорил и дочке, и зятю старый домашний миротворец и дипломат Хмельницкий.

Когда еще была жива Елена Павловна – жена Николая Ивановича («потомственная рязанская беднота» – как говорила она иногда в шутку про себя), ездили они вместе к сватам Венцовым в Псков.

А там и за щедрой рюмкой у новой родни, и во время прогулок по городу боялся Николай Иванович заводить со сватом Венцовым разговор о непростых российско-украинских отношениях, о киевской власти. Боялся, как боится сапер мины неизвестного устройства (кто знает, что там на уме у свата?). А он оказался своим мужиком. И тепло стало на душе у Николая Ивановича, когда во время застольного разговора Венцов сказал:

– Национальность для счастья наших детей и внуков не имеет никакого значения.

* * *

Однажды Хмельницкий читал лекцию о проблемах украино-российских отношений после падения СССР. И, как это всегда бывало, в конце ее спросил у студентов:

– Какие будут вопросы?

Руку поднял чернобровый киевский казачок Степаненко. Спросил с ехидцей:

– А это правда, что до распада Союза Россия объедала Украину?

– Сколько лет уже Украина является независимым от Москвы государством? – спросил его Николай Иванович.

– Двадцать рокив, – ответил Степаненко.

– Правильно, двадцать лет, – ответил Хмельницкий, – Но за это время твой незалежный бутерброд с салом почему-то не стал толще!

Николай Иванович любил своих студентов, которые с юным азартом часто «терроризировали» его своими непростыми вопросами. Он всегда отвечал на них честно и прямо, не впадая в словесную казуистику. Он чувствовал уважение большинства из них к себе. То было счастливое чувство учителя, который видит, что посеянные им в душах учеников семена дают добрые всходы.

Хотя были среди его студентов и те, мозги которых уже явно были поражены микробами бандеровской идеологии. О, слышали бы вы, что порой происходило в аудитории, когда в Киеве забродил Майдан, когда студенты схватывались в яростных спорах о том, что там и почему происходит. Страшные мысли гнездились в голове Хмельницкого, когда он, слушая своих учеников, мрачно думал, что вот уже и по душам их пошел разлом.

А поздней осенью 2013 года Николай Иванович стал замечать, что на лекциях начала редеть аудитория. Хлопцы и девчата стали бегать на Майдан. Одни – под знамена бунтующих, другие – в ряды «антимайдановцев». Хмельницкий думал: «Вот уже и детей киевская смута разводит по разные стороны баррикад». Перед самым звонком на лекцию Николай Иванович слышал, как-то кто-то крикнул в аудитории: «Слава героям!». А ему ответили «Героям сало!».

И уже – в тишине:

– Ну, курва-мама, я с тобою ще побалакаю…

В те дни часто стало долетать до ушей Хмельницкого и «Героям слава!», и «Украина понад усэ!»…

А он тихо и упорно гнул на лекциях свою линию, пытаясь хоть как-то вытравить из молодых мозгов националистическую заразу. Студент Степаненко вышмыгнул из аудитории, когда Хмельницкий вывел проектором на большой белый экран вот слова академика Лихачева: «Национализм – это самое тяжелое из несчастий человеческого рода. Как и всякое зло, оно скрывается, живет во тьме и только делает вид, что порождено любовью к своей стране. А порождено оно на самом деле злобой, ненавистью, к другим народам и к той части своего собственного народа, которая не разделяет националистических взглядов».

Тут дверь в аудиторию открылась и, кося глаза на экран, забежал декан университета Грудень.

– Сейчас же уберите с экрана это, Николай Иванович, – возмущенно сказал он на ухо Хмельницкому. И сам же щелкнул выключателем проектора, пробубнив:

– После лекции прошу зайти ко мне.

Как только через час Николай Иванович вошел в кабинет Грудня, тот заорал:

– Я не позволю, чтобы в моем университете процветала московская пропаганда! Тут Киев и Украина, а не Москва и Россия! Вы убиваете в студентах украинское национальное самосознание! Еще раз такое повторится, я буду вынужден уволить вас!

