Наслаждайтесь этим изданием прямо сейчас, а также миллионами других - с бесплатной пробной версией

Только $9.99 в месяц после пробной версии. Можно отменить в любое время.

Аккорды мракобесия. Книга третья

Аккорды мракобесия. Книга третья

Читать отрывок

Аккорды мракобесия. Книга третья

Длина:
353 страницы
2 часа
Издатель:
Издано:
Feb 7, 2021
ISBN:
9785043249999
Формат:
Книга

Описание

Грабежи, убийства, пролетарии бросились грабить и убивать зажиточных людей. Грабят церкви, монастыри, убивают царскую семью по приказу Ленина.

Издатель:
Издано:
Feb 7, 2021
ISBN:
9785043249999
Формат:
Книга

Об авторе


Связано с Аккорды мракобесия. Книга третья

Читать другие книги автора: Варга Василий

Предварительный просмотр книги

Аккорды мракобесия. Книга третья - Варга Василий

Аккорды мракобесия

Книга третья

Василий Варга

Замечания и предложения принимает автор по адресу vasily_33@mail.ru

© Василий Варга, 2021

ISBN 978-5-0053-1302-7 (т. 3)

ISBN 978-5-0053-1299-0

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Василий Варга

Рецензия на книгу Аккорды мракобесия

Привет тебе, любитель чтения. Не советуем тебе открывать «Аккорды мракобесия» Варги Василия утром перед выходом на работу, можешь существенно опоздать. С первых строк обращают на себя внимание зрительные образы, они во многом отчетливы, красочны и графичны. Центром произведения является личность героя, а главными элементами – события и обстоятельства его существования. Данная история – это своеобразная загадка, поставленная читателю, и обычной логикой ее не разгадать, до самой последней страницы. Замечательно то, что параллельно с сюжетом встречаются ноты сатиры, которые сгущают изображение порой даже до нелепости, и доводят образ до крайности. Не часто встретишь, столь глубоко и проницательно раскрыты, трудности человеческих взаимосвязей, стоящих на повестке дня во все века. В процессе чтения появляются отдельные домыслы и догадки, но связать все воедино невозможно, и лишь в конце все становится и на свои места. Гармоничное, взаимное дополнение конфликтных эпизодов с внешней окружающей реальностью, лишний раз подтверждают талант и мастерство литературного гения. Запутанный сюжет, динамически развивающиеся события и неожиданная развязка, оставят гамму положительных впечатлений от прочитанной книги. Отличительной чертой следовало бы обозначить попытку выйти за рамки основной идеи и существенно расширить круг проблем и взаимоотношений. Попытки найти ответ, откуда в людях та или иная черта, отчего человек поступает так или иначе, частично затронуты, частично раскрыты. «Аккорды мракобесия» Варги Василия читать бесплатно онлайн, благодаря умело запутанному сюжету и динамичным событиям, будет интересно не только поклонникам данного жанра.

Ридли, 31.07.2018

«Рабочие не имеют отечества. У них нельзя отобрать то, чего у них нет»

Мордыхай Леви (К. Маркс) 1848 год

Ленин – «Пролетариат не может любить того, чего у него нет. У пролетариата нет отечества» (слямзил у Мордыхая).

«…демагогия, это есть увлечение массы невыполнимыми обещаниями»

Ленин

1

Сытые немецкие евреи Мордыхай Леви (К. Маркс) и Энгельс по своему социальному положению далекие от пролетариата, долго сидели в своих кабинетах, озабоченные счастьем человечества, пока Леви Мордыхай не стукнул себя по лбу и не произнес:

– Фридрих, я нашел, нашел, твою мать. Zer Gut. У француза Сен-Симона прекрасная идея осчастливить человечество путем равенства, братства, где все одинаковы, все богаты и все счастливы. А если нищие, то все нищие. Все фабрики и заводы принадлежат рабочим, но ни один рабочий не имеет права вынести болванку с завода без разрешения. Формулировку «принадлежит всем» следует понимать так: «всем принадлежит все и никому ничего конкретно». То же касается и земли. Земля принадлежит крестьянам, но ни один крестьянин не имеет права, вынесли колосок из общего ЗЕМЕЛЬНОГО поля. За колосок вот что – и он показал растопыренные пальцы, положив правую руку на левую. – Фридрих тут же догадался: решетка. – Ты понимаешь, что это значит, Фридрих? А не понимаешь ты ничего, давай обнажайся, я тебя облагорожу, а пока секрета раскрывать не буду: проболтаешься, и нас закидают камнями. Следующая посылка такая: если богаты, то все богаты, а ежели бедные, то все бедные, все равны, никаких обид, никаких противоречий, никаких гражданских конфликтов. Давай запустим эту идею в массы. В какую-нибудь страну, где народ темный, не знает, куда ему деваться от нищеты. Если надо, мы с ним повоюем, с таким народом.., я приведу тебе цитату из своего гениального труда. Цитата звучит так: «Наше отечество имеет жалкий вид. Без побоев извне с этими собаками ничего не сделать» (Маркс К., Энгельс Ф. «Сочинение» изд.1,

