Наслаждайтесь этим изданием прямо сейчас, а также миллионами других - с бесплатной пробной версией

Только $9.99 в месяц после пробной версии. Можно отменить в любое время.

Дварк. Со скоростью тьмы. Фантастический роман

Дварк. Со скоростью тьмы. Фантастический роман

Читать отрывок

Дварк. Со скоростью тьмы. Фантастический роман

Длина:
912 страниц
8 часов
Издатель:
Издано:
Dec 1, 2021
ISBN:
9785043384072
Формат:
Книга

Описание

Фантастический роман «Дварк. Со скоростью тьмы» повествует о сотрудничестве людей, живущих в разных эпохах. Путешествуя во времени, они спасают и свою планету, и всю вселенную от посягательств могущественных злых сил. Роман написан с точки зрения всех участников событий, которые до поры до времени друг о друге не подозревают.

Издатель:
Издано:
Dec 1, 2021
ISBN:
9785043384072
Формат:
Книга


Связано с Дварк. Со скоростью тьмы. Фантастический роман

Похожие Книги

Предварительный просмотр книги

Дварк. Со скоростью тьмы. Фантастический роман - Шлыкова Ольга Борисовна

Дварк. Со скоростью тьмы

Фантастический роман

Ольга Борисовна Шлыкова

Иллюстратор Ольга Борисовна Шлыкова

© Ольга Борисовна Шлыкова, 2021

© Ольга Борисовна Шлыкова, иллюстрации, 2021

ISBN 978-5-0053-5290-3

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Часть 1

– Александр Ларс никого не принимает.

Высокий сухощавый мужчина, подтянул вперёд робота – секретаря, и повернул его голову к себе затылком. Открыл маленькую крышку, что-то набрал на светящейся панели, и снова повернул робота к себе лицом.

– Здравствуйте, Нил Ларс! Зачем вы сняли у меня установку вашего отца?

– Не умничай, Суржик. Где отец сейчас?

– Он в библиотеке. Два часа назад закончился большой съезд Мастеров внеземных территорий. Мастер Ларс отдыхает, от него только что ушла ваша матушка. Она просила, не пускать вас в эскадрилью.

– А, ты, подслушивал?

– Что вы! Мастер сам сказал мне об этом. Он жаловался, что проще было ей самой поплакать у вас на плече, чем сваливать на него эту непосильную задачу.

– Обожаю болтливых личных биороботов. Мой Микаэль такой же.

– Куда вы, господин Нил? – Но мужчина уже скрылся за массивной деревянной дверью.

– И дверь смог открыть… – Проворчал робот – секретарь.

Нил Ларс застал своего отца возле стеллажа исторических реликвий, он внимательно читал какую-то довольно потрёпанную книгу. Нил знал, что в этой части библиотеки только копии старых книг. И если томик, который держал отец, так поистрепался, значит, его часто читали. Но, что это за книга? Какое историческое произведение, могло привлечь такое внимание отца?

– Ты, опять взломал Суржа? – Сказал Нилу отец, даже не повернув головы.

– А, ты, хотел от меня спрятаться? – Нил обнял отца за плечи.

– После того, как я понял, что ты подслушал, о чём говорили на съезде, то догадался, мне не избежать твоего визита.

– И попытался, спрятаться за Суржика?

– Нил, ты же слышал, что все полёты в космос прекращены. Я переживаю, что Мастера не успеют добраться до дому.

– Отец, я пилот четвёртой эскадрильи, которая всё равно будет на подхвате. Поэтому, если я вылечу немедленно, то возможно успею добраться до Нептуна, до того, как его накроет пелена утрат.

– Хорошо. Только возьми с собой вот эту книжку, может пригодиться.

– «Исторические свидетельства о Дварке» – прочитал Нил на обложке. – Ты серьёзно считаешь, что это активизировался Дварк?

– У нас нет никаких доказательств, кроме того, что бесследно пропали семь кораблей за четыре месяца. И все в том самом поясе Хадсона. Благо, что на кораблях не было людей. И самым разумным из возможных решений, было прекратить полёты. И если, ты, считаешь, что сможешь в одиночку найти то, что люди ищут больше тысячелетия, то мне стоит только сожалеть, что мой сын настолько самонадеян.

– Все экспедиции на Нептун пользовались только сканирующей планету аппаратурой. Никто не отважился, ходить пешком по внутреннем уровням этого загадочного мира. Поэтому ничего и не нашли.

– Нил, а если там ничего нет? И, ты, не сможешь вернуться?

– Я знаю, на что иду. И возможно мы видимся в послений раз.

– Пол, я ничего не вижу! – Крикнул старпом Панарин капитану.

– Я тоже. – Угрюмо ответил Пол Дьюмен, командир корабля «Омега», флагмана первой научной космической экспедиции «Апостериори». Ещё несколько часов назад, на обзорных экранах должен был появиться Марс, но луч радара словно упирался в пустоту – экраны были серыми.

Уже четвёртые сутки корабль находился в облаке межзвёздной пыли, которой не было ни на одной карте Солнечной системы. «Омега» шёл в направлении Земли на самой малой скорости, чисто по показаниям приборов. Потеряв связь с Землёй, экипаж «Омеги» пытался вслепую найти дорогу домой. При внимательном рассмотрении, пыль оказалась вовсе не пылью, а какой-то коллоидной системой и очень напоминала туман. Все попытки взять пробы окружавшей корабль субстанции, закончились неудачей. Едва соприкоснувшись с ней, сгорели два робота разведчика и один зонд. Ещё до запуска роботов и зонда, на «Омеге» поняли, что между кораблём и субстанцией сохраняется обычное космическое пространство шириной несколько километров. Роботы и зонд, преодолев этот промежуток между кораблём и субстанцией, взрывались и сгорали, даже не успев занять рабочие позиции.

Сначала капитану Дьюмену доложили, что возможно «Омега» столкнулся с неизвестным кластером антиматерии в Солнечной системе. Потом эту гипотезу пришлось отбросить, потому что антиматерия легко прошла бы через защитные системы корабля, уничтожив его в первые же минуты соприкосновения с ней. Зазор между кораблём и неизвестной субстанцией, оставался стабильным все четверо суток, и был гораздо шире, чем включенное силовое поле корабля. Визуальные анализы субстанции тоже ничего не дали. Она была невидима в инфракрасном и ультрафиолетовом излучении, и отражала лазер.

В телескопы «Омеги» было видно, что корабль, войдя в субстанцию, словно тянет за собой обычное космическое пространство. И вот, когда по всем расчётам, «Омега» должен был выйти на околоземную орбиту, капитан принял решение, развернутся, и покинуть скопление неизвестной субстанции.

– Фу….. Ну, на конец-то! – Старпом Павел Панарин смотрел на обзорные экраны, расплывшись в довольной улыбке. – Капитан, мы отошли от тумана на расстояние шесть тысяч километров, серость пропала с экранов радара, его так же не видно в корабельные телескопы. Можно разворачиваться, и лететь домой.

– Если тумана не видно, это не значит, что его там больше нет. – Проворчал второй пилот Редеш. – Сейчас господа учёные сравнивают показания приборов на подлёте к этому облачку, и то, что перед нами теперь.

Панарин ничего не ответил. Плохое предчувствие внезапно подкатило, встав комом в горле старпома. На пульт управления «Омеги» выводились данные поступающие со всех внешних датчиков корабля. Павел всматривался в отчёт на одном из экранов, и старался понять, что же изменилось после выхода «Омеги» из тумана. Но тут из динамиков прозвучал голос старика Левина:

– Внимание, господа! За посление четверо суток, пока «Омега» пребывал в тумане, поменялись значения нескольких постоянных состояния звезды. По новым данным она горячее на два градуса Цельсия, и совсем не вовремя проявляет активность, в виде солнечных вспышек. Ещё неделю назад ничего подобного не было. На Земле сейчас бушуют магнитные бури. Мы предполагаем, что это как-то связано с тем, что мы потеряли связь с Землёй. Архивные данные показывают, что в послений раз, в таком состоянии Солнце было в конце двадцатого века. Все данные совпали до двадцатой цифры после запятой.

