Найдите свой следующий любимый книге

Станьте участником сегодня и читайте бесплатно в течение 30 дней
Портрет на камне

Портрет на камне

Читать отрывок

Портрет на камне

Длина:
369 pages
3 hours
Издатель:
Издано:
Apr 26, 2021
ISBN:
9785043434272
Формат:
Книге

Описание

Никита, замкнутый и стеснительный подросток, увлекающийся рисованием граффити, устраивается на работу в мастерскую, где изготавливают памятники. Его мастер, художник-оформитель Андрей Иволгин – шутник и душа компании – легко находит общий язык с разными людьми. Наблюдая за житейскими перипетиями неунывающего наставника и его коллегами, школьник решает, что пора наконец взять судьбу в свои руки...

Содержит нецензурную брань.

Издатель:
Издано:
Apr 26, 2021
ISBN:
9785043434272
Формат:
Книге


Связанные категории

Предварительный просмотр книги

Портрет на камне - Чижова Маргарита Владимировна

Маргарита Чижова

Портрет на камне

Глава первая

Эта ссора, как и все их предыдущие, началась из-за пустяка. Едва придя с работы, мать стала повышать голос и, в конечном итоге, сорвалась на крик. Никита спокойно выслушал очередную порцию оскорблений, сопровождавшихся бурными причитаниями в духе будь жив отец, он никогда такое не допустил бы, а затем медленно сложил вещи в рюкзак.

В окно заглядывала теплая июльская ночь, призывно стучала по стеклу редкими каплями дождя.

– И куда ты собрался?! – мать уперла руки в худые бока.

– К Антохе, – буркнул Никита, забрасывая лямку на плечо.

– Одиннадцатый час уже! Маршрутки давно не ходят!

– На такси доеду.

– Барин какой! Я целыми днями вкалываю, а он на такси разъезжать будет! Совести у тебя нет! Завтра Павел Афанасьевич придет к нам обедать…

– Окей, плюнь ему в суп от меня! – Никита с чувством хлопнул дверью и легко сбежал вниз по мокрым ступеням крыльца.

В коттеджном поселке горели фонари и лаяли собаки.

Очутившись за калиткой, Никита поправил кепку. Он был рослым и выглядел немного старше своих пятнадцати лет. Под зелеными, слегка прищуренными глазами со вчерашнего вечера залегли темные круги. Лицо с выдающимся вперед подбородком чаще всего сохраняло доброе и приветливое выражение, но теперь выглядело пасмурным и настороженным.

Осмотревшись, парень бодрым шагом направился к закрытым шлагбаумом въездным воротам. Он шлепал по лужам, не заботясь ни о чистоте кроссовок, ни о том, что струи дождя без труда проникали под распахнутую ветровку. Белая футболка вскоре намокла и прилипла к груди, джинсы до колен покрылись грязными брызгами.

Свернув на петлявшую через поле тропинку, Никита добрался до асфальтированной дороги, которая пролегала мимо поселка Жнивы, свалки, Борихинского кладбища, а затем соединялась с окружным шоссе, ведущим в город. Антоха жил на окраине Заволжского района, примерно в десяти километрах от дома Никиты.

Редкие машины проносились мимо поднимавшего руку парня. Никому не хотелось сажать в салон грязного и, возможно, обдолбанного подростка.

Вызывать такси Никита не собирался: жалел двести пятьдесят рублей. Дождь почти закончился, а предстоящая полуторачасовая прогулка казалась не такой уж тягостной. Среди рваных облаков тускло перемигивались звезды. От деревьев, высившихся стеной по краям дороги, приятно пахло хвоей.

На прямом отрезке между свалкой и кладбищем парень обернулся и увидел вдалеке черный силуэт. Вероятно, незнакомец вышел из Жнив, а теперь неспешно двигался по направлению к городу.

Никита не был трусом, но внезапно ощутил неприятный холодок между лопатками. Вновь глянув через плечо, школьник заметил огонек сигареты и прикинул, что от мужчины его отделяет расстояние приблизительно в триста метров. Некстати вспомнились рассуждения физкультурника о нормативах по бегу на эту дистанцию: для КМС – тридцать четыре с половиной секунды, для третьего юношеского разряда – сорок три.

