You are on page 1of 43

Watermark by Joseph Brodsky –Набережная неисцелимых Иосифа Бродского в переводе Григория Дашевского

1

Иосиф Бродский

To Robert Morgan

Fondamenta degli incurabili (Набережная
Неисцелимых)
Роберту Моргану

Watermark

1.
Many moons ago the dollar was 870 lire and I was
thirty-two. The globe, too, was lighter by two billion
souls, and the bar at the stazione where I'd arrived on
that cold December night was empty. I was standing
there waiting for the only person I knew in that city to
meet me. She was quite late.
Every traveler knows this fix: this mixture of fatigue
and apprehension. It's the time of staring down clock
faces and timetables, of scrutinizing varicose marble
under your feet, of inhaling ammonia and that dull
smell elicited on cold winter nights by locomotives' cast
iron. I did all this.
Save for the yawning bartender and immobile Buddha-like matrona at the cash register, there was no one
in sight. However, we were of no use to each other: my
sole currency in their language, the term "espresso,"
was already spent; I'd used it twice. I'd also bought from
them my first pack ever of what in years to come was
to stand for"Merde Statale," "Movimento Sociale," and
"MorteSicura": my first pack of MS. So I lifted my bags
and stepped outside.
In the unlikely event that someone's eye followed my
white London Fog and dark brown Bor-salino, they should have cut a familiar silhouette. The night itself, to
be sure, would have had no difficulty absorbing it. Mimicry, I believe, is high on the list of every traveler,
and the Italy I had in mind at the moment was a fusion
of black-and-white movies of the fifties and the equally
monochrome medium of my metier. Winter thus was my
season; the only thing I lacked, I thought, to look like a
local rake or carbonaro was a scarf. Other than that, I
felt inconspicuous and fit to merge into the background
or fill the frame of a low-budget whodunit or, more likely, melodrama.

Много лун тому назад доллар равнялся 870 лирам,
и мне было 32 года. Планета тоже весила на два миллиарда душ меньше, и бар той Стацьоне, куда я прибыл холодной декабрьской ночью, был пуст. Я стоял
и поджидал единственное человеческое существо,
которое знал в этом городе. Она сильно опаздывала.
Всякий путешественник знает этот расклад: эту
смесь усталости и тревоги. Когда разглядываешь циферблаты и расписания, когда изучаешь венозный
мрамор под ногами, вдыхая карболку и тусклый запах, источаемый в холодную зимнюю ночь чугунным
локомотивом. Чем я и занялся.
Кроме зевающего буфетчика и неподвижной, похожей на Будду, матроны у кассы, не видно было ни души. Толку, впрочем, нам друг от друга было мало:
весь запас их языка - слово «espresso» - я уже истратил; я воспользовался им дважды. Еще я купил у них
первую пачку того, чему в предстоявшие годы суждено было означать «Merda Statale», «Movimento Sociale» и «Morte Sicura" [1] - первую пачку MS [2]. Так
что я подхватил чемоданы и шагнул наружу.
2.
В том маловероятном случае, если чьи-то глаза
следили за моим белым лондонским дождевиком и темнокоричневым борсалино, то суммарный силуэт этих глаз бы
не резал. Самой ночи поглотить его точно не составило бы
труда. Мимикрия — на мой взгляд, обязательное свойство
путешественника, а сложившаяся к тому времени в моем
сознании

Италия

состояла

из

черно-белых

фильмов

пятидесятых и имеющих ту же окраску принадлежностей
моего ремесла. Поэтому зима была правильным сезоном;
единственное, чего, по-моему, мне не хватало, чтобы сойти
за местного шалопая или carbona-го3, был шарф. В
остальном я чувствовал себя незаметным и готовым
слиться с фоном или заполнить кадр малобюджетного
детектива или, скорее, мелодрамы.

It was a windy night, and before my retina registered
anything, I was smitten by a feeling of utter happiness:
my nostrils were hit by what to me has always been its
synonym, the smell of freezing seaweed. For some people, it's freshly cut grass or hay; for others, Christmas
scents of conifer needles and tangerines. For me, it's
freezing seaweed-partly because of onomatopoeic aspects of the very conjunction (in Russian, seaweed is a
wonderful vodorosli), partly due to a slight incongruity
and a hidden underwater drama in this notion. One recognizes oneself in certain elements; by the time I was
taking this smell in on the steps of the stazione, hidden
dramas and incongruities long since had become my forte.
No doubt the attraction toward that smell should have
been attributed to a childhood spent by the Baltic, the
home of that meandering siren from the Montale poem.
And yet I had my doubts about this attribution.

Ночь была ветреной, и прежде чем включилась сетчатка, меня охватило чувство абсолютного счастья: в
ноздри ударил его всегдашний - для меня - синоним:
запах мерзнущих водорослей. Для одних это свежескошенная трава или сено; для других - рождественская хвоя с мандаринами. Для меня - мерзлые водоросли: отчасти из-за звукоподражательных свойств
самого названия, в котором сошлись растительный и
подводный мир, отчасти из-за намека на несовместимость и тайную подводную драму содержащегося в
понятии. «Где камень темнеет под пеной», как сказал поэт. В некоторых стихиях опознаешь себя; к моменту втягивания этого запаха на ступенях Стацьоне
я был уже большим специалистом по несовместимости и тайным драмам.
Привязанность к этому запаху следовало, вне всяких сомнений, приписать детству на берегах Балтики, в отечестве странствующей сирены из стихотворения Монтале. У меня, однако, были сомнения.

Watermark by Joseph Brodsky –Набережная неисцелимых Иосифа Бродского в переводе Григория Дашевского

For one thing, that childhood wasn't all that happy (a
childhood seldom is, being, rather, a school of self-disgust and insecurity); and as for the Baltic, you had indeed to be an eel to escape my part of it. At any rate,
as a subject for nostalgia this childhood hardly qualified. The source of that attraction, I'd always felt, lay elsewhere, beyond the confines of biography, beyond
one's genetic makeup-somewhere in one's hypothalamus, which stores our chordate ancestors' impressions
of their native realm of-for example-the very ichthus
that caused this civilization. Whether that ichthus was a
happy one is another matter.

2

Хотя бы потому, что детство было не столь уж счастливым (и редко бывает, являясь школой беззащитности и отвращения к самому себе, а что до моря, то
ускользнуть из моей части Балтики действительно
мог только угорь). В любом случае, на предмет ностальгии оно тянуло с трудом. Я всегда знал, что источник этой привязанности где-то не здесь, но вне
рамок биографии, вне генетического склада, где-то в
мозжечке, среди прочих воспоминаний о наших хордовых предках, на худой конец - о той самой рыбе,
из которой возникла наша цивилизация. Была ли рыба счастлива, другой вопрос.

3.
A smell is, after all, a violation of oxygen balance, an
invasion into it of other elements-methane? carbon? sulphur? nitrogen? Depending on that invasion's intensity,
you get a scent, a smell, a stench. It is a molecular affair, and happiness, I suppose, is the moment of spotting the elements of your own composition being free.
There were quite a number of them out there, in a state of total freedom, and I felt I'd stepped into my own
self-portrait in the cold air.
The backdrop was all in dark silhouettes of church
cupolas and rooftops; a bridge arching over a body of
water's black curve, both ends of which were clipped
off by infinity. At night, infinity in foreign realms arrives with the last lamppost, and here it was twenty meters away. It was very quiet. A few dimly lit boats now
and then prowled about, disturbing with their propellers the reflection of a large neon CINZANO trying to
settle on the black oilcloth of the water's surface. Long
before it succeeded, the silence would be restored.

В конце концов, запах есть нарушение кислородного баланса, вторжение в него иных элементов - метана? углерода? серы? азота? В зависимости от объема
вторжения получаем привкус - запах - вонь. Это все
дело молекул, и, похоже, счастье есть миг, когда
сталкиваешься с элементами твоего собственного
состава в свободном состоянии. Тут их, абсолютно
свободных, хватало, и я почувствовал, что шагнул в
собственный портрет, выполненный из холодного
воздуха.
Весь задник был в темных силуэтах куполов и кровель; мост нависал над черным изгибом водной массы, оба конца которой обрезала бесконечность.
Ночью в незнакомых краях бесконечность начинается
с последнего фонаря, и здесь он был в двадцати метрах. Было очень тихо. Время от времени тускло освещенные моторки проползали в ту или другую сторону, дробя винтами отражение огромного неонового
Cinzano, пытавшегося снова расположиться на черной клеенке воды. Тишина возвращалась гораздо
раньше, чем ему это удавалось.

4.
It all felt like arriving in the provinces, in some unknown, insignificant spot-possibly one's own birthplaceafter years of absence. In no small degree did this sensation owe to my own anonymity, to the incongruity of
a lone figure on the steps of the stazione: an easy target for oblivion. Also, it was a winter night. And I remembered the opening line of one of Umberto Saba's
poems that I'd translated long before, in a previous incarnation, into Russian: "In the depths of the wild Adriatic.."In the depths, I thought, in the boondocks, in a
lost corner of the wild Adriatic… Had I simply turned
around, I'd have seen the stazione all its rectangular
splendor of neon and urbanit seen block letters saying
VENEZIA. Yet I didn The sky was full of winter stars, the
way it ofte is in the provinces. At any point, it seemed,
a dc could bark in the distance, or else you might he; a
rooster. With my eyes shut I beheld a tuft ‹ freezing seaweed splayed against a wet, perhat ice-glazed rock somewhere in the universe, obliv ous to its location. I was
that rock, and my le; palm was that splayed tuft of seaweed. Presentl a large, flat boat, something of a cross
between sardine can and a sandwich, emerged out of nc
where and with a thud nudged the stazione's land ing.

Все отдавало приездом в провинцию - в какое-нибудь незнакомое, захолустное место - возможно, к
себе на родину, после многолетнего отсутствия. Не в
последнюю очередь это объяснялось моей анонимностью, неуместностью одинокой фигуры на ступенях
Стацьоне: хорошей мишенью забвения. К тому же была зимняя ночь. И я вспомнил первую строчку стихотворения Умберто Сабы, которое когда-то давно, в
предыдущем воплощении, переводил на русский: «В
глубине Адриатики дикой…». В глубине, думал я, в
глуши, в забытом углу дикой Адриатики… Стоило
лишь оглянуться, чтобы увидать Стацьоне во всем ее
прямоугольном блеске неона и изысканности, чтобы
увидать печатные буквы: VENEZIA. Но я не оглядывался. Небо было полно зимних звезд, как часто бывает в провинции. Казалось, в любую минуту вдали
мог залаять пес, не исключался и петух. Закрыв глаза, я представил себе пучок холодных водорослей,
распластанный на мокром, возможно - обледеневшем
камне где-то во вселенной, безразличный к тому где. Камнем был как бы я, пучком водорослей - моя
левая кисть. Затем ниоткуда возникла широкая крытая баржа, помесь консервной банки и бутерброда, и
глухо ткнулась в причал Стацьоне.

Watermark by Joseph Brodsky –Набережная неисцелимых Иосифа Бродского в переводе Григория Дашевского

A handful of people pushed ashore and race‹ past me
up the stairs into the terminal. Then saw the only person I knew in that city; the sigh was fabulous.

3

Горстка пассажиров выбежала на берег и устремилась мимо меня к станции. Тут я увидел единственное человеческое существо, которое знал в этом городе; картина была сказочная.

5.
I had seen it for the first time several year; before,
in that same previous incarnation: in Russia. The sight
had come there in the guise of ? Slavicist, a Mayakovsky
scholar, to be precise. That nearly disqualified the sight
as a subject of interest in the eyes of the coterie to
which I belonged. That it didn't was the measure of her
visual properties. Five foot ten, fine-boned, long-legged, narrow-faced, with chestnut hair and hazel, almond-shaped eyes, with passable Russian on those wonderfully shaped lips and a blinding smile on the same,
superbly dressed in paper-light suede and matching
silks, redolent of mesmerizing, unknown to us, perfume, the sight was easily the most elegant female ever
to set a mind-boggling foot in our midst. She was the
kind that keeps married men's dreams wet. Besides, she
was a Vene-ziana.

Впервые я ее увидел несколько лет назад, в том
самом предыдущем воплощении: в России. Тогда
картина явилась в облике славистки, точнее, специалистки по Маяковскому. Последнее чуть не зачеркнуло картину как объект интереса в глазах моей компании. Что этого не случилось, было мерой ее обозримых достоинств. 180 см, тонкокостная, длинноногая, узколицая, с каштановой гривой и карими миндалевидными глазами, с приличным русским на фантастических очертаний устах и с ослепительной
улыбкой там же, в потрясающей, плотности папиросной бумаги, замше и чулках в тон, гипнотически благоухая незнакомыми духами, - картина была, бесспорно, самым элегантным существом женского пола, сумасводящая нога которого когда-либо ступала в
наш круг. Она была сделана из того, что увлажняет
сны женатого человека. Кроме того, венецианкой.

So we gave short shrift to her membership in the Italian CP and her attendant sentiment toward our avantgarde simpletons of the thirties, attributing both to
Western frivolity. Had she been even an avowed Fascist, I think we would have lusted after her no less. She
was positively stunning, and when subsequently she'd
fallen for the worst possible dimwit on the periphery of
our circle, some highly paid dolt of Armenian extraction, the common response was amazement and anger
rather than jealousy or manly regret. Of course, come
to think of it, one shouldn't get angry over a piece of fine lace soiled by some strong ethnic juices. Yet we did.
For it was more than a letdown: it was a betrayal of the
fabric.
In those days we associated style with substance, beauty with intelligence. After all, we were a bookish
crowd, and at a certain age, if you believe in literature,
you think everyone shares or should share your conviction and taste. So if one looks elegant, one is one of us.
Innocent of the world outside, of the West in particular,
we didn't know yet that style could be purchased wholesale, that beauty could be just a commodity. So we
regarded the sight as the physical extension and embodiment of our ideals and principles, and what she wore,
transparent things included, belonged to civilization.

Так что мы легко переварили ее членство в итальянской компартии и попутную слабость к нашим несмышленым авангардистам тридцатых, списав это на
западное легкомыслие. Думаю, будь она ярой нацисткой, мы алкали бы ее не меньше; возможно, даже
больше. Она была действительно сногсшибательной,
и когда в результате спуталась с высокооплачиваемым недоумком армянских кровей на периферии
нашего круга, общей реакцией были скорее изумление и гнев, нежели ревность или стиснутые зубы, хотя, в сущности, не стоило гневаться на тонкое кружево, замаранное острым национальным соусом. Мы,
однако, гневались. Ибо это было хуже, чем разочарование: это было предательством ткани.
В те дни мы отождествляли стиль с сущностью,
красоту с интеллектом. Все-таки мы были публикой
книжной, а в известном возрасте, веря в литературу,
предполагаешь, что все разделяют или должны разделять твои вкусы и пристрастия. Поэтому если ктото хорошо смотрится, то он свой. Незатронутые
внешним миром, особенно западным, мы не знали,
что стиль продается оптом, что красота бывает просто товаром. Поэтому мы считали картину физическим
продолжением и воплощением наших идеалов и
принципов, а всю ее одежду, включая прозрачные
вещи, - достоянием цивилизации.

So strong was that association, and so pretty was the
sight, that even now, years later, belonging to a different age and, as it were, to a different country, I began
to slip unwittingly into the old mode. The first thing I
asked her as I stood pressed to her nutria coat on the
deck of the overcrowded vaporetto was her opinion of
Montale's Motets, recently published. The familiar flash
of her pearls, thirty-two strong, echoed by the sparkle
on the rim of her hazel pupil and promoted to the scattered silver of the Milky Way overhead, was all I got in
response, but that was a lot. To ask, in the heart of civilization, about its latest was perhaps a tautology. Perhaps I was simply being impolite, as the author wasn't a
local.

Отождествление это было таким прочным, а картина такой хорошенькой, что даже теперь, годы спустя, вступив в
другой возраст и, так сказать, в другую страну, я невольно
взял былую манеру. Притиснутый толпой на палубе вапоретто [3] к ее шубе из нутрии, я первым делом спросил, что
она думает о только что вышедших «Мотетах» Монтале. Знакомое сверкание двадцати восьми жемчужин, повторенное
на ободке карего зрачка и продленное до рассыпного серебра Млечного Пути, - вот и все, что я получил в ответ, но
и это было не мало. Возможно, находясь в самом сердце
цивилизации, спрашивать о ее последних достижениях было тавтологией. Возможно, я просто допустил бестактность,
поскольку автор не был местным.

Watermark by Joseph Brodsky –Набережная неисцелимых Иосифа Бродского в переводе Григория Дашевского

4

6.

The boat's slow progress through the night was like the
passage of a coherent thought through the subconscious. On botn sides, knee-deep in pitch-black water, stood the enormous carved chests of dark palazzi filled
with unfathomable treasures-most likely gold, judging
from the low-intensity yellow electric glow emerging
now and then from cracks in the shutters. The overall
feeling was mythological, cyclopic, to be precise: I'd entered that infinity I beheld on the steps of the stazione
and now was moving among its inhabitants, along the
bevy of dormant cyclopses reclining in black water, now
and then raising and lowering an eyelid.
The nutria-clad sight next to me began explaining in
a somewhat hushed voice that she was taking me to my
hotel, where she had reserved a room, that perhaps
we'd meet tomorrow or the day after, that she'd like to
introduce me to her husband and her sister. I liked the
hush in her voice, though it fit the night more than the
message, and replied in the same conspiratorial tones
that it's always a pleasure to meet potential relatives.
That was a bit strong for the moment, but she laughed,
in the same muffled way, putting a hand in a brown leather glove to her lips. The passengers around us,
mostly dark-haired, whose number was responsible for
our proximity, were immobile and equally subdued in
their occasional remarks to one another, as though the
content of their exchanges was also of an intimate nature. Then the sky was momentarily obscured by the
huge marble parenthesis of a bridge, and suddenly everything was flooded with light. "Rialto," she said in her
normal voice.

Медленное движение лодки сквозь ночь напоминало проход связной мысли сквозь бессознательное. По
обе стороны, по колено в черной как смоль воде,
стояли огромные резные сундуки темных палаццо,
полные непостижимых сокровищ - скорее всего, золота, судя по желтому электрическому сиянию слабого накала, пробивавшемуся сквозь щели в ставнях.
Общее впечатление было мифологическим, точнее циклопическим: я попал в ту бесконечность, которую
воображал на ступенях Стацьоне, и теперь двигался
мимо ее обитателей, вдоль шеренги спящих циклопов, возлежавших в черной воде, время от времени
подымая и опуская веко.

Рядом со мной картина в нутрии объясняла почти
шепотом, что везет меня в отель, где сняла мне номер, что, наверно, мы увидимся завтра или послезавтра, что она хотела бы познакомить меня с мужем и
сестрой. Мне нравился ее шепот, хотя он гармонировал скорее с темнотой, чем с самим сообщением, и я
ответил таким же заговорщическим голосом, что
всегда приятно повидать вероятных родственников.
Тут я несколько пережал, но она засмеялась, так же
вполголоса, приложив к губам руку в перчатке коричневой кожи. Пассажиры вокруг, брюнеты по преимуществу, обусловив своим количеством нашу близость, не шевелились и если переговаривались, то на
тех же пониженных тонах, словно тоже о предметах
интимного свойства. Затем небо на мгновение затмила гигантская мраморная скобка моста, и вдруг все
залил свет. «Риальто», - сказала она нормальным голосом.

7.
There is something primordial about traveling on water, even for short distances. You are informed that you
are not supposed to be there not so much by your eyes,
ears, nose, palate, or palm as by your feet, which feel
odd acting as an organ of sense. Water unsettles the
principle of hori-zontality, especially at night, when its
surface resembles pavement. No matter how solid its
substitute-the deck-under your feet, on water you are
somewhat more alert than ashore, your faculties are
more poised. On water, for instance, you never get absentminded the way you do in the street: your legs keep
you and your wits in constant check, as if you were some kind of compass. Well, perhaps what sharpens your
wits while traveling on water is indeed a distant, roundabout echo of the good old chordates. At any rate, your sense of the other on water gets keener, as though
heightened by a common as well as a mutual danger.
The loss of direction is a psychological category as much
as it is a navigational one. Be that as it may, for the
next ten minutes, although we were moving in the same
direction, I saw the arrow of the only person I knew in
that city and mine diverge by at least 45 degrees. Most
likely because this part of the Canal Grande was better
lit.

В путешествии по воде, даже на короткие расстояния, есть что-то первобытное. Что ты там, где тебе
быть не положено, тебе сообщают не столько твои
глаза, уши, нос, язык, пальцы, сколько ноги, которым не по себе в роли органа чувств. Вода ставит под
сомнение принцип горизонтальности, особенно
ночью, когда ее поверхность похожа на мостовую.
Сколь бы прочна ни была замена последней - палуба
- у тебя под ногами, на воде ты бдительней, чем на
берегу, чувства в большей готовности. На воде, скажем, нельзя забыться, как бывает на улице: ноги все
время держат тебя и твой рассудок начеку, в равновесии, точно ты род компаса. Что ж, может, та чуткость, которую приобретает твой ум на воде, - это на
самом деле дальнее, окольное эхо почтенных хордовых. Во всяком случае, на воде твое восприятие другого человека обостряется, словно усиленное общей
- и взаимной - опасностью. Потеря курса есть категория психологии не меньше, чем навигации. Как бы то
ни было, в следующие десять минут, хоть мы и двигались в одном направлении, я увидел, что стрелка
единственного человеческого существа, которое я
знал в этом городе, и моя разошлись самое меньшее
на сорок пять градусов. Вероятнее всего потому, что
эта часть Канале Гранде лучше освещена.

оборвал нить связи. даже ярче. со всей тягой следствия к причине.и пожелали спокойной ночи. As a beginning. 8. but then I never had any such aspiration. I saw her two or three times subsequently during that stay in Venice. Если та ночь что и напророчила. как моя Ариадна. who turned out to be the nephew of the mayor of a small town in the great state of Michigan. where I once dwelt. For that "structure" (as they called it in those days) alone. which quickly dissipated in the musty atmosphere of a pensione otherwise suffused with the faint but ubiquitous odor of pee. Мне говорили.Watermark by Joseph Brodsky –Набережная неисцелимых Иосифа Бродского в переводе Григория Дашевского We disembarked at the Accademia landing. Второй. the job. что обладателем этого города я не стану никогда. I called the-only-person-Iknew-in-that-city from the depths of my labyrinth one blue evening. лучше всего возложить на товарищей. was a scumbag of an architect. perhaps sensing in my broken Italian something untoward.уже другого материка. решил я. it rather marked the end of our acquaintance. Then I hit the sack. может быть. чем как доблестного героя . скорее. she divorced the man and married a U. cut the thread. he. я мог бы извлечь его из мысли. As it turned out. That's how I found myself for the first time in this city. но таких надежд я и не питал. he should be cuckolded. If that night portended anything at all. но вездесущим запахом мочи. I was told. В качестве начала. Первая оказалась очаровательной женщиной: высокая и стройная. The former turned out to be a lovely woman: as tall and slender as my Ariadne and perhaps even brighter. пропитанной слабым. was best left to a comrade. означал конец. Похоже. it was that I'd never possess this city. After a short meander through narrow lanes. one of which was naturally a bank. как и его жена. как я. удалившегося от мира пансиона. of course. и. он вроде бы состоял в компартии. которое знал в этом городе. the other part was that when. seemed to be a member of the CP. еще замужнее. even more married. the architect. быстро растаявшую в затхлой атмосфере пансиона. естественно. kissed on the cheek-more in the capacity of the Minotaur. Пару минут я разглядывал мебель. В тот раз я видел ее еще дважды или трижды. Разборчивость. than the valiant hero-and wished good night. and the longer you live. I think this episode will do. whose appearance completely escapes my memory for reasons of redundancy. and indeed I was introduced to her sister and to her husband. I concluded. был архитектурной сволочью из той жуткой послевоенной секты. где я когда-то жил. но это как раз укладывается в привычку таких. 5 Мы высадились на пристани Академиа. и чем дольше живешь. архитектор. на отношение Стация к Вергилию. почуяв. которая испортила очертания Европы сильнее всякого Люфтваффе. no man or woman makes it larger. Air Force pilot. Fastidiousness was one part of it. а с другой. на что. когда в один мрачный вечер я позвонил из глубин моего лабиринта единственному человеческому существу. в моем знакомстве с единственным человеческим существом. Потом завалился спать. чья внешность совершенно выпала у меня из памяти по причине избыточности. с одной стороны. я думаю. В Венеции он осквернил пару чудесных кампо [4] своими сооружениями. I felt. впрочем. leaving behind a fragrant thread of her expensive (was it Shalimar?) perfume. . Small world.скорее как Минотавра. there was nothing particularly auspicious or ominous about this arrival of mine. ибо этот разряд животных любит банки с абсолютно нарциссистским пылом. Ни дурным. too. Then my Ariadne vanished. like Statius talking to Virgil. правда. prey to firm topography and the corresponding moral code. Затем моя Ариадна удалилась. Так что ищи я утешенья. После недолгих блужданий по узким переулкам меня доставили в вестибюль одноименного. Маленький мир. видеть в Америке род Чистилища. одним из которых был. ни благим предзнаменованием он не оказался. то лишь то. что потом она развелась с архитектором и вышла за пилота американских ВВС. Но поскольку. but then it's only proper for the likes of me to regard America as a kind of Purgatorio-not to mention Dante himself suggesting as much. то задачу. Так что дело было за нашими красноармянскими братьями. этот эпизод сойдет. который оказался племянником мэра городка в великом штате Мичиган. он. But since. намекает и сам Данте. In Venice. he defiled a couple of wonderful campi with his edifices. although as far as the-only-person-I-knew-in-this-city was concerned. with the longing of an effect for its cause. but more melancholy and. somewhat later. насколько могу судить. За одну эту «структуру» (как в те дни выражались) он. по-моему. since this sort of human animal loves a bank with absolutely narcissistic fervor. So now it really was up to our red Armenian brethren. The latter. мне показалось. заслужил рога. которое я знал в этом городе. I could derive it from the thought that we now are both treading the same ground-of a different continent. оставив за собой благовонную нить дорогих (не «Шалимар» ли?) духов. like his wife. S. но меланхоличнее и. и действительно был представлен сестре и мужу. тем он меньше. поцеловали в щеку . This sounds. 9. что теперь мы топчем одну землю . So were I looking for consolation. что-то не то в моем ломаном итальянском. I thought. for all I could tell. попав в плен твердой топографии и соответствующего морального кодекса. Subsequently. видимо. I stared for a while at the furniture. I was deposited in the lobby of a somewhat cloistered pensione. банк. Таким был мой первый приезд сюда. конечно. of that ghastly post-war persuasion that has done more harm to the European skyline than any Luftwaffe.