– А поверят ли нам? Впрочем, есть одна страна, куда можно было бы внедрить, точнее, запустить эту идею. Но это дикая, варварская страна, там и живут собаки, но не люди – чесал бороду Энгельс, одаривая своего друга поощрительным философским взглядом, означающим внутреннюю похвалу.

– Что это за страна? что? говори, не томи душу! Там одни собаки на двух ногах? может быть, Россия? Я ненавижу эту варварскую страну и ее людей. Не так давно в Париже на одной из конференций принимал участие русский варвар, некий Герцен. Фамилия-то немецкая.

˗ Но не еврейская…

˗ От него несло на весь зал, он три года не мылся и все чмокал, как голодная лошадь. Я потребовал, чтобы он убрался. Но он упрямился, свинья. Остальные делегаты молчали, что воспринималось, как поддержка варвара. Тогда я встал и сказал: «если эта свинья не покинет зал, тогда покину его я». – Мордыхай распалился, поднатужился и тихонько стрельнул. – Представляешь, мне пришлось покинуть зал, а этот дикарь остался.

– Да, Россия – это дикая, варварская страна, – вздохнул Фридрих и подался немного вперед, чуть выкатив глаза, чтобы продолжить свою мысль. – Но, Леви…

– Да не Леви я, я – Карл Маркс, и зови меня Карл, – с дрожью в голосе произнес Мордыхай, стукнув ладонью по крышке стола, куда только что села муха.

– Так вот Карл Мордыхай.

– Да какой я тебе Мордыхай, я – Маркс. И человечество должно знать меня как Карла Маркса. А Мордыхай это… имя моих предков, от которых мой отец и я отказались по чисто коммерческим соображениям и немного по идейным, а если честно признаться, по социальным соображениям. Мордыхай это чисто еврейская фамилия, а я не хочу быть евреем, я хочу быть немцем, равным Канту. Тем более, что я по природным данным ничуть не хуже этого Канта. А коли так, то я его перещеголяю. Я вот сижу над трудом под названием «Капитал». Такой книги никто в мире еще не создал. И это под силу только немцу, но не еврею.

– Паршивому…, – расхохотался Фридрих.

– Фридрих, не расстраивай меня, коль мы друзья, к тому же неразлучные.

– Как неразлучные? у тебя жена, четверо детей в законном браке и трое поросят от прислуги! Эх ты, Мордыхай, жид паршивый!

– Ну, уж лучше еврей, чем жид, но не будем ссориться, только на будущее учти…, впрочем, на чем мы остановились? на варварах?

– Да, на том, что Россия варварская страна, и ее невозможно победить, – произнес Энгельс. – Ей нужно запустить идею, когда они поверят в эту идею, их очень просто можно превратить в рабов, ибо они будут принимать черное за белое, а белое за черное. Даже колючей проволоке будут рады.

– Тут что-то есть, – сказал Мордыхай, повеселев, – но такому обществу нужен свой идол, то бишь, бог. Их надо лишить веры в настоящего Бога и заставить поклоняться земному. Тогда Россия станет управляемой страной. Постулат равенства всех и каждого, когда все одинаково материально обеспечены, когда они от внешнего мира ограждены колючей проволокой, прекрасно подходит под понятие «рабство». Это сугубо экономический постулат. Если мне удастся, я это отражу в своем труде «Капитал».

– У меня есть прекрасная строка, она звучит так: призрак бродит по Европе – призрак коммунизма, – произнес Фридрих, щелкнув пальцами.

– Ну вот, давай в этом русле работать, – предложил Мордыхай. – К тому же я могу добавить, что рабочии не имеют отечества. У них нельзя отобрать то, чего у них нет.

– Ты произнес «рабочии», но это же неграмотно, Леви, – произнес Фридрих, сощурив правый глаз и готов был снова расхохотаться, поскольку он любил пускать шпильки в своего друга, которого он, безусловно, любил, как великого теоретика, работавшего над таким массивным трудом, как «Капитал», являющийся мощной оплеухой капитализму. Кроме того, как утверждают злые языки, Мордыхай Леви был хорошим жеребцом, а он Фридрих все время ревновал его то к супруге, то к прислуге и даже к уборщице, молоденькой смазливой немки. Отсюда и шпильки всякие возникали, которые периодически он пускал в Мордыхая, задевая его самолюбие.

