Наслаждайтесь этим изданием прямо сейчас, а также миллионами других - с бесплатной пробной версией

Только $9.99 в месяц после пробной версии. Можно отменить в любое время.

Нет цветов у папоротника. Книга седьмая

Нет цветов у папоротника. Книга седьмая

Читать отрывок

Нет цветов у папоротника. Книга седьмая

Длина:
321 страница
2 часа
Издатель:
Издано:
Apr 8, 2021
ISBN:
9785043396709
Формат:
Книга

Описание

1742 год. Первый год правления Елизаветы Петровны. Россия ведёт войну со Швецией. Гвардия бунтует против иностранных генералов. Императрица в ожидании нового переворота отсиживается в Москве, ей повсюду мерещатся заговоры. Ради сохранения короны она строит козни уличённым в неверности поданным, и ни в чём не повинной Анне Леопольдовне. Друзьям-офицерам предстоит пройти суровые испытания и пережить потерю родных и любимых. Но не утратить чести и храбрости.

Издатель:
Издано:
Apr 8, 2021
ISBN:
9785043396709
Формат:
Книга

Об авторе


Связано с Нет цветов у папоротника. Книга седьмая

Читать другие книги автора: Костина Ирина

Похожие Книги

Предварительный просмотр книги

Нет цветов у папоротника. Книга седьмая - Костина Ирина

Нет цветов у папоротника

Книга седьмая

Ирина Костина

© Ирина Костина, 2021

ISBN 978-5-0053-5383-2 (т. 7)

ISBN 978-5-0053-5384-9

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

автор Ирина Костина

обращение к читателю

Дорогой читатель!

Ты держишь в руках заключительную книгу, исторического романа «Нет цветов у папоротника», состоящего из семи книг:

«Рыцарская академия» – первая книга

«Польский этюд» – вторая книга.

«Капкан на принцессу» – третья книга.

«Матовая сеть» – четвёртая книга.

«Наследники и самозванцы» – пятая книга.

«Рецепт дворцового переворота» – шестая книга.

«Нет цветов у папоротника» – седьмая книга.

Роман охватывает период событий в Российском государстве с 1733 года, времени правления Анны Иоанновны, и заканчивается серединой 1740-ых годов, когда корона Российской империи уже венчала голову Елизаветы Петровны.

Исторические события в нём разворачиваются на фоне житейских историй приятелей кадетов первой в России Рыцарской Академии, что позже будет переименована в Кадетский Сухопутный корпус. Они учатся, озорничают, влюбляются, попадают в переделки и, сами того не ведая, зачастую становятся участниками событий, которые впоследствии потомки впишут в учебники.

Такие исторически известные фигуры, как Анна Иоанновна, её фаворит Бирон, племянница Анна Леопольдовна, канцлер Андрей Остерман, фельдмаршал Миних, царевна Елизавета и прочие – тоже предстанут на страницах романа главными героями. Они здесь, как обычные люди – радуются и страдают, боятся и рискуют, а бывает, тоже попадают в нелепые ситуации.

Ирина Костина

1742 год

Санкт-Петербург

В Петербурге, в отсутствие императрицы и двора, было неспокойно. Офицеры и солдаты, поучаствовав в череде дворцовых переворотов, возомнили о себе слишком много. Дисциплина в армии сильно пошатнулась. Особенной строптивостью и своеволием отличались обласканные императрицей господа члены лейб-кампании; это проявилось сразу после установления власти Елизаветы. Но новая государыня пока смотрела сквозь пальцы на их безобразия. Прежде всего, она чувствовала себя обязанной этим людям и не хотела показаться неблагодарной. А во-вторых, она до жути боялась их разозлить! И поэтому вела себя крайне осторожно.

Понимая, что все вместе они – неуправляемая мощная сила, Елизавета, применив женскую хитрость, решила их разъединить. Часть их она взяла с собою в Москву в качестве почётного эскорта. А другую часть оставила в Петербурге, якобы для поддержания нового государственного порядка в её отсутствие.

Правда, она тогда ещё не знала, чем это обернётся.