– Не понимаю вас, Павло Мусийович, – сказал Хмельницкий.

– Не прикидывайтесь, вы все прекрасно понимаете! Сейчас время цитировать Грушевского и и Шухевича, а не Лихачева! Вы видите, что происходит на Майдане? Я не хочу, чтобы мой университет был рассадником москалыцины и его захватывал «Правый сектор»!

– А вы хотите, чтобы наш университет стал рассадником бандеровщины?

– Николай Иванович, – тихо, сухо, зло отозвался Грудень, – может, вы все-таки подадите заявление об увольнении? Так сказать, по идейным соображениям? А?

– Я даже на том свете этого не сделаю, – отозвался Хмельницкий.

Бойцы «Беркута» исполняли свой долг по защите законно избранной власти и в итоге оказались крайними

* * *

И вот надо же было так случиться, что когда Хмельницкий в тот ноябрьский вечер 2013 года уходил с людной и шумной площади Незалежности, то на краю ее, под ярко горящим уличным фонарем встретил Яцюка.

– Кого я бачу! – бодро воскликнул Яцюк, не подавая руки Хмельницкому. И продолжил с ехидцей, – Уж кого-кого, а тебя здесь увидеть не ожидал. Ты что – перекрасился, чи що?

– В отличие от тебя, я свой красный партибилет на львовской площади не сжигал… Он у меня вот тут, – Хмельницкий похлопал себя по левой части груди, – а вот эту смуту на Майдане я не понимаю…

– Ничего-ничего, скоро поймешь, Мыкола, – недобро сверкнул маленькими крысиными глазками Яцюк, – Я вижу, ты как был москальской коммунякой, так и остался… А вот эти люди, которые на площади, они тебе не попутчики. Да и я тоже!

И Яцюк пошел в сторону Майдана .

А Хмельницкий только и успел крикнуть ему вслед:

– Лучше плохая дорога, чем плохой попутчик!

* * *

В тот день, когда толпа «майдановцев» двинулась по Банковской к администрации президента Украины, профессор Яцюк предложил хлопцам с флагами «Правого сектора» и «Свободы» завести бульдозер, стоявший на обочине дороги. И сам же сел в кабину – был когда-то трактористом. Бульдозер со звериным рыком медленно пополз по улице, что еще больше раззадорило «майдановцев». Но могучая людская река во главе с бульдозером вскоре вынуждена была остановиться – ей преградили путь, кто бы вы думали? Сопливые студенты во главе со своим учителем Хмельницким.

– Уйди, задавлю, курва-мама! – пытаясь перекричать рык мотора, орал Яцюк и показывал Хмельницкому руками, чтобы тот отошел в сторону. Но Николай Иванович не отходил даже после того, как Яцюк уперся ковшом ему в грудь. Когда же рычащая махина дернулась и поползла вперед, студенты еле успели оттащить упавшего на мостовую Хмельницкого от траков рычащего бульдозера…

Когда бульдозер остановился и заглох, на него взобрался крупный розовощекий мужчина, которого многие сразу узнали: «Порошенко, Порошенко» – раздалось в толпе.

Порошенко поднял руку – подавая знак, что хочет говорить. Но на это толпа отозвалась свистом.

– Де ты ранише був?

– Геть жида!

Чьи-то руки стащили Порошенко с бульдозера за полы пальто и толкнули в спину – гудящая толпа выдавила его куда-то в узкий переулок.

Киевскую смуту одни называют «революцией достоинства», а другие – «переворотом»

Там, где хлопцы, сидевшие на корточках, разливали по бутылкам «коктейль Молотова», шел разговор:

– От хитрожопый Вальцман, как только запахло новой властью, так сразу и засуетился. Захотел оседлать нашу революцию!

– Да-да-да! – раздалось в ответ, – цэй жидок тильки в партию киевских педерастов не вступал! Гы-гы-гы! Он и в социал-демократах был! И в регионалах был!

