Наслаждайтесь этим изданием прямо сейчас, а также миллионами других - с бесплатной пробной версией

Только $9.99 в месяц после пробной версии. Можно отменить в любое время.

Здравствуй, мобилизация! Русский рывок: как и когда?

Здравствуй, мобилизация! Русский рывок: как и когда?

Читать отрывок

Здравствуй, мобилизация! Русский рывок: как и когда?

Длина:
680 страниц
5 часов
Издатель:
Издано:
Jan 19, 2022
ISBN:
9785042290671
Формат:
Книга

Описание

Современное человечество накануне столкновения мировых центров силы за будущую гегемонию на планете. Уходящее в историческое небытие превосходство англосаксов толкает США и «коллективный Запад» на самоубийственные действия против России и китайского «красного дракона».

Как наша страна может не только выжить, но и одержать победу в этой борьбе? Только немедленная мобилизация России может ее спасти от современных и будущих угроз. Какой должна быть эта мобилизация, каковы ее главные аспекты, причины и цели, рассуждают известные российские политики, экономисты, военачальники и публицисты: Александр Проханов, Сергей Глазьев, Михаил Делягин, Леонид Ивашов, и другие члены Изборского клуба.

Издатель:
Издано:
Jan 19, 2022
ISBN:
9785042290671
Формат:
Книга


Связано с Здравствуй, мобилизация! Русский рывок

Читать другие книги автора: Ивашов Леонид Григорьевич

Похожие Книги

Похожие статьи

Предварительный просмотр книги

Здравствуй, мобилизация! Русский рывок - Ивашов Леонид Григорьевич

2019

Александр Проханов

Здравствуй, мобилизация!

Мы помним, как свирепо разрушали Советский Союз. Как безумные толпы носились по площадям и валили памятники. Как сумасшедшие активисты врывались в университеты, в министерства, в гарнизоны. Срывали портреты, рылись в секретных сейфах, изгоняли директоров, академиков, меняли их на крикунов и выскочек, таких, как Собчак или Бурбулис. Помним, как Раиса Максимовна Горбачёва лепетала: «Европа – наш общий дом». И под этот убогий лепет сметалось всё, что служило Советскому Союзу защитой от вероломной и лукавой Европы. Велеречивые идеологи говорили о конвергенции, о слиянии двух политических и экономических систем, которые, сливаясь, должны были обогатить друг друга. В итоге мы увидели, как свирепый, беснующийся капитализм танцевал на костях убитого социализма.

«Экономисты в розовых штанишках», прошедшие скороспелые консультации в Гарварде или Принстоне, убеждали нас в торжестве глобализма, где каждой стране и народу выделялась узкая грядка в мировом огороде. И Россия, которая раньше представляла громадное поле, где колосились тысячи злаков, произрастали тысячи плодовых деревьев, превратилась в унылую нефтяную скважину для всего остального цветущего мира. Вся советская экономика была разгромлена. Уничтожена фармацевтика – и мы лишились своих лекарств. Уничтожено станкостроение – и теперь у нас нет ни одного станка, чтобы выточить шестерёнку ротора. Уничтожены тысячи технологий, кроме тех, что сумели спрятать и скрыть от врагов советские подвижники – учёные и инженеры. Сознание народа было взорвано и осквернено, из него зубилом выкалывали все прежние представления о неповторимости русского пути, о таинственном, через всю историю, движении русской мечты о справедливом и благом государстве, все представления о добре и зле, о земле и небе, о верности и предательстве. Предательство стало высшей ценностью, которая навязывалось недавнему советскому человеку пришедшими с Запада учителями. Плюнь в свою Родину – Советский Союз, и ты получишь выгодное место в новом укладе. Оскверни святыню, кинь комок грязи в Ленина, Сталина или в Зою Космодемьянскую, и ты станешь кумиром нового общества.

Были сломаны великие оборонные рубежи, защищавшие Советский Союз от атаки американских Б-52 через Северный полюс. Была умышленно разрушена арктическая советская цивилизация. Были уничтожены южные оборонные рубежи с передачей Крыма и Севастополя стратегическому сопернику России – проамериканской Украине. Был разрушен западный пояс безопасности и создан кордон от Балтики до Чёрного моря, отделяющий Россию от Европы. Оружие, оборона, армия были почти уничтожены. И новую Россию мог завоевать взвод американской морской пехоты.

Казалось бы, что европейское торжество совершилось: традиционная Россия в обличии красного Советского Союза пала безвозвратно. Европа гуляла на этих великих пространствах от Минска до Владивостока, «План Барбаросса», раз и навсегда ставящий крест на России, был приведён в исполнение.

