Наслаждайтесь этим изданием прямо сейчас, а также миллионами других - с бесплатной пробной версией

Только $9.99 в месяц после пробной версии. Можно отменить в любое время.

Я спас СССР. Том III

Я спас СССР. Том III

Читать отрывок

Я спас СССР. Том III

Длина:
399 страниц
4 часа
Издатель:
Издано:
Jan 18, 2022
ISBN:
9785043230560
Формат:
Книга

Описание

Второй шанс пожилого учителя истории. Его Родину уничтожили, его народ вымирает. Пути назад нет, надо спасать страну.

Алексей Русин разобрался с заговорщиками и теперь плотно вошел в хрущевскую обойму. Впереди противостояние чужим планам, которые не вяжутся с целями Алексея. Сможет ли он перехитрить врагов народа и отстоять идеалы страны?

Издатель:
Издано:
Jan 18, 2022
ISBN:
9785043230560
Формат:
Книга


Связано с Я спас СССР. Том III

Читать другие книги автора: Вязовский Алексей Викторович

Предварительный просмотр книги

Я спас СССР. Том III - Вязовский Алексей Викторович

Алексей Викторович Вязовский

Я спас СССР. Том III

© Вязовский А.В., 2021

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2021

Глава 1

Ничем в герои не гожусь -

ни духом, ни анфасом;

и лишь одним слегка горжусь -

что крест несу с приплясом.

И. Губерман

25 августа 1964 года. 23.10

Подмосковье, поселок Абабурово

Взмах ножом – я уклонился. Клинок еще раз сверкает у моих глаз, я подныриваю, бью левой в бок, в печень, куда «харя» мне целил уже два раза. Попадаю. «Харя» хрипит, скрючившись, отскакивает. Перекидывает нож в другую руку, внезапно бьет снизу. Блокирую предплечьем, уходя в сторону. Меня обдает мерзким дыханием, смесью табака и сивухи, смерть проходит в считаных сантиметрах. Резко разрываю дистанцию, опрокидываю перед собой какие-то ведра с летнего стола. Сука, сука!

– Славик, где ты? – орет «харя», тоже отскакивает назад, оглядывается в сторону дома. Там у стены лежит тело подельника. Здорово я его двинул по затылку, тот до сих пор в отключке. А вот не надо лезть в чужой дом, ночью, через окно. Тем более в Абабурово.

Еще один взмах ножом – мимо. Бросаюсь к поленнице, выхватываю деревяшку. Вовремя. В полено втыкается клинок, бью ногой в пах, но не попадаю. Ботинок ударяет лишь по бедру.

– Тебе хана, фраер! – «Харя» успевает вытащить нож, делает новый выпад, я чувствую, как трещит и рвется рубашка. Отмахиваюсь поленом, вор опять отскакивает. На звон упавших ведер на террасе дома зажигается свет.

– Славик, атас! Рвем когти!

Пока «харя» снова оглядывается на своего лежащего дружка, резко рву дистанцию, бью поленом по руке с ножом. Хруст, крик вперемешку с матом. Вор падает на колени, клинок звенит по камням садовой дорожки, отлетая в траву. С размаха, по-футбольному вмазываю правой ногой по голове. Пыром. Готово.

– Кто здесь?! – На крыльцо осторожно выглядывает женщина в халате, почему-то с шарфом на лице. – Ах, боже! Что здесь происходит?! Кто вы?

– Я сосед ваш, – вытаскиваю из брюк ремень, начинаю вязать «харю». – Шел на пруд искупаться, вижу – калитка приоткрыта, а у вашего окна кто-то шурует.

Машинально поднимаю его нож, чтобы не затоптали. Меня начинает потряхивать. Отходняк!

– Это… воры?! – Высокий голос женщины дрожит от страха.

– Похоже на то… Скорее звоните в милицию.