С тревожными мыслями Никита нырнул из узкой полосы лунного света в почти непроглядную тьму. Там, где начиналось Борихинское кладбище, как назло не горел ни один фонарь. Беспокойство парня усилилось. Он надеялся, что фары машин помогут лучше рассмотреть незнакомца, но в течение десяти минут дорога оставалась пустынной.

Вынув из кармана смартфон, Никита включил подсветку и прибавил шаг. Возле покосившейся железной остановки он чуть не врезался в двух преградивших путь бомжеватого вида мужиков. Не тратя время на разговоры, один из бродяг ударил школьника кулаком, другой – вырвал гаджет из разжавшихся пальцев жертвы.

От боли Никита охнул и согнулся пополам, но ему не дали упасть на землю. Пиная испуганного парнишку, грабители стащили его в неглубокую придорожную канаву.

– Деньги давай! – хрипло велел бородатый вонючий бродяга, отнимая рюкзак Никиты.

Плохо соображая, школьник дергал молнии на карманах, но они никак не хотели поддаваться непослушным, трясущимся рукам.

В темноте рядом с его ухом блеснул нож.

– Не надо! – взвыл парень, стаскивая ветровку. – Я все отдам!

– Вы что творите, гниды?! – зло рявкнул кто-то сверху и тотчас спрыгнул в канаву.

Никита почти ничего не видел. Он сжался в комок, прикрывая голову.

Агрессивно настроенные бродяги метнулись к незнакомцу, но встретили решительный отпор. Мужчина ничуть не испугался, с налета пустил в ход кулаки, жестко сцепившись с бородатым бомжом.

– Су-у-ука! – сипел грабитель, безуспешно пытаясь уклониться от града хлестких, болезненных ударов.

Второй, вооруженный ножом бичара хотел ткнуть противника под ребра, но тот своевременно увернулся, подхватил с земли крепкую палку, и сам перешел в наступление, нещадно дубася оппонента по лопаткам и плечам.

– Мы тя уроем! Падла кладбищенская! Уроем, понял?! – визжал от боли потерявший оружие бродяга.

Мужчина загнал его в колючий куст:

– Напугал, урод помойный! Чеши отсюда рысью, пока я добрый!

– Сявка Вавилоновская… – вытирая хлещущую из носа кровь, процедил бородатый бич. – Шваль могильная…

Он выпрямился, ухватившись за тонкий ствол дерева.

– Ты кого швалью назвал?! – рассвирепел кладбищенский и снова кинулся в драку.

Понимая, что дело худо, бомжи предпочли отступить. Они заковыляли прочь, сквозь темноту, цедя проклятья и по-всякому матеря вавилонянина. Проводив недругов долгим взглядом, мужчина с неприязнью отшвырнул окровавленную палку и склонился над Никитой:

– Ты как, братишка? Цел?

Не дождавшись ответа, незнакомец аккуратно взял школьника под руку:

– Давай помогу встать. Обопрись на меня, не бойся. Ты откуда шел? Из Жнив?

Никита промычал что-то нечленораздельное и отрицательно мотнул головой.

– Понятно. Из Медной горки, значит. Хочешь, родным позвоним? Пускай приедут и заберут тебя.

– Они… мой смарт… фон… сперли…

– С моего позвоним, – мужчина достал старую кнопочную Нокию. – Диктуй номер.

– Я… домой… не поеду…

– Все ясно, – незнакомец спрятал телефон и подал Никите брошенный бомжами рюкзак. – А ко мне в гости пойдешь? Здесь близко, через одну остановку. Роскошный прием не обещаю, но есть где умыться, обсушиться и попить чаю.

– А вы тут… кто? Сторож?

– Дух неупокоенный, – хмыкнул кладбищенский, выбираясь из канавы на дорогу. – Ночью сторожа только у центральных ворот сидят. Кстати, тебе сказочно повезло, что сегодня дежурят Леха и Артем. Они оба некурящие. Обычно я у Степки сигаретами одалживаюсь, чтобы далеко не ходить. Но, как видишь, случается топать и до самых Жнив. Угостить?

