Наслаждайтесь этим изданием прямо сейчас, а также миллионами других - с бесплатной пробной версией

Только $9.99 в месяц после пробной версии. Можно отменить в любое время.

Военная контрразведка НКВД СССР. Тайный фронт войны 1941–1942

Военная контрразведка НКВД СССР. Тайный фронт войны 1941–1942

Читать отрывок

Военная контрразведка НКВД СССР. Тайный фронт войны 1941–1942

Длина:
1,339 страниц
12 часов
Издатель:
Издано:
Nov 20, 2021
ISBN:
9785041944605
Формат:
Книга

Описание

Книга посвящена деятельности сотрудников военной контрразведки НКВД СССР в первые десять месяцев Великой Отечественной войны: от приграничного сражения до завершения контрнаступления Красной армии под Москвой в апреле 1942 г.

Именно в это время решалась судьба нашей Родины, события этих дней оказали существенное влияние на ход и исход всей войны. Поэтому в чрезвычайной обстановке была проведена перестройка работы особых отделов, прошли испытание на практике формы и методы противостояния противнику, накоплен опыт в борьбе со спецслужбами Германии и ее союзников.

Издание расскажет о неизвестных фактах трудной повседневной и специфической работы военных контрразведчиков в частях и подразделениях армии и флота, на фронте и в прифронтовой полосе.

Издатель:
Издано:
Nov 20, 2021
ISBN:
9785041944605
Формат:
Книга


Связано с Военная контрразведка НКВД СССР. Тайный фронт войны 1941–1942

Похожие Книги

Предварительный просмотр книги

Военная контрразведка НКВД СССР. Тайный фронт войны 1941–1942 - Плеханов Андрей Александрович

Слово к читателю

Уважаемый читатель!

Когда издательство обратилось ко мне как к участнику Великой Отечественной войны с первых ее дней с просьбой ознакомиться с этой книгой и высказать свое мнение о ней, я сразу согласился не только потому, что ее название показалось мне интересным, но и потому, что она написана известными историками в области исследования деятельности спецслужб – отцом и сыном Плехановыми.

Прежде всего после празднования 70-летия Победы советского народа в Великой Отечественной войне хочу отметить, что книга вызовет повышенный интерес у читателя. Она посвящена исследованию самого трудного для страны начального периода войны и, в частности, напряженной работе органов военной контрразведки, принявших на себя основную тяжесть борьбы с подрывной деятельностью фашистских спецслужб – РСХА, абвера и гестапо.

Поэтому, дорогой читатель, наберитесь терпения и страница за страницей ознакомьтесь с содержанием этого оригинального исторического исследования. Надеюсь, что вы легко одолеете все восемь глав этого талантливого произведения.

Уже с первой главы «Накануне» на вас повеет не совсем приятный ветерок тревожных предвоенных дней, когда, казалось бы, мы были готовы к отражению фашистской агрессии, а на деле все оказалось далеко не так. Не были завершены реорганизация органов безопасности, укомплектование их опытными кадрами, создание работоспособного аппарата негласных помощников. Остался нерешенным ряд вопросов взаимодействия органов военной контрразведки с военным командованием. Тем не менее задачи, возложенные на органы военной контрразведки, они сумели выполнить.

В этом читатель может убедиться сам, прочитав третью главу книги о деятельности военных чекистов в приграничных сражениях, где они лицом к лицу встретились со спецслужбами фашистской Германии, прежде всего с абвером.

Оригинально подан в книге материал о правовом положении органов военной контрразведки, чему в ранее опубликованных изданиях не всегда уделялось должное внимание. Основной мотив данного места исторического очерка – деятельность органов военной контрразведки, даже в таких сложных условиях, как начальный период войны, осуществлялась публично, в строгом правовом поле.

Хотелось бы обратить особое внимание читателя на шестую главу очерка, где характеризуются основные направления деятельности органов военной контрразведки в начальный период войны. Здесь авторы сумели доходчиво и интересно подать материал об информационной и фильтрационной работе особых отделов, их борьбе с фашистскими шпионами, диверсантами, а также дезертирами и паникерами.

Не обошли вниманием авторы и такие направления деятельности органов военной контрразведки в начальный период войны, как их участие в проведении эвакуационных мероприятий, охране тыла действующей армии, поддержании режима секретности и сохранения государственной и военной тайны. Для читателя будет небезынтересно и то место в книге, где повествуется о зафронтовой работе военных контрразведчиков в этот период. Не случайно зафронтовая работа военных контрразведчиков в этот период затем получила широкое распространение в деятельности центрального аппарата и республиканских (краевых, областных) управлений НКВД.

Для того чтобы по достоинству оценить напряженную деятельность органов военной контрразведки в начальный период Великой Отечественной войны, следует, дорогой читатель, подробно вникнуть в содержание заключительных, седьмой и восьмой глав книги, посвященных военной контрразведке в сражении за советскую столицу и во время контрнаступления под Москвой. В них отчетливо просматриваются два этапа в деятельности органов военной контрразведки. Первый – их работа в период оборонительного сражения за Москву и второй – во время контрнаступления советских войск, когда был развеян миф о непобедимости фашистской армии. Причем авторы сумели глубоко профессионально передать незаметный на первый взгляд механизм перестройки деятельности особых отделов от обороны к наступлению. Он касается задач, сил, средств и методов реализации тех или иных мероприятий.

Вот и перевернута последняя страница этого самобытного исторического исследования, который, я надеюсь, читатели прочтут на одном дыхании. И у каждого останется в памяти образ особиста, израненного, изможденного, пропахшего дымом, порохом и кровью, но честно сделавшего свое благородное дело в самый трудный период защиты родного Отечества от нашествия немецко-фашистских захватчиков.

Участник Великой Отечественной войны с 1941 по 1945 г., заслуженный деятель науки Российской Федерации, член Союза писателей России, Почетный сотрудник органов безопасности, доктор военных наук, профессор, полковник в отставке

А. Цветков

Дело Красной армии – защищать социалистическое Отечество. Наше дело – защищать армию от всего того, что может ослабить или замедлить ее удар, что может причинить ей вред или вызвать лишние жертвы.

Ф.Э. Дзержинский[1]

Это – наша война.

А.М. Плеханов

Предисловие

Великая Отечественная война 1941–1945 гг. занимает особое место в многовековой истории России. Исполнилось 70 лет Великой Победы нашего народа в этой самой тяжелой и кровопролитной войне ХХ века. Об этой войне написаны тысячи томов, но все равно историки, публицисты, журналисты и писатели снова и снова возвращаются к событиям тех далеких, долгих 1418 дней и ночей, чтобы осмыслить и описать события от трагического июня 1941 г. до победного мая 1945 г.

Бескомпромиссная, кровопролитная и жестокая война, особенно в начальном периоде, потребовала от нашей страны мобилизации и предельного напряжения всех ее сил и средств, оборонных возможностей и прежде всего срочной перестройки работы органов государственного управления, в том числе ведомства госбезопасности, применительно к нуждам военного времени. В основу решения этой задачи был положен принцип максимальной централизации политического, хозяйственного и военного руководства. Организационно это выразилось в создании системы руководящих органов, наделенных чрезвычайными полномочиями для решения народнохозяйственных задач в интересах обороны и обеспечения безопасности, переводе экономики и всего уклада жизни страны на военные рельсы, усилении боевой мощи Красной армии и Красного флота.

Особого внимания заслуживает большая часть начального периода войны, первые десять месяцев, с 22 июня 1941 г. по 20 апреля 1942 г., потому что они были самыми тяжелыми, героическими и трагическими, включившими в себя поражения на театре военных действий в приграничном сражении, стратегическую оборону Советских Вооруженных сил, к которой они перешли на советско-германском фронте в конце июня 1941 г.: отступление в глубь страны, ожесточенные кровопролитные бои на всех фронтах, Смоленское и другие сражения, разгром немецких войск в контрнаступлении под Москвой.

Первые месяцы войны наложили свой отпечаток на весь ее дальнейший ход. Именно в этот период фактически была воссоздана Красная армия, приобретен первый боевой опыт в борьбе с противником, осуществлена эвакуация значительных материальных средств в глубокий тыл страны. В органах госбезопасности проведена реформа, позволившая сосредоточить в одном ведомстве борьбу с разведывательными и контрразведывательными службами Германии и ее союзников. В условиях военного времени была перестроена кадровая политика, мобилизованы силы и средства на отпор врагу, четко определены основные направления, формы и методы борьбы с противником, правовое положение органов и войск НКВД, налажено взаимодействие с другими наркоматами. В результате этого военная контрразведка внесла существенный вклад в разгром вермахта под Москвой и крушение плана нацистской Германии – «молниеносной войны» («блицкриг»).

Понеся большие потери в живой силе и технике в приграничье, Советский Союз сумел отстоять Москву и остановить врага. Ни в Польше, ни во Франции и Бельгии, ни в Греции и Югославии ничего подобного не происходило. Наша страна сражалась с Германией и ее союзниками на каждом рубеже[2].