Но русская тайна сохранила себя на той глубине, до которой не докопались европейские экскаваторы, что вычерпывали из русской истории эту великую тайну. Россия сохранила свой лишённый спиленного ствола глубинный корень, который некоторое время дремал в глубинах русской земли, а потом медленно двинулся в рост. И вновь Россия, пусть изуродованная, изувеченная, утратившая ствол, листья, цветы, эта Россия вновь стала прорастать – к великому недоумению и ужасу Европы. Россия вновь доказывает Европе и миру свою неповторимость, свой особый вид, выведенный Господом Богом в его поднебесных садах. Россия стала стряхивать со своей молодой листвы пепел девяносто первого года. Нет, Европа – не общий для России дом, а плацдарм, где извечно сосредотачиваются громадные армии, готовя свои нашествия на Россию. Нет, Европа – это не общечеловеческая артель, куда на равных принимаются дружественные страны и народы. Россию выкинули из мировой экономики, обложили красными флажками. И мы, лишённые ведущих отраслей, подавляемые санкциями и эмбарго, мучительно ищем, где у нас остались крохотные фабрички, способные производить русский инсулин. Где, в каких промёрзших ангарах ещё стоят несколько работающих станков, на которых мы можем вытачивать колёса и лопатки для роторов. Не имеется ли где-нибудь в деревенских захолустьях, в сельском овине последняя мастерская, способная производить шарикоподшипники.

Россия, стократ более слабая, чем Советский Союз, начинает свою извечную распрю с Западом, используя остатки неразграбленных ресурсов, вовлекая в эту борьбу преданных интеллектуалов, стратегов, экономистов, весь верящий, не охваченный унынием народ, способный запустить русский мобилизационный проект – единственное, что способно спасти нас от удушения. Мы пытаемся воспользоваться опытом великого Советского Союза, привлекая оборонные технологии, лежащие под спудом с девяносто первого года, а сейчас превращённые в «Сармат». Мы прибегаем к великим социальным технологиям, превратившим остатки рыхлой царской империи в единое братство, в единую рабочую артель, в единый, победивший в войне батальон.

Но как мучителен, как страшен этот процесс! Сколько зверских подрывных усилий наблюдаем мы сегодня со стороны тех, кто разрушал Советский Союз. Они по-прежнему здесь, в сегодняшней России, управляют экономикой, стратегией государственного развития, культурой, информацией, диктуют нравы, сеют уныние и страх, плодят неверие, называют Россию гиблым местом, отстойником всех мировых цивилизаций.

Россия проделает надлежащий ей путь. Она ещё раз, как это бывало в страшные часы её великой истории, сформулирует идеологию своей суверенности, своей неповторимости, своей пасхальной истории, в которой чёрные ямы сменяются великими взлётами и возрождениями. Изумит своей мировой миссией – принимать на себя всё самое чёрное и ужасное, что плодит в себе мир, что вынашивает в своих ядовитых колодцах Европа, и превращать тьму в свет, чёрные яды в кристальную святую воду. Через пожары и катастрофы, через наветы и предательство Россия вновь, как это бывало не раз, движется к своей неизбежной русской Победе.

Русские оружейники хорошо готовились к предвыборной кампании Владимира Путина. Пока Собчак стояла в одиночном пикете, а Явлинский нюхал помидоры на овощном рынке, русские оружейники создали оружие Четвёртой мировой, способное предотвратить Третью. Когда по небу, как воздушные змеи, носились неуязвимые ракеты, когда море закипало от движения русских торпед, а дамы в бриллиантах и мужчины в золотых часах, наводнившие Манеж, то и дело вскакивали и рукоплескали, было ли понятно, что мы живём в новом российском обществе? Кончается и уже не возвратится безумный экономический рынок с его сумасшедшими всплесками и провалами. Кончилась пора неуёмных кормлений, когда тысячи чиновников обгладывали древо государства российского. Мы живём в мобилизационный период. Для того, чтобы создавать, строить, испытывать, эксплуатировать, применять подобные вооружения, стране необходимы грандиозные средства, великие деньги. Этих денег больше нет в казне, в резервных фондах национального благосостояния. Эти деньги любыми средствами должно извлечь и направить в оборонный комплекс, в котором решается судьба модернизации России, модернизации мирового порядка, становление многополярного мира – мира, от которого так старательно отлынивали американцы.

Мобилизационный проект предполагает всеобъемлющую роль государства, которое концентрирует в своих руках небогатые денежные ресурсы и направляет их точно в центр развития, исключая всяческое их расточительство. Мобилизационный проект включает в себя две составляющие: одну – по добыванию этих денег, и другую – по рачительному их расходованию. В России больше нет крестьян, которые в драных рубахах киркой и лопатой станут строить космодромы и ракетные шахты. Больше нет учёных, которых можно затворить в нижегородских лесах или Уральских горах, запаять в «шарашках». Дешёвый неквалифицированный труд для создания этих военных мегамашин исключён. Деньги будут брать там, где они имеются. Несметны богатства олигархов, успевших в условиях безграничного рынка и хаоса раскрошить страну и создать невиданные состояния, разместить их в зарубежной недвижимости и оффшорных зонах. Мобилизационный проект предполагает возвращение этих денег в Россию, инвестицию их в технологическое развитие.