– И в «Солидарности» был, и в «Нашей Украине» был!

– Он и к Юльке Тимошенко в «Батькивщину» хотив вступыты, злодий! Та Юлька йому не дала!

– Гага-га!

И снова озверевшая толпа перла на приступ киевской мэрии. И все гуще, гуще становились выстрелы и чаще горели бойцы «Беркута»…

* * *

Через несколько дней 77-летний холодный преподаватель истории киевского университета Николай Иванович Хмельницкий будет лежать в переполненном морге на неподходящей этому скорбному заведению улице Оранжерейной.

Снайпер выцелил голову старика в тот момент, когда он наливал из домашнего термоса сладковатый чай в пластиковые стаканчики – поил на Банковской улице своих студентов и бойцов севастопольского «Беркута». Они стояли против буйствующих горлопанов Майдана…

* * *

И с той черной поры витал над Украиной, как витает доныне – от громадной столицы до крохотного села – один и тот же вопрос: с чего же и почему началась та киевская кровавая смута, у которой было сразу два имени? Одни называют ее «революцией достоинства», а другие – «переворотом».

Из-за чего же так случилось, что пошла трещина и по украинской земле, и по душам людским – особенно по тем душам, по тем степям и холмам, равнинам и рекам, селам и городам юго-востока Украины и Крыма, которые искони были в особом родстве с Россией.

Так с чего же все началось осенью года 2013-го и перекинулось на следующий год?

Рассказывает экс-премьер правительства Украины Николай Азаров:

– В ту трудную пору нам необходимо было сосредоточиться на поиске новых внешних рынков и устранении проблем на рынках традиционных. Этому были посвящены главные усилия правительства. И здесь ключевое значение играли наши взаимоотношения с главным нашим торговым партнером – Россией. К середине 2013 года нам стало очевидно, что наши российские партнеры обеспокоены тем, что создание зоны свободной торговли Украины и Европейского союза (ЕС), в условиях действия аналогичной зоны между Украиной и Россией, может привести к значительным финансовым потерям российского бюджета. Мы с пониманием отнеслись к аргументации наших партнеров и предложили создать трехстороннюю комиссию Украина – ЕС – Россия для урегулирования возникших разногласий. Однако здесь мы не встретили взаимопонимания со стороны наших европейских партнеров. Нам было предложено выбирать «или-или». Но для нас вопрос так стоять просто не мог. Имея 40% товарооборота в зоне свободной торговли в СНЕ и 30% в зоне свободной торговли в ЕС, мы не могли выбирать «или-или». Для нас было очень важно сохранить и «то», и «то»… Поэтому наиболее оптимальным нам представлялось предложение – отложить подписание соглашения об ассоциации с ЕС до разрешения всех возникших разногласий, что, кстати, и было сделано руководством ЕС, но, к большому сожалению, только через год после описываемых событий и с громадными жертвами для народа Украины…

* * *

Киев тоже хорошо помнит, с чего начался Майдан 2013 года.

А с того, что ноябрьским вечером несколько студентов Киево-Могилянской академии поставили добротные немецкие палатки на Европейской площади и вывесили плакат с требованием к президенту Украины подписать соглашение об ассоциации с ЕС. Студенты, видимо, считали, что сразу же после подписания соглашения Украине будет представлен безвизовый режим, и страна станет полноправным членом ЕС. Но «эмиссары» Евросоюза, готовившие студентов к этой акции и хорошо проплатившие ее, скрыли от своих подопечных, что в генеральном тексте соглашения об ассоциации нет и намека на европейские перспективы Украины. Однако одураченные студенты, получившие от своих «наставников» по паре сотен евро, не обращали внимания на эти детали.

Агенты Евросоюза в Киеве спонсировали не только студентов, но и основные украинские телеканалы: они в те же последние ноябрьские недели 2013 года обрушили на головы граждан столько брехни, что у рядового украинца (замученного растущими налогами, ценами и тарифами) создавалось впечатление, будто у него отняли возможность уже завтра жить как в Германии или Франции и получать европейские пенсии и зарплаты.

