Наслаждайтесь этим изданием прямо сейчас, а также миллионами других - с бесплатной пробной версией

Только $9.99 в месяц после пробной версии. Можно отменить в любое время.

КУПОЛ

КУПОЛ

Читать отрывок

КУПОЛ

Длина:
181 страница
1 час
Издатель:
Издано:
Nov 21, 2021
ISBN:
9785043249821
Формат:
Книга

Описание

Фантастическая повесть про молодого человека, который остался один в городе, чьё население исчезло ночью в результате аномального необъяснимого явления. Днём он обнаружил, что город накрыт, как колпаком, искусственным образованием, типа силового поля, по форме напоминающего гигантский шатёр или шлем. Через него невозможно было проникнуть извне или выйти из города. Он обнаружил ещё двух человек: пьяницу-бомжа и молодую красивую девушку. Которые по стечению обстоятельств сразу погибли…

Издатель:
Издано:
Nov 21, 2021
ISBN:
9785043249821
Формат:
Книга

Об авторе


Предварительный просмотр книги

КУПОЛ - Киров Андрей

КУПОЛ

Андрей Киров

© Андрей Киров, 2021

ISBN 978-5-0053-1283-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Синопсис к повести «Купол».

Это фантастическая повесть про молодого человека, который остался совсем один в городе, чьё население исчезло ночью в результате непонятного фантастического аномального явления. Город необъяснимым образом оказался накрыт искусственным образованием типа силового поля, по форме похожим на гигантский купол, или шатёр. Через него невозможно было проникнуть извне или выйти из города. На следующий день, когда все жители исчезли ночью, ему встретились всего два человека: местный бомж- забулдыга и девушка, ехавшая на огромной скорости на джипе, которая на его глазах разбилась, не справившись с управлением. Забулдыга тоже умер на следующее утро от перепоя. Месяц молодой человек, по имени Антон, жил в полном одиночестве, пока ночью не произошло повторное аномальное атмосферное явление, после которого начали оживать умершие и в первую очередь этот бомж и разбившаяся девица…

Купол

«И насадил Господь Бог рай в Эдеме.» (Бытие, гл. 2)

Антон проснулся на веранде детского сада.

Сквозь покрытую тёмным лаком, деревянную решётку боковой стенки, из верхнего угла, в опухшее, от вчерашнего загула лицо светило солнце. На крыше из волнистого шифера шумели птицы, вероятно и разбудившие его своим карканьем и свистом.

Разорались, чтоб вас, раздраженно подумал Антон, с трудом поднимая с жёсткой лавки затёкшее тело. Куда это меня занесло, мелькнула в слабо соображающей с похмелья голове мысль, когда сел, подавленно глядя на разукрашенные разноцветной краской деревянные домики, беседки, карусели, песочницы и неуклюжие фигуры гномов в человеческий рост. Голова у парня после мутного, тяжёлого сна, гудела как монастырский колокол, сердце толкалось в рёбра, во рту вспухала густая, как резиновый клей, слюна, шибая в нос вонючим перегаром.

Пивка бы, с тоской подумал Антон, с отвращением выплёвывая зеленовато-красный сгусток слизи с привкусом крови, достал из кармана джинсовой куртки мятую пачку примы, выудил дрожащими руками изжёванную, с наполовину высыпавшимся табаком сигаретину, законопатил её пальцем с одной стороны, чтобы не высыпался последний табак, с отвращением сунул в рот, нашарил зажигалку в другом кармане и, с остервенением стал чиркать. По закону подлости зажигалка не хотела давать огонёк, только где-то после сорокового щелчка, когда он чуть не до крови стёр палец, наконец выбросила хилый сине-жёлтый язычок пламени, и Антон торопясь затянулся, боясь, как бы он не погас, затянулся так, что в рот попали табачинки вместе с вонючим тяжёлым дымом. Он закашлялся и стал отплёвываться – на глазах выступили слёзы. Как только эти кретины – жалкие табачные наркоманы, курят эту шнягу, особенно с «угара», с отчаянием подумал парень. Всё, надо с понедельника завязывать, – да ну и в менингит тех шелудивых барбосов. (Это была одна из его абстрактных присказок.)

