Наслаждайтесь этим изданием прямо сейчас, а также миллионами других - с бесплатной пробной версией

Только $9.99 в месяц после пробной версии. Можно отменить в любое время.

Икс. Место последнее

Икс. Место последнее

Читать отрывок

Икс. Место последнее

Длина:
719 страниц
6 часов
Издатель:
Издано:
Apr 24, 2021
ISBN:
9785043401762
Формат:
Книга

Описание

Когда по преступному миру Стокгольма прокатывается волна самоубийств и счеты с жизнью сводят даже самые безжалостные головорезы, журналист Томми Т. решает, что это дело – его последний шанс. Некогда знаменитый на всю Швецию, в последнее время он перебивается случайными заказами и его жизнь катится под откос. Вскоре он выясняет, что в городе появился некий Икс, новый криминальный босс. Никто не знает, как его зовут, никто даже не видел его лица, но, по слухам, именно он стоит за таинственной эпидемией суицидов. И чем глубже Томми проникает в тайну Икса, тем страшнее становится все вокруг, ведь расследование ведет на бесконечный луг под небом без солнца, к Брункебергскому туннелю и тому, что обитает в его стенах. Повседневная жизнь деформируется под влиянием сверхъестественного и необъяснимого. Силы, неподвластные человеку, постепенно проникают в наш мир, меняя Стокгольм изнутри и пожирая близких Томми людей, а история, которая когда-то началась с исчезновения четырех домов на колесах, подходит к финалу.

Издатель:
Издано:
Apr 24, 2021
ISBN:
9785043401762
Формат:
Книга


Предварительный просмотр книги

Икс. Место последнее - Линдквист Йон Айвиде

Йон Айвиде Линдквист

Икс. Место последнее

Тумасу Уредссону и Еве Хармс за Блакеберг и Родмансё, за дружбу и шампанское

John Ajvide Lindqvist

X:

DEN SISTA PLATSEN

Published by agreement with Ordfronts Förlag, Stockholm, Copenhagen Literary Agency, Copenhagen and Banke, Goumen & Smirnova Literary Agency, Malmö

© John Ajvide Lindqvist, 2017

© Юлиана Григорьева, перевод, 2021

© Михаил Емельянов, иллюстрация, 2021

© ООО «Издательство АСТ», 2021

Преступный мир

Осенью 2016 года криминальные круги Стокгольма захлестнула волна самоубийств. Люди, связанные с преступными организациями, вешались, стрелялись и топились. Несколько человек исчезли без следа.

Сначала предполагали, что некая новая или старая фигура зачищает поляну, избавляясь от конкурентов. Среди погибших были крупные шишки, а некоторые имена числились в сотне наиболее активных преступников Швеции. В ожидании результатов от судмедэкспертов данная версия широко обсуждалась в СМИ и внутри полиции. Что же это за беспощадная сила, с которой теперь придется иметь дело?

Когда начали поступать протоколы от криминалистов и патологоанатомов, вопросов у следствия только прибавилось. Почти во всех случаях улики указывали на то, что жертва все сделала собственными руками. Лишила себя жизни. Сыграла в ящик.

Особенное внимание привлек случай, когда на складе нашли четыре трупа: трое казнены выстрелами в затылок, четвертый застрелен в висок. В помещении больше никого не было, не нашли ни наручников, ни следов побоев, и в окончательном отчете лаконично сообщалось: «По всей видимости, жертвы вступили в сговор». Они пришли друг другу на выручку, а последний приставил пистолет к виску.

В сентябре умерло в общей сложности восемнадцать человек, в октябре еще тринадцать. Затем наступило затишье. В это время полиция пыталась разобраться, как произошедшее изменило иерархию преступного мира. Вскоре стало ясно, что на арене действительно появилась новая фигура, но кто это, установить не удалось. Дальше слухов и сплетен дело не шло. «Икс». Так до поры до времени окрестили этого нового неизвестного игрока.

1. Снаружи

Жизнь всегда баловала меня,

Подумайте сами, как я богат,

Не могу припомнить,

Чего у меня нет.

Петер Химмельстранд. Со мною всегда небеса

Томми Т.

1

Пик карьеры Томми Т. пришелся на 2004 год. Тогда он получил премию «Золотая лопата» за серию репортажей о круговороте кокаина в кровеносной системе Стокгольма, а его книга «Desperados»[1] занимала первое место в списках продаж. Он протирал штаны на бесчисленных ток-шоу и почти ежедневно мелькал в газетах. Если не в качестве автора статей и колонок, то как эксперт во всем, что касается преступности. Беспорядки в пригородах, двойные убийства, новые наркотики? Смотрите-ка, что по этому поводу скажет Томми Т.

Года через два начался спад, и тогда же в его жизни появился Хагге. Томми ополчился на нескольких высокопоставленных полицейских, а поводом стало расследование наркоразборки. Проще говоря, все высшие полицейские чины – некомпетентные идиоты или, как выразился Томми, «дуболомы». Он написал несколько колонок, в которых развил свою точку зрения.

Со временем выяснилось, что обвинения Томми беспочвенны. Главный след, по которому шла полиция, оказался верным, и семи фигурантам предъявили обвинения. Похожие ошибки Томми совершал и раньше, но сейчас разница была в том, что об этом не дали забыть, а Томми призвали к ответу.

