Наслаждайтесь этим изданием прямо сейчас, а также миллионами других - с бесплатной пробной версией

Бесплатно в течение 30 дней, затем $9.99 в месяц. Можно отменить в любое время.

За демократию: местная политика против деполитизации

За демократию: местная политика против деполитизации

Читать отрывок

За демократию: местная политика против деполитизации

Длина:
458 страниц
3 часа
Издатель:
Издано:
Feb 7, 2021
ISBN:
9785043222824
Формат:
Книга

Описание

Главный вопрос книги — как и зачем заниматься независимой публичной политикой в современной России, поражённой тотальной политической апатией. Для ответа на него авторы разбираются с вопросами о демократии, популизме, идеологии и неравенстве. Книга должна послужить политическим «компасом» для тех, кто самостоятельно приходит в политику и пытается разобраться в её смысле и перспективах, — для местных активистов, кандидатов, депутатов, организаторов профсоюзов, НКО и местных сообществ.

Издатель:
Издано:
Feb 7, 2021
ISBN:
9785043222824
Формат:
Книга


Связано с За демократию

Похожие Книги

Предварительный просмотр книги

За демократию - Замятин Александр

За демократию: местная политика против деполитизации

Александр Замятин

Научный редактор Илья Матвеев

Корректор Мария Басина

Дизайнер обложки Андрей Кравченко

© Александр Замятин, 2020

© Андрей Кравченко, дизайн обложки, 2020

ISBN 978-5-0053-0285-4

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

БЛАГОДАРНОСТИ

Завершая работу над книгой, я чувствую необходимость поблагодарить Илью Матвеева, который совершенно безвозмездно взял на себя гигантский труд редактора рукописи, а также написал целую главу и ещё несколько фрагментов, помеченных соответствующим образом. Несмотря на то что Илья согласен не со всеми утверждениями книги, он с удивительной проницательностью подхватывал мои тезисы и доводил их до ума. Благодаря его участию я уверен в интеллектуальной пристойности нашего текста.

Ещё один фрагмент написал по моей просьбе Дмитрий Середа. Я был уверен, что он справится с этим лучше всех, кого я знаю, и не ошибся. Несмотря на то, что сам Дмитрий критически относится к некоторым положениям книги и обещает беспощадно спорить с ними, я отдельно благодарен ему за то, что он сразу согласился взяться за эту работу и подошёл к ней со всей серьёзностью.

Не меньше трети идей этой книги я воспринял от Григория Юдина из Шанинки (МВШСЭН). Не уверен, что сам Григорий будет этому рад, но значительная часть написанного здесь является до некоторой степени и его продуктом.

Наконец, должен сказать спасибо московскому политику Константину Янкаускасу. В своё время он открыл мне глаза на перспективы местной политики, которые я и попытаюсь обосновать на последующих страницах.

Александр Замятин,

Москва, октябрь 2020 года

Введение. Публичная политика в эпоху тотальной деполитизации

Независимая общественно-политическая деятельность в современной России – довольно безнадёжное предприятие. В качестве местного активиста можно добиться точечных успехов, но на один такой случай приходится десять неудач. Вдобавок нас иногда посещает печальное осознание того, как сильно эта работа похожа на попытки залить лесной пожар ручным ковшом: наши локальные достижения не складываются в осмысленную стратегию, ведущую к принципиально иному будущему.

Если вы всё же не останавливаетесь на этом пути и уже созрели для перехода от локального активизма к полноценной публичной политике, то вы мгновенно столкнётесь с тем, что вам некуда податься. Сегодня в стране фактически нет таких организаций, в которые мог бы прийти политический энтузиаст и заняться системной работой. Любой общественно активный человек с достаточно широким взглядом на вещи хотел бы присоединиться к корпорации единомышленников с налаженной регулярной деятельностью, которая периодически даёт осязаемый результат и в которой для этого энтузиаста есть внятные перспективы роста в меру его индивидуальных способностей и амбиций. Это касается не только тех немногих, кто хотел бы посвятить жизнь политической работе, но и всех тех неравнодушных граждан, которые задаются вопросом, что они могут сделать для улучшения нашего общественного самочувствия. Ни первым, ни вторым наше общество сегодня не может предложить практически ничего.