Он вынул распечатанную пачку и повертел на ладони зажигалку.

– Н-не курю… – выдохнул Никита, силясь рассмотреть лицо своего спасителя.

Мужчина был среднего роста и комплекции, носил дешевую китайскую куртку и видавшие виды джинсы.

– Это правильно, – улыбнулся он, с нескрываемым наслаждением заполнив легкие дымом. – Курить вредно. Я в твои годы тоже здоровье берег. Лет так до двадцати.

– А сейчас вам сколько?

– Тридцать пять, но это не точно, – пошутил кладбищенский, а затем протянул руку и представился. – Андрей.

– Никита, – парень осторожно пожал длинные пальцы собеседника с ободранными в драке костяшками. – Спасибо, что помогли!

– Всегда пожалуйста.

Мимо пронесся грузовик. Андрей зажмурился, отвернулся от дороги, и все же Никита сумел разглядеть его стрижку ежик, волосы, словно припорошенные мраморной пылью, и серое лицо с гладко выбритым подбородком. Глаза были то ли голубыми, то ли сталистыми, проницательными, но не злобными.

– Вы на кладбище живете?

– Да. Предлагаю на ты, мне так проще.

– И давно?

– Лет пять уже, – мужчина откашлялся и жестом позвал школьника за собой.

Никита старался не отставать от быстро идущего по обочине спутника, тревожно всматриваясь в мрачные силуэты надгробий за высокой решеткой погоста. Парню чудилось, что там притаились его бомжеватые обидчики.

– А ты куда посреди ночи отправился? – Андрей снова достал сигарету.

– Из дома ушел.

– Про это я догадался.

– Мать пилит постоянно, – Никита обиженно надул губы. – Отца полтора года как не стало… Здесь лежит, на Новом кладбище. С деньгами туго. Вот она и решила своего начальника охмурить. Типа директор супермаркета, всем обеспечен. Гамадрил пузатый. Ненавижу его.

– Все равно надо ей позвонить. Волнуется, наверное.

– Она думает, что я у Антохи. Спать легла пораньше. Будет с шести утра пироги стряпать для этого Павла плешивого.

– У меня тоже пироги есть, с капустой, – оживился Андрей. – Местный священник, отец Никанор, привез. Его матушка печет по старинному монастырскому рецепту: на натуральном масле и молоке. Вкусные, с покупными не сравнить.

– Вы… Ты в часовне работаешь?

– Нет. Придем, сам все увидишь.

Никита зябко поежился. Он никак не мог успокоиться. По спине бегали мурашки, руки била крупная дрожь, зубы постукивали.

– Замерз? – спросил кладбищенский и мигом стащил с себя куртку. – Держи!

– Не надо, спасибо… – упрямо запротестовал парень.

– Спасибом не согреешься. Бери давай! И на будущее, лучше говорить благодарю или от души.

– Почему? – Никита завернулся в насквозь пропахшую сигаретным дымом штормовку.

– Здесь так принято.

Андрей свернул к массивным кованым воротам, вынул из джинсов ключ и вставил в замок калитки.

– Вот зараза, – проворчал он, толкая плечом неуступчивую решетку.

Калитка поддалась, скрипнули петли, и кладбищенский сделал широкий, приглашающий жест рукой:

– Проходи, осмотрись, я пока тут обратно все закрою.

Никита встал под фонарем на небольшой асфальтированной площадке. С краю высились металлические сараи, палатки с лотками для искусственных цветов, кирпичные офисы похоронных контор и зарешеченные навесы, под которыми хранились гранитные надгробия. Вдаль лучами разбегались узкие аллеи утопающего во мраке погоста.

– Вот умывальник, – Андрей покрутил проржавевший кран и ополоснул руки в закрепленной на стене мастерской оцинкованной мойке. – Туалет в конце самой правой дорожки. Минуты две идти, если бегом – то быстрее. Покойнички тихие, по ночам не тревожат, вдогонку не кидаются.

Он прошел дальше, отпер деревянную бытовку, и, шлепнув ладонью по засаленному выключателю, протиснулся внутрь мимо стоявших у входа отполированных гранитных плит. Никита осторожно заглянул через порог.