Атмосфера развертывавшейся всенародной борьбы была полной противоположностью тем апатии и безразличию, которые предопределили падение Франции и других государств в 1939–1940 гг. Тогда независимость европейских стран и их институты были принесены в жертву правителями в обмен на личную безопасность. В той же Франции мелкие удовольствия и привычную удобную жизнь можно было, как казалось многим жителям этой страны, сохранить, просто отказавшись воевать. Наши соотечественники в 1941 г. были далеки от подобных мыслей, а полны решимости отстоять свободу и независимость своей Родины.

Нацисты не ожидали встретить такого упорного сопротивления, стойкости и мужества оборонявшихся при всей их на первых порах явной неподготовленности к обороне, недооценили особенности и возможности Советского Союза. «С того момента, – писал немецкий исследователь Хаффнер, – когда русскому народу стали ясны намерения Гитлера, немецкой силе была противопоставлена сила русского народа. С этого момента был ясен также исход: русские были сильнее прежде всего потому, что для них решался вопрос жизни и смерти»[3].

Исход войны был решен в результате неимоверных, нечеловеческих усилий и жертв миллионов простых людей, которые вопреки просчетам и преступлениям политиков, идеологической пропаганде сами определяли для себя ценности и идеалы. Эта победа досталась очень дорогой ценой. И совершенно прав историк советских спецслужб И.И. Леган, утверждающий, что «война – это и неудачи, и отступления, и ошибки, и кровь, и гибель солдат и офицеров, и мирных граждан, слезы родных и близких. Война – это и радость победы, которую словами не объяснишь, ее надо прочувствовать. На войне решается вопрос: быть или не быть стране?»[4].

Для народов Советского Союза война носила справедливый характер, в ходе которой она стала освободительной войной. Ведь речь шла о независимости государства, о судьбе нашего народа, который должен был одолеть противника во что бы то ни стало. В Декларации Советского Правительства от 24 сентября 1941 г. указывалось на недопустимость того, чтобы «шайка вооруженных до зубов гитлеровских разбойников, возомнивших и объявивших себя высшей расой, безнаказанно громила города, села, опустошала земли, истребляла многие тысячи и сотни тысяч мирных людей во имя осуществления бредовой идеи, господства гитлеровской банды над всем миром»[5].

Взаимоотношения России и Германии имеют многовековую историю и не всегда были безоблачными. Предшествующая история наших народов свидетельствует не только о войнах и военных конфликтах, но и о сотрудничестве и взаимовлиянии наших народов и культур, что, естественно, отразилось на глубинном, генетически обусловленном, взаимном тяготении. Но в XX в. наши государства дважды противостояли друг другу в мировых войнах. Многие публицисты и журналисты постарались, чтобы в сознании каждого из нас утвердилась фактически ненаучная точка зрения: будто бы 22 июня 1941 г. началась война только двух идеологий – нацистской и коммунистической, двух государств – Германии и Советского Союза. На деле же на полях сражений в смертельной схватке сошлись два народа – немецкий и «новая историческая общность» – советский. Один, одурманенный нацистской, расистской идеологией превосходства немецкой нации над другими народами, опьяненный победами своей армии на европейском континенте, подкормленный за счет выкачивания ресурсов из побежденных стран, в своем абсолютном большинстве веривший в своего фюрера, с лучшей армией, пожалуй, не только в Европе, но и в мире, и другой – недавно восстановивший свое народное хозяйство после Первой мировой и Гражданской войн и еще не оправившейся после «Большого террора», разделявший в своем большинстве коммунистическое мировоззрение и веривший в мощь своей «несокрушимой и легендарной» Рабоче-Крестьянской Красной армии.

Исходя из своих политических интересов на краткосрочный период, советское руководство перед войной не занимало четкой позиции по отношению к нацистской Германии, которая почти два десятилетия являлась одним из союзников СССР. Перед роковым 22 июня 1941 г. советские средства массовой информации постоянно сообщали новости о победах вермахта над войсками англо-французской буржуазной коалиции. И ничего не было удивительного в информации советских контрразведчиков в начале войны о том, что некоторые красноармейцы отказывались выполнять приказания командиров стрелять по солдатам вермахта. Даже среди советских руководителей на самом высоком уровне было убеждение, что «немецкий рабочий не позволит Гитлеру совершить агрессию против нас». Но реальность была другой.

Руководители нацистской Германии сделали все, чтобы отравить, посеять раздор между нашими народами. Поэтому отношение советских людей к немцам постепенно менялось: от доброжелательности до откровенной ненависти не только к немцам, но и ко всему немецкому. Война на многие десятилетия привела к забвению всего позитивного. Накануне войны, 30 марта 1941 г., на совещании политических и военных руководителей германского рейха А. Гитлер заявил: «Наши задачи в отношении России – разгромить ее вооруженные силы, уничтожить государство. Уничтожающий приговор большевизму не означает социального преступления, речь идет о борьбе на уничтожение. Мы ведем войну не для того, чтобы законсервировать своего противника. Будущая картина политической карты России: Северная Россия отойдет к Финляндии; протектораты – в Прибалтике, на Украине, в Белоруссии. Эта война будет резко отличаться от войны на Западе. На Востоке сама жестокость – благо для будущего»[6]. В плане «Барбаросса» утверждалось: «Создание военной державы западнее Урала не может снова стать на повестку дня, хотя бы нам для этого пришлось воевать сто лет. Все последователи фюрера должны знать: империя лишь тогда будет в безопасности, если западнее Урала не будет существовать чуждого войска»[7]. Однако реализовать эти планы нацистам не удалось по многим причинам, в том числе и той, о которой писал автор книги «Тотальный шпионаж» Курт Рис (1945 г.): «Русская авантюра Гитлера с первого же часа была обречена на провал из-за недостатка достоверных и полных данных, представленных военной разведкой». И в этом бесспорная заслуга военных контрразведчиков НКВД СССР. Но лишь в результате колоссального напряжения сил и многомиллионных жертв народам Советского Союза удалось отстоять свою независимость и освободить народы Европы от «коричневой чумы». Вооруженная борьба между СССР и Германией, продолжавшаяся почти четыре года, была жестокой и кровопролитной – от московского народного ополчения 1941 г. − до берлинского фольксштурма 1945 г.

При рассмотрении проблем истории Великой Отечественной войны следует учитывать и тот факт, что другие государства мира в ХХ в. не испытали столько потрясений, сколько их выпало на долю России, которая прошла через три революции, изнурительную Первую мировую и братоубийственную Гражданскую войны, через красный и белый террор, преобразований такого масштаба, как индустриализация и коллективизация, репрессии 1930-х гг., ломку всего уклада общественно-политической жизни в конце 1910-х и 1990-х гг. При этом нельзя забывать, что к началу 1940-х гг. прошлого столетия часть населения страны до конца не примирилась ни с коммунистической идеологией, ни с политикой советской власти и была настроена враждебно к ней.

Когда речь идет о настроениях советских людей в те годы, то следует иметь в виду, что на них не могли не сказаться события недавнего прошлого. Проследим судьбу советского человека, родившегося в 1900 г.: в 1919 г., в самый разгар Гражданской войны, он был или «белым», или «красным», но никак не нейтральным; в 1931 г. – активист по раскулачиванию, кулак или подкулачник, 1941 г. для него был годом зрелости с четко определившимся отношением к власти. Оно было разным у бывшего красноармейца и бывшего белогвардейца. Последний мог «разоружиться», стать сторонником власти, мог быть и лояльным гражданином, выполнявшим все решения органов власти под угрозой уголовного преследования, и оставаться ее врагом до конца своих дней. Понять это явление поможет ознакомление с выступлением писателя Ф.И. Панферова на ХVII съезде ВКП (б) («съезде победителей» в 1934 г.), в котором он говорил об отношении к преобразованиям в стране его земляка, односельчанина – крестьянина Матвея.

Во время Гражданской войны Матвей сражался за землю, в перерыве между боями брал ее в руки и говорил: «Сеять и пахать охота»; в годы нэпа, получив землю, дневал и ночевал в поле; во время коллективизации хотел остаться «индивидуалом», но вынужден был вступить в колхоз и плакал, когда вел свою лошадь в колхозную конюшню. Затем стал конюхом. Во время отпуска писатель спросил земляка: «Как тебе живется?» Тот ответил: «Хорошо. Хорошо с советской властью живется, с ней по пути идти, да по пути-то ей вилы в бок воткнуть!» Через несколько лет новая встреча. Дядя Матвей стал бригадиром тракторной бригады и как передовик прибыл на съезд колхозников в Москву. И на вопрос Панферова «Как тебе живется при советской власти?» ответил: «Душа на место встала!» У крестьянина Матвея ушло много лет на признание власти. А у сотен тысяч других? Ведь только в ходе «Большого террора» было арестовано более 1,5 млн человек, из них осуждены 1 млн 344 тыс., в том числе расстреляны почти 700 тыс. И в 1941 г. многие родственники этих людей, имевшие весьма смутное представление об идеологии и политике нацистов, избавление от диктаторского режима Сталина связывали с именем Гитлера.

