Наслаждайтесь этим изданием прямо сейчас, а также миллионами других - с бесплатной пробной версией

Только $9.99 в месяц после пробной версии. Можно отменить в любое время.

Ненавижу докторишек. Повесть

Ненавижу докторишек. Повесть

Читать отрывок

Ненавижу докторишек. Повесть

Длина:
225 страниц
1 час
Издатель:
Издано:
Feb 1, 2021
ISBN:
9785040857951
Формат:
Книга

Описание

«Ненавижу докторишек» — полное нежной иронии и разухабистого юмора повествование о добром докторе, этаком Дон Кихоте от медицины. В первой части повести — описание приключений самого автора до знакомства с главным героем. А в целом «Ненавижу докторишек» — это настоящий документ человеческой жизни, который по мере развития сюжета превращается в увлекательный роман. В названии многие, вероятно, узнают цитату из фильма «Айболит-66» и мысленно улыбнутся. Книга содержит нецензурную брань.

Издатель:
Издано:
Feb 1, 2021
ISBN:
9785040857951
Формат:
Книга

Об авторе


Связано с Ненавижу докторишек. Повесть

Похожие Книги

Предварительный просмотр книги

Ненавижу докторишек. Повесть - Малеев Барт

Ridero

Ну, поехали…

Пятница – выпал праздник, поэтому выходной… Лето еще толком не началось. Свежо и без кондиционера. Через окна без занавесей утро навязчиво врывается в спальню. Сна уже настоящего нет. Планшет и телефон показывают половину пятого утра. В будни еще можно час поспать, но не потому, что сладко спится, а потому, что в бассейн идти еще рано. Одним подслеповатым глазиком мутно смотрю в окно и пытаюсь определить пасмурно или солнечно. Тучки бродят туда-сюда без конкретных намерений. Но, наверное, разойдутся.

С бассейном и плаванием вообще – старая история. Идеальный спорт (хотя – какой спорт?! – так разминка…) для плоховидящего интроверта. Не надо ни с кем разговаривать. Бортик не пропустишь, края дорожки тоже. Нагрузки – лошадиные. Плывешь себе, думаешь о стиле: «Так… ладонь вперед, подальше, пальцы лопаткой – потом под грудь и отталкиваешься назад – подальше на уровне бедра. Ноги ровнее, чаще, корпусом не вертеть, головой тоже». Эти мысли на десятом метре перебиваются соображениями о тетках на соседних дорожках. Приблизительно в том направлении – как бы пригласить одну из них в душевую и совокупиться каким-нибудь полезным способом. Раз уж это место – для укрепления здоровья. Добровольно и без обязательств. Но с благодарностью за такой сюрприз… «Стоп, опять эта лабуда про трах…. рука – дальше, корпусом не вертеть, ноги – не червяки… дальний гребок, вдох, бортик, переворот, толчок, выдох в воду», – выплываешь, ускорение ногами. Потом родится активная мысль о работе – отчет, больные, все ли в срок. «Блээт», – сбился в подсчете проплытого расстояния: сколько раз по двадцать пять метров или «бассейнов» другими словами.?. Напряг.

Тут нужно или вспоминать и анализировать мелкие обстоятельства в связи с уже проплытым. Или просто тупо довериться интуиции, которая ведет автоматический подсчёт. Есть ещё способ, замешанный на перфекционизме – от четко зафиксированного в голове пробега, начинаешь вновь плыть, то, что четко в голове не зафиксировалось. Так можно еще сотню метров лишних проплыть. Раньше всегда так делал. Теперь себя жалею. Но не каждый раз. Иногда, все-таки штрафую за невнимательность… Это дополнительная нагрузка и дополнительное утомление¹

Если, например, плыть пятьсот метров, то самый радостный бассейн это восемнадцатый – четыреста пятьдесят метров, после него двадцатый – или пятьсот метров почти не заметен. Легко ускоряешься. Ощущение похожее на счастье….