В современном мире такими точками концентрации политической энергии и социальными лифтами для политиков обычно являются партии, профсоюзы, НКО и местные сообщества. У нас все четыре сектора находятся в подавленном и малоразвитом состоянии, на что есть вполне конкретные исторические причины. Разумеется, в такой большой стране можно отыскать убедительные примеры успешных общественных проектов, а единичные оппозиционные политики даже преуспели в создании устойчивых организаций, но этого явно пока слишком мало, чтобы удовлетворить наши общественно-политические потребности.

Дело критически усугубляется тотальной деполитизированностью самого общества. Болезненная аллергия на политику уже много лет отравляет общественную атмосферу. Завести разговор о политических предпочтениях с родственниками, среди коллег по работе или в лифте с соседями – лучший способ испортить отношения и поймать косые взгляды. Табу на политику стало в России частью бытового этикета, а заявление «я вне политики» как будто является хорошим тоном. Всякий, кто пробовал заниматься хотя бы даже самой безобидной агитацией, сталкивался с типичным обывательским отторжением: «давайте обойдёмся без политики», «всё уже и так решено за нас», «мне это неинтересно», «это пустой пиар» и так далее. Это явление иногда называют «выученной беспомощностью».

В результате общая политическая культура находится на поразительно низком для такой образованной страны уровне. Люди часто имеют очень смутные представления о том, что собственно такое политика и зачем она нужна в нашей жизни. Человек может быть вполне зрелым в бытовой и семейной сферах жизни и одновременно глубоко инфантильным в общественных отношениях. Мы не ходим на выборы, не следим за дебатами, не знаем своих представителей в парламентах, игнорируем общие собрания собственников своего дома и предпочитаем считать, что управление всем, что находится за пределами нашей частной жизни, является вовсе не нашей заботой, а работой неких специально обученных людей, которые уже находятся под чьим-то контролем. Деполитизация стала ключевой характеристикой нашего общества¹.

При этом политика в России всё же существует, потому что в любом случае кто-то должен принимать решения о том, как нам всем вместе жить дальше и в каком направлении развиваться. Сам факт существования государства, политического класса и соответствующих привилегий говорит о том, что мы не считаем сферу политического по-настоящему враждебной. Несмотря на распространённое отвращение к политике, никакого повсеместного запроса на её ликвидацию как таковой нет и никогда не было, просто каждый в отдельности считает её не своим делом.

Фокус заключается в том, что 99% реальной политики сконцентрировала в своих руках микроскопическая элита, состоящая из высшего чиновничества и крупных бизнесменов². Она непроницаема для всех остальных людей в стране и находится в сложных отношениях с общественным мнением. Поэтому всякая попытка самостоятельно создать независимый политический проект является для элиты вызовом, на который она отвечает ожесточённым сопротивлением: например, регистрация любой новой партии должна быть санкционирована «сверху», что противоречит закону, но является устоявшейся практикой. Обладая огромными ресурсами, элита ведёт постоянную целенаправленную работу по предотвращению низовой самоорганизации в обществе³.

На что в таком случае мы вообще можем рассчитывать? Как и зачем заниматься политикой в эпоху общественной апатии, авторитаризма и деполитизации? В этой книге предлагается вариант ответа, который может внушать определённый оптимизм и задавать конкретную направленность политической практике. Чтобы сформулировать и обосновать его, нам придётся постепенно разобраться с целым клубком взаимосвязанных проблем. Почему люди в России так пренебрежительно и инфантильно относятся к политике? Является ли это следствием особой ментальности нашего народа? Означает ли это, что демократия не подходит нашей стране? Сводится ли сама демократия к сменяемости власти через выборы? Актуальны ли для нас классические идеологические границы? Верно ли, что оздоровление экономики можно осуществить только через снижение роли государства, защиту частной собственности и независимые суды? Есть ли, наконец, последняя капля народного терпения, и откуда придёт наше спасение?

Некоторые отчаянные умы считают, что политическая незрелость и необустроенность нашего общества зашла настолько далеко, что нет никакого смысла говорить о перспективах независимой политики, по крайней мере на нашем веку. В таком случае нам следовало бы остановиться на этом диагнозе и посвятить себя чему-то более жизнеутверждающему. На самом же деле этот диагноз очень сомнителен, и чтобы продемонстрировать это, мы прежде всего разберёмся с тем, как работает деполитизация и какие стили политического поведения она порождает.