– Убери свои колючки, Фридрих, да подальше. И знай: как написал Маркс, так и должно быть. Что стоит капиталистам всех стран изменить правописание, грамматику, фонетику, стиль и вместо" рабочие» употреблять «рабочии», – произнес он твердо и, значит, убедительно и стукнул теперь уже пролетарским кулаком по крышке стола, но так и не прикончил муху. – Ты, я вижу, захотел мужской клубнички, вот тебе, изменник духовного направления!

Фридрих вытащил портмоне и выложил на стол огромную сумму денег.

– Это тебе, Леви, на издание твоих книг. Давай мириться. Я действительно хочу тебя поиметь, оттого и шпильки пускаю. Давай обнажайся.

– Нет, ты обнажайся.

– Нет, ты.

– Хорошо: и ты и я. Так будет убедительнее.

                                        ***

Не будем осуждать великих людей за эту маленькую слабость, которая нет даже у животных, скажем лишь, что это лишь предположения, возможно, они и не страдали этой слабостью, но то, что Энгельс щедро финансировал Мордыхая Леви, был с ним всегда рядом и смотрел на него влюбленными глазами, говорит о многом.

Были, однако, и другие близкие далекие люди, которые присматривались к друзьям с другой стороны. А именно. Кто такие Маркс и Энгельс, откуда они взялись? Не дьявол же их взял, да выплюнул на германскую землю, как Ленина на российские просторы с мечом в зубах. Оказывается, они вместе с Энгельсом вступили в тайное общество, организованное баварскими иллюминаторами. Это общество называлось «Церковь Сатаны». Гомосексуальное тайное общество. И, в общем, Маркс и Энгельс были такой сладкой парочкой гомосексуалистов. Причем, Энгельс везде финансировал Маркса, но часть финансирования взяли на себя богатые евреи Ротшильды. Это известно. Это – не тайна. По английским музеям хранится переписка Ротшильдов с Марксом, откуда следует, что непосредственно за Марксом стояли американские евреи Ротшильды. Ну, а учителем Маркса был некий раввин Барух Леви. Раввин Барух Леви объяснил своему молодому ученику Марксу, как суть не мессианства, так и способ его реализации, посредством всемирной коммунистической революции, используя рабочий класс лишь как слепой инструмент. Барух Леви писал следующее: «Моя идея состоит в том, что с помощью пролетариата еврейская раса захватит весь мир». Не больше, не меньше. Как это ни удивительно, произведения Маркса наполнены антисемитизмом, хотя он и еврей, но еще более они наполнены ненавистью ко всему славянскому, к русскому народу частности. Никого из исторических личностей не напоминает? А может, Шикльгрубера (Гитлера), к примеру? Оба были настоящими антисемитами. Потому что принадлежали к высшей Левитской касте, которая и самих своих за людей не считает. Ну, а после всего этого – можно продолжать петь хвалу Великому основоположнику коммунистических идей и бегать на демонстрации с его портретом на транспарантах. Это уже больше, чем версия, чем поклеп, чем злые наговоры, чем стремление очернить светлый облик великих людей, едва не погрузивших все человечество в не самоочищающееся, дурно пахнущее болото.

Слава Богу, великие люди, ушли, умолкли. Но злой рок родил третьего еврея, русского раввина Ленина, который в отличие от Маркса и Энгельса плохо излагал свои мысли, путано орал на трибунах. Рабочие слушали и ничего не понимали и возможно потому назвали его гением.

У Ленина слог, как он сам писал: шаг вперед, два шага назад. Излагая свои мысли, он был страшно безалаберным, не аккуратным, слог у него получался какой-то топорный и противоречивый. Кроме этого Ленин, не стесняясь, присваивал чужие мысли, как он выражался «экспроприировал экспроприированное». Даже у Маркса он слямзил, а точнее, украл известную фразу о пролетариате, у которого нет отечества. Ленин чуть—чуть подправил и вышло: «Пролетариат не может любить того, чего у него нет. У пролетариата нет отечества». Правда, похоже, как две капли воды? И так было всегда. Его многотомные, бестолковые труды никто не подвергал сомнению. И мы не станем этим заниматься, вернее, копаться в ленинском марксистском мусоре, скажем лишь, что в советский период, начиная от пионера, до академика, все потели над его никчемными трудами, ничего в них не понимая, ибо понять, что дым от костра поднимается не вверх, а в яму, совершенно невозможно.