Нацисты не без основания надеялись и на то, что сталинская внутренняя политика нанесла серьезный удар по национальным чувствам вступивших в состав СССР народов. Поэтому из числа обиженных и репрессированных появились предатели, дезертиры, пособники оккупантов, участники антисоветских вооруженных формирований. «При таком положении чему удивляться верней – тому ли, что приходу немцев было радо слишком много людей? Или еще слишком мало?», – справедливо пишет один из историков[8]. И совершенно прав писатель А.А. Проханов, указавший на эволюцию в сознании советских людей: «В 1941 г. в войну вступал разрозненный народ – раскулаченные и их палачи, наследники и белых, и красных. После Победы возник единый, спаянный, преображенный народ, которому за три года удалось восстановить страну, а потом запустить человека в космос[9].

И все же в годы войны, в это тревожное время, абсолютное большинство советских людей, забыв обиды и ошибки руководства страны, проявили отвагу и массовый героизм и на фронте, и в тылу. Подтверждением этому является труднейшая судьба Ольги Берггольц. Ее мужа расстреляли в 1937 г. как врага народа. Была арестована и Ольга, но потом ее отпустили. Ольга ответила горькими поэтическими словами на смерть мужа и дочери, которые заканчивались словами:

Как мы любили горько, грубо,

Как обманулись мы, любя,

Как на допросах, стиснув губы.

Мы отрекались от себя[10].

Ни одна страна мира не явила таких примеров жертвенности, самоотверженности и героизма, как несколько поколений бойцов и командиров, советских солдат и офицеров, не вернувшихся с войны. Из каждых ста юношей 1923–1924 гг. рождения, встретивших врага у рубежей Родины, до Победы дожил только один[11].

Казалось бы, Великая Отечественная война давно уже стала достоянием истории. Но, осмысливая ее, каждый из нас сталкивается с настоящим, потому что эта война связана с тяжелейшими испытаниями, со смертью соотечественников, родных и близких и никогда не будет только прошлым, а останется на долгие годы в сознании народа. Мы, авторы, можем гордиться тем, что и наши родные внесли свой вклад в Великую Победу: отец и дед, Плеханов Михаил Яковлевич, был начальником РО НКВД в Омской области, тесть, Важенин Георгий Александрович, – офицером «Смерш», теща, Важенина Мария Павловна, – выпускница Пермского мединститута, ушла на фронт и закончила войну в Инстербурге (Черняховск Калининградской области), дядя, Плеханов Федор Яковлевич, прошел всю войну, участвовал в обороне Ленинграда, встретил победный май в Вене, его жена, Анна Ивановна, – медицинская сестра в действующей армии, вернулся с войны дядя, Степанов Иван Тимофеевич, на полях сражений пали смертью храбрых Николай и Федор Матвеевы. Этот список можно продолжить. Трудности военной поры на своих плечах вынесли многодетные матери: Важенина Екатерина Павловна и Плеханова Анна Тимофеевна.

Старший из нас принадлежит к детям военного времени, которые не стояли в стороне: будучи школьником, выступал в военном госпитале с чтением стихов, помогал раненым писать письма и вместе со всем народом испытал трудности военного времени.

Все дальше и дальше от нас, мальчишек и девчонок военных лет, уходит война, уже десятилетия минули после ее окончания, но с прожитыми годами она как бы снова начинает приближаться, и все чаще и пронзительнее начинаешь понимать, что именно эта война и была главным событием в жизни старшего поколения. То, что поначалу нам казалось обыденным и несущественным, со временем стало значительной величиной, заслоняющей многое из того, что когда-то волновало и даже потрясало нас. Поэтому-то очевидцу начала 1940-х гг. выступать в роли историка сложнее, чем тем, кто непричастен лично к минувшим событиям.

Память человеческая не вечна, потому что люди смертны. И остается от них то, что запечатлено на бумаге и в воспоминаниях очевидцев. Память судит, будоражит Совесть. Это один из великих законов бессмертия. И каждый из нас будет лучше понимать историю Родины, если она станет восприниматься через судьбу дедушек и бабушек, отцов и матерей, независимо от того, кем они были. И совершенно прав писатель П.И. Ткаченко в своем утверждении: «Только упрощенное, ущербное сознание, лишенное живого восприятия жизни, может с такой легкостью отказываться от одних и принимать другие мировоззренческие ориентиры. Разве не урок для нас, что за неполный век, по сути, на протяжении одной человеческой жизни, нас пытаются втянуть в решительный бой за… уже противоположные «идеалы». Но жизнь народная не может поворачиваться, как флюгер, в одночасье, принесенные жертвы и пролитая кровь не пустят»[12]. И это свидетельство не догматического мышления, а реальных раздумий о своей судьбе, судьбе дела, которому посвятили всю жизнь.

Старший из нас имеет полное право отнести и в свой адрес слова поэта-суворовца Леонида Филатова из его обращения 20 декабря 2010 г. к выпускникам Ташкентского и Ленинградского СВУ НКВД-КГБ СССР, надевших погоны в 10–12 лет:

Славлю тех, кто носил погоны

С детских и юных лет.

Для кого уже стало законом

За все держать личный ответ.

Кто с поры той послевоенной

В суете нашей жизни обыденной

Не предал мечты дерзновенной

И не вычеркнул все до обидного.

Кто с десяти лет неустанно

Не давал в сердцах дружбе угаснуть,

Кто ряды смыкал постоянно,

Брешь закрыв расчету согласно.

Славлю тех, кто живет и поныне

По законам людским, а не стаи

За правдивость, что горше полыни,

И за то, что жить не устали.

Одной из причин обращения авторов к событиям тех лет является то, что споры о причинах, ходе и итогах войны не утихают до сих пор.

Авторам нет необходимости подробно останавливаться на самом ходе боевых операций, поскольку они достаточно подробно описаны во многих исторических трудах. Их внимание обращено на малоизвестные станицы истории одной из советских спецслужб, на трудную повседневную и специфическую работу в частях и подразделениях армии и флота, преимущественно на фронте и в прифронтовой полосе.

Что же написано о деятельности предтечи Смерша – военной контрразведки НКО и НКВД? Насколько эта тема разработана? В чем необходимость ее дальнейшего исследования? Дадим краткую справку.

Начнем с того, что в отечественной историографии эта проблема до последнего времени оставалась малоизученной. На то были свои причины: во-первых, господство определенных идеологических установок в историографии советского периода, где о борьбе чекистов не принято было говорить; во-вторых, закрытость источников по изучаемой проблеме; в-третьих, специфика работы органов безопасности, руководство и сотрудники которых не заинтересованы в раскрытии форм и методов деятельности.

С начала Великой Отечественной войны вышли книги и статьи «по горячим следам». У истоков изучения истории советских органов безопасности стояли непосредственные участники сражений на фронтах Великой войны. В январе 1942 г. была создана Комиссия по истории Великой Отечественной войны Академии наук СССР для научного изучения документов и материалов о войне и проведения исторических исследований во главе с профессором Г.Ф. Александровым. Следует иметь в виду, что сбор и обобщение документов о работе органов НКВД и НКГБ велись с начала войны также сотрудниками аппаратов этих ведомств, особых отделов НКО и НКВМФ СССР, Высшей школой НКВД. Но, как правило, эти материалы носили закрытый характер и не были доступны широкой общественности.

Дальнейшее изучение деятельности ОО НКВД получило в послевоенный период до середины 1950-х гг. Масштаб публикаций весьма незначителен из-за узости источниковой базы и «одномерного идеологического мышления». К тому же, действовала практика, сложившаяся с середины 1920-х гг. – почти ничего не писать о работе органов и службе войск ведомства безопасности. Она утвердилась еще при первом председателе ВЧК-ОГПУ Ф.Э. Дзержинском, который считал, что историю органов безопасности можно будет писать лишь после того, как исчезнет нужда в них»[13].

Ограничение доступа к материалам центральных и ведомственных архивов, фактическое отсутствие научных публикаций способствовали утверждению официоза и рождению различных мифов. В ход шло все что угодно, по принципу «чему-нибудь да поверят», лишь бы не верили в то, что войну выиграл русский народ. И мифы множились в диапазоне от «войну начали выигрывать только после того, как Москву облетела на самолете чудотворная икона» до «кровавой гэбни», которая только и заставила «русских рабов» воевать[14]. В годы войны эти мифы можно было как-то оправдать, но сегодня от мифов следует отказаться во имя исторической правды, как бы они ни были привлекательными. Но 1950-е годы – время и начала осмысления такого грандиозного явления, как Великая Отечественная война, когда была задана его идейно-политическая направленность, что оказало значительное влияние на последующее изучение проблемы. Существовала как бы «официальная» история, состоявшая из постановлений партии и правительства и комментариев к ним в пределах решений последнего партийного съезда. Право на жизнь имели «нормативные» знания в отрыве от реальной действительности. Идеологическое клише заменяло аргументацию, и отечественная история проигрывала от этого, потому что не было возможности сравнить различные точки зрения на пути к познанию истины.

Углубленное изучения истории Великой Отечественной войны началось с середины 1950-х гг. Частичный допуск к закрытым архивным фондам дал мощный импульс ученым, и историческая наука с известными издержками продолжила развиваться. При этом шло постоянное расширение тематики исследований: были изданы мемуары и очерки, написанные ветеранами разведки и контрразведки, начальниками управлений НКВД и НКГБ, сотрудниками этих ведомств, в том числе и особых отделов. Было положено начало изданию книг о деятельности чекистов. Вышли первые научные исследования по истории советской контрразведки в годы Великой Отечественной войны, в которых наряду с другими рассматривались и проблемы начального периода войны. Были изданы работы немецких исследователей. Их появление во многом помогло понять действия немецких спецслужб на различных участках фронтов.

