Наслаждайтесь этим изданием прямо сейчас, а также миллионами других - с бесплатной пробной версией

Только $9.99 в месяц после пробной версии. Можно отменить в любое время.

Самый страшный день войны

Самый страшный день войны

Читать отрывок

Самый страшный день войны

Длина:
191 страница
1 час
Издатель:
Издано:
Dec 3, 2021
ISBN:
9785043616029
Формат:
Книга

Описание

В тот страшный день, 23 августа 1942 года, армада вражеских самолётов методично уничтожала Сталинград. Девушки-зенитчицы не стреляли по фашистским стервятникам. У них был другой приказ: во что бы то ни стало остановить стремительно мчащиеся к Волге танки. Задержать немцев на северной окраине города больше было некому. Кроме этих девчонок, входивших в состав 1077-го зенитно-артиллерийского полка противовоздушной обороны. Девятнадцатилетние девушки – необстрелянные, добровольно вступившие в Красную Армию и наскоро обученные – вступили в бой с отборной танковой дивизией. В свой первый и последний бой. И они победили…

Издатель:
Издано:
Dec 3, 2021
ISBN:
9785043616029
Формат:
Книга


Связано с Самый страшный день войны

Читать другие книги автора: Королев Виктор Владимирович

Похожие Книги

Предварительный просмотр книги

Самый страшный день войны - Королев Виктор Владимирович

В. В. Королев

Самый страшный день войны

От автора

«От героев былых времён

не осталось порой имён.

Те, кто приняли смертный бой,

стали просто землёй и травой.

Только грозная доблесть их

поселилась в сердцах живых…»

Евгений Агранович, поэт-фронтовик

Эта книга рассказывает о подвиге девушек-зенитчиц, которые первыми встретили у северной окраины Сталинграда немецкие танки. Немцы рвались к Волге. Танков было много, более ста. А девчонок – даже меньше сорока, они входили в состав 1077 зенитно-артиллерийского полка противовоздушной обороны. Все необстрелянные, только что добровольно вступившие в Красную Армию и наскоро обученные.

В тот страшный день, 23 августа 1942 года, армада вражеских самолётов методично, час за часом уничтожала волжский город. Зенитчицы не могли стрелять по фашистским стервятникам – не было такого приказа. Был приказ: во что бы то ни стало остановить стремительно мчащиеся к Волге танки. Потому что в тот час задержать немцев больше было некому.

Это правдивая история. Это был их первый и последний бой. Девятнадцатилетние девушки против целой дивизии вражеских танков. Они победили ценой собственной жизни. Выжить удалось единицам. Лишь спустя годы имена всех погибших станут известны. Очень многие до сих пор считаются пропавшими без вести, потому что их тела так и не были найдены.

У автора не было цели создать широкое документальное полотно о подвиге девушек-добровольцев. Цель книги была другая – написать художественный рассказ о коллективном подвиге. Когда героизм массовый, позволительно не называть подлинные имена героев. Разве кто-то сможет назвать поимённо 28 героев-панфиловцев, всех защитников Брестской крепости, Аджимушкайских катакомб, других локальных битв тех страшных 1418 дней и ночей Великой Отечественной? Нет, конечно. И потому в книге все имена вымышлены. И рассказано подробно лишь о шести девушках, об одном боевом расчёте. Причина простая: судьба у них оказалась одна на всех. И победа – одна на всех.

О подвиге юных зенитчиц мало кому известно. А знать должен каждый. Мы все обязаны поклониться этим девушкам за тот великий бой, с которого началась наша победа в Сталинградской битве.

В. В. Королев, кандидат исторических наук, член Союза писателей России, победитель всероссийского литературного конкурса «Герои Великой Победы»

Глава 1

Незадолго до того дня

Глафира

«Наш паровоз, вперёд лети!

В Коммуне остановка.

Другого нет у нас пути —

В руках у нас винтовка».

А. Спивак, Б. Скорбин, комсомольцы 20-х годов

Дом у них был крайний. Как из калитки выйдешь, сразу направо, метрах в десяти – мостик через ручей. Вверх по нему и надо идти. Чем ближе к депо, тем сильнее пахнет машинным маслом. Этот запах Глафе был люб с детства. Отец приходил с работы весь чёрный, насквозь пропитанный маслом и с головы до ног обсыпанный угольной пылью. Железный саквояжик, маслёнка с длинным клювом – с ними он даже на фотографии есть.