ИСТОЧНИКИ И СЛЕДСТВИЯ ДЕПОЛИТИЗАЦИИ

Возможно, нет более яркого симптома деполитизированности нашего общества, чем попытки участников любой стихийной протестной кампании подчеркнуть внеполитический характер своих требований. «Мы хотим сохранить наш парк (больницу, музей и т.д.), и не надо примешивать сюда политику», – говорят в таких случаях. Так, на волне протестов против сокращений в системе здравоохранения Москвы в 2015 году один из лидеров медиков Андрей Коновал подчёркивал: «Я считаю, что нам удалось убрать политизированность. Требования по отставке Алексея Хрипуна⁴ к политическим отнести не могу – это фигура больше техническая, а не политическая, и от его отставки, условно говоря, режим не падёт. И на второй акции мы уже не дали слова ни одному представителю партий, то есть сознательно был приоритет у врачей, медиков и общественных активистов»⁵. Звучит парадоксально – будто партии не могут представлять интересы медиков, но симптоматично.

Рассуждающие так активные граждане не хотят ассоциировать себя с политиками и считают свои требования чем-то существенно внеполитическим. В этой картине мира политика сводится к толканию локтями за места в тёплых кабинетах, в котором участвуют исключительно жадные до власти циники и которое не имеет никакого отношения к нашей повседневной жизни, тогда как целью «социального» (или «гражданского») протеста является не смена власти, а исправление технической ошибки. Несмотря на очевидную ложность такого различения (стоит напомнить, что любое коллективное управление общим благом и есть предмет политики), в этом присутствует определённая рациональность. Во-первых, считается, что появление политиков в протесте уменьшает его шансы на победу, потому что чиновники будут отрицательно реагировать на лозунги и спикеров, касающихся собственно их власти. Во-вторых, политики всегда окружены токсичным ореолом, который может отпугнуть от протеста массовую аудиторию потенциально заинтересованных в нём аполитичных обывателей. Таким образом, деполитизация протестной активности указывает нам на деполитизацию всего общества.

Посмотрим внимательно на два приведённых мотива деполитизации. Первый – стремление отмежеваться от политиков – говорит об их стигматизации в общественном мнении. Скажем прямо, у нас достаточно оснований называть политику «цирком» и шарахаться от её действующих лиц. Простой опыт наблюдения за политической жизнью подсказывает, что достойных людей там мало или нет совсем. Люди и партии, с которыми в стране в первую очередь ассоциируется политика, на сцене уже больше 25 лет. У них нет амбиций и программ, их положение в системе власти никогда не меняется, об их идеологической платформе никто не может сказать ничего определённого, в том числе они сами. Зато они регулярно оказываются замешаны в скандалах. Отсюда расхожая формула «политика – это грязное дело», и попробуй докажи обратное, когда условные Жириновский и Зюганов десятилетиями поливают друг друга помоями по телевизору, а вне телевизора никакой публичной политики практически нет⁶.

Следует отдавать себе отчёт в том, что такая картинка создана искусственно и поддерживается элитами. С начала 2000-х годов власти последовательно повышали барьеры для входа в публичную политику. Консолидация крупнейших телеканалов, радиостанций и печатных изданий в аффилированные холдинги стала важнейшим итогом первых двух путинских сроков, а президентская администрация всё это время открыто подавляла любые попытки самостоятельного развития партий и общественных движений, о чём мы ещё поговорим в дальнейшем. В душном авторитарном режиме у нас было слишком мало возможностей попробовать что-то отличное от того меню, которое предлагает Кремль. Как итог – статус публичного политика и депутата дискредитирован, эти слова часто являются чуть ли не ругательными. При этом сама элита даже не пытается представить своих людей у власти как исключение из правила – её риторическая ставка скорее заключается в том, чтобы убедить нас, что все политики заведомо плохи и поэтому не стоит даже пытаться разбираться в их сортах.

Второй мотив деполитизации в приведённом примере заключается в попытках угодить принимающим решения чиновникам вместо того, чтобы пригрозить им утратой народного доверия. Он связан с тем, что народ на практике отлучен от управления страной и хорошо это осознаёт. Наш постсоветский опыт свидетельствует о том, что даже при формальном соблюдении выборного принципа формирования государственной власти никакого реального выбора у нас нет. «Что толку голосовать?» – ещё одна расхожая деполитизирующая формула, которая выражает то вполне обоснованное ощущение, что система власти неподотчётна и неподконтрольна нам. И снова странно было бы доказывать обратное, когда именно это мы и наблюдаем на протяжении всей современной российской истории.

