Наслаждайтесь этим изданием прямо сейчас, а также миллионами других - с бесплатной пробной версией

Только $9.99 в месяц после пробной версии. Можно отменить в любое время.

1919‑й. Информационная война на Юге России

1919‑й. Информационная война на Юге России

Читать отрывок

1919‑й. Информационная война на Юге России

Длина:
296 страниц
2 часа
Издатель:
Издано:
Feb 5, 2021
ISBN:
9785042725371
Формат:
Книга

Описание

После революции 1917 года Россия вступила в затяжной конфликт – Гражданскую войну, длившуюся четыре года. В войне приняли участие все представители общественности: от обычных солдат и генералов до журналистов и политиков. Это небольшая книга рассказывает о том, что происходило на Юге России, где разворачивались судьбоносные сражения. Какое значение в войне имела информация? Как применялось печатное слово для борьбы с противником?

Написанная исключительно на материалах периодической печати, книга позволит посмотреть на Гражданскую войну глазами «белых» журналистов и пропагандистов.

Издатель:
Издано:
Feb 5, 2021
ISBN:
9785042725371
Формат:
Книга


Связано с 1919‑й. Информационная война на Юге России

Похожие Книги

Предварительный просмотр книги

1919‑й. Информационная война на Юге России - Черемухин Вячеслав Владиславович

2020

Введение, или вспоминая Ивана Бунина

Утром 9 ноября 1933 года Иван Алексеевич Бунин, уже будучи известным русским писателем, к тому же изгнанным, получил телеграмму от шведского переводчика Кальгрена, который спрашивал, какое гражданство у литератора. Ответ Ивана Алексеевича был просто – «русский изгнанник». В тот момент в квартире было четверо: семья Буниных, их давняя знакомая и подруга, писатель и прозаик Галина Николаевна Кузнецова и писатель Леонид Зуров (Леня). Жена писателя Вера Николаевна Муромцева-Бунина рассказывала:

«После завтрака все разошлись. Ян сел опять писать. Галя предложила кино. Он ответил неопределенно. Часа полтора писал. Погода была хмурая…

В синема все же пошли. Леня не пошел, сказав, что будет ждат&; телеграммы, и спросил, в каком (синема) они будут.

Я велела затопить ванну и около 4 ч. взяла ее. Затем легла и стала читать в ожидании, когда молодая новая наша … выгладит белье и мы с ней примемся за стирку. Перед этим я помолилась.

Звонок по телефону. Прошу Леню подойти. Через секунду он зовет меня. Беру трубку. Спрашивают: хочу ли я принять телефон из Стокгольма. Тут меня охватывает волнение, главное – говорить через тысячи километров. И когда мне снова звонят и я сквозь шум, гул, какие-то голоса, улавливаю отдельные слова: Votre mari, priz Nobel, voudrais parler a Mr. Bounine…[1] – то моя рука начинает ходить ходуном… Я прошу Леню взять второй «слушатель». И говорю: Mon mari est sorti, dans une petites demi-heure il va rentrer[2], и мы опять оба слышим, что это из газеты, но название не удерживается в памяти, и опять отдельные слова долетают до нас из далекого Стокгольма: votre mari, priz Nobel…

Леня летит в синема. Денег не берет: «так пройду»… И я остаюсь одна, и двадцать минут проходят для меня в крайне напряженном волнении. Спускаюсь на кухню, где гладит хорошенькая свеженькая, только что вышедшая замуж женщина. Я сообщаю ей, что вот очень важное событие, может быть, случилось, но я еще не уверена. И вдруг меня охватывает беспокойство – а вдруг это кто-нибудь подшутил… И я бросаюсь к телефону и спрашиваю, правда ли, что нам звонили из Стокгольма? Со станции удивленно: «Да ведь вы не приняли его». Я начинаю вывертываться, говорить, что это была не я и я только что пришла домой, и мне сообщили, что был звонок, – это очень для нас важно. «Да, из Стокгольма». – Ну, думаю, из Стокгольма шутить не станут – дорого!» И я успокоилась, сошла в кабинет и помолилась».

Чуть позже Иван Алексеевич вернулся домой и получил поздравления от домочадцев. Он действительно не верил в то, что получил Нобелевскую премию по литературе. Через некоторое время, когда у многих уже не хватало слов, ведь все поздравления уже были сказаны, знаменитый русский писатель решил отправиться на прогулку. «Хочу побыть один», – сказал Иван Алексеевич.

Время уединения не прошло даром для писателя. Он видимо успел собраться с мыслями и принять тот факт, что он первый русский писатель, удостоенный Нобелевской премии. Он вернулся домой, но тут уже встретил «высокого шведа», профессора гимнастики, который пришел пообщаться с Иваном Алексеевичем, но сразу его дома не застал. Как раз тогда, когда профессор спрашивал о жизни писателя до революции, особенно его как шведа заинтересовала жизнь в Полтаве, Иван Алексеевич вошел в комнату. Недолго пообщавшись с гостем, он пообещал прислать ему в будущем свою фотографию и одну из книг.