2

Личная жизнь Ильича изменилась, как только он переехал из Петрограда в Москву. Комнаты в Кремле все еще были не готовы, не успела подсохнуть штукатурка в некоторых помещениях, был сорван заказ на доставку обоев, пришлось временно поселить Ленина и его семью в гостиницу «Националь». Это было неожиданно для вождя и его многочисленных родственников. Видя, что Инесса грустит, он чаще стал приходить в ярость. Надежда Фишберг, его законная супруга, стала чаще заходить к мужу: заваривала чай, убирала со стола, смотрела, не пролил ли вождь чай на брюки, поправляла жилетку, а иногда и награждала поцелуем в лысину. Вождь злился, фыркал и грозил пальчиком.

– Ты, Фишберг, не заигрывай, мне уже никто не нужен. Ты видишь, что Инесса страдает, я уже не знаю, куда ее девать.

– Правда, что ли? Хи… хи, дождалась. Володенька, да мы с тобой, ты еще совсем не старый, это я выгляжу старше своих лет. Жаль, что базедова болезнь меня так изуродовала. И… и если ты не хочешь клубнички, то и я не хочу, ты мне как мужчина, по барабану, все равно что столб в центре улице: увижу – обойду. Не переживай, в штаны лезть не буду. А чтоб в семью вернулся хочу, мы же в церкви венчались, перед Богом…

– А ты Маркса читай. И мои произведения и тогда поймешь: Бога нет, это я, Ленин – бог. Поняла? Иди читай Маркса – Мордыхая.

– Надоел мне твой Мордыхай, хуже горькой редьки.

– Читай, читай, пока не понравится. Вот когда понравится, приходи, поговорим.

– Вспомним молодость, так?

– Приблизительно. А пока уходи, ко мне должен прийти Дзержинский.

– Вот слышу стук сапог, бегу, Володя, бегу, пока, родной.

По свидетельству Кацнельсона-Свердлова Москва произвела на ленинских непрошеных гостей тягостное впечатление и, должно быть, на самого вождя тоже. После столицы России Петрограда, Москва показалась незваным благодетелям глухой провинцией с плохо мощеными кривыми и узкими улицами, с облезлыми фасадами обшарпанных домов, выбоинами на стенах от пуль во время переворота и черными пятнами от поджогов. Самые высокие здания в пять этажей соседствовали с одноэтажными, убогими, деревянными строениями с покосившимися крышами, готовыми провалиться от небольшого снега, смоченного дождем во время оттепели.

У самого подъезда гостиницы «Националь», где поселился великий и мудрый Ильич вместе с семьей в разных комнатах и многочисленными родственниками, переехавшими из Сибири, торчала какая-то буржуазная часовня, увенчанная большим деревянным крестом. Ленин враждебно посмотрел на часовню и приказал Бонч-Бруевичу убрать этот крест, к обеду и саму часовню, но Бонч-Брунч только развел руками, у него обострился жуткий простатит и он все время бегал за угол. Как всякий человек, Бонч—Брунч ждал благодарности за организацию переезда, а тут новые невыполнимые требования. Он вроде бы кивнул головой в знак согласия, но так и ушел, ни с чем.

А изможденный переездом вождь не мог заснуть: ему все мерещился этот крест, как недоброе знамение. В закрытых глазах мелькали фигуры убитых, среди коих были старухи с костлявыми руками и перстнями на худых длинных пальцах, и эти старухи все время ему грозили этими пальцами, а некоторые доходили до того, что клацали зубами и даже посылали проклятия. Вождь открыл глаза от перенапряжения и вспомнил события десятилетней давности, когда, побывав в руках проститутки Джулии, крепко и без всяких проблем заснул, вернувшись домой.

Он хотел произнести: Инесса, где ты, но вспомнил, что он не так давно отослал Инессу по делам, откуда она быстро вернулась, но уже в гробу. Фрунзе…, молодец он, четко выполнил партийное задание. Инесса выполнила свою миссию.

– Гм, архи скверно, – произнес он, поняв, что теперь мог бы выполнить назначение мужчины. – А может к Наде, а? Она обрадуется. Лишь бы не умерла от радости.

Сказав это самому себе, он поднялся и по семенил в другую комнату, где почивала Надя. Маленький светильник едва горел над кроватью, освещая большой оголенный живот и отвисший подбородок супруги. Она крепко спала с открытым ртом и храпела, как откормленная на убой хрюшка, издавая непонятные звуки. Ленин застыл и стал прислушиваться; какие-то звуки напоминали ему звуки из симфонии Бетховена, которыми он как будто когда-то восторгался.