Будет покончено с безумной финансовой политикой, напоминающей контрибуцию, когда русские деньги закладываются в американские ценные бумаги, давая разбег и развитие нашему стратегическому сопернику, а Россию обрекают на финансовое голодание. Добытые деньги, находясь в руках государства, должны использоваться точно до последней копейки. А всякая алчная рука, которая потянется к этим деньгам, беспощадно отсекается. И скоро мы увидим большое количество одноруких людей, которые работали в силовых структурах, министерствах, а также в театральных студиях.

Мобилизация, о которой идёт речь, предполагает проектность. Создание столь сложной машины есть результат рационального проектирования, когда тысячи элементов сводятся воедино, синхронно, каждый со своей скоростью, не наезжая один на другой, не создавая помехи и тромбы, привлекая к созданию основного изделия тысячи смежных заводов и производств, выпускающих стёкла лазеров или золотые нитки полупроводников. Если создание самого изделия требует проекта, то налаживание производства изделий, распределение этих изделий в местах базирования, управление ракетными батареями и подводными эскадрами, вписывание их в быстро меняющийся мировой контекст – это грандиозный сверхпроект, в недрах которого рождается искусственный интеллект и отрабатывается цифровая цивилизация.

Мобилизационный сверхпроект – это не утопия, не завтрашний день, а сегодняшняя реальность, в которой уже живут миллионы людей, подчас не замечая того. Разгром коррупционных банд, ужесточение законодательства, усиление Национальной гвардии – это лишь немногие – видимые – черты мобилизационного проекта.

Однако ядерные ракеты и дальнобойные лазеры в современных условиях являются не единственным оружием, и уж, конечно, не оружием поля боя, после которого исчезает само поле боя под названием Земля. Наращивание подобных вооружений сопровождается стремительным возникновением самых разных культур и воздействий, способных уничтожить противника без ядерных взрывов. В соседстве с ядерным оружием в организационном оружии есть методики, способные уничтожать крупные – вплоть до государств – структуры без использования огневых средств, подрывая их организационные основы, направляя их по ложным целям, внедряя в их коллективы группы торможения, воздействуя на психологию руководителей, подавляя в них волю. Внушая народу скептицизм и отвращение к стране обитания, культивируя обожание цивилизации противника. Полем боя становятся не пирсы подводных лодок, не аэродромы стратегической авиации, не центры управления флотом и армией. Полем боя становится история, искусство, литература, глубинные представления народа о своём предназначении. И здесь, в этих, казалось бы, эфемерных сферах, совершаются главные диверсии, основные подрывные акции. Здесь Россию представляют страной великого тупика, страной непрерывного насилия и подавления, страной ложных героев и фальшивых кумиров. Здесь наших блестящих спортсменов перед всем миром выставляют как шарлатанов и жуликов. Наших дипломатов – как часть наркокартелей. Наших программистов – как прожорливых зверьков, проникающих в святая святых американской политической системы. Демонизируется лидер, демонизируются все институты власти, демонизируется весь народ в целом. С таким – демонизированным, обессиленным, утратившим веру в себя – народом можно справиться без гиперзвуковых ракет.

Ответом на это должно стать оборонное сознание, сознание национального величия, национального достоинства, национальной неодолимости и исторического национального триумфа. Хватит изо дня в день месяцами показывать жалкого, искусанного с ног до головы хищными самками актёра, муки которого забавляют и развлекают праздную телевизионную публику. Хватит государству спонсировать крупнейшую, мощную радиостанцию, которая сконцентрировала в себе талантливых, яркостных, организованных, преданных идее врагов государства российского.

Какой чудовищный вывих, какой нелепый перелом запущен в устройство российского государства, если одна часть народа костьми ложится за своё государство на полях сирийских сражений, день и ночь строит невиданные боевые корабли и ракеты, молится за процветание Родины, а другая часть прожигает несметные состояния в ночных клубах, потрясает скандалами общественное мнение, демонстрирует свою безнаказанность. И возникает ощущение, что в России живут два народа. Один народ – труженик, государственник, наследник Бородинского поля и Сталинградской битвы; народ, принимающий на себя всю тяжесть современной истории. А другой народ – трутень, баловень, бессовестный гуляка, глумливый щелкопёр, которому кажется всё смешно в этом мире: умирающий от рака ребёнок или взорвавший себя гранатой офицер. Мобилизационный проект – не новое для России дело. Мобилизовав свою волю, распахнув своё верующее сердце, увидев в своём соотечественнике друга и брата, наш народ выбирался из чудовищных чёрных ямин, которые ему расставляла история. И сегодня государство российское прошло сквозь игольное ушко русского времени. Россия – это ракета со сменяющейся траекторией полёта, несущаяся на гиперзвуковой скорости к своему торжеству.