Тесное и захламленное помещение можно было условно разделить на рабочую зону и жилую часть. В первой находились стол, лавка, полки с инструментами для ручной гравировки, принтер, несколько коробок бумаги, цветные папки, кисти, стаканы с восковыми карандашами и шариковыми ручками. Во второй школьник обнаружил печку, импровизированную кухню, а у дальней стены – спальный угол с узким топчаном и подвешенным над ним магнитофоном.

Андрей включил электрочайник и поставил на стол жестяную коробку, доверху заполненную печеньем. Порывшись на полках, он вынул два пакета: один с пирогами, другой с конфетами.

– Все мокрое снимай и развесь. В тумбочке есть чистые футболки, – кладбищенский достал две пластиковые кружки из набора Липтон. – Чай черный или зеленый?

– Черный, – откликнулся Никита, медленно двигаясь по бытовке и осматриваясь.

– С сахаром?

– Да. Одну ложку, пожалуйста.

Его взгляд задержался на рекламном плакате, сообщавшем, что опытные мастера компании Гравер-ВВ производят ручные граверные работы и высококачественную гравировку на современном лазерном оборудовании. Под небольшим прайсом имелась приписка, что станком наносится графика по готовым шаблонам, а портреты и индивидуальные оформительские решения художники-камнерезы выполняют вручную.

Помимо плаката и нескольких музыкальных постеров, на стенах было много полок с книгами, среди которых стояла пара недорогих икон.

– Ты верующий? – спросил парень, изучая суровые лики святых.

– Мы все верующие. Просто каждый – в свое. Это отец Никанор мне подарил, за то что я для него ларец расписал.

– Какой ларец?

– Для церковной утвари.

– Ты художник? – догадался Никита.

– Художник-оформитель, гравировщик по камню.

– Круто! – у школьника загорелись глаза. – А можно посмотреть?

– На что? – Андрей разлил чай по кружкам и сунул в рот конфету. – Все готово. Могу еще бутерброды нарезать.

– Да я не голодный…

– Видишь синюю папку? – кладбищенский кивком указал на стол в мастерской. – В ней наброски, черновики. Не по работе, так ерунда всякая. Если интересно, бери кружку, лезь на топчан и листай сколько влезет.

– От души! – Никита мигом приволок вожделенную папку и стал выкладывать ее содержимое на одеяло.

Здесь были карандашные рисунки людей и животных, эскизы татуировок, причудливые орнаменты и узоры, начерченные шариковой ручкой, выполненные углем пейзажи, портреты и абстрактные натюрморты.

– Ничего себе! – с восторгом сказал Никита. – Это все ты нарисовал?

– Угу. Нравится?

– Да, очень классно.

– Не в сезон у меня по вечерам полно свободного времени, вот и развлекаюсь как могу, – Андрей ополоснул кружку чистой водой из бутылки. – Ты обустраивайся, а я – спать. Свет гасить не буду. Если что – пихнешь в бок.

Он снял с крючка зимнюю куртку, на ходу свернул валиком и подложил под голову, навзничь завалившись на лавку:

– Спокойной ночи!

– Доброй ночи! – Никита внимательно рассматривал рисунки, ощущая себя так, словно оказался на другой планете.

Снаружи шумели деревья, доносился странный скрип, шорохи, монотонно капала вода. В бытовке было грязно, пахло сигаретным дымом и какой-то химией. По потолку время от времени промелькивали уродливые тени.

– Андрей… – шепотом позвал Никита.

– Не спится? – тихо спросил кладбищенский. – Так бывает с непривычки. Место… особое, со своими законами. Говорят, погост всех принимает, но это неправда. Бичи, что к тебе пристали, живут за пустырем, на свалке, а сюда соваться побаиваются, иногда вдоль дороги шастают, но вглубь не заходят. Ты не пугайся. Тут безопасно.

– Почему они называли тебя вавилонянином?

– Виктор Вавилов – погоняла Вавилон – здесь царь и бог, негласный хозяин кладбища и мой самый большой начальник. Приезжает раз в месяц, раздает всем ценные указания и волшебные пендели. За серьезные косяки может штраф выписать или на счетчик поставить, а то и вовсе прикопать, где ни одна собака не сыщет.

