Наслаждайтесь этим изданием прямо сейчас, а также миллионами других - с бесплатной пробной версией

Бесплатно в течение 30 дней, затем $9.99 в месяц. Можно отменить в любое время.

Три мушкетёра IV

Три мушкетёра IV

Читать отрывок

Три мушкетёра IV

Длина:
235 pages
2 hours
Издатель:
Издано:
Mar 26, 2021
ISBN:
9788726838787
Формат:
Книге

Описание

Осада Ла-Рошели в самом разгаре, кардинал вместе с миледи замышляет убийство герцога Бокингемского, а д'Артаньян наконец-то стал мушкетёром. Вся история подходит к концу, миледи арестовывают и казнят, а мушкетёры наконец получают заслуженный отдых. Мушкетёры - одни из самых запоминающихся приключенческих и героических персонажей мировой литературы, их дела и честь останутся навсегда. Рекомендуемое чтение для всех.



Александр Дюма (1802-1870) – французский писатель, драматург и журналист, мастер приключенческого романа. Много путешествовал, вёл активный образ жизни. Дюма много зарабатывал, но много и тратил, любил роскошь. Издавал журналы, газету и создал собственный Исторический театр. Самые известные его романы – «Граф Монте-Кристо», «Три мушкетёра» и «Двадцать лет спустя». По его произведениям снято более двухсот фильмов.
Издатель:
Издано:
Mar 26, 2021
ISBN:
9788726838787
Формат:
Книге

Об авторе


Связано с Три мушкетёра IV

Издания этой серии (40)

Похожие Книги

Предварительный просмотр книги

Три мушкетёра IV - Александр Дюма

Saga

Три мушкетёра IV

Translated by М. Руммель

Original title: Les Trois Mousquetaires

Original language: French

Персонажи и литературный язык произведения не отражают взглядов издательства. Однако, издательство SAGA считает необходимым публикацию произведения в качестве исторического свидетельства.

Cover image: Shutterstock

Copyright © 1884, 2021 SAGA Egmont

All rights reserved

ISBN: 9788726838787

1st ebook edition

Format: EPUB 3.0

No part of this publication may be reproduced, stored in a retrievial system, or transmitted, in any form or by any means without the prior written permission of the publisher, nor, be otherwise circulated in any form of binding or cover other than in which it is published and without a similar condition being imposed on the subsequent purchaser.

This work is republished as a historical document. It contains contemporary use of language.

www.sagaegmont.com

Saga Egmont - a part of Egmont, www.egmont.com

Часть четвертая

I. Судьба

Между тем миледи, в сильном гневе, бегала по палубе корабля с ужасным криком и пыталась броситься в море, чтобы воротиться на берег: она не могла успокоиться при мысли, что должна была оставить Францию, не отомстив д’Артаньяну за нанесенное ей оскорбление и Атосу, осмелившемуся угрожать ей. Эта мысль до того мучила ее, что несмотря на все опасности, каким она могла подвергнуться, она просила капитана высадить ее на берег, но капитан, желая скорее выйти из неприятного положения между французскими и английскими крейсерами, как летучая мышь между крысами и птицами, спешил в Англию и наотрез отказал ей в просьбе, принятой им за женский каприз, обещая, впрочем, своей пассажирке, которая была особенно рекомендована ему кардиналом, высадить ее, если не будет затруднений со стороны французов и если это по состоянию моря будет возможно, в одном из портов Бретани, или в Лориане, или в Бресте; но, между тем, ветер все был противный, море бурно, и корабль шел, лавируя. Через 9 дней по выходе из Шаранта миледи, бледная от горя и злости, увидела еще только синеватый берег Финистерре.

Она рассчитала, что надо было по крайней мере три дни, чтобы проехать оттуда до кардинала; кроме того один день нужно было бы употребить для высадки, итого с 9 прошедшими уже днями было бы потеряно 13 дней, а в 13 дней много важных событий могло произойти в Лондоне; она думала, что кардинал, без сомнения, рассердится за ее возвращение и, следовательно, больше будет расположен верить жалобам других на нее, нежели ее обвинениям против них. И потому, когда проезжали мимо Лориана и Бреста, то она не настаивала уже, чтобы ее высадили, а капитан со своей стороны и не думал напоминать ей об этом. Итак, миледи ехала дальше и в тот самый день, когда Планше отправлялся из Портсмута во Францию, посланница кардинала торжественно въехала в порт.