Александр Нагорный, Владимир Винников, Александр Домрин

Мобилизация России: причины и цели

«У нас нет неизменных союзников, у нас нет вечных врагов. Лишь наши интересы неизменны и вечны, и наш долг – следовать им».

Из речи премьер-министра Великобритании Генри Палмерстона (1784–1865) в Палате общин 1 марта 1848 года.

«Хуже войны с англосаксом может быть только дружба с ним».

Алексей Ефимович Вандам (Едрихин) (1867–1933), генерал-майор российской армии

Вместо вступления

Говоря о необходимости нового «мобилизационного проекта» для России, прежде всего, необходимо определиться с тем, какими причинами (угрозами, вызовами) такая необходимость обусловлена и каких целей данный проект должен достичь. Без выполнения двух этих условий мобилизация как некий комплекс мер, направленных на перевод государства и его армии в готовность к состоянию войны, не имеет смысла. Кричать: «волки!» – нужно не только вовремя, но и с указанием точного их, волков, местонахождения. В противном случае ресурсы, подлежащие мобилизации, окажутся растрачены попусту, а результаты такой лже-мобилизации будут весьма тяжёлыми.

Выступление президента Российской Федерации Владимира Путина с федеральным посланием 1 марта 2018 года, помимо своего прямого содержания, продемонстрировало, что «волки», стремящиеся ослабить и уничтожить нашу страну, уже чрезвычайно близко, и для политического руководства страны это не является тайной. Вопросы вызывало только то, кто в данном случае является «вожаком волчьей стаи», и последующие события дали недвусмысленный ответ на этот вопрос. В атаку бросилась Великобритания. Уже 4 марта было заявлено, что в городке Солсбери (графство Уилшир) неизвестным веществом отравлен экс-полковник ГРУ Сергей Скрипаль, работавший на британскую разведку (МИ-6), в 2006 году осуждённый российским судом за шпионаж, в 2010 году «по шпионскому обмену» с США высланный за пределы России и с 2013 года официально получивший политическое убежище на территории государства-работодателя, то есть Великобритании. Среди пострадавших также значилась дочь Скрипаля Юлия, гражданка РФ, приехавшая навестить своего отца, а также не названный по имени офицер британской полиции. Уже 12 марта, выступая в парламенте, премьер-министр Тереза Мэй обвинила в этом отравлении власти Российской Федерации, британские и другие западные масс-медиа развернули по этому поводу массированную информационную атаку, по «делу Скрипалей» было созвано специальное заседание Совета Безопасности ООН, высланы российские дипломаты и принято специальное антироссийское заявление глав четырёх государств: Великобритании, США, Германии и Франции.

Подобное развитие событий можно считать неожиданным только в том смысле, что Великобритания традиционно предпочитает оставаться за кулисами конфликта, предоставляя выяснять отношения между собой другим акторам мировой политики, которых, как правило, использует втёмную. И если в данной ситуации официальному Лондону пришлось нарушить одно из фундаментальных правил своей дипломатии, то это, видимо, вызвано каким-то жизненно важными для него мотивами.

Доступная Изборскому клубу «база данных» по всей проблематике отношений Великобритании (и – шире – англо-американского партнёрства, а также англосаксонского блока в целом) с Россией позволяет сделать вывод о том, что нынешний конфликт носит глубокий системный, цивилизационный характер и не может быть разрешён дипломатическими и/или политическими средствами.

Одним из числа «неизменных и вечных интересов» британской (а также – всей англосаксонской) «элиты» почему-то оказывается стремление к ослаблению, подчинению и, в идеале, – к уничтожению России как того самого «вечного врага», которого у неё, если верить лорду Пальмерстону, вроде бы нет. Именно поэтому официальный Лондон, даже формально находясь в союзнических отношениях с нашей страной, всегда стремится нанести ей максимальный ущерб – независимо от того, какая у России идеология и какая политическая система. В настоящее время именно комплекс угроз, исходящий для нашей страны от «англосаксонского блока» и его «двойного ядра» в виде американо-британского партнёрства, выступает как главная причина и цель актуального мобилизационного проекта России.

Оба известных исторических афоризма, приведенные в качестве эпиграфа к настоящему докладу, оказываются по своему смыслу тесно связаны между собой. Как бы ни менялся вектор интересов «коллективного Запада», возглавляемого сначала Великобританией, а затем – США, его острие неизменно оказывалось обращённым против России.