В газетах разгорелись бурные дебаты, в которых по одну сторону баррикад оказался Томми, а по другую – все до единого дуболомы. В искусстве точных формулировок он брал всё новые вершины, его талант выкручиваться прошел испытание на прочность, но у общественности росло именно то подозрение, которое ни в коем случае не должно было возникнуть: что Томми Т. может ошибаться.

Нельзя сказать, что катастрофа произошла там и тогда, ведь для многих он все еще оставался кем-то вроде гуру, но телефон перестал трезвонить, а поток приглашений на разные мероприятия постепенно иссяк. Томми по-прежнему находился на вершине, однако медленно, но верно начал сползать вниз, и он был не настолько глуп, чтобы этого не понимать.

Желая реабилитироваться, он все чаще стал писать статьи с места событий – в отличие от дуболомов, которые только и делали, что отсиживались в офисах, – и в это время у него на пути возник Хагге.

Через информатора в полиции Томми узнал об операции с целью накрыть амфетаминовую лабораторию в Якобсберге. Кабинет труда в подвале заброшенной школы. Томми приехал на место первым и, сидя на качелях во дворе, воспользовался моментом, чтобы нюхнуть дорожку. Затем прибыла полиция, и Томми дождался, пока они расчистят путь, чтобы самому выйти на сцену.

История оказалась на удивление мутной. Обычно у производителей все дела и бумаги в порядке, а деградация и загнивание – удел потребителей, но здесь Томми узрел редкий пример противоположного. В классе царил хаос – верстаки все еще стояли на своих местах, а производство остановилось на полпути ввиду потери концентрации. Три торчка в отключке валялись на диване, в то время как четвертый, словно во сне, пытался проковырять проход через стену с помощью долота.

Задержание и сбор улик прошли гладко, полиция даже не стала выгонять Томми – пусть остается, лишь бы держался на должном расстоянии. Ничего интересного, для статьи материала маловато, разве что кабинет труда можно считать пикантной подробностью. Томми уже был готов бросить эту затею и засобирался домой, но вдруг услышал поскуливание. Не переступая порога, он спросил одного из полицейских поблизости:

– Ты тоже это слышишь?

Полицейский осмотрел помещение, и его взгляд остановился на диване. Он покопался в прожженных сигаретами подушках, а когда выпрямился, на руках у него лежало жалкое существо. Истощенный щенок, маленький мопс, кожа да кости. Полицейский осмотрел его внимательнее и произнес:

– Ох, ну надо же.

У собаки не было одной из передних лап. Вместо нее лишь кровавый обрубок, как будто лапу только что отрезали. Например, долотом. Полицейский взвесил собаку на руке и вздохнул:

– Тебе, дружок, надо к доктору. Один укол, и все будет позади.

Мопс посмотрел на полицейского. Затем на Томми. Что-то внутри у Томми щелкнуло, и он сказал:

– Я его заберу.

Уже в машине по дороге к ветеринару – собака, завернутая в полотенце, лежала на пассажирском сиденье – он знал и то, что щенок поправится, и то, что его зовут Хагге. Что-то во взгляде собаки сообщило ему об этом.

Томми подождал, пока Хагге вырастет, и купил ему протез. К этому времени звезда Томми почти закатилась. Его постоянная колонка в газете «Стокхольмснютт» выходила редко, а фотография рядом с именем уменьшилась вдвое. Когда он позвонил в издательство и предложил опцион на новую книгу о торговле людьми, ему ответили, что звучит это, конечно, интересно, но не для них. На ток-шоу теперь протирали штаны другие. Золотые времена Томми Т. подошли к концу.

И все же он кое-как перебивался. В 2009 году он вместе с Хагге переехал из трехкомнатной квартиры в центре в двушку в спальном районе. Смена квартиры принесла почти три миллиона крон, и теперь не было нужды все время гоняться за работой. У Томми все еще оставались связи, и читатели, ценящие его ироничный стиль, тоже никуда не делись, но он расслабился.

Оказавшись вне центра событий, Томми удалось завязать с кокаином. Теперь он подолгу гулял с Хагге в местных парках, много смотрел телевизор, питался едой из микроволновки, часто пил пиво. Толстяком его назвать было нельзя, но пивной живот он отрастил.

Томми состоял в крайне свободных отношениях с Анитой, с которой познакомился во время работы над книгой о торговле людьми. Она была на несколько лет моложе и все еще занималась проституцией, но уже не так активно. Иногда они встречались.

Шли годы. Книгу со временем выпустило одно небольшое издательство, и, хотя материал уже успел несколько устареть, продажи шли сносно. На этой волне удалось несколько раз сходить на ток-шоу. Куда бы Томми ни отправлялся, теперь он всегда брал с собой Хагге. Во-первых, ему нравилась такая компания, а во-вторых, Хагге, несмотря на мрачный вид, умел настраивать людей положительно по отношению к Томми. С ним Томми казался хорошим человеком, хотя сам себя таковым не считал. Была у Хагге такая способность.

Весной 2014 года Томми написал серию статей о наркотиках, продающихся в Интернете вообще и спайсах в частности, и она имела умеренный успех, но спустя пару месяцев все снова сошло на нет. Прогулки с Хагге, встречи с Анитой, еда из микроволновки, телик и пиво, ругань с редакторами, чтобы протолкнуть тот или другой текст. Томми уже подумывал завязать с журналистикой и сесть за написание детектива, но вот однажды, октябрьским вечером 2016 года, зазвонил телефон.