С середины 1980-х гг. создаются новые условия для творческой деятельности историков: настает время дискуссий, разного рода конференций, «круглых столов» во имя более объективного освещения деятельности чекистов. Этому способствовали открытый допуск ко многим фондам архивов, рассекречивание и публикация неизвестных документов ЦК КПСС, НКВД, НКГБ и военной контрразведки, издание большого количества мемуаров и научно-популярных работ, посвященных изучению ранее закрытых тем. Параллельно начался процесс, который все более набирал силу прежде всего стараниями либеральных публицистов. Особенно обидно, когда в СМИ образ военного контрразведчика преподносился в искаженном виде, ничего общего не имевшем с героической профессией. Знакомясь с публикациями многих историков, часто встречаешься с негативной оценкой деятельности органов госбезопасности. На наш взгляд, это является автоматическим перенесением событий 1930-х гг. на 1940-е. Было бы глупо отрицать, что многие негативные стороны деятельности органов НКВД, «нажитки» сказывались и в работе военных контрразведчиков. Многие сотрудники НКВД 1940-х годов, не могли в корне изменить свое поведение, свои взгляды на борьбу с «врагами народа» в 1941–1942 гг.

В числе дискуссионных вопросов оказалась и история особых отделов. При этом, как правило, «новооткрыватели» старались принизить их роль. Безусловно, в критике деятельности военных чекистов НКВД, которая носила фундаментальный характер, существовало много направлений, но ряд из них вышел за рамки плюрализма.

Особенно опасными стали субъективные, непрофессиональные суждения, которые уводили в сторону от истины. В пылу политической полемики некоторые историки стали давать отрицательную оценку работы военной контрразведки чаще всего из-за незнания или при выполнении социального заказа. При решении служебных задач тысячи чекистов отдали свои жизни. Но вместо светлой памяти этих людей, их героического труда в ряде средств массовой информации, на экранах телевидения и кинотеатров зрителей потчуют развесистой клюквой вроде многосерийных телефильмов «Штрафбат», «Диверсант» и прочих нелепых фантазий нынешние «открыватели неизвестных страниц войны». Нам не мешало бы обратиться к опыту США и Европы, где писаке или режиссеру фильма, очерняющему даже в обобщенной форме военнослужащего периода войны, дорога в издательство или на студию закрывается. В этих странах само участие людей в боевых действиях считается священным, а прошлое становится неприкосновенно для грязных рук[15].

В результате субъективного подхода на смену былой апологетике и иконизации чекистов как «защитников Отечества» пришли их дегероизация и обличение. Новыми «исследователями» велся односторонний подбор документов во благо новой политической конъюнктуры, а сама трактовка не только не приближала к исторической истине, а отдаляла от взвешенных и исторически достоверных оценок. «Герои дня» – разного рода публицисты «делали погоду» на сенсационных фактах большей частью сомнительного свойства, «недоказанной достоверности».

У нас свободная страна. В сложнейших условиях после уничтожения Советского Союза многие представители неолибералов изображают историю войны как сплошную цепь безобразий и преступлений, даже заявляют, что никакой Великой Отечественной войны не было, а была позорная война, в которой мы, оказывается, потерпели поражение. При этом предпринимаются попытки пересмотреть всю отечественную историю. Одни заявляют, что «русский фашизм страшнее немецкого»[16]. Другие сравнивают сотрудников военной контрразведки с эсесовцами. Эти люди открыто стремятся присвоить себе монопольное право на трактовку событий нашего прошлого. Хотя большинство из них скомпрометировали себя тем, что с начала 1990 гг. сознательно преподносили обществу грубо сфальсифицированные объяснения мотивов и механизма крупных событий в нашей внутренней и внешней политике. А слово историков и участников войны, пытающихся рассматривать прошлое с объективных позиций и руководствующихся здравым смыслом, и сегодня подвергается нападкам.

Конечно, измышления фальсификаторов являются обманом и находят отклик в определенной части народа лишь потому, что честной истории советского периода так и не было создано. Еще недавно тысячи и тысячи специальных людей в институтах, академиях, управлениях, издательствах воспроизводили специальное Военное Вранье. В нашей официальной истории несколько десятилетий назад были заложены мины государственной исторической неправды[17].

А борьба с прошлыми, уже преодоленными несправедливостями, использовалась для создания несправедливостей новых, революционного беззакония. Но не велика ведь мудрость бороться с несправедливостями прошлыми, когда-то бывшими, уже изжитыми, в то время, когда это безопасно и велено…По сути, бороться со своей историей, тем самым вовсе не устанавливая справедливость, а разрушая свою нынешнюю жизнь[18]. Обращаться к тому времени столь тенденциозно, да еще и не подготовленным можно разве что с целью дальнейшего поддержания в обществе состояния гражданской войны. Других целей, тем более научных, здесь не просматривается[19].

Нашему вдумчивому читателю навязывается негативный взгляд даже на героические страницы истории войны. Как исследователи, которые называют гитлеровскую агрессию «превентивным ударом» и рассуждают о «неприемлемой цене победы», так и псевдопатриоты, находящие причины наших военных неудач в чем угодно, только не в серьезных стратегических ошибках политического руководства и, прежде всего И.В. Сталина, принимавшего единоличные решения по всем важнейшим вопросам жизни страны.

Пусть предвзятость и необъективность «новооткрывателей» останутся на их совести. Вольно или невольно некоторые журналисты стараются присвоить себе исключительное право на «объективность». Пользуясь легальными возможностями, они стараются сформировать общественное мнение в определенном «правильном» направлении. С нами ведут борьбу не недоучки, фанатики и бандиты, а образованные, подготовленные в идеологическом и финансовом отношении люди. В условиях всеобъемлющей коммерционализации часто берут верх не гражданская позиция и профессионализм. Выход на первый план непрофессиональных историков вполне объясним. Историку нужны не только документы, но и время для их осмысления, проверки, сопоставления, выработки своей точки зрения. И для читателя всегда важно проводить четкую градацию, отделив научные работы от сочинений различных журналистов, публицистов, социологов, политологов и пр. И речь идет не о принижении роли представителей этих профессий, просто это другие профессии. Они больше ставят вопросов, чем дают на них ответов. Их работы зачастую написаны без тщательной проверки документов, во многих случаях на эмоциональном подъеме и пр., что свойственно «желтой» прессе. Наступившую свободу слова многие из них восприняли однозначно как свободу без всякой ответственности. Само освещение тематики приобрело негативную направленность. К сожалению, и сегодня некоторые исторические исследования о начале войны строятся исключительно на публицистических посылах, на критике оппонентов и апологетике послевоенных взглядов. Именно в официальной истории этого периода и закладывались мины исторической неправды.

Сейчас, как никогда, для правдивого исследования истории советской военной контрразведки важны труды российских ученых, которыми за последние годы сделано немало. Важнейшее значение для изучения событий 1941 г. имеют книги профессиональных разведчиков и фронтовиков. Они много внимания уделяют исследованию причин предательства Родине, дезертирства, коллаборационизма (сотрудничества с оккупантами). Историческая литература о Великой Отечественной войне пополнилась книгами иностранных авторов о вермахте и абвере, мемуарами немецких военных.

Важным событием в исследовании истории советских органов госбезопасности явился выход по указу Президента России в 2013 г. ряда томов 12-томного издания о Великой Отечественной войне 1941–1945 гг., в том числе и «Великая Отечественная война 1941–1945 годов. Том шестой. Тайная война. Разведка и контрразведка в годы Великой Отечественной войны». – М.: Кучково поле, 2013. Впервые в отечественной истории всесторонне показана работа сотрудников органов безопасности, которые внесли значительный вклад в победу над нацистской Германией. Данный том является результатом совместного труда представителей спецслужб и других ведущих ученых России. В основе его лежат уникальные документы и материалы центральных и региональных архивов, воспоминания ветеранов, научные исследования специалистов по данной проблеме. Но даже в таком солидном исследовании ввиду ограничения объема издания не отражена в полном объеме многогранная работа военных контрразведчиков в начале войны. Среди ряда авторов утвердилась «облегченная» точка зрения, которую они провели в томе. Суть ее сводится к тому, что следует показать роль военной контрразведки только в борьбе со шпионами, диверсантами, террористами, остальное, мол, это не наше. Но это совершенно не отражает события 1941 г. – начала 1942 г. Можно прямо сказать, что она ЗАНИМАЛИСЬ ВСЕМ, к чему ее вынуждали политическое положение и оперативная обстановка. В первые недели войны военные контрразведчики решали в оперативном порядке и несвойственные им задачи, на что отвлекалась значительная часть сил и средств.

В связи с выходом шестого тома и изданием десяти томов сборников документов по истории органов безопасности в годы Великой Отечественной войны начали звучать голоса о завершении изучения их опыта под наивным предлогом «Все написано!». Это «добросовестное» заблуждение или элементарное незнание истории Отечества?! Смеем утверждать, что наши историки по существу только делают первые шаги в осмыслении Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. Отметим, что в то время, пока в Советском Союзе писали 12-томную историю боевых действий Красной армии, в Великобритании издали 40, а в Японии – 110 томов, посвященных Второй мировой войне.