– Мы – путейцы!

Он даже маму так не любил, как свою работу. А когда мама умерла в тридцать шестом, он, вернувшись с кладбища, всю ночь просидел за столом, а утром молча ушёл в депо. Тогда Глафа поняла, что о сестрёнке теперь ей заботиться. Голодное было время. За зиму совсем оголодали. И по весне пошла она наниматься на работу. Из калитки направо, вверх по ручью, знакомой дорожкой. За восьмисотграммовой путейской хлебокарточкой – иначе им было не выжить.

Не положено? Даже четырнадцати нет? Да сколько отец скажет, столько лет ей и будет. Кто посмеет возразить лучшему машинисту паровоза? Он самого Дзержинского видел в Москве! Во всём депо – или даже выше бери, в управлении дороги – кто не знает Петра Петровича? Он ещё на «щуке» начинал в восемнадцатом году. А вы его почётный знак на праздничном пиджаке видели? «Ударник Сталинского призыва» – это же почти как орден! Петрович первый на Юго-Восточной железной дороге такой знак получил.

Отец сказал в отделе кадров, что ей скоро будет шестнадцать, и Глафиру взяли помощником нормировщицы. Вот и всё, детство кончилось. Первую зарплату решили отметить по-семейному. Отца только что перевели на новый паровоз марки «ФД». Огромный, с шестиосным тендером, на поворотном круге в депо едва поместился. Красные колёса с Глафиру ростом. Зверь, а не машина. Вот и предложил отец укротить этого зверя.

– А давай, Глашенька, баню ему устроим? Беги домой за тряпками!

Сам купил пол-ящика «Земляничного» мыла, и они втроём – отец и Глафа с сестрой – весь выходной тёрли своего «Фёдора», пока тот не стал благодарно отфыркиваться ароматными пузырями и белой невесомой пеной. Потом все трое залезли в кабину, и отец повёл укрощенного зверя из депо. Запах был – на всю округу! Свободные от смены осмотрщики вагонов, сцепщики, ремонтники и прочие спецы-путейцы дивились на это чудо.

– Ну, Петрович, ты даёшь!

Поворотный круг тогда уже был на электроприводе, и всю геройскую семью дважды прокатили с почётом, как на карусели.

Год она пропустила в школе. Осенью вернулась за парту. И зажили они с сестрой. В свободное время учила её делать керосинки, похожие на железнодорожные фонари, помогала с уроками, но это редко – весь дом на ней, какое уж тут свободное время. Утром, как первый гудок разбудит, – отца накормить, сестрёнку в школу проводить, самой собраться. Комсомольские поручения – бегала по посёлку, забыв про огород, а вечером ещё отца уставшего с работы надо встретить, сестрёнку спать уложить. И так изо дня в день. Вот где карусель-то!

Уставала иногда так, что хотелось всё бросить, вернуться в депо. Планов после школы никаких иных – только в железнодорожный. Иногда уходила из дома, просто походить по путям: отец в рейсе, в родное депо уже не пустят, там всё строго стало.

Ходила, смотрела, как блестят рельсы на солнце, вдыхала такой родной масляный запах. Однажды нашла между шпал стеклянные шарики от железнодорожного отражателя, красивые такие. Сестре подарила, пусть останется на память о детстве.

Школу окончила двадцать первого июня. После торжественного вручения аттестатов зрелости всем классом пошли рассвет встречать в степи. Было так здорово! Сидели на кургане, чтобы Дон было видно. Сначала песни пели, потом слушали цикад и тишину. Просто молча смотрели, как небо светлеет на глазах, становится розовым, потом солнечно-жёлтым, потом острый луч по глазам ударил. А травка зелёная, степь полынью пахнет. Где-то далеко-далёко встречные составы гудками обменялись: «Вижу твой хвостовой вагон – всё нормально!» И снова тихо…

Назавтра было воскресенье, и Глаша договорилась с отцом, что утром, как вернётся, все втроём поедут в зоопарк. Только позавтракали, начали собираться, а тут Молотов по радио:

– Граждане и гражданки!..