2

Томми ответил и по тишине на другом конце провода понял, кто звонит. Так себя ведет только один человек. Уве Алин, новостной редактор в газете «Стокхольмснютт». Через пару секунд послышался его прокуренный голос:

– Ты слышал? О самоубийствах?

– А как же. Сложно было не услышать.

– Тебе что-нибудь известно?

– Не занимался этим.

Снова тишина. Немотивированные паузы Уве легко создавали ощущение допроса, будто у него на руках неопровержимые факты и лучше всего признаться сразу. Томми это было не впервой, поэтому он выжидал.

– Так займись, – сказал Уве.

– Зачем?

– Потому что я прошу.

– Почему не попросишь новую надежду редакции?

Уве, кряхтя, вздохнул. Теперешней надеждой редакции был Мехди Барзани, двадцатипятилетний парень иранского происхождения, с правильными связями в мире организованной преступности, и к тому же – этого нельзя отрицать – писал он хорошо и быстро и обладал бицепсами, которые отлично смотрелись на фотографиях. Вдобавок ко всему, это был приятный парень, и Томми не мог заставить себя его ненавидеть, как бы ему того ни хотелось.

– Эта работа не для Мехди, – сказал Уве.

– Это еще почему?

– Томми, прекрати. Сам знаешь: старая гвардия.

Да уж, по тишине в начале разговора Томми понял, о чем речь. Из того, что он слышал и читал о волне самоубийств, следовало, что умирали почти исключительно представители старшего поколения криминалитета – те, кого Томми знал, а некоторых из них мог назвать приятелями или даже друзьями.

Со времен, когда Томми находился на вершине, многие из них завязали или ушли с улиц, укрывшись за красивыми фасадами, откуда управляли бизнесом не марая рук. Теперь же почти никого из них не осталось в живых.

Держать Уве в напряжении не было смысла. История интересная, Томми и сам хотел в ней разобраться, к тому же, как никто другой подходил для этой работы, поэтому спросил:

– Сколько разворотов?

– Два. Может, три. Но тогда это, черт возьми, должен быть отличный материал.

В сложившейся ситуации три – не то чтобы стыд и позор, но еще месяц назад Мехди с его серией репортажей о новых каналах поставки опиума через Финляндию дали разгуляться на четырех.

– Четыре, – сказал Томми.

Некоторое время из телефона доносилось лишь шипящее дыхание Уве. Послышались осторожные шлепки – это Хагге пришел из кухни, а теперь, наклонив голову, смотрел на хозяина. Томми поднял большой палец вверх, и Хагге моргнул, как будто точно понял, о чем идет речь. Иногда Томми казалось, что он и правда понимает.

– Тогда это, черт возьми, должен быть отличный материал, – повторил Уве с новой интонацией.

– Когда я последний раз писал плохо?

– А ты забавный, Томми.

– Когда нужен материал?

– Вчера.

Немного поспорив о размере гонорара, они завершили разговор. Вопрос Томми о сроках проекта был риторическим. С такими текстами всегда спешка. Сегодня интерес зашкаливает, а завтра сходит на нет. И все же Томми решил, что волна самоубийств достаточно значительное событие, чтобы интерес к нему угас просто так. Кроме того, это важная и актуальная новость и за пределами Швеции.

За два месяца чуть больше тридцати профессиональных преступников решили добровольно отправиться на тот свет. Насколько знал Томми, ничего подобного раньше не происходило, уж точно не в Швеции. Таинственности добавляло и то, что это были люди из верхушки, люди с налаженной жизнью. Например, Бенгт Бенгтссон – Двойной Бенке – был найден со вскрытыми запястьями плавающим на матрасе в собственном крытом бассейне площадью двести квадратных метров.

Почему?

Самоубийства, конечно, совсем не редкость в криминальной среде, но в первую очередь среди молодых дарований. Старики, наоборот, склонны цепляться за жизнь. Как-то же дожили до своих лет и впредь сдаваться не собираются. Что же так скоординированно заставило их осознать, что жизнь больше не стоит того, чтобы жить?

В конце концов, все мы живем в условиях рыночной экономики. Если происходит масштабное потрясение, всегда стоит задаться вопросом: кому это выгодно? Отличная зацепка, ею и надо заняться. Томми листал телефонную книгу, состоящую по большей части из уменьшительно-ласкательных имен и прозвищ, и остановился на Карлссоне.

На самом деле Карлссона звали Микке Прюцелиус. В одиннадцать лет он, мучимый тревогами, начал нюхать клей в пластиковом пакете и не бросил, даже когда смог себе позволить более эффективные транквилизаторы. С «Клея Карлссона» он перешел на мгновенный клей «Каско», но прозвище прилипло намертво. Надежный мальчик на побегушках, с обширной сетью контактов. Его мозг был изъеден токсинами до такой степени, что он редко понимал контекст и видел взаимосвязи. Поэтому его часто использовали как посредника.

3

– Здорóво, это Томми. Томми Т.

– Томми? Что за чертовщина… Так ты живой?

– Насколько мне известно, да. А что?

– Гейр с месяц назад сказал, что ты помер.

– Гейр ошибся.

– Вообще-то он был уверен на все сто.

– Сейчас-то ты слышишь, что это не так.

– Он был совершенно уверен. Я жутко расстроился.