– И как это понимать? – Проворчал Редеш.

– Ещё не знаю. – Отозвался Левин, и отключил связь с рубкой.

– Наши учёные головы, всегда говорят загадками. – Сказал Редеш и повернулся к своему пульту. – Капитан! – Редеш почти шептал, словно от волнения у него пропал голос. – Нам навстречу летит какой-то маленький автоматический аппаратик. Я видел такие только в учебных фильмах, кажется, он называется «Вояджер». Удивительно, что радар сумел его засечь. С такой скоростью, ему добираться до нас ещё года три, если не больше.

– Это не «Вояджер». – Пробасил капитан Дьюмен. – «Вояджер» я видел в музее.

Левин, что это за игрушка летит прямо по нашему курсу? – Крикнул капитан.

– Это «Галилео». Первый искусственный спутник Юпитера. Только почему он здесь болтается, спустя триста лет после того, как был запущен?

– Может, потерялся? – Спросил Панарин.

– Какой там потерялся! – Редеш просматривал на компьютере информацию о «Галилео». – «21 сентября 2003 года, после 14 лет полёта и 8 лет исследований системы Юпитера, миссия „Галилео" была завершена. Аппарат был послан в атмосферу Юпитера со скоростью около 50 км/с, с целью избежать возможности занесения микроорганизмов с Земли на спутники Юпитера. Он расплавился в верхних слоях атмосферы». – Прочитал Марио Редеш.

– Тогда что это такое? Копия? Кто-то развлекается постройкой и запуском в космос ретро техники? – Капитан был явно озадачен. – Попробуйте с ним связаться, вдруг он что-то передаёт.

– Это невозможно, капитан. – Сказал Панарин. – Он просто не в состоянии принять наш сигнал. Хотя, подождите… Вот! Антенны «Омеги» направлены на «Галилео». Вывожу на экран…

– Господь всемогущий… Он предаёт устойчивый сигнал на Землю. И Земля ему отвечает! – Редеш смотрел на экран широко открытыми глазами. – Мы перехватили выходной сигнал «Галилео», и сигнал, отправленный для него с Земли.

– Содержание передачи понятно? – Спросил капитан.

– Вполне. «Галилео» посылает данные о пространстве, через которое он пролетает, а Земля корректирует его курс. Передачи закодированы, но код простенький, наш компьютер, разгадал его за секунду.

– Левин! – Капитан снова кричал. – Что ты там говорил про состояние Солнца?

– Вы слышали, капитан Дьюмен… – Отозвался научный руководитель «Омеги» Леонид Левин.

На мостике наступила тишина. Все смотрели на капитана. А тот, закрыв лицо руками, молчал.

– Земля, наконец, попала в фокус наших телескопов. – Тихо сказал Панарин. – На орбите отсутствует лонг – причал для кораблей миссии «Апостериори». Зато полно искусственных спутников. Самый крупный орбитальный искусственный объект напоминает орбитальный комплекс «Мир», последнюю русскую космическую станцию в двадцатом веке. Только к ней пристыкован всего один корабль, кажется грузовой. Посмотрите на экран, капитан.

Дьюмен отнял руки от лица и, прищурившись, наблюдал, как в свете утреннего солнца над Землёй проплывает цилиндрическая конструкция с развёрнутыми солнечными батареями.

– Да, это «Мир». – Наконец заговорил капитан. – Построение макета этой станции было моей курсовой работой, на первом курсе в космической школе Гагарина.

– Передачи для «Галилео» с Земли начинаются с указания даты и точного времени отправки радиосигнала… – Снова прошептал Редеш.

– И что же они пишут? – Тоже очень тихо спросил капитан.

– Двадцатое сентября тысяча девятьсот девяносто первого года, десять часов тридцать пять минут всемирного времени…

Все машинально посмотрели на табло хронометра, который показывал дату время на Земле, и корабельное время, прошедшее со времени старта «Омеги».

– Двигатели на торможение! Рассчитать временную орбиту для «Омеги» возле Марса! – Неожиданно громко скомандовал капитан Дьюмен.

Дьюмен внимательно выслушал всех, кто пожелал высказаться. Говорили единицы, большинство отмалчивались, и капитан прекрасно понимал свой экипаж. Переделка, в которой оказался «Омега», была беспрецедентной в истории космических полётов. Никто и никогда не сталкивался с феноменом внезапного перехода во времени. Корабли и люди в космосе погибали со времён Гагарина, но всегда от них хоть что-то оставалось, и причиной гибели были вполне объяснимые факторы. Дьюмен не помнил ни одного случая, когда бесследно исчезал корабль. А «Омега», судя по всему, именно так и исчез для Земли.

Когда поднялась психолог Салли Линден, Дьюмен удивился. Он не ожидал, что эта застенчивая женщина – «корабельный капеллан», как прозвали её в экипаже, захочет что-то сказать. Салли помолчала и, оглядев людей, которые, как и капитан, смотрели на неё с удивлением, заговорила.

– Когда миссия «Апостериори» только вынашивалась в головах её организаторов, я работала в Академии космоса в Англии. Академическая комиссия, рассматривавшая заявки учёных института на публикации, как-то разбирала спорный случай. Выпускник Кембриджа, его зовут Рем Хадсон, хотел опубликовать статью, о спонтанном исследовании, которое он провел, отдыхая в Альпах. Он и ещё несколько человек пропали в горах на четыре дня. Их искали всеми доступными методами, но безрезультатно. А в итоге они сами вышли в конечный пункт своего маршрута, и были очень удивлены переполоху и своему «исчезновению». По их словам, они ни на шаг не отклонялись от маршрута, и для них прошло всего два дня, а не четыре. Только почему-то отказала спутниковая связь. Когда были исчерпаны все теоретические способы понять, что же случилось, Рем решил снова пройти по маршруту, захватив с собой несколько приборов. С ним ушли четыре независимых эксперта. Дойдя по места, где Рем и его товарищи пропали в прошлый раз, люди снова исчезли. На этот раз никто не стал поднимать шум, и власти просто дождались, когда Рем и эксперты сами выйдут с маршрута. И они вышли, и снова их не было четыре дня вместо двух.

Показания приборов Рема были феноменальными. Часы снова отсчитали всего двое, а не четверо суток, а остальные приборы зафиксировали, что люди находились в вакууме! Но не в первый раз, ни во второй, никто ничего не заметил, они просто шли по маршруту по проторенным горным тропам. По этим тропам пастухи скотину перегоняют с пастбища на пастбище!

Рем хотел продолжить начатое исследование, поэтому и затеял публикацию, чтобы найти сторонников. Но академия не пропустила статью Рема. Кто-то наложил вето на эту тему.

Салли замолчала.

– Зачем ты рассказала нам об этом? – Спросил капитан.

Салли посмотрела на Дьюмена, потом на притихший экипаж и продолжила:

– Рем всё-таки попытался исследовать феномен, с которым столкнулся в Альпах. Он вычислил какую-то кривую времени, которая существует в границах солнечной системы, и проходит через несколько точек поверхности Земли. По форме она похожа на замкнутую ломаную линию в виде неправильного двенадцатигранника. Восемь граней этого двенадцатигранника проходят через каждую из планет Солнечной системы. Судя по отчётам корабля «Бета» группы «Апостериори», в границах облака Оорта существует, как минимум, три массивных объекта. Вы все знаете, что «Бета» нашел только один – так называемую планету чёрного льда, размером чуть больше Меркурия. Но корабль «Омикрон», который работал непосредственно на внешней границе облака Оорта, завершил свою миссию досрочно, из-за того, что прошёл по касательной через нечто очень похожее на солнечную корону, и у него оплавилась поверхность. Уже на Земле анализ повреждений керамико-титанового корпуса «Омикрона» подтвердил то, о чём экипаж «Омикрона» знал и без него – в облаке Оорта присутствует так называемая чёрная или невидимая звезда, размером не меньше Солнца. «Омикрон» сбился с курса, притянутый её гравитацией.