– Жутковато как-то…

– Спи, утром будет весело.

– Весело? – удивился Никита.

– Такого ни в одном цирке не увидишь!

Парень натянул одеяло до подбородка, устраиваясь на жестком топчане и вспоминая, как ловко Андрей расправился с бомжами:

– А ты где драться научился? В армии?

Гравировщик слегка приподнял голову:

– В изостудии.

Он улыбнулся и добавил:

– Шучу. Отцовская выучка. Он в десантуре служил и считал, что это мне больше в жизни пригодится, чем умение пачкать бумагу красками.

– Повезло. Мой был врачом…

– Давай сменим тему. Не лучшее время обсуждать усопших. Завтра поговорим.

– Хорошо. Еще раз доброй ночи.

Никита думал, что так и проворочается без сна до самого рассвета, но ошибся. Его быстро сморила усталость. В полудреме перед глазами рождались странные картины. Он видел украденный смартфон, воронье, кружащее над бытовкой Андрея, и гнусно хихикающего Павла Афанасьевича с застрявшим в зубах пирогом.

Глава вторая

Открыв глаза, Никита не сразу сообразил, где находится. Он с минуту лежал неподвижно, глядя на паутину под потолком, слушая радио и вдыхая запах чужой холостяцкой берлоги.

Переодевшийся в застиранную спецовку Андрей сидел за столом, аккуратно рисуя величавые горы и стоянку альпинистов вокруг черно-белой фотографии усопшего, закрепленной на альбомном листе.

Приподнявшись над подушкой, школьник некоторое время наблюдал за работой художника. Мужчина делал предварительный набросок легкими, чистыми линиями.

Плавные движения карандаша завораживали подростка; он с тоской вспоминал свои неуклюжие, тяжелые штрихи, превращавшие рисунки в невзрачные каракули. Украдкой вздохнув, Никита с напускной бодростью сказал:

– Доброе утро!

Гравировщик обернулся и расплылся в улыбке:

– Тебе того же! Бутерброды на столе, вода в чайнике, полотенце здесь, у входа. Умывайся и бегом завтракать.

Наспех сунув ноги в кроссовки, Никита выбрался на улицу и обомлел. Вокруг бурлила жизнь. Из распахнутых дверей похоронных контор доносились зычные мужские голоса, на асфальтовом пятачке теснились легковушки и грузовики, у калитки, прислонив лопаты к забору, жадно курили землекопы в серых спецовках с надписью МУП Ритуал".

Плеснув в лицо пахучей водой, школьник выпрямился и поймал на себе множество заинтересованных взглядов. От смущения мигом заалели уши, движения сделались скованными, что безусловно развеселило молчаливых наблюдателей. Не дожидаясь неудобных расспросов, Никита торопливо вернулся в бытовку.

Все прочие запахи перебил аромат растворимого кофе. Андрей точил карандаш и прихлебывал бодрящий напиток из большой именной кружки.

– Можно позвонить? – спросил школьник, краем глаза изучая недоделанный эскиз.

– Конечно! – мужчина кивком указал на лежавший справа от него телефон.

Никита взял Нокию и быстро набрал знакомый номер:

– Привет, мам! Да, в порядке. Я у Антохи. Нет, не разрядился. Я его потерял. Ну, вот так… Наверное, обронил, когда из такси вылезал. Блин, перестань! Я же не специально. Значит, буду без телефона. Что? К пяти приеду. Почему поздно? Нормально! Ладно, мне пора… В кино собираемся. Естественно! Все, давай, пока!

– Вы прослушали либретто под названием Блудный сын, – подражая сочному баритону радиодиктора, заявил Андрей. – Далее в программе – Дорожные заметки известного путешественника, который расскажет нам, какие места он намеревается посетить между восемью часами утра и пятью часами вечера.

Хитро покосившись на гравировщика, Никита взял с тарелки бутерброд:

– У меня к тебе дело. Можешь съездить со мной в город?

– Не знаю. Сейчас заказов выше крыши.

– Мы быстро. Я оплачу такси.