Как известно, одним из лозунгов вошедшей на трон Елизаветы было её обещание освободить русскую нацию от притеснения её иноземцами. Самой Елизавете казалось, что она сдержала слово. Ведь наполовину немка Анна Леопольдовна с её австрийским мужем и на три четверти иностранцем-ребёнком были отстранены от трона. Так же с высоких должностей были уволены иноземцы и, на их места назначены представители русских фамилий.

Однако господа члены лейб-кампании нашли, что этого недостаточно! В военной среде высокие чины, по-прежнему, занимали иностранцы: фельдмаршал Ласси, генералы Кейт, Левендаль и Ливен, капитан Гессен-Гомбургский и другие.

И, оставшись в Петербурге, наделённые правами поддержания порядка, гвардейцы принялись бузить и сеять смуту.

В их среде стали распространяться такие слухи.

– Догадываешься, для чего Елизавета оставила нас в Петербурге?

– Для поддержания нового государственного порядка.

– А знаешь, в чём главная задача наведения порядка?

– В чём?

– Чтоб провести зачистку столицы.

– От кого?

– Ясное дело, от кого! От иноземщины!

– Как это?

– А так! Оставшимся в столице гвардейцам будет дозволено убивать всех иноземцев!!

– Ты в своём уме?

– Да говорю тебе! Так оно и есть!!

И, одурманенные властью и безнаказанностью, солдаты гвардии повели себя до крайности дерзко! Они нападали на улице на попадавшихся им жителей иностранного происхождения, грабили их, и избивали. Дело дошло до того, что они оголтелой толпой ворвались в дом к адъютанту фельдмаршала и жестоко избили его и его гостей – других офицеров.

Ласси незамедлительно послал гонца – известить императрицу о беспорядках в оставленной ею столице. Но в ответ Елизавета прислала письмо, в котором, назначила виновным лишь слабое наказание. И это усугубило ситуацию – бесчинства гвардейцев усилились.

Тогда фельдмаршал Ласси самостоятельно взял на себя право подавить гвардейский беспредел! Он покинул лагерь под Выборгом и перебрался в Петербург на целый месяц. Там велел расставить на всех улицах пикеты полевых войск. И днём и ночью рассылал по городу частые патрули.

Только, благодаря его требовательности и жёсткому контролю, порядок постепенно восстановился. Но, несмотря на это, жители Петербурга ещё долгое время находились в большом страхе. Люди не решались выходить из дому по вечерам. А так же опасались появляться на улице поодиночке. И никогда ещё все так не заботились о том, чтоб держать двери дома на запоре и днём, и ночью.

лагерь под Выборгом

Тем временем, пока фельдмаршал Ласси был занят наведением порядка в Петербурге, в лагере русских под Выборгом произошла скандальная ситуация. Поутру прибыли шведские унтер-офицер и барабанщик с письмами к фельдмаршалу.

На передовом посту их встретил генерал-майор Ливен. Провёл в свою палатку, взял от них письма и отправился верхом в Петербург, чтобы лично доставить их Ласси.

В это время несколько пеших гвардейцев, стоявших поблизости, видели, как Ливен принимает в своей палатке шведов, берёт от них какие-то письма. И вообразили себе заговор! В ту же минуту растрезвонили об этом по всему лагерю:

– Ливен получил от неприятелей секретные послания, и прячет в своей палатке шведов! Мы видели своими глазами!

– Братцы! Доколе нам терпеть начальствования иноземных офицеров?! Они продажны! Они в сговоре с врагом!!

– Они замышляют что-то со шведами против нас!

– Иноземцы- предатели!!

– Их следует убить!! Всех разом!

– И начать с Ливена, главного предателя!

Тут же собралось до четырёх сотен взбунтовавшихся солдат и унтер-офицеров Преображенского и Семёновского полков, которые отправились прямо в палатку Ливена для выяснения дел. Но, поскольку Ливен был уже на пути в Петербург, там они его не нашли. Зато обнаружили шведских парламентёров. Осерчав, солдаты набросились на них и стали избивать. Адъютант генерал-майора попытался было вступиться, но тоже отхватил тумаков. Ему на помощь пришли караульные, но разъярившиеся солдаты и с ними не стали церемониться, и отдубасили беспощадно.