Даже знаменитый «меч Сталинграда» от имени Георга VI, торжественно подаренный Черчиллем Сталину на Тегеранской конференции 29 ноября 1943 года и украшенный надписью на его лезвии: «Гражданам Сталинграда крепким как сталь • от Короля Георга VI • в знак глубокого восхищения британского народа», – можно считать наглядным подтверждением приведенного выше тезиса.

Военная катастрофа 1942 года в Крыму и под Харьковом, выход вермахта к Волге в районе Сталинграда и к Кавказскому хребту оказались возможными только потому, что Лондон дал Берлину понять: британская армия, вопреки обещаниям своего политического руководства советскому «союзнику», не намерена открывать «второй фронт» в Европе летом 1942 года. Что позволило Гитлеру перебросить из Франции и других европейских государств на Восточный фронт дополнительно около 40 дивизий, а также самолёты, танки и другую военную технику.

Сколько стоила такая «маленькая хитрость» от сэра Уинстона Черчилля нашему народу, точно посчитать сложно, поскольку она, не считая «прямых» жертв в виде погибших, пленных, оккупированных, угнанных на работу в Третий рейх и т. д., продлила войну минимум на одну летнюю кампанию, да еще и «прикрыла» собой от немедленной расправы со стороны Сталина тех военачальников и политиков, которые непосредственно отвечали за ситуацию на тех фронтах – включая, что впоследствии оказалось особенно трагичным для нашей страны, Хрущёва.

Действия Черчилля полностью соответствовали принципу, который с простотой обитателя ранчо выдвинул 24 июня 1941 года в своей статье, опубликованной газетой «Нью-Йорк Таймс», тогда сенатор-демократ от штата Миссури, а впоследствии – 33-й президент США Гарри Трумэн: «Если мы увидим, что побеждает Германия, мы должны помогать России, а если побеждает Россия, нам следует помогать Германии, и, таким образом, пусть они убивают (друг друга) как можно больше…»

Впрочем, на фоне гигантской роли США и Великобритании в продвижении Гитлера к власти, создании Третьего Рейха и развязывании Второй мировой войны (достаточно в данной связи вспомнить политику «умиротворения», венцом которой стало Мюнхенское соглашение 29–30 сентября 1938 года) подобное ничуть не удивляет. Как и план операция «Немыслимое» (войны против СССР в Европе силами западных «союзников» с привлечением дивизий вермахта), который готовился по заданию премьер-министра Великобритании Уинстона Черчилля уже победной весной 1945 года.

Задолго до Второй мировой войны всё тот же Черчилль, занимая пост министра вооружений Великобритании (с 17 июля 1917 по 10 января 1919 года) был одним из вдохновителей и организаторов гражданской войны и британской интервенции на территориях бывшей Российской империи. И проблема здесь не в каких-то особо «русофобских» качествах лично Черчилля – проблема именно в «неизменных интересах» правящей Соединённым Королевством «элиты». И без понимания того, что представляет собой эта «элита» в обоих её «изводах»: как оригинально-английском, так и американском, – мы не сможем разобраться ни в её системных интересах, ни, соответственно, в том, какой может быть рефлексия этих интересов применительно к России.

Тысячелетняя традиция: паразитизм и господство

Прежде всего, следует указать, что термин «англосаксы», который широко используется в публицистике, прежде всего – политической, применительно ко всей англо-американской коммуникативной системе (как в «узком» смысле Великобритании – США, так и в «широком», включающем также Канаду, Австралию и Новую Зеландию) является условным и «рабочим». Англы и саксы – наименования двух из нескольких древнегерманских племен, вторгшихся в южную часть острова из Ютландии в середине V в.н. э. С IX века начались вторжения викингов и их противоборство с англосаксонскими государствами, которые завершились нормандским завоеванием Англии в 1066 году, что, в свою очередь, стало возможным благодаря не только династическим распрям, но и Великому Расколу христианской церкви в 1054 году, при папе Римском Льве IX и патриархе Константинопольском Михаиле (Керуларии), на католическую и православную части. Здесь не место специально останавливаться на системных различиях между католическим и православным «цивилизационными проектами» – достаточно указания на то, что они глубоки не только в аксиологическом (ценностном), но и в собственно историческом плане.

