Наслаждайтесь этим изданием прямо сейчас, а также миллионами других - с бесплатной пробной версией

Только $9.99 в месяц после пробной версии. Можно отменить в любое время.

Убийство на острове Родос

Убийство на острове Родос

Читать отрывок

Убийство на острове Родос

Длина:
195 страниц
2 часа
Издатель:
Издано:
Nov 29, 2021
ISBN:
9785042857089
Формат:
Книга

Описание

Детективные романы Гоар Макосян-Каспер и Калле Каспера созданы в жанре классического детектива и связаны общими героями: писатель Кару при содействии жены-переводчицы Дианы помогает двоюродному брату-полицейскому расследовать преступления, свидетелями которых волей случая оказывается.

На краю обрыва лежала женщина – ничком, с неестественно выгнутой правой рукой и вывернутой шеей, в грязных белых брюках, с длинными светлыми волосами, разметавшимися по спине. Рассмотрев ее лицо, Калев и Диана узнали в ней дамочку, которая еще вчера так заливисто смеялась, извергала поток слов, кокетливо заглядывая в глаза молчаливому Янусу – их соседу по дому творчества писателей на острове Родос. Полиция приехала быстро. Всем запретили покидать территорию. Переводчик детективов Диана и ее муж – писатель Калев – под подозрением: они и убитая приехали из одной и той же страны – Эстонии…

Издатель:
Издано:
Nov 29, 2021
ISBN:
9785042857089
Формат:
Книга

Об авторе


Связано с Убийство на острове Родос

Читать другие книги автора: Каспер Калле

Предварительный просмотр книги

Убийство на острове Родос - Каспер Калле

Гоар Маркосян-Каспер, Калле Каспер

Убийство на острове Родос

Диане снился песок. Много бледно-желтого песка, голубое небо и чуть поотдаль высокие деревья, очень, невероятно высокие, наверно, потому что сама она была совсем крошкой, пухленькой двух-трехлетней малышкой, сидевшей в большой песочнице и разглядывавшей разноцветный мир вокруг. Только в детстве небо бывает таким синим, а листва такой зеленой, а песок… Хотя все это, скорее всего, неправда, выдумки романистов, на самом деле у нее не было ни одного детского воспоминания, где фигурировала бы природа, вот игрушки – да… В песочнице рядом с ней стояло ярко-красное пластмассовое ведерко, валялись синий совочек и формочки для лепки песочных пирожных… Интересно, почему детские игрушки сплошь красные, синие и желтые, никогда не увидишь зеленых или фиолетовых?… Но какие б они не были, маленькая Диана ими не играла, она сидела без движения, а капли пота падали с ее подбородка на голый животик и струйками сползали к ножкам, словом, ей было жарко. Она заворочалась в постели и открыла глаза, не то чтоб проснулась, поскольку не совсем спала, а пребывала в полудреме. Пот не пот, но горячая простыня прилипла к телу, она откинула ее, пару минут полежала нагишом, как спала, потом сочла за лучшее покинуть раскаленное ложе и осторожно, чтобы не разбудить Калева, села. Впрочем, вспомнила она еще прежде, чем повернуть голову, тут он спит отдельно, здесь ведь не двухспальная кровать, как дома, а две односпальные. Она нашарила пластиковые – иные в этом климате носить было невозможно – шлепанцы, встала, прошла к окну и выглянула.

Зрелище было совершенно упоительное, темно-синяя гладь Эгейского моря начиналась, кажется, прямо под окном, если, конечно, не слишком высовываться, и ради этого можно было вынести все неудобства, связанные с местонахождением дома. Ибо Дом творчества, или отдыха, она толком и не помнила названия, писателей и переводчиков располагался на горе, в конце довольно крутой улочки, и тащиться туда с пляжа, особенно, днем, по жаре, было достаточно мучительно, но зато, добравшись… Маленькое двухэтажное здание стояло на краю почти отвесного обрыва, нависавшего над проходившем по краю пляжа шоссе, а точнее, на уступе, поскольку до плато наверху, где пролегала дорога к акрополю, и откуда, чуть поодаль, начинался район особняков, было еще несколько десятков метров. Из садика, тонкой ленточкой окружавшего фасад писательского обиталища, наверх вела крутая лестница, по которой можно было вскарабкаться и обозреть море как с любой ступеньки, так и с естественной террасы, находившейся почти прямо над домом. Словом, главный недостаток этого жилища был одновременно и его главным достоинством. С другой стороны, он был недостатком вдвойне, поскольку тут, и не только наверху, на уступе, но и внизу, под обрывом, постоянно дул ветер, никогда не оставляя море в покое, чтобы толком поплавать, приходилось пересекать мыс, на левой стороне которого находился Дом, и купаться на правой, где обычно царило полное безветрие, и где возлежала на топчанах и просто полотенцах основная масса курортников, это удлиняло дорогу до пляжа вдвое, если не втрое. Что поделаешь, халява имеет и свои малоприятные особенности. Собственно, в современном мире это понятие относительное, да, они не платили за жилье, большая экономия, если вспомнить о гостиничных ценах, только кто о них вспоминает, платишь за путевку и летишь с группой таких же, как ты. Но вот, когда ты едешь куда-то не в компании, а сам по себе, ну случается иногда, взбрело человеку в голову… Перебрав все варианты – через Прагу, Хельсинки и тому подобное, ибо эстонские фирмы закруглились с Родосом в августе, супруги Кару обнаружили, что добраться до искомого острова в одиночку, то бишь вдвоем, немногим дешевле, чем купить путевку на те же две недели, включающую, кроме полета, еще и оплату гостиницы. «Вот оно, – сказал тогда Калев мрачно, – пока ты ходишь в ногу, все хорошо. Но шаг направо, шаг налево… Нет, еще не стреляют, но уже грабят»… «Может, не поедем?» – спросила тогда Диана, но ее глубоко порядочный (иногда, пожалуй, даже чересчур) муж только вздохнул и сказал: «Неудобно. Уже ведь договорились, они нам выделили комнату, может, кому-то из-за нас отказали»…