Следовательно, несмотря на наличие большого количества работ историков и публицистов, все же не даны ответы на многие вопросы о конкретной работе ОО НКВД в июне 1941 г. – апреле 1942 г. А это крайне важно для формирования мировоззрения нашего народа. Важно соблюдение одного из требований не только к историкам: с прошлым обращаться очень осторожно, не драматизировать то, что было негативным, поскольку хорошо быть умным потом, а не тогда. Об этом следует помнить нам, изучающим войну и занятым поисками истины. Тем более что на многих шкафах и дверях архивов еще висят «амбарные» замки, и до сегодняшнего дня огромные пласты документального материала все еще скрываются от народа без всякого пристойного объяснения. Тем не менее того, что уже стало достоянием исследователей, вполне достаточно, чтобы в общем оценить события 1941–1945 гг., но все еще не хватает многих деталей, чтобы разобраться по существу и дать ответы на многие вопросы, особенно по истории советских спецслужб. При этом все, что относится к воинским подвигам, должно возводиться в культ: русские всегда уничтожали своих врагов, должны уничтожать и будут уничтожать. Нельзя отрывать русских от своих корней и забывать традиции – от прибивания щитов на вратах Царьграда до установки Красного флага над Рейхстагом.

Нас порой удивляет пофигизм молодых людей. Может, оттого, что война уже далеко, может, родители ничего не объяснили, может, потому, что сегодня фашистом называют кого ни попало. Последнее, пожалуй, самое важное. Простота, с которой фашистом именуется любой, кто не мил нашей политике, та безответственность, с которой этот ярлык вешается любому несогласному в политических передачах. Все это снижает трагизм воистину героической Победы.

Сегодня, как и в прошлые времена, историческая наука выполняет две основные функции: познание прошлого и «воспитание историей». В ходе постоянной работы по воспитанию историей нельзя отклоняться от принципа правды, даже если она сурова и неприятна. Любое умолчание или приукрашивание фактов минувшего делает историю бесплодной в научном и общественном отношении, ибо всякая полуправда приносит только вред. И хорошо известно, что история состоит не только из позитивных, достойных высокой оценки фактов, но и из негативных, вызывающих протест и осуждение. «Правда о войне, даже самая горькая, нисколько не принизит величие подвига народа, а помогает еще глубже его осознать, увидеть героизм масс, позволяет правильно понять уроки и сделать необходимые выводы», – писал историк А.М. Самсонов[20]. Но правда о трагических страницах нашей истории в последнее тридцатилетие воспринималась некоторыми нашими гражданами крайне болезненно. Во времена, когда председателем КГБ СССР был Ю.В. Андропов, был взят курс на открытость этого ведомства, и профессорско-преподавательский состав Высшей школы КГБ им. Ф.Э. Дзержинского часто выступал по линии парткома и общества «Знание» с лекциями в трудовых коллективах, перед студентами вузов и др. Нам особенно памятна поездка по районам Липецкой области, августовские встреча с учителями. Мы работали вдвоем, с преподавателем Военно-воздушной академии им. Жуковского полковником С. Згоржельским: он рассказывал о новых страницах истории Красной армии, я – органов госбезопасности. Однажды получили записку такого содержания:

«В президиум, лекторам лично.

Уважаемые товарищи!

Мы благодарны Вам за интересные факты из нашей истории. О чем-то мы уже слышали, что-то узнали впервые. Но по-прежнему, а, может быть, даже еще острее встает вопрос: как же жить? Во что верить? На что надеяться. Ответьте залу. Очень тяжело жить без веры и правды».

Но мы рассказывали правду очень осторожно, не драматизируя события. И оказалось, что часть аудитории не была готова воспринять объяснение недавнего прошлого. Это потому, что задавший вопрос «…много видел счастья в бурной \ И удивительной стране. \ Она – что хорошо, что дурно, \ Не сразу втолковала мне»[21].

И все-таки зачем нам изучать историю? Тем более, что жизнь убеждает нас в том, что история ничему не учит. Каждый из нас, историков, утверждая правду, должен помнить слова известного писателя П.И. Ткаченко о том, что «никакие разоблачения и увещевания не уберегают людей от новых бед, не уберегают по той простой причине и очевидности, что история не знает повторений. Знание прошлого, его живое восприятие необходимо, но оно не спасительно. А разоблачение его, повторяюсь, бессмысленно потому, что оно невозвратно и неповторимо. Обычно в Него впадают тогда, когда не вполне понимают его истинный смысл или преднамеренно искажают его… Не только произведения литературы, не только даже самые обжигающие человеческие документы и свидетельства, но даже заповеди Божьи не ограждают еще людей от новых ошибок, не спасают от новых бед. Все равно они повторяют предшествующие ошибки с удивительной последовательностью и, кажется, неотвратимостью»[22].

Заглянуть в прошлую эпоху, всмотреться в ее персонажи нас побуждает, может быть, не вполне осознанно то, что все повторяется с пугающей последовательностью и, кажется, никакая сила не может прервать эту апоплексическую цепь. И мы всматриваемся в ту эпоху в большей мере не только для того, чтобы понять, что было там, а уяснить, что происходит теперь. И самое удивительное, как ни странно, может быть, нас ждут находки не только в архивах, а на пути трезвой оценки уже хорошо известных фактов, на которые не обращали внимание[23].

Данная книга – продолжение многолетнего исследования героической и трагической истории ОО НКВД начала войны. Она написана в условиях нарастания интереса российского общества к отечественной истории, его готовности самостоятельно оценить прошлое и понять историческую правду. Но сделать это можно лишь опираясь на труды историков.

Значимость вклада военной контрразведки в нашу Победу так велика, так масштабна, так всеохватывающа, что описать его даже в десятках книг не по силам отдельным историкам. Нужна работа многих коллективов ученых. Наш скромный труд – лишь несколько страниц будущей многотомной истории.

Авторы выражают глубокую благодарность коллегам, всем тем, кто оказал как конкретное консультативное содействие, так и моральную поддержку при подготовке, написании и выпуске книги: М.В. Алексееву, С.Г. Бандурину, К.Э. Безродному, Н.Н. Булатову, В.П. Галицкому, А.П. Горячевскому, Т.Н. Грозмани, Я.Н. Едынаку, А.А. Здановичу, В.М. Прилукову, Н.В. Передерий, В.Ф. Тимофееву, Г.А. Тихомирову, Г.К. Уторбаеву, В.Н. Хаустову и А.И. Цветкову.

Особая благодарность Людмиле Георгиевне Плехановой, которая более полувека, будучи женой и мамой, сопровождает нас по жизни, за ее бесконечное терпение и поддержку, во многом обеспечившим успех в работе.

Глава I. Накануне

Итак, каково же было международное и внутреннее положение Советского Союза? Что представляли собой Красная армия и Военно-Морской флот СССР? Каков был противник в лице армии и спецслужб нацистской Германии и ее союзников? В каком состоянии находилась советская военная контрразведка к концу июня 1941 г.?

К началу 1940-х гг. ХХ в. на Западе многие столетия внедрялся миф о русской опасности. И совершенно прав писатель В. Кожинов, утверждающий, что «многократно и громогласно возвещавшееся в Европе предупреждение, что де Россия собирается ее завоевать – не более чем пропагандируемый в тех или иных целях идеологический миф, или, вернее сказать, блеф, который, в частности, призван был оправдать походы с Запада на Россию в Смутное время, при Петре I, в 1812, 1854-м и т. д.»[24].

В 1941 г. основной ударной силой противников Советского Союза с конца 1930-х гг. стала нацистская Германия. По состоянию на 18 сентября 1940 г. угроза с ее стороны советским руководством явно недооценивалась. В этот день, ведя речь о силах вероятных противников СССР, нарком обороны С.К. Тимошенко, начальник Геншаба К.А. Мерецков представили в ЦК ВКП (б) И.В. Сталину и В.М. Молотову записку «Об основах развертывания Вооруженных Сил Советского Союза на Западе и Востоке на 1940 и 1941 гг.». В записке не без основания отмечалось, что документальными данными об оперативных планах вероятных противников Генштаб не располагает. Данное замечание отражало серьезный недостаток, имевшийся в деятельности Разведупра, сотрудники которого к концу 1940 г. не смогли добыть документальные материалы по этому вопросу, так как ослабленная репрессиями военная разведка еще не смогла завербовать агентов, работавших в высших штабах германской и японской армий[25].

20 марта 1941 г. генерал Ф.И. Голиков представил руководству доклад, содержавший сведения исключительной важности, в том числе и свое заключение: «1. На основании всех приведенных выше высказываний и возможных вариантов действий весной этого года считаю, что наиболее возможным сроком начала действий против СССР будет являться момент после победы над Англией или после заключения с ней почетного для Германии мира.

2. Слухи и документы, говорящие о неизбежности весной этого года войны против СССР, необходимо расценивать как дезинформацию, исходящую от английской и даже, может быть, германской разведки»[26].