На шум сбежались офицеры. Они криками призывали бунтовщиков прекратить беспорядок, но те не оказывали им никакого уважения, а вели себя, будто одержимые и продолжали неистово кричать:

– Смерть иноземцам!!

– Братцы! Убивайте иноземных офицеров!! Чтоб ни одного не осталось в армии!

– Иностранцы – прочь!! Мы не станем вам повиноваться!

– Отныне мы выполняем приказы только офицеров русской нации!!

После таких угрожающих лозунгов и размахивания оружием, ни один из офицеров не захотел подходить к ним близко из страха быть покалеченным или же убитым.

– Митяй! Дуй стрелой за генералом Кейтом, – шепнул Микуров.

Голицын, без лишних слов, прыгнул в седло и помчался во весь дух к передовому пикету.

Услышав о бунте, Кейт мгновенно устремился в лагерь. Ворвавшись в толпу, спешившись с коня, он вошёл, не колеблясь в середину мятежников. Там грубо схватил за шиворот одного из бунтовщиков. И приставил дуло пистолета ему к голове. Солдаты оторопели.

А Кейт зычно крикнул, заглушая ропот толпы:

– Позовите священника!! Я хочу исповедаться в том, что намерен прямо сейчас пристрелить на месте этого солдата!

– Во, даёт! – в восхищении ткнул Голицын Василия.

Толпа пришла в замешательство от такого дерзкого заявления. И выкрики солдат неожиданно стихли. А генерал Кейт бросил боевой клич офицерам:

– Господа офицеры!! Приказываю вам последовать моему примеру! Можете убить каждый по одному бунтовщику!! Уверяю, полковой священник отпустит вам эти грехи!

Едва он произнёс эти слова с присущей ему твёрдостью, как офицеры, почувствовав уверенность, вынули из-за пояса пистолеты. Голицын, Трубецкой и Лопухин вместе с ними. В ту же минуту всё сборище бунтовщиков мгновенно рассеялось! Солдаты побежали прятаться по своим палаткам.

Таким образом, восстание было подавлено. Все участники бунта арестованы и отданы под следствие. Генеральный прокурор назначил комиссию для рассмотрения этого дела. И всех зачинщиков сослали в Сибирь.

Такие строгие меры сбили с солдат спесь, и принудили их к дисциплине. И только бесшабашная лейб-гвардия, привыкшая к поблажкам, не желала отступать под властью командования! Они отправили курьеров лично государыне с прошением поддержать их кровавые намерения, а именно: всех иноземцев, находившиеся на русской службе, убить!! Ну, или выслать из страны!

Елизавета была шокирована таким прошением. Она ещё не проделала и половины пути до Москвы, едва добралась до Твери, а страшные события о проделках гвардейцев из Петербурга и Выборга сыпались, как горох! Елизавета постаралась умиротворить своих разбушевавшихся любимцев, и письменно объявила им, что убивать никого не позволит, но берёт всех иноземцев в армии под своё особое покровительство.

Рига

Во внутреннем дворе Рижского замка, где позволено было гулять пленникам, Анна встретила коменданта крепости генерал-лейтенанта Бибикова. После короткого приветствия друг другу, он заботливо осведомился:

– Как самочувствие Вашей любезной фрейлины Юлии?

– Благодарю. Ей уже значительно лучше. Я так признательна Вам, генерал!

– Пустяки.

– Нет-нет! Только, благодаря Вашей заботе и хлопотам присланного Вами доктора моя дорогая Юлия осталась жива. И теперь идёт на поправку.

– Я рад, что могу хоть чем-то быть полезен Вашему высочеству.

Анна подошла ближе и, понизив голос, спросила:

– Скажите, на моё имя не приходило никакой корреспонденции?

– Никак нет, Ваше высочество.

Она, расстроенная, присела на скамью, вздохнула:

– Ах, я написала уже столько писем!! И всё без ответа!