Или среда. По средам в бассейне – санитарный день. Типа: «Ну, вот сегодня в бассейн не иду. Надо дальше дремать». И это легко не… Ведь подъем в это время, если не нужно идти на треню – бессмысленен. Продолжаешь дремать. И, знаете, – ничего, начинает получаться… Следующий взгляд в планшет и уже 7.00. Теперь можно. Это если рабочий будень. В выходной – мотивация другая. Мысль о тубзике рождается внезапно. Не то чтобы совсем резко, а как-то распирающе, вроде обнаружения растущей гири внизу живота. Раньше это распирание сопровождалось железным стояком. Бывало, плетёшься с бивнем, наперевес торчащим из свободных шелковых, с забавными принтами… Слегка согнувшись… С закрытыми глазами, которые еще боятся света. Перед унитазом пытаешься отогнуть бен от живота. Это мешает отливать – сдавливаются какие-то клапана. Струя вялая, приходится пригибаться вместе с беном к унитазу. Это злит и обескураживает. А если пИсать навесом, что легко и приятно, то уделываешь все вокруг. Маменька, помню, даже иногда делала мне физическое замечание. Но это воспоминания давние и раздумчивые. Зрелость утренний стояк выделяет нечасто. Я бы сказал – все реже… Вообще-то, не очень понятно, зачем этот стояк нужен? Для совокуплений он, на мой взгляд, не годится… Пысать хочется намного сильнее. И сама мысль, что этим стояком условная тетка может воспользоваться, чтобы оседлать тебя сверху, и прыгать на переполненном мочевом пузыре, крайне неприятна… Взрослому (сильно взрослому) человеку, я имею в виду. Оральные утехи, сами по себе хороши, но опять же не в такие эпизоды. Что бы там Роял Чиз не советовал!² А теперь…

К слову. Бассейны разные бывают – в каждом свой график работы. Теперь я хожу в такой, который каждый день работает. У меня абонемент – без ограничений по времени и количеству посещений. Нормальненько плаваю каждый день. И по выходным тоже. Но в выхи – стиль более прогулочный. По – будням – все происходит быстрее и интенсивнее.

Возвращаюсь к пробуждению. А теперь,… семенишь себе босичком или в тапочках, без всякого стояка и рассеяно сикаешь с прогнутой спинкой, жмуря глазки. Красота.

И, кстати, вспомнил про легкую судорогу или непроизвольную дрожь от поясницы до затылка, а иногда и непроизвольное верчение головой в самом конце утреннего отлива. Папа мой умозрительно связывал это с сохранностью потенции. Позже проверю… Какая, все-таки ерунда лезет в голову… Впрочем, как всегда, когда собираешься написАть что-нибудь серьезное, нацеленное на результат. М-да, похоже, что отведенный мне запас перфекционизма подходит к концу, и остается только полуэффективная лень…

***

И все же на ум приходят некоторые события и впечатления, воодушевившие меня создать этот небольшой опус. Во-первых, литературные произведения, чтение которых вызывает не только удовольствие, но и желание создать нечто свое и более соответствующее внутренним потребностям. Много-много разных повестей, романов, рассказов и мемуаров. Об основных, однако, стоит с благодарностью упомянуть.

Стиль – и умение говорить забавно о вещах серьезных – это, безусловно, Кирил Бонфильоли и «Приключения Мордекая». Счастье нам, что имеется лингвистический перевод Максима Немцова. Очень вкусно написано. Воображение прекрасно создает свою собственную картинку сюжета авантюристического романа. Скажу больше – некоторые их (Бонфильоли и Немцова) речевые обороты настолько удачны, что практически вошли в мою речь и, вполне возможно, будут встречаться на этих страницах. На русском языке – Михаил Любимов с «И Ад следовал за ним…». Об этой повести – вообще можно говорить много, но что касается языка, то также нахожусь под впечатлением уже около тридцати лет. «И Ад…» мне посчастливилось прочитать еще в советском «Огоньке». Выхода очередного номера ожидал с трепетным нетерпением. Еще удивлялся, что кому-то такая детективная прелесть может не нравиться. Серьёзность и некоторое занудство – это, пожалуй, от братьев Гонкуров с их «Дневниками», а медицинская зашоренность и беззаветность – Кронин Арчибальд: «Цитадель», «Детство Шеннона», «Путь Шеннона». Физиологические и интимные подробности – Майкл Шейбон – пожалуй, из переводной литературы именно его романы в этом смысле более всего близки мне по духу.

Во-вторых, – сама история доктора Павера. С моей точки зрения, для обычного врача – такое количество событий, находящихся за рамками привычного профессионального жизнетечения, само по себе интересно. А то, что описываемые эпизоды жизни нашего героя, носят во многом скандальный характер, и позволяют рассказывать о вещах заведомо пользующихся популярностью у широкой публики…, это создает коктейль из всех необходимых для нормального чтива ингредиентов. А раз так, то было бы глупо не попробовать создать нечто относительно художественное и в тоже время актуальное, раз судьба сама предоставляет возможности для не слишком утомительного творчества.

Одесса-Москва

В институт я поступал с большим трудом. Строго говоря, оканчивая среднюю школу, все еще оставался избалованным, ленивым и самовлюбленным мальчиком.

Школьные уроки были мною активно пропускаемы. Хождению в школу мешали грезы о гламурной жизни, курение под кофе, рассуждения о подробностях кофе из огромной советской кофе-машины, или по-турецки – из джезв,³ мечты об исследованиях в области цыплячьих грудок одноклассниц…

Тестостерон учинял со мной непотребства вроде стеснительного, но обильного гипергидроза и тотальных угрей во все щеки, пребывающих в состоянии перманентного и разнофазового воспаления. И, поскольку подходящего соития не предполагалось, голова моя была забита мыслями о вселенском сексе, как фонтанирующем венце большой и чистой любви ко мне со стороны совершенной Женщины… Носки, помню, ощутимо отдавали молодостью, да и с ежедневной сменой сорочек почему-то не заморачивался.