Накануне Великой Отечественной войны обстановка на европейском континенте оставалась крайне сложной. Наряду с Германией, враждебные по отношению к СССР позиции занимали правительства Италии, Финляндии и Польши. Так, польское руководство во главе с Ю. Пилсудским вынашивало идею продвижения границ Польши на Восток за счет территории Советского Союза, главным образом, Советской Украины. Ее спецслужбы вели активную разведывательно-подрывную работу против СССР, в которую поляки настойчиво втягивали белоэмигрантские и националистические антисоветские организации[27].

Стремясь взять реванш за поражение в «зимней войне» 1939–1940 гг., Финляндия во второй половине мая 1941 г. приняла решение об участии в войне против СССР на стороне Германии. К весне 1941 г. Германия захватил почти всю Европу: в 1939 г. за 17 дней разгромила буржуазную Польшу, за шесть недель 1940 г. победила Францию, Бельгию и Голландию; весной 1941 г. оккупировала Болгарию, Югославию и Грецию.

В связи с нападением Германии на Польшу Англия и Франция 3 сентября 1939 г. объявили ей войну, но военных действий практически не вели. Эту войну сами немцы называли «сидячей войной» (Sitzkrieg).

Гитлеровские войска вышли непосредственно на границу нашей страны. До 22 июня 1941 г. Советский Союза неукоснительно соблюдал договор о ненападении, заключенный с Германией 3 августа 1939 г., по которому «Договаривающиеся Стороны обязуются воздерживаться от всякого насилия, от всякого агрессивного действия и всякого нападения в отношении друг друга как отдельно, так и совместно с другими державами». Политическое, экономическое и военное сотрудничество СССР с нацистской Германии в 1939–1941 гг. является достоверным фактом[28], и планов нападения на Германию у советских руководителей не было.

Прав историк Р. Иринархов, утверждающий, что совершенно неподтвержденной фактами является версия готовящегося превентивного удара Красной армии по войскам Германии, о чем свидетельствовала политическая обстановка, сложившаяся к 1941 г. в Европе. Вся она была или оккупирована войсками вермахта, или находилась в союзнических отношениях с Германией. «Так зачем Сталину воевать со всей Европой? Если бы он хотел нанести удар по Германии первым, то лучшего момента не было, когда немцы воевали с Францией или с Югославией. Тогда Германии пришлось бы вести боевые действия на два фронта»[29].

О несостоятельности этой версии свидетельствуют и бывшие руководители вермахта. Так, генерал В. Мюллер вспоминал: «За все время подготовки к войне против СССР вопрос о превентивном нападении со стороны России ни разу серьезно не рассматривался. Необходимые на этот случай оборонительные мероприятия не проводились – ни в пограничных районах, ни в глубине расположения германских войск не было создано никаких укрепленных рубежей… Стратегические резервы противника находятся в глубине русской территории. Это обстоятельство особенно убедительно подтверждало чисто оборонительные намерения русских»[30]. И даже известный фашистский пропагандист Фриче признал на Нюрнбергском процессе: «Никаких оснований к тому, чтобы обвинять Советский Союз в подготовке военного нападения на Германию, у нас не было»[31].

После заключения пакта о ненападения Германия не собралась выполнять все пункты договора, а старалась его максимально использовать в своих политических целях. В мае 1940 г. через источник в чешской разведке было добыто содержание выступления Й. Геббельса в узком кругу своих соратников в декабре 1939 г. Разъясняя внешнеполитическую линию гитлеровского режима, он заявил: «…Мы используем сейчас русских во имя туманного союза, а в действительности же для того, чтобы они помогали нам победить Францию, Англию, чтобы нам разместиться повсюду, где это найдет необходимым сделать наш главный штаб, и чтобы окончательно свести наши старые счеты с самой Россией… Наш самый большой враг – Франция, политически и морально. Наш экономический враг – Англия. Наш географический враг – Италия. Мы должны помешать ее влиянию в Центральной Европе, на Балканах, на Средиземном море. Но нашим смертельным врагом всегда останется СССР»[32]. Уничтожение Советского Союза должно было стать итогом молниеносной войны (Blitzkrig). Главнокомандующий Сухопутными войсками вермахта генерал-фельдмаршал В. Браухич в апреле 1941 г. заверил фюрера, что Красная армии будет разбита в ходе «ожесточенных приграничных сражений» за четыре недели, после чего «нужно будет считаться лишь с незначительным сопротивлением»[33]. А его подчиненный, начальник Генерального штаба Сухопутных войск генерал-полковник Ф. Гальдер заявил: «Советская Россия все равно, что оконное стекло: нужно только раз ударить кулаком, и она вся разлетится на куски»[34].

Однако дальновидные немецкие генералы уже тогда считали, что на стратегическую внезапность германское командование не могло рассчитывать. Самое большее, чего можно было достигнуть, – это сохранить в тайне срок наступления, чтобы тактическая внезапность облегчила вторжение на территорию Советского Союза. Уже после начала войны, 23 ноября 1941 г., английский министр иностранных дел А. Иден в письме к своему сотруднику Г. Никольсону от 13 ноября 1941 г. заявил следующее: «Старые немецкие генералы не только высказывались против кампании в России, но даже придерживались особой точки зрения в отношении наступления. А генерал фон Лееб дважды подавал в отставку»[35]. 31 января 1941 г. А. Гитлер одобрил секретную директиву Главного командования Сухопутных войск Германии. В документе, носившем название «Директива по стратегическому сосредоточению и развертыванию войск» (операция «Барбаросса»), указывалось, что операция должна быть проведена таким образом, чтобы посредством глубокого вклинивания танковых войск была уничтожена вся масса русских войск, находящихся в Западной России. При этом необходимо предотвратить возможность отступления боеспособных русских войск в обширные внутренние районы страны»[36].

30 апреля 1941 г. нацистское руководство на совещании высшего командного состава вермахта наметило начать восточный поход 22 июня 1941 г., который должен был проводиться с невероятной жестокостью. В директиве А. Гитлера речь шла о поголовном истреблении пленных комиссаров Красной армии, работников органов безопасности, представителей советской интеллигенции и военнослужащих еврейской национальности. Об этом было официально сообщено высшим командирам и начальникам штабов вермахта несколько ранее, на совещании 30 марта 1941 г., то есть за три месяца до нападения на Советский Союз.

22 ноября 1945 г. на Нюрнбергском процессе Ф. Гальдер заявил о том, что А. Гитлер прямо сказал: «Война в России будет такой, которую нельзя будет вести по рыцарским правилам. Это будет борьба идеологий и расовых противоречий, и она будет вестись с беспрецедентной и неутомимой жестокостью. Все офицеры должны отвергнуть от себя устаревшую идеологию… Я категорически требую, чтобы мои приказы беспрекословно выполнялись. Немецкие солдаты, виновные в нарушении международных правовых норм… будут прощены»[37]. Замыслы немецких нацистов по колонизации территории Советского Союза, уничтожению местных жителей и заселению захваченных земель немецкими колонистами отражены в т. н. генеральном плане «Ост». Этим планом предусматривалось выселить в течение 30 лет около 31 млн человек с территории Польши и западной части Советского Союза (80–85 % польского населения Западной Украины, 75 % населения Белоруссии, значительной части населения Литвы, Латвии и Эстонии) и поселить на эти земли 10 млн немцев. В соответствии с этим планом должны были быть истреблены целые нации и народы – поляки, евреи, русские, украинцы, белорусы, а остальные подлежали онемечиванию[38].

С февраля 1941 г. Германия начала переброску войск к советским границам. Поступавшие в Генеральный штаб, Наркомат обороны и Наркомат иностранных дел СССР данные все более свидетельствовали о непосредственной угрозе агрессии[39]. К этому времени армия нацистской Германии была одной из самых сильных и не только в Европе, но и в мире, что было следствием серьезной подготовки к современной войне. Об этом свидетельствовали и советские военачальники. Так, командующий Белорусским военным округом командарм И.П. Белов (впоследствии необоснованно расстрелянный), побывав в служебной командировке в Германии, еще 7 октября 1930 г. писал наркому обороны СССР К.Е. Ворошилову: «…Когда смотришь, как зверски работают над собой немецкие офицеры – от подпоручика до генерала, как работают над подготовкой частей, каких добиваются результатов, болит нутро от сознания нашей слабости…»[40].

Мощь вермахта значительно возросла с началом Второй мировой войны. На него работала промышленность 11 оккупированных стран: около 6,5 тыс. предприятий, в распоряжение германской армии перешли орудия, боеприпасы и снаряжение 180 дивизий – 92 французских, 30 чехословацких, 22 бельгийских, 12 английских, 18 голландских и 6 норвежских[41]. К лету 1941 г. высокая степень моторизации немецкой армии делала его дивизии маневренными, давала возможность быстро покрывать большие расстояния. К тому же к июню 1941 г. вермахт приобрел некоторый боевой опыт. Ее командный состав получил практическую школу современной войны на полях сражений в Польше, Бельгии, Дании, Голландии, во Франции, Югославии, Греции и других странах. К исходу 21 июня основные военные силы нацистской Германии – почти три четверти всей ее армии – сосредоточились вдоль советской границы. Армия вторжения насчитывала 5,5 миллионов солдат и офицеров, 3712 танков, 4950 боевых самолетов, 47 260 орудий и минометов. Вместе с немцами против Советского Союза выступили 900 тысяч европейцев. На Восточном фронте вермахт развернул группы армий: «Север» (командующий – фельдмаршал В. Лееб), «Центр» (фельдмаршал Ф. Бок), «Юг» (фельдмаршал Г. Рундштет), отдельную германскую армию «Норвегия». К нападению подготовились финляндская, две румынские армии и венгерская корпусная группа. В первом стратегическом эшелоне противника находились 153 дивизии и 19 бригад (из них немецких – 125 дивизий и 2 бригады) общей численностью почти 4,4 млн человек[42]. Никогда еще не создавалась такая мощная военная группировка для вторжения.

