Наслаждайтесь этим изданием прямо сейчас, а также миллионами других - с бесплатной пробной версией

Только $9.99 в месяц после пробной версии. Можно отменить в любое время.

Три дня иного времени

Три дня иного времени

Читать отрывок

Три дня иного времени

Длина:
176 страниц
1 час
Издатель:
Издано:
Jun 27, 2021
ISBN:
9781005977658
Формат:
Книга

Описание

«По жанру “Три дня иного времени” фантастическая повесть. Но, как это часто бывает у Б. С. Гречина, формальные моменты у него уходят на второй план, будучи заслонёнными содержанием. Поэтому собственно фантазийный элемент в этой повести почти не замечается, во всяком случае, не бросается в глаза. Но она не для того, как я понимаю, и создавалась, чтобы быть просто аттракционом, “обратной стороной Луны”. Она про другое. В ней происходит соприкосновение разных времён. Если точнее, разных миров. Главный герой оказывается во временной петле, переместившись из одного исторического времени в другое. И это соприкосновение не столько открывает нам наше прошлое, сколько наше невероятно похожее на него настоящее. История делает петли, повторяя себя, но, кажется, и раз за разом предоставляя людям возможность избрать для себя совершенно иной путь или хотя бы путь немного иной. Именно поэтому “Три дня иного времени” ― это в каком-то смысле обманчивое название: это три дня вполне себе этого времени. В повести есть обличительный монолог главного героя, обращённый к представителям диссидентства. К кому обращён этот монолог? Уж точно не к советским диссидентам. И даже не к революционным интеллигентам конца XIX века. Скажем честно, он адресован инакомыслящим десятых годов века нашего. Хотя и тем, кто бросал бомбы в царя, а по факту ― в Отечество и Бога, и тем, кто проговорил и приговорил на кухнях великую, пусть и потерявшуюся державу, его бы тоже в уши. Всё возвращается. Речь не о том, что мыслить инако ― плохо, речь о беспечности и безответственности. Впрочем, я сомневаюсь, что кто-то из них что-то услышал бы и услышит. Мы не знаем своей истории, не читаем русскую литературу, не размышляем над русской философией. А ведь там всё уже есть ― и в виде предсказания, и в виде хроники трагедии, и в виде, так сказать, посмертного текста. Поэтому, когда вы будете читать “Три дня иного времени”, не ждите, что вас будут развлекать, но не ждите и что вам будет хорошо. Кто, однако, сказал, что после чтения серьёзной литературы должно быть хорошо? Лекарства порой горьки. Но прозу Б. С. Гречина отличает и ещё одна вещь: в конце он всегда даёт читателю надежду. По крайней мере, на возможность сразиться с самим собой за своё счастливое будущее». © Л. В. Дубаков

Издатель:
Издано:
Jun 27, 2021
ISBN:
9781005977658
Формат:
Книга

Об авторе

Борис Сергеевич Гречин, 1981 г. р. Канд. пед. наук. Работал в Карабихской сельской школе Ярославского муниципального района, Ярославском педагогическом колледже, старшим преподавателем в Ярославском госпедуниверситете, заведующим муниципальным детским садом No 30 Ярославля. В настоящее время переводчик. Председатель и служитель МРО "Буддийская община "Сангъе Чхо Линг"" г. Ярославля (ОГРН 1147600000283). Публикации: литературно-художественный журнал "Мера", изд-во Altaspera Publishing.Написать автору можно по адресу visarga@bk.ru


Связано с Три дня иного времени

Читать другие книги автора: Борис Гречин

Предварительный просмотр книги

Три дня иного времени - Борис Гречин

Борис Гречин

Три дня иного времени

повесть

Ярославль — 2017

* * *

УДК 82/89

ББК 84(2Рос=Рус)

Г81

Б. С. Гречин

Г81 Три дня иного времени : повесть / Б. С. Гречин — Ярославль, 2017. — 83 с.