После его ухода были красивые речи, звонки журналистов. «К одиннадцати часам все кончилось. Легли спать. Но едва ли вилла Бельведер хорошо спала в эту ночь. Всякий думал свои думы. Кончилась часть нашей жизни, очень тихой, бедной, но чистой и незаметной»[3].

Спустя 86 лет после тех событий 10 ноября 2019 года пользователи социальной сети «ВКонтакте» зашли с утра в свои гаджеты. Как поражает эта особенность открывать социальные сети еще до того, как ты встал с постели. Каждый пользователь с утра мог, как всегда, посмотреть ленту новостей, прочитать очередной пост, послушать музыку или посмотреть очередной клип. Вроде бы все как всегда. Но нет. В тот день, тот, кто хотел написать очередной пост на своей персональной странице встал перед дилеммой – написать свои мысли или добавить на свою страницу фото русского писателя Ивана Алексеевича Бунина, которая предлагалась разработчиками социальной сети. Кто-то прочитал эту новость, но фотография Бунина заменилась очередным рассуждением о любви и разлуке, кто-то выложил фотографию с вечеринки, которая прошла накануне.

Лишь единицы добавили на свою страницу фотографию Ивана Алексеевича. Обидно? Нет. Просто так поступили.

Когда через три дня после этого мне довелось выступать с лекцией в Орловской публичной универсальной научной библиотеке, которая носит имя русского писателя, я посвятил это выступление Ивану Алексеевичу. Этот человек прожил долгую жизнь, видел мир, войны, изгнание. Но он никогда не терял достоинства и всегда отстаивал свои убеждения.

Эта книга, написанная на основе лекции, посвящается 86-й годовщине получения Иваном Алексеевичем Буниным Нобелевской премии по литературе.

«Петушиные бои», или как рассматривать Гражданскую войну?

За прошедший с тех событий век историки, общественные деятели, политики и многие другие пытались понять феномен Гражданской войны. ХХ век показал, что гражданский конфликт не явление исключительно российское, оно способно быть и на территории Африки, и Латинской Америки и в других регионах мира.

Нередки попытки сравнивать историю гражданских войн в России и США еще второй половины XIX века. Между этими конфликтами действительно много общего: и там, и там государство разделилось на несколько частей; и там, и там схожим было географическое расположение противоборствующих сторон (Север и Юг); и в той, и в другой войне образ южанина ассоциировался с представлением о чем-то, что соответствует понятию «честь», но одновременно и в том, и в другом случае – «южанин» отстаивает старые порядки, причем явно не прогрессивные.

Так или иначе, с этой точкой зрения вряд ли можно в полной мере согласиться. Гражданская война в САСШ, как тогда было принято называть Соединенные Штаты в европейском дискурсе, непохожа на аналогичный процесс в России, по крайней мере, по тому, что ценности и цели борющихся сторон были не похожи друг на друга. Идеологический же окрас соперников так же не однотипен. Все это мы не дополняем суждениями о причинах конфликтов, а также их существенными последствиями. Они с одной стороны похожи, но одновременно чрезвычайно разные.

Параллели с Французской революцией и революционными войнами в Европе гораздо более правдоподобны, по крайней мере, по тому, что Русская революция 1917 года вряд ли совершилась бы в том виде, о котором мы знаем, если бы не представление и «преклонение» русских революционеров перед французскими. Однако же преклонение революционеров одной страны перед другими предполагало определенную идеализацию образа революции, которая в одночасье могла бы дать какую-то гармонию и решение социальных проблем. Однако, как верно отмечают специалисты, эта идеализация стала возможна только благодаря французским историкам времен Реставрации во Франции (1815–1830). Именно их позиция, которая проявилась тогда в условиях желания найти себя в послереволюционном и пост-наполеоновском мире, сделала все, чтобы будущие читатели идеализировали революцию. Но когда хаос одной революции практически полностью повторил хаос и ужас другой, тогда стало ясно, что революция это не какая-то красота и упоительность в достижении цели, а реальная угроза жизни людей и государства. Поэтому не удивительно, что нередко в обществе Французскую революцию считаю «черной матерью» Русской[4].

В годы самой гражданской войны в России понимание происходивших событий сводилось к идентификации себя как члена одного из враждующих лагерей.

Красный / большевик – несет в себе революционную идею освобождения рабочего класса от произвола угнетателей-капиталистов (дворян, помещиков, священников). Кроме того он активно борется и против интеллигенции – как класса, который занимается обманом обычных людей.

Белый / доброволец / белогвардеец – несет в себе идею единства государства исходя из лозунга «Великая Единая и Неделимая Россия». В этом случае он борется не против определенного класса, а против партии, методы ведения борьбы которой не соответствуют понимаю законности и порядка, но одновременно, представители которой возможно являются иностранными агентами, прибывшими в Россию ради ее разрушения по протекции других держав.