Но 29 ноября в Вильнюсе, на саммите «Восточного партнерства», Янукович официально заявил, что Украина переносит подписание соглашения на другой срок. Это ломало планы и Евросоюза, и США, действовавших, по сути, в одной связке и с одной целью – еще сильнее оторвать Украину от России. Именно с этого момента началась реализация плана государственного переворота. Провокационная буча, устроенная на Майдане, стала местью Януковичу и его правительству за «непослушание» перед теми, кто готовил Украине «поворот на Запад».

Кто бы тогда знал, что именно Майдан в итоге приведет Украину не только к госперевороту, но и к восстанию Донбасса, и к потере Крыма, которые воспротивились «бандеризации» своей жизни под владычеством киевских самозванцев. Но это будет потом. А тогда, в ночь с 29 на 30 ноября 2013 года, на площади Независимости все вроде бы начало затихать – там оставалось десятка три митингующих.

Порядок на площади обеспечивали обычные патрули милиции. И тут (среди ночи!) на площади стали появляться бригады телевизионщиков. Они начали устанавливать осветительные приборы и другое оборудование – деловито готовились к съемкам.

Когда все было готово, со стороны гостиницы «Украина» дружно хлынула большая толпа людей, вооруженных арматурой, дубинками, цепями. Эти агрессивно настроенные люди стали избивать немногочисленных сотрудников милиции. В них бросали горящие поленья, их «рубили» железными прутьями. Три десятка стражей правопорядка были госпитализированы с тяжелыми травмами. На помощь милиции по тревоге был вызван спецотряд «Беркут». Большинство провокаторов разбежались. А оставшиеся, самые упорные, «попали под раздачу».

Телеоператоры старательно выхватывали разбитые носы, окровавленные лица, и вся эта жуткая картина немедленно передавалась в эфир, а потом беспрерывно показывалась на экране почти круглые сутки. Комментарии сводились к одному: «Они же дети!».

Все украинские олигархи, владевшие основными средствами массовой информации (телеканалы «Интер», «1+1», «ICTV» и другие), явно были заодно с заговорщиками – с утра до ночи они показывали окровавленные лица «детей». Раздавались призывы захватывать правительственные здания и брать в руки оружие. Тогда впервые прозвучало в адрес Януковича: «Кровавый диктатор»…

Силы, затеявшие «революцию гидности», напористо и планомерно вели дело к свержению власти Януковича и его команды. А красивые лозунги о борьбе с коррупцией, бедностью, чиновничьим беспределом и «семейными кланами» были лишь прикрытием для своры хищников, рвавшихся к командным высотам страны. Им активно «подсобляли» западные политики, дипломаты и спецслужбы.

* * *

Экс-премьер правительства Украины Николай Азаров вспоминает:

– После ночного побоища, к обеду, у меня уже была информация от Министерства здравоохранения о том, что среди пострадавших, госпитализированных в больницах города, а всего их было, если мне не изменяет память, около 40 человек, только 2 человека были студентами, все остальные были выходцами из западных областей Украины, большинство из них были безработные. Стало ясно, что мы имеем дело с чудовищной провокацией, целью которой было оправдать переход от мирного к силовому образу действий заговорщиков.

Кстати сказать, мое личное отношение к акции студентов было нормальным. Я полагал, что они имеют на это право, и нам необходимо будет разъяснить мотивы принятых недавно решений. На Западе Украины было разграблено несколько воинских частей, захвачены здания областных отделений милиции, СБУ. Я провел встречу с послами стран ЕС и США, где обратил их внимание, что манифестации перестали носить мирный характер, что дальнейшее противостояние уже носит вооруженный характер и может закончиться кровопролитием. В ответ представители западной дипломатии в очередной раз потребовали от власти отказаться от применения силы и мирным путем урегулировать конфликт. В этом я был с ними абсолютно согласен, только непонятно было, кто разоружит боевиков и с кем вести переговоры…