По всему городу было необыкновенное движение; спускали в море четыре большие, недавно отстроенные корабля; Бокингем стоял на плотине, блистая, по обыкновению, золотом, бриллиантами и разными драгоценными камнями, в шляпе, украшенной белым пером, спускавшимся ему на плечо, окруженный штабом, почти столь же блестящим, как и он сам.

Был один из тех прекрасных, редких зимних дней, когда Англия вспоминает, что есть на свете солнце. Бледное светило опускалось за горизонт, обливая пурпуровым светом небо и море и бросая последние золотые лучи свои па башни и старинные дома города, окна которых блестели, как будто отражением пожара. Миледи, вдыхая чистый и бальзамический морской воздух, смотря на грозные приготовления, которые ей поручено было уничтожить, на могущественную армию, которую она одна должна была победить несколькими мешками золота, сравнивала себя мысленно с Юдифью, страшной еврейкой, когда она проникла в лагерь ассириян и увидела огромную массу колесниц, лошадей, людей и оружия, которая должна быть рассеяться как облако, от одного движения руки ее.

Вошли в гавань; но когда приготовлялись бросить якорь, маленький хорошо вооруженный купер подошел к купеческому кораблю, выдавая себя за сторожевой, и спустил на море свою лодку, которая подошла к лестнице. В этой лодке были офицер, подшкипер и восемь гребцов; офицер один вошел на корабль; где был принят со всем уважением, внушаемым мундиром.

Офицер поговорил несколько минут с капитаном корабля, показал ему какие-то бумаги, и, по приказанию капитана, весь экипаж корабля, матросы и пассажиры, приглашены были на палубу.

Когда все явились, офицер спросил вслух, откуда ехал брик, какою дорогой, какие встречал мели, и на все вопросы его капитан отвечал без затруднения. Тогда офицер стал осматривать всех пассажиров и, остановившись перед миледи, смотрел на нее с большим вниманием, не говоря ни слова.

Потом он обратился опять к капитану, сказал ему несколько слов и, как будто корабль должен был ему повиноваться, приказал сделать один маневр, который тотчас был исполнен. Тогда корабль отправился дальше, в сопровождении куттера, который шел рядом с ним, угрожая ему жерлами шести своих пушек, между тем как лодка шла сзади, по следам корабля.

В то время, когда офицер рассматривал миледи, она со своей стороны пожирала его глазами. Но хотя эта женщина проницательным взглядом своим привыкла читать в сердце людей, которых тайны ей нужно было узнать, на этот раз она встретила лицо такое бесстрастное, что ровно ничего не открыла, Офицер этот был 25 или 26-ти лет от роду; его лицо было белое со светло-голубыми немного впалыми глазами, губы тонкие, неподвижно правильные, выдавшийся подбородок его показывал силу воли, которая в простонародном британском типе означает упрямство, лоб высокий, как у поэтов, энтузиастов и солдат, волосы короткие и редкие, прекрасного темно-каштанового цвета, как и борода, покрывавшая нижнюю часть лица его.

Была уже ночь, когда вошли в гавань. Туман увеличивал темноту и образовал около маяков и береговых фонарей круги, похожие на те, какие окружают луну перед наступлением дождливого времени. Воздух был сырой и холодный.

Миледи, как ни была крепка здоровьем, почувствовала дрожь.

Офицер спросил вещи миледи, велел отнести багаж ее в лодку, и когда это было исполнено, он пригласил и ее сойти туда, подав ей руку.

Миледи посмотрела на него и не решалась сойти.

– Кто вы, милостивый государь? – спросила она, – и отчего вы так добры, что принимаете во мне особенное участие?

– Вы видите по моему мундиру, миледи, что я офицер английского флота, – отвечал молодой человек.