Ещё хотела, смеясь, поправить: мол, в «гражданках» ударение почему-то поставлено на первом слоге, а надо на втором. Да не успела, война…

Подала документы в железнодорожный. Все тогда думали, что война – это ненадолго. А институт вдруг стали готовить к эвакуации. Забрала обратно документы. Пришла в депо:

– Примете?

– Сдашь экзамены на машиниста – паровоз тебе доверим. Глядишь, может, тоже станешь, как Зинаида Троицкая, «путейским генералом в юбке». А пока не сдала, опять нормировщицей походи! Фуражку с красным верхом надо заслужить…

Всё правильно, тут слово отца не поможет, сама уже взросленькая.

Странное лето сорок первого пролетело быстро. Сестру бабушка увезла к себе, от греха подальше. С отцом виделись редко. А в ноябре немцы подошли вплотную к городу и как-то неожиданно быстро взяли Ростов. Через неделю наши выбили их, но путейцев ещё до оккупации перевели кого куда – в Орджоникидзе, Астрахань, Сталинград. Глафира оказалась в Астрахани, а отец стал водить военные составы на Орджоникидзевской железной дороге.

Работы на новом месте было много, не соскучишься. А по весне ей вдруг невыносимо захотелось домой. Она бы ещё долго колебалась, одной проситься или ждать возвращения отца, но случайно встретила на первомайской демонстрации знакомого по Ростову.

– Слушай, Глафира, на строительство новой ветки дополнительный набор идёт – хочешь?

– Куда ветка? На Боярку? Как у Павки Корчагина?

– Куда – это секрет. Если согласна, сама всё потом узнаешь.

Согласилась. Оставила записку отцу и через два дня уже принимала дела в штабном вагончике мостопоезда в Кизляре.

Этого города, когда-то крупнейшего торгового центра на Северном Кавказе, по населению превосходящего Одессу, Полтаву и даже Харьков, практически не существовало. Нет, всё оставалось на местах, всё было цело – дома, площади, рынки, молельные дома разных религий. Не было в городе только людей. Все, абсолютно все строили за городом железную дорогу. Инвалиды, старики, женщины, дети – кто только мог ходить. С арбами-подводами, одеялами-подушками, мотыгами-лопатами – со всем скарбом они ушли из своих домов и возводили в калмыцкой степи многокилометровую насыпь, укладывали на песок шпалы и рельсы.

Начинали этот секретный объект ещё летом сорок первого. Потом строительство потихоньку заглохло, а когда Ростов пал и немцы перерезали главную нефтяную магистраль, всем стало ясно, что бакинская нефть под угрозой, а это значит, что Красная Армия может остаться без топлива. И мы тогда проиграем войну, погибнет страна. Выход один: срочно проложить в калмыцкой степи три с половиной сотни километров железнодорожных путей. Любой ценой!

Сначала Глафира была нормировщицей, кладовщиком, завхозом. Научилась ездить верхом. Научилась ругаться с начальством, выбивая сверх положенных нормативов лопаты и кирки, головные уборы и рукавицы, еду и питьё. Тысячи человек строили эту дорогу Кизляр-Астрахань. Их надо было накормить, обеспечить всем необходимым. Люди работали без выходных, падали от усталости, болели. Но больше всего страдали от песчаных бурь и жажды.

– Вы что, не можете сюда привезти воблы? – орала Глафира на астраханских снабженцев по телефону.

Солёная рыба воду в организме задерживает, если полчаса вытерпеть жажду, пить потом меньше хочется. Выбила землекопам целый вагон рыбы. Из шпал и брезента научила навесы делать – одна смена спит в тени, другая работает. Так по очереди, по двенадцать часов. По сотне человек в бригаде.

На стройке её уже все называли уважительно – Глафира Петровна. А то и просто по отчеству, как отца в ростовском депо.

Вы достигли конца предварительного просмотра. Зарегистрируйтесь, чтобы узнать больше!
Страница 1 из 1

Обзоры

Что люди думают о Самый страшный день войны

0
0 оценки / 0 Обзоры
Ваше мнение?
Рейтинг: 0 из 5 звезд

Отзывы читателей