* * *

В Киеве была уже середина января, а Майдан не утихал. На баррикады вокруг Европейской площади бунтующие с театральным трагизмом вынесли два трупа. Люди были убиты при неизвестных обстоятельствах из охотничьего ружья выстрелами в спину. Один – гражданин Белоруссии из местной национальной политической организации, другой – приезжий из Нагорного Карабаха. Что они делали в Киеве и чем занимались, никого не интересовало. Средства массовой информации, западные дипломаты без всяких расследований объявили виновным в этом преступлении Януковича и правоохранительные органы.

После появления двух трупов на баррикадах резко усилилось давление на Януковича со стороны западных стран с требованием отставки правительства и досрочных выборов президента. Это и была стратегическая цель бучи, затеянной в столице Украины.

* * *

Майдан превратится в боевой лагерь оппозиции. Сторонники евроинтеграции отбивались от напирающих на них плотным строем спецназовцев уже не только кулаками, а бейсбольными битами, железными прутами, толстыми цепями и дубинами. Среди спецназовцев и милиционеров с каждым днем становилось все больше жертв: несколько десятков их с пробитыми головами, переломанными руками и ногами, выбитыми глазами развозили по больницам Киева на машинах скорой помощи – еще живых и уже мертвых укладывали рядом. Милицейские начальники разрешили своим подчиненным использовать против люто отбивающихся «майдановцев» резиновые дубинки и слезоточивый газ. А в ответ из первых рядов разъяренной толпы ударили в лица спецназовцев струи еще более сильной газовой заразы – бойцы слепли и судорожно задыхались, теряя сознание.

А когда случилось, что двухметровый львовский студент Степан Вуйко длинной тяжелой цепью перебил шейные позвонки сержанту милиции Олегу Жницю, и тот упал замертво, его сослуживцы стали орудовать тяжелыми резиновыми палицами с такой яростью, с таким мужицким лютым размахом, что, казалось, попадись на их пути старые дубы в два обхвата – косили бы их, как прошлогодний бурьян…

Кареты скорой помощи не успевали вывозить с Майдана и окровавленных «детей», и пожилых киевлян, и местных милиционеров, и севастопольских, и симферопольских беркутовцев.

Столбы черного дыма от горящих покрышек поднимались высоко над городом.

Такого дыма Киев не помнил со времен Великой Отечественной войны. И Берегиня Украины, и дома окрест Майдана, и золоченые купола церквей, и белые стены соборов покрывались черной пудрой сажи.

А тем временем в руках митингующих людей на Майдане все чаще стала грозно мелькать вороненая сталь винтовок и пистолетов.

И однажды случился миг, когда со стороны «майдановских» баррикад раздался выстрел и лейтенант сумского «Беркута» Павло Слобожан, страшно выпучив удивленные глаза, поймал смерть – пуля вырвала ему горло…

Кроваво-черный флаг «Правого сектора» недобрым знамением витал над Майданом

«Снайперы, снайперы!» – зашелестело по Киеву.

Снайперы были, как привидения – все о них говорили, но никто их не видел. Это потом, через несколько лет, выяснится, что снайперами были грузины, нанятые с помощью Михаила Саакашвили комендантом Майдана Андреем Парубием и депутатом Верховной рады Сергеем Пашинским.

Бывший военнослужащий грузинской армии Коба Нергадзе перед телекамерой рассказал, что снайперы в Киев приехали благодаря усилиям экс-советника бывшего президента Грузии Михаила Саакашвили – Мамуки Мамулашвили (он потом возглавил «Грузинский национальный легион», противостоящий в Донбассе частям самопровозглашенных ДНР и ЛНР).

По словам Нергадзе, в декабре 2013 года Мамулашвили собрал на совещание несколько сотрудников Службы безопасности Минобороны Грузии и объявил собравшимся, что необходимо срочно выезжать на Украину для оказания «помощи протестующим». Нергадзе и его группе было выделено 10 тысяч долларов, еще 50 тысяч были им обещаны после возвращения из Киева. На Украину грузины въехали по чужим паспортам.