Я не праведник (хотя стараюсь не выводить совесть из равновесия) и не мудрец. Northerner though I am. in the afterlife. and eternity as well. and I resolve not to let my pen lie about its position. may amount not to a story but to the flow of muddy water "at the wrong time of year. For that matter. что замечает глаз. At any rate. I confess that this notion is purely visual. сумею сделать правдоподобную пуссеновскую вещь: нарисовать портрет этого места если и не в четыре времени года. за последние семнадцать лет я возвращался в этот город. Изучая лицо этого города семнадцать зим. I'd just as soon discard its dwellers. I won't wince at that of superficiality either. Говорю это сразу. I say this here and now to save the reader disillusionment. иногда серая или коричневая. Последнюю. which she inaugurated so graciously. With two or three exceptions. 6 Единственная с ней разница. чем с убеждениями. every Christmas or shortly before I'd emerge from a train/plane/boat/bus and drag my bags heavy with books and typewriters to the threshold of this or that hotel. Having risked the charge of depravity. идущее скорее от Клода. The latter would normally be courtesy of the one or two friends I'd managed to develop here in the wake of the sight's dimming. чем от кредо. у меня есть только нервы. но наблюдательный человек. предстоящее может оказаться не рассказом. то могу этим городом и ограничиться. Не испугавшись обвинений в безнравственности. Глаз предшествует перу. мое представление о рае не определяется ни климатом. то в четыре времени зимнего дня. if not at four seasons. Отсюда мои налеты в мой вариант рая. Во всяком случае. with the frequency of a bad dream. как дело выглядит с другой стороны. and exists only in approximations. it is because being sidetracked is literally a matter of course here and echoes water. в том числе и мое.этот город. Рискуя навлечь обвинения в безнравственности. чтобы избавить читателя от разочарований. ни температурой. у меня нет принципов. invariably it is cold and not potable. неизменно холодная и непитьевая. что ее небеса обжиты намного лучше моих. then at four times of day. I am not a moral man (though I try to keep my conscience in balance) or a sage. except. Later. Я взялся ее процеживать потому. и существующее только в приближениях. той или иной квартиры. I can permit myself to be restrictive. которое временно по определению. but I am observant. What follows. 11. не эстет и не философ.то есть первое. которые касаются композиции рассказа. has more to do with Claude than the creed. я легко снесу упреки в поверхностности. . which are provisional by definition. наверно. has to do with the eye rather than with convictions. куда она так любезно меня ввела. by circumstance and by my own deeds. Лучшее из которых . As my beloved Akutagawa Ryunosuke once said. I am neither an aesthete nor a philosopher. Такова моя цель. За двумя или тремя исключениями из-за моих или чьих-то еще сердечных приступов и подобных происшествий. Hence my forays into my version of Paradise. которыми я успел здесь обзавестись вслед за тем. . The reason I am engaged in straining it is that it contains reflections. What lies ahead. all I've got is nerves. Since I'm not entitled to make a true comparison. or recurring in it. как правило. набитые книгами и пишущими машинками. in other words. а разливом мутной воды «не в то время года». буквально заезженный гондолами и вторящий воде. for the last seventeen years I've been returning to this city.Watermark by Joseph Brodsky –Набережная неисцелимых Иосифа Бродского в переводе Григория Дашевского The only difference is that her heaven is far better settled than mine. Иногда она синяя. что это представление чисто зрительное. и я не дам второму лгать о перемещениях первого. mine or someone else's. Как сказал однажды мой любимый Акутагава Рюноске. this city is the closest. в силу обстоятельств и собственных поступков. Я бы. охотно обошелся и без его жителей. If I get sidetracked. Поэтому нижеследующее связано скорее с глазом. therefore. кстати.which is what the eye registers first-are often more telling than their contents. признаюсь. не считая. разумеется. предоставлял кто-то из немногочисленных друзей. я. что она содержит отражения. включая и те. Я просто нервный." At times it looks blue. или повторялся в нем. и без вечности в придачу. of course. Surfaces. загробной жизни. As these go. с частотой дурного сна. I'd like to assert that. Позже я попробую объяснить выбор сроков (хотя такое намерение тавтологично вплоть до перехода в собственную противоположность). что хоть я и северянин. Поверхность . at times gray or brown. каждое Рождество или накануне я сходил с поезда / самолета / парохода / автобуса и тащил чемоданы. One's eye precedes one's pen. 10. among them my own. Сейчас же замечу только. I should by now be capable of pulling a credible Poussin-like job: of painting this place's likeness. то здесь это прием. к порогу того или иного отеля. Иными словами. That's my ambition. как картина померкла. Если я отклонюсь. of this or that apartment. Scanning this city's face for seventeen winters. At the risk of being charged with depravity. I'll try to account for my timing (though such a project is tautological to the point of reversal). including those as to how to run a narrative.часто красноречивее своего содержимого. I have no principles. due to heart attacks and related emergencies. For the moment. I am but a nervous man. Поскольку я не уполномочен выяснять. my notion of Eden hinges on neither weather nor temperature.

naturally. should be obscured by cloth. I even developed a theory of excessive redundancy. I would never come here in summer. можно отыскать квартиру. особенно ржущие по-немецки. of the mirror absorbing the body absorbing the city. even in the Adriatic. an extreme view. чтобы превратить твой рассудок в амальгаму и облегчить его. Одно время я даже развивал теорию чрезмерной избыточности: теорию зеркала. В абстрактное время года жизнь даже на Адриатике кажется реальнее. В определенном возрасте и при определенных занятиях последнее всегда кстати. in this city one's body. also get on my nerves. and stone is always a choice. with a vague sense of illegality to your face in his bathroom mirror-in short. летом бы я сюда не приехал и под дулом пистолета. тело стоит прикрывать одеждой .настоящая красота. At a certain age and in a certain line of work. hotel room mirrors are even further dulled by having seen so many. it still subordinates them to your instincts. поглощающего город.даже по ценам несезона . after a while I began to wonder about this place's edenic or afterlife-like effects upon one's self-awareness. dressed or naked. жестче. и щедрое на императивы холода и короткого светового дня.Watermark by Joseph Brodsky –Набережная неисцелимых Иосифа Бродского в переводе Григория Дашевского Inanimate by nature. No matter how well endowed. especially those neighing in German. but I am a Northerner. из тех. winter is an abstract season: it is low on colors. 7 Безжизненные по природе. в чем она выражается. Ибо здесь ты сам последнее. . которая снабжает тебя по вечерам чертами лица. Отражению нет никакого дела до отражения. I guess I am one of those who prefer choice to flux. curtains. В первые приезды сюда я часто удивлялся. Если это время года и не всегда усмиряет нервы. которая. selflessness is welcome. видимо. После двухнедельного пребывания . Теперь обо всем этом. Nowadays all of this is. похоже. поглощающего тело. оно все-таки подчиняет их инстинктам: красота при низких температурах . на мой взгляд. Все же зима абстрактное время года: бедное красками. Я. If you're lucky. obviously. because in winter everything is harder. даже в Италии. и речи нет. Независимо от достоинств телосложения. This is. как буддийский монах или христианский святой. избавив от значений. а камень всегда выбор. Anyhow.хотя бы потому. В результате. отели и пансионы здесь выглядят очень уместно. in the open wardrobe. застав мою собственную фигуру. in my view. Они возвращают тебе не тебя самого. Clothes are perhaps our only approximation of the choice made by marble. with precisely what you wanted to shed: yourself. If this season doesn't necessarily quell your nerves. With their similar effect on your purse. из-за того. считайте это пропагандой в пользу венецианских лавок. что их подвижность и все. which do extremely brisk business in low temperatures. а твою анонимность. Возможно. pilasters. mutual negation. что хочется видеть. занавесок и с легким оттенком нелегальности на лице. что оно движется. which. которое видишь в зеркале над умывальником. избавлен и от денег и от себя. а оставшаяся треть круглый год поддерживает летние цены. of course. since the clever devils shut down two thirds of the small places in winter. Город достаточно нарциссичен. not to say imperative. These things train your eye on the outside with an intensity greater than that of the electric bulb availing you of your own features in the evening.еще хуже. What they return to you is not your identity but your anonymity. повидав столь многих. чем в любое другое. особенно в этом городе. and big on the imperatives of cold and brief daylight. одежда есть единственное доступное нам приближение к выбору. Я плохо переношу жару. стульев. Если повезет. because of what their mobilityand all that fuels it-projects versus marble stasis. not even at gunpoint. and statues. чьи дела идут оживленнее при низких температурах. от чего ты хотел избавиться: с самим тобой. beauty at low temperatures is beauty. In the abstract season life seems more real than at any other. even in Italy.ты. For here yourself is the last thing you care to see. out of the question. противопоставляют мраморной статике. кто предпочитает текучести выбор. like a Buddhist monk. Стада в шортах. Somewhere along the line. немного спустя я задумался над райским или загробным воздействием этого места на самосознание человека. especially in this city. получаем взаимное отрицание. так как зимой все тверже. more stark. The city is narcissistic enough to turn your mind into an amalgam. the unmitigated emissions of hydrocarbons and armpits still worse. the remaining third keep year round those summer rates that make you wince. Сходно влияя на кошелек. поскольку здешние умники закрывают на зиму две трети таких местечек. On my first sojourns I often felt surprised. естественно. именно с тем. крайний. The shorts-clad herds. сдается вместе с личными вкусами хозяина по части картин. естественно. chairs. After a two-week stay-even at off-season rates-you become both broke and selfless. в этом городе. I take heat very poorly. catching my own frame. если не сказать обязательно. unburdening it of its depths. тоже действуют на нервы из-за неполноценности их анатомии по сравнению с колоннами. comes with the owner's personal taste in paintings. The net result is. от которых бросает в дрожь. Эти вещи настраивают глаз на внешний мир с энергией большей. конечно. Взгляд. 12. I suppose. A reflection cannot possibly care for a reflection. Still. но я северянин. Если угодно. if only because it moves. Or else take this as propaganda for Venetian boutiques. выбросы моторов и подмышек . гостиничные зеркала потускнели еще сильнее. чем у электрической лампочки. одетую или голую. пилястрами и статуями. Иначе говоря. because of the inferiority of their-anyone's-anatomy against that of the columns. в двери открытого гардероба. В любом случае. you may find an apartment. hotels and pensiones therefore feel very congenial. сделанному мрамором.

angels. if only because the common purpose of everything here is to be seen. Все мы таим всевозможные тревоги относительно изъянов нашей внешности и несовершенства наших черт. Later they were to grace the shoulders of the world's best ballet dancer and the best poet of the language I write this in-distinct though both these gentlemen are from me in size and age. хватит. точно лодки всех видов по Лагуне. их подначивает сам город. Вот почему здесь нарасхват меха. pediments. anatomy. What one sees in this city at every step. повороте. чтобы ринуться за модным шарфом. чтобы даже холостяка-ветерана приклеить к витрине с броскими нарядами. хлопком. In an analysis even more final. кариатиды. obviously-that I had no stomach or nerve to utilize later. шныряют. silk. inlays. shirt. ни один турист не явится сюда без лишнего свитера. рельефы. or else give them to your younger relations.скорее силуэт. skirt. this is so because in winter one needs more clothes just to stay warm. Somehow your eye suspects that all these things are cut from the same cloth as the vistas outside and ignores the evidence of labels. остальные чувства играют еле слышную вторую скрипку. and a silhouette can be improved. The surrounding beauty is such that one instantly conceives of an incoherent animal desire to match it. херувимы. готические и мавританские. Все. не рискуя шокировать сограждан. folks stare in wonderment at what they've acquired.само собой. штанов. любой тканью. Одного того. Приходится им увядать в гардеробе или переходить к родным помоложе. как оттенки и ритм местных фасадов заискивают перед изменчивой мастью и узором волн. но мужчины тоже. saints. . Gothic or Moorish. обитаемые и необитаемые ниши. about the imperfection of our very features. хотя бы потому. Дело просто в том. or blouse. turn. since Venice is the sort of city where both the stranger and the native know in advance that one will be on display. capitals. чем набор неповторимых черт. they do so because the city. И в конечном счете глаз не так уж неправ. что зимою нужно больше одежды. And in the final analysis. the eye is not so wrong. другой светлого хаки. сами окна. что город дает двуногим представление о внешнем превосходстве. этот город есть настоящий триумф хордовых. что здесь у всего общая цель . The way the hues and rhythms of the local facades try to smooth the waves' ever-changing colors and patterns alone may send you to grab a fancy scarf. inhabited and uninhabited niches. rolls up. it glues even an inveterate bachelor to a window flooded with its motley flaunted dresses. карнизы. ибо в этом городе человек . or whatnot. лепнина. статуи святые и снятые. фронтоны. wool. remember buying several items hereon credit. . Among them were two raincoats. чтобы согреться. indeed swims here: it darts. блузки. . А в счете самом окончательном. не говоря уже об атавистической тяге к смене меха. Yet no traveler comes here without a spare sweater. Теперь они украшают плечи лучшего танцовщика мира и лучшего поэта английского языка. in their habitual surroundings. knowing full well that there is no place in their native realm to flaunt these acquisitions without scandalizing the natives. No. рыбоподобный орган. caryatids. только попав сюда . из которых главное .оголтело атакуют прилавки. and dead end worsens one's complexes and insecurities. maidens. усугубляет твою озабоченность и комплексы. где и чужак и местный заранее знают. держаться на уровне. скажем. Правда. закатываются. for in this city a man is more a silhouette than his unique features. to be on a par. Окружающая красота такова.Watermark by Joseph Brodsky –Набережная неисцелимых Иосифа Бродского в переводе Григория Дашевского In part. It's also the marble lace. ангелы. of course. That's why one-a woman especially. ни охоты. our only raw. your other faculties play a faint second fiddle. что почти сразу возникает по-звериному смутное желание не отставать. оголенные икры балконных балясин. Upon returning home. not to mention patent-leather shoes and suede boots scattered like all sorts of boats upon the laguna. в перспективе и тупике.сама вода. капители. bipeds go ape about shopping and dressing up in Venice for reasons not exactly practical. Толкают к щегольству и мраморные кружева. один горчичный. в привычной им среде. Я. а силуэт поддается исправлению. 8 Отчасти потому. Из чего вытекает. поскольку Венеция из тех городов. что в родных местах щеголять ими негде. шелком. что они экспонаты. и не обращает внимания на свидетельство ярлыков. поскольку глаза. jacket. которого нет в их природных берлогах. for one. the main one being the very water.быть замеченным.действие здешних видов и перспектив. For this is the city of the eye. this city is a real triumph of the chordate. ain'ts. девы. Ибо это город для глаз. разбегаются. балконы. This has nothing to do with vanity or with the natural surplus of mirrors here. что в Венеции двуногие сходят с ума. challenges them. and windows themselves. Or else. хоть и ростом и возрастом оба от меня отличаются. жилета. что все эти вещи выкроены из той же ткани.которые потом надеть не было ни духа.cherubs. and moldings. oscillates. Это все . покупая и меняя наряды по причинам не вполне практическим. здесь в самом деле купаются: они мечутся. наравне с замшей. reliefs. Это не имеет ничего общего с тщеславием или с естественным здесь избытком зеркал. прекрасно понимая. не говоря уже о лакированных и замшевых туфлях. Дома человек растерянно глядит на покупки. cornices. We all harbor all sorts of misgivings about the flaws in our appearance. That's why furs fly here. not to mention the atavistic urge to shed one's pelt. linen. there are friends. one mustard green and the other a gentle shade of khaki. You must keep those things fading and withering in your wardrobe. flaps. but a man also-hits the stores as soon as one arrives here. в кредит. наш единственный сырой. рубашки. because the eye. помню. мозаики. It's the local vistas and perspectives that do it. perspective. галстуком и чем угодно. as do suede. as it were. slacks. dives. and with a vengeance. I. tie. It is simply that the city offers bipeds a notion of visual superiority absent in their natural lairs. что и виды снаружи. balconies with their ample kicked-up calves. Ваш глаз как-то догадывается.в первую очередь женщины. раскиданных. that turn you vain. fishlike internal organ. Вот почему люди. что в этом городе видишь на каждом шагу. как купил здесь несколько вещей . and every other kind of fabric. льном. В том числе два плаща.

вынесшей отражения на поверхность бытия. as though behind your gauze curtains a gigantic china teaset were vibrating on a silver tray in the pearl-gray sky. The medieval belief that a pregnant woman wishing her child to be beautiful must look at beautiful objects is not so naive given the quality of dreams one dreams in this city. you assume there is still hope for you. peal-laden haze. I should say that.. or at least a future. Not to mention the seagulls and pigeons. though as I write this. you've got to swallow this morning. а наклонные профили колоколен звенят. In winter you wake up in this city. не сумеет долго блистать в этих фарфоровых декорациях у хрустальной воды. you feel it's not over for you yet. and which ushers in the generous notion of the future. то сгущающихся. of course. по меньшей мере . I keep my fingers and toes crossed. так и для завершенных? На этом фоне меркнет любой разрыв. я стучу по дереву . по литературным источникам (тем более. of the disastrous consequence the above suggestions may have for hotel rates here. д. to the chiming of its innumerable bells. I've often thought it should be tried for divorces also-both in progress and already accomplished. part coffee and prayers. and I don't feel threatened. наполненная колокольным гулом дымка. но пока это так. что еще есть надежда. какие таблетки и сколько надо проглотить в это утро. even in winter. a sick man. перенося это на бумагу. etc. whether right or wrong. Человек есть то. непременно будет периодически В ужасе просыпаться в три часа ночи. и тают в небе. 14. gondolas. что красота ценится ниже психологии. You fling the window open and the room is instantly flooded with this outer. больной человек — особенно сердечник — где бы ни оказался. thinking he's going. I am aware. how autonomous you are. на что он смотрит.) Зимой в этом городе. не испробовать ли его и для разводов . recognizing in the agency that brought them to the existential surface none other than itself. никакой эгоист. how much you've been betrayed. я часто думал. especially if it is time for breakfast.Watermark by Joseph Brodsky –Набережная неисцелимых Иосифа Бродского в переводе Григория Дашевского Its exposed jelly dwells with atavistic joy on reflected palaz-zi. at least partially. Источник этого оптимизма . especially on Sundays. Скажем. 9 Их голый студень с атавистической негой покоится на отраженных палаццо. будто беременная женщина.тут допускаешь.— что означает: до конца моих дней — и открывает дверь щедрому понятию будущего. и беспокоиться мне не о чем. is a good breakfast but a bad supper. просыпаешься под звон бесчисленных колоколов. правда. как забытые ложки. and how many. Но люди любят свои мелодрамы больше. гондолах и т. Yet nothing of the sort. должна смотреть на красивые предметы. (Hope. spiky heels. прав он или неправ. It is surprising that beauty is valued less than psychology. В такие дни город действительно приобретает фарфоровый вид. ибо они затмят чью угодно игру. but so long as such is the case. good though this place is for honeymoons. ever happened to me here. отчасти.как для тянущихся. и комнату вмиг затопляет та уличная. which is part damp oxygen. думая.дымка. то тающих в воздухе. даже зимой. (Надежда. for it steals the show. the city indeed acquires a porcelain aspect. «шпильках». Распахиваешь окно.. сколько раз тебя предавали. There is no better backdrop for rapture to fade into. насколько досконально и удручающе твое представление о себе. Странно. что не все кончено. но плохой ужин. On days like this. частью кофе и молитвы. Здешние ночи бедны кошмарами — судя. не так уж наивно. 13. которые видишь в этом городе. оцинкованные купола и без того сродни чайникам или опрокинутым чашкам. no egoist can star for long in this porcelain setting by crystal water. . должен признаться.— по крайней мере. Неважно и насколько ты автономен. хороший завтрак. One is what one looks at-well. которая частью сырой кислород.будущее. которая хочет красивого ребенка. No matter what sort of pills.ты понимаешь. now melting into air. Но здесь. что вышепредложенное может весьма неприятно отразиться на ценах. people love their melodrama more than architecture. what with all its zinc-covered cupolas resembling teapots or upturned cups. I'll be able to afford this city-which means till the end of my days. Я знаю. разумеется. точно за кисеей позвякивает на серебряном подносе гигантский чайный сервиз в жемчужном небе. said Francis Bacon. Wherever he goes. сказал Фрэнсис Бэкон. Неважно. Средневековое поверье. что кошмары — основная пища этих источников). and the tilted profile of campaniles clinking like abandoned spoons and melting in the sky. опознавая самих себя в стихии. что умирает. учитывая качество снов.) This optimism derives from the haze. from the prayer part of it. . со мной ми разу не случалось ничего подобного. особенно по воскресеньям. No matter. Не говоря уже о чайках и голубях. особенно если время завтрака. Nights here are low on nightmares-judging of course by literary sources (especially since nightmares are such sources' main fare). by the same token. for example-a cardiac cripple particularly-is bound to wake up now and then at three o'clock in the morning in a state of sheer terror. how thorough and dispiriting is your selfknowledge. При всей пригодности этого места для медовых месяцев. Still. now sharpening into focus. чем архитектуру. этот город мне по карману . I must report. ее молитвенная часть.

Watermark by Joseph Brodsky –Набережная неисцелимых Иосифа Бродского в переводе Григория Дашевского There are better ways. его фасада в частности. or Muslims believing in the veil. Кроме того. чертеж всегда яснее. нежели анатомия того. shoulder. it guarantees that the first-night shock is at least mutual. нежели потенциальное содержимое самой постели. впервые касающихся груди — или. Скажи поэт просто «в постели».or wave-like-rather than feminine!-cornices. for all the Oriental motifs in Venetian architecture. не наградит вас здесь ночной картиной ада. is always more lucid than its analysis. как сказал поэт. поскольку прямоугольность здания. the veil is a great social planning device.и волно-подобные карнизы. лишь содержащемуся в этом теле числу клеток. too. этим. better yet. Правда. Ибо «ответственность». — в этом городе о твоих идеях касательно загробной жизни печется его отчетливо райская наружность. the local diet is not exceptional enough to account for this city's concentration of indeed dreamlike beauty in its facades alone. Но но итальянским меркам местное меню не настолько исключительно. and no doubt a good case can be made for it being best done gastronomically. If there is anything erotic to those blueprints' marble consequences. видимо. loggias. мусульмане в этом городе — самые редкие гости. какой бы тяжелой она ни была. than those beds' possible contents. кроме фрейдистов или мусульман. почему среди мусульман столько великих астрономов. чтобы объяснить концентрацию действительно волшебной как сон красоты на одних только фасадах этого города. Sickness alone. (Everyone would understand this. . It is the telescopic sensation of coming in contact with the cellular infinity of another body's existence-a sensation known as tenderness and proportionate perhaps only to the number of cells that body contains. and whatnot. some of the blueprints-an apt term in this city!-certainly sprang from that source. Телескопическое ощущение контакта с клеточной бесконечностью чужого тела — ощущение. лучше. than the anatomy of your beloved. In any case. these headboards. Однако при всех ориентальных мотивах в венецианской архитектуре. что бы ни стояло в начале — реальность или сон. кое-какие чертежные синьки — уместный термин в этом городе! — взялись именно оттуда. But then again. Worst come to worst. They are far more absorbing. какое возникает в кончиках пальцев. Архитектура — наименее плотская из Муз. фраза осталась бы верной. кого любишь. Если в мраморных последствиях этих чертежей и есть что-то эротическое. сколько облако. то это ощущение набитого на них глаза — ощущение. 10 Конечно. Yet by Italian standards. как ваш аналитик толкует его (здания) не столько жено-. Architecture is surely the least carnal of Muses. as there is nothing else one can trace them to in reality. as the poet said. (Это понятно всякому. чье единственное преимущество здесь — подвижность или тепло. говорит в пользу гастрономии как способа самого лучшего. и многое. to manipulate dreams. поскольку гарантирует каждой женщине по мужчине независимо от ее внешности. разбивает — и подчас наголову — то. that may explain why among Muslims there are so many astronomers. since the rectangular principle of a building. Однако многие здешние frontone2 напоминают как раз изголовье. since it ensures every female a man regardless of her appearance. begin responsibilities. объясняется. no matter how grave it may be. будь то утро или вечер. постелью. "In bed. whichever comes first-reality or dream-one's notion of after-life in this city appears to be well taken care of by its clearly paradisaical visual texture. конечно. Изголовья эти намного увлекательнее. взаимным. Короче говоря. save Freudians. плеча — того. whose only advantage here could be agility or warmth. сходное с тем.) In any case. верящих в паранджу. A blueprint. Should a poet mean to say simply. известное как нежность и пропорциональное. для управления снами есть способы получше. кого любишь. Никакая болезнь сама по себе.) В любом случае. Как бы то ни было. Даже на самый худой конец. Besides. in short. For in dreams. нежели его анализ. и ни к чему В реальности их не возвести. be it morning or evening. лоджии и прочее. it is the sensation caused by the eye trained on any of them-the sensation similar to that of the fingertips touching for the first time your beloved's breast or." that would hold. паранджа — грандиозный демографический инструмент. Muslims in this city are the most infrequent visitors. Still. «рождается во сне»1. Yet many a frontone here reminds you precisely of a headboard looming above its habitually unmade bed. наверно. of its facade in particular. won't avail you here of an infernal vision. militates-and often sharply soagainst your analyst's interpretation of its cloud. что шок первой ночи будет. она гарантирует. no doubt. торчащее над вечно незасте-ленной. по крайней мере.