Уже через десять минут приезжает милицейский «козлик». За ним второй. «Скорая». Потом еще одна. Во дворе поднимается суета, носятся люди в погонах. Соседка то и дело, всхлипывая, рассказывает, что вообще в Москве сейчас живет, но сегодня внезапно приехала на дачу. Под вечер и больная. Ей недавно сделали косметическую операцию…

Тут-то у меня челюсть и едет вниз. Косметическая операция в Советском Союзе? Приглядываюсь к соседке. Отекшее лицо под шарфом, круги под глазами. Это же… Любовь Орлова! Всемирно известная актриса, любимица Сталина!

– …разболелась голова, я выпила лекарство и легла спать, – продолжает рассказывать женщина. – Сквозь сон слышала какие-то звонки в дверь, но не сразу встала…

Милиционеры явно узнали актрису, стоят вокруг, почтительно слушают. Потом, долго извиняясь, все-таки просят одеться и проехать в местное отделение милиции. Но первый, кого забирают после воров, – это я. Документов с собой нет, Орлова меня не знает. Да и дача рядом пока не моя – я ведь ее снимаю. На дворе ночь – пожилой усатый майор кавказской внешности гудит басом:

– В отделении будэм разбираться. Ох… сейчас начнется. Министра разбудят. Дача самого Александрова и Орловой. Нэт, ну почэму в мою смену?

Как же не вовремя я оставил «индульгенцию» в вещах московской квартиры! И паспорт там же. Черт меня дернул съездить в это Абабурово – хотел проверить, все ли в порядке. Проверил… Вот попадос! Или наоборот, я спас саму Любовь Орлову? СЛОВО согласно стукает в голове.

Во внуковском отделении меня быстро обыскивают, тут же снимают отпечатки пальцев. Приходит молодой заспанный опер. Задумчиво разглядывает разрезанную рубашку, чешет затылок.

– Ты посиди в красном уголке, а я поищу, во что тебе переодеться. Придется подождать, пока мы с этими бандитами разберемся. Здорово ты их приложил, врачи час уже с ними колдуют. Нет, ну надо же! Залезли в дом самой Орловой! К нам уже едет оперативная группа МУРа, министра разбудили.

– Посижу, что я, не понимаю, что ли. Но днем я должен быть в Москве, у меня важная встреча в два.

В два часа дня – первое занятие с преподавателем по английскому. И не простым – из ПГУ КГБ.

– Какая встреча? Ты понимаешь, какой сейчас шухер поднялся?

– Мне очень, очень надо!

– Ладно, посмотрим. Лучше скажи, зачем нож с земли поднимал, совсем дурак, что ли?

– Растерялся. Боялся, что затопчут.

– Растерялся он… Пальцы смазал. Ладно, сиди теперь, отдыхай.

Делать нечего, сижу тихо в красном уголке. Любуюсь портретами Хрущева и Ленина. Если я на это занятие не приду, Иванов с Мезенцевым сожрут мою бедную тушку вместе с костями. Прикрыв глаза, вспоминаю совсем недавнее прошлое.

* * *

21 августа 1964 года

Крым, Нижняя Ореанда

Госдача № 1

– Что значит «нет»? – Хрущев начинает медленно наливаться гневом. – Это ты, бл…, сейчас отказался, что ли?!

– Я сказал, что «нет»!

– Это почему еще?!

– Я могу привести вам тысячу причин, начиная с того, что не владею английским на должном уровне. Я на нем не то что сочинять песни – и петь-то не смогу.

– Так это поправимо. Мы найдем тебе преподавателей английского, дадим поэтов в помощь, которые помогут со словами, композиторов…

Я морщусь, как от зубной боли. Много они насочиняют, эти помощнички! Если бы в Союзе хоть кто-то мог написать хиты для западной эстрады, он бы уже давно это сделал. Но культурная среда и традиции у нас настолько разные, что сейчас и говорить об этом смешно. Про уровень владения английским я вообще лучше промолчу. Только ведь Хрущеву этого всего не объяснишь. Не поверит. Ему что кукурузу сажать, что песни на английском писать – шлея под хвост попала, и вперед! Волюнтарист хренов.