Томми потер глаза. Как часто бывало с Карлссоном под кайфом, он зациклился. В попытке выйти из замкнутого круга Томми спросил:

– Как поживает Гейр?

– Ты что, не слышал? Он умер.

– В самом деле? Или просто слухи?

– Не. Я сам его нашел. На прошлой неделе. Он повесился. Меня как будто в сердце ранили. И вообще изрезали.

– Мне жаль, – сказал Томми. – Правда.

Гейр не был важной шишкой, но и мелким торговцем его не назовешь. В прошлом году он руководил распространением трех кило кокса на улицах, и с тех пор, возможно, еще на ступеньку поднялся в иерархии дилеров. Похоже, и он был частью истории, за расследование которой взялся Томми.

– Ты с ним виделся перед смертью? – спросил Томми.

– Да, тогда он и сказал, что ты умер.

– И как он тебе показался?

– Жалкий. Вообще никакой.

– С чего вдруг?

– Откуда мне знать. Только и говорил, что про жизнь и все такое. Что это была ошибка.

– Так и сказал?

– Угу.

Гейр, которого знал Томми, был не из тех, кто задумывается над базовыми экзистенциальными вопросами. Наоборот, он производил впечатление весельчака, и норвежский акцент его только усиливал. Благодаря идущей вверх интонации даже угрозы звучали жизнеутверждающе. Чтобы Гейр покончил с собой… что-то тут не так.

– Ладно, – произнес Томми. – Кто занял его территории?

– Я-то откуда знаю.

Томми прикусил губу. У него была прекрасная память на имена и отличительные черты людей, и все же он напрочь забыл, что Карлссон помешан на прослушке. Полиция подслушивает все разговоры с помощью космических антенн. Единственный надежный способ передать важную информацию – шепотом на ухо. Томми понизил голос и сказал:

– Предположим, мы встретимся. У меня в кармане будет пара тысяч. Тогда будешь знать?

– Не, не, – ответил Карлссон. – Я теперь вообще не в теме. Все изменилось. Бывай.

Не успел Томми ответить, как разговор прервался. Томми снова набрал номер Карлссона, но тот сбросил звонок. Томми вяло просматривал имена в телефоне. Карлссон почти всегда был в курсе всех важных событий и так много болтал, что чудом оставался жив. Однако теперь что-то произошло. И это Карлссона пугало.

Если Карлссон молчит, то вряд ли заговорят другие осведомители Томми, тут не помогут ни деньги, ни защита информатора. Оставался единственный вариант, и к нему Томми, будь его воля, не хотел бы прибегать. Он вернулся в начало списка, и его палец завис над именем «Кувалда». Томми положил телефон в карман, позвал Хагге, затем надел куртку и вышел из квартиры.

Раз уж придется выуживать информацию, используя дружбу с одним из самых страшных людей Стокгольма, это хотя бы произойдет лицом к лицу.

4

Свою репутацию Кувалда заработал в восьмидесятые, когда работал охранником на входе в ночной клуб «Александра’с». Это место притягивало всех, кто хотел показать, что что-то из себя представляет, а среди них было немало преступников. Некоторые умели вести себя прилично, их пускали внутрь и разрешали щеголять одеждой и дорогими побрякушками, а они угощали шампанским всех подряд и оставляли щедрые чаевые.

Но был и другой тип посетителей: вероятно, более чем состоятельные, но бесхребетные, без норова. Плюс те, у кого был только норов. С такими частенько доходило до драки, и в худшем случае все заканчивалось приездом полиции, а это не нравилось публике, которая заработала свои миллионы честно. Так сказать.

Там и появился Кувалда. Клубу требовался человек, способный не поддаваться на угрозы и попытки распускать руки, когда кому-то, возомнившему себя наркобароном, отказывали во входе. В Кувалде было почти два метра роста и больше сотни килограммов мускулов, а ручищи напоминали чугунные сковороды. И все же находились те, кто вступал с ним в перебранку, желая компенсировать потерю лица, которую означал отказ во входе.

Кувалде приходилось принимать удары в глаз, ногой с разворота в ухо, дважды соперник хватался за нож. У Кувалды на все был один ответ. Единственный, тяжелый как свинец удар в грудь, который выбивал из нападающего воздух и иногда ломал ему пару ребер. Если до этого доходило, люди в очереди могли засвидетельствовать, что избыточного насилия не применялось. Один-единственный удар кулаком, при этом даже не в лицо.

Ханс-Оке, а именно так на самом деле звали Кувалду, за определенную комиссию устраивал охранников в другие заведения. Если там уже был вышибала, Кувалда всегда мог предложить кандидатуру получше, а если старый охранник упорствовал, с ним происходил несчастный случай. К концу восьмидесятых Кувалда контролировал вход практически во все элитные ночные клубы Стокгольма. И теперь обратил внимание на игровые автоматы.

Через несколько лет Кувалда владел сотней с лишним автоматов и был вхож почти во все рестораны города. С теми, кто ему отказывал, происходили жуткие вещи. Кувалда рано осознал концепцию построения бренда, и, когда за ним закрепилось это прозвище, следил за тем, чтобы эти ужасные вещи совершали с помощью кувалды. Колени, локти, стопы. Разумеется, сам он брался за дело только в исключительных случаях, но благодаря используемому инструменту все знали, кто за этим стоит.

Его не раз сажали и за меньшие нарушения, а в конце девяностых на Кувалду было совершено три серьезных покушения, но, когда они с Томми познакомились в мае 2002 года, он все еще был жив-здоров.