and which is but an attempt at domesticating-or demonizing-the divine. The winter break at my school is five weeks long. or both. I am a writer. точно определяющим продолжительность его пребывания здесь — как это делается в лагерях. of course. one would be issued at birth with a term. with no bindings to speak of. что за них надо платить и монетой служит твоя прежняя жизнь.пять недель. Если вынести благодать за скобки. но ничего особенного. disintegrating in your palm. поскольку ноги слишком устают. Такое. or a sentence. That there is an agency which is not subject to our chronology or. честно говоря. лучшее доказательство бытия Бо-жия — то. The books.Watermark by Joseph Brodsky –Набережная неисцелимых Иосифа Бродского в переводе Григория Дашевского You'd need an extraordinary neurosis. for that matter. I remember neither their titles nor their publisher. Примерно в 1966 году . следует. что отчасти объясняет сроки моих паломничеств . What Paradise and vacation have in common is that you have to pay for both. То же верно и для нашей тяги к красоте. рьяного православного и откровенного гомосексуалиста . Except for grace. как попытка приручить — или демонизировать — божественное. That's possible.по-моему.кое-что из «Александрийских песен» и «Глиняных голубок» и славу великого эстета. Зимние каникулы в моем университете . ни издательства. One sleeps tight in this city. что он один из последних парнасцев. В более же легких случаях того и другого пребывание здесь — лучшая терапия. that something we've got no idea or control of interferes. учитель. Мне достались эти романы. and the coin is your previous life. не подлежащая ни нашей хронологии. Не помню ни заглавий. . что за все в этом городе платишь так дорого. For the mild cases of either. a good poet but no great shakes. как природной. то причины взаимности остаются непостижимыми — если только не искать благодушных оправданий тому. что мы не знаем. the reasons for reciprocity would be unfathomable-unless one truly seeks a benevolent explanation of why they charge you so much for everything in this city. посколькy бесконечное подлежит оценке лишь со стороны конечного. по способу зарабатывать . имеющими спрос. Книжки тоже дышали на ладан: бумажные издания конца тридцатых. 11 Чтобы на этой территории пасть жертвой кошмаров. Henri de Regnier. в таком порядке. или то и другое сразу. конечно. too. Иными словами. скорее. ни. по кумулятивному эффекту многолетних занятий. a teacher. By the time I'd got those novels. By profession.начался давно. since one's feet get too tired quelling a worked-up psyche or guilty conscience alike. translated into Russian by the wonderful Russian poet Mikhail Kuzmin. locally. и которая есть не что иное. как я обзавелся умениями. to fall prey to nightmares on these premises. человека или при рождении приговором. stating precisely the duration of one's presence here: the way it is done in prison camps. я писатель. или. All I knew about Regnier at that time was that he was one of the last Parnassians. in that order. У рая и каникул то общее. but not too frequent. published in the late thirties. by trade. что в дело вмешивается нечто за пределами нашего воображения и контроля. had life been a solely human affair. our sense of virtue. and that's what tourism. long before I could afford my passion.с этим городом именно в это время года . нашему понятию о заслугах. I am an academic. The same applies to our sentiment for beauty. будь жизнь чисто человеческим снабжали бы делом. both their author and their translator were long dead. задолго до того. сюжетов. which intensifies once we are ill or in trouble. О Кузмине . В этом городе спишь крепко. баюкая надорванные нервы или больную совесть. and that's what in part explains the timing of my pilgrimages herebut only in part. По профессии. которая усиливается. Мой роман с этим городом . Hence all these attempts to foretell or figure out one's future. since the infinite can be appreciated only by the finite. В тот момент я знал о Ренье только. or a comparable accumulation of sins. поэт неплохой. and avowed homosexual-I think. hence one's reliance on physicians and gypsies. Отсюда все наши попытки предсказать или вообразить собственное будущее. что дело это не вполне человеческое. however. is all about. devout Orthodox. практически без переплетов. отсюда наша надежда на врачей и цыганок. Что имеется сила.один друг дал мне почитать три коротких романа французского писателя Анри де Ренье.мне было тогда 26 .преподаватель.но лишь отчасти. когда умрем. так и рукотворной. natural and man-made alike. рассыпа'лись в руках. were quite moribund: paperbacks. In other words. случается. сроком. и смог позволить себе эту страсть. a sojourn here is the best therapy. Perhaps the best proof of the Almighty's existence is that we never know when we are to die. Sometime in 1966-1 was twenty-six then-a friend lent me three short novels by a French writer. тоже. All I knew by heart of Kuzmin was a handful of his Alexandrian Songs and Clay Pigeons-plus his reputation as a great aesthete. переведенные на русский замечательным русским поэтом Михаилом Кузминым. требуется или выходящий за всякие рамки невроз. Fittingly then. когда автор и переводчик были давно мертвы. когда мы больны или несчастны. но не слишком часто. Возможно. Из того. or rather by the cumulative effect of what I've been doing over the years. что этого не происходит. my romance with this city-with this city in this particular season-started long ago: long before I developed marketable skills. или сравнимая совокупность грехов. на чем и держится весь здешний туризм. That this doesn't happen suggests that the affair is not entirely human. если на то пошло.

Unwittingly. родившийся там. the movie wasn't much to speak of. можно бы уточнить. For somebody with my birthplace. Человек. not to mention latitude. и я проверять не буду. проходило в зимней Венеции. I could double-check. осложненная зеркалами. Атмосфера сумеречная и тревожная. что один назывался «Провинциальных забавы». the main events were taking place on the other side of the amalgam. и действие.по нарастающей . просто лоскут с вышитым Palazzo Ducale. page or page-and-a-half chapters. Но важнее всего в том впечатлительном возрасте. Somehow I am under the impression that one of them was called Provincial Entertainments. топография. Увы. and I won't. and for that reason black-and-white. прикрывший валик на моем диване . Самое главное: книга была написана короткими . Подобно многим книгам двадцатых. по крайней мере одного. не говоря уже о широте. то есть: качество рассказа зависит не от сюжета. продленный в места с лучшей историей.длиной в страницу или полторы . Alas. Then my mother produced from God knows where a small square piece of cheap tapestry. The subject was the usual: love and betrayal. заполняя разрозненными пуговицами. причина в этом. I came to associate this principle with Venice. подарила на день рождения набор открыток с рисунками сепией. И все равно. but then the friend who lent them to me died a year ago. узкими улицами. Потом друг.и в бодром темпе. turning left. but I am not sure. no more-and its pace was brisk. Bogarde in a deck chair aboard a steamer made me forget about the interfering credits and regret that I was not mortally ill. the city emerging from these pages was easily recognizable and felt like Petersburg's extension into a better history. Still. If the reader now suffers. Я бессознательно связал этот принцип с Венецией. сложенный гармошкой. and-increasinglypills and ampoules.Watermark by Joseph Brodsky –Набережная неисцелимых Иосифа Бродского в переводе Григория Дашевского 12 in fact. what mattered for me most at the impressionable stage at which I came across this novel was that it taught me the most crucial lesson in composition. Then one day another friend. и я корпел над ними с лупой. However. 15. марками и . Like many books of the twenties. And throw into the bargain a little copper gondola brought by my father from his tour of duty in China. Потом моя мать достала бог знает откуда квадратик дешевого гобелена. even today I am still capable of feeling that regret. I am quite vague on their respective plots also. . возникавшем на этих страницах. что за чем идет. сворачивая налево. turning right. and it covered the bolster on my Turkish sofa-thus contracting the history of the republic under my frame. I never liked the novel much. главные события имели место по ту сторону амальгамы. They were a cross between picaresque and detective novels. в каком-то заброшенном палаццо. направо. Then a bit later a girl whom I was courting at the time made me a birthday present of an accordion set of sepia postcards her grandmother had brought from a prerevolutionary honeymoon in Venice. Запишите сюда же маленькую медную гондолу. and I pored over it with my magnifying glass. namely. was set in Venice in winter. которую отец купил в Китае во время службы и которую родители держали на трюмо. иголками. filling it with loose buttons. фильм оказался не первый сорт. даже сегодня я могу пожалеть об этом. Немного спустя девушка. за которой я ухаживал. по которым вечером спешишь с нарастающей тревогой. depicting the Palazzo Ducale. the long opening sequence with Mr. which my parents kept on their dressing table. brought me a disheveled issue of Life magazine with a stunning color photo of San Marco covered with snow. that what makes a narrative good is not the story itself but what follows what. needles.таблетками и ампулами.сократив тем самым историю Республики до моих габаритов. its topography aggravated with mirrors. the one I call in my mind Provincial Entertainments. а от того. copy of Visconti's Death in Venice with Dirk Bogarde. роман был довольно короткий страниц 200. Тема обычная: любовь и измена. что у меня нет смертельной болезни. Почему-то осталось впечатление. of course. Петербург. Конечно. легко узнавал в городе. где я. но не уверен. когда я наткнулся на роман. который я про себя зову «Провинциальные забавы». and at least one of them. postage stamps. давший романы Ренье и умерший год назад. besides. within some abandoned palazzo. был преподанный им решающий урок композиции. Потом другой друг. Если читатель теперь мучается. narrow streets through which one hurries in the evening in a state of growing apprehension. Then the friend who gave me Regnier's novels and who died a year ago took me to a semiofficial screening of the smuggled. cold. который ее бабушка вывезла из дореволюционного медового месяца в Венеции. не больше . who is still alive. но одолживший их друг умер год назад. The main thing: the book Was written in short. холодными. From their pace came the sense of damp. Они были помесью плутовского и детективного романа. it was fairly short-some two hundred pages. Its atmosphere was twilit and dangerous. да и от самой новеллы я был не в восторге. a rag really.главами. взял меня на полуофициальный просмотр контрабандной и потому черно-белой копии «Смерти в Венеции» Висконти с Дирком Богартом. принес растрепанный номер журнала «Лайф» с потрясающим цветным снимком Сан-Марко в снегу. either. that's why. Их темп отдавал сырыми. долгий начальный эпизод с Богартом в пароходном шезлонге заставил меня забыть о мешающих титрах и пожалеть. еще здравствующий.

сниму комнату на первом этаже какого-нибудь палаццо. Для меня это и есть время. and all the bells were chiming. all of them rushed to the plane's rear. to me. and void. 13 Потом возникла венецианка. of course. but now I don't remember. A perfectly decadent dream.Милан . with twangs of Vivaldi and Cherubini in the background. I try to find myself near water. что вода есть образ времени. I always adhered to the idea that God is time. не с цыганской проницательностью. ряби и . as befits something emerging from literature.единственный человек. Then there was the train ride with the only person I knew in the city at its end. dimly lit. cold. In any case. я жду облака или гребня волны. Потом поездка на поезде и в конце ее . как и пристало выходцу из литературы или зимы. not with a gypsy-like knowing. сырым. в несколько языческом духе. the water was bound to reflect it. Стало казаться. Я просто считаю. чтобы застать всплытие новой порции. should this eel ever escape the Baltic. план не был выполним ни в одной своей части. damp. neither part of that project was feasible. по крайней мере. Так что когда тридцати двух лет от роду я оказался в недрах другого континента. бьющей в берег в полночь.Детройт. 17. but at the age of twenty-eight everyone who's got some brains is a touch decadent. что город понемногу вползает в фокус. Мечта. I simply think that water is the image of time. Когда посередине пути в хвосте открыли беспошлинную торговлю. В любом случае. instead of boarding a train. write a couple of elegies while extinguishing my cigarettes on the damp stony floor. The plane was jammed with Italians employed by Ford and Chrysler and going home for Christmas. in somewhat pagan fashion. when the money got short. to watch the emergence of a new helping. и под всякий Новый год. preferably near a sea or an ocean. unable to die in Venice of natural causes. но в 28 лет человек с мозгами всегда немножко декадент. вода должна была его отражать. The city came into focus. That. for its folds. or at least that His spirit is. буду кашлять и пить и на исходе денег вместо билета на поезд куплю маленький браунинг и не сходя с места вышибу себе мозги. аристократический. они ринулись туда. и все колокола звонили. wrinkles. которого я знал в этом городе. and. цитируя бывавшего здесь раньше автора. И Дух Божий носился над водою». . It was Sunday. Воскресное утро. Hence my sentiment for water. я всегда считал. хвостом вниз. When the dutyfree opened mid-flight. and-as I am a Northerner-for its grayness. оставленный на берегу. And the Spirit of God moved upon the face of the waters. но теперь уже не вспомнить. Конец был холодным. tottering on the verge of the three-dimensional. что если смогу выбраться из родной империи. a new cupful of time from it. что раз Дух Божий носился над водою. а с нежностью и благодарностью. Perhaps this idea was even of my own manufacture. плохо освещенный. in the middle of America. И было следующее утро. the first thing I would do would be to come to Venice. rent a room on the ground floor of some palazzo so that the waves raised by passing boats would splash against my window. и на секунду мне представился наш самолетик. выходящее из воды. with Bellini/Tiepolo/Titian-draped female bodies for clouds. Я всегда был приверженцем мнения. And I vowed to myself that should I ever get out of my empire. Я не жду голой девы верхом на раковине. or winter. черно-белым. к ее складкам. cough and drink. Detroit-Milano-Detroit. tail down. конечно. холодный. 16. стараюсь оказаться у воды. aristocratic. I used my first university salary to enact the better part of that dream and bought a round-trip ticket. едущими домой на Рождество. Он был черно-белым. "And the earth was without form. Отсюда моя слабость к воде. нового стакана времени. Его дух есть время. and every New Year's Eve. не сумев умереть в Венеции от естественных причин. Самолет был забит итальянцами с заводов Форда и Крайслера. It was black-and-white. I am looking for either a cloud or the crest of a wave hitting the shore at midnight. посреди Америки. чтобы волны от проходящих лодок плескали в окно. темноватый. то первым делом поеду в Венецию. где слышен струнный гул Вивальди и Керубини на заднем плане. где вместо облаков женская плоть в драпировках от Беллини / Тьеполо / Тициана. The end was cold. and ripples. то первую университетскую получку истратил на осуществление лучшей части моей мечты и купил билет туда-обратно Детройт . is time coming out of water. что Бог или. Может быть." to quote an author who visited here before. и я гляжу на кружевной рисунок. Then there was that next morning. предпочтительно у моря или у океана. I began to feel that this city somehow was barging into focus. and I stare at the lace-like pattern it puts on the shore. buy myself a little Browning and blow my brains out on the spot. So when at the age of thirty-two I all of a sudden found myself in the bowels of a different continent. туша сигареты о сырой каменный пол. and darkness was upon the face of the deep. but with tenderness and with gratitude. это идея моего собственного производства. морщинам. Besides.Watermark by Joseph Brodsky –Набережная неисцелимых Иосифа Бродского в переводе Григория Дашевского Then came the Veneziana. напишу пару элегий. абсолютно декадентская. black-and-white. I am not looking for a naked maiden riding on a shell. Кроме того. и тьма над бездною. I always thought that if the Spirit of God moved upon the face of the water. летящий над Атлантикой словно распятие: раскинув крылья. and for a moment I had a vision of a good old 707 flying over the Atlantic crucifix-like: wings outstretched. darkish. «Земля же была безвидна и пуста.к ее серости. И я поклялся.раз я с Севера .

который оброс ракушками святых и чьи купола сродни медузам.вбок. С единственной разницей. its explosions are invariably self-inflicted: it's your own heart. The yellow arrow signs at intersections are not much help either. 18. south. And in the fluently flapping hand of the native whom you stop to ask for directions. которую где-либо на земной тверди оставило время-оно же-вода. глаз выныривает на поверхность. for all its targets. востока. обыкновенно приводящего к воде. на две почти сцепленные клешни омара (Пастернак сравнил его с размокшей баранкой). И желтые стрелки на перекрестках мало помогают. которая плюет на понятие формы. приводящих тебя к камбале площади с собором посередине. в общем. ты заблудишься в этих длинных витках улиц и переулков. Плюс. a sinistra.и тело уже считает себя только транспортным средством глаза. В сущности. barnacled with saints and flaunting its Medusa-like cupolas. в местной топографии. they don't so much help you as kelp you. the eye. И в юрких взмахах руки туземца.связь между рисунком от волны на песке и пристальным на него взглядом потомка ихтиозавров. and the more you dart and dash about trying to get your bearings. В этой фантазии нет ничего от Фрейда или от хордовых. there is no doubt a correspondence between-if not an outright dependence on-the rectangular nature of that lace's displays-i. 14 Вот путь. readily discerns a fish. dritto. Немного времени . любое попадание оборачивается стрельбой по своим: на дно уходит твое сердце или же ум. or specifically chordate. now squinting periscope. east. This of course owes to the local topography. у которого ты спросил дорогу. Of course. то сощуренного перископа. the only direction it has is sideways. you are bound to get lost in these long. There is nothing Freudian to this fantasy. который и сам чудовище. After a while-on the third or fourth day here-the body starts to regard itself as merely the eye's carrier. dritto. На карте город похож на двух жареных рыб на одной тарелке или. meandering like eels-that finally bring you to a flounder of a campo with a cathedral in the middle of it. or perhaps like two nearly overlapping lobster claws (Pasternak compared it to a swollen croissant). не повредив. манящих узнать их насквозь. Куда бы ты. The eye in this city acquires an autonomy similar to that of a tear. которого у времени нет: красотой. I set my eyes on this city.если не просто атавистическую . и анархией воды. coiling lanes and passageways that beguile you to see them through. the more you get lost. cognizant here more than anyplace else of its inferiority to time. and in my case the why. единственное его направление . Поставленное стоймя кружево венецианских фасадов есть лучшая линия. wallops and shreds it. No matter what you set out for as you leave the house here. безусловно. dritto" [6]. local buildings-and the anarchy of water that spurns the notion of shape.Watermark by Joseph Brodsky –Набережная неисцелимых Иосифа Бродского в переводе Григория Дашевского This is the way. that sinks. but ultimately carries it by and large intact off into the Adriatic. as a kind of submarine to its now dilating. Plus. то есть местных зданий. or west. чем где бы то ни было. and a monster himself. so that you can't even call it a cul-de-sac. or else your mind. curve. to follow them to their elusive end. моего взгляда на этот город. отвлекаясь от треска «A destra. . юга. а в ту пору и суть. although some evolutionary-if not plainly atavistic-or autobiographical connection could no doubt be established between the pattern a wave leaves upon the sand and its scrutiny by a descendant of the ichthyosaur. запада. как угорь. for they. . может быть. It surrounds you like frozen seaweed. есть несомненное соответствие . так что его даже не назовешь cul de sac [5]. ни направился.три-четыре дня. И вот почему вода принимает этот ответ. некоей субмариной для его то распахнутого.если не прямая связь . узких. в улицах. его скручивает. The upright lace of Venetian facades is the best line time-alias-water has left on terra firma anywhere. answers it with the only property time doesn't possess: with beauty. On the map this city looks like two grilled fish sharing a plate. Словно здесь яснее. легко узнает рыбу. мочалит. пройти до неуловимого конца. ?. и чем больше ты рыщешь и мечешься в поисках ориентиров. кромсает. The only difference is that it doesn't sever itself from the body but subordinates it totally. oblivious to his sputtering A destra. но у него нет севера.между прямоугольным характером рам для этого кружева. Он окружает тебя как мерзлые водоросли. dritto. уходя здесь из дому. twists it. In fact. to the streetsnarrow. Причина. тем безнадежнее их теряешь. вьющихся. они играют роль не проводника. присущую слезе. а водяного. a sinistra. And that's why water takes this answer. можно установить какую-то эволюционную . too. Разумеется. but it has no north. хотя. the eye pops up to the surface. Глаз в этом городе обретает самостоятельность. но в итоге уносит в Адриатику. ибо они тоже изогнуты. пространство сознает свою неполноценность по сравнению с временем и отвечает ему тем единственным свойством. глаз. что он не отделяется от тела. конечно. which usually hits water. It is as though space. а полностью его себе подчиняет..

Из-за нехватки пространства люди здесь существуют в клеточной близости друг к другу.Watermark by Joseph Brodsky –Набережная неисцелимых Иосифа Бродского в переводе Григория Дашевского A mesh caught in frozen seaweed might be a better metaphor. местным нет. ставни преграждают путь не столько солнцу или шуму (минимальному здесь). а еще один человек. Соответственно. fantasy. filigree. так и человеческие отношения здесь приобретают ювелирный или. which. в результате чего однажды вечером энный человек пригласил меня на прием в свое палаццо. as a result of which I'd been invited one night to a party given by the umpteenth at his palazzo. что могло бы просочиться изнутри. brick is undoubtedly more potent than marble. что зарисовывает художник или снимает любитель. заполненном всяческими флотскими штуками. что теперь мне даже не вспомнить деталей. into that beyond-the-amalgam labyrinth Regnier described in Provincial Entertainments. Yet insinuation as a principle of city planning (which notion locally emerges only with the benefit of hindsight) is better than any modern grid and in tune with the local canals. Правда. В этом смысле кирпич убедительнее мрамора. разумеется. после почти трехвековых юридических битв. сколько тому. enjoys this sort of thing. взявшими за образец воду. and life evolves with the immanent logic of gossip. the last in the line. которая. которые вели несколько ветвей семьи. особенно зимой. in a Catholic country. Если ты был не один. you must hire a lawyer on the outside. No sooner do you cross the threshold of your apartment. Кто-то что-то комуто сказал. A traveler. в лабиринт за амальгамой. In these parts one is both more secretive and better informed than the police in tyrannies. что он серьезно болен. If you've got company.более точное сравнение. for I could not keep tabs on all those twists and turns that led to my passage into this labyrinth at the time. never ends. once or twice over these seventeen years. he was a bit of a playwright and a bit of a painter. и лучше осведомлен. . невысоком человеке в сером двубортном костюме очень хорошего покроя было то. two huge. точнее. Запутавшаяся в водорослях сеть . описанный де Ренье в «Провинциальных забавах». то назавтра в бакалее или у газетчика тебя встретит взгляд ветхозаветной глубины. It happened in such a roundabout way that I can't even recall the details now. приведшими тогда к моему в этот лабиринт попаданию. случайно там оказавшийся. Территориальный императив человека в этом городе ограничен водой. than you fall prey to every conceivable surmise. the window shutters bar not so much daylight or noise (which is minimal here) as what may emanate from inside. 15 19. ибо я не мог уследить за всеми ходами и изгибами. For the moment. они напоминают крылья ангелов. human interplay here takes on the aspects of jewelry or. If you sue someone here. The palazzo had become the umpteenth's only recently. especially in winter. which was filled with all sorts of naval paraphernalia. Едва выйдя за порог квартиры. подглядывающих за чьими-то делишками. although both are unassailable for a stranger. Горожанина не забавляет то. все это по душе. Because of the scarcity of space. филигранный оттенок. rumor. чем полиция при тирании. shutters resemble the wings of angels prying into someone's sordid affairs. теснящиеся на карнизах. taking their cue from water. фантазий. как пересуды за спиной. хотя оба неприступны для чужака. Если подал здесь на кого-то в суд или наоборот. Это произошло таким окольным путем. after nearly three centuries of legal battles fought by several branches of a family that had given the world a couple of Venetian admirals. Но все-таки кривотолки как принцип городской планировки (которая здесь становится членораздельной только задним числом) лучше любой современной решетки и в ладу с местными каналами. though. after decades and decades of waiting. слухов. раз или два за эти семнадцать лет я сумел втереться в венецианское святая святых. и жизнь развивается по имманентной логике сплетни. is no fun for the citizen. and like the spacing of the statues on cornices. Somebody said something to somebody else. short creature in a gray double-breasted suit of very good cut-was that he was quite sick. splendidly carved aft-anterns loomed in the two-storyhigh cave of the palazzo's courtyard. the most obvious thing about this forty-year-old-a slim. Открытые. Accordingly. подарившей миру пару венецианских адмиралов. people exist here in cellular proximity to one another. or vice versa. dating from Renaissance days onward. Приезжим. Палаццо досталось энному совсем недавно. better yet. What a painter sketches. The umpteenth himself. К флоту он отношения не имел: немного драматург. of course. I've managed to insinuate myself into a Venetian inner sanctum. Правда. the next day at the grocery or newsagent you may meet a stare of biblical probing unfathomable. от Возрождения до наших дней. 20. услышал и позвонил четвертому. When they are opened. the native doesn't. В этих местах человек и более скрытен. you would think. Сам энный был последним в своей линии и получил палаццо после многих лет ожидания и к великому огорчению остальных членов семейства. However. or an amateur photographs. два огромных с великолепной резьбой кормовых фонаря брезжили в гроте высотой в два этажа . to the great consternation of the otherapparently numerous-members of the family. адвоката нужно нанять со стороны.во дворе палаццо. в тот момент заметнее всего в этом сорокалетнем. had finally got it. like the chatter behind you. и как статуи. ты сразу делаешься добычей всевозможных подозрений. худом. while the other person who wasn't even supposed to be there listened in and telephoned the fourth. которая кажется непостижимой в католической стране. никогда не кончается. He was no navy man. In that sense. немного художник. One's territorial imperative in this city is circumscribed by water.

we left the twentieth.очень белокурый. которые.рта не раскрыть. не то наглотаешься воды. заброшенные. Они слишком галдели. где имело место что-то мало-мальски приличное. very blue-eyed. definitely tailored to this space and separated by barely discernible marble busts and pilasters. vellum-bound volumes. parchment yellow-or perhaps it was just an ulcer. if not a book. во власти вечного вечера. Other than that. поскольку стены были закрыты большими. more accurately. очень пьяный мажордом этого здания. and we followed him into a room which appeared to be a cross between the library and the study of a seventeenth-century gentleman. прием был в самом разгаре. white. праздничные шествия. Желтизна кожи указывала на перенесенный гепатит или. It was already in full swing when the three of us-a fellow writer. Свет в ней был не многим лучше. неизбежных в те дни всюду. Also. her son. . и энный вежливо предложил нам троим осмотреть остальную часть дома. Во главе компании стоял довольно безумный и злобный петух средних лет . морские и сухопутные сражения. the theater crowd. Народу была масса: местные и слегка международные светила. Judging by the books behind the criss-crossed wire in the red. from Aesop to Zeno. as the walls were covered with large. the silence here was truly geological. если не книгу. что имеет право на отдельную главу. in a state of perpetual evening. the room was quite bare. the lightest hue was wine-red. more would turn him into a penseur. Он ел только консоме и вареные овощи. beards and ascots.чуть больше. политиканы. with disastrous consequences either for his manners or for his estate. проходящий сквозь затонувший галеон с сокровищем на борту. Мы охотно согласились и поднялись на маленьком лифте. As they were making quite a ruckus. от Эзопа до Зенона. as far as one could make out. добавлю я. and I-arrived. The pictures depicted. ceremonies. belonging to a later and obviously irrelevent organism. словно мы составляли косяк рыб. знать. мы покинули двадцатый. wardrobe-size wooden cabinet. and a large portion of the eighteenth century behind. poorly lit gallery with a convex ceiling swarming with putti. a bicycle star. below: like sediment at the bottom of a narrow shaft. очевидно. What is this? Who is this by? because of the incongruity of your voice. We readily agreed and went up by a small elevator. We found ourselves in a long. mistresses of varying degrees of flamboyance. Итак. самой светлой краской была винно-красная. floor-to-ceiling. чем в галерее. as well as his launching a press to produce books about Venetian art. American academics. Мы оказались на длинной. на простую язву. равно как и открытие издательства для выпуска книг о венецианском искусстве. сколько и нужно джентльмену . Еще это было похоже на подводное путешествие. гомосексуальных молодцов. размером с гардероб. девятнадцатый и большую долю восемнадцатого века. Or else it felt like an underwater journey . принадлежащего более позднему и явно постороннему организму. очень голубоглазый. I'd made out a desk and a large faded globe. very drunk: the premises' major domo. плохо освещенной галерее со сводчатым потолком. or. The light in it wasn't much better than in the gallery. чьи дни здесь были сочтены и который поэтому всех ненавидел. и он превратился бы в мыслителя. от пола до потолка. В остальном комната была довольно голой. There were about sixty fat. You couldn't ask. бородки и шарфики. It was a mine of heavy porphyry in a state of abandonment. whose days here were over and who therefore loathed everyone. шкафу. Когда мы трое: коллега-писательница. Это были копи тяжелого порфира. dark-brownish oil paintings. Rightly so. в нечто среднее между библиотекой и кабинетом джентльмена семнадцатого века. He ate nothing but consomme and boiled vegetables while his guests were gorging themselves on what would qualify as a separate chapter. И правильно делал.прибыли. I would add. с плачевными последствиями для его манер или состояния. велосипедная звезда. резвых. homosexual youths inevitable these days whenever something mildly spectacular takes place. насколько можно было разобрать. и мы прошли за ним в комнату. When we left its cabin. На дальнем конце галереи наш хозяин порхнул вправо. где за холстами таились рудные пласты. собравшиеся отмечали вступление энного в права. Там было около шестидесяти пухлых белых томов. the umpteenth politely offered to show the three of us the rest of the house. with oils obscuring its ores. безмолвие здесь царило истинно геологическое. There were a lot of people: local and faintly international luminaries. but not opening our mouths. темно-коричневыми картинами. scenes from mythology. Судя по книгам за проволочной сеткой в красном. Нельзя было спросить «Что это? Чья работа?» из-за неуместности твоего голоса. agile. nobles. были написаны на заказ для этого помещения и перемежались едва различимыми мраморными бюстами и пилястрами. No light would have helped anyway.Watermark by Joseph Brodsky –Набережная неисцелимых Иосифа Бродского в переводе Григория Дашевского 16 His skin looked post-hepatitis. американские академики. sea and land battles. Плюс компания хихикающих. Свет все равно бы не помог. ввиду его перспектив. кишащим путти. Картины изображали.we were like a school offish passing through a sunken galleon loaded with treasure. So the party was celebrating the umpteenth's having come into his own. пока его гости объедались тем. ее сын и я . the nineteenth. мифологические сцены. век мог быть даже и шестнадцатым. They were presided over by a rather distraught and spiteful middie-aged queen-very blond. At the far end of the gallery our host flitted to the right. since water would rush in. завсегдатаи кулис. любовницы разной степени яркости. Покинув его кабину. politicos. given his prospects. переплетенных в свиную кожу. the gentleman's century could even have been the sixteenth. . a bunch of giggling. может быть. just enough for a gentleman. я различил стол и большой выцветший глобус.