– Разве офицеры английского флота имеют обыкновение услуживать своим соотечественницам, пристающим в каком-нибудь порте Великобритании, и простирают любезность свою даже до того, что провожают их на берег?

– Да, миледи, не из учтивости, а из предосторожности: у нас есть обыкновение во время войны провожать иностранцев в известную гостиницу, где они остаются под надзором правительства до тех пор, пока о них соберут точные сведения.

Эти слова сказаны были с чрезвычайною вежливостью и с совершенным спокойствием, но они не убедили миледи.

– Но я не иностранка, – сказала она самым чистым английским языком, меня зовут леди Клерик и эта мера….

– Эта мера общая для всех, миледи, и вы напрасно будете стараться избавиться от нее.

– В таком случае я пойду с вами.

И приняв руку офицера, она начала спускаться по лестнице, внизу которой ожидала ее лодка.

Большой плащ постлан был в лодке; офицер пригласил ее сесть на плащ и сел возле нее.

– Гребите, – сказал он матросам.

Восемь гребцов опустили весла разом и лодка, казалось, летела по поверхности воды.

Через пять минут пристали к берегу.

Офицер вскочил на берег и предложил руку миледи.

Карета ожидала их.

– Эта карета для нас? – спросила миледи.

– Да, миледи, – отвечал офицер.

– Значит, гостиница неблизко.

– На другом конце города.

– Поедем! – сказала миледи.

Она села в карету. Офицер посмотрел, чтобы чемоданы были крепко привязаны сзади кареты, потом занял место возле миледи и затворил дверцу.

Кучеру не было отдано никакого приказания, куда ехать, но он тотчас пустил лошадей в галоп, и карета покатилась по улицам.

Такой странный прием должен был заставить миледи задуматься; видя, что молодой офицер вовсе не расположен был начинать разговора, она легла в угол кареты и перебирала все возможные предположения, какие приходили ей в голову.

Спустя четверть часа, удивляясь, что карета так долго не останавливалась, она наклонилась к дверцам, чтоб посмотреть, куда ее везли.

Домов уже не видно было, в темноте мелькали только деревья, как большие черные привидения.

Миледи вздрогнула.

– Мы уже за городом? – спросила она.

Офицер молчал.

– Предупреждаю вас, что я не поеду дальше, если вы не скажете мне, куда вы меня везете.

На эту угрозу не было никакого ответа.

– Это уже слишком! – вскричала миледи: – помогите! помогите!

Никто не отвечал на крик ее; карета продолжала катиться с прежней быстротой: офицер был нем как статуя.

Миледи посмотрела на офицера; лице ее приняло страшное выражение, которое для нее было довольно обыкновенно и редко не производило своего действия; глаза ее сверкали в темноте от гнева.

Офицер оставался неподвижен.

Миледи хотела отворить дверцу и выскочить.

– Берегитесь, миледи, – сказал он хладнокровно: – вы убьетесь.

Миледи опять села, дрожа от гнева; офицер наклонился, взглянул на нее и, казалось, был удивлен при виде этого лица, прежде столь прекрасного, теперь искаженного злобой до того, что оно сделалось почти отвратительным. Лукавая женщина поняла, что она вредила сама себе, выказывая состояние души своей; черты лица ее прояснились, и она сказала жалобным голосом:

– Ради Бога, скажите мне, кому я должна приписать делаемое мне насилие: вам или вашему правительству, или какому-нибудь врагу?

– Вам не делают никакого насилия, миледи; все это есть только мера предосторожности, которую мы обязаны принимать со всеми приезжающими в Англию.

– В таком случае вы меня не знаете?

– Я в первый раз имею честь вас видеть.

– И, скажите по совести, вы не имеете никакой причины ненавидеть меня?

– Клянусь вам, никакой.

В голосе его было столько простоты, хладнокровия, даже нежности, что миледи успокоилась.

Наконец, спустя около часу после отъезда, карета остановилась перед железною решеткой, за которой дорога вела к массивному, старинной формы замку, стоявшему вдали от всякого жилья. Потом колеса покатились по мелкому песку, и миледи услышала шум волн, ударявших в скалистый берег.