Последние конкурентные президентские выборы в стране состоялись в 1996 году. Тогда элиты лишь ценой огромных усилий добились победы непопулярного Ельцина и вынесли для себя простой урок: политическую конкуренцию нужно предотвращать на дальних подступах. Вся политическая история 1990-х годов была серией подавленных исторических конфликтов, драматизм которых в том, что активные контрэлиты всякий раз проигрывали, даже если пытались опираться на массы. Кризис 1998 года, чехарда в правительстве и крах парламентских иллюзий вокруг либеральных и коммунистических блоков – всё это окончательно привело народ к разумному самоустранению из политики как места, где наша воля будет брутально и показательно раздавлена.

К началу 2000-х годов страна уже была тотально разочарована, на чём ловко сыграл Путин. В последующие 20 лет у нас было ещё меньше оснований поверить в возможность влияния на общественно-политический курс страны. Выборы всех уровней на глазах становились всё менее конкурентными и более управляемыми сверху. К концу 2000-х годов почти никто за пределами элит не мог похвастаться тем, что сместил неугодного депутата, мэра или губернатора, а без подобной успешной практики трудно поверить в свои силы и потенциал политических перемен. Всё это закономерно парализует нашу политическую волю и заставляет думать, что политика является делом сильных мира сего, тогда как для нас – это борьба с ветряными мельницами.

И, наконец, нельзя не упомянуть отдельно стоящий третий мотив деполитизации – страх. Многие объясняют отказ публично высказывать свои политические взгляды именно боязнью подвергнуться преследованиям. Несмотря на то, что требование скрыть свои политические взгляды равноценно вымогательству или угрозе и запрещено базовыми законами, оно часто воспринимается в нашем обществе как естественное: «Вы же сами всё понимаете». Многие, например, считают, что естественной задачей полицейского является преследование тех, кто открыто критикует власть, тогда как по букве и духу всё ещё действующей Конституции он, напротив, обязан обеспечивать безопасность и право на свободное высказывание любого выступающего, митингующего и пикетирующего.

В этом страхе преобладают иррациональные начала, потому что он часто не имеет конкретных оснований, и люди сами воображают возможные негативные последствия участия в митинге, критического поста в интернете или даже подписи под безобидной петицией. Одновременно нельзя отрицать, что за ним стоит наш общий опыт реальных политических репрессий. Узнаваемость оппозиционных политиков в массах в значительной степени построена на том, что это люди, которые постоянно попадают под репрессии. Каждый политический активист слышал от своих деполитизированных знакомых полушуточный вопрос: «Тебя ещё не посадили?». После убийства Бориса Немцова к этому прибавилась страшная фраза: «Что ты вылезаешь? Тебя же убьют». Именно на этот мотив деполитизации работают жёсткие и показательные преследования оппозиционеров. Оказывается, нас надо отпугивать от политики.

Кремлёвский рецепт деполитизации страны оказался прост: зачищаете информационное пространство от свободной политической дискуссии, заполняете его неприятными людьми с дурным имиджем, исключаете всякую возможность позитивного политического опыта и самоорганизации, приправляете всё это точечными репрессиями в отношении самых стойких – и наблюдаете, как народ сам приходит к убеждённой аполитичности.

Дополнительным свидетельством того, что деполитизация – это осознанная стратегия элит, является тот факт, что сами они искусно эксплуатируют и подпитывают её. На всех этажах власти от местных функционеров «Единой России» до президента и олигархов мы слышим одни и те же заклинания: «Не надо политизировать проблему», «Нужно работать, а не на площадях воздух сотрясать», «Народ баламутят провокаторы».