In a sense. но всЈ лучше свежего кислорода. словно говорили они. начал понимать де Ренье. in a different guise. I saw myself in those frames less and less. bald. it seemed to contain a perspective of its own . по крайней мере. ткань не нуждалась. два или три на комнату. что следовало из обрывков ткани. and when they tried. "next time around we'll be more durable. не говоря о бризе. how is this going to end? And it ended in the tenth or eleventh room. они перестроятся и вернутся. Having grown unaccustomed over the centuries to reflecting anything but the wall opposite. На секунду закружилась голова. быть может. I thought to myself. Затем хозяин повернул ручку. все больше и больше темноты. рамы были логичней своего содержимого." they seemed to say. что длиннее параллельной ей галереи она быть не может. but as I was no novelist. out of either greed or impotence. словно не давая расплескаться по стенам. Затем я ступил в нее. но чаще всего прямоугольные. possibly a nursery-most were similar in their lack of apparent function. я не воспользовался возможностью и предпочел дверь. Это была длинная череда пустых комнат. Gradual subtraction. this was dissipation back into time. Все в изящных золотых рамах. что с ними может случиться. пыли. чем сама зеркальная поверхность. with well-wrought floral garlands or idyllic scenes which called more attention to themselves than to their surface. и наше дыхание было слишком фамильярным. I glanced at that enfilade and I shuddered: it looked like a vicious. то твои черты возвращались не полностью. and instead of myself I saw pitchblack nothing. Я стоял у двери в следующую комнату и вместо себя видел в приличном . Then there were those mirrors. those curtains. где твой цвет и расположение нитей не имеют значения. straining. И во всех окна были зашторены и два-три зеркала украшали стены. as though the fabric felt it had come full circle and was now reverting to its pre-loom state. I skipped the option and took a doorway. салон. . чем-то оно кончится? И оно кончилось в десятой или одиннадцатой комнате. Прикосновение пальца. And in each one of them windows were draped and two or three mirrors adorned the walls. Они были примерно одного размера или. что я перемещаюсь не столько в обычной перспективе. where color and texture don't matter. since the amalgam was invariably in poor shape. не будучи романистом. as it were. В течение веков отвыкнув отражать что-либо кроме стены напротив. в котором. as the shards of fabric scattered nearby on the parquet suggested. This was neither decay nor decomposition. I had the sense of walking not so much in standard perspective as in a horizontal spiral where the laws of optics were suspended. означало бы их настоящую гибель. Они лысели. would mean sheer destruction to them. ведущем в анфиладу. mirrors. salon. Рассудком я понимал. но о растворении в прошедшем времени. two or three in each room. но. Rationally I knew that it couldn't be longer than the gallery parallel to which it ran. сколько по горизонтальной спирали. Although in some cases you could tell a room's designation-dining room. и возвращалась в свое дотканное состояние. привлекавшими к себе больше внимания. one's features would come back incomplete. the frames were more coherent than their contents. Our breath was perhaps too great an intimacy also. словно ткань ощущала. Хотя иногда угадывалось назначение комнаты столовая. Потом эти зеркала. которое они удерживали. сюда или куда-то еще. не сильно в этом отличались." Каким бы ни был первоначальный цвет и узор портьер. threadbare patches. They were about the same in size. which. still.perhaps another enfilade. разных размеров. В каком-то смысле. эти занавеси. three-by-four-foot gilded rectangle. . here or elsewhere. getting back more and more darkness. пока мы шли по анфиладе. Я. то ли из жадности. they will regroup and return. где приостановлено действие оптических законов. They all had delicate golden frames. viscous infinity. From room to room. but mostly rectangular. ничто. и я увидел его силуэт в дверном проеме. как и история. I swallowed air and stepped into it.в следующий раз мы будем прочнее». let alone a breeze. где. they now looked pale yellow and very brittle. Тем не менее. зеркалах. This had to do with three things: drapery. .в общем их роднило отсутствие понятной функции. подумал я. I stood by the door leading into the next chamber. следующую степень твоего небытия. "Sorry. зеркала отказывались вернуть тебе твое лицо. It was a long succession of empty rooms. как смоль. От комнаты к комнате. я видел в этих рамах все меньше и меньше себя.Watermark by Joseph Brodsky –Набережная неисцелимых Иосифа Бродского в переводе Григория Дашевского 17 Then our host turned a knob and I saw his silhouette framed by a door leading into an enfilade. I begin to understand Regnier. «Простите. and some of their folds exposed broad. и на некоторых складках виднелись широкие вытертые проплешины. Whatever the original color and pattern of the drapes had been. and dust. Дело было в трех вещах: драпировках. to keep them from spreading over the wall. I thought. of various sizes. теперь они стали бледно-желтыми и очень ветхими. it was better than fresh oxygen. Глубокое и зовущее. A touch of your finger.прямоугольнике черное. as we proceeded through the enfilade. детская. Наверно. Each room meant your further disappearance. staring at a largish. У меня возникло чувство. возможно. Каждая комната знаменовала твое дальнейшее убывание. в ином обличьи. Постепенное вычитание. For a moment I felt dizzy. не о распаде. the next degree of your nonexistence. Deep and inviting. то ли из бессилия. Yet it was. Я заглянул в нее и вздрогнул: анфилада казалась вязкой и дурной бесконечностью. оно словно вмещало собственную перспективу . like history. Речь шла не о тлении. с искусными гирляндами или идиллическими сценками. where perhaps having learned what may happen to them.метр на метр . а когда пытались. что круг ее бытия замкнулся. узнав. or at any rate. the mirrors were quite reluctant to return one's visage. they didn't seem to differ much in that way from one another. the drapes didn't need. They were shedding. была.другую анфиладу. поскольку состояние амальгамы было неизменно плохим. устилавших паркет. кажется.

что таких мест в Венеции десятки. especially in winter. революции. as with figurines and busts. но незастеленная кровать с пологом: реванш адмирала за узкую койку на корабле или. the effect was oddly beneficial. some of it quite durable. geniuses. for dust is the flesh of time. renders this place more extemporal than any palace's inner sanctum. After all. людей. statues. На глади зеркала его не было. by obliterating not only reflections but everything that has a shape: buildings. In fact. что с точки зрения времени как раз здесь такие забавы уместны. Войны. The last of them was the master bedroom. I felt that from time's point of view such entertainment here could only seem appropriate. Там царила гигантская. подумал я. цвета и формы всего окружающего смягчались ее серостью. и тут я заметил переносной телевизор в углу этой вообще-то абсолютно пустой комнаты. раз в несколько лет в лучшем случае. попадаются довольно прочные. сольется с ними и в конце концов их заменит. Теперь пыль проникнет в сами предметы. They may not even disintegrate. nothing here reigned supreme. colonnades. Хозяин и мои спутники где-то отстали. поскольку и она никогда в жизни не смогла бы ничего породить. соответствовал окружающей недвижимости. for three centuries. поскольку ее носители в человеческом облике шагали по этой перспективе только в качестве смотрителей. иногда. будто новой пыли уже не было места. как мажордом забавляет здесь избранника. складки. стулья. улыбались порочной. как сказал поэт. но здесь эта жажда прошла. or perhaps his homage to the sea itself. Neither did I. although I've been told there are scores of places like this in Venice. мне показалось. it had an air of finality. they'll simply become grayer. Предметам не обязательно разрушаться: они просто посереют. учитывая чудовищное бетонное облако путти. 21. time's very flesh and blood. более того. There was a great deal of dust everywhere. Marble inlaid tables. the very parquet. раз время не прочь принять их форму. мосты. Но одного раза достаточно. in fact. как в случае бюстов и статуэток. I thought. . статуи. At best. 18 Всю дорогу хватало призрачности. чем святая святых любого дворца. великие открытия. the major domo's island-or should I say volcano?-existed only in the eyes of the putti. где оно настигало материю. That happened only once. but here the craving seemed to be over. fuse with them. сам паркет. A gigantic yet uncovered four-poster bed dominated its space: the admiral's revenge for the narrow cot aboard his ship. as a poet said. Как ни странно. since it couldn't in nature give birth to anything. но и все имеющее форму: здания. Так что корчащийся островок в простынном море. Causality was canceled. given the monstrous stucco cloud of putti descending on the bed and playing the role of baldachin. Я вообразил. вообразил без брезгливости. what's more. гении. под изучающими взорами пыльного гипсового шедевра. Everything was powdered with it. возможно. как оно это уже сделало в веренице пустых комнат. я был предоставлен самому себе. хотя мне говорили. Напротив. as it generated nothing. when the local fog. and in the end replace them. кушетки. the vivacity of a group. Повсюду лежала пыль. porcelain figurines. revolutions. lecherous grins as they stared-very keenlydownward upon the bed. once in a few years. Но обычно ее слой был толстым и густым. people. plagues never entered here due to a legal problem. and then I noticed a portable TV set in the corner of this otherwise absolutely bare room. зависит и от материала. Every surface craves dust. в сущности. in tune with the premises. as though no new dust could be added to it. ибо не приносят плода. Ею было припудрено все. and sometimes. три века здесь не было полновластного хозяина. They reminded me of that stable of giggling youths downstairs. нависшее над кроватью и игравшее роль балдахина. Они напомнили мне о смешливом молодняке внизу. когда местный туман. sofas. bridges. So the little wriggling shoal in the linen sea was. Лица херувимов выглядели до ужаса гротескно: все они. это была скорее лепнина. Жаждет пыли всякая поверхность. if that. now it became unreasonably so. since its human carriers strolled in this perspective only in a caretaker capacity. Now it will seep into the objects themselves. Oddly enough. превращает это место в нечто более вневременное. глаза. знак уважения к самому морю. развратной улыбкой. окончательным. The host and my companions lagged somewhere behind. On the mirror's map it didn't.Watermark by Joseph Brodsky –Набережная неисцелимых Иосифа Бродского в переводе Григория Дашевского All along it had been reasonably ghostly. Как и меня. разумеется. On the contrary. Wars.или правильней будет: вулкан? . остров . Инкрустированные мраморные столы. chairs. пристально глядя на кровать. особенно зимой. the famous nebbia. Это. The latter was more probable. The cherubs' faces were terribly grotesque: they all had these corrupt. the hues and shapes of everything in sight were mitigated by its gray. Вообще-то. I was on my own. фарфоровые статуэтки. I felt no repulsion. I pictured the major domo entertaining his choice in this chamber: a writhing island of naked flesh amid a sea of linen. accentuating their features. эпидемии не имели сюда доступа из-за юридических препятствий. Последней была спальня хозяина. колоннады. чем путти. К счастью. судорожный остров нагой плоти в море белья. great discoveries. But once is enough. it was more sculpture than putti. Случилось это лишь однажды. Действие причинности прекратилось. В конце концов. живость группы. under the scrutiny of the dust-covered gypsum masterpiece. It depends of course on the material. ибо пыль есть плоть времени. the way it already had in this succession of vacuum chambers in which it was overtaking matter. знаменитая Nebbia.мажордома существовал только в глазах путти. as time would have nothing against assuming their shapes. their folds. But usually its layer was thick and solid. Второе вероятней. тут ее стало через край. времени плоть и кровь. с неожиданно благотворным эффектом: подчеркивались рты. стирая не только отражения.

гордиться тем. можешь. как и Сам Всемогущий. порог в квартирах венецианцев я переступал редко. Наступает пора читать. Unwittingly. In the end. a bit further by picking up a line of work which normally doesn't land one on a piano nobile. За месяц или около того он всегда улучшался. право. I've always been as keen on the contents of this city's average brick affairs as on those of the marbled and unique. for want of a more reliable model. be it a wall or a chimney. весь день жечь электричество. Короче. for burning electricity all day long. 22. конечно.если не больше. дошедшей до идеи производства пищевых консервов органическим способом. так и кирпичная кладка напоминает об альтернативном устройстве плоти. по крайней мере. a time for self-oblivion. wildly oscillating around its firm zero. Like eggs. это пора. за сигаретами. On the other hand. а венецианцы . воспаленным мышцам в струпьях слезающей штукатурки. the tunnel is likely to stay open for half an hour. we make everything in our image. to get a pack of cigarettes. and Venetians are very tribal. Отпугивал и мой итальянский. induced by a city that has ceased to be seen.чем мраморные раритеты. за неимением более подходящего образца. и не заблудиться ты можешь только будучи здешним или имея чичероне. Having failed to be born here. The effect is as though some raw hand had turned all those enfilades inside out and wrapped the lining around the city. магазины не работают. к тому же островитяне.Watermark by Joseph Brodsky –Набережная неисцелимых Иосифа Бродского в переводе Григория Дашевского Boat services are canceled. слушать зарубежную службу БиБи-Си. I've failed. есть. is of advantage to you if you go out on a short errand. по примеру города. right. Left. There is nothing populist. но алой. содержимое кирпичных банальностей этого города всегда интересовало не меньше . и наши изделия говорят о нас больше. especially if. In short. тоннель этот остается открыт в течение получаса. к его красным. nor is there anything of the novelist. identical cells. Туман густой. почта не приходит. не освежеванной.народ весьма клановый. for listening to the BBC World Service. No tribe likes strangers. редко имеющее конечным пунктом бельэтаж. Кланы не любят чужаков. когда забываешь о себе. мы делаем все по своему образу. составленной из мелких. The fog is thick. Как бы то ни было. you take your cue from it. не слишком налегать на самоуничижительные мысли и кофе. скажем. и еще чего-то. which often-especially while I'm fixing myself breakfast-make me imagine the unknown civilization that came up with the idea of producing canned food in an organic fashion. like the Almighty Himself. but then I'd be boarding the plane that would remove me from the opportunity to use it for another year. ты один. blinding. in addition to being islanders. and mail ceases to litter one's threshold. however. слепой. бестолково скачущий около устойчивого нуля. you've got no company. одинаковых клеток. for its rank red akin to inflamed muscle bared by the scabs of peeledoff stucco. and down swap places. . С другой стороны. and you can find your way around only if you are a native or were given a cicerone. say. тем более если. но тут я садился в самолет. что разделяешь его невидимость. stores are closed. прорытому твоим телом в тумане. up. I seldom got myself across the thresholds of ordinary dwellings in this city. for you can find your way back via the tunnel your body has burrowed in the fog. как и он. Словно чья-то грубая рука вывернула все эти анфилады наизнанку и окутала город подкладкой. где я жил и работал большую часть жизни. чем наши исповеди. you at least can take some pride in sharing its invisibility. Стена или дымоход как еще один автопортрет вида на элементарном уровне. я не сумел. видимо. and immobile. Не сумев здесь родиться. еще на один год уносивший меня от возможности этот улучшенный язык применить. Как яйца нередко. to this preference. and made up of small. brick and bricklaying somehow ring of an alternative order of flesh. Failing to have been born here. какой-то извращенный снобизм в привязанности к здешнему кирпичу. не взлетают. впрочем. not raw of course. Лево. Не сумев здесь родиться. Предпочтение это не связано ни с популизмом. On the whole. It always got better after a month or so. My Italian. утратившего зримость. наводят на мысль о неизвестной цивилизации. низ тасуются. . I suppose. когда выбрал занятие. our artifacts tell more about ourselves than our confessions. Ты бессознательно следуешь его подсказке. верх. for going easy on self-deprecating thoughts or coffee. наверно. впрочем. This is a time for reading. ни с привычками романиста. ни с нелюбовью к аристократии. Yet another of the species' self-portraits at the elemental level. but scarlet enough. At any rate. 19 Пароходное сообщение прервано. самолеты неделями не садятся. особенно пока готовишь завтрак. let alone anti-aristocratic. неподвижный. also remained a deterrent. выгодно при коротких вылазках. Это просто эхо тех домов. В конце концов. поскольку можно найти обратную дорогу по тоннелю. airplanes neither arrive nor take off for weeks. 23. It's just the echo of the sort of houses I've lived or worked in for most of my life. like it. for going to bed early. The latter aspect. Последнее. Меня. there is perhaps some perverse snobbery in the sentiment for brick here. рано ложиться спать. however.

тем более не согрешил в чугунной фамильной кровати с девственным. крашенные закатом. плещущие воды. смотря неореалистов и читая Звево [8]. что для вселения в бельэтаж. since practically everyone here has a reasonably sound education as well as a yen for things streamlined. sallow daughters. возвышаясь над дымящимися макаронами. то меня тошнило от их отношения к моей родной стране и от их политических взглядов. слабоумные и одряхлевшие. чужой славы. перебрал. at the pallid naked marble thighs of this Susannah-like city wading cold. though. too much Svevo-reading. с облачными подушками в изголовье. not new masters. and the job should be done neatly. embroidered and richly fringed bedspread. odd smells. причем аккуратно. может. good services are rendered to one either by absconding spouses or by political systems… It's the other houses. болтая о ценах на моторки или о положительных чертах Диоклетиана. eyeing his secretary as she brought in coffee from a bar nearby. молчащих жен. To have another life. но иногда хорошую службу способна сослужить супруга в бегах или политическая система. surrealism. I don't meet them. cloudlike pillows. отделанным вышивкой и бахромой. conversations running their moribund course through current events. которые. глазея на секретаршу. позвал бы к себе поужинать.если не уровень . I aspired to wasting my afternoons in the empty office of some local solicitor or pharmacist. как мне быстрее добраться до отеля. странных запахах. Что касается говоривших по-русски типов из местного университета. Потом он. где я бы заказал выпивку. in the end. хрустящим бельем. the characters from the local U. Later he might invite me over to his place for supper. down to the description of a shortcut to my hotel. кося объективами. that is. if I was lucky. Примерно так же действовали на меня и два-три местных писателя и профессора: слишком много абстрактных литографий по стенам. rising above the steaming pasta. отчитывала бы меня за затянувшееся холостячество… Видимо. Для реализации подобных фантазий требуется то же. и его беременная жена. разговоров. . с покрывалом. And the trick is not to disturb them. над которым висит маленькое распятие. unfamiliar furniture and topography that the proverbial old dogs dream about in their senility and decrepitude. злословя о новых немецких отрядах или вездесущих японцах. Никому не удается достичь убедительного результата. and small pearlencrusted crucifix above the headboard. too many tidy bookshelves and African trinkets. his secretary would join us. lapping waters. О чужих домах. psychotherapy. exchanging malicious remarks about the new German battalions or the ubiquitous Japanese peeping through their cameras. Разнородность стремлений сводится на нет тавтологичностью конечного результата. словно новые старцы.Watermark by Joseph Brodsky –Набережная неисцелимых Иосифа Бродского в переводе Григория Дашевского 20 Therefore. I suppose. someone else's fame. Я был бы не в силах подняться со стула. он запер бы помещение и мы бы отправились к «Гритти» или «Даниели». и никогда не задерживался здесь настолько. возбужденно подглядывают. crisp linen. к нам бы присоединилась секретарша. вносящую кофе из бара поблизости. непривычной обстановке и топографии . вяло текущих от последних новостей. Поэтому общался я с англоговорящими туземцами и американскими эмигрантами. Disparity of pursuits compromised by tautology of net results. Мы бы устроились в глубоких креслах. the requirements are the same as for inhabiting a piano nobile. strange staircases. бледных дочерей. one ought to be able to wrap up the first one. наконец. their sentiments toward the country of my birth and their politics used to bring me to the brink of nausea. sunset-tinged. No one pulls this sort of thing off convincingly. поскольку здесь у всех сносное образование (или мне так представлялось). if one needs a formula. silent wives. nor have I ever stayed here long enough to abandon this pipe dream entirely. the company I kept was that of English-speaking natives and expatriate Americans whose houses shared a familiar version-if not degree-of affluence. I'd be unable to lift myself from the chair. а не о новых хозяевах. where I'd buy him drinks. человек обязан разделаться с предыдущей. We'd sink in deep armchairs.вот о чем грезят старые собаки из пословицы. сюрреализма к объяснениям. И фокус в том. Я этим требованиям не удовлетворяю. let alone sinned. чтобы их не тревожить. Чтобы начать другую жизнь. his clients would be few. переходящей вброд холодные. chatting idly away about the prices of motorboats or the redeeming features of Diocletian's character. Поэтому я ни разу не выспался. о незнакомых лестницах. Я мечтал тратить дни в пустой конторе какого-нибудь здешнего поверенного или аптекаря. клиентов было бы мало. For this sort of fantasy to come true. чтобы с этими фантазиями расстаться окончательно. психотерапии. he'd lock up the premises and we'd stroll to the Gritti or Danieli. like new elders. and his pregnant wife. The result would be nearly the same with the two or three local authors and academics: too many abstract lithographs on the walls. would berate me volubly for my protracted bachelorhood… Too many neorealist movies. As for those who spoke Russian. аккуратных книжных полок и африканских безделушек. если бы мне повезло. за бледными голыми мраморными бедрами Венеции-Сусанны [7]. So I never slept. инкрустированное перламутром. at times.изобилия. 24. в чьих домах встречал знакомый вариант . in a cast-iron family bed with pristine.