И как же мне аккуратно послать Никиту с его очередной «гениальной» идеей? Видимо, придется искать другие аргументы, более понятные для него.

– Никита Сергеевич, дело даже не в этом.

– А в чем же?

Голосом Хрущева можно сейчас лед колоть. Или дрова. А в качестве щепок подойду я. Перевожу взгляд на Иванова и Мезенцева, ища у них если не поддержки, то хотя бы сочувствия. Сочувствие в их глазах есть, да. Но на поддержку, судя по всему, можно даже не рассчитывать. Так что придется отбиваться самому.

– Я ведь комсомолец. В партию подал заявление! – ступаю я на тонкий лед, пытаясь найти верный тон в разговоре с рассерженным Хрущевым. – А западная эстрада – это ведь сплошные пьянки и кривляния. И чтобы стать популярным на Западе, мне тоже придется стать клоуном. Ну как я после этого буду своим товарищам по партии в глаза смотреть?!

– Алексей, если партия скажет «надо», ты не то что кривляться, а еще и канкан на сцене спляшешь!

Хрущев, видимо, вспоминает свой визит в США, морщится.

– А ответственность с советского человека только смерть может снять. Уяснил?

Ага… и на шест в стрингах запрыгну. Совсем ополоумел старый самодур!

– Да меня потом в наших газетах с грязью смешают! Моим зубастым коллегам только дай волю, враз загрызут.

– За это не переживай, – небрежно отмахнулся Хрущев. – Решат зубы показать, мы им эти зубы быстро выбьем!

Ну да, одни языки им оставите, чтобы ваши задницы удобнее было лизать. Вон Никита Богословский тиснул как раз в этом, 1964, году в «Литературке» свой знаменитый пасквиль про «Битлз» – «Из жизни „пчел" и навозных жуков». Скажите еще, что статейка не заказная. Нет уж! Нельзя мне так подставляться, потом от такого позора до конца жизни не отмоешься.

– Я же студент, мне учиться надо! – привожу я очередной свой аргумент.

– Так учись. Декана твоего… – Хрущев вопросительно смотрит на Иванова.

– Заславского, – тут же подсказывает лысый. Вот гад, уже и досье мое успел изучить.

– …Да, Заславского… его мы предупредим. По учебе будут тебе послабления.

Я повернулся к Мезенцеву, умоляюще сложил руки. Неужели не поддержит? Внутри почему-то предупреждающе бухнуло СЛОВО.

– Степан Денисович! Я же ничего не понимаю в разведывательном деле.

– Подучим.

– А провалы? Личная встреча с агентурой – она всегда ведет к провалам. Проследят за мной, и все. Это же скандал будет на весь мир!

– Нет, ну ты на него посмотри! – крякает Хрущев, а Мезенцев с Ивановым удивленно переглядываются. – Откуда про такое знаешь?

– Много беседовал с Асей Федоровной.

– Это Груша из его книги «Город не должен умереть», – поясняет генерал Никите Сергеевичу. – Я вам докладывал.

– А Грушу, кстати, хорошо бы взять на работу в ОС ЦК. – Мезенцев наклоняется к лысому: – Вам все равно нужен хороший делопроизводитель на старте, а она женщина очень грамотная.

– Дельная мысль, – согласно кивает Иванов.

– Товарищи! – Хрущев громко стучит ручкой по столу. – Мы опять уехали в другую сторону.

Кивает Иванову, приглашая вступить в разговор.

– Дело вот в чем, Алексей. Документы из папки товарища Сталина неполные. Что-то знал только он, не доверяя даже бумаге. И сейчас у нас нет каналов связи с… назовем их… – Иванов морщится, подбирая точное слово, – с советскими симпатизантами. Только кодовые слова, через которые они могут опознать наших агентов.