14 или 15 февраля, по признаниям Нергадзе, у него и его соотечественников в гостинице «Украина» состоялась встреча с Андреем Парубием (ныне председателем Верховной Рады Украины) и Сергеем Пашинским (в 2014 году – депутатом Рады, ныне главы комитета украинского парламента по вопросам национальной безопасности и обороны). «Необходимо помочь братскому народу, и скоро у нас будет задание», – сказал грузинам Парубий, не уточнив, в чем именно будет заключаться помощь.

Вечером 19 февраля визитеров из Грузии вновь посетил Пашинский, которого сопровождали несколько незнакомых Нергадзе людей с большими сумками. Они достали самозарядный карабин Симонова (СКС), автоматы Калашникова калибра 7,62. Еще были одна снайперская винтовка Драгунова и карабин иностранного производства. Пашинский нам объяснил, что оружие потребуется «для защиты», но на мой вопрос, от кого защищаться, он не ответил и вышел из номера», – сообщил Нергадзе.

Чуть позже состоялась беседа Нергадзе с Мамулашвили, который рассказал о некоем «особом задании», подчеркнув, что «необходимо создать хаос на Майдане, применив оружие по всем целям, протестующим и полиции, – разницы нет». Заплатить снайперам Мамулашвили пообещал только после выполнения «задания».

Стрельба по Майдану велась с нескольких точек.

В выполнении «задания» участвовал и военнослужащий грузинской армии Александр Ревазишвили. Нергадзе рассказывал, что 19 февраля присутствовал на инструктаже групп снайперов. «Порядок действий был определен следующий: группа, возглавляемая Пашинским, переходит в консерваторию. Они должны начать стрельбу первыми из здания консерватории, через три-четыре минуты должны начать стрельбу группы, находящиеся в гостинице «Украина», – заявил он. Нергадзе подчеркивает, что снайперов инструктировал бывший американский военнослужащий Кристофер Брайан.

Ревазишвили добавил, что в тот же день оружие доставили и в консерваторию. «Пашинский и еще несколько человек внесли в помещение сумки с оружием. В основном, карабины СКС. У самого Пашинского в руках был автомат Калашникова с открытым прицелом», – сообщил он.

Вместе с наемниками огонь вели депутаты Рады.

Ревазишвили также рассказал, что в группе, которая разместилась в консерватории, был Владимир Парасюк (командир одной из боевых сотен Майдана, ныне – депутат Верховной Рады). «Вместе с ним был человек, которого он называл «батей», – вероятно, его отец», – предполагает Ревазишвили. Пашинский же попросил подыскать ему хорошую позицию для стрельбы по людям на Майдане. «Сказал, что ночью возможен штурм консерватории «Беркутом» и протестующих могут разогнать. Примерно в четыре или пять утра я действительно услышал выстрелы, как мне показалось, со стороны Октябрьского дворца, – вспоминает Ревазишвили. – Пашинский вскочил, схватил рацию и стал кричать, чтобы прекратили огонь и что еще не время. Стрельба сразу прекратилась. А примерно в 7:30 утра (может позже) Пашинский приказал всем приготовиться и открыть огонь. Делать по два-три выстрела и сразу менять позицию. Сам Пашинский стрелял из автомата. Парасюк-младший – из карабина «Сайга», его отец – из карабина СКС. Стрельба велась 10-15 минут. После этого нам приказали бросить оружие и покинуть здание».

Нергадзе подтверждает слова Ревазишвили: «Рано утром 20 февраля, примерно в восемь часов, я услышал выстрелы со стороны консерватории. Через три-четыре минуты группа Мамулашвили открыла огонь из окон гостиницы «Украина», с третьего этажа. Стреляли парами. После выстрела переходили в следующую комнату и опять стреляли. Когда все закончилось, нам велели уходить».