Норманнское завоевание Англии, как указывает ряд современных историков, стало, по сути, одним из первых «крестовых походов», организованных католической церковью. Герцог Нормандии Вильгельм, получивший после победы прозвище Завоеватель, и король Норвегии Харальд III Суровый (кстати, в юности своей долгое время живший в Киеве при дворе Ярослава Мудрого) заручились поддержкой Рима для свержения англосаксонского короля Гарольда II Годвинсона и раздела между собой его владений. Их нападение должно было стать скоординированной военной операцией, однако Вильгельм примерно на две недели «задержался» с пересечением Ла-Манша и высадкой в Англии, предоставив своему противнику и союзнику выяснить отношения между собой в битве при Стамфорд-бридже 25 сентября 1066 года, которая завершилась тяжёлой победой англосаксов. Армия Гарольда II двинулась против норвежцев, одержавших победу при Фулфорде 20 сентября, на север Англии уже 22 сентября, и только получив известие об этом, а значит – о неизбежности битвы, которая в любом случае ослабит победившую сторону (вот оно, «пусть убивают друг друга как можно больше!»), Вильгельм дал приказ своим войскам, собранным, по благословению папы Римского, со всей Франции, 27 сентября сесть на корабли и отправиться через Ла-Манш. Знаменитая битва при Гастингсе состоялась только 14 октября 1066 года, англосаксы потерпели поражение, Гарольд II был убит, Англия завоёвана норманнами и их союзниками, которые сразу же заменили местных священников привезенными «папистами», а на протяжении нескольких последующих десятилетий практически полностью уничтожили «старую» англосаксонскую аристократию, заняв её место.

Дальнейшая история этой «норманнской» знати, из рядов которой вышло несколько королевских династий Англии (Плантагенеты – Ланкастеры – Йорки, Тюдоры и Стюарты), изобилует характерными и типичными для всех времён и народов насилиями, грабежами, предательствами, убийствами и так далее, но с одной характерной особенностью: они долгое время были «чужими» в покорённой ими стране и более трёх веков общались между собой на французском языке. Норманнская знать относилась к населению завоёванной ею страны как «недочеловекам», «биомассе», «пищевому ресурсу», в котором ей приходится выживать и самовоспроизводиться. Разумеется, такая «элита» неизбежно трансформировала «под себя» и всё общество, с течением веков ставшее подобным ей («каков поп – таков и приход»), но так и не ставшее равным. Хотя, для устойчивости подобной социально-политической конструкции, допускалось и даже стало принятым как норма возведение самых выдающихся представителей «низа» общества в рыцарское достоинство и выше. Та же политика избранной, почти точечной «конвергенции» с последующей «трансформацией» и инкорпорацией в собственную систему представителей «элит» покорённых и покоряемых народов стала «фирменным стилем» английской монархии.

Хартия вольностей, впервые провозглашенная 5 августа 1100 года Генрихом I, младшим сыном Вильгельма Завоевателя, с целью легитимизировать собственную власть над Англией в обход прав своего старшего брата Роберта Нормандского, обозначила суть института монархии как «точки сборки и соединения» двух частей «новоанглийского» общества. По сути своей, эта Хартия, основные положения которой впоследствии подкреплялись и расширялись (но далеко не всегда соблюдались) преемниками Генриха I, вплоть до принятия Великой Хартии вольностей Иоанном Безземельным в июне 1215 года, признавала право подданных (прежде всего, разумеется, – вассалов короля) на вооружённое сопротивление верховной власти в случае нарушения последней определённого и признанного «по закону» набора их прав и свобод, достаточно строго сформулированного для каждого уровня феодальной иерархической лестницы.

Важным оказалось и то обстоятельство, что рыцари из Англии (включая знаменитого короля Ричарда I Львиное Сердце, сына Генриха I и внука Вильгельма Завоевателя) играли важную роль в следующих, уже официальных, крестовых походах, провозглашённых католической церковью, – на Восток, мусульманский и православный, в ходе которых сформировались различные католические военно-монашеские (духовно-рыцарские) ордена: тамплиеры (храмовники), госпитальеры (иоанниты), орден Гроба Господня, Тевтонский орден и другие. Самую важную роль среди них в XII–XIII веках играл, несомненно, Орден Иерусалимского храма, более известный как орден тамплиеров, к доктрине и ритуалам которого ряд исследователей возводит происхождение такой параполитической структуры, как мировое масонство. Более того, выдвигаются гипотезы о том, что тамплиеры в Южной Франции имели тесные и вполне дружественные отношения с альбигойцами (катарами), поскольку доктрины и тех, и других испытали – хотя и разными путями – серьёзное влияние эзотерики ближневосточных гностических учений.

Как известно, рыцари-храмовники в течение двух столетий, вплоть до разгрома их ордена в 1307–1314 годах французским королём Филиппом IV, выполняли функции «банкиров всей Европы», заложив основы современного банковского дела. И, учитывая более чем странные обстоятельства этого разгрома, включая «пропавший флот» тамплиеров, вышедший из гавани Ла-Рошели 13 октября 1307 года, есть основания считать, что его истинной причиной стал некий критической силы конфликт внутри самого орденского руководства. Для разрешения которого одна сторона конфликта использовала заинтересованность Филиппа IV в обнулении его долгов и в захвате богатств тамплиеров, а после казни великого магистра ордена Жака де Моле и его сторонников смогла аккуратно «замести следы». Исполнителю Филиппу IV достались крохи, да и воспользоваться ими он, по большому счёту, не успел.