– Доброе утро, – сонно прозвучал за ее спиной знакомый голос, и Диана обернулась.

– Доброе утро, – ответила она весело.

– Который час?

Диана пересекла комнату, посмотрела на свои наручные часы, лежавшие, кстати, в полуметре от Калева, и всполошилась.

– Уже девять! Пропустим завтрак!

Когда они спустились на первый этаж, в столовую, которую Диана называла «кают-компанией», поскольку в ней стояли и телевизор с видеомагнитофоном, а также лежали журналы и газеты, там уже (или еще?) никого не было. Собственно, завтрак здесь, как и сама столовая, был полусимволическим: кофе в кофеварке, тосты и джем в малюсеньких коробочках, какой раньше давали в самолетах, советских, конечно. За большим столом помещалось или, вернее, поместилось бы, от силы человек пятнадцать, будь тут, в Доме, столько народу… Впрочем, летом, наверно, и бывало, а теперь, в сентябре, половина комнат пустовала, а те, кто заполнял другую половину, вместе собирались редко, вставали по-разному, обедали в ресторанах, хотя при желании приготовить что-то можно было и в здешней крошечной кухоньке, худо-бедно оснащенной разнообразным инвентарем, от газовой плиты и микроволновой печи до кастрюль и сковородок, ну и телевизор практически не смотрели, единственное, что еще отличало писателей от простых смертных. Собственно, проводившие тут отпуск, обычный или творческий, писатели, если и могли претендовать на бессмертие, по образу жизни были людьми простыми, авторы детективов или иной любимой народом и, следовательно, доходной литературы в такие места носа, естественно, не казали, тут отдыхали те, кто топал в гору от автобусной остановки на своих двоих, а то и чемоданы волочил, и питался в ресторанах со шведским столом, где много и по стабильной цене. На данный момент творческий коллектив заведения включал немецкого барда, таскавшего с собой повсюду гитару и, дабы превратить пощипывание струн в зрелище, покрывавшего ногти то зеленым, то синим лаком, мрачного шведа, писавшего, по его словам, исторические романы и никогда не купавшегося в слишком на его вкус теплом море, турчанку, что по мнению Дианы свидетельствовало о благоприобретенной в Евросоюзе толерантности греков, если вспомнить историю с Кипром или всего лишь полувековой давности погромы в Смирне, еще одну представительницу германской нации, кажется, драматурга, а также детскую писательницу из Чехии. Писательница объяснялась с Калевом и Дианой на ломаном русском языке, ее, в отличие от прочих, они встречали практически каждый день, правда, ненадолго, поскольку завтракала та не за столом, а, по ее собственному выражению, на природе. А именно, засыпала в большую стеклянную посудину кукурузные хлопья, заливала их горячим молоком, затем, неизбежно пройдя через столовую, ибо кроме входа из коридора в ней имелся и выход прямо во двор, взбиралась на лестницу, ту, которая вела от дома наверх, и, сидя на ступеньке и созерцая море, медленно поглощала полученную смесь. Потом спускалась за кружкой кофе и возвращалась на свой наблюдательный пост. Наконец, в Доме, кроме Калева и Дианы, проживал еще один эстонский литератор, довольно известный поэт Ильмар Янус, настоящая фамилия которого была Янес. Не самое подходящее прозвание для романтического поэта! Если, конечно, он таковым был, какие именно стихи писал Янус, Диана не знала, но выглядел он вполне романтично, как и большинство эстонских молодых людей: высокий интересный блондин… но не в черных ботинках, а дурацких сандалиях унисекс. Портила его только щетина, та старательно культивируемая небритость, которую, кажется, считают особым шиком, как и разнообразную неопрятность типа растрепанных волос или мятой одежды.