На тренировки в бассейн я ходил, кстати, с удовольствием, но не очень регулярно. Легко соблазнялся походами в кино или просто шатался по городу в компании разных лоботрясов.

Близорукость и ношение очков вызывали во мне почти отчаяние. Красивых оправ не было, линзы имелись тяжелые и толстые – так что хипстерские оптические лицевые украшения, которые стали доступны сейчас, в те веселые времена просто не существовали. Физическая активность, а именно кулачные драки часто приводили к искривлению очков и сидели они на носу, как правило, неровно.

Так, что юношеская дисморфофобия⁴ имела серьезный базис. Но ненависти к себе я никогда не испытывал. Более того, нежная платоническая, и не совсем, самолюбовь была моим кредо и утешением.

***

Родители меня тоже любили. Ответственной, утомленной любовью. Наверное, я их не очень-то радовал и вызывал беспокойство в том плане, что был не слишком целеустремленным. И скорее всего (они это подозревали) имел подспудное намерение оставаться на их довольствии еще длительное время. А им…, а им хотелось бы пожить еще для себя. У отца были очевидные творческие неопределенные замыслы… Мама любила курорты. Но ведь была еще моя старшая сестрица с регулярными камбеками в отчий дом, и, как правило, с  мужьями. В год, когда я должен был оканчивать школу, у сестры родилась дочь. Моя племянница, стало быть. В очередной приход сестры с мужем и младенцем на постой в родительскую трёшку⁵, как я сейчас думаю – у меня должна была бы возникнуть идея о самостоятельности.

Но этого не произошло. Не взрослел отрок быстро и все тут. На месте родителей, как теперь принято говорить, стоило бы приуныть.

***

Идти учиться в медицинский институт – известный одесский фетиш. Первой жертвой этого фетиша в нашей семье пала моя сестрица: шесть безуспешных попыток, учеба в училище мастеров индивидуального пошива одежды, два брака, пересмотр жизненных позиций. Итогом чего стали две попытки поступления на экономический факультет. Одна из них удалась. Причина зачисления (возможно, я и не прав) – жуткая кишечная инфекция у декана факультета и его госпитализация в отделение городской инфекционной больницы, которым заведовала моя маменька. Диарея и деканская благодарность сработали. Институт народного хозяйства, конечно, не медин⁶, но тоже весьма и весьма. Папа был почти счастлив…

Пришла моя очередь поддержать семейное хобби по безвзяточному штурму медицинского ВУЗа. Мы решили не размениваться и поступать сразу в Москву, потому, что одесский мед⁷ наша семья тихо ненавидела. А про Москву мы слышали разные чудеса. Были, конечно, мечты пойти учиться в военно-медицинскую академию, но перспектива службы на подводной лодке испугала папу и он отсоветовал.

***

Водить детишек по репетиторам – любимый спорт родителей. Оказывается такое распространено не только в Одессе. Москва и Подмосковье тоже не отстают в деле вспомоществования местным педагогам. В силу лености и неусидчивости мне, как и многим другим деткам, пришлось обращаться за репетиторскими услугами. Учился биологии и химии. На занятиях по биологии просто надиктовывались тексты из разных учебников. Я записывал. Считалось, что так материал усваивался лучше, и знания становились более системными. Но отчетливого ощущения углубления биологических познаний не возникало. Да и потом, – репетиторша была неинтересная, и помню я ее не очень чётко.

Химия – другое дело. Учил меня доцент одесского хим-теха⁸. И был он глубоко законспирирован. Для преподавателей высших учебных заведений репетиторство в те времена считалось деятельностью незаконной, так как порождало, так называемые, нетрудовые доходы. Нелепо конечно, и все это понимали. И, тем не менее, опытные и осторожные люди на рожон не лезли и свои побочные заработки не афишировали. Поэтому с моими родителями по финансовым вопросам контактировала доцентова жена, которая будучи отставной школьной учительницей, служила вывеской в этом семейном предприятии, хотя сама занятия не вела. Стало быть, на первом уроке мне был приготовлен сюрприз. Вместо полненькой уютненькой училки, меня

Вы достигли конца предварительного просмотра. Зарегистрируйтесь, чтобы узнать больше!
Страница 1 из 1

Обзоры

Что люди думают о Ненавижу докторишек. Повесть

0
0 оценки / 0 Обзоры
Ваше мнение?
Рейтинг: 0 из 5 звезд

Отзывы читателей