Наслаждайтесь этим изданием прямо сейчас, а также миллионами других - с бесплатной пробной версией

Только $9.99 в месяц после пробной версии. Можно отменить в любое время.

Перстень царицы Савской

Перстень царицы Савской

Читать отрывок

Перстень царицы Савской

Длина:
463 страницы
4 часа
Издано:
Jan 1, 2021
ISBN:
9786171254916
Формат:
Книга

Описание

Доктор Адамс оправляется вглубь Центральной Африки, чтобы спасти сына, которого держат в плену дикари жестокого племени. На помощь приходит старый друг — профессор-археолог Хиггс. Его привлекает возможность найти и разгадать загадки древности. Также в экспедицию отправляются капитан Орм и сержант Квик. Четверых британцев ждут неизведанные земли, поиски затерянного царства Мур, знакомство с горным народом абати, которым правит великолепная и отважная женщина, носящая титул Дочь царей. Неужели она — наследница царицы Савской? Какую тайну скрывают старинные письмена на ее перстне? И поможет ли древний талисман народу абати и его правительнице избежать страшной опасности?.. Также в книгу вошла повесть «Черное сердце и Белое сердце». Об авторе: Генри Райдер Хаггард — английский писатель, классик мировой приключенческой литературы. Хаггарда называют предтечей современного фэнтези, а также основоположником жанра «Затерянные миры». Хаггард был удостоен звания «Рыцарь-Командор ордена Британской империи». Несмотря на то, что его романы были написаны в конце викторианской эпохи, они продолжают быть интересны для современного читателя, привлекая экзотикой и романтикой путешествий. Doktor Adams opravljaetsja vglub' Central'noj Afriki, chtoby spasti syna, kotorogo derzhat v plenu dikari zhestokogo plemeni. Na pomoshh' prihodit staryj drug — professor-arheolog Higgs. Ego privlekaet vozmozhnost' najti i razgadat' zagadki drevnosti. Takzhe v jekspediciju otpravljajutsja kapitan Orm i serzhant Kvik. Chetveryh britancev zhdut neizvedannye zemli, poiski zaterjannogo carstva Mur, znakomstvo s gornym narodom abati, kotorym pravit velikolepnaja i otvazhnaja zhenshhina, nosjashhaja titul Doch' carej. Neuzheli ona — naslednica caricy Savskoj? Kakuju tajnu skryvajut starinnye pis'mena na ee perstne? I pomozhet li drevnij talisman narodu abati i ego pravitel'nice izbezhat' strashnoj opasnosti?.. Takzhe v knigu voshla povest' «Chernoe serdce i Beloe serdce». Ob avtore: Genri Rajder Haggard — anglijskij pisatel', klassik mirovoj prikljuchencheskoj literatury. Haggarda nazyvajut predtechej sovremennogo fjentezi, a takzhe osnovopolozhnikom zhanra «Zaterjannye miry». Haggard byl udostoen zvanija «Rycar'-Komandor ordena Britanskoj imperii». Nesmotrja na to, chto ego romany byli napisany v konce viktorianskoj jepohi, oni prodolzhajut byt' interesny dlja sovremennogo chitatelja, privlekaja jekzotikoj i romantikoj puteshestvij.

Издано:
Jan 1, 2021
ISBN:
9786171254916
Формат:
Книга

Об авторе


Предварительный просмотр книги

Перстень царицы Савской - Генри Хаггард

сердце».