Рем Хадсон предупреждал учёных Земли, что прежде чем отправить в космос корабли миссии «Апостериори», нужно произвести автоматическую разведку в окрестностях Солнечной системы. Потому что нам достоверно известно, только о восьми планетах. А по логике той самой кривой времени, она проходит через двенадцать планет, четыре из которых человечеству неизвестны. Когда Рему ответили отказом, даже принять к сведению его расчёты, он собрал собственную экспедицию в район облака Оорта, и улетел с группой единомышленников на лёгком корабле «Америка», класса «Земля – Луна», за два года до начала нашей миссии и не вернулся.

– Но откуда, всё это знаешь ты, Салли? – Спросил капитан Дьюмен.

– Рем Хадсон – мой муж. – Спокойно ответила Салли. – И он не взял меня с собой. Корабль, на котором улетел Рем, не оборудован системой дальней космической связи. Поэтому там был установлен радиомаяк, для того, чтобы передавать на Землю сигнал, который бы означал, что с кораблём всё в порядке. Двенадцать лет мой приёмник этого сигнала молчал. – Салли положила руку на брошь, приколотую к её груди. – А после того, как «Омега» вышел из тумана, приёмник ожил, и каждые полчаса я получаю радиоимпульс, по которому, при желании, можно рассчитать местонахождение передатчика.

Через шестнадцать часов «Омега» покинул орбиту около Марса, и направился в пояс Койпера, в район транснептунового объекта Квавар.

Меркалёв брился, когда его командир Шикалин крикнул из соседнего модуля, что кажется Земля на связи.

– А ты где? – Меркалёву не хотелось отстёгиваться, и хотелось добриться.

– Догадайся с трёх раз. Выйти не могу. – Отозвался Шикалин.

– Понял, командир. И чего стряслось в такую рань? У нас по графику утренняя личная гигиена.

Меркалёв нехотя отстегнулся, и поплыл отвечать ЦУПу.

– Юрка, это не ЦУП… – Сказал Меркалёв, увидев на экране темнокожего седого мужчину. – И передача пришла на частоте, которую мы никогда не используем.

– А кто там, американцы? – Спросил Шикалин.

– Не похоже, форма другая, но говорит на английском. Я понял только, что его зовут Пол Дьюмен. Выходи быстрее, у нас нештатная ситуация.

Пока Шикалин добрался до пульта, передача уже закончилась.

– Ты записал? – Спросил Шикалин Меркалёва.

– Чего?

– Передачу.

– Не успел, да и не подумал об этом. – Меркалёв устроился удобней и начал проверять журнал входящих передач.

– Юр, у нас приёмник отключен…

– В смысле?

– В смысле никакой передачи с Земли мы принять не могли.

– А что же тогда это было?

– Знаменитые массовые галлюцинации в замкнутом пространстве.

– Брось, Сашка, какие ещё галлюцинации?

– Какие, какие, обычные космические глюки.

«Всем, кто меня слышит!» – Меркалёв и Шикалин подняли головы и посмотрели на экран.

– Это он… – Прошептал Меркалёв, а Шикалин схватил блокнот и начал записывать то, что говорил темнокожий человек.

«Я, Пол Дьюмен, капитан корабля „Омега, флагмана миссии „Апостериори. Несколько часов назад наш корабль вышел из пояса Койпера, и угодил в неизвестную коллоидную субстанцию, которую мы сначала приняли за пылевое скопление. Пройти через эту субстанцию не удалось, и мы были вынуждены вернуться назад и развернуться, для второй попытки пролёта к Земле. Но мы оказались в чрезвычайной ситуации, и не можем вернуться на Землю. По неподтверждённым пока данным, „Омега совершил переход во времени, и оказался в тысяча девятьсот девяносто первом году. В настоящее время корабль „Омега находится на орбите планеты Марс, и готовится перелететь в пояс Койпера к транснептуновому объекту Квавар, чтобы проверить поступившие новые данные, и попытаться вернуться в своё время».

– Ну, и как мы теперь будем докладывать начальству, что с нами кто-то вышел на связь, а мы понятия не имеем, кто это, и что ему было нужно? – Спросил Меркалёв.

– Сашка, у нас дисплей чёрно-белый…

– Ну и что?

– А то, что, во-первых, выключенный приёмник принял цветную картинку, а во-вторых, мы ничего никому докладывать не будем. Скорее всего, сигнал такой силы, могли принять и на Земле. Пусть и разбираются.

– Юра, о какой силе сигнала ты говоришь?

– Её хватило на то, чтобы запитать наш отключенный приёмник, и каким-то образом транслировать цветное изображение на чёрно-белом дисплее. Такой технологии у нас пока не придумали. И, похоже, этот капитан Дьюмен действительно из будущего. На его эмблеме написано «Объединённый космофлот Земли, „Апостериори, корабль „Омега, 2286 – 2296».

– Ты хочешь сказать, что через триста лет на Земле будет объединённый космофлот, и они уже будут летать в пояс Койпера? – Меркалёв побледнел и схватился за голову.

– Я ничего не хочу сказать. Если над нами никто не подшутил с Земли, в чём я очень сомневаюсь, мы действительно приняли передачу с корабля из будущего, который каким-то образом оказался в нашем времени.

Когда механизмы извлекали корабль «Америка» из-под хрупкого льда на северном полюсе Квавара, на «Омеге» стояла полная тишина. Экипаж, затаив дыхание, прильнул к иллюминаторам и обзорным экранам. Только Редеш и Панарин, управлявшие техникой на Кваваре, переговаривались вполголоса. Салли Линден стояла рядом с капитанским креслом. Дьюмен, искоса поглядывал на неё, он чувствовал, что душа Салли повисла на ниточке. С момента старта «Америки» прошло больше двенадцати лет, вряд ли на корабле есть кто-то живой. Должно быть Салли это понимала, но надежда умирает последней. Дьюмен вздохнул, Салли хотя бы узнает о судьбе своего мужа, а семьи экипажа «Омеги» вряд ли. Если конечно им не удастся вернуться. Старик Левин высказал несколько возможных вариантов возвращения. Попытаться вернуться в точку, где «Омега» наткнулся на туман, снова пройти через него; улететь подальше в космос, и уйти всем экипажем в анабиоз на триста лет; или отправиться в путешествие куда-нибудь на расстояние двадцати световых лет. Когда «Омега» вернётся, на Земле пройдёт около трёхсот лет. Но пока, задачей номер один, было извлечение «Америки» из-под полярных льдов Квавара, и поднятие его на борт «Омеги».

«Америка» свободно разместился в грузовом отсеке «Омеги». Там хватило бы места ещё на три таких кораблика. Капитан Дьюмен подумал о том, как бы они решали, что делать с «Америкой», если бы во время своей десятилетней миссии не израсходовали почти всё топливо, на котором работали роботы разведчики. Сейчас, всего несколько контейнеров с топливом сиротливо стояли в дальнем углу. Техники в тяжёлых скафандрах обработали корпус «Америки» обеззараживающим раствором. Потом пришла очередь лазерного «душа» и, наконец, кораблик засиял, как новенький.

– Входная панель в рабочем состоянии, требует пароль на вход. – Сказал Редеш. Он и Панарин стояли возле «Америки» в лёгких скафандрах, осматривая обшивку.

– Я знаю пароль. – Сказала Салли. – Наберите слово «Шторм».

Когда пароль был набран, ничего не произошло.

– Ты уверена? – Спросил Дьюмен.

– Не торопитесь. – Ответила Салли. – Теперь наберите это слово наоборот.