Partly because of that they drew their heads into their shoulders. dark serge jacket. кроме сцены со мной. they were cold. темный пиджак и белая рубашка с открытым воротом. лежали булочка. a frayed little volume of Propertius' Monobiblos or Pushkin's Captain's Daughter. в то время как лямка сползала с плеча и серебряный бисер пота блестел на лбу. or porcelain or majolica jug atop a dark wood chest of drawers filled with local lace. and underclothes washed and ironed on the kitchen table by a young. У меня в уме фильм называется «Венецианская семья» и обходится без сюжета. им было холодно. в Литве. on an iron chair in the Caffe Paradiso. would be sitting she who washed and ironed this shirt six years ago. the props will look different. За каждым стоял немецкий солдат. что им предстояло умереть: фотограф нажал на кнопку за миг до того. Поэтому они втянули головы. судя по шинелям.снимали. almost swarthy arm. они ждали оглушительного . купленное как-то в Риме перед нашей поездкой на Искию. Кроме всего прочего. heavy black jackets over white undershirts without collars: victims' uniform. то с другим реквизитом. or. Трое деревенских парней втянули головы в плечи и сощурились. на ней было бы платье из тафты до колен. может. towels. tanned. Рядом с ней стоял бы стакан чинного. из кино. из кино. it will be the winter light. Close behind each one of them stood a German soldier holding a pistol. cross twelve bridges. (Speaking of silver. где на железном стуле в кафе «Парадизо» сидела бы гладившая и стиравшая эту рубашку шесть лет назад. уже не будут снимать. (Что до серебра. полотенцами. I'd turn right. Невдалеке виднелась группа солдат . выстиранная и выглаженная той же сильной загорелой рукой. И они зажмурились. 25. or faded pictures of a father/ brother/uncle/son in a bersagliere helmet. Три бледных. or chintz curtains on the window. то оно. of course. strong. I should be wearing a cloth cap. остановила взгляд на фигуре в плотном пиджаке и сказала: «Ну и пузо!» Если что и спасет эту картину от фиаско. набитом местными кружевами.зрителей. плотные черные пиджаки поверх белых рубашек. it would in all likelihood be tucked away under a pile of sheets in one of those drawers. Осужденные. ужасно больно. то только зимнее освещение. разумеется. стоящего на темном комоде. Approaching the Arsenale. все трое. Дело происходило в начале зимы или поздней осенью. the color of mustard and honey. бельем. И еще потому. and it's got no plot to it. почти смуглая рука. которые выстирала и выгладила на кухонном столе молодая.на крючок. where. as the soldiers were in their winter overcoats. I think the photograph was taken in Lithuania.) Все это. They had a Northern appearance-in fact. perhaps badly hurt. pillowcases. skinny men of medium height and no specific facial features (they were seen by the camera in profile) stood on the edge of a freshly dug ditch. ни на фарфор или майолику кувшина. загорелая. ни на ситец занавесок. In a second they will die: the photographer pushed his button an instant before the soldiers pulled their triggers. разведенными на воде. The three village lads drew their heads into their shoulders and were squinting the way a child does anticipating pain. по-моему. насколько я понимаю. тоже были одеты одинаково: кепки. идущим по Фондамента Нуове с лучшими в мире красками.так близко к ушам! . У них была внешность северян . которое. 21 Я никогда не наводил праздного взгляда на олеографию Мадонны. по всей вероятности. как солдаты . A while ago I saw somewhere a photograph of a wartime execution. and take via Garibaldi to the Giardini. On top of everything. ни статистом. It looked like early winter or late autumn. Не так давно я видел фотографию военной казни. потрепанный «Монобиблос" [9] Проперция или «Капитанская дочка». sheets. with its black feathers. were also dressed identically. tanned hand. перешел двенадцать мостов и по виа Гарибальди пошел бы к Жардиньо. засунуто под стопку простынь в одном из ящиков. She would lift her eyes. ни на выцветшие портреты отца/брата/дяди/сына в берсальерском шлеме с черными перьями. as a shoulder strap slips off it and silver beads of sweat sparkle on the forehead.) All this. наволочками. save a scene with me walking along the Fondamente Nuove with the greatest watercolor in the world on the left and a red-brick infinity on the right. In the distance you could make out a bunch of other soldiers: the onlookers. сильная. что будет больно. Они ждали. The condemned men. it is called Nozze di Seppia. простынями. На мне должна быть кепка. and say. как ребенок в ожидании боли. She'd have before her a glass of chinotto and a panino. У Арсенала я бы взял направо. They expected to be hurt. где я не был ни звездой. from a movie which for all I know they are not ever going to shoot again. she'd be wearing a knee-length taffeta dress bought once in Rome on the eve of our trip to Ischia. . "What a belly!" If anything is to save this picture from being a flop. washed and ironed by the same strong. приставив пистолет к затылку. they expected the deafening-so close to their ears!-sound of a shot. and a white shirt with an open collar. all three of them. if they do. а если будут. по левую руку и кирпичным раем по правую. And they squinted. is from a movie in which I was neither a star nor even an extra. Three pale.Watermark by Joseph Brodsky –Набережная неисцелимых Иосифа Бродского в переводе Григория Дашевского I never trained my vacant stare on an oleograph of the Madonna.звука выстрела. тощих человека среднего роста с непримечательными лицами (камера снимала их в профиль) стояли у свежевырытой ямы. They wore cloth caps. In my mind. Она подняла бы глаза горчично-медового цвета. fix them on the figure in the heavy serge jacket.

I liked the original for its sophomoric freshness and taut verse." she said. конечно. а не боль. слишком хорошо понимая ее опасения. часть города с самым большим. and I said. процентом иностранцев. . 22 Ведь репертуар человеческих реакций так ограничен! К ним шла смерть. что испохабил свою жизнь. Mine. мы находимся в ремонтной мастерской. . Well. . остановившаяся в «Гритти». на русский взгляд. что. reticent interviews. особенно Anglos. Что касается его невзгод в лечебнице Св. Many an American grapho-maniac has found in Ezra Pound both a master and a martyr. за подтянутый стих. если нет других планов?» Их не было. что достойней признать. and now I was to see his old woman. You mean the Pound woman?" "Yes. и я сказал. что. Начать с того. to begin with. то. that it is always a byproduct of other. конечно. "what are you doing this evening?" "Nothing. left me cold. Переводы вышли дрянь. Would you go with me.Watermark by Joseph Brodsky –Набережная неисцелимых Иосифа Бродского в переводе Григория Дашевского Because the human repertoire of responses is so limited! What was coming to them was death. He was still big with some of my friends. The translations were trash. что в моей области Эзра Паунд важная шишка. за стилистическое и тематическое разнообразие. мне позвонила Сюзанна Зонтаг.«Нет. Для человека со столь давней итальянской пропиской странно не понимать. который. a poet should have known that time knows no distance between Ra-pallo and Lithuania. yet their bodies couldn't distinguish one from the other. что этот жест что-то значил. выходить из себя тут было не изза чего и во всяком случае это было лучше девяти граммов свинца. «Кантос» тоже не произвели особого впечатления: главная ошибка была старая . работавшего в редакции солидного журнала (теперь он. что настоящая причина «обновления» в том. Поэт первый обязан помнить. subsequent disclaimers of the gesture's significance.и она позвала меня вечером. но их тела отказывались различать. to my knowledge. too. the part of town with the greatest. of course. As for his plight in St. Я боюсь идти одна. in Russian eyes. что «это» вполне устарело. For someone with such a long record of residence in Italy. I received a phone call from Susan Sontag. One afternoon in November 1977. Do you know her?" "No. if you haven't got other plans?" I had none. что время не знает о расстоянии между Рапалло и Литвой. «Иосиф. в итоге приобретая сходство с Хайле Селассие. потом отрицает. who was staying in the Gritti under the same dispensation. in the Lond-ra. the man is an avid nationalist). where I was staying courtesy of the Biennale on Dissent. Не сходишь со мной. I also thought that admitting that you've screwed up your life is more manly than persevering in the posture of a persecuted genius. Elizabeths. and cape and staff cultivating the appearance of a sage with the net result of resembling Haile Selassie. "Joseph. Стоило бы. Anglos especially. схожу. практически целый институт.сказала она. anyhow. Масса американских графоманов нашли в Эзре Паунде и учителя и мученика. В молодости я довольно много переводил его на русский. The Cantos. and see what happens. for its thematic and stylistic diversity. Еще я думал. I had translated quite a bit of him into Russian. would be to publish both his poems and his speeches in one volume. . были бы даже сильнее. "Why?" "Well.«Да. that we were. повскидывав руку в фашистском салюте.я тут на площади наткнулась на Ольгу Радж. заботами какого-то нациста в душе. A fair thing to do. but came very close to being published. with all the throwing up of the arm in a Fascist salute upon his return to Italy." I said. until I grasped that the true reason for making it new was that "it" was fairly old. Ты ее знаешь?» . that was nothing to rave about and. издать его стихи и речи в одном томе." said Susan. Of all people. дает уклончивые интервью и надеется плащом и посохом придать себе облик мудреца. it was odd that he hadn't realized that beauty can't be targeted. having understood her apprehension only too well. Адрес был деи Салюте Сестьере. in a body shop.то есть нравился. по-моему. then out of my reach. Однажды днем в ноябре 1977 года в гостиницу «Лондон». я думал. Sure. пока до меня не дошло. по моим сведениям. что она всегда побочный продукт иных. и посмотреть. без всяких ученых предисловий. without any learned introduction. not pain. но чуть не были напечатаны. 26. I bumped into Olga Rudge today in the piazza. I thought. for its voluminous cultural references. в конечном счете. ярый националист).ответила Сюзанна. after all. As a young man. Елизаветы. в ту пору мне недоступный. где я остановился благодаря любезности «Выставки несогласных». Еще мне нравился его принцип «это нужно обновить» . I will. I thought. the main error was an old one: questing after beauty. часто весьма заурядных поисков. percentage of foreigners in it. Он все еще котировался у некоторых моих друзей. in my line of work Ezra Pound is a big deal. Мои. I also liked his "make it new" dictum-liked it. that is. practically an industry. . The address given was in the Salute sestiere.«поиски красоты». по той же причине. что целью красота быть не может. "and she invited me over tonight. и теперь меня ждала встреча с его старухой. Оригинал мне нравился за нахальную свежесть. что получится. за размах культурных ассоциаций. could be even greater. чем коченеть в позе гонимого гения. better than the nine grams of lead that his wartime radio spiels might have earned him elsewhere. often very ordinary pursuits. I dread going there alone. Ты хочешь сказать .подруга Паунда?» . которые бы он заработал в другом месте за свой радиотреп в войну. courtesy of some crypto-Nazi on the board of a solid literary magazine (now.

I thought. Я посмотрел на Ольгу." replied Susan.не так далеко. There is something in me. но только мы сделали первый глоток. that after all his name was Ezra. "What was it. you don't think that the Americans got cross with Ezra over his broadcasts. что американцы рассердились на Эзру из-за передач. that he knew nothing about what was going on. независимо от содержания. как хозяйка . but this time we had to go. что их движет. Я глубже уселся в кресло и попытался сосредоточиться на печенье. есть часть. тогда Эзра был бы просто второй «Токийской Розой" [11]. партитура которой была обнародована самое позднее в 1945 году. for one. мы нашли нужное место .Watermark by Joseph Brodsky –Набережная неисцелимых Иосифа Бродского в переводе Григория Дашевского 23 After some meandering. Сюзанна говорила: «Но. Because if it were only his broadcasts. It must be said that she took it like a mensch. когда уходишь из дома вдовы или вообще оставляешь кого-то одного в пустом месте. опрятная дама с запасом сил еще на много лет . that some of his friends were Jewish. and the first thing I saw after the little woman with the beady eyes took shape on the threshold was the poet's bust by Gaudier-Brzeska sitting on the floor of the drawing room.и чтобы его сохранить. решил я. чем то. Она. что американцы опять-таки ошибались. as there was no dinner. не бедствовала. including one Venetian admiral.столь же знакомая. это ахинея. then?" she inquired. но прочно. but no sooner had we taken the first sip than the hostess-a gray-haired. что о творившемся он ничего не знал. diminutive. and out of her pursed lips came an aria the score of which has been in the public domain at least since 1945. Да. Или же просто не поняла Сюзанну. попавший на невидимую умственную пластинку. The old lady was in good shape. There was something odd in her timbre and I cocked my ear. профессионально. Запись. did not feel the sadness one usually feels leaving the house of a widow-or for that matter anybody alone in an empty place. On this side of the record was: "One should realize that Ezra was not an anti-Semite. I sank deeper into my armchair and tried to concentrate on the cookies. that they were afraid the Americans (which sounded pretty strange coming from an American) would put him in the chair. "It was Ezra's anti-Semitism. В его тембре было что-то необычное. again. из чего я заключил. it's garbage. Or else she didn't grasp what Susan had said. что Эзра не был антисемитом.и просто кивал в паузах или когда она прерывала монолог риторическим «Capito?" [10]. I. «голос ее хозяина». само движение чьих-то губ существенней. in fact. Лично я не испытывал грусти. her master's voice. но она в нее верит. . стоящий на полу в гостиной. Or. she'd go to any length to defend. как палец старой дамы корундовой иглой снова скакнул в бороздку. on top of that. from the house in which Regnier dwelt in the teens of the century. We rang the bell. but she believes it. Старая дама выглядела молодцом. Во мне. we found the place-not too far. что они боялись. regardless of the content. она. that…" The tune was equally familiar and equally long-about three-quarters of an hour. though I doubt it. "But surely. I looked at Olga. then Ezra would be just another Tokyo Rose. и я увидел. that the Americans. a pro. shipshape lady with many years in her to go-lifted her sharp finger. reasonably well off. The grip of boredom was sudden but sure. что я увидел за спиной маленькой женщины с блестящими черными глазками. что он ездил из Рапалло в Рим только дважды в месяц на передачу. от дома. и из поджатых губ полилась ария. На этой стороне пластинки было записано. пойдет на все. «Из-за антисемитизма Эзры». Прервал дремоту голос Сюзанны. Olga. это был один из шикарнейших выпадов. That Ezra wasn't a Fascist. в сущности. that there were no Germans in Rapallo. в том числе один венецианский адмирал…» .ответила Сюзанна. что у него были друзья евреи. I suppose. встретила удар по-солдатски. the very movement of someone's lips is more essential than what moves them. и я навострил уши. хотя вряд ли. тщедушная. or whenever she'd punctuate her monologue with a tic-like "Capi-to?" A record. We thanked the old lady for the evening and bade her farewell. Скука охватила внезапно. что пластинка остановилась. What woke me from my reverie was the sound of Susan's voice." Now.седая.подняла острый палец. Немного поплутав. Tea was served. Мы поблагодарили старую даму за вечер и распрощались. что Эзра сознательно… В какой-то момент я отключился . which meant that the record had come to a stop. and I saw the ??rundum needle of the old lady's finger once again hitting the groove. . I felt. считая. which slid into an invisible mental groove. когда-либо слышанных мной. were wrong to think that Ezra meant it to… At some point I stopped registering what she was saying-which is easy for me.and just nodded in the pauses. и первое.минут на 45. поскольку ужина не подали. видимо. был бюст поэта работы ГодьеБжешка. Будь вежлив и не перебивай даму. всегда уважающая физическую сторону речи. обычно возникающей. я понял. но нам уже было пора идти. что американцы (довольно странно слышать от американки) отправят его на стул. плюс ко всему наслаждалась комфортом своих убеждений . Susan was saying. Мы позвонили в дверь. Подали чай. . что в Рапалло немцев не было. Ольга. «А из-за чего же?» . better yet.поинтересовалась она. as English is not my mother tongue.с тем большей легкостью. вы же не думаете. that he'd travel from Rapallo to Rome only twice a month for the broadcast. that always respects the physical side of human utterance. что его все-таки звали Эзра. что «нужно понимать. Be polite and don't interrupt the lady. she had the comfort of her convictions-a comfort. Точнее говоря. что английский мне не родной. Если б дело было в одних передачах. that was one of the greatest returns I had ever heard. где в десятые годы жил де Ренье. нужно признать. Что Эзра не был фашистом. столь же длинная песня .

the good old suggestive power of language! Ah. потому что в этом городе все друг друга знают. add to this. сколько на ней лежащие. реяние черных плащей. literally expiring. Ah. с этим бюстом Эзры на полу. когда приходится носить маску. fumes. the "Embankment of the Incurables" harks back to the plague. the individual would pass through infinite halls and chambers. Gradually the funereal procession turns into a carnival. Разумеется. so much for the suggestive powers of the metier. with that bust of Ezra sitting on the floor. candles. сценам в «Илиаде и Энеиде». человек проходил по бесконечным залам и покоям. с их традиционным мотивом преждевременного погребения и последующих странствий души. полный рассказов о тех. tubercular poets and composers. shrouded. век за веком наполовину опустошавшим город с регулярностью производителя переписи. Сновавшие по пораженному холерой городу ревностные агенты преисподней высматривали обезвоженное тело. a bell. что связь между чумой и литературой (поэзией в частности. эта баснословная способность слов обещать больше. раскаявшихся. — обязан средневековым византийским текстам о холере. царицах. чем может дать реальность! Ах. Once underneath. reality might catch up with language. Похоронная процессия понемногу превращается в карнавал. Добавьте сюда же чахоточных поэтов и композиторов. rather. Оба они способны породить массу чего.Watermark by Joseph Brodsky –Набережная неисцелимых Иосифа Бродского в переводе Григория Дашевского 24 I think I'd never met a Fascist-young or old. gauze masks preventing inhalation. Звучит знакомо? Это что касается ассоциативной силы данного ремесла. famous or infamous mortals of his time. Никогда не знаешь. Of course. shipped away. в сущности. жаровни. Факелы. — он возвращался. приплывут. и в доме Ольги Радж.as to Byzantine medieval literature about cholera. почуял тот самый дух. Sounds familiar? Well. непокорных. or indeed a promenade. вечная власть языковых ассоциаций! Ах. so to speak. queens. но со старыми коммунистами имел дело не раз. или даже в прогулку. свечи. шелест монашеских ряс и облачений. в ожидании. заявляя. One never knows what engenders what: an experience a language. That Dante's descent into the netherworld owes as much to Homer's and Virgil's-episodic scenes. что отправлен в загробное царство несправедливо. waiting to be carted-or. И добавьте сюда же. Add to this. the lock.смирившихся. and suck away his life spirit. о славных и бесславных смертных его времени. приникали губами к ноздрям и высасывали его жизненный дух. with its traditional conceit of premature burial and subsequent peregrination of the soul. The name conjures the hopeless cases. to the epidemics that used to sweep this city half clean century after century with a census taker's regularity. Torches. men of moronic convictions or aesthetes hopelessly enamored of this place-and the embankment might earn its name. к эпидемиям. Over-zealous agents of the netherworld bustling around the cholera-stricken city would often zero in on a badly dehydrated body. stock. or a language an experience. кого он в подземных залах и палатах встретил: о царях. Добившись его — обычно после встречи с трибуналом под председательством Гиппократа. rang. тем самым объявляя его мертвым и готовым к похоронам. вершки и корешки писательского ремесла. I'd dealt with a considerable number of old CP members. this legendary ability of words to imply more than reality can provide! Ah. «Набережная Неисцелимых» отсылает к чуме. Название это вызывает в памяти безнадежные случаи — не столько по мостовой бредущие. soaring black capes. defiant. thereby proclaiming him dead and fit to be buried. . реальность нагонит язык. чем путешествиям Гомера и Вергилия — проходным. repentant. not so much strolling along as scattered about on the flagstones. Оказавшись в преисподней. rustling of monks' frocks and habits. pleading that he has been consigned to the realm of the dead unjustly and seeking ¦ redress. since in this city everybody knows everybody. after all. защищающие от заразных испарений марлевые маски. put their lips to his nostrils. буквально испуская дух. however. Upon obtaining it-usually by facing a tribunal presided over by Hippocrates-he would return full of stories about those he had bumped into in the halls and chambers below: kings. в саванах. героях. что чем порождено: то ли язык опытом. We turned to the left of the house and two minutes later found ourselves on the Fondamenta degli In-curabili. Ах. and barrel of the metier. точнее. От дома мы пошли налево и через две минуты очутились на Фондамента дельи Инкурабили. resigned. пока за ними приедут — или. heroes. And add to this that the interplay between plague and literature (poetry in particular. добавьте приверженцев маразматических взглядов и влюбленных в это место неисправимых эстетов — и набережная заслужит свое имя. и требуя пересмотра дела. особенно — итальянской поэзией) была тесной и запутанной с самого начала. Both are capable of generating quite a lot. and that's why tea at Olga Rudge's place. то ли опыт — языком. Что спуск Данте в преисподнюю не меньше. Со старыми фашистами я никогда не сталкивался. and Italian poetry especially) was quite intricate from the threshold. where a mask would have to be worn. in the Iliad and the Aeneid.

она хочет продления — загробной жизни. колоннады. Add then to all of this yourself. тем более .зрачок. Карпаччо. a bunch of stocky fellows in fur coats are revving up Eine Kleine Nachtmusik. The espresso at your cup's bottom is the one black dot in. behind you. в общем и целом. Поэтому завершение болезни — это и за-нершение ее метафор. Возможно. Таков здешний полдень. дополняющую что зрачок. Perhaps the latter explains the former. humbles any Hassel-blad lens and develops your subsequent memories to a National Geographic sharpness. if you will.или же обложить его продукцию диким налогом. никогда не реализуются. Эспрессо на дне твоей чашки . as long as this place exists. как ты понимаешь. Придись этому городу туго с деньгами. saints. святых и львов . By the same token. то ли принимая тебя за какого-то Каналетто. The sky is brisk blue. you feel. colonnades. говоря шире. it craves continuum: an afterlife. for all we know. of a couple of them. усевшегося на белом стуле и щурящегося на сумасшедшие гамбиты голубей на шахматной доске огромного кампо. strumming its lengthy rays-like a hot-footed schoolboy running his stick along the iron grate of a park or garden-along arcades. Метафора — или. Зимний свет в этом городе! У него есть исключительное свойство увеличивать разрешающую способность глаза до микроскопической точности . которые. 27.Watermark by Joseph Brodsky –Набережная неисцелимых Иосифа Бродского в переводе Григория Дашевского When one is badly sick. "Depict! Depict!" it cries to you.как бегущие сломя голову школьники прутьями по железной ограде парка или сада. Может. скользит по несметной чешуе плещущей ряби Лагуны. последним первое и объясняется. metaphor is incurable. посрамляет любой хассельбладовский объектив и доводит будущие воспоминания до резкости снимка из «Нешнл Джиографик». утвердительный. это и есть метафорическое мышление? Ответ. улизнув от своего золотого двойника у подножия СанДжорджо. Как бы то ни было. The winter light in this city! It has the extraordinary property of enhancing your eye's power of resolution to the point of microscopic precision-the pupil. он может обратиться к Кодаку за финансовой помощью . уже •точащих зубы на третий). slumped in your white chair and squinting at the pigeons' maddening gambits on the chessboard of a vast campo. runs ahead of you. one hopes. even against hope. перебирая длинными лучами аркады. one imagines all sorts of consequences and developments which. Perhaps they are synonymous. or of this virus-in fact. Except that when one is sick. метафора неисцелима. С той лишь разницей. a miles-long radius. черная точка на мили вокруг. 25 Когда тяжело болен. won't ever take place. having pried your eye open like a shell. разжав твой глаз точно раковину. a carrier of this metier. whose name proclaims your diagnosis regardless of the nature of your malady. At any rate. sharpening your teeth for a thirdshuffling on a windy night along the Fon-damenta. is yes. кирпичные трубы. Perhaps art is simply an organism's reaction against its retentive limitations. I believe. что когда человек болен. По утрам этот свет припадает грудью к оконному стеклу и. to get cured. you obey the command and grab your camera. escaping its golden likeness beneath the foot of San Giorgio. акции Кодака . то надеется. it can go straight to Kodak for assistance-or else tax its products savagely. Добавьте ко всему этому себя. особенно серой или горчично-медовой разновидности. .на способность твоего мозга это впитать. Возможно.единственная. сам язык — вещь. И точно так же. что он предлагает. or because it doesn't trust your retina's ability to retain what it makes available. language itself-is by and large open-ended. бежит дальше. не-завершимая. and lions. under the colonnades of the Palazzo Ducale. коренастые ребята в шубах наяривают «Eine Kleine Nachtmusik" [12]. даже вопреки очевидности. A metaphor-or. за спиной. Such are the noons here. Гварди. especially when it is of the gray or mustard-and-honey variety. последнее и первое суть синонимы. Иными словами (без всяких каламбуров). . шаркающего ветреной ночью вдоль Fondamenta. название которой ставит вам диагноз независимо от характера вашего недуга. пока он освещен зимним светом. искусство есть просто реакция организма на собственную малоемкость. избавиться от болезни. not to mention your brain's capacity to absorb it. to put it more broadly. Should this city ever be short of cash. Is this metaphoric thinking? The answer. вылечиться. пока существует этот город. носителя данного ремесла или данного вируса (а то и двух. солнце. если угодно. The end of an illness thus is the end of its metaphors. the illness to stop. In other words (no pun intended). just for you. я полагаю. the sun. ты подчиняешься приказу и хватаешь камеру. sashays over the countless fish scales of the laguna's lapping ripples. то ли не полагаясь на способность твоей сетчатки вместить то. специально для тебя. что клетки мозга.лучшее помещение капитала. Kodak shares are the best investment. Возможно. In the morning this light breasts your windowpane and. Бодрая синева неба. воображаешь все виды последст-иий и осложнений. as long as winter light shines upon it.кричит он. redbrick chimneys. под колоннадой Палаццо Дукале. supplementing both your brain cells and your pupil. either mistaking you for some Canaletto or Carpaccio or Guardi. «Изобрази». насколько известно.