Свела их не работа, а одновременно возникшая потребность сменить обстановку. Томми был самым читаемым криминальным журналистом страны и никогда не срывал дедлайны, несмотря на то, что параллельно работал над двумя книгами, одна из которых впоследствии станет бестселлером «Desperados». Он заработал язву желудка, проблемы со сном и зависимость от кокаина. Ханс-Оке восстанавливался после четвертого покушения на убийство, во время которого погиб один из его ближайших сподвижников, а ему самому прострелили дробью левое легкое.

И вот случилось так, что оба купили двухнедельную путевку на Майорку и на пятый день пребывания там оказались на соседних шезлонгах. Томми, разумеется, узнал могучего, похожего на мясника шведа, но, в отличие от других отдыхающих, не пересел, когда на шезлонг рядом с ним с грохотом опустился Кувалда. Спустя пять минут Томми услышал на удивление высокий голос:

– Томми Т., да?

– Да, – ответил Томми и сощурился на мужчину – тот, задавая вопрос, не повернулся к нему, а продолжал лежать на спине со страдающим выражением лица.

– Знаешь, кто я?

– А сам как думаешь?

Кувалда вздохнул:

– Как люди отдыхают вообще? Что надо делать? Ты когда-нибудь отдыхаешь?

– Иногда во сне. А ты?

– Я не сплю.

– Да? И что же ты делаешь?

– Да так. По пиву?

Они пошли в бар на пляже и просидели там до заката. Говорили обо всем, кроме работы, которая заставила их искать прибежища на Майорке. Ханс-Оке держал двух псов, за которых волновался не меньше, чем Томми за свою тогдашнюю собаку по имени Бигглс. Оба не доверяли тем, кто остался присматривать за питомцами, и ежедневно названивали им. Оба любили фильмы Хичкока и потратили час на сравнение любимых эпизодов и актеров. Оба считали, что на музыкальном фронте со времен Боуи ничего важного не произошло.

Ханс-Оке выпил четырнадцать кружек пива, Томми – двенадцать, а когда бар закрылся, они пошли через парк к отелю. Ханс-Оке отошел в кусты отлить, а Томми, покачиваясь, остался стоять. Он прислушался: ни шагов, ни движений. Томми понимал, что ступает на тонкий лед, но не мог не спросить:

– Слушай, а где твои люди?

– Какие еще люди?

– Ты ведь здесь не сам по себе?

– Ты это, черт возьми, о чем?

– Не, ни о чем.

Ханс-Оке застегнул ширинку и повернулся:

– А ты здесь сам по себе?

– Да, но…

– Отлично. Тогда пойдем в номер и покувыркаемся?

К облегчению Томми, последнее было шуткой, но он так и не понял, действительно ли Ханс-Оке такой отчаянный, что, несмотря на многочисленных врагов, желающих ему смерти, поехал без охраны. Спустя несколько часов они расстались, распив перед этим бутылку виски в номере Ханса-Оке, который, казалось, наконец захмелел. На прощание он сказал:

– Слушай, Томми. Дело вот в чем. Чему быть, того не миновать. Осознай смысл этих слов и тогда сможешь выкинуть лекарства от язвы к чертовой матери. Сечешь?

– Думаю, да.

Ханс-Оке сжал свой знаменитый кулак и потряс им у Томми перед носом. «Сечешь?»

Томми уставился на большой палец Ханса-Оке толщиной со спичечный коробок и сказал:

– Пора стричь ногти.

Ханс-Оке опустил кулак и принялся изучать пальцы.

– Черт, а ты прав.

Посмотрел на Томми и добавил:

– Придется попросить моих людей помочь.

Он издал странный звук, что-то среднее между смехом и предсмертным хрипом, и закрыл дверь. Уходя, Томми услышал, как голос Ханса-Оке эхом разносится по коридору:

– Завтра! В то же время, на том же месте!

На Майорке они провели много времени вместе и продолжили общаться, вернувшись домой. Когда Кувалда уезжал, Томми присматривал за его собаками, и как только у Томми выходила новая книга или серия статей, Кувалда их читал и выдавал обстоятельные и часто ехидные комментарии.

Конечно, их дружбу усложняло одно обстоятельство, настолько существенное, что со стороны Томми это можно было назвать коррупцией. За долгие годы он, желая того или нет, многое узнал о деятельности Ханса-Оке, но ни слова о ней не написал. Поскольку империя Ханса-Оке была огромной и охватывала множество сфер деятельности, было невозможно время от времени с ней не соприкоснуться, но, как только Томми чувствовал, что Кувалда приложил руку к угону грузовиков или нелегальному игровому клубу, он давал заднюю и писал о «неизвестном исполнителе».

Дело было не только в сомнительной дружеской верности – Ханс-Оке был Томми полезен и в профессиональном плане. Со временем они наконец начали обсуждать работу, а Кувалда владел информацией, которую раздобыть было ох как непросто. Кто занимался чем, с кем и где. Томми был не настолько глуп, чтобы не понимать, что Кувалда использует его в собственных целях: Томми предаст огласке то, что противники Кувалды хотят сохранить в тайне.

Так что Томми, без сомнения, погряз в коррупции, но для успокоения совести у него было два аргумента. Первый – он работает в грязи и дерьме. Требовать от него девственной чистоты – все равно что проклинать мусорщика за то, что тот не благоухает розами.