«По жанру Три дня иного времени фантастическая повесть. Но, как это часто бывает у Б. С. Гречина, формальные моменты у него уходят на второй план, будучи заслонёнными содержанием. Поэтому собственно фантазийный элемент в этой повести почти не замечается, во всяком случае, не бросается в глаза. Но она не для того, как я понимаю, и создавалась, чтобы быть просто аттракционом, обратной стороной Луны. Она про другое. В ней происходит соприкосновение разных времён. Если точнее, разных миров. Главный герой оказывается во временной петле, переместившись из одного исторического времени в другое. И это соприкосновение не столько открывает нам наше прошлое, сколько наше невероятно похожее на него настоящее. История делает петли, повторяя себя, но, кажется, и раз за разом предоставляя людям возможность избрать для себя совершенно иной путь или хотя бы путь немного иной. Именно поэтому Три дня иного времени ― это в каком-то смысле обманчивое название: это три дня вполне себе этого времени. В повести есть обличительный монолог главного героя, обращённый к представителям диссидентства. <…> К кому обращён этот монолог? Уж точно не к советским диссидентам. И даже не к революционным интеллигентам конца 19 века. Скажем честно, он адресован инакомыслящим десятых годов века нашего. Хотя и тем, кто бросал бомбы в царя, а по факту ― в Отечество и Бога, и тем, кто проговорил и приговорил на кухнях великую, пусть и потерявшуюся державу, его бы тоже в уши. Всё возвращается. Речь не о том, что мыслить инако ― плохо, речь о беспечности и безответственности. Впрочем, я сомневаюсь, что кто-то из них что-то услышал бы и услышит. Мы не знаем своей истории, не читаем русскую литературу, не размышляем над русской философией. А ведь там всё уже есть ― и в виде предсказания, и в виде хроники трагедии, и в виде, так сказать, посмертного текста. Поэтому, когда вы будете читать Три дня иного времени, не ждите, что вас будут развлекать, но не ждите и что вам будет хорошо. Кто, однако, сказал, что после чтения серьёзной литературы должно быть хорошо? Лекарства порой горьки. Но прозу Б. С. Гречина отличает и ещё одна вещь: в конце он всегда даёт читателю надежду. По крайней мере, на возможность сразиться с самим собой за своё счастливое будущее». © Л. В. Дубаков

ISBN: 978-1-005-97765-8 (by Smashwords)

© Б. С. Гречин, текст, 2017

© Л. В. Дубаков, аннотация, 2017

* * *

I

Я проснулась от звонка будильника, помня чувство радости. Было в этой радости и какое-то сердечное содрогание, близкое ужасу. Так случается.

Будильник я вчера завела на шесть утра для того, чтобы успеть на экзамен по английскому в первую пятёрку, и этот экзамен, наверное, был самым важным событием в наступившем дне. Но вот отчего-то вовсе он не казался таким важным, а сон — казался.

Я снова прилегла на подушку, чтобы припомнить сон, будто подушка могла его ещё удерживать. И удерживала, значит, потому что я вспомнила, вспомнила отчётливо.

Мне снилось, что зима превратилась в лето. Я в лёгком летнем платье иду по улице Свободы, оказываюсь у её начала, перехожу Комсомольскую. Сразу за пешеходным переходом — лужайка с клумбами, пешеходная дорожка идёт через эту лужайку наискось к остановке троллейбуса № 1. Мне не нужно на этот троллейбус, я сейчас поверну направо — но нет, не поворачиваю. Вдоль дорожки стоит скамейка, единственная. На скамейке сидит молодой мужчина в офицерском мундире.

Я иду к нему и сажусь рядом. Мужчина молчит, глаза у него полуприкрыты. Может быть, его летнее солнце разобрало… Фуражку он снял.

Фуражка — необычного покроя. И мундир — не наш, советский, привычный. Да какое там советский! Это ведь самый что ни на есть царский мундир: два ряда пуговиц с орлом и эполеты с бахромой. Мне приходит на ум (во сне), что передо мной артист из театра — вот же прямо перед нами театр имени Фёдора Волкова. Ну а как иначе, не из прошлого ведь века он взялся. И, значит, к этому поручику (или кто он там) совсем не обязательно испытывать классовую ненависть, а можно с товарищем артистом поболтать по-дружески. Что-то подсказывает мне, что даже и к белогвардейскому офицеру не обязательно испытывать лютую ненависть, но эту мысль я не думаю до конца. Эта мысль — не общественная, такие держат про себя, а если говорят вслух, то лишь в узком кругу, и соответствующие книги читают за ночь.