На улицах темнеет. шлюпки и барки. nothing is more recognizable than a lack of purpose. that's what explains its fondness for little monsters. колонны круглее. отсутствие которой делает его странно привычным. На закате все города прекрасны. there is nothing Freudian to them. крылатые львы. the interpretation of dreams is a tautology and at best could be justified only by daylight's ratio to darkness. big or small. sometimes gently. And the city lingers in it. ибо. ангелы невесомей. гондолы. а не Тьеполо или Тинторетто. и херувимы . the absence of which would make it oddly recognizable.или бессознательного в них нет. чтобы этот демократический принцип применялся в природе. что в них выражается генетическая память вида об эволюции. not sparing your own or a passing cloud's reflection either. Это частный свет. включая самое себя. Not even water. химеры. . откуда он явился. This is the winter light at its purest. «Изобрази». that this democratic principle is operational in nature. чем не иметь цели. Таков зимний свет в чистом виде. иногда чудовищно. visible. while the earth is turning its other cheek to the luminary. конечно.драконы. василиски. С другой стороны." whispers the winter light. the caress of the infinity whence it came. On the whole. In a certain line of work. толкования снов есть тавтология. It could adorn an entrance or simply burst out of a wall without any apparent purpose. оправданная в лучшем случае соотношением дневного света и темноты. where nothing enjoys a majority. капители кудрявее. этим объясняется его привязанность к монстрам . превышающую численность населения. всплывшем из воды. The same goes for a fusion of two or more traits or properties. под . having shed them and left them behind somewhere in the universe. в том смысле. by rights. лаской бесконечности. with the head of a lion and the body of a dolphin. отдыхающего в мраморных раковинах Закариа час-другой. gondolas. И ты чувствуешь усталость этого света. . церберы. capitals curlier. именно предмет и делает бесконечность частной. Cerberuses. суть наши автопортреты. Учитывая природу человеческой реальности. В конечном счете.этап эволюции вида. горгульи. though it reflects and refracts everything. as well as for cherubs. пока земля подставляет светилу другую щеку. stopped flat by the brick wall of a hospital or arriving home at the paradise of San Zaccaria's frontone after its long passage through the cosmos. And you sense this light's fatigue as it rests in Zaccaria's marble shells for another hour or so. It's doubtful. А предмет этот может оказаться маленьким чудовищем. Этим и объясняется характер здешнего зимнего света. dinghies. их род. получим цифру. they might outnumber the natives. alternating forms and substances.Watermark by Joseph Brodsky –Набережная неисцелимых Иосифа Бродского в переводе Григория Дашевского 26 28. cornices more resolute. катера.и к херувимам. It carries no warmth or energy. В общем. ничего фрейдистского. too. ни энергии он не несет. The latter would coil. Вероятно. basilisks. карнизы четче. шпили тверже. растеряв их где-то во вселенной или в соседних тучах. Рельефы становятся мягче. columns more rotund. Даже у воды. первая точить клыки. устроив их перепись в этом городе. минотавры. Как и путать черты и свойства двух или более существ и. одежды апостолов складчатей. ни мимолетного облака. not the light of Tiepolo or Tintoretto. меняющей формы и материалы. In the streets it gets dark. Ни тепла. где большинства нет ни у чего. after all. женогрудые сфинксы. And the object can be a little monster. Reliefs become suppler. in the sense that they denote the species' genetic memory of evolution. female-breasted sphinxes. Or else it is the other way around. including itself. Again. is what makes infinity private. Единственное желание его частиц достичь предмета. At sunset all cities look wonderful. но еще не кончился день для набережных и того гигантского жидкого зеркала. Its particles' only ambition is to reach an object and make it. centaurs. niches deeper. nothing sub-or unconscious. с головой льва и туловищем дельфина. That's what accounts for the quality of winter light here. Второе будет выгибаться. 29. большого ли. and at a certain age. It's a private light. сомнительно. disciples more draped. ниши глубже. gargoyles. Неудивительно их изобилие здесь. Впрочем. chimeras. spires starker. the light of Giorgione or Bellini. angels airborne. sometimes monstrously. but it is still daytime for the Fondamenta and that gigantic liquid mirror where motorboats. налетев на кирпичную стену больницы или вернувшись в родной рай фронтона Сан-Закариа после долгого космического перелета. should have the status of classical surrealism) are our self-portraits. свет Джорджоне или Беллини.пришедшие к нам из мифологии (заслужившей звание классического сюрреализма). Presumably cherubs. "Depict it. Small wonder that here. иногда бережно. va-poretti. все эти бредовые существа . winged lions.шепчет зимний свет. При определенной специальности и в определенном возрасте нет ничего привычнее. отражающей и преломляющей все. and barges "like scattered old shoes" zealously trample Baroque and Gothic facades. all these nightmarish creatures-dragons. not to mention genders. малого. но некоторые прекраснее. though. for if one was to take their census in this city. Minotaurs. but some more so than others. in this city sprung from water. как раскиданная старая обувь. savoring its touch. наслаждаясь его касаниями. и сделать его видимым. не щадя ни твоего лица. где моторки. are part of the species' evolution. ревностно топчут барочные и готические фасады. they abound. An object. . кентавры. or in the nearby cumulus. Given the nature of human reality. the former gnash its fangs. в этом городе. Он может украшать вход или просто вылезать из стены без всякой видимой цели. Или наоборот.that come to us from mythology (which. И город нежится в нем.

as though its eye is of the mustard-and-honey variety. что это город рыб. что природе безразличен принцип большинства. сооруженной для Пасифаи Дедалом. with an eye on marrying into the Cretan king's family. быку как раз затем. гораздо более сложным. была Ослепительно Яркой. во всяком случае. Pasiphae. увиденный рыбой если наделить ее человеческим глазом во избежание пресловутых искажений. refracted in her. let's say. far more complex than the fish itself. Something. Why. whose symbolism-laden pedigree ran all the way back to cave paintings. since the winner gets nothing. Monsters. command more of one's attention. hardly a Theseus.ослепительно ярок. Стремясь в зятья к критскому царю. святого без чудовища не бывает . что ее предки берут верх в системе причинности. Ведь даже мать. бронзовых. Blin-dingly Bright. bronze. что бык. that Helios' light. there is no saint without a monster-not to mention the ink's octopal affinity. And the conviction in its voice will be oddly familiar. светотень интересовала ее сильнее. Ariadne and Phaedra were sisters. был настолько слеп. И тот факт. after all. что акулы так за нами гоняются. So you never know as you move through these labyrinths whether you are pursuing a goal or running from yourself. that sharks are after us so much. with a human eye. if only because in our parts one gains wings only in the air force. But even without reflecting upon or refracting this idea. в драконе. because the slayer and the slain are related. even their mother. при всех своих темных влечениях. охотник ли ты или дичь. Но даже не разводя эту идею ни чернилами. And the fact that the bull. заставляющей макать перо в чернильницу. она отдалась темным влечениям и. one can identify with both. but surely a quadropus. узнаешь себя в любой из этих мраморных. a better bell. was the prize's half brother. И. the brave Athenian had them both. и не полноценный дракон. и не осьминогом. может. Ариадна и Федра были сестры. При специальности. If only because this term has been hurled at one more frequently than the other. так как рога быка напоминают лунный серп. Хотя бы потому. что преломленный ею свет Гелиоса все еще . Чем-то. or plaster concoctionswith the dragon. и она затмила быка по чисто оптическим соображениям. however. чья нагруженная символами родословная восходит к наскальной живописи. но и не изголодавшийся по девушкам Минотавр. во всяком случае итоговой жене героя.как минимум. а на свободе . и храбрый афинянин поимел обеих. their names suggested as much. чтобы доказать. чтобы улучшить репутацию своей будущей семьи. Точно. преследуешь ли ты какую-то цель или бежишь от себя. Впрочем. As granddaughters of Helios. Однако из херувимов и чудовищ вторые требуют большего внимания. Имея нечистую совесть. And seen by a fish-endowed. можно узнать себя в обоих. Георгии. чем к первым. Чудовище ведь приходилось единоутробным братом награде. rather than with San Giorgio. хотя бы потому. Пасифая. In fact. in any case. как пойманных. Спроси простую золотую рыбку . in a free state-what it thinks one looks like. поскольку убийца и убитый родня. he was half brother to the hero's eventual wife. ясно. And perhaps she yielded to those dark urges and did it with the bull precisely to prove that nature neglects the majority principle. it is clear that this is a city of fish. И ее голос покажется странно знакомым. the girls were supposed to be pure and shining. Поэтому.как я выгляжу.не говоря уже о подводном происхождении чернил. поскольку победитель не получает ничего. to say the least. since the bull's horns suggest the moon. вряд ли Тесей. И возможно. . and for all we know. 31. was blind enough to mistake the artificial cow Daedalus built for Pasiphae on this occasion is her proof that her ancestry still holds the upper hand in the system of causality. Возможно. она ответит: ты чудовище. The Greek version rings. but not a maiden-starved Minotaur either. The monster. In a line of work involving the dipping of a pen into an inkpot. for all her dark urges. in order to avoid its own famous distortion-man would appear a monster indeed. is still-after four children (two fine daughters and two good-fornothing boys)-blindingly bright. чем сама рыба. he might have accepted the murderous commission to make the family more respectable. After all. словно глаза у нее горчично-медового цвета. Should one ask a simple orate-not even a caught one.даже не пойманную. но уж точно четвероногом. it will reply. а не в св. что крылья обретаешь только в ВВС. что обманулся искусственной коровой. доказывает. об этом же говорят и их имена. caught and swimming around alike. You are a monster. Поэтому неудивительно. One's guilty conscience would be enough to identify oneself with any of these marble. но. Насколько мы знаем. though.человек предстал бы чудовищем. perhaps. Perhaps she was interested in chiaroscuro rather than in bestiality and eclipsed the bull for purely optical reasons. . ни водой.Watermark by Joseph Brodsky –Набережная неисцелимых Иосифа Бродского в переводе Григория Дашевского 27 30. так и плавающих на воле. возможно. whether you are the hunter or his prey.после четверых детей (двух знаменитых дочерей и двух никчемных сыновей) . В конце концов. он вполне мог пойти на убийственное задание. что к ним вас причисляют чаще. was. then. Small wonder. что не святой. тем самым. гипсовых небылиц . to say the least. чем животные свойства. продвигаясь по этим лабиринтам. Surely not a saint. Pasiphae. not an octopus. Как от внучек Гелиоса от девиц ждали чистоты и блеска. никогда не знаешь. греческая версия ближе к делу. but perhaps not yet a full-scale dragon.

Mark the Evangelist.) As for the Evangelist himself. Besides. Марка. with disastrous consequences for the former. where such a merger turned out-quite early on-to be to the subjects' advantage. since even at the zenith of this republic's maritime might it controlled no territory where this animal could be found even in its wingless state. who. In this city the lions are ubiquitous. и в особенности лабиринт. и с годами я невольно включился в почитание этого тотема. too. the Christians could have encountered the animal only as its diet in Roman circuses. especially as light fadesthat is. who can surely fly. Крылатые. св. Their unfamiliarity-better to say. или же с нормальной кошачьей внешностью.) Что до самого евангелиста. в Египте . whose biggest colony for nearly three centuries was the island of Crete. Egypt-but of natural causes-and he never went on a safari. с книгой. совершенно византийским образом. особенно когда смеркается. in this city. and phaedran properties fail. that one's meanderings through the streets of this city. built-this time on the king's request. as it resembles a brain. чьей самой крупной колонией в течение примерно трех веков был Крит. умер в Александрии. at any rate. its neolithic pedigree notwithstanding. other than that. 28 А по поводу причинности следует добавить.the very labyrinth in which the bull-headed offspring and his slayer got to face each other one day. и очень скоро. In a manner of speaking. with their books opened on "Peace upon you. лапой листать страницы удобнее. everybody is related to everybody. обитая только в Африке. The winged ones. ariadnan. especially as its pasiphaian. когда предаешься самоуничижению. пусть и в бескрылом состоянии. На светлой стороне. the labyrinth especially.Watermark by Joseph Brodsky –Набережная неисцелимых Иосифа Бродского в переводе Григория Дашевского As far as the principle of causality is concerned. по крайней мере преследователь и преследуемый. Yet monsters they are. if only because they are products of the city's fantasy. конечно. The only case. множество львов: крылатых. then the city itself could be seen as a lioness protecting its cub. but whose ability to read is somewhat more doubtful. of course. что в моей специальности точнее всего соответствует фасаду.и развязала фантазию древних. lots of lions: winged ones. St.лучше сказать: их небывалость . все между собой в родстве. Их экзотичность . especially in the evening. In a manner of speaking. dwelling solely in Africa. Mark's eternal repose. конечно. he of course died in Alexandria." or lions of regular feline appearance. строго говоря. производят довольно тавтологическое впечатление.но от естественных причин и ни разу не побывав на сафари. where lions were imported from African shores for entertainment. belong in the category of monsters. даже поместив одного из них на обложку одной моей книги: то есть на то. то есть когда убывают пасифайские. тоже относятся к категории чудовищ. including those of divine commerce. особенно вечером. чем копытом. где быкоголовый отпрыск и его убийца однажды столкнулись с печальными последствиями для первого. когда такое слияние обернулось. strictly speaking. Марк».именно Дедал. где бы это животное водилось. Правда. раскрытой на «Мир тебе. at least.на этот раз для царя . (Греки со своим быком оказались большими реалистами. when one loses oneself to self-deprecation. then. the whole business is Daedalus' brain child. В каком-то смысле. защищающей львенка. apart from a very convincing cow. their nonexistence-was what would unleash the ancients' fantasy. может. что блуждания по улицам этого города. it should be added that the main hero in this story is precisely Daedalus. вся история родилась в мозгу Дедала. Так что не совсем нелепо сажать зверя на венецианские фасады в неправдоподобной роли стража вечного упокоения св. разумеется. ариаднины и федрины свойства города. в том числе и общение с Божеством. if not the Church. поскольку на его территории они не водились. (The Greeks were more on the dot with their bull. In general. Иными словами. On the brighter side there are. Во всяком случае. сблизило их впоследствии с отцами-пустынниками. К тому же. в этом городе церковь и государство слились. as they could not be found in its domain. так похожий на мозг. что главный герой сюжета . то он. enabling them to attribute to the animals various aspects of otherworldliness. Единственный случай. the pursuer to the pursued. В каком-то смысле. христиане сталкивались со зверем только в качестве его пищи в римских цирках. куда львов ввозили с африканских берегов для увеселений. хотя бы потому. Что. Christendom's truck with lions is negligible. несмотря на его неолитическую родословную. in a perfectly Byzantine fashion.тот самый лабиринт. Но они все равно чудовища. feels somewhat tautological. что рождены воображением города. то саму Венецию можно счесть львицей. при этом в пустынях. позволив приписывать этим зверям различные потусторонние свойства. 32. So it's not entirely wild to have this animal sitting on Venetian fasades in the unlikely role of the guardian of St. is a better instrument for turning pages than a hoof. and in deserts at that. конечно. This of course helped toward their subsequent association with desert fathers. со львами дел христианский мир почти не имел. выгодой для подданных. а кроме этого. который летать. I've always regarded them as a more agile and literate form of Pegasus. кроме очень правдоподобной коровы построивший . В общем. если не церковь. A paw. and over the years I've unwittingly come to share this totem to the point of placing one of them on the cover of one of my books: the closest a man gets in my line of work to having his own facade. из-за своих занятий я всегда рассматривал их как более резвую и образованную разновидность Пегаса. В этом городе львы на каждом углу. но чье умение читать более сомнительно. I must add. the Church and the state have merged. In other words. . Поэтому неудивительно. должен заметить. Small wonder. Given my occupation. however. даже в зените морской мощи не контролировавшего ни одной территории.

На каждом карнизе. The city stands ankle-deep in water. так как первого этажа нет. Это вам не архитектура. which is to say humanized. Босфор накрыл Адриатику. etc. швартовавшийся у Фондамента делла Арсенале. Зимними вечерами море. Даже вблизи пришлось бы подумать. что с его помощью животное царство берет реванш. либо человеческую голову с чертами льва. точно ванну. it's easier to carve a beast than a human figure. Once. И еще потому. Флаг уже спустили. Nobody runs up from downstairs crying. From a distance you couldn't tell its nationality. что у меня на глазах вдруг сложилась карта или захлопнулась книга истории. antiaircraft turrets. до краев. правда. over nearly every entrance. and at times overflows them. The Bosporus was overlapping the Adriatic. точнее легкий крейсер. почти над каждым входом видишь либо его морду с человеческим выражением. radar. you see either its muzzle. в общем. the owner of the latter and I encountered an Egyptian warship-a light cruiser. qualify as monsters (albeit of the benevolent sort). и лодки. чем человека. «как животные. встают на дыбы. and boats. когда темнеют серые глаза.Watermark by Joseph Brodsky –Набережная неисцелимых Иосифа Бродского в переводе Григория Дашевского No wonder. крича: «Прорвало!». иногда через край. On winter evenings the sea. С другой стороны. because the uniforms and general deportment of the crew aboard looked vaguely British. that the place was literally lionized. 29 Поэтому неудивительно. or a human head with leonine features. Обе. they brighten one's dusk. радарами. with a human look. 33.вдруг ожили громкоговорители. Мне показалось. заполняет все каналы. что привело сюда корабль . bristling with all sorts of antennae. но набирают золота горчично-медовые. Не могу сейчас вспомнить название корабля. I can't recall its name now. Пока мы недоумевали.нужда в ремонте? новая помолвка Венеции и Александрии? надежда вытребовать назад мощи. как настоящий светский лев. fills every canal to the brim like a bathtub.a need for repairs? a new courtship between Venice and Alexandria? to reclaim the holy relic stolen from the latter in the twelfth century?-its loudspeakers suddenly came to life and we heard. бронебашнями ПВО. As we marveled at the nature of the errand that brought this man-of-war here. but its home port was definitely Alexandria. Крейсер обернулся Стамбулом в профиль. где чья волна. она сократилась на шесть веков: христианство стало ровесником ислама. включая Мадонну и Самого Спасителя. потому что форма и выучка экипажа отдавали Британией. что. Basically. near the Giardini. Это было весьма современное военно-морское железо. welled by a contrary easterly. to be precise-moored at the Fondamenta dell'Arsenale. По крайней мере. ибо в природе никогда не существовали. Also. Both. Однажды в сумерки. rocket launchers. the ship's two masts momentarily turning to minarets. satellite dishes. Зимой они разгоняют наши сумерки. apart from the usual large-caliber guns. он здесь в центре внимания. Никто не бежит с первого этажа. that the lion itself got lionized. In winter. It was a highly modern piece of naval hardware. что имеют численный перевес над всеми остальными высеченными или вылепленными образами. тем более . Так что местное стадо кошачьих может считать. украденные в двенадцатом веке? . in the final analysis. including that of the Madonna or the Redeemer Himself. and the sky over the laguna was changing from Bordeaux to dark porphyry. Животному царству. в конечном счете. держится при этом вполне по-человечески. All at once the cruiser was Istanbul in profile. in a dusk that darkened gray pupils but brought gold to those of the mustard-cum-honey variety.в доктрине. 34. "The pipes!" as there is no downstairs. since neither ever existed. не повезло в христианском искусстве. At least that it had become six centuries shorter: Christianity was no longer Islam's senior. So the local pride of Felidae may regard itself as their kingdom's way of getting even. рядом с Жардиньо." to quote Cassiodorus. имеют право зваться чудовищами (пускай добродушными). prance. на привязи у стен» (если вспомнить Кассиодора) [13]. обе мачты на мгновение превратились в минареты. the animal kingdom fared poorly in Christian art-not to mention the doctrine. On the other hand. гонимое встречным восточным ветром. On every cornice. The flag was already lowered. ощетинившееся всевозможными антеннами. зверя изваять легче. ракетными установками. because of their numerical superiority over any other carved or sculpted image. и небо над Лагуной менялось от бордо к темному пурпуру. но порт приписки точно был Александрия. обладательница последних и я встречали египетский военный корабль. "hitched like animals to the walls. и нельзя было сказать.. "Allah! Akbar Allah! Akbar!" The muezzin was calling the crew to evening prayer. I felt that the map had suddenly folded or the book of history had shut before my eyes. . Город стоит по щиколотку в воде. then. and you couldn't tell which wave was which. A far cry from architecture. Издалека его национальная принадлежность была неопределима. не считая обычных орудий главного калибра. Even close up you could be confused. и мы услышали: «Алла! Акбар Алла! Акбар!» Муэдзин созывал экипаж на вечернюю молитву.

"And that. you often don't have enough of them in your pocket to appreciate the picture fully. чтобы как следует насладиться картиной. беспокойство росло." True. ignorance helps concentration on such occasions no less than the poor lighting from which the pilgrim suffers in every Italian church. бары. catches up with the canals. говорил Уистан Оден. and Miss Rudge was playing the violin. a hand emerged from the left. neither to music. stores. presumably on account of the weather. а когда трудное место кончилось. 30 Башмак паломника. whether it's in Italian or Latin. вероятно.не зная языка». На стене я увидел доску. которого она видела краем глаза. finally getting a piece of the narcissistic action as the pavement briefly. Пассаж приближался. передвинулся и исчез из поля зрения. If you can excuse it in this way. lifted her eyes to the left to acknowledge her gratitude. то Адресата тем более. Кроме того. Человек. no doubt." Olga Rudge told a friend of mine. И вот ровно в ту секунду. потому что приближалась к пассажу.рассказывала Ольга Радж моему другу. в те дни я растрогался. Семнадцать лет назад. от которого пилигрим страдает в любой итальянской церкви. she noticed out of the corner of her eye that a gentleman had entered the salone and stood by the door. . so. в таких случаях невежество помогает сосредоточиться не меньше. что попал на место крещения того самого «рыжего клирика». «Вот так. "Acqua alta. since all the seats were taken. is drying atop his hotel room's radiator. I felt sentimental about bumping into the place of baptism of that "red cleric" who has given me so much joy on so many occasions and in so many godforsaken parts of the world." So you may enter and stand through the service. вы не в состоянии разобрать слова. В былое время я не расставался с мощным фонарем.говорит голос по радио. поняв. and now she felt somewhat worried. и уличная толчея спадает. and human traffic subsides. remain open. по причине погоды. «Acqua alta" [14]. Если вас устроит такое извинение. because she was approaching a passage where she had to turn the page without interrupting her play. having tested the water. церкви по-прежнему открыты. их часто не хватает у тебя в кармане. пара зеленых бот принесла меня к порогу розового зданьица. Dropping coins into an illumination box while the service is in progress is not nice. что в этой церкви крещен родившийся раньше срока Антонио Вивальди. in the palazzo of the Countess Polignac. The man in the corner of her eye started to move and soon disappeared from her field of vision. It took place. чем слабое освещение. you can't follow it that well. Пьеса была длинная. Then. and her nervousness grew. слева от нее возникла рука. В те дни я еще был довольно рыжий. Кидать монеты в осветительный автомат во время службы не очень-то хорошо. prematurely born. протянулась к пюпитру и медленно перевернула лист. И действительно. поверхностно сравнивается с каналами в зеркальности. but then treading upon water is no news to either clergy or parishioners." Wystan Auden used to say. a pair of green rubber boots brought me to the threshold of a smallish pink edifice. . . New-York-City-Police-Department-issue flashlight. Так что можно войти и отстоять службу. Seventeen years ago. will its Addressee. переходя вброд одно кампо за другим." says a voice over the radio.я впервые увидела Стравинского». который так часто и так сильно радовал меня во множестве Богом забытых мест. Only their signs continue burning. туземец ныряет в чулан. что именно Ольга Радж устроила первую неделю Вивальди в этом городе . . wading aimlessly through one campo after another. и она начала беспокоиться. Правда. however. . and slowly turned the sheet. И она продолжала играть. И я вроде бы вспомнил. just a few days before World War II broke out. bars.ни пели. "The best way to hear Mass. On its wall I saw a plaque saying that Antonio Vivaldi. water's twin. чтобы выудить пару бот. The passage grew closer. ни прихожанам хождение по водам не в новинку. She kept playing and. somebody told me. что в зал вошел человек и стал у дверей. пока мостовая ненадолго. when the difficult passage was over. "is when you don't know the language. Петь будут вполголоса. что за несколько дней до начала Второй мировой войны. The piece was long. Поэтому вы просто стоите или садитесь на скамью подальше и слушаете. рестораны и траттории закрываются. когда ей надо было перевернуть страницу. близнецу воды. Besides. сушится в номере на батарее. And I seemed to recall that it was Olga Rudge who had organized the first-ever Vivaldi settimana in this city-as it happened. гласящую. «Мессу лучше всего слушать. она заметила краем глаза.так уж вышло. As she proceeded with the piece. но ведь ни клиру. too. чтобы выразить благодарность. "is how I first met Stravinsky. Кроме того. на каком бы языке .Watermark by Joseph Brodsky –Набережная неисцелимых Иосифа Бродского в переводе Григория Дашевского The pilgrim's shoe. restaurants and trattorias close. Улицы пустеют. магазины. наконец-то присоединившись к нарциссистским играм. не прерывая игры. In days of yore I carried with me a powerful. was baptized in this church. stretched to the music stand. Неделя проходила в палаццо графини Полиньяк. взглянула налево. Streets empty. at exactly the point where she had to turn the page. The singing will be a bit subdued. каким пользуются нью-йоркские полицейские. the native dives into his closet to fish out his pair of rubber boots. superficially. Исполняя какую-то пьесу. особенно зимой. где требовалось перевернуть страницу. So you just stand or take a pew in the rear and listen. Ни музыке. In those days I was still reasonably red-haired. especially in winter. What's more.итальянском или латыни . Горят только их вывески. попробовав воду. и мисс Радж играла на скрипке. Churches. поскольку все места были заняты.

which has swelled in the last two decades by two billion and whose crest is its refuse. in bars of canals with innumerable obbligati of bridges. or more exactly. всех. в тактовых чертах каналов. не протер в ней дыр. Это та же вода. during this century alone. It really does look like musical sheets. especially at night.) So.для туземца настоящая головная боль. I'd even marry my partner's secretary. above all. ever since the Romantics. вроде фотографических. Марка. Чудо. That's what worries the band. its conductors. human fault has appeared to be a likelier culprit when it comes to disaster than any forza del destino. если не сказать страх. you discover upon stepping outside-not significantly. В сущности. а не на природные бедствия. И если бы одна головная боль. Mark's relics. I would install some sort of flap gate to stem the sea of humanity. the city fathers. "Fiat Lux. однако. the whole city. the merchants. In my line of work. выйдя на улицу. every kind of cargo. так как нет и его самого… Музыка замирает: ее близнец. с тускло освещенными пюпитрами палаццо. Я бы их назвал «Вечная вспышка» или. куполов на соборах Кодуччи. mul-lioned windows. resembles a gigantic orchestra. а во многих отношениях." or. я бы установил какие-нибудь шлюзные ворота. Ибо вода тоже хорал. Turks. напоминает гигантский оркестр. По их подсчетам. that what lies in store for the city is the fate of Atlantis. has sagged twenty-three centimeters. довершают дело индустрия и сельское хозяйство материка. . отражала тех. which he doesn't have since he doesn't exist… The music subsides. A miracle that. военные и прогулочные суда и. it doesn't have holes in it. this city. с фальцетом звезды в зимнем небе. too. Музыка. отцов города. not to say fear. Поэтому. better yet. всевозможные грузы. . rubbed the right and the wrong way for over a millennium. Чем наслаждается глаз туриста . but enough for you to feel reimbursed for the faded chorale. все было бы еще ничего. чтобы запрудить человеческое море. would be to start manufacturing miniature flashbulbs like those they mount on cameras. But the headache is crowned with an increasing apprehension. по которым играют без перерыва. кто когда-либо жил. 36. самое главное. Но к ней прибавляется предчувствие. Один из путей к богатству. of course. The fear is not without foundation. not to mention the violin necks of gondolas. и нет руки. it reflected everybody who ever lived. больше оркестра. и засорение каналов самого города. with a restless chorus of waves. не говорю уже ." and in a couple of years I'd buy an apartment somewhere in San Lio or Salute. in more ways than one. though you would never drink it. with the falsetto of a star in the winter sky. которые прибывают в партитурах прилива. It is the same water that carried the Crusaders. Правда.бывал. купцов. with dimly lit music stands of palazzi. Это тревожит оркестр. and not only because the city's uniqueness does amount to a civilization of its own. has risen. The music is. So what appears spectacular to the tourist is a full-scale headache for the native. чтобы перевернуть страницу. особенно ночью. которой у него нет. гладя ее по и против шерсти больше тысячи лет. хотя бы потому. как ты теперь. Small wonder that it looks muddy green in the daytime and pitch black at night. And if it were only a headache. The main danger is perceived to be high winter tides. or pleasure vessel. in this city. чтобы возместить тебе замерший хорал. According to their calculations. а по ночам смоляной чернотой соперничает с твердью. за последние два десятилетия поднявшееся на два миллиарда и на гребень волны выносящее отбросы. and by the deterioration of the city's own clogged canals. or curved crownings of Coducci cathedrals. мощи св. that it still rises. Неудивительно. не говоря уже о скрипичных грифах гондол. military. is choral. that would be fine. кто шел посуху или вброд по его улицам. в этом городе. however. весь город. I thought. I'd call it "Lasting Flash. Даже мог бы жениться на секретарше компаньона. еще лучше. с бесчисленными облигато мостов. its twin. rivaling the firmament. и не в одном. поднялся. Страх не лишен оснований. поддавшись тираническим инстинктам. not to mention stayed. что она по-прежнему поднимается. everybody who ever strolled or waded its streets in the way you do now. что несла крестоносцев. St. думал я.поднялся незначительно. разумеется. For water. (That an insurance man can tell these two apart is indeed a feat of imagination. этот город только за последний век осел на 23 см. это наладить производство миниатюрных долгодействующих лампвспышек. coming to you in tidal scores. greater than the band. что она прежняя H2O (хотя пить ее и не станешь). что городу уготована судьба Атлантиды. «Да будет свет» и через пару лет купил бы квартиру где-нибудь на Сан-Лио или Салюте. как ты обнаруживаешь. что она мутно-зеленая днем. с немолчным хором волн. люди моей специальности еще с романтиков привыкли возлагать вину на человека. Она действительно похожа на нотные листы. высоких окон. засоряющие Лагуну химическими отходами. Главной опасностью признаны высокие зимние приливы. that it is still H20. constantly played. frayed at the edges. In fact.Watermark by Joseph Brodsky –Набережная неисцелимых Иосифа Бродского в переводе Григория Дашевского 31 One way to get rich. что город. and no hand can turn the page. the rest is done by the mainland's industry and agriculture silting the laguna with their chemical wastes. что неповторимость города приравнивает его к особой цивилизации. though. точнее. дирижеров. prey to tyrannical impulses. but of great duration. но достаточно. турок.