Пользуясь безнаказанностью, немецкое командование с помощью авиационной разведки в течение 1940–1941 гг. собрало важные данные о наших военных объектах в Прибалтике и западных областях Украины и Белоруссии, которые в сочетании со сведениями, добытыми наземной войсковой агентурной разведкой, позволили составить представление о группировке войск Красной армии и состоянии системы обороны на западной границе СССР.

С каждым днем немецкая авиация вела себя все наглее. С октября 1939 г. до 22 июня 1941 г. более 500 раз немецкие самолеты вторгались в наше воздушное пространство, в том числе 152 раза – в 1941 г. Но инструкция запрещала зенитной артиллерии открывать огонь на поражение, не сбивать нарушителей. Им предлагалось принуждать немецкие самолеты к приземлению на один из наших аэродромов, но те уклонялись и свободно уходили на свою территорию. Значительно возросло количество нарушений государственной границы. В мае и за 10 дней июня 1941 г. был задержан 461 нарушитель государственной границы[43].

В докладе от 21 мая 1941 г. немецкая военная разведка с чувством глубокого удовлетворения констатировала: «…Восстания в странах Прибалтики подготовлены, и на них можно надежно положиться. Подпольное повстанческое движение в своем развитии прогрессирует настолько, что доставляет известные трудности удержать его участников от преждевременных акций»[44].

Учитывая серьезность угрозы войны и зная, что СССР к отпору врага еще не готов, Советское правительство и руководство Красной армии и Военно-Морского флота начали принимать срочные меры, направленные на подготовку населения к войне.

Отметим, что важнейшее значение для повышения обороноспособности Советского Союза имело вхождение в его состав трех прибалтийских республик, в результате чего государственная граница СССР была отодвинута на 250–300 км. Если бы эти превентивные меры не были приняты, то Польша была бы полностью оккупирована Германией и нападение последней с польского плацдарма в июне 1941 г., когда пространственный фактор играл далеко не последнюю роль, могло бы иметь более грозные последствия для судеб нашей страны и всей Европы[45].

В июне 1941 г. западная граница благоустраивалась, и предстояло еще многое сделать. Но наше население было глубоко убеждено в правдивости популярного выражения: «Советская граница на замке», хотя это было далеко до реальности. И в наши «приграничные села иногда проходили каким-то путем подвыпившие латвийские унтеры и солдаты, действовали контрабандисты из числа местных жителей»[46].

В начале 1941 г. ряд советских дивизий, проводивших скрытую мобилизацию под видом больших учебных сборов, принял в свой состав свыше 750 тыс. человек из Приволжского, Орловского, Северо-Кавказского и Харьковского военных округов[47]. А в мае 1941 г. правительство объявило мобилизацию[48] и был создан Центральный Совет из представителей НКГБ СССР, НКО, НКВМФ и НКВД СССР в составе народного комиссара госбезопасности СССР, народного комиссара внутренних дел СССР, начальника Третьего управления НКО и начальника Третьего управления НКВМФ, а на местах, в военных округах – аналогичные советы в составе руководителей местных органов НКГБ и НКВД СССР и начальников соответствующих периферийных органов Третьих управлений НКО и НКВМФ. Образованные советы должны были координировать борьбу с антисоветскими элементами, вырабатывать общие методы работы, давать установки и указания по отдельным делам и вопросам, затрагивавшим интересы соответствующих органов НКО, НКВМФ, НКГБ и НКВД, разрешать возникавшие в процессе работы разногласия и др. Центральный Совет и советы на местах должны были собираться «по мере необходимости, но не реже одного раза в месяц». Отметим, что до сих пор исследователями в архивах не найдено документов о работе данных советов. Видимо, потому что с созданием Государственного Комитета Обороны, сосредоточившего в своих руках всю полноту власти в стране, надобность в них отпала.

В Красной армии были предприняты меры по повышение боевой готовности войск прежде всего западных приграничных военных округов. Но эти мероприятия проводились на основе новой военной доктрины, принятой в конце 1930-х гг. Она исключила длительную стратегическую оборону, предписывая Красной армии в кратчайший срок ответит на удар врага более мощным ударом, перенести боевые действия на территорию противника. Вследствие этого были прекращены работы по подготовке кадров и закладке баз, расформированы спецшколы, и в войсках ни командный, ни тем более рядовой состав уже не получал знаний, которые дали бы им возможность уверенно действовать в тылу врага[49]. А боевые действия на собственной территории с целью отражения агрессии не были интересны советскому руководству даже как тема для оперативной игры[50].

К тому же, как и органы НКВД, Красная армия была значительно ослаблена массовыми репрессиям 1937–1938 гг. «Без тридцать седьмого года, – отмечал маршал А.М. Василевский, – возможно, и не было бы вообще войны в сорок первом году. В том, что Гитлер решился начать войну в сорок первом году, большую роль сыграла оценка той степени разгрома военных кадров, который у нас произошел… Был ряд дивизий, которыми командовали капитаны, потому что все, кто был выше, были поголовно арестованы»[51]. Сам Гитлер незадолго до войны, 23 ноября 1939 г., говорил: «Фактом остается, что русские вооруженные силы в настоящее время имеют низкую боеспособность. В ближайшие один или два года сохранится нынешнее положение»[52]. К июню 1941 г. Вооруженные силы СССР находились в стадии «коренных военных реформ», поиском новых способов использования боевой техники, технического перевооружения и совершенствования организационно-штатной структуры[53].

Для усиления Западного военного округа еще во второй половины апреля 1941 г. началось формирование десяти противотанковых бригад резерва Главного командования и четырех воздушно-десантных корпусов; из внутренних округов, с Дальнего Востока и из Забайкалья перебрасывались восемь стрелковых дивизий и две воздушно-десантные бригады; 13 мая 1941 г. Генеральный штаб дал указание о переброске к западным границам еще 28 сд (стрелковых дивизий) и четырех армейских управлений, которые должны были войти в состав трех армий второго стратегического эшелона и одной армии для усиления войск Киевского Особого военного округа; через два дня Генеральный штаб разрешил держать боезапас в танках и запретил командованию западных приграничных округов все перемещения войск[54].

15 мая 1941 г. на стол И.В. Сталина легла написанная по поручению наркома обороны С.К.Тимошенко и начальника Генштаба Г.К. Жукова записка с соображениями по стратегическому развертыванию, в которой содержалось предложение о нанесении предупреждающего удара. В последние годы вокруг этого документа было много споров. «Добросовестный и непредвзятый подход к оценке предложения военных об упреждающем ударе, как справедливо считают авторы исторических очерков «Великая Отечественная война…», позволяет с полным основанием утверждать, что упреждение не планировалось заранее, а предложение о нем явилось следствием действий германского командования по созданию своей группировки вторжения»[55]. И.В. Сталин не принял предложения военных, всячески стремясь избежать столкновения в 1941 г. В то же время он разрешил провести в мае-июне частичный призыв около 800 тыс. человек для пополнения приграничных округов.

27 мая Генеральный штаб распорядился в каждом округе немедленно начать строительство полевых командных пунктов; 12–16 июня Главный Военный совет дал указание подтянуть войска вторых эшелонов округов ближе к государственной границе, районы сосредоточения которых были выбраны в нескольких суточных переходах от нее; с 14 июня началось скрытное выдвижение к границе сд, расположенных в глубине территории пограничных округов. Соединения первого эшелона армий прикрытия, располагавшиеся вблизи границы, перемещению не подлежали. Их выдвижение непосредственно к границе могло быть осуществлено только по особому приказу.

В итоге на западном участке государственной границы, от Баренцева до Черного моря, была сосредоточена огромная группировка войск Красной армии, Военно-Морского флота, пограничных и внутренних войск НКВД, имевших подготовленный личный состав и большое количество боевой техники: около 39,4 тыс. орудий и минометов, 9,1 боевых самолетов и 11 тыс. танков, из них 1861 единицу не имевших себе равных по тактико-техническим данным танков «Клим Ворошилов» и «тридцатьчетверок» с противоснарядным бронированием, 481 «устаревший», но все равно превосходивший любую вражескую технику, надежный и хорошо отработанный танк Т-28. Расположение советские войск имело глубоко эшелонированный характер. В первом эшелоне армий прикрытия на расстоянии до 50 км от границы находились 56 стрелковых и кавалерийских дивизий и две отдельные стрелковые бригады. Во втором эшелоне армий на удалении 50-100 км от границы дислоцировались 52 дивизии, еще 62 дивизии находились в резерве командования западных приграничных округов, располагаясь в 100–400 км от границы. Каждая дивизия РККА имела в своем составе по 8–9 тыс. человек, но не располагала полностью предусмотренной по штату боевой техникой. Кроме того, здесь же дислоцировались 7 дивизий, 2 бригады, 11 оперативных полков внутренних войск и 49 пограничных отрядов[56].