Эта риторика оказывается необычайно удобной. Так, первой реакцией властей на народный гнев после страшного пожара в Кемерово в 2018 году стало указание на политизированность и маргинальность тех, кто его выражал. На следующий день после трагедии у администрации города собрался стихийный митинг в несколько тысяч человек, люди требовали прозрачного расследования случившегося, справедливого суда и поиска виновных вплоть до отставок крупных чиновников. Губернатор Аман Тулеев на эпохальных кадрах экстренного совещания у Путина объяснял происходящее работой зачинщиков от оппозиции, «двухсот бузотёров», и ничего не говорил собственно о пожаре. Вскоре президент отправил в отставку губернатора с двадцатилетним стажем и несколько высокопоставленных чиновников. Одной рукой власти приглаживали ситуацию, призывали не политизировать трагедию («не надо пиариться на чужом горе»), а другой выполняли минимальные политические требования протестующих, но уже выдавая их за своё мудрое волевое решение.

Подобной деполитизирующей тактикой защиты пользовался и экс-премьер Дмитрий Медведев в 2017 году, когда комментировал громкое расследование ФБК о своих коррупционных сверхдоходах: «Это выгодно тем, кто заказывает подобного рода сюжеты, материалы… люди, у которых есть вполне конкретные политические цели… Это бесчестная позиция, это просто способ достичь собственных шкурных целей». Снова ни слова по существу вопроса и перевод внимания на политические амбиции авторов расследования, которые в его речи представляются нелегитимными. И снова отложенная (на несколько лет) отставка, последовавшая за стремительным падением его рейтинга.

Показательно, что схожую риторику продемонстрировал в 2009 году олигарх Олег Дерипаска (что ещё раз подчёркивает общие для всей элиты идеологические установки), когда протестующие в Пикалёво перекрыли трассу Вологда – Новая Ладога. Будучи основным акционером разоряющегося градообразующего предприятия, Дерипаска так объяснял возникшее социальное напряжение: «Люди же хотят ажиотажа, которые на этом… они же не работники. Те, кто перекрывает дороги, они, как правило, не работают. То есть это профсоюзы. Надо понимать, тот, кто работает, тот всегда себе найдёт работу. Но есть люди, которые легко возбудимы и выходят на дороги». Заниматься ручным решением проблемы в Пикалёво тогда приехал премьер Путин, который под камеры заставил Дерипаску подписать якобы⁷ невыгодное для него соглашение, удовлетворяющее протестующих.

Во всех этих случаях мы видим одну и ту же схему: как только протест созревает до осознания своих политических требований, его оппоненты приводят в свою защиту слова о недопустимости политизации вопроса, после чего протестные требования в неявном виде выполняет тот единственный человек, которому доступно политическое решение, благодаря чему его собственная власть не может подвергаться сомнениям⁸. Таким образом, деполитизация стала, возможно, самой ценной находкой современных российских элит, для которых она является не только риторической стратегией самозащиты, но и способом лишить нас позитивного опыта политической борьбы, чтобы закрепить нашу аполитичность и неверие в свои политические возможности.

Но как элитам удаётся продать нам этот фокус? Как получается, что они открыто игнорируют нашу политическую волю и приватизируют политику, а мы не просто не сопротивляемся, но впадаем в безразличие и с удовольствием отдаём свои политические права? Дело в том, что почти никто не воспринимает эту ситуацию так, как она сформулирована здесь. В этом заключается главный эффект деполитизации – чем сильнее вы ей подвержены, тем меньше вы её замечаете.

За пределами узких политизированных кругов никто не рассуждает о своём политическом отчуждении, потому что в нашей повседневной жизни для этого просто нет места. Спросите своих аполитичных знакомых, когда они в последний раз участвовали в обсуждении и принятии решений по какому-либо общественному вопросу. Скорее всего, никогда. А в отсутствие коллективной практики принятия политических решений и ответственности за них у нас нет и языка для разговора о политике – его подменяют бессмысленные и навязанные ярлыки вроде «ватников» и «либерастов» и прочие суррогаты политической повестки.

Ошибочно было бы ожидать от всех людей некоторой предустановленной политической грамотности и ангажированности, как это часто делают политизированные активисты, затаившие обиду на окружающих обывателей за их равнодушие. Если человек не пришёл на ваш митинг или не подписал петицию, не стоит торопиться приписывать ему безнадёжную политическую отсталость – с большой вероятностью он не понимает смысла ваших предложений, потому что в его жизни просто не было повода всерьёз подумать об этом. Несмотря на то что все люди имеют те или иные представления о благе и счастье и стремятся реализовать их, эти представления ещё должны быть раскрыты на практике и подвергнуты дискуссии, от которой что-то зависит. Наше первичное примитивное понимание общественных отношений всегда неполноценно, оно развивается только в процессе совместного с другими людьми принятия решений по общим делам.