Второй аргумент состоял в том, что Ханс-Оке ему действительно нравился, и Томми не хотел ему навредить. Довод крайне непрофессиональный и потому еще более гуманный. Томми знал многое об ужасах, которые творил сам Кувалда или кто-то другой от его имени, но общался-то он с Хансом-Оке и сам в его компании мог оставаться просто Томми, а не «тем самым чуваком-оракулом Томми Т.».

Ханс-Оке питал слабость к дурацким шуткам, которые никак не вязались с его внешностью и телосложением. Однажды, когда они обсуждали, не сгонять ли на неделю на Майорку вспомнить старые времена, Ханс-Оке выдал:

– О, тогда я надену маленькое черное платье, чтобы было как в первый раз.

Томми нравился Ханс-Оке, с ним было весело, возможно, он даже был лучшим другом Томми, и поэтому ему претило обращаться к Хансу-Оке с конкретным вопросом, Томми позволял себе это лишь раз или два. Негласный уговор между ними выглядел так: Ханс-Оке рассказывал, что хотел, а Томми мог использовать эту информацию по собственному усмотрению.

Но теперь ему понадобилась помощь. Происходило что-то по-настоящему жуткое, и все зверьки забились в норки. Томми был нужен контакт на вершине пищевой цепи, который заговорил бы, не боясь принудительного выезда в лес, где с высокой вероятностью можно было превратиться в неопознаваемый труп в сгоревшей машине. Чего-чего, а бесстрашия Кувалде было не занимать.

5

Томми сел за руль «ауди А2», наследия былых времен, а Хагге занял соседнее пассажирское место. Поначалу Томми сажал его на заднее сиденье, но пес все время перелезал вперед. Ему нравилось быть в курсе того, что происходит на дороге. Томми надеялся, что в случае чего подушка безопасности его спасет.

Томми повернул направо на улицу Транебергсвеген, а там, как обычно, пришлось постоять в пробке на подъезде к развязке у площади Броммаплан. Хагге с видом знатока разглядывал другие машины, и Томми почесал его за ухом.

– Мы едем навестить Ханса-Оке, – сказал он, и Хагге сначала краем глаза посмотрел в окно, а затем перевел взгляд на Томми, словно говоря: Я так и понял. Разве мы знаем еще кого-то на этой улице?

– Что-то происходит, – продолжал Томми. – Что-то важное. И, если честно, мерзко не иметь об этом ни малейшего представления.

Когда они свернули с развязки и продолжили путь в сторону Экерё, Томми позвонил Хансу-Оке, чтобы сообщить о своем визите. Теперь Ханс-Оке в основном вел дела из дома, и в этом не было ничего удивительного, поскольку «домом» была шикарно отремонтированная усадьба XIX века с прилегающими угодьями и четырьмя спортивными авто в гараже.

В ответ Томми прослушал сообщение о том, что «абонент временно недоступен», по домашнему номеру тоже никто не отвечал. Странно, но не из ряда вон. И все же что-то саднило у Томми внутри. Какое-то раздражение, предчувствие. Чтобы не сказать страх. Кувалда был важной фигурой, а в последнее время такие персонажи умирали один за другим.

Вокруг усадьбы недавно поставили забор; когда Томми позвонил в звонок, ему никто не ответил, поэтому он набрал код и отключил сигнализацию, после чего открыл ворота и въехал на территорию. Подъездная дорога была усыпана опавшими листьями, и раздражение нарастало.

Томми припарковался на площадке перед главным входом и выпустил Хагге, который побежал вверх по широкой лестнице, предвкушая встречу с приятелем. Томми осмотрелся. Сад в легком запустении, в остальном все как обычно. Огромный газовый гриль и деревянные шезлонги еще не убрали – возможно, в надежде на бабье лето. Томми поднялся к входной двери, где обнаружил Хагге: тот свернулся калачиком и жалобно поскуливал.

– Что такое, дружок? Что ты учуял?

В такие моменты Томми хотел бы быть Сэмом Спейдом[2], Майком Хаммером[3] или хотя бы копом. Тогда он бы выхватил пушку, чтобы держать в руке что-то тяжелое и тем самым утихомирить колотящееся сердце. Ханс-Оке не раз предлагал достать Томми оружие, но тот отказывался. Случалось, полиция обыскивала его, прежде чем допустить на место преступления.

Не найдя ничего лучше, Томми достал из ящика с садовым инструментом шар для игры в петанк. Затем взял связку ключей, нашел ключ Ханса-Оке и вставил в замок. Поворачивая ключ в замочной скважине, услышал изнутри стук когтей по паркету. К счастью, он отлично ладил с Лизой и Слугго – питбулями Ханса-Оке, которые и к Хагге относились с уважением.

Собаки дома.

Трепет в груди у Томми немного утих. Вряд ли в доме есть чужой, раз Лиза и Слугго так запросто пришли поздороваться. Томми положил на место шар для петанка и открыл дверь.

Он повидал немало мест преступлений и немедленно уловил и узнал специфический запах испражнений. В доме как минимум один труп. Лиза и Слугго вились у Томми в ногах, под кожей у них перекатывались мышцы. Только когда Хагге шагнул через порог, а питбули заупирались, Томми увидел, что у обоих пасти в крови.