И вот входная панель «Америки» засветилась, и все услышали мужской голос: «Добро пожаловать на борт! Потяните дверь на себя, её немного заклинивает, после жёсткой посадки на Квавар». Редеш и Панарин уступили место техникам, и те с трудом открыли дверь. В пассажирском шлюзе «Америки» вспыхнул свет.

– Робота разведчика на борт судна! – Скомандовал капитан Дьюмен.

Робот медленно катился по коридору нижней палубы «Америки», передавая в рубку изображение со своих четырёх камер. На первый взгляд никаких повреждений не было, все двери были закрыты. Дьюмен шевелил губами, читая надписи на дверях. Салли Линден, едва взглянув на экран, сказала, что это личные каюты экипажа «Америки». А все технические отсеки, рубка и лаборатория находятся на верхней палубе корабля.

– В экипаже было всего десять человек? – Спросил Дьюмен.

– Больше «Америка» бы не потянул. Это на Луну он летал, как космический трамвай, и перевозил за раз по триста человек. После переоборудования верхней палубы под служебные отсеки…

Салли замолчала, глядя на экран, робот подъехал к открытой двери. На полу каюты лежал человек, его правая рука была приподнята, словно он пытался кого-то оттолкнуть, в открытых глазах застыл ужас.

– Это Робин Пинч, капитан корабля. – Еле слышно проговорила Салли.

Робот закончил осмотр «Америки», и больше не нашел ни одного человека, живого или мёртвого. Настала очередь людей ступить на борт корабля. Дьюмен долго думал, кого же из добровольцев послать на «Америку», ведь желание туда пойти изъявил весь экипаж. Салли уже облачилась в лёгкий скафандр, и ждала у открытой двери корабля. И вот к ней присоединяются старпом Панарин и врач Керекеш. У Керекеша в руках небольшой чемоданчик с медикаментами и инструментами для забора проб воды и воздуха. За Керекешем роботы катят носилки. Они проходят по коридору первой палубы и задерживаются около Робина Пинча, чтобы констатировать его смерть, и упаковать тело в консервирующий пакет.

– На первый взгляд, на теле нет следов разложения. – Сказал Керекеш. – Видимо Пинч пролежал в глубокой заморозке не один год. Но погиб он, судя по всему, когда температура на судне была нормальной. Причина смерти покажет точнее. Если произошла разгерметизация корабля, то он просто задохнулся.

Салли Линден быстро нашла бортовой журнал «Америки» и отчёты лаборатории её мужа. На судне не было следов беспорядка. Даже на камбузе была идеальная чистота. В холодильниках сохранились продукты. В личных каютах всё было так, как будто их хозяева вернутся с минуты на минуту.

Когда капитан Дьюмен поднялся на «Америку», техники уже нашли и приготовили для просмотра внутренние видеозаписи корабля. Но Дьюмен решил сначала посмотреть бортовой журнал, который по традиции заполняли от руки, прикладывая, если нужно видеокарты, как иллюстрации к записям.

Последняя запись датировалась две тысячи двести восемьдесят пятым годом. Капитан Робин Пинч писал, что не вёл бортовой журнал уже три месяца, потому что записывать было нечего. После того, как «Америку» покинул экипаж и Пинч остался один, он только и делал, что ждал возвращения товарищей. А предыдущая запись была сделана ещё на Земле, когда «Америка» готовился стартовать, за полгода до того, как была сделана последняя запись. Между ними Пинч только ставил дату и координаты корабля, который летел к поясу Койпера. А летел он ровно три месяца.

Дьюмен внимательно осмотрел журнал – стандартный бланк объединённого космофлота, страницы пронумерованы, прошиты и опечатаны, никаких видеокарт к записям приложено не было.

– Ты не знаешь, почему они не вели бортовой журнал? – Спросил Дьюмен у Салли.

– «Америка» частный космолёт, и стандартная отчётность Рему была не нужна. Он вёл свой дневник. – Салли показала на лабораторные журналы. – А капитан Пинч был нанят Ремом только потому, что никто из его команды не умел управлять космолётом. Робин Пинч случайный человек на «Америке», и он занял моё место в экспедиции… – Салли отвернулась.

– Если в дневниках твоего мужа не найдётся записи о том, почему он и его команда покинули корабль, мы так и не узнаем, что случилось. – Дьюмен нахмурился.

– Они высадились на Нептуне… – Прошептала Салли.

– Что ты сказала?

– Рем планировал высадку на Нептун. Там существует некая аномалия в районе малого тёмного пятна в атмосфере. Уже давно известно, что это проход к каменному ядру планеты, очень похожий на «глаз» земного торнадо, но никто, не хотел изучать этот феномен.

– Я слышал разговоры об этом в Академии космоса. Но как же, скажи на милость, твой муж мог высадиться на Нептуне?

– «Америка» буксировал переоборудованную автономную шлюпку Гехолда на атомном ходу. По расчётам Рема «стенки» нептунианского «торнадо» пологие, и при правильном управлении шлюпкой, она должна была скатиться по ним, как с горки.

– Шлюпка Гехолда, говоришь… – Капитан Дьюмен задумался.

Шлюпкой Гехолда называли посадочный модуль, рассчитанный на сорок человек, который использовался для работы на Луне и Марсе. Силы двигателей модуля, пожалуй, хватило бы, чтобы взлететь с Нептуна при условии отсутствия ветра. Но на Нептуне так не бывает. Это единственная планета Солнечной системы, где бушуют самые сильные ветры. Но если правда, что малое тёмное пятно это воронка, которая тянется до самого каменного ядра планеты, то внутри этой воронки должен быть полный штиль.

– Зачем твоему мужу нужно было высаживаться на Нептун? Давно доказано, что температура в центре этой планеты близка к температуре на поверхности Солнца и сопоставима с внутренней температурой других планет. Они же просто сгорели при спуске через воронку, ни долетев до ядра, если Нептун вообще его имеет.

Вместо ответа Салли взяла карандаш и нарисовала схему солнечной системы, и неправильный многоугольник, восемь граней которого проходили через все планеты Солнечной системы. И ещё через четыре объекта за пределами орбиты Нептуна, которые Салли обозначила буквами X, Y, Z и C.

– Это и есть та самая кривая времени, которую открыл Рем. – Сказала Салли. – Она вращается вместе с планетами вокруг Солнца и остаётся стабильной, только меняет свою форму, по мере движения планет по своим орбитам. Нептун, как некая точка отсчёта в этой кривой. Следующие четыре грани многогранника проходят через неизвестные людям объекты, потом кривая резко уходит к Меркурию, затем к Венере, Земле и так далее. Рем говорил, что не факт, что четыре неизвестных объекта находятся в поясе Койпера или облаке Оорта. Их просто не видно с Земли, и они могут быть расположены между орбитами Юпитера, Сатурна, Урана и Нептуна. Но в последнее время он склонялся к мысли, что орбиты этих неизвестных объектов проходят далеко за орбитой Нептуна, и они появляются в Солнечной системе через десятки тысяч земных лет. И возможно, что эта кривая времени искусственного происхождения, и была создана задолго до появления цивилизации на Земле. Рем считал, что только высадившись на Нептун, можно понять, что это такое. И предполагал, что…

Салли замолчала, словно спохватившись, что выболтала слишком много.

– Что предполагал Рем? – Спросил Дьюмен.

– Что малое тёмное пятно, тоже искусственного происхождения, и это вход во внутреннюю планетарную зону Нептуна, и в нём стабильная температура не выше сорока градусов Цельсия. А Нептун вовсе не газовый гигант, а искусно закамуфлированная каменная планета, не больше Земли, на которой находятся некие артефакты протоцивилизации, которые регулируют течение времени Солнечной системы и не только его.

– Но откуда у Рема были такие, э-э-э, предположения?