Такие образы вкладывались в годы Гражданской войны в представление самих жителей страны. Мы не упомянули тех, кто воевал на национальных окраинах (украинцы, белорусы, грузины, азербайджанцы, армяне, крымчане и т. д.), однако их идентификация усложняла и без того достаточно сложные противоречия в обществе.

Наиболее четко разграничивать участников Гражданской войны можно и по отношению к большевикам. В таком случае в годы войны в России существовало два лагеря – большевистский и антибольшевистский. Сегодня эта идеологическая уловка стала особенно актуальна после публикации соответствующего материала профессором Владимиром Геннадьевичем Хандориным на его странице в «Живом Журнале».

Самое интересное, что в целом представление об участниках войны в годы конфликта очень похоже на то, что было сформулировано Хандориным. Например, в одном из изданий 1919 года, которое трудно приписать к какому-то идеологическому лагерю, была опубликована соответствующая иллюстрация. Она просто представила, что в войне участвуют двое – и оба они – петухи! А ведь принцип петушиного боя, который является запрещенным развлечением во многих странах мира, прост – два петуха борются до тех пор, пока один из них не будет повержен.

Кто знает, может этот карикатурист был прав?

На святой Руси

Не поют петухи,

А дерутся они

Точно злые враги[5]

А может прав был кто-то другой? Уже тогда в Берлине, столице Веймарской республики, возникшая на месте Германской империи, стала издаваться газета «Голос России». Эмигранты, которые позиционировались как демократы, много раз рассуждали о том, что происходит в стране. В нее они не стремились возвращаться, пока война не закончится, да и явных симпатий ни к той ни к другой стороне не испытывали. По предварительной версии, они являлись сторонниками бывшего министра-председателя Временного Правительства Александра Федоровича Керенского. В их представлении Россия, ставшая «яблоком раздора» между большевиками и белыми напоминала знаменитую историю из древнегреческой мифологии. Тогда Одиссей во время своих странствий возвращался домой, он встретил на пути двух морских чудовищ – Сциллу и Харибду. Эти два морских чудища были грозной опасностью для всех, кто мимо них проплывает. Одиссей тогда спасся, а вот Россия в представлении берлинских демократов между ними продолжает плыть[6].

Россия между Сциллой и Харибдой

К слову образ божественной христианской природы Руси стал популярен не только после окончания войны, но уже и в момент противостояния. Одним из самых типичных образов стало восхождение Руси, как некогда Иисуса на Голгофу, где ее нужно было распять. В этом случае Русь на казнь сопровождали большевики, для которых не было «ничего святого».

Через кровь и через горы трупов,

Лобызая в бледные уста,

Посылает снова внук Иуды

На Голгофу распевать Христа.

Верю я, что близок свет десницы!

Сердце жги! Я верю и молюсь!

После тяжких дней Страстной Седмицы

Бог воскреснет, и воскреснет Русь![7]

Поэтому перед нами опять вопрос, что же такое Гражданская война? Была ли у нее «мать»[8], как и у Русской революции? Или же война эта подобна бою петухов или мифологическим сюжетам древности? У каждого будут свои ответы на эти вопросы, и у нас свой.

Журналисты / агитаторы / провокаторы / пропагандисты: кто кем был в Гражданской войне?

Пока современники Гражданской войны рассуждали о будущем России после ее окончания, война шла своим чередом. Причем шла она не только на полях сражений, но и в информационном пространстве. Огромное количество журналистов, публицистов, фельетонистов и так далее старались воевать пером. Этим пером они могли написать статью, нарисовать карикатуру или шарж, сделать запись в дневнике или написать письмо другим журналистам. Журналисты становились такими бойцами невидимого фронта в годы «Русской Смуты». Хотя был ли фронт так уж незрим?

На самом деле между большевистскими агитаторами и пропагандистами и белыми журналистами и провокаторами была жесткая грань. И грань эта – реально существовавший фронт между двумя враждующими лагерями. Интересно, что если среди большевиков и поддерживавших советскую власть пропагандистов было большое количество кадровых подпольных работников с большим стажем пропагандистской работы, то среди журналистов-антибольшевиков преобладали «старые» официальные журналисты с большим творческим прошлым, хотя и не менее любопытным политическим опытом. Поэтому в войне журналистов и агитаторов победу мог одержать только тот, кто более умело будет пользоваться теми средствами, которыми они обладали. Было, правда, в этом одно существенное «но» – образованные журналисты абсолютно не знали, как правильно заниматься пропагандой, а профессиональные агитаторы не знали,

Вы достигли конца предварительного просмотра. Зарегистрируйтесь, чтобы узнать больше!
Страница 1 из 1

Обзоры

Что люди думают о 1919‑й. Информационная война на Юге России

0
0 оценки / 0 Обзоры
Ваше мнение?
Рейтинг: 0 из 5 звезд

Отзывы читателей