В тот день Ревазишвили пошел на Майдан и увидел, что люди сильно озлоблены. «Некоторые считали, что стрелял «Беркут». Другие, наоборот, думали, что огонь открыли свои – протестующие», – говорит он. В тот же день и Ревазишвили, и Нергадзе улетели в Тбилиси. Последний утверждает, что обещанных денег за свое «задание» он так и не получил.

Позже депутат Верховной рады Украины Надежда Савченко сообщила, что лично была свидетелем того, как люди, которые заседают в настоящее время в украинском парламенте, руководили снайперами на Майдане.

И уточнила, что имела ввиду нынешнего главу комитета Верховной Рады по вопросам национальной безопасности и обороны Сергея Пашинского. «Я видела как подъезжала синяя машина, из нее выходили люди с оружием. Я видела как Пашинский заводил снайперов в отель «Украина», – сказала Савченко.

* * *

…И сыпалась, сыпалась в том страшном киевском феврале рыжая сырая могильная глина на крышки свежих гробов.

Среди спецназовцев и милиционеров с каждым днем становилось все больше жертв: несколько десятков их с пробитыми головами, переломанными руками и ногами, выбитыми глазами развозили по больницам Киева на машинах скорой помощи

В Киеве начиналась гражданская война.

Пошел брат на брата.

И вся Украина – от Чопа до Луганска, от Львова до Одессы, от больших городов до сел в несколько десятков хат – с тревогой, с похоронным страхом смотрела по телевизору на эту войну в прямом эфире.

И с той же обжигающей душу тревогой глядел на киевскую войну и древний окраинный Крым. В его жизнь все чаще, громче, напористей стали просачиваться мрачные отзвуки Майдана.

В севастопольской церкви женщина лет шестидесяти зажгла свечку, вставила ее в черное горло медного подсвечника, поправила сбившийся платок и стала креститься.

Оранжевый свет свечи падал на ее лицо с уже заметно тронутыми старостью чертами былой родовитой красоты. Женщина крестилась и тихо упрашивала Всевышнего:

– Боже милостивый, спаси, спаси, спаси… И семью мою, и всю родню мою, и Крым от войны. Убереги, Боже…

Женщину звали Ольгой Михайловной.

Она была женой отставного морского офицера, капитана первого ранга Александра Ивановича Кручинина.

Через несколько дней 77-летний холодный преподаватель истории киевского университета Николай Иванович Хмельницкий будет лежать в переполненном морге на неподходящей этому скорбному заведению улице Оранжерейной.

Глава 3

Каперанг Кручинин

В крымских троллейбусах и армейских казармах, в студенческих аудиториях и корабельных кубриках, в магазинах и на кухнях, на лавочках у подъездов и на причалах, в парламенте и в правительстве пугающей людей связкой звучали в те дни тревожные слова «Майдан-война»:

– Что будет? Что будет, Боже мой?

Люди толковали о происходящем в Киеве, пытаясь предугадать исход затеянной в столице кровавой смуты. Многие боялись, чтобы не перекинулась она в Крым, как огонь во время пожара перекидывается с одной соседской хаты на другую.

А иные радовались в надежде, что и тут, на полуострове, удастся выкинуть из чиновных кресел ставленников Януковича и установить новую власть.

На севастопольских и симферопольских улицах и в городах поменьше все чаще стали появляться признаки той же майдановской митинговщины. Ораторы звали сограждан в разные стороны – одни в Европу, другие в Россию.

И уже казалось, что разгоряченные спорами толпы вот-вот вступят в драку стенка на стенку.

А кое-где уличные мордобои уже и случались – севастополец Александр Иванович Кручинин, капитан I ранга в отставке, видел такую потасовку у памятника адмиралу Нахимову, когда шел в Дом офицеров на встречу ветеранов Черноморского флота с писателем Шигиным.

Дюжие хлопцы как спички ломали древка красночерных флагов «Правого сектора» и рвали большой бумажный плакат, на котором крупно было написано «Крым – це Европа!».