Генри Райдер Хаггард

Перстень царицы Савской

Роман

Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга»

2018

© А. Ш. Ибрагимов, наследник, 2018

© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», издание на русском языке, 2018

© Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», перевод и художественное оформление, 2018

ISBN 978-617-12-5491-6 (epub)

Никакая часть данного издания не может быть

скопирована или воспроизведена в любой форме

без письменного разрешения издательства

Электронная версия создана по изданию:

Доктор Адамс вирушає углиб Центральної Африки, аби врятувати сина, якого тримають в полоні дикуни жорстокого племені. На допомогу доктору приходить давній друг — професор-археолог Хіггс. Його приваблює можливість знайти і розгадати загадки давнини. Також в експедицію вирушають капітан Орм і сержант Квік. На чотирьох британців чекають незвідані землі, пошуки загубленого царства Мур, знайомство з гірським народом абаті, яким править надзвичайна і відважна жінка, що носить титул Донька царів. Невже вона — спадкоємиця цариці Савської? Яку таємницю приховують старовинні написи на її персні? І чи допоможе давній талісман народу абаті та його правительці уникнути страшної небезпеки?..

Також до книжки ввійшла повість «Чорне серце і Біле серце».

Хаггард Г. Р.

Х13 Перстень царицы Савской : сборник / Генри Райдер Хаггард ; пер. с англ. В. Карпинской, А. Ибрагимова. — Харьков : Книжный Клуб «Клуб Семейного Досуга», 2018. — 320 с. — (Серия «Мир приключений», ISBN 978-617-12-2483-4)

ISBN 978-617-12-4559-4

Доктор Адамс оправляется вглубь Центральной Африки, чтобы спасти сына, которого держат в плену дикари жестокого племени. На помощь приходит старый друг — профессор-археолог Хиггс. Его привлекает возможность найти и разгадать загадки древности. Также в экспедицию отправляются капитан Орм и сержант Квик. Четверых британцев ждут неизведанные земли, поиски затерянного царства Мур, знакомство с горным народом абати, которым правит великолепная и отважная женщина, носящая титул Дочь царей. Неужели она — наследница царицы Савской? Какую тайну скрывают старинные письмена на ее перстне? И поможет ли древний талисман народу абати и его правительнице избежать страшной опасности?..

Также в книгу вошла повесть «Черное сердце и Белое сердце».

УДК 821.111

Печатается по изданиям:

Хаггард Г. Р. Перстень царицы Савской : романы / Генри Райдер Хаггард ; пер. с англ. — Ставрополь : Кн. изд-во, 1993. — 704 с.

Хаггард Г. Р. Собрание сочинений : В 10 т. / Генри Райдер Хаггард. Т. 10: Она ; Возвращение Айши ; Черное сердце и Белое сердце : романы, рассказ ; пер с англ. А. Ибрагимова. — М. : Терра, 1993. — 496 с.

Перевод с английского Веры Карпинской («Перстень царицы Савской»), Алева Ибрагимова («Черное сердце и Белое сердце»)

В оформлении обложки использован фрагмент картины Альберта Джозефа Мура «Середина лета»

Перстень царицы Савской

Глава I

Кольцо с древними письменами

Многие любители географии и этнографии читали книгу моего дорогого друга, профессора Птолеми Хиггса, где он описывает плоскогорье Мур в северной части Центральной Африки, древний город в горах, окружающих это плоскогорье, и племя абиссинских евреев, точнее, их потомков, которые проживают на данной территории. Я говорю «многие» вполне обдуманно, поскольку круг увлечений современного образованного человека очень широк и включает интерес к древностям. Сейчас поясню, что я имею в виду.

Оппоненты, завистники и недоброжелатели профессора Хиггса, которых у него довольно много по той причине, что его открытия произвели переворот в науке, что он — блестящий автор и одаренный полемист, обвиняли его в преувеличениях и прикрасах, а иногда в откровенной лжи. Например, сегодня один из них опубликовал в утренней газете открытое письмо к некоему известному путешественнику, который несколько лет тому назад читал лекции в Британском обществе, спрашивая его, как в действительности профессор Хиггс пересек пустыню Мур: на верблюде, как он утверждает, или на гигантской сухопутной черепахе?