Вот жалко, что Кеосаян не снял еще своих «Неуловимых мстителей», а то бы я им сейчас процитировал Бубу Касторского на допросе у полковника Кудасова: «Буэнос-Айрес шлимазл бесаме мучо!» Чем не кодовые слова?!

– Так что все равно придется лично выходить на связь, – вздыхая, добавляет Иванов.

Ну еще бы! Днем сталинскую агентуру восстанавливаю, а вечером в танце передаю со сцены сведения и бью чечетку. Нет, можно еще про славянский шкаф агенту задвинуть. Чтобы уже до кучи. Только сильно вот сомневаюсь, что я тот, кто им нужен. И уж тем более что это дело мне по зубам.

– Заставлять, конечно, не будем. – Я чуть ли не ясно вижу, как Никита физически себя ломает. Хочет матерно накричать, но сдерживается. Встает, проходится по комнате. – Нет, ты подумай еще раз. Поездки за границу, мировая слава…

– А главное – окажешь большую помощь стране, – подхватывает Иванов, потирая лысину.

– И с нашей стороны полная поддержка. – Мезенцев утешающе хлопает меня по плечу.

«И ты, Брут!» Я с укором смотрю на Степана Денисовича. У меня же был четкий план на дальнейшую жизнь. Вступаю в партию, становлюсь известным в литературных кругах. Делаю карьеру. Возможно, попадаю в ЦК и занимаю высокие должности. Например, становлюсь секретарем по идеологии. И тут передо мной открываются самые широкие перспективы по реформе Союза. Идеология – она ведь везде. В экономике, во внешней политике… А теперь этот мой сценарий летит псу под хвост. Я должен заниматься каким-то ВИА, который на Западе на фиг никому не нужен. Какие концерты? Какая слава?! Громкий провал, и я во главе этого провала. Моя писательская карьера тоже закончится – нельзя одновременно гастролировать и ваять книги. А поэты-песенники в Союзе писателей – это литераторы даже не второго, а третьего сорта, к которым коллеги относятся с легким пренебрежением. Ситуация поганее некуда.

И я уже собираюсь поставить твердую точку в этом неприятном разговоре, как СЛОВО буквально взвывает сиреной в моей голове, заставляя прикусить язык от боли. В висках настойчиво бьет набат, намекая, что я упускаю сейчас что-то крайне важное. СЛОВО заставляет меня еще раз подумать перед тем, как я окончательно откажусь от их предложения. Но что конкретно оно от меня хочет? К какому правильному решению настойчиво подталкивает? Что я упускаю, какую важную деталь? В принципе, я шел до этого момента правильным курсом: спас Хрущева, попал если не во власть, то в околовластные круги. У меня появилась пусть иллюзорная, но возможность что-то поменять в стране, повернуть штурвал этого массивного корабля, который на всех парах летит на скалы… Да еще и тянет за собой всю эту реальность, которая тоже погибнет под волнами хаоса, после развала СССР. Но нельзя же соглашаться на эту авантюру! Или… можно?

– Ну, что скажешь нам, Алексей? Давай уже, телись. Неужели от зарубежных гастролей откажешься?

Зарубежных гастролей… Так, может, все дело в зарубежных поездках? СЛОВО одобрительно вспыхивает в моей черепушке торжествующим финальным аккордом и замолкает. В пустой голове воцаряется оглушительная тишина, отчего я снова теряю нить рассуждений. Я все еще нахожусь под воздействием СЛОВА, но, кажется, ухватил самое важное. Джеймса Бонда, может, из меня и не получится, калибр не тот, но вот поездки за границу – это новый этап в моей карьере, и он мне крайне необходим! Проза, поэзия – это лишь первая ступень ракеты, и пусть она еще не отработана мною до конца, но нужно уже выходить на новую орбиту. Поездки должны быть по другой линии! По писательской или журналистской, а для этого…

Я очнулся от раздумий и увидел, что трое мужчин все еще мрачно смотрят на меня в ожидании моего ответа. Эх, была не была… Где наша не пропадала!