– При строительстве здания в городе Сидживи на Мальте, были найдены развалины храма, датируемые самым концом первого века до новой эры, и началом первого века новой эры. В храме, в тайнике находились древние манускрипты, записи учёного по имени Сирджун. Там подробно описывается цивилизация – предшественница человеческой, которая жила не только на Земле, она занимала всю Солнечную систему. Земля была оазисом, как бы сказали сейчас – спальным районом, местом отдыха бавахатонов, полубогов, которые умели двигать звёзды. Рем был в составе экспедиции Кембриджа, которая работала на раскопках храма, где были найдены эти манускрипты. Он внимательно прочитал и скопировал все записи в манускриптах. История пребывания бавахатонов на Земле заканчивается в первом веке новой эры. Сирджун, в своих записях утверждает, что был лично знаком с бавахатонами в юности, и они посвятили его в тайны своего божественного бытия. Сирджун так же считал, что пророк из Назарета, был одним из бавахатонов, и собирался отправиться в далёкие земли, чтобы встретиться с ним.

В этих манускриптах Рем впервые увидел изображение двенадцатигранника, объединявшего двенадцать планет вращающихся вокруг Солнца. Сирджун подписал этот рисунок, как «Дорога бытия богов». Учёный из Сидживи подробно описывал, как влияет эта дорога времени на земную жизнь. И довольно точно указал, где искать пересечение грани небесного двенадцатигранника и Земли. Рем и в Альпы отправился только за тем, чтобы найти это пересечение. Он потратил много времени, изучая накопленные данные наблюдений о нептунианском малом пятне, и лично наблюдая за ним в земные и орбитальные телескопы.

– Но ведь Рем Хадсон, если я правильно понял, был археологом? – Спросил Дьюмен.

– Да. – Ответила Салли.

– Зачем же он пустился в такую космическую авантюру?

– В манускриптах Сирджуна было написано, что «Дорога бытия богов» сломалась, поэтому бавахатоны покинули Землю и Солнечную систему в целом. Их оставалось очень мало, и они не могли ничего исправить.

– И твой Рем собирался починить эту «Дорогу бытия»?

– Он хотел хотя бы понять, что это такое. Потому что если пересказать записи Сирдживи современным языком, то система, обеспечивавшая стабильное течение линейного времени в Солнечной системе вышла из строя из-за вмешательства жителей какой-то тёмной стороны. И поэтому люди Земли застряли на неком повороте времени, и их история повторяется.

– А что Рем считал тёмной стороной?

– Те самые невидимые планеты. И он был уверен, что наша Солнечная система пересекается с невидимой планетной системой, со своей звездой. Что и подтвердил экипаж «Омикрона» – «Апостериори».

– Капитан, мы установили причину смерти Робина Пинча. – Из динамиков раздался голос доктора Керекеша.

– Ну, и от чего он умер?

– От осложнения инфаркта миокарда, который Пинч перенёс накануне. Он видимо пролежал не больше суток, когда у него произошёл разрыв сердца. Инфаркт типичен для людей, которые долгое время находятся в одиночестве, в замкнутом пространстве. И чаще всего, он развивается от страха.

– Чего же боялся Робин Пинч? – Спросил Керекеша Дьюмен.

– Сложно сказать. Но иногда людей в долгих полётах на космических кораблях преследуют галлюцинации. А Пинч был на корабле один около трёх месяцев.

– Хорошо. Когда состоится кремация?

– После того, как мы исследуем образцы крови и тканей Пинча. Если не возникнет необходимости делать повторные анализы, то завтра утром. Я принесу вам документы на подпись.

Дьюмен отключил связь с Керекешем и посмотрел на Салли.

– А теперь ты мне поможешь прочитать лабораторные дневники Рема Хадсона. И, кстати, почему он вёл записи на немецком языке?

– В последнее время Рем работал в Мюнхене, ему позволили исследовать то самое место в Альпах, где он нашёл временную аномалию. Вот почему вся документация на немецком.

Дьюмен знал немецкий, но давно ничего не читал на этом языке. Поэтому забрав четыре пухлых тетради, он отправился в библиотеку «Омеги», договорившись с Салли, что если у него возникнут какие-то вопросы, он с ней свяжется. Поначалу, капитан не мог разобрать почерк Рема, и немного путался в научной терминологии, которой было предостаточно. Но когда Дьюмен разобрался и в почерке, и в терминологии, то понял, что у него в руках серьёзный документ. Прочти его вовремя организаторы «Апостериори», эта миссия вряд ли бы состоялась.

«Омега» вышел на орбиту Тритона, спутника Нептуна. За триста лет космической эры, человечество так и не сочло нужным высаживаться на его поверхность. Кроме нескольких зондов, которые сгорали в разряженной атмосфере Тритона, на высоте около трёх километров, ближе ничего не подлетало. Капитан Дьюмен, глядя в иллюминатор на Местность дынной корки, вспоминал, как задолго до миссии «Апостериори», пролетал мимо Тритона на разведывательном корабле «Мустанг». В задачи «Мустанга» не входило сближаться с Тритоном, поэтому была проведена только визуальная разведка, которая выявила какие-то незначительные изменения на поверхности. Данные этой разведки были переданы на Землю, «Мустанг» полетел дальше, а капитан Дьюмен благополучно забыл об этом. Теперь он невооруженным глазом видел, что изменилось на Тритоне за триста лет – во времени из которого прилетел «Омега», полярные льды на южном полюсе практически исчезли. Поэтому Дьюмену было, странно видеть, как полярная шапка из розового, жёлтого и белого материала занимает значительную часть южного полушария спутника. Левин занимался проверкой расчётов, выполненных Ремом Хадсоном ещё на Земле, и от результатов этой проверки будет зависеть дальнейшие действия команды «Омеги».

Рем писал, что прежде чем высаживаться на Нептун, нужно найти на Тритоне механизм, который запускает на Нептуне тот самый торнадо в малом пятне атмосферы, открывая проход к ядру планеты. Хадсон видел этот механизм в телескоп, ещё с Земли, и указал его координаты – Южная оконечность Местности дынной корки. На «Омеге» тоже разглядели некие чёрные квадраты, расположенные в шахматном порядке на протяжении двух километров, среди возвышенностей Местности дынной корки.

– Капитан, – хриплый голос Левина вывел Дьюмена из задумчивости, – Хадсон рассчитал, что достаточно запустить в один из квадратов небольшую ракету и механизм откроется. Потом нужно сбросить на него водяную бомбу. И ракета у нас имеется, и водяная бомба не проблема. Но вот что произойдёт дальше, Хадсон не знал, и только предположил, что на Нептун уйдёт какой-то радиоимпульс, который и откроет проход к планете.

– Да, я читал его отчёты, что он наблюдал в телескоп на Земле, как на один из квадратов упал метеорит, и все квадраты тут же поменяли цвет с чёрного на красный. А когда на них попал жидкий азот, который расплавил метеорит, высвободилось что-то в виде молнии и ушло в сторону Нептуна. А через несколько минут малое пятно поменялось, словно посветлело.

Ну что ж, так и быть подготовьте бомбу и ракету. Сколько уйдёт на это времени?

– Около часа, капитан.

– Хорошо, действуйте.

Первая ракета не попала ни на один из квадратов, и вторая тоже пролетела мимо.

– Такое впечатление, что ракеты что-то отклоняет. – Доложил Панарин по громкой связи.

– Запускайте, пока не попадёте. – Сказал капитан, который наблюдал за стрельбой в иллюминатор.

– Мы перепашем взрывами всю Местность дынной корки. – Капитану показалось, что Панарин смеётся.

– Не отвлекайтесь. – Сказал капитан, как можно строже. Дьюмен и сам нервничал. Если у них ничего не получиться, один из шансов вернуться в своё время исключается. И вот, седьмая по счёту ракета, ударила в один из квадратов.

– О, господи! – Прошептал Дьюмен. Все квадраты, как по команде перевернулись и поменяли цвет на ярко красный. – Водяная бомба!

– Уже летит! – Панарин смеялся уже в голос.