Заключавшийся в этом письме намек на шарлатанство привел профессора Хиггса, который никогда не отличался кротким характером, в дикую ярость. Несмотря на все мои уговоры не принимать глупую публикацию близко к сердцу, Хиггс выскочил из дому, прихватив с собой плеть из кожи гиппопотама, которую египтяне называют коорбаш, с твердым намерением рассчитаться с клеветником. Дабы предотвратить скандал, я позвонил автору статьи, человеку бойкому, суетливому и острому на язык, но, к сожалению, слишком тщедушному телом, и посоветовал ему под любым предлогом избежать встречи с профессором Хиггсом. По тому, как он внезапно швырнул трубку, я понял, что он принял мой совет во внимание. Я надеялся на благополучный исход этого инцидента, но на всякий случай связался с адвокатом моего справедливо возмущенного друга.

В самом начале повествования объясню читателям, что я пишу эту книгу не для того, чтобы выставить в выгодном свете себя и своих друзей, и не ради заработка — я теперь достаточно обеспечен, — а с единственной целью: поведать всю правду, чистую и неприкрашенную. О том, где мы побывали и что с нами произошло, ходит множество слухов, многие из которых не имеют ничего общего с истиной, — именно ее-то я и намереваюсь пролить на свет божий. Сегодня перед завтраком, отложив газету с гнусными инсинуациями, я немедленно телеграфировал Оливеру Орму, герою моей повести, который в настоящее время совершает кругосветное путешествие, и попросил у него разрешения откровенно рассказать обо всех наших приключениях. Спустя десять минут я получил ответ из Токио.

«Поступайте, как знаете и как считаете нужным, — писал Орм, — но обязательно измените имена. Дело в том, что я собираюсь возвращаться через Америку и опасаюсь интервьюеров. Япония — чудесная страна». Далее следовали сообщения частного характера, которые я опускаю. Оливер всегда посылает очень забавные телеграммы.

Прежде чем начать нашу историю, сообщу читателям некоторые сведения о самом себе. Меня зовут Ричард Адамс, я сын фермера из Камберленда, моя мать была родом из Корнуолла. Во мне течет кельтская кровь, которой, вероятно, и объясняется моя любовь к странствиям. Теперь я уже пожилой человек, и, полагаю, мой конец не так далек: мне исполнилось шестьдесят пять лет. Из зеркала на меня глядит высокий худощавый господин, мой вес около ста сорока фунтов — да-да, не удивляйтесь: пустыня сожрала весь мой лишний жир, хотя когда-то я походил на Фальстафа; у меня карие глаза и продолговатое лицо, я ношу остроконечную бородку, такую же седую, как и мои волосы. Я по природе своей самокритичен и прямо скажу, да и зеркало не лжет, что по внешнему виду напоминаю старого козла; кстати, туземцы, среди которых я жил, особенно люди племени халайфа, державшие меня в плену, дали мне прозвище Белый козел.

Но довольно о моей внешности. Что до моей профессии, то я врач, принадлежащий к старой школе. Студентом, а затем молодым доктором я всегда выделялся из своей среды и возвышался над средним уровнем. Однако в жизни человека нередко случаются обстоятельства, которые меняют весь его привычный уклад. Короче говоря, так вышло, что я не пожелал оставаться в Англии, хотя мог благополучно жить на родине и иметь отличную врачебную практику до конца своих дней. Меня тянуло повидать мир, и я на много лет отправился в дальние страны.

Мне было сорок лет, когда я практиковал в Каире, — упоминаю об этом лишь потому, что именно здесь я познакомился с Птолеми Хиггсом, который уже тогда, молодым человеком, отличался исключительными познаниями в области древностей и лингвистики. Он говорил на пятнадцати языках, причем так, как будто каждый из них был его родным, он свободно читал на тридцати двух языках и разбирал иероглифы с такой же легкостью, с какой любой англичанин читает «Таймс».

Я лечил его от тифа, но не взял с него вознаграждения, потому что он потратил все свои сбережения на покупку скарабеев и тому подобных экзотических древностей, при виде которых он дрожал от азарта и готов был выложить любые деньги. Этого небольшого одолжения с моей стороны Хиггс никогда не забывал: несмотря на все свои недостатки (я уже упоминал о его вспыльчивом, несдержанном характере), Птолеми был преданным, надежным другом.