Если же дело в разнице температур. поскольку виски здесь не в почете даже зимой. по-моему. simply to be. что я приезжал сюда не с романтическими целями. to what he saw last. «Ну. . both happy and unhappy in nearly equal measure. I think. I'd call Sweden and ask the Stockholm municipality for advice: in that city. по-моему. который слушает теперь шелест вечнозеленых в Жардиньо вместе с Вагнером и Кардуччи. но напряженно внимающие лица. do you go there at such a season?" my editor asked me once. why do you?" they echoed their prospective benefactor. sitting in a Chinese restaurant in New York with his gay English charges. That is. I think. сидя в китайском ресторане в Нью-Йорке в окружении своих голубых английских подопечных. to write a couple of poems. здоровается семга. просто быть. если повезет. with all its industry and population. . about a brave sparrow perching on the bobbing blade of a gondola against the backdrop of a sirocco-roiled damp infinity. примостившемся на вздрагивающем лезвии гондолы на фоне сырой бесконечности. provided I could be that lucky. перевести. Я бы заморозил производство и число жителей в двадцатимильной зоне вдоль северного берега Лагуны. no. решил я.сказал я. "it's like Greta Garbo swimming. ни одного изгиба или карниза местного барокко. It didn't matter which. or else in Siena) nor for a divorce. умирая. failing that. in its hue. about a lonely monument to Francesco Querini and his two huskies carved out of Istrian stone similar. в конце своего злополучного путешествия на Северный полюс. "Yes. 37. "What is it like there in winter?" «А почему же вы туда ездите именно зимой?» спросил меня однажды мой издатель. что они существуют. . что это за рыбы или бактерии. I have been. а поработать.бедному Кверини. я был здесь. Тирания редко синоним компетентности. If it is the difference in temperature that does it." Я подумал было рассказать им об acqua alta.Как там зимой?» I thought of telling them about acqua alta. I thought. during my long stays and brief sojourns here. при всей его промышленности и населении. это не пройдет. looking at their effete but eager faces. "Why. No.подхватили они за своим возможным благодетелем. То есть ни для медового месяца (ближе всего к которому я подошел много лет назад. о голубях. похожего. although sometimes they'd stay longer than I did. хотя иногда оставались и после меня. в своей дремлющей склонности к архитектуре. Я понятия не имею. «Да." I said. ни для развода. словно прислуга. Happiness or unhappiness would simply come in attendance. then one could try dumping blocks of ice into the canals or. Over these years. enveloped by silence and the mealy morning pall of newly-weds' faces. работал. Нет. не пропускающих. then. нет. закончить вещь. что он видел. о храбром воробье. как только выходишь из отеля. на острове Иския у Сиены). подернутые томной утренней пеленой. "Well. the moment you step out of your hotel. that won't do. цветом на последнее. об одиноком памятнике Франческо Кверини и двум его лайкам из истрийского камня. neither for a honeymoon (the closest I ever came to that was many years ago.это как Грета Гарбо в ванне». Я. to translate. то можно попробовать сбросить в каналы ледяные глыбы или. . с тобой. но уверен. At any rate. to finish a piece. На худой конец. счастлив и несчастлив примерно в равной мере. значит. the salmon leap out of the water to greet you. since whiskey is not very much in vogue here. dying. Это не так важно уже потому. почему? . вычистил бы дно каналов драгами и землечерпалками (наняв для этой операции войска или платя местным компаниям сверхурочные) и развел бы в них нужные для очистки воды породы рыб и бактерий. . not even in winter. about the various shades of gray in the window as one sits at breakfast in one's hotel. за долгие пребывания и короткие наезды. я бы обратился к шведам и попросил рекомендаций у Стокгольмского муниципалитета: в этом городе. drag and dredge the city's canals (I'd either use the military to carry out this operation or pay local companies double time) and seed them with fish and the right kind of bacteria to keep them clean. об оттенках серого цвета в окне во время завтрака в отеле. now listening to the Giardini's rustle of evergreens in the company of Wagner and Carducci. routinely void the natives' freezers of ice cubes.Watermark by Joseph Brodsky –Набережная неисцелимых Иосифа Бродского в переводе Григория Дашевского 32 I'd freeze the industry and the residence in the twentymile zone along the northern shore of the laguna. Счастье и горе просто навещали. And so I worked. в случае неудачи. as if waiting on me. За эти годы. about pigeons accentuating every curve and cornice of the local Baroque in their dormant affinity for architecture. глядя на их изнеженные. I have no idea what kind of fish or bacteria these are. on his ill-fated journey to the North Pole. выпрыгнув из воды. взбаламученной сирокко. but I'm pretty sure they exist: tyranny is seldom synonymous with expertise. if only because I came here not for romantic purposes but to work. когда вокруг тишина и лица молодоженов. регулярно освобождать холодильники туземцев от кубиков льда. написать пару стихотворений. on the island of Ischia.

there's always this city. животно счастлив.или так мне тогда показалось. я должен был уезжать и уже позавтракал в какой-то маленькой траттории в самом дальнем углу Фондамента Нуова жареной рыбой и полбутылкой вина. almost rubbing it with my left shoulder and squinting at the sun. Yet the cat in me lingered. Гете назвал это место «республикой бобров». В конце концов. твоих Люлли и Фрескобальди! Может быть. I walked a quarter of a mile along the Fondamente Nuove. догадываешься только по имени на корешке под дверным звонком. там недельная полоса Чайковского или Вагнера .это добродетель. наверное. and equally quiet. что почти одно и то же. maybe even a Haydn. Or else these streets are like wardrobe racks: all the clothes are of dark. the sky blue. но подкладка красна и отливает золотом.равноценных с точки зрения моей аллергии. Еще эти улицы похожи на внутренность гардероба: вся одежда из темной. это все равно что готовить себе самому обед из трех блюд . если бы не он. sunny. что не превращать свою эмоциональную жизнь в пищу . Ночью здесь. your Lullys and Frescobaldis! Maybe even a Mozart. не говоря о том. я бы по сей день лез на стены в какой-нибудь дорогой психиатрической клинике. держась больничной стены. даже Моцарта. чтобы собрать чемоданы и сесть на катер. There's always enough work to do. of course. Обратись ко мне кто-нибудь в этот момент. я не верю. поскольку ночью эти каменные узкие улочки похожи на проходы между стеллажами огромной пустой библиотеки. I had just had lunch in some small trattoria on the remotest part of the Fondamente Nuove. Я давно пришел к выводу. где жил. Кроме того. через двенадцать часов приземлившись в Нью-Йорке. И пока он есть.день. чтобы я или кто угодно мог поддаться гипнозу или ослеплению любовной трагедии. having landed in New York. метче со своим решительным «un endroit o`u il devrait ny' avoir que des poissons" [16]. что вдоволь внешнего мира. здесь ты найдешь твоих Доницетти и Россини. The day was warm. Opera and church recitals are options. Точка. I was absolutely. вариант. not to make a meal out of one's emotional life. Я в этом не силен. but they require some initiative and arrangement: tickets and schedules and so forth." but perhaps Montesquieu with his resolute "un endroit ou il devrait n 'avoir que des poissons" was more on the mark. I'd be climbing the walls now in some expensive institution. Had anyone addressed me at that moment. I am not good at that. солнечный. I came to believe long ago. of course. программки. День был теплый. делать нечего. Оперные и церковные концерты. Oh. когда. Я был абсолютно. почти задевая ее левым плечом и щурясь на солнце. Помню один день . I set out for the place I was staying. мне так везет. 38. since at night these narrow stony gennels are like passages between the bookshelves of some immense. All the "books" are shut tight. had it not been for that cat. I suddenly felt: I am a cat. I don't believe that I. as far as my allergy is concerned. Besides. в общем. Хоть бы раз Доницетти или Моцарт! Остается читать и уныло разгуливать. And with my back to the Fondamente and San Michele. there is not much to do here. Все «книги» захлопнуты наглухо. my luck is such that whenever I considered an evening at La Fenice. и о чем они.Watermark by Joseph Brodsky –Набережная неисцелимых Иосифа Бродского в переводе Григория Дашевского 33 It is a virtue. for that matter. но они требуют предприимчивости и хлопот: билеты. hugging the wall of the hospital. or. я прошел четверть мили по Фондамента Нуова и повернул направо у больницы Джованни и Паоло. and you guess what they are about only by the names on their spines. я бы мяукнул. Twelve hours later. О. конечно. я угодил в самую поганую ситуацию за всю свою жизнь . даже Гайдна. a small moving dot in that gigantic watercolor. I hit the worst possible mess in my life-or the one that appeared that way at the time. всегда остается этот город. Кот. я вдруг понял: я кот. to collect my bags and catch a vaporetto. облезшей ткани. they would be having a week-long run of Tchaikovsky or Wagner-equals. animally happy. я направился к месту. может быть. все прекрасно. and then turned right by the hospital of Giovanni e Paolo. небо голубое. it's rather like fixing a three-course meal all for yourself-perhaps even lonelier. проведя здесь в одиночку месяц. И спиной к Фондамента и Сан-Микеле. there you can find your Donizettis and Rossinis.или еще тоскливее. which is about the same. anyone. not to mention that there's world enough outside. все такое. и с той же тишиной. A cat that has just had fish. Goethe called this place the "republic of beavers. что когда бы я ни наметил вечер в Ла Фениче [15]. перемещающаяся в этой гигантской акварели. all lovely. I remember one day-the day I had to leave after a month here alone. но Монтескье был. съевший рыбу. grilled fish and half a bottle of wine. In the end. With that inside. can be mesmerized or blinded by romantic tragedy. Работы всегда вдоволь. but the lining is ruby and shimmering gold. I would have meowed. under the doorbell. Разумеется. Нагрузившись. Never once Donizetti or Mozart! That leaves reading and strolling dully along. . As long as it exists. At night. Но кот еще не покинул меня. peeling fabric. forgotten library.

При всем уважении к лучшей из наличных вер должен признаться. It stays open when the body is stricken with paralysis or dead. For beauty is solace. вспыхивая. or. Он остается открыт.Watermark by Joseph Brodsky –Набережная неисцелимых Иосифа Бродского в переводе Григория Дашевского For. и поэтому. Вероятно. The latter is in greater supply. the eye never sees itself. вал. . 39. закругленных. Враждебность окружения растет пропорционально длительности твоего в нем присутствия. froth. она рвалась вверх так долго. роскошная бронза вокруг каштановых или красноватых холстов. когда тело засыпает. Let's have an illustration. Why it should have happened here. если некоторые из ее проявлений обрели в итоге массу. glowing. приучает его считать уродливое замечательным. half shaded with gauze or tulle. rounded windows. 34 Ибо и тогда. скажем. Она не грозит убить. The eye keeps registering reality even when there is no apparent reason for doing this. It doesn't threaten you with murder or make you sick. across the canal. с массой разных свойств. он приказывает телу ее создать.трудно разобрать. и не укусит пудель Карпаччо. высоких. не причиняет боли. Он закрывается последним. сверкая. что не считаю. не считая тех. в первую очередь. глаз ищет безопасности. В известном возрасте разглядываешь проходящих девушек без прикладного интереса. рябь. it evolved from the very element that gave that chordate life and shelter and which. opulent bronze framing auburn or rubescent oils. как бы хорошо к ней ни приспособиться. Этим объясняется тяга глаза к красоте. где гость. глаз себя никогда не видит. шторм. плоть. without aspiring to mount them. I have no idea. Когда глазу не удается найти красоту (она же утешение). этот город воспроизводит и все внешние черты стихии и ее содержимое. синоним времени. Взгляд есть орудие приспособления к окружающей среде. Этим объясняется пристрастие глаза к искусству вообще и к венецианскому в частности. and under all circumstances. two or three welllit. когда тело разбито параличом или мертво. it relies on human genius. будто это место могло развиться только из знаменитой хордовой. now and then. since beauty is safe. девушку. Причина в том. is synonymous with time.. In the first instance. In short. Splashing. полузавешенных газом или тюлем окнах видны подсвечник-осьминог. reveal an octopal chandelier. что окружение враждебно. and grew solid. When the eye fails to find beauty-alias solace-it commands the body to create it. Которого всегда больше. With all due respect to the best available creed. На мой взгляд.через канал . Eyesight is the instrument of adjustment to an environment which remains hostile no matter how well you have adjusted to it. причем речь не только о стариках. лакированный плавник рояля. crest. At a distance-across a canal-you can hardly tell the guests from their hostess. поскольку она безопасна. I suspect and submit that. I must say I don't think this place has evolved from the famous chordate only. что ты заглянул в рыбу сквозь чешую и что у рыбы званый вечер. которая остается враждебной. не говоря об организмах. A statue of Apollo doesn't bite. оно склонно диктовать законы. as well as beauty's own existence. The hostility of the environment grows proportionately to the length of your presence in it. triumphant or not. in the first place. The eye is the most autonomous of our organs. let's take a young maiden. The question is: Why? And the answer is: Because the environment is hostile. Я подозреваю и готов утверждать. где хозяйка. Кроме как в зеркале. glittering.and you feel as though you are looking into a fish through its scales. потому. Издали . возьмем молодую. Ибо красота утешает. not to mention the marine organisms. with many different properties apart from those of Aphrodite and the Redeemer: lull. Спрашивается «почему?». glinting. etc. wave. Почему это случилось именно здесь. the eye is looking for safety. волна. что не удивляешься. and inside of it there's a party. failing that. That explains the eye's predilection for art in general and Venetian art in particular. Брызжа. которая дала этой хордовой жизнь и приют и которая. по крайней мере для меня. Глаз . Except in a mirror. in the second. Статуя Аполлона не кусается. В первом случае он полагается на человеческий гений. что объекты его внимания неизбежно размещены вовне. It is so because the objects of its attention are inevitably situated on the outside. блеща. flesh. твердость. оно развилось из той самой стихии. The element comes in many shapes and hues.наиболее самостоятельный из наших органов. the lacquered fin of a grand piano. без желания на них взобраться. That explains the eye's appetite for beauty. the gilded rib cage of a ceiling's beams. it draws on one's reservoir of humility. понятия не имею. Эта стихия проявляется в массе форм и цветов. как всякое большинство. даже когда в этом нет нужды.и кажется. золоченый костяк потолочных балок . for me at least. the element has been casting itself upward for so long that it is not surprising that some of these aspects eventually acquired mass. storm. и ответ: потому. а если и это не удается. ripple. and like every majority tends to make laws. Возьмем какой-нибудь пример. что связаны с Афродитой и Спасителем: штиль. Короче. In my mind. Глаз продолжает следить за реальностью при любых обстоятельствах. Presumably because the element here had heard Italian. adjusts itself to perceive virtue in ugliness. It is the last to shut down when the body is falling asleep. что. и теперь через канал в двух-трех горящих. как и само ее существование. tall. and I am speaking not of old age only. торжествующей или нет. пена. this city limns all discernible patterns of the element and its contents. во втором обращается к запасам нашего смирения. At a certain age one eyes passing maidens without applied interest. nor will Carpaccio's poodle. что стихия услышала итальянскую речь.

в расселины и расщелины мозга. Фактически. on this city. the eye keeps sending in images of all these 5'8" miracles. особенно постепенное. лоно кормилицы и талия осы. Ибо красота есть место. что ждет глаз в будущем. the more useless the data. this city is the eye's beloved. is actually in motion. the eye keeps collecting it. Politicians and big businesses especially. dark-green velvet dresses. Ибо отъезд есть ссылка глаза в провинцию прочих чувств. а прощание города со зрачком. В самостоятельности он уступает только слезе.со скоростью звука. вызывает грусть. Arabella Ferri) and. Достаточно дальнозоркий или прибегающий к подсказке уха. is absolutely autonomous. у всех на нее.и заставляет глаз бешено вибрировать или . That's what-its location and its singularity-sends the eye oscillating wildly or. Поскольку ты сам конечен. As the world goes. at best. departure is not the body leaving the city but the city abandoning the pupil.исключение из правил. everybody has designs on her. в поэтическом отделе книжного магазина. To be sure. and razor-sharp tendons. Слезу в этом месте можно ронять по разным поводам. Допустив. After it. For leaving is a banishment of the eye to the provinces of the other senses. отъезд из этого города всегда кажется окончательным. После него все разочаровывает. Reasonably farsighted or resorting to the counsel of the ear. чем данные бесполезней. especially a gradual one. что слеза есть расписка в неспособности сетчатки и самой слезы эту красоту удержать. It is the deterioration of the greater speed to the lesser that moistens one's eye. кого любишь. Глаз может нацелиться на них в церкви. кто именно и по каким причинам реально движется.Watermark by Joseph Brodsky –Набережная неисцелимых Иосифа Бродского в переводе Григория Дашевского 35 Like a TV set left switched on in an abandoned apartment. An eye may zero in on them in a church at someone's wedding or. wasp waists. оставляешь его навсегда. Сложилось так. Так и удаление того. по соображениям чисто оптическим. 41. например. For the eye identifies itself not with the body it belongs to but with the object of its attention. In its autonomy. в общем. Because one is finite. что деньги воспринимаются как синоним будущего и стараются им распорядиться. есть виды. love comes with the speed of light. абсолютно самостоятелен. Арабелла Ферри) и. And to the eye. овал Перуджино. alas. Вот это . the eye may learn their identities (which come with names as breathtaking as.ее местоположение и ее исключительность . тем резче фокус. потому что она . say. On the whole. Ибо глаз отождествляет себя не с телом. it is inferior only to a tear. темно-зеленый бархат платья и немыслимо тонкие щиколотки и запястья. Assuming that beauty is the distribution of light in the fashion most congenial to one's retina. На манер телевизора. gazelle eyes. separation. оставив его позади. как. complete with light chestnut hair. увы. their dishearteningly firm romantic affiliations. Perugino ovals. У политиков и у капитала особенно. газельи глаза. что у них с кем-то роман. that it is the exception to the rule. у кого-нибудь на свадьбе или.двойник инстинкта самосохранения и надежнее этики. глаз. failure to retain beauty. независимо от того. the eye. Слеза есть предвосхищение того. работающего в пустой квартире. Главное орудие эстетики. in a bookstore's poetry section. nurse-like bosoms. получаем. Regardless of such data's uselessness. Любовь.говоря рыцарским слогом странствовать. глаз продолжает передавать изображения всех этих чудес 1 м 73 см ростом: светло-каштановые волосы. and for what peripatetic reason. Безусловно. For beauty is where the eye rests. leaving it behind is leaving it forever. Оно такое большое. еще хуже. A tear is the anticipation of the eye's future. разрыв . and the answer is that beauty is always external. 40. a departure from this place always feels final. The question is why. где глаз отдыхает. глаз может узнать. Likewise. It is so much so that money feels synonymous with the future and tries to order it. for nothing has a greater future than money. disappearance of the beloved. . causes grief no matter who. Aesthetic sense is the twin of one's instinct for self-preservation and is more reliable than ethics. глаз продолжает их собирать. в лучшем случае. Эстетическое чувство . а с объектом своего внимания. the sharper the focus. everything is a letdown. Спрашивается «почему?» . приходит со скоростью света. И для глаза. for purely optical reasons. Несмотря на бесполезность данных. In fact. Падение скорости от большей к меньшей и увлажняет глаз. A tear can be shed in this place on several occasions. что красота есть распределение света самым благоприятным для нашей сетчатки образом. на Венецию. ибо самое большое будущее у денег. as well as the tear's.in militant humility's parlance-roving. отъезд означает не расставание тела с городом. Aesthetics' main tool.и ответ: потому что красота . to the crevices and crevasses of the brain. a tear is an acknowledgment of the retina's. with that of sound. что Венеция есть возлюбленная глаза. also. worse still.всегда внешняя. кто они такие (и тогда могут прозвучать такие захватывающие имена.

which even at the apogee of its maritime fortunes never exceeded 200. как и Пенелопу.000 souls. спасает от женихов их соперничество. unwitting ones or otherwise. В конечном счете. and the 80.Watermark by Joseph Brodsky –Набережная неисцелимых Иосифа Бродского в переводе Григория Дашевского 36 Hence the wealth of frothy outpourings about revamping the city. and the leapfrogging of Italian cabinets has proved to be the city's best insurance. a. Хотя эти персонажи гораздо опаснее турок.a. как раз и не понимают. и мертвых пришлось бы хоронить на материке. будь похоронный агент и врач членами разных партий. никакой насильник не захочет признать себя таковым. реставрации. Вся эта околесица несется из тех самых ртов. расширении портового комплекса Маргеры. сколь угодно захватывающих. would object. from her suitors is their rivalry. that's what the mainland is good for. twenty or thirty people out of work are the city council's instant headache. often nearsighted concerns. since money has more battalions than generals. expanding the harbor complex at Marghera. in the seventeen years that I've frequented this city very little has changed here. however breathtaking. let alone get caught. and Napoleon all lumped together. как раз на это материк и годен. and often on the same breath. конкурентная природа капитализма. though. мало что значат в этом городе. however. which. что острова не растут. сохранении. The goal of all that is one: rape. That's what money.a. Дожей больше нет. apart from islands' innate mistrust of the mainland. underneath all these squabbles. the competitive nature of capitalism boiled down to fat cats' blood relations to different political parties. в местный аналог Бобура. которая сократилась до родства толстосумов и партий. and things get stalled rather early. п. In this city. lies the simple truth that islands don't grow. Такие перспективы могут поразить лавочника или врача. Дальновидность здесь. Этого деньги. впрочем. Короче. a mortician. What saves Venice. high rhetoric and lyrical fervor swelling the barrel chests of parliamentary deputies and commendatore alike. increasing the oil-tanker traffic in the laguna and deepening the la-guna for the same purposes. the future. had the mortician and the doctor belonged to different political parties. и чехарда итальянских кабинетов зарекомендовала себя самой надежной страховкой города. protection. но похоронное бюро стало бы возражать. так это совать друг другу палки в колеса. невольных или вольных. Hence the mixture of objectives and metaphors. обессмерченного Данте. about boosting the region's industry. immortalized by Dante. превращении венецианского Арсенала. Yet while these characters are far more dangerousindeed more harmful-than the Turks. about converting the Venetian Arsenale. So has the mosaic of the city's own political jigsaw. about housing an Expo here in the year 2000. тем более попасться. которые еще не успели закрыться после болтовни об экологии.k. и дело стопорится довольно быстро. лежит та простая истина. the Austrians. Конечно. здесь мало что изменилось. а непосредственные. would be counterproductive. В месте таких размеров 20 или 30 безработных уже повод для беспокойства городского совета. возвышенной риторики и лирического пыла. a.k. они же говорливые политиканы и толстосумы. В этом городе они часто состоят в одной. Отсюда смесь планов и метафор.000 dwellers of these 118 islands are guided not by the grandeur of some particular vision but by their immediate. In the final analysis. поскольку местные кладбища и без того перенаселены. Such prospects may thrill a shopkeeper or perhaps a doctor. что я посещал этот город. увеличении танкерного судоходства в Лагуне и углублении Лагуны в этих целях. они же будущее. even if the party is the PCI. что наряду с врожденным недоверием островов к материку содействует плохому приему материковых планов. Lobbing spanners into each other's machinery is something democracy is awfully good at. желание свести концы с концами. In short. by their desire to make ends meet. австрийцев и Наполеона вместе взятых. развитии здешней промышленности. Все время слышны разговоры о реанимации города. since the local cemeteries are jammed as it is and the dead now should be buried on the mainland. fails to grasp. Венецию. All this drivel normally gushes out of the same mouth. that would be fine. . Цель всего этого одна: насилие. за те семнадцать лет. в основе всех этих склок. и даже в апогее морских успехов не вмещавшем более 200 000 душ. promises of universal employment and growth make little sense in a city barely eight miles in circumference. то есть в склад самого свежего интернационального мусора. Still. that blabbers about ecology. they often belong to the same. зачастую близорукие заботы. though. No rapist. Farsightedness here. can't take. There are no doges anymore. Обещания полной занятости и развития. При демократии если чему научились. Как и путаница политических ребусов самой Венеции. восьмьюдесятью тысячами обитателей этих 118 островов руководит уже не чей-то великий замысел. культурном наследии и т. о превращении всей провинции Венето в морские ворота Центральной Европы. еле набирающем восемь миль в периметре. cultural patrimony. о размещении там Экспо-2000 и т. как бы привлекательно они ни звучали во всяком ином месте. Appealing as they may be elsewhere. In a place this size. какой-то прогресс стал бы возможен. and whatnot. etc. wants to regard himself as such. даже если эта партия . раздувающая могучие грудные клетки депутатов и commendatore.ИКП. п. like Penelope. about turning the entire province of Veneto into a gateway to Central Europe. makes for a poor reception of the latter's blueprints. into the Beaubourg's spitting-literally-image for storing the most recently discharged phlegm. Правда. some progress could be made. voluble politicos and fat cats. только бы навредила. restoration.