И как я в таком состоянии пойду на работу, думал он, с омерзением затягиваясь гнусной сигареткой, от которой ему не становилось легче, скорее по привычке, пытаясь сложить из разрозненных фрагментов, хаотично всплывающих в памяти, картину вчерашнего вечера…

Начиналось, как и бывает в таких случаях, всё чук и банфлайер. (Т.е. замечательно.) Получив аванс за май (несмотря на то, что в здешних широтах уже цвёл июль), они с Серёгой, едва выйдя из проходной завода, где работали в разных цехах, взяли бутылку самогонки на квартире у одной знакомой хабалки, занимающейся незаконной продажей низкокачественного алкоголя для малоимущих граждан – без пяти минут потенциальных обитателей улиц, подворотен, подвалов, теплотрасс, и живущей в хрущёвке, в пяти минутах ходьбы от завода, и выпили её в скверике на лавочке, около гипсового постамента девушки с веслом. У несчастной девушки (даже из гипса), обречённой неизвестным бездарным скульптором ещё советской эпохи (отнюдь, не Роденом), стоять месяцами, годами и десятилетиями под жарой, проливными дождями и снегом, от всех неприятностей и капризов погоды, отшелушивался верхний слой потемневшего гипсового тела, особенно на руках, животе и бедрах, словно на гипс накладывали ещё и известку, типа косметического ремонта, был отколот нос и отбита правая ступня – из неё торчала ржавая арматура. (Серёгу, после первых ста грамм, всегда, сколько они не выпивали на этой лавочке, умиляла до слёз разбитая ступня гипсовой девушки, и он даже её гладил рукой в припадке жалости, называя гипсовую пловчиху Галей, когда не было поблизости людей, уверяя товарища, что она похожа как две капли воды на его доармейскую любовь, которая вышла замуж, когда он отдавал долг Родине в Забайкальском военном округе, хотя Антон, как его друг чуть ли не с первого класса, точно знал, что у Серёги до Армии не было никакой девушки, и даже намёка на неё не было.

Как всегда бывает в таких случаях, дело одной бутылкой не ограничилось, и на подъёме энтузиазма они пошли опять к предприимчивой даме на квартиру, и взяли ещё бутылку, но до скверика не дошли – выходя из подъезда встретили какого-то хмыря – хорошего знакомого Серёги, «севшего к ним на хвост», в том самом смысле, и в закутке у выхода, около двери, ведущей в подвал, выпили бутылку на троих. «Хороший знакомый», назвавшийся Коляном, Антону не понравился. Руки в наколках, изъясняется на фене, и косит под крутого криминального авторитета, хотя было достаточно одного взгляда, чтобы понять в нём дешёвого мелкого фраера.

Когда выпили и эту бутылку, – а выпили её на удивление быстро, за восемь минут до падения метеорита на Гваделупу, т.е. с момента, как Серёга представил Антону Коляна, – последний потащил их на «хату», заверяя, что там будут бабы, музыка, хорошая закуска, и другие удовольствия, намекая при этом, что не мешало бы взять ещё литр характерной жидкости. (Но, отнюдь, не для смазывания действующих в эпоху раннего палеолита, механизмов.) По недвусмысленным намёкам, подкрепляемым соответствующими словами и ухмылками, Антон понял, что «дамы» там будут, то, что надо, для текущего момента, к тому же, если будет и закуска, и согласился, да и Серёга решительно настаивал на продолжении банкета.

Взяли ещё литр, но уже не самогонки а «палёной» водки в другом месте, «по наколке» Коляна, который заверил друзей, что эта водка не хуже, чем в магазине продают, зато дешевле в три раза, и пошли на «хату» – она находилась в этом же доме, в соседнем подъезде на третьем этаже.

Но к разочарованию Антона весёлых легкомысленных женщин там не оказалось, вместо них из грязной, пропахшей блевотиной прихожей, с оборванными обоями на стенах, высунулась опухшая с похмелья лахудра неопределенного возраста, то есть где-то в районе пятидесяти лет (которую Антон при всём желании не стал бы… ни при каких обстоятельствах изучать значение термина интим, даже под пытками в гестапо, если б фашисты приказали, чтобы он её обслужил как следует), в засаленном байковом халате с оторванным рукавом. Многие зубы у «дамы», представившейся Люсей, или «Люсиндой», как она сказала, – «зовите меня на греческий манер», – отсутствовали; оставшиеся же зубы не отличались белизной, отдавая предпочтение чёрному цвету и, какой не взяла бы зубная супер-паста для отбеливания, зато под глазом цвёл сочный фиолетовый синяк, словно «Люсинда» его поставила специально, за пять минут до прихода друзей, чтобы в их глазах предстать женщиной- загадкой со сложной судьбой.

Хозяйка, когда открыла дверь, изобразила приветливую улыбку синим ртом, однако быстро прикрыла его рукой, как бы извиняясь, что там не хватает зубов и, чтобы не испугать раньше времени ребят тёмными провалами в нём, пригласила в квартиру.