В Каире я женился на женщине из племени коптов. Она принадлежала к коптской знати, и, по преданию, ее род вел начало от одного из фараонов времен Птолемея, что кажется мне вполне вероятным. Она получила хорошее воспитание и приняла христианство, хотя, конечно, по сути своей осталась восточной женщиной, а для европейца жениться на такой женщине очень опасно, особенно если он продолжает жить на Востоке и отрезан от людей своей расы. Женитьба вынудила меня покинуть Каир, переехать в Асуан, тогда малоизвестное место, и практиковать исключительно среди туземцев. Мы жили с женой в полном согласии, пока чума не унесла ее, а вместе с ней и мое счастье. Подробности своего брака я опускаю, потому что для меня все это настолько священно и вместе с тем тяжело, что писать об этом мне трудно. У нас с женой был сын, которого, в довершение всех моих несчастий, украли люди племени махди, когда мальчику исполнилось всего двенадцать лет.

Теперь я вплотную подхожу к теме повести. Никто другой не напишет ее за меня: Оливеру все время некогда, а Хиггс не в состоянии; там, где дело не касается древностей, он инертен и беспомощен. Итак, делать это приходится мне. Как бы то ни было, если рассказ получится неинтересным, повинен в этом буду я, а не наши приключения, сами по себе весьма необычные.

Сейчас середина июня, а год назад в декабре, вечером того дня, когда я после многолетнего отсутствия вернулся в Лондон, я постучал в дверь квартиры профессора Хиггса на Гилфорд-стрит. Мне открыла его экономка миссис Рейд, худая неприветливая старушка, которая всегда напоминала мне ожившую мумию. Она сообщила, что профессор дома, но у него к обеду гость, поэтому предложила мне зайти завтра утром. С большим трудом мне удалось убедить ее доложить хозяину, что из Египта прибыл его старый друг и привез нечто такое, что его наверняка заинтересует.

Через пять минут я вошел в гостиную, которую миссис Рейд указала мне из нижнего этажа, не поднимаясь со мной по лестнице. Это была большая, во всю ширину дома комната, разделенная массивной аркой на две части. Помещение отапливалось камином, перед которым стоял накрытый к обеду стол. В гостиной размещалось изумительное собрание всяческих древностей, в том числе несколько мумий с золотыми масками на лицах, — мумии стояли в ящиках у стены. В дальнем углу над заваленным книгами столом горела электрическая лампа, и там-то я заметил профессора, которого не видел целых двадцать лет, хотя мы постоянно переписывались, пока я не пропал в пустыне. Подле Хиггса сидел его друг, с которым они собирались вместе обедать.

Но сначала я опишу внешность Хиггса, которого даже его оппоненты признают одним из наиболее сведущих археологов нашего времени и лучших знатоков мертвых языков во всей Европе. Ему около сорока шести лет. Он невысокого роста, коренастый, лицо у него круглое и румяное, борода и волосы огненно-рыжие, глаза, когда их удается разглядеть — мой друг постоянно носит большие синие очки, — маленькие, неопределенного цвета, но пронзительные и острые. Одет он неряшливо и так обтрепан, что говорят, будто полиция нередко задерживает его, принимая за бродягу, когда он появляется на улицах поздно вечером или ночью. Вот так выглядит мой дражайший друг, профессор Птолеми Хиггс, и я надеюсь, что он не обидится на меня за подобный портрет.

Его друг, сидевший, положив на руки подбородок, за столом и рассеянно слушавший какую-то научную теорию, выглядел совсем иначе, и этот контраст сразу бросился мне в глаза. Это был несколько худощавый, но широкоплечий молодой человек лет двадцати пяти или двадцати шести. Черты его лица отличались правильностью, глубоко посаженные карие глаза смотрели немного жестко, волосы были темные, коротко стриженные; он производил впечатление человека мыслящего, а улыбка придавала всему его облику чрезвычайное обаяние. Его звали капитан Оливер Орм, он отлично знал военное дело, что и доказал во время Южноафриканской войны, с которой тогда только что вернулся.