Похоже, победившая сторона просто «сменила вывеску» – это привычная практика «умышленных» банкротств – и продолжила свою деятельность в средиземноморском бассейне, прежде всего – на территориях Португалии, Леона и Кастилии, Арагона, Кипра, а также городов-государств Северной Италии. В частности, предвестник и родоначальник всемирной колониальной экспансии европейских государств, португальский принц Энрике Мореплаватель, помимо прочих своих титулов, был и великим магистром Ордена Христа, правопреемника ордена тамплиеров на территории Португалии, учреждённого в 1318 году.

А в Англии только что вступивший на престол король Эдуард II, который находился под сильным влиянием тамплиеров, позволил им перебраться в Шотландию, где правил отлученный от католической церкви Роберт Брюс. Туда же, в Шотландию, могли отправиться из Ла-Рошели 13 кораблей тамплиеров, с представителями «проигравшей» части ордена.

Эти события сыграли важную роль в дальнейшей истории Европы и всего мира, поскольку в определенной мере послужили катализатором и Столетней войны 1337–1453 годов, с крахом дома Барди в 1345 году, и начала Эпохи Великих Географических открытий, а также последующего создания и возвышения Британской империи.

Именно к наследию «проигравшей» в начале XIV века части тамплиеров, которая перебралась на Туманный Альбион, напрямую возводится внезапное возникновение на рубеже XVII–XVIII веков сети масонских лож «шотландского», «йоркского» и прочих уставов, которое манифестировало прорыв «норманно-тамплиерского симбиоза» английской элиты к мировому господству.

О том, как развивались в этом контексте непосредственные англо-русские отношения, установленные между Лондоном и Москвой в царствование Ивана Грозного и впоследствии, достаточно подробно говорилось ранее (см. «Великий Октябрь и Россия: деконструкция мифов», журнал «Изборский клуб», 2017, № 9). В данной связи интересно, что британской стороной и её агентурой на протяжении уже нескольких веков фальсифицируется и диффамируется деятельность Ивана Грозного, вплоть до того, что явные указания в его переписке с Елизаветой I Тюдор о заключении союза двух держав в ходе Ливонской войны трактуются как матримониальные планы любвеобильного московского царя в отношении «королевы-девственницы», а также его стремление «в случае чего» получить убежище на Туманном Альбионе.

Укоренившийся с самого начала двусторонних отношений курс британского правительства, направленный на неравноправный торговый обмен, ослабление и, в конечном итоге, на расчленение российского государства, – стал константой для Лондона после «Славной революции» 1688 года и создания Соединенного Королевства Англии и Шотландии в 1707 году. Во всяком случае, победа России Петра I в Северной войне и её выход на побережье Балтийского моря значительно облегчили Великобритании доступ к российским рынкам, что затем нашло своё отражение в известных стихах из пушкинского «Евгения Онегина» – за век с лишним мало что изменилось:

Всё, чем для прихоти обильной

Торгует Лондон щепетильный

И по Балтическим волнам

За лес и сало возит нам…

В 1756 году началась Семилетняя война, которую, по словам всё того же Уинстона Черчилля, можно считать по-настоящему первой или «нулевой» мировой войной, поскольку масштабные боевые действия велись не только в Европе, но и в Азии, а также в Северной Америке.

Британия, уже с Ганноверской династией на троне и в союзе с Пруссией, выступила против франко-австро-российского союза. В этой войне, приведшей к фактическому поражению последнего, Россия, где при британском содействии воцарилась графиня София Августа Фредерика Ангальт-Цербстская, более известная под именем Екатерины Великой, потеряла свои завоевания, включая Восточную Пруссию с Кенигсбергом, а наиболее пострадавшей стороной оказалась Франция, которая утратила все североамериканские колонии, перешедшие под скипетр Лондона (Французская Луизиана), и Мадрида. Уже через десять лет в Филадельфии был созван Первый Континентальный конгресс британских колоний, в котором тон задавали члены различных масонских лож. Войну за независимость североамериканских колоний активно поддержала Франция Людовика XVI – но вскоре пламя революции «против тиранов» под лозунгами «свободы, равенства и братства», в которой, как и в Войне за Независимость, активное участие принимали структуры «масонского братства» (самый показательный пример – «миссия Лафайета»), перекинулось на Францию и всю континентальную Европу.