– Товарищи, если вы готовы доверить мне такое важное дело, я согласен, но выслушайте меня, прошу!

Хрущев оживляется и откидывается в кресле, складывая руки в замок на толстом животе. Мезенцев незаметно выдыхает, видимо, до последнего опасался от меня открытого неповиновения или еще какого-нибудь фортеля. В глазах Ивана Георгиевича загорается огонек интереса. Мол, что же за фрукт такой этот Русин? Я же обвожу взглядом трех этих… интриганов. Им что, действительно так необходимо мое согласие? Других кандидатур не нашлось? Что-то с трудом верится! Но раз уж я взялся играть во взрослые игры, нужно оправдывать ожидания. Мозг вдруг начинает соображать на удивление четко и ясно, после получения одобрения «высших сил». Отдельные отрывочные мысли приобретают законченный вид и постепенно выстраиваются в моей голове в единую четкую концепцию.

– Про восстановление агентурной сети мне все понятно – это дело крайне важное, и я готов работать. Но методы, которыми вы предлагаете решать эту задачу, считаю неправильными и даже вредными для дела. – Увидев, как Хрущев собирается сразу же мне возразить, вскидываю руки в предупреждающем жесте. – Минутку терпения, Никита Сергеевич! Выслушайте меня до конца.

Перевожу дух и продолжаю:

– Невозможность написать песни, интересные для западной публики, – это даже не главное. Просто к советскому ВИА на Западе будет такой нездоровый интерес, что я и шагу ступить не смогу без внимания журналистов. А потом… почему вы думаете, что принимающая сторона предложит группе гастроли именно в том городе, где находится интересующий нас объект? А если он неожиданно уедет из города в это время? Кто нас туда пригласит во второй раз? Шанс установить контакт будет безвозвратно утерян. И я уже не говорю о том, что мне придется постоянно изворачиваться, находя причины для отлучек, а группа – это ведь не только сами музыканты, но еще и технический персонал, который тоже не должен ничего заподозрить.

– И что ты предлагаешь? – интересуется Мезенцев.

– В качестве прикрытия нам нужен не новый ВИА, а новый журнал. Журнал для советской молодежи, по заданию которого я буду ездить в командировки хоть по всей стране, хоть за рубеж.

– Умник нашелся! Зачем нам новый журнал для молодежи, когда у нас и так их полно! – фыркнул Хрущев. – «Юность», например, или «Смена». «Ровесник» вон не так давно начали издавать.

– Никита Сергеевич, это все не то. «Юность» и «Смена» – литературные журналы для широкой публики. «Ровесник» тоже, хотя тематика у него более разнообразная и молодежная. А нам нужен хороший журнал для самой передовой и прогрессивной части молодежи – для студентов.

Хрущев недовольно хмурится и строго грозит мне пальцем:

– Алексей, самая передовая часть советской молодежи – это рабочий класс. Твердо запомни это! А то взяли моду превозносить интеллигенцию. Забыли, паршивцы, на чьих плечах стоит государство и кто вас кормит!

– Согласен. Но разве наша рабочая молодежь не поступает в вузы и техникумы? Кто же тогда учится на вечерних и заочных отделениях институтов и техникумов? Да и на дневные отделения многие студенты приходят от станка или, как я, после армии.

– Ну не знаю…

И тут совершенно неожиданно на помощь мне приходит Иван Георгиевич:

– А я поддержу Алексея в том, что если мы придем к варианту с журналом, он должен быть новым. Потому что для нас крайне нежелательно каждый раз объясняться с кем-то из нынешних влиятельных главных редакторов и озвучивать им причины внезапных командировок их молодого сотрудника.

– Но открытие нового журнала – дело муторное и долгое. Его придется проводить решением ЦК.