Честно признаюсь, Орм имел вид человека, которому не слишком-то благоволит судьба, на его симпатичном лице отражалось уныние. Может, это и привлекло меня к нему с первой же встречи: я увидел в нем родственную душу, поскольку меня судьба тоже не баловала благосклонностью вот уже много лет.

Пока я стоял в тени, разглядывая хозяина дома и его гостя, Хиггс, оторвавшись от папируса или какого-то манускрипта, который он читал, поднял голову и заметил меня.

— Кого черт принес? — воскликнул он резким пронзительным голосом, словно злился или был чем-то недоволен. — Кто там? Что вы прячетесь?

— Только что, — сказал его друг, — ваша экономка доложила, что вас желает видеть один из старых друзей.

— Она наговорит, вы ее больше слушайте, — проворчал Хиггс. — Я что-то не припомню, чтобы у меня был друг, лицом и бородой напоминающий козла. Подойдите-ка поближе, сэр.

Я вошел в освещенное лампой пространство и остановился.

— Кто бы это мог быть? — забормотал Хиггс. — Лицо, вроде, как у старого Адамса, но бедняга умер лет десять назад. Мне писали, что его захватили в плен люди из племени халайфа. Почтенная тень давно скончавшегося Адамса, прошу вас, будьте любезны отрекомендоваться, чтобы нам попусту не тратить время.

— Ни к чему, мистер Хиггс, вы уже назвали мое имя. Я решил непременно разыскать вас, и, я смотрю, вы держитесь молодцом, а ваши волосы даже не поседели.

— Нет, в них слишком много пигмента. Прямое следствие сангвинического характера. Ну, мистер Адамс, — так как вы, разумеется, Адамс, — я рад видеть вас, особенно потому, что вы так и не ответили на мое письмо, в котором я спрашивал, где вы раздобыли того скарабея времен Первой династии, чью подлинность до сих пор оспаривают некоторые невежды и недоучки. Адамс, старина, тысячу раз привет тебе! — Он схватил меня за руки и начал трясти их, потом заметил у меня на пальце кольцо: — Что за вещица? Очень интересная. Ладно, поговорим об этом после обеда. Вот познакомьтесь с моим другом, капитаном Ормом, небезуспешно изучающим арабский язык, но маловато смыслящим в египтологии.

— Мистер Оливер Орм, — поклонился мне молодой человек.

— Да-да, или капитан Орм, как угодно. Он не служил в регулярных войсках, хотя прошел всю Вторую англо-бурскую войну и трижды ранен, один раз в грудь навылет, так что пуля пробила легкое. Вот отведайте, господа, супу. Миссис Рейд, принесите еще один прибор. Я ужасно голоден; ничто так не возбуждает мой аппетит, как разворачивание мумий, — это требует огромного напряжения ума, не говоря о затрате физических сил. Ешьте, пожалуйста, а беседовать будем потом.

Мы принялись за обед. Хиггс ел много, вероятно, потому, что состоял в то время членом общества трезвости. Орм во всем соблюдал умеренность, а я и вовсе воздержался от мясных блюд, поскольку привык к растительной пище. В конце обеда мы с капитаном наполнили стаканы портвейном, Хиггс налил себе воды, набил большую пенковую трубку и передал нам сосуд с табаком, некогда служивший урной, в которой хранилось забальзамированное сердце древнего египтянина.

— Ну, мистер Адамс, — произнес Хиггс, когда мы тоже набили свои трубки, — поведайте нам, как вам удалось вернуться из страны теней. Давай выкладывай свою историю, дружище, мы сгораем от любопытства.

Я снял с пальца кольцо, на которое Птолеми уже обратил внимание, — золотой перстень такого диаметра, что взрослая женщина могла бы носить его на большом или указательном пальце; перстень был украшен чудесным сапфиром с вырезанными на нем архаическими письменами. Я указал на надпись и спросил Хиггса, сможет ли он прочесть ее.