Бибиков, осмотревшись, не слышит ли кто, быстро присел рядом и, тоже понижая голос до шёпота, произнёс:

– Ваше высочество, надеюсь, в написании писем Вы не употребляете никаких крамольных слов в адрес императрицы Елизаветы или же Вашего здесь нахождения?

Анна задумалась. И вдруг лицо её переменилось, озарённое неприятной догадкой:

– О… Я понимаю, – прошептала она, настороженно вглядываясь в лицо генералу, – Вы намекаете на то, что граф Салтыков, должно быть, читает мои письма прежде, чем отправить их адресату?

Тот покачал головой:

– Ваше высочество. Надеюсь, не причиню Вам душевную рану, если скажу, что Ваши письма граф Салтыков неуклонно доставляет только одному адресату – в Тайную канцелярию.

– Что?! – ахнула она, побледнев, как полотно.

– Простите.

Анна отпрянула, исказив лицо в таком ужасе, будто увидела перед собой змею. Несколько мгновений она пыталась восстановить дыхание, прижав ладонь к груди. Наконец, раздавленная горьким прозрением, пробормотала:

– Господи! Это значит, Мориц не получил ни одного моего письма?!!

– Увы…

По щекам её невольно хлынули слёзы:

– И он не ждал меня в Мемеле!!… Не приезжал в Митаву!

– Тише, Ваше высочество! – взмолился комендант, протягивая ей платок.

– Не знает о том, что я здесь! И что я жду его…, – причитала она с нарастающим отчаянием, – Он вообще ничего не знает!!!

– Мне очень жаль, – вздохнул Бибиков.

– Господи! Какое коварство!!

– Ваше высочество. Прошу Вас, не плачьте.

Анна, сглотнув слёзы, осторожно дотронулась до его руки:

– Генерал. Вы могли бы оказать мне услугу?

– Какую, мадам?

– Переправьте хоть одно моё письмо в Дрезден тайком от Салтыкова.

Он испуганно огляделся и с сожалением покачал головой:

– Госпожа Анна. Я глубоко Вам сочувствую. Но не могу этого сделать…

– Умоляю Вас!!

– Не сердитесь! У меня двое детей и вот-вот родится третий… Я не вправе оставить их сиротами, – и, не в силах видеть её заплаканное лицо, потупил взгляд.

Она уронила руки. Лицо её сделалось таким безнадёжно несчастным, что у Бибикова защемило в груди:

– Простите, Ваше высочество, – повторил он, терзаясь муками совести.

Она взглянула на него сквозь пелену слёз, несколько раз тяжело вздохнула и обречённо промолвила, коснувшись его руки:

– Не извиняйтесь, генерал. Я всё понимаю…

лагерь под Выборгом

Голицын, закутавшись в наброшенный на плечи мундир, вышел из палатки и, прогуливаясь, подошёл к пикету, где нёс ночной караул Микуров.

– Не спится, – вздохнул Митяй.

– Чего так?

– А чёрт его знает, – поёжился он, глядя в ночную даль, – Так. Мысли всякие одолевают.

– Мысли? – удивился Микуров, – Ну, поведай. Что за мысли?

Митяй помолчал в раздумье и, опасливо оглядевшись, нет ли кого поблизости, понизив голос, спросил:

– Ты слышал про то, что стало с Анной Леопольдовной?

– Ну, слышал. Вроде, как Елизавета отпустила её со всем семейством за границу.

– Как ты думаешь, куда они могли поехать?

– Ну… Первое, что приходит на ум, это Беверн или Мекленбург.

– Да! Знаю! – кивнул Митяй, – Ну, если ни туда и ни туда. То – куда?

Микуров пожал плечами в недоумении:

– К чему ты клонишь?

– Понимаешь, – Митяй перешёл на тихий шёпот, – Я написал письма всем мало-мальски знакомым в Европе. И, знаешь, что?

– Что?

– Никто из них ничего не знает о местонахождении Анны Леопольдовны!!

– Ты… написал такие письма?? – поразился Василий, вытаращив на него глаза, – С ума сошёл!! Зачем ты разыскиваешь Анну Леопольдовну?!