Кроме трупного запаха и грязных собачьих морд, других признаков смерти в доме не было. В холле, откуда две изогнутые лестницы вели на второй этаж, все стояло на своих местах. Ханс-Оке велел построить копии лестниц из «Лица со шрамом», но ничто не намекало на то, что Кувалда идет навстречу судьбе Тони Монтаны.

– Ау! – прокричал Томми, зная, что ему не ответят. – Ханс-Оке!

Хагге похромал в сторону лестниц, Лиза и Слугго уважительно потрусили за ним. Томми закрыл за собой дверь и принюхался, чтобы понять, откуда доносится запах, но определить это было невозможно, поскольку он пропитал все. Собакам, пожалуй, виднее, и Томми последовал за ними наверх по левой лестнице, устланной красным ковром.

Сердце снова заколотилось, и уже в который раз за последние годы возникла мысль: я слишком стар для всего этого. Теперь сердце тревожилось не о том, что может случиться, а о том, что он увидит.

Собаки скрылись с лестничной площадки за широкими двойными дверями, а Томми внезапно остановился, потому что зловоние здесь было еще сильнее. Он глубоко вдохнул ртом, собрался с духом и последовал за собаками. Миновал бильярдную и гостевую комнату, где сам несколько раз ночевал. Дневной свет выплескивался в коридор из открытой двери, которая вела в спальню Ханса-Оке. Оттуда донеслось печальное поскуливание Хагге. Еще один вдох, еще один мысленный толчок в спину – и Томми переступил порог.

Кровать Ханса-Оке по площади напоминала небольшую подсобку и была застелена черными шелковыми простынями. В центре кровати, словно плавая в темном озере, лежал крупный мужчина, на котором были лишь рваные окровавленные трусы. На голову надет синий пластиковый пакет с логотипом «Найки», завязанный скотчем на шее. Тело покрыто свежей и засохшей кровью, поскольку Лиза и Слугго, за неимением другой еды, добрались до собственного хозяина. Больше всего пострадали бедра, а состояние трусов говорило о том, что под ними псы обнаружили особенно лакомый кусок мяса.

Томми почувствовал подступающую тошноту, но он был достаточно закален, чтобы его не вырвало. Он видал вещи и похуже. Не так много, но вполне достаточно. Сложнее всего переносить запах. Он оглядел комнату, пытаясь восстановить произошедшее. На прикроватном столике стояла пустая банка «Рогипнола».

Отвращение в груди у Томми уступило место горю, когда он осознал очевидное. Ханс-Оке, опасный, веселый, преданный, безбашенный Ханс-Оке покончил с собой.

Трупные пятна на почти обнаженном теле и безжалостный голод собак указывали на то, что все произошло не сегодня, не вчера и даже не позавчера. На письменном столе лежала газета за 4 октября. Пять дней назад. Рядом с газетой – записка.

«Всем заинтересованным лицам.

Я, Ханс-Оке Ларссон, настоящим сообщаю, что по собственной воле иду навстречу смерти. У меня больше нет сил. Кругом одна пустота. Больше не хочу. Тихо, пусто, темно. Ад. На могилу положите противопехотную мину».

Прочитав последнее предложение, Томми не смог сдержать улыбку. Казалось, почерком Ханса-Оке записку написал чужой человек, но в концовке на мгновение промелькнул настоящий Кувалда.

Несколько раз Томми и Ханс-Оке по пьяни вели разговоры «за жизнь» и о том, как к ней относиться. В целом их позиции совпадали. Кругом сплошное дерьмо, и поэтому надо наслаждаться теми радостными моментами, которые в жизни, несмотря ни на что, бывают. Ханс-Оке, по сути, был простым человеком и радовался простым вещам: веселой попойке, клевому кино, отличному сексу, хорошо сделанной работе. Томми никогда не слышал, чтобы Ханса-Оке одолевали сомнения. Что будет, то будет. А теперь он лежит в черной воде, уплывая навсегда.

Томми следовало бы уйти, не рискуя оказаться еще больше втянутым в происходящее. Но он не мог себя заставить. Ради Ханса-Оке он должен хотя бы попытаться нащупать контуры того, что затянуло его в такое отчаяние. Томми вытащил один из ящиков письменного стола, перевернул его и с помощью ручки отковырял фальшивое дно.

В ящике лежал блокнот в клетку, исписанный значками и сокращениями, прочесть которые, не имея ключа, можно было только с помощью дешифратора. Но у Томми ключ был. Одним дождливым вечером Ханс-Оке рассказал о своей «системе». Наутро он, мучаясь похмельем, спросил:

– Томми, та система, о которой я вчера рассказал. Помнишь ее?

– Да.

Ханс-Оке с горечью покачал головой:

– Как думаешь, сможешь ее забыть?

– Могу попытаться.

– Да уж попытайся. Иначе придется тебя убить, сам понимаешь.

Несмотря на искренние угрозы Ханса-Оке, Томми ничего не забыл и теперь держал в руках отчет обо всех важных делах Ханса-Оке за последние три года. Даты и места похищения фур и контейнеров, их содержимое, кому его надо продать и по какой цене. Принятые поставки наркотиков, а также как их надо разбодяжить и расфасовать. Кому и о чем надо напомнить и каким образом. Томми пролистал блокнот до записей последних шести месяцев.