— Прочесть? Разумеется, — ответил он, доставая специальную лупу. — А ты сам, старина, разве не можешь? Ах да, я помню: ты никогда не умел прочесть ни одной надписи старше шестидесяти лет. Ого! Это древнееврейские письмена. Ага! Есть! — И он прочел вслух: — «Дар Соломона, великого царя Израиля, любимца Яхве, прекрасной Македе Савской, премудрой правительнице Сабы, дочери царей». Вот что написано на кольце, Адамс, — чудесное кольцо. Царица Савская, Бат-Мелохим, дочь царей, и добрый старый Соломон. Превосходно! Превосходно! — Хиггс попробовал золото на язык и подержал кольцо в зубах. — Гм! Где вы раздобыли эту штуку, мистер Адамс?

— О, — ответил я со смехом, — разумеется, там же, где всегда, то есть в Каире. Я купил кольцо у погонщика ослов за тридцать шиллингов.

— Ну да? — недоверчиво спросил Хиггс. — Я думаю, что камень в кольце стоит дороже, хотя, вероятно, он поддельный и надпись тоже… Адамс, — добавил он сурово, — вы решили подшутить над нами, но еще никому на свете не удалось провести Птолеми Хиггса. Кольцо — бессовестная подделка, но кто нанес надпись? Этот человек отлично знает древнееврейский язык.

— Я вовсе не собирался над вами подшучивать, — признался я, — никто, кроме вас, мистер Хиггс, не говорил мне, что надпись древнееврейская. Сказать по правде, я полагал, что она древнеегипетская. Я ручаюсь только за то, что кольцо дала мне или, вернее, одолжила женщина, носящая титул Вальда Нагаста. Считается, что она прямой потомок царя Соломона и царицы Савской.

Хиггс снова поднес кольцо к глазам и стал внимательно разглядывать, потом, словно по рассеянности, опустил перстень к себе в карман.

— Я не хочу спорить и показаться невежливым, — ответил он со вздохом, — и выражу только свое мнение. Если бы все это рассказал мне не ты, старина Адамс, а кто-нибудь другой, я назвал бы его лжецом и шарлатаном. Любому школьнику известно, что «Вальда Нагаста» означает «дочь царей Эфиопии», а «Бат-Мелохим» — это «дочь царей» по-древнееврейски.

Капитан Орм усмехнулся и заметил:

— Теперь я понимаю, почему вы не популярны среди археологов, мистер Хиггс. Ваша манера полемизировать напоминает телодвижения первобытного дикаря, размахивающего каменным топором.

— Если не желаете прослыть невеждой, Оливер, лучше лишний раз не открывайте рот. Люди с каменными топорами давно вышли из первобытного состояния. Пусть доктор Адамс изложит нам свою историю, а потом станете критиковать.

— Я не уверен, что капитану Орму будет интересен мой рассказ, — произнес я, но молодой человек заверил меня:

— Напротив, мне очень любопытно, и прошу вас доверять мне точно так же, как и мистеру Хиггсу. Я не обману вашего доверия.

Я на мгновение задумался, потому что первоначально планировал поделиться своими приключениями только с профессором, — человеком хоть и грубоватым, но умным, знающим и порядочным. Однако интуиция побудила меня сделать исключение в пользу Оливера Орма. Он нравился мне: в его карих глазах таилось что-то привлекательное. Кроме того, я убедил себя, что не случайно столкнулся с капитаном в доме Хиггса: в таких вопросах я фаталист.

— Разумеется, мистер Орм, — ответил я, — ваша интеллигентная внешность и дружба с профессором Хиггсом — достаточно веские аргументы в вашу пользу. Только поклянитесь мне, что, пока я жив, вы никому не передадите ни единого слова из того, что сейчас услышите.

— Клянусь, — торжественно произнес он.

— Вы хотите, чтобы мы оба поцеловали Библию, так, что ли? — спросил Хиггс. — Признавайтесь, мистер Адамс, где вы достали это кольцо, где провели последние десять лет и откуда возвратились?