– А ресторан и девочек?

– Что?

– Я пошутил, – Андрей придирчиво осмотрел рисунок и добавил несколько мягких, коротких штрихов. – Очень надо?

– Да.

– Значит, не вопрос. Съездим. Но только после обеда, когда мой начальник Роберто Мудило Семеныч свалит к поставщикам…

Дверь бытовки тихо приоткрылась и внутрь просунулись две бледно-зеленые морды, напоминавшие вампиров из романа Ричарда Мэтисона Я – легенда.

– Андрюшенька! – вкрадчиво сказала торчащая справа небритая рожа, нервно корчась и моргая. – Дай денег на опохмел…

– Будь человеком! – прохрипела харя слева. – Войди в положение…

– А оно мне надо? – буркнул гравировщик, смакуя остывающий кофе. – Если бы я вас не спонсировал, давно бы тут дворец построил.

– Андрюшенька! Ты нас обижаешь… – всхлипнул кривляющийся упырь. – Жадность – большой грех.

– Не чужие ведь друг другу… Сочтемся! – с жаром увещевал его компаньон, краем глаза рассматривая Никиту.

– Когда? – хмуро уточнил художник.

– Андрюшенька, клянусь, если ты преставишься, мы закопаем тебя в лучшем виде и абсолютно бесплатно.

– Цены растут, Андрюша. Похороны – это выгодная… Ик… инвестиция.

Портретист достал из кармана четыре бумажки по сто рублей и протянул незваным визитерам:

– Идите уже с Богом! Не мешайте работать.

– Премного благодарны! – расчувствовался вампир справа. – Крепкого здоровья, долгих лет жизни! Тебе и твоему… э… гостю.

– Неиссякаемого вдых… вдух… вдохновения!

– Разнюхали, что хотели? А теперь пошли вон! – гаркнул Андрей, замахнувшись карандашом.

Дверь тотчас захлопнулась.

Никита сквозь смех пытался прожевать бутерброд:

– Кто это были?

– Духи бродяжничества и жнивского самогона, – фыркнул художник. – Безвредные, но жутко привязчивые и охочие до сплетен. Впрочем, тут многие этим грешат… Так что поосторожнее со словами, лишнего о себе не рассказывай…

– Ясно, – школьник взял с тарелки пирог и присел на край топчана. – Ничего, если я здесь, с тобой, побуду?

– Будь сколько хочешь. Ты мне не мешаешь…

С улицы донесся сильный мужской голос, проревевший на манер известной песни, что утро, мол, красит нежным светом все надгробья и кресты…

Через порог бытовки перешагнул рослый, широкоплечий детина лет тридцати с короткой стрижкой и жестким лицом. Он по-хозяйски прошел внутрь, заняв собой значительную часть пространства:

Просыпайся поскорее

Вместе с солнышком и ты!

– Я давно не сплю, – Андрей отложил карандаш и крепко пожал протянутую гостем руку.

Наблюдая за происходящим, Никита безуспешно пытался угадать, кто этот бандитского вида тип в брендовой футболке с коротким рукавом и стильных, дорогих штанах, носивший толстую золотую цепь, браслет-четки и массивный перстень-печатку с несколькими бриллиантами. Парень следил за странным гостем, размышляя над тем, что обеспеченный мужчина забыл в каморке простого кладбищенского работяги.

Пробуравив школьника колючим взглядом, незнакомец с ухмылкой спросил у Андрея:

– Эй, Карлсон, а ты в курсе, что у тебя Малыш завелся?

– Знакомься, Дмитрий Анатольевич, – улыбнулся художник. – Это Никита.

Ладонь подростка стиснула широкая, медвежья лапа, обладатель которой проворчал с ироничным прищуром:

– Я для чужих – Дмитрий Анатольевич, а для своих – дядя Дима. Вы тут шалите

Вы достигли конца предварительного просмотра. Зарегистрируйтесь, чтобы узнать больше!
Страница 1 из 1

Обзоры

Что люди думают о Портрет на камне

0
0 оценки / 0 Обзоры
Ваше мнение?
Рейтинг: 0 из 5 звезд

Отзывы читателей