Северо-Американские Соединённые Штаты в годы Великой Французской революции и наполеоновских войн в целом не занимали сколько-нибудь последовательной позиции, шла ожесточённая политическая борьба между федералистами, сторонниками мирных отношений с Великобританией, и республиканцами, выступавшими за усиление независимости и расширение территории США. В 1798–1800 годы, когда у власти стояли федералисты, между Соединенными Штатами и республиканской Францией шла «Полувойна», приход к власти Наполеона способствовал новому сближению Парижа и Вашингтона, следствием чего стала знаменитая «Луизианская покупка» 1803 года, более чем вдвое увеличившая территорию Соединённых Штатов. После американо-британской войны 1812–1815 годов, ознаменованной захватом британскими войсками Вашингтона и сожжением там правительственных зданий, США, сохранив формальную независимость, надолго, вплоть до Гражданской войны 1861–1863 годов, стали внешнеполитическим вассалом Лондона, что, кстати, проявилось и в знаменитой «доктрине Монро» 1823 года, направленной, прежде всего, против Испании и Франции.

Революции 1810-х – 1820-х годов в Латинской Америке, толчком для которых стал разгром испанской монархии войсками Наполеона, разрушили колониальную латиноамериканскую империю Испании, впоследствии «добитую» руками США, и широко открыли двери туда британскому, а затем – и американскому капиталу.

Но исход «наполеоновских войн» решался всё-таки в Европе, прежде всего – в России. И британская дипломатия предпринимала чрезвычайные усилия для того, чтобы не допустить создания франко-русского союза, едва не ставшего реальностью после воцарения Павла I (с 1798 года – великого магистра Мальтийского ордена, преемника ордена госпитальеров-иоаннитов). Убийство императора Павла 12 (24) марта 1801 года, организованное через «англофильские» и масонские связи в его ближайшем окружении, устранило эту угрозу. Сменивший отца на российском престоле Александр I всю жизнь питал страх перед «рыцарями плаща и кинжала» с Туманного Альбиона и масонскими ложами, на конфронтацию с которыми он решился только в 1822 году, когда стало известно, что «тайные общества» готовят и его свержение, Лондону категорически не нравилось продвижение России на Кавказ и в Среднюю Азию, которое рассматривалось как подготовка плацдарма для вторжения в Индию, ставшую к тому времени «главным бриллиантом британской короны».

Восстание декабристов, напрямую связанное со «странной смертью» Александра I в Таганроге и подавленное его младшим братом Николаем Павловичем, а также польское восстание 1830 года ознаменовали собой начало нового витка англо-российского противостояния, кульминацией которого стали Кавказские войны, провозглашение британской прессой России «жандармом Европы» после событий 1848 года и Крымская война 1853–1856 годов. Британия после наполеоновских войн поддерживала практически все революционные и сепаратистские движения в Европе, поскольку они помогали ей усиливать своё влияние по всему миру и беспрепятственно совершать всё новые и новые колониальные захваты. Смерть Николая I и признание его сыном Александром II поражения в Крымской войне были восприняты российским обществом как свидетельство катастрофической отсталости, привели к «александровским реформам», важнейшей из которых стала отмена крепостного права 19 февраля (3 марта) 1861 года. Во внешней политике Александр II проводил мягкую по форме, но достаточно последовательную антибританскую политику, что выражалось как через поддержку им объединения германских земель под эгидой королевства Пруссии, так и через помощь Северу США в гражданской войне с Конфедерацией, а также продажу Аляски в 1867 году. Но Соединенные Штаты после убийства Авраама Линкольна 15 апреля 1865 года вновь де-факто возвратились в зону влияния Лондона, а антироссийские настроения, созвучные британским, стали окончательно и прочно доминировать также и в американской «элите», в значительной мере сформированной за счёт и на основе «европейских», прежде всего – «английских», капиталов под эгидой банковского дома семьи Ротшильдов.

США, совместно с Великобританией, безоговорочно поддерживали Японию в русско-японской войне 1904–1905 годов. США, совместно с Великобританией, Японией и Францией, осуществляли интервенцию против Советской России в 1918–1921 годах и содействовали гражданской войне на территории нашей страны. Про «американскую помощь» в годы Второй мировой войны по программе «ленд-лиза», оплаченную нашей страной дважды: и золотом, и кровью, – даже говорить не приходится.

«Атлантическая солидарность» и «холодная война»

Фултонская речь Уинстона Черчилля, фигура которого не случайно столь часто появляется на страницах настоящего доклада, по общепринятому мнению, стала сигналом к началу «холодной войны» между США и СССР. Лекция «Сухожилия мира», также известная как «Железный

Вы достигли конца предварительного просмотра. Зарегистрируйтесь, чтобы узнать больше!
Страница 1 из 1

Обзоры

Что люди думают о Здравствуй, мобилизация! Русский рывок

0
0 оценки / 0 Обзоры
Ваше мнение?
Рейтинг: 0 из 5 звезд

Отзывы читателей