– Не её, – покачал головой Митяй, – Её фрейлину. Юлию.

– А-а…, – неожиданно припомнил Василий, – Это та странная особа, что всё время давала тебе отворот-поворот?

– Она самая.

Василий тихонько усмехнулся, прислоняясь к лафету:

– Что-то на тебя не похоже, Митяй. К чему это?

Голицын насупился. И, не зная, что сказать, пробурчал одно только слово:

– Тянет.

– Ах, тянет?! – лукаво улыбнулся Микуров, сорвал травинку и положил себе в рот.

Повисла пауза. Каждый погрузился в собственные размышления и воспоминания. Подумав, Василий произнёс:

– Знаешь, что я об этом думаю, Митяй?

– Что?

– Дело это пустое. Тебе её не найти.

– Почему?

– Да потому, что, наверняка, все они – и Анна с супругом, и дети, и Юлия – выехав в Европу, взяли себе другие имена.

– Как это?! Зачем?!

– Ну, сам рассуди. Ребёнок Анны Леопольдовны, как ни крути, законный русский император. Да и другим рождённым её детям дано право наследования престола. И сама она – внучка русского царя. Опасно жить с такими правами за пределами страны.

– Отчего?

– Чудак! Враги могут использовать кого-то из них для нового дворцового переворота, – пояснил Микуров и, подумав, добавил, – Да, и сама Елизавета может в один прекрасный момент сменить милость на гнев.

– Как это?

– Не тупи! Подошлёт убийц. И сказочке конец.

– Так значит, они в опасности?! – переполошился Голицын, – И Юлия с ними!

– Тихо ты!!

Оба умолкли и, прислушиваясь, огляделись по сторонам. Микуров поманил пальцем Митяя и зашептал в лицо:

– Я ж тебе про то и толкую! Если они не дураки, то взяли себе другие имена и поселились где-нибудь в тихом укромном месте, как обычная немецкая семья, чтоб их никто и никогда не нашёл.

Голицын пригорюнился:

– Что ж… Выходит, я никогда её больше не увижу?!…

– Скорее всего, нет. И учти! Если ты будешь продолжать так рьяно их разыскивать, можешь накликать на них беду!

– Ты прав, – с горечью признал Голицын.

– Да и на себя тоже!! Понял?

Тот тяжело вздохнул:

– Понял я. Понял…

Москва дом князя С. В. Лопухина

Коронование Елизаветы совершилось 25 апреля. После коронации последовала целая череда балов.

– Наталья Фёдоровна! Ну, ты скоро? – осведомился Степан Васильевич, вторгаясь в комнату к супруге, где та прихорашивалась перед очередным императорским балом.

Та сидела перед зеркалом в платье из парчи бирюзово-голубого цвета. И, не реагируя на вопросы мужа, что-то оживлённо обсуждала с куафёром, тыча пальцем в журнал:

– Вот! Посмотри, как нарисовано! Волосы собраны наверх, а локон всего один, и сбоку!

– Вижу, мадам, – кивал тот, держа в руках раскалённые щипцы.

– Причеши так же!

– Как Вам будет угодно.

– И розу вплети.

– Какую изволите?

– Розового цвета.

– Хорошо, мадам.

Степан Васильевич, видя, что на него никто не обращает внимания, издал звериный рык, означающий предел его терпению, и удалился в столовую, крикнул слуге:

– Никитка! Водки налей!

Москва, апартаменты императрицы Елизаветы Петровны

В это же время в апартаментах императрицы точно такой же журнал лежал перед Елизаветой. И она, внимательно изучив картинку, переспросила своего куафёра:

– Значит, именно так сейчас носят в Париже?

– Так точно, ваше императорское величество.

Вы достигли конца предварительного просмотра. Зарегистрируйтесь, чтобы узнать больше!
Страница 1 из 1

Обзоры

Что люди думают о Нет цветов у папоротника. Книга седьмая

0
0 оценки / 0 Обзоры
Ваше мнение?
Рейтинг: 0 из 5 звезд

Отзывы читателей