— Вы играете Печорина? — спрашиваю я.

Да, вспоминаю я: его мундир похож на мундир Печорина, как его увидел Врубель, иллюстрация «Печорин на диване» есть в четырёхтомнике Лермонтова. А впрочем, как его увидел Врубель? У его Печорина взгляд такой глубокий и отрешённый, что неясно, как этот человек мог искать приключений, любить женщин, стреляться на дуэли… В школе я писала сочинение по образу Печорина и получила «трёшку». А кто бы не получил? Кто знает, что такое Печорин и что писать о нём?

Товарищ артист (господин офицер?) открывает глаза.

Сейчас я вижу, что он действительно очень похож на Печорина Врубеля. Узкое лаконичное лицо без лишних черт, прямой тонко вырезанный римский нос с лёгкой, правда, горбинкой и большие эти чисто врубелевские глаза.

— Я никого не играю, — отвечает он.

— Да? — уточняю я с насмешкой. — Уж не хотите ли вы сказать, что вы — взаправду офицер царской армии?

— Я ничего не хочу сказать, это вы говорите.

— А не боитесь вы вот так сидеть в общественном месте, господин эксплуататор? — подначиваю я его, одновременно и восхищённая, и раздосадованная его бесстрашным равнодушием. — Сейчас, конечно, не семнадцатый год…

Мужчина улыбается одним краем рта:

— Вы уверены?

И именно здесь рождается острое чувство прикосновения к тайне, близкое к ужасу, но сладкое: я вдруг понимаю, что могла нечаянно попасть во временнýю яму и провалиться на шестьдесят три года назад, в тысяча девятьсот семнадцатый. В этом случае господину офицеру очень скоро ой как не поздоровится… А вдруг он имел в виду тысяча восемьсот семнадцатый? Тогда не поздоровится мне: в этом году мои таланты примерной комсомолки и будущей советской учительницы совсем никому не нужны…

II

Я позавтракала одна (отец был снова в экспедиции): съела на завтрак сырок «Дружба», доела горбушку от батона, допила пакет молока. Пролистала «гармошку» шпаргалки: хотя бы зацепиться взглядом за то, что недоучила. Ни за что не зацепилась, да и то: последнее дело — учить в день экзамена. Скорчила перед зеркалом несколько гримас, пытаясь воспроизвести «губную артикуляцию», которой нам ставила Наталья Константиновна, молодой педагог по фонетике. Плохо у меня, студентки иняза, с артикуляцией, и с фонетикой, и с интонацией, а разве у кого-то лучше? Только у самой Натальи Константиновны и лучше… В первую пятёрку мне попасть не удалось, да и зачем я рвалась? Пришла и моя очередь отвечать билет: тему Sport in the Soviet Union и пересказ отрывка из Хемингуэя вместе с его биографией. Принимала экзамен Клавдия Ильинична, немолодой педагог по прозвищу «Железная Клава».

Тему я учила и проворно оттарабанила. Уж, конечно, забыла всю губную артикуляцию, да и не сдалась она Клавдии Ильиничне совсем. Ответила на два вопроса: первый — о ближайшей будущей олимпиаде (вопрос-то был с подвохом, ближайшая — не в Москве, а зимняя в Лэйк-Плэсид, должна начаться через месяц), и о «любимом виде спорта»: про плавание. Не очень искренне ответила, потому что всё мне удавалось легко, всё я любила, и бадминтон, и баскетбол, и настольный теннис, и лыжи — и ничем как следует не занималась. Но нужно ведь было про что-то отвечать, а тех, кто разбрасывается, не уважают, это я крепко усвоила ещё со школы.

Хуже обстояло дело с Хемингуэем, особенно с биографией. Поди упомни всех этих классиков! Они настрочили, а нам мучайся.

— Ernest Hemingway was, ehm… [Эрнест Хемингуэй был, эээ… (англ.)] — мямлила я, наблюдая, как суровеет

Вы достигли конца предварительного просмотра. Зарегистрируйтесь, чтобы узнать больше!
Страница 1 из 1

Обзоры

Что люди думают о Три дня иного времени

0
0 оценки / 0 Обзоры
Ваше мнение?
Рейтинг: 0 из 5 звезд

Отзывы читателей