Самым поразительным оказалось то, что Ханс-Оке оказался причастен к ограблению инкассаторской машины несколько недель назад, которое освещалось в СМИ. Томми водил пальцем по столбцам. Он не знал точно, кто стоит за всеми сокращениями, но одно из них встречалось с определенной регулярностью – «Х», и при его посредничестве… Томми поднес блокнот ближе к глазам. Да. Он не ошибся.

Двадцать девять дней назад в порту Вэртахамнен Ханс-Оке купил восемьдесят кило девяностопроцентного кокаина за десять миллионов крон. За ничего не говорящими значками скрывались три удивительных факта:

1. Восемьдесят килограммов кокаина – это очень и очень много. Подобные объемы редко продаются оптом.

2. Наркотик такого качества можно было достать, только если иметь связи рядом с источником.

3. Десять миллионов – ничтожная сумма для такой партии. Цена в пять раз выше была бы больше похожа на правду.

То, что Ханс-Оке проворачивал дела такого масштаба, Томми даже не знал. Он взглянул на тело на кровати. Может, Ханс-Оке заплыл на такую глубину, где уже не доставал ногами до дна? И кто же такой этот Икс, раз оперирует такими объемами?

Возможно, эти десять миллионов лишь задаток, а остальное надо выплатить позже, когда Ханс-Оке продаст партию своим подрядчикам. Томми скользил взглядом по строчкам, чтобы найти подтверждение этому, более разумному, сценарию. У него перехватило дыхание.

– Вот дурак, – сказал Томми телу в постели. – Какой же ты жадный дурак.

Несмотря на то что Ханс-Оке, судя по всему, имел дело с игроком высшей лиги, он разбодяжил девяностопроцентный кокс, превратив его в сорокапятипроцентный, а потом продал дальше. Даже сорок пять процентов – это очень много, такое качество стоит дорого, но что подумал этот Икс, когда Ханс-Оке прикарманил несколько миллионов сверху? Возможно, ответ лежал на кровати перед Томми.

Но он же покончил с собой?

Прежде чем положить блокнот обратно в ящик, Томми сделал копию нужной страницы на ксероксе Ханса-Оке. Засунул лист бумаги во внутренний карман и немного постоял перед изуродованным телом.

– Прощай, мой друг.

6

Томми запустил Хагге в машину и отъехал от усадьбы на километр. Свернул на лесную дорогу, остановился, выключил двигатель и открыл окно. Осенние запахи проникли в салон машины, ветер шумел в кронах деревьев, сбивая с них листву, и гонял уже опавшие листья по земле.

Из бардачка Томми достал диск со шведскими шлягерами и вставил его в проигрыватель. Включил «Посмотри на меня» Яна Юхансена и откинул кресло назад. Три минуты, пока длилась песня, Томми вспоминал Ханса-Оке, проигрывал в памяти кинохронику тех лет, что они провели вместе. Он делал это вместо того, чтобы плакать, а когда песня закончилась, дышать стало легче, хотя увиденное в спальне все еще не отпускало.

– Кто-то ведь это сделал, – сказал Томми, глядя в темные сочувствующие глаза Хагге. – Кто-то смог забрать у нас Ханса-Оке. Мы же не можем так это оставить, правда? Давай-ка позвоним Хенри.

Хагге вздохнул и улегся на сиденье, положив голову на лапы. Томми почесал его за ухом, Хагге задрожал от наслаждения, и Томми это немного утешило. Он достал телефон и нашел номер «Дон Жуана Юханссона». Нацепил вымученную саркастическую улыбку, чтобы войти в образ Томми Т., и позвонил.

В 2004 году полиция перешла на использование новой системы радиосвязи, и, поскольку после этого прослушивать полицейскую волну стало невозможно, Томми решил отказаться от услуг временных информаторов и найти постоянный источник. Он искал того, кто снабжал бы его новостями с места событий, прежде чем их приукрасят и подадут на пресс-конференции в изящной упаковке.

Томми прозондировал почву, и его выбор пал на Хенри Юханссона. Во-первых, он работал в тогдашней криминальной полиции, во-вторых, у него были дети от четырех разных женщин, и он содержал трех из них. Он был осведомлен, тщеславен и находился на мели, что хорошо отвечало целям Томми.

Томми недолюбливал Хенри, но вместе с тем испытывал к нему сочувствие: в свои пятьдесят четыре года он красил седеющие волосы, сделал пересадку с затылка на челку, ходил в тренажерный зал, играл в сквош и занимался экстремальными видами спорта, чтобы приударять за женщинами на тридцать лет моложе себя.

Но свою работу он выполнял. За прошедшие годы Хенри продал Томми столько ценной информации, что оставалось непонятным, как его еще не поперли из подразделения, которое теперь называлось «Национальный оперативный отдел», НОО.

Пошли гудки, и Томми откашлялся, чтобы голос зазвучал так вальяжно и самоуверенно, как того требовал его образ. Уже через несколько секунд послышался голос Хенри, который показался Томми наигранно суровым. Так встретились две роли.

– Томми, это ты?

– А кто же еще, с моего-то номера?

– Говорят, ты умер.

– Кто говорит?

– Люди.

Томми посмотрел на Хагге и покачал головой. Надо бы

Вы достигли конца предварительного просмотра. Зарегистрируйтесь, чтобы узнать больше!
Страница 1 из 1

Обзоры

Что люди думают о Икс. Место последнее

0
0 оценки / 0 Обзоры
Ваше мнение?
Рейтинг: 0 из 5 звезд

Отзывы читателей