На это можно возразить, что у каждого есть выбор и многие добровольно самоустраняются из политической жизни. Но, как мы видим, момента выбора здесь как раз нет. Участие имеет смысл тогда, когда от тебя что-то зависит. Тем временем реально отражающиеся на нашей жизни вопросы – о налоговой системе, ценах на бензин, зарплатах, о здравоохранении и образовании, о пенсионном возрасте, федерализме, местном самоуправлении и о многом другом – полностью выведены из-под нашего контроля, решения по ним принимаются без нас. В нашей повседневной жизни чаще всего просто нет развилки «самоустранение или участие», и, как следствие, не возникает и артикулированной необходимости создавать площадки для политической дискуссии, дебатировать и развивать свой политический язык.

Ещё один распространённый подход к этой проблеме заключается в том, чтобы стимулировать участие в политике с помощью социальных поощрений подобно тому, как зарплаты стимулируют к труду. Канадский политический теоретик Кроуфорд Макферсон разбирался с этой идеей ещё в 1970 годах в связи с нарастающей тогда политической апатией в западных странах и высказал по этому поводу замечательную мысль:

«Что может быть честнее, чем отдача, пропорциональная вложению политической энергии? Апатичным гражданам не следует ожидать такой же отдачи, как у более активных. Это было бы честным принципом, совместимым с демократическим равенством, если бы апатия была независимой величиной, т.е. если бы апатия была в каждом случае следствием принимаемого индивидом решения относительно более выгодного использования своего времени и своей энергии и выбирающего между политическим участием и чем-то другим, а также если бы каждый индивид мог ожидать, что каждый час, отданный им политике, будет иметь такую же стоимость, такую же покупательную силу на политическом рынке, как и затраченный любым другим индивидом»⁹.

Макферсон приходит к неприятному выводу о том, что источником деполитизации является не только авторитаризм, но и более структурная вещь – неравенство:

«Но как раз это и невозможно. Те, кому в силу своего образования и своих занятий труднее, чем другим, находить, усваивать и взвешивать информацию, необходимую для эффективного участия, оказываются, конечно, в проигрыше: час их времени, отданный политическому участию, не будет иметь такого же эффекта, как час, отданный этими другими. Они знают об этом, и отсюда их апатичность. Таким образом, социальное неравенство порождает политическую апатию. Апатия не есть какая-то независимая величина»¹⁰.

Это объясняет, почему некоторым людям всё же удаётся заметить деполитизацию и начать сопротивляться ей. Если бы дело было лишь в авторитарном навязывании нам апатии, любая политическая рефлексия оставалась бы исключительной прерогативой элит. Но что-то позволяет нам с вами прямо сейчас зафиксировать деполитизацию и мысленно положить её на лопатки, в то время как с большинством людей в стране этого пока не происходит. Надо признать, что сама структура занятости в современных обществах не оставляет больших возможностей для участия в политике. Если человек не меньше 200 дней в году находится на работе, а остальное время едва успевает посвящать семье и индивидуальным нуждам, то когда же ему заниматься политикой? В соответствующей главе мы ещё отдельно обсудим связь неравенства с демократией и подходы к этой фундаментальной проблеме.

Из всего сказанного видно, что нас затягивает в порочный круг деполитизации: чем больше мы отлучены от принятия решений, тем меньше у нас пространства для политической дискуссии, тем слабее развито наше политическое сознание и тем глубже наша слепота относительно исходной пагубной отстранённости от принятия решений. Слабое звено в этой цепи – то самое, с которого она началась, – сужение политического участия. Поэтому рецепт реполитизации может быть основан на возвращении в массы опыта коллективного принятия решений, то есть на радикальной широкой демократизации снизу.

Переходя от общих слов к конкретному примеру, могу

Вы достигли конца предварительного просмотра. Зарегистрируйтесь, чтобы узнать больше!
Страница 1 из 1

Обзоры

Что люди думают о За демократию

0
0 оценки / 0 Обзоры
Ваше мнение?
Рейтинг: 0 из 5 звезд

Отзывы читателей