Карета проехала под двумя сводами и, наконец, остановилась на темном, квадратном дворе; тотчас дверца кареты отворилась, офицер легко выпрыгнул и предложил руку миледи, которая спокойно вышла.

– Все-таки я пленница, – сказала миледи, осматриваясь кругом и остановив взгляд на молодом офицере с самою любезной улыбкой. – Но я уверена, что это ненадолго, совесть моя и ваша любезность ручаются мне в этом.

Офицер ничего не отвечал на комплимент; он вынул из-за пояса маленький серебряный свисток, вроде тех, какие употребляются подшкиперами на военных кораблях, и свистнул три раза, на три разных тона: появилось несколько человек, которые отпрягли усталых лошадей и отвезли карету в сарай.

Офицер, с тою же спокойною вежливостью, пригласил пленницу войти в дом. Она, с тою же улыбкой, взяла его за руку и вошла с ним в низкую дверь, за которой свод, освещенный только в глубине, вел к каменной лестнице; они остановились перед массивною дверью; офицер отпер ее бывшим у него ключом; дверь тяжело повернулась на петлях и они вошли в комнату, назначенную для миледи.

Пленница одним взглядом осмотрела комнату до малейших подробностей.

По убранству эту комнату можно было принять и за тюрьму, и за жилище свободного человека; но железные решетки в окнах и наружные замки у дверей давали понять, что это скорее была тюрьма.

Миледи, хотя перенесшая много самых жестоких испытаний, совершенно упала духом; она опустилась в кресло, сложила руки, наклонила голову и всякую минуту ожидала, что войдет судья допрашивать ее.

Но никто не входил, кроме двух или трех матросов, которые принесли чемоданы и ящики, положили их в углу комнаты и ушли, не сказав ни слова.

Офицер присутствовал при этом, все с тем же спокойствием, не говоря ни одного слова и распоряжаясь жестами, или звуком свистка.

Можно было подумать, что для этого человека с его подчиненными языка не существовало, или он был им не нужен.

– Ради Бога, – сказала она, – скажите, что все это значит? Разрешите мое недоумение, я буду иметь довольно твердости, чтобы перенести все несчастия и опасности, которые я предчувствую и понимаю. Где же я и зачем я здесь? если я свободна, то к чему эти решетки и двери? если я пленница, то какое преступление я сделала?

– Вы в комнате, которая для вас назначена, миледи. Я получил приказание взять вас с корабля и привезти в этот замок: кажется, я исполнил эго приказание со всею точностью солдата, и со всею вежливостью дворянина. Этим оканчивается, по крайней мере, теперь, возложенная на меня обязанность в отношении к вам; остальное зависит от другого лица.

– Кто же этот другой? – спросила миледи, – не можете ли вы сказать мне его имя?

В это время послышался на лестнице звук шпор и голоса нескольких человек, проходивших мимо двери; они удалились, только шум шагов одного из них приближался к дверям.

– Вот кто, – сказал офицер, посторонившись с почтением и покорностью.

В то же время дверь отворилась и неизвестный вошел.

Он был без шляпы, со шпагой на перевязи и держал в руке платок.

Миледи, казалось, узнала его издалека; она оперлась рукой на ручку кресел и вытянула вперед голову, чтоб убедиться в своем предположении.

Незнакомец медленно подошел. По мере того как он приближался к свету, бросаемому лампой, миледи невольно отодвигалась назад.

Потом убедившись, что она ошиблась, она вскричала с удивлением:

– Брат мой! это вы!

– Да, моя красавица! это я! – отвечал лорд Винтер, – делая ей полулюбезный, полунасмешливый

Вы достигли конца предварительного просмотра. Зарегистрируйтесь, чтобы узнать больше!
Страница 1 из 1

Обзоры

Что люди думают о Три мушкетёра IV

0
0 оценки / 0 Обзоры
Ваше мнение?
Рейтинг: 0 из 5 звезд

Отзывы читателей