Милиция живо растолкала по автозакам драчунов, но вскоре по Севастополю стал разъезжать старый «мерседес», из окон которого торчали красно-черные флаги «Правого сектора» и бейсбольные биты…

«Все на Майдан!… Крым – це Европа!, Крым – це Украина!» – орал широкогорлый мегафон, выставленный в открытом окне машины.

* * *

В тот вечер у Кручиных собралась родня по случаю дня рождения Ольги Михайловны – жены Александра Ивановича.

Пришел с женой Натальей немногословный старший сын Павел, капитан II ранга, командир большого десантного корабля российского Черноморского флота – «национальная гордость отца», как шутила Ольга Михайловна.

Пришел и младший сын Кручининых Олег (мичман, недавно развелся с женой), пришла дочка Людмила с мужем – Богданом Любецким, офицером украинского флота. Еще был сват – Михаил Иосифович Любецкий (жена его умерла два года назад).

Первый внук Юрий (сын Павла и Натальи) на день рождения бабушки приехать не смог – был далеко, во Владивостоке, учился на последнем курсе военно-морского училища. Но позвонить Ольге Михайловне и поздравить ее не забыл.

На этот раз не было на семейной вечеринке и братьев Ольги Михайловны – Петра и Федора.

Майор Петр Сарматов служил в севастопольском «Беркуте» и еще в декабре вместе со своим отрядом спецназа улетел в Киев «наводить порядок на Майдане». А Федор по каким-то своим срочным партийным делам уехал в Симферополь – утром заглянул с цветами и подарком сестре, поздравил в прихожей и исчез.

Федор Сарматов после увольнения со службы на флоте решил сделать карьеру в политике, и стал, как говорила Ольга Михайловна, «видным деятелем местного масштаба» – его избрали секретарем районной организации «Партии регионов». Он несколько лет назад активно вербовал в свою партию Александра Ивановича, но Кручинин ответил, что у него уже есть партбилет, выданный еще в военном училище (маленькая красная книжица с профилем Ленина на обложке хранилась где-то в домашнем архиве, последняя фиолетовая отметка об уплате членских взносов была там сделана в августе 1991 года).

Каждый раз, когда Кручинины собирались большим родственным кругом, Федор Михайлович Сарматов неизменно становился заводилой политических споров – да таких, что оба Любецкие, и отец, и сын, пару раз чуть не схватились с ним за грудки.

Второй внук Дмитрий (сын Людмилы и Богдана, которого еще с пеленок любовно звали Димушкой) учился на первом курсе севастопольской военно-морской академии имени Нахимова – его по какой-то причине в увольнение не отпускали. И деду, и отцу пришлось звонить в академию и уговаривать начальника курса Тараса Стельмаха дать нахимовцу Любецкому увольнение.

Пан Стельмах в итоге сжалился, но сильно пожурил и деда, и отца за «неправильное» воспитание Дмитрия – тот во время открытого соцопроса курсантов дал «чудовищно непатриотичные» ответы на вопросы анкеты.

– И какие же были ответы? – поинтересовался у пана Стельмаха Кручинин-старший.

– А вот такие, – отвечал Стельмах, – Вопрос первый: «Если бы вам довелось участвовать в Полтавской битве, на чьей стороне вы были бы – войск Петра Первого или гетьмана Мазепы?»… И что ваш Дмитро ответил? «На стороне победителя!»…

– Но не стороне же Карла XII ему быть, – недоуменно заметил Александр Иванович и с ужасом подумал, что брякнул не то, что хотел бы услышать Стельмах. И попытался сгладить

Вы достигли конца предварительного просмотра. Зарегистрируйтесь, чтобы узнать больше!
Страница 1 из 1

Обзоры

Что люди думают о Спецоперация «Крым 2014»

0
0 оценки / 0 Обзоры
Ваше мнение?
Рейтинг: 0 из 5 звезд

Отзывы читателей