— В течение пяти лет я находился в плену у племени халайфа. Следы этого «удовольствия» вы увидели бы на моей спине, если бы я разделся. Полагаю, что я — единственный неверный, кого халайфа оставили в живых, и случилось это лишь потому, что я врач, а значит — полезный человек. Остальное время я провел в странствиях по североафриканским пустыням, разыскивая своего сына Родрика. Вы помните моего мальчика, мистер Хиггс? Вы должны бы помнить его, ведь вы — его крестный отец и я несколько раз присылал вам его фотографии.

— Да-да, — закивал профессор с добродушным видом, — я как раз на днях случайно нашел письмо Родрика с рождественскими поздравлениями. Но что произошло, дорогой Адамс? Я ничего не слышал об этом.

— Несмотря на мой запрет, сын пошел вверх по реке поохотиться на крокодилов, — ему было в то время двенадцать лет, и дело происходило вскоре после смерти его матери. Его похитили люди из племени махди и продали в рабство. С тех пор я не прекращал искать его, но бедного мальчика продавали из племени в племя, и только его музыкальные способности и слава о них помогали мне время от времени находить его следы. За великолепный голос арабы называют его сладкоголосым египетским певцом, и он, по-видимому, научился хорошо играть на местных музыкальных инструментах.

— А где он теперь? — спросил Хиггс тоном человека, который боится услышать ответ.

— Он — любимый раб или был таковым у варварского негритянского племени фангов, которое обитает далеко в северной части Центральной Африки. Освободившись из плена, я принялся искать сына, и на это ушло несколько лет. К фангам по торговым делам отправилась экспедиция бедуинов, я переоделся бедуином и пошел с ними. Однажды вечером мы остановились у подножия холма, неподалеку от стен святилища, в котором хранится крупнейший идол племени. Я верхом подъехал к стенам и через ворота услышал красивый тенор, по-английски певший гимн, которому я научил своего сына.

Я узнал родной голос. Сойдя с коня, скользнул в ворота и вскоре очутился на открытой площадке, где на возвышении, освещенном двумя светильниками, сидел и пел юноша. Большая толпа народа, окружив, внимательно слушала его. Я увидел его лицо и, несмотря на тюрбан на голове и восточную одежду, несмотря на то, что прошло столько лет, я узнал в нем своего сына. Какое-то безумие овладело мной, и я громко закричал: «Родрик, Родрик!» Он вскочил с места и с ужасом стал смотреть по сторонам. Все вокруг тоже начали оглядываться, и один из присутствующих заметил меня, хотя я прятался в тени.

С яростным воплем фанги бросились на меня, потому что я осквернил их святыню. Чтобы спасти жизнь, я трусливо — да, трусливо — бежал за ворота. После долгих лет безуспешных поисков я предпочел бежать, чем умереть, и, раненый копьем и несколькими камнями, все-таки добрался до коня и вскочил в седло. Я поскакал прочь от нашего лагеря и, оглянувшись, по внезапно вспыхнувшим огням понял, что фанги напали на арабов, с которыми я прибыл, и жгут их палатки. Дикари, вероятно, считали бедуинов причастными к святотатству. Позднее я узнал, что они истребили всех моих спутников и спасся лишь я один — невольная причина их гибели.

Я продолжал скакать по крутой дороге. Помню, что вокруг меня во тьме рычали львы. Один из них бросился на моего коня, и бедное животное погибло. Потом сознание мое погрузилось во мрак. Очнулся я на террасе хорошенького домика и увидел, что за мной ухаживает добродушная женщина, по-видимому, принадлежавшая к какому-то абиссинскому племени.

— Точнее, к какому-то из неизвестных иудейских племен, — насмешливо поправил Хиггс, попыхивая пенковой трубкой.