Поприветствовав чешку, как раз наливавшую себе кофе, супруги Кару последовали ее примеру, затем расположились в столовой и стали неспешно завтракать бутербродами с казенным джемом и собственным сыром, прихваченным из холодильника, стоявшего в их комнате, ибо комнаты были благоразумно оснащены холодильниками, наверняка не для того, чтобы исключить таскание литераторами друг у друга сладких кусков, но…

Разделавшись с трапезой, они отправились на пляж. Первоначально Калев лелеял странную идею пару часиков в день уделять работе, но Диана довольно легко его отговорила, в конце концов, даже писатель имеет право на отдых, пусть и все кругом считают его бездельником, который продирает глаза, когда вздумает, читает за завтраком газету и выходит на прогулку в два часа дня, когда все порядочные люди вкалывают. Да. Добросовестно торгуя воздухом или производя все новые и новые бумаги. Правда, они не учитывают, что писатели работают и днем, и вечером, и в уик-энд и даже без отпуска, все это неважно, в любом случае человек, который не отбывает трудовую повинность от звонка до звонка, пусть даже ничего при этом не делая, трутень, лодырь и, разумеется, счастливчик.

Словом, день прошел, как обычно. Пляж, возвращение домой, ибо, где бы мы не остановились, через час мы начинаем считать это временное пристанище домом, очередная пара чашек кофе с пирожными, поскольку от греческих кондитерских изделий может отказаться только человек, которому удалили вкусовые рецепторы, опять пляж, обед и, наконец, прогулка в святая святых Родоса, Старый город, изумительное творение иоаннитов, несмотря на все усилия десятков поколений, сохранившееся в относительно целом виде до наших дней. Прогулка эта, надо сказать, носила ежевечерний характер, и супруги Кару отнюдь не были исключением, почти весь курортный люд мерял шагами старинные улочки, сидел за столиками в бесчисленных ресторанчиках на открытом (а также закрытом) воздухе и, конечно, шатался по магазинам, часто прицениваясь и редко покупая, посещая десятки раз одни и те же лавочки, набитые, в основном, сувенирами, и снова и снова сворачивая в те же переулки и тупички.

– Гляди-ка, – шепнула Диана мужу, когда они в очередной раз проходили мимо фонтана на площади, заставленной по краям столиками сразу четырех или пяти ресторанов, – наш одноликий Янус.

– С дамой, – добавил Калев, и супруги многозначительно переглянулись, поскольку видели хмурого соседа в компании женщины впервые, да и вообще в первый раз встречали его вне Дома, как, собственно, и прочих постояльцев творческо-курортного заведения, что, если подумать, странно, ведь Старый город был, в сущности, крошечным, а посещать его, казалось должны были все, что еще тут, в конце концов, делать по вечерам, не работать же, в самом деле.

Женщина, с которой сидел за крайним столиком Янус, была блондинкой, подозрительно напоминавшей уроженку Таллина или соседнего с ним города, возможно, таковой она и была, и даже не возможно, а точно, в чем супруги убедились, пройдя в непосредственной близости от парочки, за спиной Януса, который, правда, помалкивал, но зато его подружка щебетала вовсю, изливая поток эстонских слов.

– Стоило ехать на Родос, чтобы проводить время с жительницей города Таллина, – уронил Калев иронически.

– Но ты же проводишь время с жительницей города Таллина, – возразила Диана.

– Это другое дело, – сказал Калев.

– Почему же другое?

– А потому что, если бы я возымел желание отдыхать одному и оставил тебя в Таллине, мне никогда не пришло бы в голову заводить тут шашни с эстонками.

– А он оставил в Таллине жену?

– Конечно.

– Понятно. – Диана подумала и заметила: – Возможно, он не знает ни одного языка, кроме эстонского.

– Он говорит по-английски, – возразил Калев.

– Но недостаточно хорошо, чтобы охмурять девушек.

– Вот еще! Девушек можно охмурять, даже владея единственно языком глухонемых.

– Вообще-то, – заметила Диана, – совсем непохоже, чтобы он ее охмурял. Скорее это она его охмуряет.

– Ладно, хватит подглядывать, – сказал Калев и потащил ее в первый попавшийся переулок.

Выйдя через внушительные, обрамленные двумя точь-в-точь напоминавшими монументальные шахматные ладьи башнями ворота на пристань, у которой толпились бесчисленные лодки, парусные и без, они обошли Старый город кругом и вернулись в свое скромное обиталище

Вы достигли конца предварительного просмотра. Зарегистрируйтесь, чтобы узнать больше!
Страница 1 из 1

Обзоры

Что люди думают о Убийство на острове Родос

0
0 оценки / 0 Обзоры
Ваше мнение?
Рейтинг: 0 из 5 звезд

Отзывы читателей