В первых эшелонах армий прикрытия каждой стрелковой дивизии выделялся рубеж обороны от 33 до 40 км. При этом в непосредственной близости от границы располагались лишь отдельные роты и батальоны. Главные же силы дивизий размещались в местах постоянной дислокации – в военных городках или лагерях, где занимались боевой подготовкой.

Выполняя решения Политбюро ЦК ВКП (б), советские войска были организованы следующим образом: Северный фронт (командующий генерал-лейтенант М. Попов), Северо-Западный (генерал-полковник Ф. Кузнецов), Западный (генерал армии Д. Павлов), Юго-Западный (генерал-полковник М. Кирпонос), Южный (генерал армии И. Тюленев). Для повышения боевой готовности войск западных военных округов маршал С.Тимошенко дал указание в период с 21 по 25 июня вывести управления укрепленных районов на полевые командные пункты, провести мероприятия по маскировке аэродромов, воинских частей и важных объектов. Несколько ранее, 19 июня 1941 г., в соответствии с решением Политбюро ЦК ВКП (б) были созданы Северо-Западный, Западный, Юго-Западный, а несколько позднее и Северный фронты. 21 июня Политбюро решило организовать еще один фронт – Южный.

При подготовке к отражению агрессии высшим политическим руководством страны 8 февраля 1941 г. была проведена очередная реорганизация органов государственной безопасности. Из всех наркоматов, пожалуй, только на НКВД было возложено непомерное количество разных задач, которые снижали его эффективность в борьбе с противником. Это защита государственной безопасности, охрана общественного порядка и государственных границ, войсковая охрана особо важных промышленных предприятий и железнодорожных сооружений, руководство местами заключения, противопожарная охрана, местная противовоздушная оборона, управление шоссейными дорогами, содержание в лагерях и организация трудового использования осужденных, проведение крупнейших хозяйственных работ, освоение новых районов в отдаленных северных областях СССР, руководство архивным делом и запись актов гражданского состояния и др. Поэтому НКВД СССР был разделен на два ведомства: НКВД СССР и НКГБ СССР.

В связи с необходимостью максимального улучшения агентурной работы органов госбезопасности и возросшим объемом решаемых задач НКВД СССР, их многообразием в состав НКГБ вошли разведывательное, контрразведывательное, секретно-политическое управления, управление коменданта Московского Кремля, следственная часть и некоторые самостоятельные отделы. Главное экономическое и Главное транспортное управления были упразднены. Кроме того, из системы НКВД-НКГБ выведены особые отделы.

В совместном Постановлении ЦК ВКП (б) и СНК СССР от 8 февраля 1941 г. отмечалось: «В настоящее время, в связи с укреплением Красной армии и Военно-Морского Флота, значительным усилением их мощи и боевой готовности, ростом хорошо подготовленных и преданных делу партии Ленина-Сталина кадров командного и политического состава, ЦК ВКП (б) и СНК СССР считают целесообразным передать органы особых отделов из ведения НКВД в ведение Наркомата обороны и Наркомата Военно-Морского Флота». Третьи управления НКО и НКВМФ должны были вести борьбу с контрреволюцией, шпионажем, диверсией, вредительством и всякого рода антисоветскими проявлениями в Красной армии и Военно-Морском Флоте; выявлять и информировать НКО и НКВМФ о всех недочетах в состоянии частей армии и флота и имеющихся компрометирующих материалах на военнослужащих армии и флота. Вместе с тем, при НКВД СССР был организован 3-й отдел с функциями чекистского обслуживания пограничных и внутренних войск НКВД СССР. Постановление подробно регламентировало процесс передачи ОО НКВД в Третьи управления НКО и НКВМФ (кадры, подчинение, взаимодействие, структура, финансирование и другие вопросы) в течение пяти дней[57].

При внимательном анализе данного постановления следует согласиться с А. Стародубцевым, утверждающем, что особые отделы передавались в НКО и НКВМФ чисто формально и аргументация их передачи выглядит малоубедительно. Они оставались тесно связанными с ШСГБ, служившие в них сотрудники госбезопасности для конкретной работы по-прежнему использовали оперативные возможности (наружное наблюдение, сбор данных о людях по месту жительства, оперативная техника) подразделений родного ведомства. Забегая вперед, отметим, что «экскурсия» особистов в структуры НКО оказалась непродолжительной: спустя почти два месяца после начала войны они снова были переданы в возрожденный НКВД СССР.

НКГБ был освобожден от проведения всякой другой работы, не связанной с решаемыми им задачами. Он должен был обеспечить ведение разведывательной работы за границей; борьбу с подрывной, шпионской, диверсионной, террористической деятельностью иностранных разведок внутри СССР; оперативную разработку и ликвидацию остатков всяких антисоветских партий и контрреволюционных формирований среди различных слоев населения СССР, в системе промышленности, транспорта, связи, сельского хозяйства и пр.; охрану руководителей партии и правительства[58].

Руководителем НКГБ был назначен В.Н. Меркулов, Л.П. Берия возглавил НКВД. Кроме того, как зам. Председателя СНК СССР он курировал работу НКВД и НКГБ. Внешняя разведка вошла в НКГБ в качестве его 1-го Управления. Его начальником остался П.М. Фитин.

Накануне войны серьезные изменения произошли в пограничных войсках НКВД СССР, находившихся под общим командованием Л.П. Берии. В 1939–1940 гг. они были выведены на линию новой государственной границы. Кроме того, они охраняли зону заграждений по линии старой границы, участвовали в поддержании режима безопасности на новой территории, вели борьбу с бандитизмом и диверсионно-террористическими формированиями. С вхождением в состав СССР Прибалтики, Бессарабии, Западной Белоруссии и Западной Украины государственная граница была перенесена в Прибалтике на 670 км, в Белоруссии и на Украине – до 300 км. К 22 июня 1941 г. повышена плотность охраны ее западного участка от Баренцева до Черного моря. Граница тогда охранялась восемью пограничными округами, которые включали в себя 49 погранотрядов, 7 отрядов пограничных кораблей, 10 отдельных пограничных комендатур и 3 отдельные авиационные эскадрильи. Их общая численность составляла 87 459 человек, из которых 80 % личного состава находились непосредственно на государственной границе, в том числе на советско-германской границе – 40 963 человек. Штатная численность погранзастав в июне 1941 г. была от 42 до 64 человек в зависимости от конкретной обстановки. На вооружении заставы были 1 станковый пулемет «Максим», 3 ручных пулемета Дегтярева и 37-мм пятизарядная винтовка образца 1891/30 г.; боезапас погранзаставы составлял патронов калибра 7,62 мм – по 200 штук на каждую винтовку и по 1600 штук на каждый ручной пулемет Дегтярева, 2400 штук на станковый пулемет, ручных гранат РГД – по 4 единицы на каждого бойца и 10 противотанковых гранат на всю погранзаставу. Каждая погранзастава круглосуточно охраняла постоянный участок государственной границы протяженностью от 6 до 8 км. Отсюда вполне понятно, что состав и вооружение заставы позволяли ей успешно вести борьбу с одиночными нарушителями границы, РДГ и небольшими отрядами противника (от отделения до двух взводов пехотной роты).

Предпринимаемые военно-политическим руководством страны меры способствовали пресечению разведывательно-диверсионной деятельности спецслужб противника в условиях надвигавшейся войны. Конечно, секретных планов Гитлера на столе у Сталина никогда не было, но фактическая передислокация немецких войск отслеживалась советской агентурной, авиационной и радиоразведкой достаточно подробно[59].

В мае 1941 г. в Центре стало известно о том, что германские власти запретили движение пассажирских поездов в районах сосредоточения своих войск вдоль советской границы, стали создавать склады, формировать дополнительные военные пункты медицинской помощи, отозвали германских специалистов из других стран, активизировали строительство сооружений военного предназначения, усилили систему противовоздушной обороны восточных районов Германии.

Советские органы безопасности приняли меры по пресечению диверсионных актов в приграничных районах, выяснению причин прибытия подозрительных лиц в местах расположения объектов, представлявших интерес для нацистской разведки, активизировали ведение разведки и приняли другие меры.

При вхождении прибалтийских стран в состав Советского Союза в условиях активизации иностранных разведок и антисоветских организаций одновременно с вводом войск на их территории активно действовали оперативные группы НКВД. Они захватили архивы разведывательных и полицейских органов, арестовали крупных чиновников аппарата управления, предотвратили грабежи и

Вы достигли конца предварительного просмотра. Зарегистрируйтесь, чтобы узнать больше!
Страница 1 из 1

Обзоры

Что люди думают о Военная контрразведка НКВД СССР. Тайный фронт войны 1941–1942

0
0 оценки / 0 Обзоры
Ваше мнение?
Рейтинг: 0 из 5 звезд

Отзывы читателей