— Да, что-то в этом роде. Подробности я изложу позже. Существенно то, что подобравшее меня у ворот племя называется абати, живет в городе Муре и причисляет себя к абиссинским евреям, переселившимся в эти места лет шестьсот назад. Короче, внешним видом они напоминают евреев, религия их — это выродившаяся и сильно упрощенная религия евреев, они умны и культурны, но находятся в последней стадии вырождения вследствие постоянных близкородственных браков. Их войско состоит из девяти тысяч мужчин, хотя три-четыре поколения назад оно включало двести тысяч человек, и живут они в постоянном страхе перед нападением фангов, считающих их своими исконными врагами по той причине, что абати принадлежит замечательная горная крепость, которой раньше владели предки фангов.

— Что-то вроде Гибралтара в Испании, — заметил Оливер.

— Да, с той лишь разницей, что абати, которые пока удерживают в своих руках африканский Гибралтар, вырождаются, а фанги, соответствующие испанцам, здоровы, сильны и многочисленны.

— Что же дальше? — спросил профессор.

— Ничего особенного. Я пытался убедить абати организовать экспедицию и спасти моего сына, но они рассмеялись мне в лицо. Мало-помалу я пришел к убеждению, что среди них есть только одно существо, действительно обладающее человеческим достоинством, — их наследственная правительница, носившая громогласные титулы Вальда Нагаста, что значит «дочь царей», и Такла Варда, то есть «бутон розы», — красивая и одаренная молодая женщина по имени Македа.

— Имя одной из первых известных нам цариц Савских, — пробормотал Хиггс, — другую звали Балкис.

— Мне удалось встретиться с ней под предлогом, что я буду лечить ее, — иначе меня ни за что не допустили бы до нее, такой у них чертов этикет, — и мы долго проговорили с ней. Она сказала, что идол фангов имеет вид сфинкса, вернее, я вывел это из ее слов, потому как сам никогда его не видел.

— Что? — воскликнул Хиггс. — Сфинкс в северной части Центральной Африки? Хотя отчего ему не быть там? Говорят, первые фараоны имели связи с этой частью страны и даже будто бы они оттуда и происходили. Так писал, в частности, Макризи[1], вероятно, основываясь на местных легендах. Полагаю, у этого идола баранья голова?

— Правительница сказала мне, — продолжал я, — что у них бытует предание, будто, когда этого сфинкса или бога, у которого, кстати, не баранья, а львиная голова, и которого зовут Хармак…

— Хармак? — снова перебил меня Хиггс. — Это одно из имен сфинкса — Хармакис, бог зари.

— …когда этого бога, — повторил я, — уничтожат, племя фангов, чьи предки сделали его, должно будет удалиться из этих мест, перейдя через большую реку, протекающую к югу от них. Я сейчас не помню названия реки, но полагаю, что это один из притоков Нила.

Я признался царице, что, по-моему, при создавшихся условиях целесообразнее всего для ее народа постараться уничтожить идола. Македа засмеялась и ответила, что это невозможно, ведь идол размером с небольшую гору. Еще она прибавила, что абати давно растеряли отвагу и предприимчивость; они хотят довольствоваться спокойной размеренной жизнью в плодородной, окруженной горами долине, развлекая себя легендами о былом величии своего народа и конкурируя из-за чинов и титулов, пока не настанет день Страшного Суда.

Я спросил, довольна ли она таким положением, и она ответила: «Разумеется, нет», — но что она могла сделать, чтобы возродить свой народ, она, слабая женщина, последнее звено бесчисленной цепи правителей? «Избавьте меня от фангов, — добавила она с волнением, — и я дам вам такую награду, о которой вы и не мечтали. Древний пещерный город неподалеку отсюда полон богатств, которые собраны его прежними властителями еще задолго до нашего прихода в Мур.

Вы достигли конца предварительного просмотра. Зарегистрируйтесь, чтобы узнать больше!
Страница 1 из 1

Обзоры

Что люди думают о Перстень царицы Савской

0
0 оценки / 0 Обзоры
Ваше мнение?
Рейтинг: 0 из 5 звезд

Отзывы читателей