Но это был всего лишь самообман. Не чувствуя никаких позывов к клубничке, он плюнул в сторону семейного ложа и вернулся в свой шикарный номер.

И вот, слава Ленину, все кончилось благополучно. Он вызвал телохранителя и показал ему на этот крест.

– Чичас, Вл., Ил., понял, – прорычал верзила. – Бу сделано. Этот кре…, кру, кро, сами понимаете, я выломаю, закину на плечи и отнесу в реку, идет?

Ленин кивнул головой.

– То-то же. Как Иван Кобылий Хвост скажет, так воно и будеть. Ты только пол-России нам отстегни. Ну, шо тебе стоит, Ульяна?

– Утку-у-у!

Телохранитель, которому вменялось в обязанность подавать утку в кровать, и который исполнил приказание, согласился обмотать этот крест одеялом, новеньким, пролетарским, хранившимся два года у каких-то уже безымянных буржуев.

Когда чучело, простите, гений всех народов, облегчился в утку и вытер секретное место свежим полотенцем, а затем подошел к открытому окну с железной решеткой, как было согласовано ранее, он, к своему ужасу увидел, что крест на месте, всплакнул от обиды и стал рассматривать нерадостную картину.

От гостиницы в сторону Театральной площади тянулся Охотный ряд – сплошные деревянные одноэтажные дома, торговые лавки, среди которых возвышался Дом союзов – Бывшее дворянское собрание. Узкая Тверская улочка от бывшего дома генерал-губернатора, национализированного и разграбленного московскими большевиками, теперь называется Моссоветом. Правее Красная площадь, отныне цитадель мировой революции, где вождю надлежит жить, творить, советовать непокорным добровольно отправляться на тот свет, а живущим отдавать мозги на перевооружение. Мозги должны забыть все, что было ранее и думать только о светлом будущем и о нем, гении всех народов.

Не доходя до Кремля, стояла Иверская часовня, с которой тоже необходимо покончить. Возле Иверской постоянно, как мухи, лепились пролетарии с протянутой рукой. Это свои люди, это пролетариат, само что ни на есть преданный советской власти: дай им оружие в руки и кусок хлеба, они снесут все на свете даже эту Иверскую часовню, чтоб не дразнила пролетарское око.

Большинство московских улиц, как и в Питере, после Варфоломеевской ночи выглядели пустынными, но в этой пустынности было что-то жуткое, непредвиденное и непредсказуемое.

И, тем не менее, в Москве в то время, в 1918 году насчитывалось около 400 автомобилей, ходили трамваи хоть и довольно редко, без какого-либо графика из-за плохой подачи электроэнергии.

Еще были извозчики, зимой сани на два седока, а летом пролетки. Магазины и лавки, как правило, были закрыты, на дверях висели ржавые замки. В тех лавках, что были открыты, выдавали крупу, пшено пролетариату по карточкам, да по кусочку мыла на месяц.

Зато вовсю преуспели спекулянты, они торговали из-под полы чем угодно, начиная от фунта сахара и кусочка масла до наркотиков. Даже рваные солдатские штаны, да рулоны превосходного сукна да бархата можно было приобрести за деньги, конечно, но не по талонам. Не работали известные московские рестораны, закрылись трактиры и общественные столовые, где раньше наливали жидкий суп бесплатно. Но процветали различные ночные кабаки и притоны. В Охотном ряду, например, невдалеке от «Националя», гудел по ночам пьяным гомоном полулегальный кабак, который так и назывался «Подполье». Сюда стекались дворянчики и купцы, не успевшие удрать из Советской России, выступали поэты декаденты, иностранные дипломаты и кокотки, спекулянты и бандиты. Здесь платили бешеные деньги за бутылку шампанского, за порцию зернистой икры. Тут было все, чего душа пожелает. Вино лилось рекой, истерически взвизгивали проститутки, на небольшой эстраде кривлялся и грассировал какой-то томный, густо напудренный тип, гнусаво напевавший шансонетки. В этих заведениях в последних судорогах корчились

Вы достигли конца предварительного просмотра. Зарегистрируйтесь, чтобы узнать больше!
Страница 1 из 1

Обзоры

Что люди думают о Аккорды мракобесия. Книга третья

0
0 оценки / 0 Обзоры
Ваше мнение?
Рейтинг: 0 из 5 звезд

Отзывы читателей