«Нервы», – подумал Дьюмен, и тоже чуть не засмеялся, когда оболочка бомбы раскрылась, и тонна воды, расправившись в атмосфере Тритона, как зонтик, изящно опустилась на красные квадраты. Несколько секунд ничего не происходило. И вот, из каждого квадрата в небо взметнулись огненные «иглы». На высоте, примерно два километра от поверхности, «иглы» переплелись между собой в упругий «жгут», который раскачивался из стороны в сторону. Наконец «жгут» отделился от квадратов, из которых вышли огненные «иглы», и начал медленно подниматься. «Жгут» уходил всё дальше и дальше от поверхности Тритона. А когда окончательно вышел за пределы атмосферы, остановился, и люди на «Омеге» поняли, что «жгут» во что-то трансформируется.

– Капитан! – Это уже Левин включил громкую связь. – Это ракета! Смотрите, включаются двигатели! Она летит и набирает скорость! Это даже не четвёртая космическая! Ракета уже около цели – малого тёмного пятна в атмосфере Нептуна. И долетела она туда за считанные секунды. Ракета зависла, она, словно рассчитывает точку, через которую войдёт в плотные слои атмосферы Нептуна! Пошла! Смотрите, ракета, кажется, сжигает атмосферные газы, в строго определённом радиусе вокруг себя. И действительно получается воронка с наклонными стенками.

– Наш робот готов? – Спросил Дьюмен.

– Он был на месте за полчаса до того, как подлетела ракета. Уже приближается к воронке. Чтобы долететь до её центра роботу понадобится ещё полчаса. – Ответил капитану Керекеш.

Дьюмен занял своё место в рубке, и попросил вывести на обзорные экраны картинку с телескопов и то, что передал робот.

– Наш робот такой неуклюжий по сравнению с этой ракетой. – Проворчал капитан, когда робот начал маневрировать, чтобы занять стартовую точку для спуска в воронку.

– Другого нет… – Вздохнул Панарин. – На последнем сеансе связи с Землёй технари похвастались, что ввели в строй новую модель разведчиков. Они даже на роботов не похожи, скорее маленькие кораблики, а-ля «Америка»…

– Тише, – капитан прервал своего старпома, – смотри!

На обзорном экране появилась изображение стенок, мимо которых пролетал робот.

– Это похоже на стекло, за которым бушует ураган! – Левин снова включил громкую связь с рубкой и, комментируя, повысил голос. – Похоже, ракета уже приземлилась, вернее принептунилась, и будь я проклят, если она не опустилась на ровную посадочную площадку! Робот сильно отстаёт, когда он подлетит поближе, будет лучше видно. Да! Но ракета зависла на высоте около ста метров. Смотрите, впереди каменная поверхность, а на ней те же квадраты, что и на Тритоне! О, боже! Ракета снова становится «жгутом», а теперь он разделился на «иглы», и они рассосались по квадратам.

Капитан, нужно остановить робота над самой поверхностью и провести панорамный обзор окрестностей!

– Я понял тебя, Левин.

Редеш, ты слышал, что сказал Левин?

– Да, капитан. Мы ещё на «Омеге» запрограммировали робота, чтобы он остановился, не долетая пятидесяти метров до поверхности. Он уже давно тормозит. Робот на высоте пятьдесят метров над квадратами. Картинка немного запаздывает, сейчас, сейчас… Вот!

Дружный вздох пронёсся по «Омеге» – со всех сторон, насколько хватало глаз, был лес.

– Вот тебе и газовый гигант… – Прошептал капитан Дьюмен.

– Это что, тропические джунгли? – Спросила Салли Линден, которая стояла за креслом капитана.

– Нет, Салли, скорее сибирская тайга. – Сказал Панарин. – Смотри, все деревья хвойные. Но это не кедры и не сосны, похоже на эвкалипты.

– Посмотрите на запад! – Сказал Левин. – Там что-то вроде башни. Очень похоже на маяк.

Ещё несколько минут люди на «Омеге» просто рассматривали картинки, которые транслировал робот. Все молча, читали на экранах данные, о составе воздуха, температуре, влажности и атмосферном давлении. Кислорода было даже больше, чем в земной атмосфере.

Первым пришёл в себя капитан:

– Панарин, какое расстояние от робота до «маяка»?

– Сорок километров.

– Робот долетит?

– Конечно, и даже вернётся обратно на «Омегу». Этот робот на атомном ходу.

– Хорошо, тогда вперёд, и пусть летит медленно. – Скомандовал Дьюмен. – Левин, мы можем узнать, что отделяет этот райский уголок от атмосферы Нептуна, и на какой высоте, и почему здесь так светло?

– Этим и занимаемся, капитан. – Отозвался Левин. – Где-то на высоте ста километров от поверхности, наш робот пересёк границу, где газы вокруг воронки поменяли цвет, скорость вращения и, судя по всему, температуру. По всей вероятности светится купол, который отделяет, как вы сказали этот райский уголок от атмосферы. Но сложно подтвердить или опровергнуть это предположение, имея только визуальные данные.

– Прямо линия Теодора фон Кармана ¹ в земной атмосфере. – Хихикнул Панарин.

– Павел, ты чего сегодня такой весёлый? – Спросил Панарина капитан.

– Сдаётся мне, сэр, то, что мы сегодня узнаем на Нептуне, будет стоить всех десяти лет исследований миссии «Апостериори».

– И что навело тебя на такую мысль, старпом?

– Трансформация лазерного излучения в физический объект.

– А ты уверен, что это был лазер?

– Спектральный анализ показал, что да. Только лазер, который прошёл через очень необычные линзы. Он несёт программу трансформации в ту самую ракету. На Земле давно испытывают похожее оборудование, но дальше шурупчика ещё не дошли.

– И шурупчик достижение… – Проворчал капитан.

Робот летел над кипарисовым лесом, и чем ближе он подлетал к «башне», тем отчётливей было видно, что эта башня гораздо дальше, чем сорок километров, она просто очень высокая.

– Да… – Сказал капитан. – Какой она высоты, Левин?

– Два с половиной километра. В её основании фундамент из странного материала. Очень похоже на чёрный мрамор, и это не внешняя отделка, мрамор не удержал бы такую махину.

Робот приземлился на зелёной лужайке, окружавшей башню. Он медленно объезжал вокруг неё, но нигде не было никакого намёка на двери. Потом Панарин и Редеш аккуратно подняли робот на высоту ста метров, и он начал облетать башню, двигаясь вверх по спирали.

– Поверхность гладкая, похоже на листовой металл, только без единого шва. – Комментировал Левин. – Панарин, стоп! Робота в режим зависания, кажется, мы нашли, что искали.

На металлическом корпусе башни было круглое углубление, и под ним маленький порожек.

– Левин, ты хочешь сказать, что это вход в башню? – Спросил капитан Дьюмен.

– Не знаю, но, похоже. Может постучать?

– Не иронизируй.

– Капитан, я вполне серьёзно. – Сказал Левин. – А вдруг? Не откроют, полетит дальше.

– И что я делаю? Панарин, Редеш, сможет робот постучать в этот круг?

– Конечно, капитан! – Панарин слегка пошевелил пультом, и массивный манипулятор робота слегка прикоснулся к центру окружности, потом легонько стукнул несколько раз.

– Я ожидал, что стук будет слышно… – Сказал Левин.

– А его и было слышно. Просто я не вывел звук на громкую связь. Момент.

Робот постучал ещё раз и все услышали чёткие удары металла о металл.

– Всё-таки железка. – Вздохнул капитан.

Робот повисел ещё немного рядом с кругом и полетел дальше. Не долетев до вершины всего несколько метров, робот остановился, а по кораблю «Омега» пронёсся общий вздох.

– Значит, это корабль. – Сказал капитан. – Интересно, из чего сделаны иллюминаторы – такие огромные и прозрачные?

В этот момент робот вплотную приблизился к иллюминатору и капитан вскрикнул:

– Левин, кто это?