Я торжествующе улыбаюсь и привожу Хрущеву свой решающий аргумент:

– Нам не придется открывать новый журнал, мы просто сменим формат одного старого издания. У него богатая история, но сейчас он влачит скромное существование в качестве альманаха. Называется журнал «Советское студенчество». Я же предлагаю сразу переименовать его во что-нибудь вроде… например, в «Студенческий меридиан» и передать из прямого подчинения ЦК ВЛКСМ, с которого хватит «Смены» и «Ровесника», под крыло газеты «Известия», чтобы издание стало ее ежемесячным приложением для молодежи.

Хрущев хмыкнул и, хитро прищурившись, покрутил пальцами на животе.

– Да уж, с Алексеем Ивановичем мы всегда по-семейному договоримся. И ты Аджубею понравился, Рада говорит, он тепло о тебе отзывался. Но ты нам, Русин, объясни, чем журнал будет отличаться от других? Для таких пертурбаций должна быть озвучена уважительная причина.

– Своим содержанием. Мы не будем дублировать другие издания, наш журнал будет подробно освещать жизнь советских студентов и их сверстников за рубежом. Скажем, в отдельном разделе «Студент в мире». А эта интересная тема как раз и предполагает обширные международные контакты с вузами и, соответственно, мои постоянные поездки по миру. Да и музыкальную тему можем затронуть. Например, запустить свой рейтинг вокально-инструментальных ансамблей…

Что такой журнал принесет немалую пользу, кажется, никто из них не сомневался. Иван Григорьевич и вовсе одобрительно кивнул мне. Понятно, что под таким прикрытием наладить контакты и обмен информацией будет гораздо легче. Скромный молодой журналист из студенческого издания вряд ли привлечет такое пристальное внимание, как советский ВИА. А университеты и институты есть практически во всех крупных городах Европы и США, так что повод для командировки всегда найдется.

– Нет, ну литературу мы, конечно, тоже будем печатать, но в основном рассказы и стихотворения молодых начинающих авторов. А в целом это будет яркий общественно-политический и даже научно-популярный журнал. С рубриками, освещающими даже студенческое изобретательство. Заодно возьмем под крыло студенческую самодеятельность.

А вот теперь пряник, от которого Хрущев точно не откажется.

– Никита Сергеевич, и давайте уже расскажем советским ребятам и девчатам, во что обходится получение высшего образования на Западе. Озвучим эти безжалостные цифры. Пусть наша молодежь узнает из первых уст, каково это вообще – быть студентом в капиталистической стране. В какую кабалу приходится залезать, чтобы получить нормальное образование!

– Вот это правильно, Алексей! Давно пора. А то послушать всяких брехунов с вражеских радиостанций, так там у них просто райские кущи. А копнешь поглубже – навоз один!

Мезенцев и Иванов согласно кивают. Кому, как не спецслужбам, знать, что советская пропаганда работает зачастую топорно, не удосуживаясь придать некоторым своим «перлам» даже видимость правдоподобности. И в этом она сильно проигрывает западным «коллегам», которые действуют по-иезуитски, намного тоньше и продуманнее.

Предлагая свой вариант с журналом, я не открывал для них Америки. Нынешняя власть, может, и не гениальна, но она давно додумалась использовать деятелей культуры в качестве политических эмиссаров и послов доброй воли. Там, где не могут открыто действовать дипломаты и профессиональные разведчики, с успехом справляются советские музыканты, писатели и поэты. Связи между интеллигенцией СССР и Запада всегда были сильны, а использовать их в интересах государства – давняя традиция, заложенная еще при Ленине. И именно интеллигенция помогала советским властям наводить мосты с Западом в эпоху жесточайшего противостояния двух систем. Вот, например, Женя Евтушенко тоже был таким эмиссаром и не стеснялся это признавать.