У Антона, заподозрившего при её виде подвох, сразу испортилось настроение. От этой улыбки хозяйки, больше похожей на оскал упыря, у Антона, пока они сидели на кухне и пили водку, почти без закуски, за исключением пряника, твердого, как камень, который Люсинда выудила из обшарпанного пустого буфета, по спине бегали мурашки. К тому же «дама» подозрительно быстро окосев после первой стопки, словно уже была «заряжённая» перед их приходом, начала кокетничать с ним, подмигивая за спиной у Коляна, щерясь провалами рта и кривляясь, отчего Антона передёргивало от её каждого знака внимания и плоского алкогольного юмора, содрогаясь при мысли остаться с ней наедине, тем более Колян с каждой выпитой стопкой всё заметнее мрачнел, и почти не разговаривал, и когда они приканчивали вторую бутылку, после очередного реверанса хозяйки в сторону Антона, выразившегося в том, что она сделала попытку сесть к нему на колени, Колян вскочил с табурета, схватил Люсинду одной рукой за ворот байкового халата, а другой двинул в глаз, но не в тот, под которым был синяк, а в здоровый, приводя таким оригинальным способом к гармонии во внешнем виде стороны дамского лица, – надо отметить, довольно непривлекательного без косметики и праздничных виз на выезд в жаркие страны – абстрактно выражаясь.

«Сволочь, – заорала благим матом поверженная на пол Люсинда, – сейчас я вызову ментов – они из тебя шницель сделают!»

На что Колян, пиная её ногами, кричал в ответ: «Шалава помойная! Опять мне все нервы дёргать вздумала!» – схватил её за волосы, и поволок по грязному, затоптанному, досчатому полу из кухни в коридор, сказав парням, чтобы они его подождали, пока он разберётся со своей бабой, и, когда затащил её в комнату, причём Люсинда отчаянно извивалась, уже называя Коляна такими словами, что даже их не поднимается написать рука, – её вопли усилились, – друзья, грамотно оценив ситуацию, опрометью покинули квартиру, чтобы не оказаться замешанными в чужие бытовые разборки, и не испортить, так чудесно начавшийся вечер, в отделении милиции, в обществе таких же нервных, неуравновешенных граждан, каким оказался Колян.

Окончательно, после этого разминочного инцидента, они пришли в себя в парке на дискотеке, даже не заметив как. Стемнело: с летней эстрады из громоздких акустических колонок советского производства, с грохотом, треском и жутким фоном, от которого сворачивались уши в трубочку, гремела сомнительного качества фонограмма отечественной попсы. Музыку, похожую на скрежет и лязг картофелеуборочного комбайна, пытался перекричать осипшим голосом ди-джей. Над «танцполом», как бельевые верёвки, провисали спутанные провода, стягиваемые к дереву, стоящему посередине площадки и расходящиеся от него к углам; на них согласно задуманному музыкальному ритму вспыхивали и гасли разноцветные лампочки, впрочем не всегда с этим ритмом совпадавшие. Редкая публика в свете такой непосредственной цветомузыки дёргалась, как паяцы в руках нетрезвого кукловода. Большая же часть толпы ходила вокруг «загона», как называли танцпол, делая вид, что оказалась здесь совершенно случайно. Многие были заметно пьяны, несмотря на несовершеннолетний возраст. Невдалеке под старым вязом, около дряхлого милицейского уазика, топталась для видимости порядка кучка ментов.

Антон с Серёгой сделали два круга, влившись в один из потоков, на третьем заходе заметили знакомых девчонок, и пригласили их потанцевать в «загон», девчонки согласились, и они через несколько минут уже дёргались под незамысловатую музычку – российскую попсу, а когда подустали, по предложению Антона, пошли пить водку за эстраду (за водкой успел сбегать Серёга), где было относительно темно. Когда её выпили, правда, не так быстро как до этого на квартире, – во всяком случае так казалось Антону, – после пошли ещё куда-то. Антон был уверен что в гости, и очень был удивлён, когда проснулся на жёсткой лавочке веранды, а не в уютном тихом месте с высокой брюнеткой в мини-юбке, Валей, как она представилась. Валя ему понравилась непосредственным поведением, выражавшимся в том, что за эстрадой пила водку и не морщилась,

Вы достигли конца предварительного просмотра. Зарегистрируйтесь, чтобы узнать больше!
Страница 1 из 1

Обзоры

Что люди думают о КУПОЛ

0
0 оценки / 0 Обзоры
Ваше мнение?
Рейтинг: 0 из 5 звезд

Отзывы читателей