Капитан взял тайм-аут, чтобы внимательно просмотреть внутренние видеозаписи «Америки». Оказалось, что на этом маленьком корабле, камеры слежения не вели аудио записи, и Дьюмен смотрел «немое кино». Пока «Америка» летел к своей цели, экипаж спал, все, кроме капитана Робина Пинча и Рема Хадсона. Пинч вёл корабль, а Хадсон работал в своей каюте. Он постоянно что-то считал на компьютере, и Дьюмен обратил внимание, что компьютер Хадсона не совсем обычный для космических кораблей. Он скорее напоминал вычислительного «монстра» какой-нибудь земной космологической лаборатории. Хадсон каждый день поднимался в лабораторию на верхней палубе, и просматривал данные радара «Америки», при помощи какой-то компьютерной программы. А радар на этом судёнышке тоже был не «родной». Похожими радарами оснащались разведывательные суда, работавшие в поясе астероидов.

Перед самым пробуждением экипажа Хадсон и Пинч явно поссорились. Пинч что-то доказывал Хадсону, и всё время показывал на капитанский обзорный экран. Хадсон отмахивался, и уходил на верхнюю палубу, где снова работал с показаниями радара. Когда проснулся экипаж, Хадсон провёл собрание в рубке. Дьюмену показалось, что Хадсон устроил голосование. Люди выслушали его и Пинча, а потом, каждый высказал своё мнение. Через три дня «Америка» вышел на орбиту Нептуна, и экипаж во главе с Хадсоном перешёл в шлюпку Гехолда, которая незамедлительно отчалила в сторону Тритона.

Оставшись один, капитан Пинч попытался связаться с землёй. Дьюмен видел, что тот включил систему аварийной связи, но она видимо не работала, потому что Пинч, стоя рядом с пультом управления, заломил руки и зарыдал. Когда он успокоился, то задал программу автопилоту и лёг спать. Пока он спал, корабль подлетел к малой планете Квавар в поясе Койпера, и совершил аварийную посадку, потому что лёд на полюсе Квавара оказался хрупким, и «Америка» просто провалился, как подумал Дьюмен – «По самое брюхо». От толчка Пинч проснулся. Он буквально рвал на себе волосы, когда понял, что проспал посадку. Пинч попытался выйти наружу, но дверь заклинило и только после того, как капитан несколько раз выпустил и убрал стойки, корабль немного приподнялся, и тогда Пинчу удалось открыть дверь. Облачившись в тяжёлый скафандр, он вышел на поверхность Квавара и, видимо, быстро обошёл «Америку», оценивая, насколько пострадал корабль при посадке.

Вернувшись на корабль, Пинч приготовил себе шикарный ужин, пошёл в каюту Хадсона, и достал из его личных вещей бутылку виски. Он напился в стельку, потом долго спал, проснувшись, принял душ, а потом снова пил и бегал по кораблю голышом. Потом нашёл у кого-то в вещах губную гармошку, и часа два самозабвенно что-то наигрывал. Наконец, Пинч, видимо замёрз, потому что пошёл к себе в каюту и надел тёплые вещи. Вернувшись на камбуз, он вылил остатки виски в раковину, прибрался и вымыл посуду. Дьюмен не мог понять, к чему всё время подходит Пинч в техническом отсеке, и внимательно смотрит на какой-то предмет на стене.

Перед тем как лечь спать, Пинч нашёл что-то в аптечке, сделал себе укол и шатающейся походкой добрёл до своей каюты. Он проспал трое суток. Первым делом, после того как проснулся, Пинч сходил в технический отсек и снова долго стоял у стены. Он несколько раз заходил в рубку, и смотрел на обзорный экран, но кроме блестевшего вокруг льда, ничего не было видно. Наконец устроившись за столом в каюте Хадсона, Пинч включил компьютер и что-то долго писал. Причём он воспользовался планшетом, и документ получился рукописным. Поднявшись на верхнюю палубу, Пинч вошёл в медицинский отсек, и занял одну из анабиозных капсул. Набрав на пульте программу, Пинч успел выбросить пульт, пока закрывалась крышка капсулы. «Чтобы не передумать» – подумал Дьюмен. Через полчаса Пинч уже спал.

Пробуждение его было тяжёлым. Капсула открылась, но Пинч всё ещё находился в состоянии псевдосна. По его лицу струилась вода, которая стекала от оттаявших кислородных трубок, но Пинч не просыпался ещё целые сутки. Потом он закашлялся, и вывалился из капсулы. Дьюмен удивился, как он простоял во сне больше двадцати часов, ведь ремни, удерживающие человека в капсуле в вертикальном положении, отстегнулись, как только капсула открылась. Потом Пинч буквально дополз до своей каюты, и упал и на спину. Он лежал без движения двое суток с закрытыми глазами. Потом резко пошевелился, открыл глаза, приподнял руку и замер.

Капитан Пол Дьюмен, Леонид Левин, Салли Линден, Павел Панарин, врач Керекеш, и группа техников поднялись на борт «Америки». Пока техники запускали генераторы в обесточенном корабле, Дьмен и Панарин прошли в рубку. Пульт работал от аварийной системы электроснабжения, поэтому Панарин без труда включил его, и нашел записи внешних камер корабля. Они увидели, как отчаливает шлюпка Гехолда, и огни её двигателей постепенно сливаются со светом звёзд. Потом «Америка» летел на автопилоте в пояс Койпера. Несколько раз камеры записали, как «моргнули» бортовые огни корабля, и его неуклюжую посадку на Квавар.

– Вот! – Сказал капитан. – «Америка» заходит на посадку правильным, скользящим эллипсом, но, не долетев до поверхности, всего полкилометра, сбивается с курса, и камнем падает на ледяную равнину. Если бы корабль упал на камни, он бы разрушился. Но хрупкий лёд Квавара спас его. Только почему он хрупкий? Словно он несколько раз оттаивал и снова замерзал.

– Да… – Вздохнул Панарин. – Мне вообще показалось, что «Америку» что-то толкнуло перед посадкой. Словно он попал в воздушный поток.

– Или мимо пролетел метеорит. – Сказал вошедший Левин. – Дьюмен, тебя зовёт Салли, она уже включила компьютер Хадсона.

В отличие от Рема Хадсона, почерк у капитана Пинча был ровный. Когда Дьюмен и Салли читали то, что написал Пинч, у Салли текли слёзы, а Дьюмен сжал кулаки.

«Дорогая, Мегги! Уже совсем немного времени осталось, до той минуты, когда я присоединюсь к тебе на небесах. Хотя, как это ни смешно, именно на небесах я теперь пребываю. Я связался с величайшим авантюристом всех времён и народов – Ремом Хадсоном, согласившись пилотировать его корабль «Америка» в пояс Койпера, надеясь вернуться на Землю через полгода после старта. Но, на Землю я никогда не вернусь. Рем обманул меня. Он не собирался возвращаться, и его экипаж тоже. У них была цель – добраться до планеты Нептун, пока не захлопнулась какая-то ловушка времени. Именно поэтому Рему не хватило времени самому разобраться, как управлять космическим кораблём, иначе, он бы не отдал мне все свои деньги, и деньги немалые. Он оставил свою жену практически без средств к существованию.

Когда мы подлетели к спутнику Нептуна Тритону, Хадсон открыл мне свои истинные планы. Формально, он приказал мне лететь на объект в поясе Койпера, под названием Квавар, и ждать возвращения экипажа на «Америку». Хадсон объяснил мне, почему именно на Квавар. Якобы, по возвращении экипажа, оттуда будет удобнее перелететь к Земле. Но я видел то, чего так боялся Хадсон. Некая, похожая на туман, серая субстанция, надвигалась со стороны пояса Койпера, со скоростью три километра в час. Хадсон в течение всего полёта наблюдал за этим туманом. И когда экипаж «Америки», во главе с Хадсоном, в спешке покинул корабль на модифицированной шлюпке Гехолда, я понял, что меня оставили умирать в одиночестве, а не присматривать за кораблём. Корабль Хадсону был больше не нужен. Когда серый туман накрыл «Америку», корабль всё ещё находился на орбите Тритона. За считанные минуты поменялись все показатели окружающей среды, и даже поверхность Тритона стала иной. Я попробовал связаться с Землёй, но аварийный маяк был повреждён, и мне ничего не оставалось, как выполнить приказ Хадсона – улететь на Квавар. Чтобы не маяться в одиночестве ещё полтора месяца, я поставил корабль на автопилот и лёг спать.