– Ладно, Алексей. Иди-ка погуляй и пообщайся с музыкантами – зря, что ли, парни ехали в такую даль. А мы здесь пока по-стариковски поболтаем, обсудим твою идею. Предложение интересное, но и с журналом будет не все так просто, как тебе кажется.

* * *

От крымских воспоминаний меня отвлекает суета и топот в соседнем помещении. Выглядываю в окно – автомобилей во дворе отделения прибавилось. И все машины солидные, черные, да еще милицейские «Волги». Понятно, прибыл десант из Москвы. Но меня никто не трогает и не дергает. Даже странно.

Сижу в красном уголке уже пару часов. Портреты Ленина и Хрущева на стене от скуки изучил до последней черты. Хрущев на фотографии солиден и благообразен – просто акадЭмик! А вот портрет Ленина чуть пожелтел от времени, и бумага немного скукожилась, отчего левый глаз Вождя приобрел несколько хулиганский прищур. Но милиционеры у нас люди занятые, им портреты рассматривать некогда, они с преступностью борются.

Пока разглядывал красный вымпел ударников труда, в голову пришла неожиданная мысль: в этом мире я чуть больше трех месяцев, а в скольких драках я уже успел побывать? Это же ненормально! Все началось с драки со стилягами, потом Петров вызверился. И с грузинами я сцепился, и с армянами смертным боем бился. Теперь вот вообще до урок с поножовщиной докатился. Впрочем, с урками я тоже уже сталкивался, когда спасал скрипку Когана-младшего. А количество мелких стычек и счету не поддается. Но почему так? Влияние Хаоса? Или меня так здешняя реальность отторгает?

Ведь в прошлой жизни я был мирным, спокойным и уравновешенным парнем, да и Русин, судя по его воспоминаниям, не был задирой. А теперь жизнь вокруг меня кипит, как в гейзере, только успевай уворачиваться. Неужели я действительно сам провоцирую все это? Это же на мне скоро живого места не останется!

Вот в процессе тяжелых раздумий о нелегкой моей новой жизни меня как раз и прервали. Открылась дверь, и в красный уголок царственной походкой вошла сама Любовь Орлова.

– А вот и мой спаситель! – таким знакомым с детства голосом произнесла женщина, ставшая кумиром миллионов.

Черты лица ее лишь угадываются под вуалью полупрозрачного шарфа. Почти половину лица скрывают большие темные очки, которые только входят в моду на Западе. Под светлым плащом скромное, но явно дорогое платье, на ногах туфли на каблуке, в руке изящная дамская сумочка. Настоящая звезда – она и на даче выглядит как звезда, и в отделении милиции – никаких послаблений на ночное время суток или послеоперационный период!

Я тут же вскакиваю и на автомате подношу к губам протянутую мне ухоженную ручку. Потому что такие женские руки, извините, не пожимают по-пролетарски, а только уважительно целуют. И никак иначе.

– Любовь Петровна Орлова, – сдержанно улыбаясь, представляется мне кинодива.

Остается только догадываться, чего стоят ей сейчас все улыбки и разговоры. Ботокс еще не изобретен, и что там сейчас вкалывают женщинам под кожу лица, косметологии неизвестно. Но то, что процедуры эти крайне болезненные – к бабке не ходи. А она еще и пытается улыбаться. Господи, на что только не идут женщины ради поддержания увядающей красоты!

– Алексей Русин. Ваш новый сосед, студент МГУ.

А вот и ее известный муж – режиссер, лауреат Госпремий и прочая, прочая, прочая. Из-за спины Орловой выступает высокий импозантный мужчина с густой седой шевелюрой и темными широкими

Вы достигли конца предварительного просмотра. Зарегистрируйтесь, чтобы узнать больше!
Страница 1 из 1

Обзоры

Что люди думают о Я спас СССР. Том III

0
0 оценки / 0 Обзоры
Ваше мнение?
Рейтинг: 0 из 5 звезд

Отзывы читателей