Когда я проснулся, корабль уже совершил посадку. Я не поверил своим глазам, когда понял, что посадка была аварийной. Сначала я решил, что это я неправильно рассчитал программу автопилота. Но когда я сумел выйти наружу, то увидел на поверхности, рядом с кораблём, на льду, след от какого-то космического тела, которое видимо, летело рядом с «Америкой», и в какой-то момент они столкнулись у самой поверхности. Это и спасло корабль от разрушения, потому что тело упало на лёд первым и раскрошило его. Хотя, сейчас я думаю, что лучше бы я погиб во сне вместе с кораблём, чем сделаю то, что задумал. Я мог бы прожить на «Америке» долгие годы, но во время столкновения была повреждена наружная сеть труб системы перегонки воды. Я не в состоянии её починить. Того, что осталось в чистых баках, мне хватит максимум на три недели. В баках для отработанной воды ничего нет, потому что вода каким-то образом испаряется в космос, а я не смог найти течь. Я всегда знал, что летать на модифицированных кораблях – плохая затея, и вот сам влип в историю на таком корабле.

Знаешь, Мегги, у меня начинаются классические космические галлюцинации – несколько раз я видел, что к кораблю подходили какие-то существа. Они разглядывают корабль, потом сворачиваются клубком и становятся похожи на колеса, сплетённые из прочных тросов, и катятся прочь от «Америки». Когда я смотрю на записи внешних видеокамер, никаких существ там нет.

До свидания, дорогая Мегги. Надеюсь в твоём новом мире, ты не забыла меня, и мы снова будем счастливы, не беспокоясь о нашем Тедди. Ведь благодаря деньгам Рема Хадсона, наш мальчик ни в чём не будет нуждаться. Кроме мамы с папой, конечно.

Люблю тебя, твой Робби».

– Вот и объяснение всему, чего мы не поняли сразу. – Сказал Дьюмен. – Салли, это правда, что Рем оставил тебя без денег, заплатив Робину Пинчу за то, что тот согласился лететь с ним на «Америке»?

– Правда. Он отдал все наши сбережения – тридцать тысяч марок конфедерации. – Ответила Салли. – И я поняла, что Рем не планирует возвращаться на Землю.

– Только поэтому ты зачислилась в экипаж «Омеги»? – Дьюмен нахмурился.

– Да. Мне же нужно было на что-то жить. Перед самым отлётом «Америки» Роб Пинч приходил ко мне и сказал, что по возвращении на Землю отдаст мне половину наших денег.

– Ладно, это ваше семейное дело. Хотя, как посмотреть. По законам конфедерации, человек, улетающий в космос в длительную экспедицию, обязан обеспечить семью на всё время своего отсутствия.

– Рем не был гражданином конфедерации большой Америки. Он выкупил своё гражданство, чтобы стать гражданином мира. Мы и поженились по правилам общемировой хартии.

– Понятно – никаких обязательств. Никогда не понимал эту хартию, и очень рад, что на моей родине в странах Азиатского соглашения, не признают хартию, как закон.

А теперь пойдём в рубку, Панарин наверняка уже нашёл личные дела членов экипажа. А компьютером Хадсона мы займёмся на «Омеге», техники перенесут его в мою каюту.

Левин, Панарин и Дьюмен всматривались в фотографии членов экипажа «Америки». Четыре женщины и пять мужчин смотрели со снимков с улыбкой. Наконец Левин откинулся в кресле и сказал:

– Нет, это не они. У тех, на Нептуне, даже форма отличается, но на рукавах наша эмблема. Сейчас попытаемся найти в архивах фотографии по программе опознания людей. – Левин ушёл.

– Сэр, вы не хотите посмотреть записи наблюдения внешних камер, которые были сделаны уже после смерти Пинча?

– А разве Пинч их не отключил? – Удивился капитан.

– Нет. Камеры работали ещё полгода, пока не разрядились батареи. Я отсеял шум и то, где нет ничего нового. Но зато нашлось вот что.

На горизонте показалось что-то очень напоминающее восходящее солнце, но только чёрное. По льду побежали тени, от ближайших к кораблю возвышенностей.

– У камеры неважное разрешение, но благодаря тому, что лёд белый, отсвечивает и видно эти тени. – Сказал Панарин. – Странноватое зрелище движение тёмного на тёмном фоне.

– Покажи в инфракрасном излучении. – Попросил Капитан.

– Вот. Ничего не видно, всё сливается в одно сплошное пятно.

– А через другие фильтры, смотрел?

– Да. Тоже ничего не видно. Возможно, из-за того, что камера не была рассчитана на работу в темноте.

– Погодите, а что такое вот там, у самого горизонта? – Спросила Салли.

Панарин увеличил изображение и снова «прогнал» его через несколько фильтров.

– Да, Салли, у тебя глаз-алмаз. – Сказал капитан.

На картинке красовался грузовой космический корабль объединённого космофлота Земли. Он лежал на боку, на его топливном баке зияла пробоина, рядом с которой было чётко видно эмблему космофлота и серийный номер корабля.

– Такие корабли класса «Карго» перестали строить в конце прошлого века. Нужно посмотреть в архивах, куда летел этот «малыш», и когда он пропал. Я не помню, чтобы грузовики автономно летали дальше орбиты Марса. А если на грузовике был экипаж, то он мог обслуживать экспедицию к Юпитеру и его спутникам. Выясним на «Омеге». – Сказал капитан Дьюмен.

В рубку вошёл врач Керекеш, и тяжело вздохнув, сказал:

– Пинч пытался покончить с собой в анабиозной капсуле. Но у него ничего не вышло. Капсулы этой модели, не рассчитаны на долгое пребывания в ней человека. Пинч задал параметры на годичный анабиоз, прекрасно зная, что капсула всё равно откроется через три месяца. Но он надеялся, что количество снотворного, которое он вогнал себе в вену, убьёт его прежде, чем сработает автоматика. Снотворное его всё равно убило, но уже после того, как он проснулся и осознал, что не умер. Лишние негативные эмоции перед смертью…

– Понятно. Бедняга… – Сказал капитан Дьюмен.

Салли, я забыл тебя спросить, а Мегги, которой писал Пинч, это его жена?

– Нет. Это его подружка, которая погибла незадолго до того, как Пинч улетел на «Америке». А Тодди, это сын Робина от первого брака. Его мать была океанологом, и не вернулась из краткосрочной экспедиции в район Антильских островов. Робин сказал мне, что ему никогда не везло в личной жизни. Все его женщины «уходили» от него самым печальным образом. А Тодди, сейчас должно быть около двадцати лет, он учился в интернате при академии космоса.

– Ну что ж, если мы сделали всё, что хотели, нам пора на «Омегу».

– Да. Только техники ещё поработают, демонтировать компьютер Хадсона оказалось делом нелёгким. На него завязана вся аппаратура корабельного наблюдения. – Сказал Панарин.

Робот разведчик виток за витком облетал планету, поднимаясь по спирали к северному полюсу. Редеш

Вы достигли конца предварительного просмотра. Зарегистрируйтесь, чтобы узнать больше!
Страница 1 из 1

Обзоры

Что люди думают о Дварк. Со скоростью тьмы. Фантастический роман

0
0 оценки / 0 Обзоры
Ваше мнение?
Рейтинг: 0 из 5 звезд

Отзывы читателей