Такой же соблазн . влив свежей крови. то. I think it was Hazlitt who said that the only thing that could beat this city of water would be a city built in the air. и почем знать. the past). Город уже не полагается. выставляемых здесь. так как сам является произведением искусства. And of course. Во-первых. что идея превращения Венеции в музей так же нелепа. The same bait could be used for moving the EEC headquarters here from Brussels and the European parliament from Strasbourg. Но хочу заметить. as an upshot of space travel. Лучше всего это видно по современному искусству. At best. которое делает пророческим только его нищета. it feels defied by this place. one-dimensional lot we have become. они чувствуют. И во-вторых. with no Ulysses in sight. Of course. По-моему. ткущей свои узоры днем и распускающей ночью. никогда не считается с будущим. as some claim. self-assertive. особенно учитывая вероятную выгоду от местной фосфорной диеты для любого умственного труда. whose poverty alone makes it prophetic. их вычурному. и в зиме всегда есть что-то антарктическое. And of course. Великолепные. поскольку красота. You don't revive a painting. построенный в воздухе. бездействуют и постепенно осыпаются с местного горизонта. for one. Seasons are metaphors for available continents. что единственной вещью. That was a Calvinoesque idea. let alone a statue. ungenerous. освоение космоса может доразвиться до ее реализации. без всякого Улисса на горизонте. especially taking into account the likely advantages of the local phosphorus-rich diet for any mental endeavor. always defies the fiiture. как и стремление реанимировать ее. As a result you shiver and go to bed with your woolen socks on. превратить это место в столицу научных исследований тоже приемлемый вариант. Времена года суть метафоры для наличных континентов. В результате ты дрожишь и ложишься спать в шерстяных носках. and who knows. you guard them against vandalswhose hordes may include yourself. being itself a work of art. как и напыщенное. оставил его в покое. then the future with all its aliases is excluded from it. 37 Хуже того. impotent present. ни во что его не ставя. with their curlicue. apart from the moon landing.Watermark by Joseph Brodsky –Набережная неисцелимых Иосифа Бродского в переводе Григория Дашевского What's worse. как прежде. беспомощное настоящее. a fait accompli by definition. turning this place into a capital of scientific research would be a palatable option.привить нам смирение. Вы оставляете их в покое. И конечно.орды которых могут включать и вас. A poor man always speaks for the present. that may yet come to pass. единственная цель коллекции Пегги Гуггенхайм и ей подобных наносов дряни двадцатого века. by just letting it be. . . even here. неразборчивому почерку под изучающим взглядом сирокко. or as its fading ground. trumpetlike chimneys resembling medieval turrets in the backdrop of every Madonna and Crucifixion idle and gradually crumble away from the local skyline. Другой результат и немыслим на фоне этой Пенелопы среди городов. был бы город. Вы ведь не оживляете картину. конечно.перенести сюда штаб-квартиру Общего рынка из Брюсселя или Европейский парламент из Страсбурга. I. now it's gas. тем более статую. этот город не годится в музеи. какими самодовольными. this city doesn't qualify to be a museum. sirocco-perused scribblings. Хэзлитт сказал. The magnificent. And secondly. And perhaps nothing proves this better than modern art. Нищий всегда за настоящее. film festivals and book fairs are in tune with the flickering of the canals' surface. величайшим шедевром. лучшую память по себе наш век заслужил за то. что не тронул этого города.это показать. fait accompli [17] по определению. this century may be best remembered by leaving this place intact. так как батареи соблюдают свои неритмичные циклы даже в отелях. it amounts to the present. которые видны на заднем плане любой картины с Мадонной или распятием. As it is. Конечно. кроме высадки на луне. and winter is always somewhat antarctic. 42. неблагородными. оберегаете их от вандалов . Одно море. Идея в духе Кальвино. даже здесь. напоминающие те средневековые башенки. что считается свежей кровью. теперь есть газ. тромбоноподобные дымоходы. 43. ничтожными. Пока что. If this place is reality (or. одномерными существами мы стали . Yet I would argue that the idea of turning Venice into a museum is as absurd as the urge to revitalize it with new blood. what passes for new blood is always in the end plain old urine. под стать мерцающей поверхности каналов. The city doesn't rely on coal as much as it used to. You leave them alone. что это место с ними не считается. a better solution would be to give this city and some of its environs the status of a national park. since beauty. the greatest masterpiece our species produced. For one thing. regarding it as nothing so much as an overblown. Возможно. Кинофестивали и книжные ярмарки. Only the sea. лучшим решением будет предоставление этому городу и части его окрестностей статуса национального парка. всегда оказывается в итоге обычной старой мочой. and perhaps the sole function of collections like Peggy Guggenheim's and the similar accretions of this century's stuff habitually mounted here is to show what a cheap. weaving her patterns by day and undoing them by night. to instill humility in us: there is no other outcome thinkable against the background of this Penelope of a city. на уголь. would advise even against gentle interference. созданным нашим видом. because radiators keep their erratic cycles here even in hotels. способной превзойти этот водный город. Лично я против даже самого осторожного вмешательства.

а Уго Фосколо. чего от них ждать. If you work in the evening you burn parthenons of candles-not for ambience or better light. and my comrade-inarms and I drew lots as to who would have to sleep by the wall. зажигаешь плиту и закрываешь дверь. и она усадила меня в парижский поезд. Я не знал. and shut the door. в свою очередь. in turn. a bunch of bersaglieri in the compartment were celebrating their home leave with Chianti and a ghetto blaster. Я бы оставила круги. naturally. trel jump into the bed as though it were a dark river. Она укутывалась на ночь в розовую фуфайку.это с описанием ада. чаща дымоходных тромбонов маячила в темном небе. то скоро . в тапочках или без. after all.спрашивала она заранее. главное. в сущности. длинные носки и. "is the way he describes Hell. Hell is cold. Everything emanates cold. rather. Hell is the Arctic. Он был лесной инженер или что-то такое и. видимо. and me my namesake and the donkey. Windows you don't mind because you know what to expect from them. tre!». with a dash of Greek blood in her veins. In fact. With the scarf around her neck and head she looked like Francesco Querini on that statue in the Giardini.говорил я себе. чулки. I'd keep the circles but make them of ice.Между Иродом и фараоном. The apartment wasn't that big: two rooms. Телефона в квартире не было. or else you move to the kitchen. Зато потолок был исключительно высокий и. whereas walls store it. I wasn't sure whether I would make it to Paris." In the end I fell ill. "Between Herod and Pharaoh. . as we both were unsure of the local hospitals. light the gas stove. my head was splitting from nitro pills. sparsely furnished. Владельцем квартиры был потомок не кого-нибудь. due. it was January. Которой кровать. при всем моем обожании фасада Джованни и Паоло." She meant it. in a year-I'd be back to the cold place between Herod and Pharaoh. 38 Только алкоголь способен смягчить удар полярной молнии. The place belonged to a descendant of none other than Ugo Foscolo. Против окон не возражаешь. vice versa).вернусь в холодное место между Иродом и фараоном. в то время как стены его копят." I kept telling myself. то зажигаешь целый парфенон свечей .Потому что я жертва?» И ее горчично-медовые глаза недоверчиво темнели при очередном проигрыше. In the middle of the second week the heating went off. The whole thing felt like the Flight to Egypt. a Roman. мне кажется вылитым Монтале .Watermark by Joseph Brodsky –Набережная неисцелимых Иосифа Бродского в переводе Григория Дашевского Only alcohol can absorb the polar lightning shooting through your body as you set your foot on the marble floor. as the apartment was a corner one. was extraordinarily high and the windows were correspondingly tall.говорила она. она напоминала Франческо Кверини на том памятнике в Жардиньо или знаменитый бюст Петрарки (который. Сердечный калека внутри меня запаниковал. She would bundle up for the night-pink woolen jersey. а из-за их иллюзорного тепла. испорченными хирургией. прыгала в кровать. доберусь ли до Парижа. I remember once spending the month of January in an apartment on the fifth floor of a house near the church of Fava. Все вместе напоминало Бегство в Египет. shoes or no shoes. и чтобы температура падала с каждым витком. they only pass the cold through. The cardiac cripple in me panicked and she somehow shoved me onto the train for Paris. though. Все источает холод. "Because I'm a victim?" And her mustard-and-honey eyes would darken with incredulity upon losing.вернее. «Между Иродом прошлого и фараоном будущего. to me is the very image of Mon-tale-or. или перемещаешься на кухню. Квартира была не такой уж большой: две скудно обставленные комнаты. slippers or no slippers.вернее. «Почему мне всегда к стенке? ." she used to remark. but for their illusory warmth. В конце концов я заболел. . . голова раскалывалась от нитроглицерина. having counted uno. The ceiling. "Why should I always go to the wall?" she'd ask beforehand. an Italian. To me. окна. To her. шарф. И она действительно так считала. This time I was not alone. естественно. сосчитав «uno. "The only thing I disagree with in Dante. Они. с моими грудными мышцами и нервами. stockings. что если я туда попаду. Помню. Замотав шарфом горло и голову. поскольку квартира была угловая. но сделала их ледяными. римлянки с примесью греческой крови в жилах. The owner was a forest engineer or some such thing.это Арктика». кому спать у стенки. наоборот). пронзающей тело при первом шаге на мраморный пол. уехал по делам службы. too. There was no telephone in that place. где она была и за мать и за младенца. Если вечером ты работаешь. Ад . но на мой страх накладывалось ясное чувство. There were six or seven of them. компания берсальеров в купе отмечала начало отпуска с помощью кьянти и орущего транзистора. очень холодный. . with the temperature dropping with every spiral. or like the famous bust of Petrarch (who. it probably was.итальянки. и моя соратница и я тянули жребий. "Between Herod of the past and Pharaoh of the future. так как мы оба не очень доверяли местным больницам. я как-то провел январь на пятом этаже в доме около церкви Фава. a jumble of tuba-like chimneys loomed in the dark sky. The carriage was warm. Для меня ад холодный. scarf.скажем. словно в темную реку. long socks-and. but what was interfering with my fear was the clear sense that. . Cold and dampness got me-or rather my chest muscles and nerves. the walls especially. и была для нее . через год . В середине второй недели отключилось отопление. особенно стены. соответственно. с чем я не согласна у Данте.не ради настроения или света. and was. that's where we are. with her playing both the woman and the child. much though I adore the facade of Giovanni e Paolo. вот где мы». а я за моего тезку и за осла. просто пропускают холод. в туфлях или без. due. был январь. Их было 6 или 7. away on business. Холод и сырость справились со мной . should I manage. in no time at all-well. very cold. В тот раз я был не один. . потому что знаешь. «Единственное. messed up by surgeries. Вагон был теплый.

I've become a transient in either realm. I was fully aware of this feeling's absurdity. manhandling my superego in the process no less savagely than my unconscious. Само собой. I guess I paid in both ways. ЭКГ вышла сносная. что стал. which would take the form of a Cartavenezia (exp. я никогда не мог убедительно претендовать. я полностью понимал абсурдность этого чувства. выжил. повторить. строго говоря. in the wrong season. Also. и часто я пересекал Атлантику на обратном пути с отчетливым чувством. Впрочем. rather than rational. and often I would be crossing the Atlantic on my way home with a distinct feeling of traveling from history into anthropology. date. at a certain age. I kept returning myself to the dream. и я сел на свой самолет в Штаты. И еще . For. In other words." Anna Akhmatova used to say. причем больше огорчала меня моя неспособность убедить сон. Любовь есть бескорыстное чувство. or something equally finite. That at least could be a justification for what has transpired thus far in these pages." It must be noted. Gradually. At any rate. Толчки вагона и воздействие его постоянной вибрации на костяк довершили. несомненно. For all the time. Постепенно я стал временным постояльцем в обоих государствах. а не разума. что приобрел хоть какие-то местные черты. a Venetian. По крайней мере. начиная с той же даты. fidelity is of value only so long as it is instinctive or idiosyncratic. его главным стилистическим приемом служила бы. а их толкование нагоняет зевоту. просто то. that could explain my attempts over all these years to secure that dream's recurrence. I suppose. обращаясь с моим сверх-я не менее жестоко. even to myself. like every virtue. the way the soul does in the course of one's lifetime. А может быть. видимо.Watermark by Joseph Brodsky –Набережная неисцелимых Иосифа Бродского в переводе Григория Дашевского Even then. что я здесь пролил и просадил. как любая добродетель. lived to tell the story. with no guarantee of being loved back. чем с моим бессознательным. пока она есть дело инстинкта или характера. of course. расправив или еще сильнее испортив мои мускулы и т. I made Paris. Furthermore. или заставляя сон приобретать смертные черты. чтобы рассказать это . Кроме того. гнева в этих глазах особого цвета (охочих. The reality suffered more. rather than the other way around. деньги и остальное. следует отметить. even further. что в течение всех семнадцати лет я пытался обеспечить повторяемость этого сна. Но я полагаю. что сны приходят нерегулярно. п. etc. непоследовательность. "is a dream that keeps returning for the rest of your life. верность стоит чего-то лишь до тех пор. скорее я возвращался к этому сну.говорила Анна Ахматова. that I'd become. That. вероятно. улица с односторонним движением. yet as long as it could help me to see through my fear. Ибо. в несезон. Besides. Иначе говоря. что в вагоне работало отопление. но поскольку абсурдность помогала заглянуть дальше страха. не обязательна.это сон. that the arrival of dreams is irregular and their interpretation is yawn-inspiring. Jan. год за годом. I never could convincingly claim. что я в нем присутствую. Я платил обоими способами. and boarded my plane for the States.. anger in those eyes of a particular variety (trained. Слабая улыбка узнавания на лице хозяина гостиницы или траттории не в счет. что переезжаю из истории в антропологию. . ink. their main stylistic device would doubtless be the non sequitur. though. принимавшего форму Картавенеция [18] (действительна до января 1988) в бумажнике. до лучших видов).и. к этому неумению не привыкать. a one-way street. in however minuscule a manner. который возвращается до конца ваших дней». чем наоборот. either by eroding what constituted my reality or by forcing the dream to acquire mortal features. где-то по ходу дела мне пришлось платить за эту жестокость или размывая то. если возвращаешься в место любви. ответная любовь. 39 Даже тогда. . Love is a selfless sentiment. кровь. Or maybe it was just that the heating in the carriage worked. скрючившись на деревянной скамье купе. или чего-то столь же окончательного. Грубо говоря. especially the latter. had a passable EKG. «Италия. and I didn't mind it either. что можно говорить о верности. причем не имея ничего против. absurdity was welcome. Несмотря на все время. should dreams ever be designated a genre. 44. and the rest that I shed or shelled out here. the rest. венецианцем. Конечно. somewhere along the line I had to pay for this sort of violence. money. чернила. в сколь угодно мизерном смысле. в определенном возрасте и к тому же при определенной специальности. 1988) in my wallet. Реальность страдала сильнее. year after year. если бы сон считался жанром. и никого не могли обмануть купленные здесь костюмы. особенно против второго. в этом можно видеть оправдание просочившегося на эти страницы. that I'd acquired any local traits. and as of the same date. что являлось для меня реальностью. The trundling of the carriage and the effect of its constant vibration on one's frame did. до Парижа я добрался. To put it bluntly. and the story itself to repeat. как это происходит с душой за время жизни. huddling on the wooden bench of my compartment. blood. Sure enough. "Italy. on better sights). без всяких гарантий ответной любви. nor could anyone be deceived by the clothes I'd purchased locally. with the failure of convincing the dream of my presence in it being somewhat more disheartening. and in a certain line of work at that.объяснение того. я был ей рад. даже в собственных глазах. Кроме того. Yet I suppose a case could be made for fidelity when one returns to the place of one's love. Во всяком случае. дело. rearranging or messing up my muscles. на то. was familiar. . to be loved back is not exactly imperative. A vague smile of recognition on the face of a hotelier or a trattoria proprietor didn't count.

not to say ghastly. for a dream is the fidelity of the shut eye. for those for whom this sort of thing would be appropriate. instead of promising the world. Если этого не происходит. как и переживания. their reflection is guaranteed-in the form of a returning traveler or in the form of a dream. чем без них. во всяком случае. то или потому. вода. Ибо любовь есть роман между предметом и его отражением. дополнительно. разнообразие которой. Economy. Как и почерк. совсем как иссохшие старухи в черном на здешних островах. пока эта стихия существует. or. yet that is doubly sad. по принципу коллажа. or because a thought itself possesses a water pattern. предметы не задают вопросов. objects don't ask questions: as long as the element exists. can afford it. тогда наши чувства к этому городу улучшают будущее. чтобы быть обещанием мира. или. dead poets. Атлантики и Балтики. 45. или потому. вяжет или ткет из наших отражений (они же любовь к этому месту) неповторимые узоры. Отражение есть свойство жидких субстанций. хотя мы тоже отчасти вода. a gondola is as far out of reach as a five-star hotel. At any rate. встав за ним. That's the sort of confidence our own kind is lacking. что сама мысль в своем движении подражает воде. This is in the end what brings one back to this city-the way the tide brings the Adriatic and. Reflection is the property of liquid substances. это не катаются на гондолах. оно же вода. in a collage-like manner. А если мы действительно отчасти синоним воды. несколько ограничено. as out of frayed sepia pictures. время. не так много альтернатив. сумеет составить. Among fishermen's wives. gets reduced to being its reward. отражает демографию: и это вдвойне печально. В этом смысле все мы венецианцы по определению. вносят вклад в ту Адриатику или Атлантику времени. So does one's handwriting. Этот город захватывает дух в любую погоду. Чего местные никогда не делают. Начать с того. Среди рыбачек для Парок всегда найдется вакансия. too. That's what explains the median age of gondola passengers: a septuagenarian can shell out one-tenth of a schoolteacher's salary without wincing. Они. или Балтике. Admittedly.. time will perhaps be able to fashion. which is fully synonymous with time. ?. навсегда погруженные в свое глазоломное рукоделие. in its equivalent of the Adriatic or Atlantic or Baltic. оно по карману. потому что красота вместо того. 46. Экономика. music. Вид этих дряхлых Ромео и климактерических Джульетт неизменно вызывает грусть и замешательство. как кровь. несомненно. которая запасает наши отражения впрок до тех времен. For the young. and even on a rainy day one can always prove the superiority of one's fidelity to that of glass by positioning oneself behind it. The sight of these decrepit Romeos and their rickety Juliets is invariably sad and embarrassing. a version of the future better than it would be without them. . гондола так же недоступна. This city takes one's breath away in every weather. Это. Out of them. much like the withered old women dressed in black all over this littoral's islands. it is either because the Almighty. The one thing the locals never do is ride gondolas. the Parcae never have to advertise for an opening. его главным стилистическим приемом служила бы. то есть для тех. что катание на гондоле дорого обходится. If that doesn't happen. или Атлантике. For love is an affair between a reflection and its object. как прилив приносит воды Адриатики и. версию будущего. если не ужас. a deity. лучшую. когда нас уже давно не будет. 40 Вот почему можно любить города. they go blind or mad before they reach the age of fifty. к пятидесяти годам теряют зрение или рассудок. given a particular temperament. and well-off ones at that. contributes to that Adriatic or Atlantic of time which stores our reflections for when we are long gone. then one's sentiment toward this place improves the future. its main stylistic device would no doubt be water. в случае особого темперамента. архитектуру per se [19]. architecture per se. ибо сон есть верность закрытого глаза. правда. is somewhat limited. Понятен поэтому средний возраст пассажиров гондолы: семидесятилетний не моргнув глазом отстегнет одну десятую учительского оклада. конечно. которой лишен человеческий род. because beauty. Из них. может быть. время. Это та надежность. Если бы мир считался жанром. для кого такая вещь и предназначена. To begin with. reflects demography. как из обтрепанных рисунков сепией. because out there. but then they get replaced by their daughters and nieces. although we are part water. их отражение гарантировано . в своей Адриатике. которая точный синоним времени. so do one's emotions. timealias-water crochets or weaves our reflections-alias love for this place-into unrepeatable patterns.в форме возвращающегося путешественника или в форме сна. Для молодых. Во всяком случае. i. причем состоятельному. a gondola ride is pricey. кажется. doesn't seem to have much in the way of alternatives. как пятизвездный отель. And if we are indeed partly synonymous with water. но их заменяют дочери или внучки. Только туристу-иностранцу. и приносит тебя в этот город. forever absorbed in their eye-wrecking lacework. Only foreign tourists. at any rate. и даже в дождливый день можно доказать превосходство своей верности над верностью стекла. of course. by extension. мертвых поэтов. поскольку там. the Atlantic and the Baltic. в конце концов. сводится к награде. что у Всемогущего.Watermark by Joseph Brodsky –Набережная неисцелимых Иосифа Бродского в переводе Григория Дашевского That's why it is possible to love cities. божество. Should the world be designated a genre. so does blood. the variety of which. музыку. This way one is a Venetian by definition.

Or perhaps that's the ultimate in eroticism. наверно. не обращая внимания или даже страдая аллергией на окружающий блеск. . на дюйм. словно при нас брат ласкал сестру или наоборот. более или менее прямоугольный коралловый риф или на анфиладу необитаемых гротов. but a fagade by Lombardini tells you what you can do. и гонит молодых на природу. We moseyed and zigzagged like an eel through the silent town hanging over our heads. Эротическое . to which I once succumbed. присутствующих в искусстве или в мастерстве. it was an eroticism not of genders but of elements." Perhaps the indifference of a native takes its cue from artifice's own indifference to its own reflection. Этот дюйм . as though you were present as a brother caressed his sister. что ночь . предложив ночное катание. because the caress was abstract. которые шастают и носятся по своим повседневным делам. should stay open all night. including its owner. А может быть. did all the paddling. because the skin was infinite and almost immobile. except that it could be countered by the offer of a ride at nighttime.глядеть на такие фасады . In fact. pitched extraordinarily high. Церкви. or vice versa. Это могло бы служить им последним доводом против гондолы. как угорь. из-за бесконечности и почти полной неподвижности кожи. Потрясающим может быть и пейзаж. toward San Michele. как будто прибавилось еще одно измерение. поверх чего привык смотреть. or a sofa. Наконец.самое вероятное время душевных мук. like some mind-bogglingly sharp ti crossed by a cloud's ledger sign. That could be the locals' final argument against the gondola. движимая мужчиной и женщиной. а стихий. cavernous and empty.Watermark by Joseph Brodsky –Набережная неисцелимых Иосифа Бродского в переводе Григория Дашевского 41 That. но фасад Ломбардини говорит тебе.то есть избавлен от смысла и таланта. об идеальном союзе их одинаково лакированных поверхностей. The night was cold. With us inside. resembling at this late hour a vast. в скобках замечу. кого любишь.из-за отсутствия последствий. Ощущение было среднего рода. из-за абстрактности ласки. Было что-то явно эротическое в беззвучном и бесследном ходе ее упругого тела по воде . включая ее владельца. The moon. In fact. Разумеется. Луна. was barely available to the sheet of water. сколько из-за прекрасной Мадонны Беллини с Младенцем. the gondola was perhaps slightly heavy. I always thought.похожем на скольжение руки по гладкой коже того. и гондола шла абсолютно беззвучно. in parenthesis. only to close the gap the very next second. на что я однажды согласился. речь шла об эротизме не полов. что видит вода. который и греб вместе со своей подругой. Мы обогнули Остров мертвых и направились обратно к Канареджо [21]. И потом. Presently we glided into the laguna and headed toward the island of the dead. The sensation was neutral. исключительно высокая. That inch-ah.по каналам. местного инженера. к ее даровым. Мы виляли и петляли. Of course. похожему в этот поздний час на широкий. say. если бы его нельзя было опровергнуть. ни лодочник не запоют по такому поводу «O sole mio" [20]. In this manner we circled the island of the dead and headed back to Canareggio… Churches. почти кровосмесительным. должны стоять открытыми всю ночь. at least the Madonna dell' Orto shouldnot so much because of the likely timing of the soul's agony as because of the wonderful Bellini Madonna with Child in it. or. тихая. Ближе всего к поездке на гондоле они оказываются на пароме через Канале Гранде или везя домой какую-нибудь громоздкую покупку стулья или стиральную машину. whose free. И один из способов . more exactly. стала чуть тяжелее. пещеристому и пустому.и отделяет любовь от эротики. ?. It was a peculiar sensation: to find yourself moving within what you're used to glancing across-canals. properly oblivious or even allergic to the surrounding splendor. there was something distinctly erotic in the noiseless and traceless passage of its lithe body upon the water-much like sliding your palm down the smooth skin of your beloved. moonlit. and the gondola's gliding too was absolutely noiseless. это и есть предел эротики. a perfect match of their equally lacquered surfaces.гораздо меньше! . I wanted to disembark there and steal a glance at the painting. свое безразличие туземцы переняли у самого искусства. по молчаливому городу. Also. безразличного к собственному отражению. почти не освещала водную гладь. Erotic. devoid-of the meaning and invention present in art or in artifice. лунная. because there were no consequences. is what drives the young to nature. it felt like acquiring an extra dimension. чтобы сразу сомкнуться.это сидя в гондоле: так можно увидеть то. я всегда считал. это не имеет ничего общего с распорядком дня местных жителей. at the inch-wide interval that separates her left palm from the Child's sole. and the water momentarily yielded underneath. отделяющий Ее левую ладонь от подошвы Младенца. к Сан-Микеле. Я хотел высадиться там и взглянуть на картину. almost incestuous. перечеркнутая нотной линейкой облака. Из-за нас гондола. гондола не была даже мужественной. Возможно. что ты можешь сделать. largely rectangular coral reef or a succession of uninhabited grottoes. или точнее . much less!-is what separates love from eroticism. В гондоле нас было пятеро. But neither a ferryman nor a boat owner would on such occasions break into "? sole mio. словно какое-то умопомрачительно высокое «си». доступ к которым свободен . powered by a man and a woman. And one way-the original way-of looking at such facades is from a gondola: this way you can see what the water sees. Но ни паромщик. The closest they come to using a gondola is when they're ferried across the Grand Canal or carrying home some unwieldy purchase-a washing machine. Ночь была холодная. cheap delights are free-i. A landscape can be thrilling. a local engineer who. together with his girlfriend. и вода на миг раздавалась под нами лишь затем. нависшему над нами. nothing could be further from the locals' agendas as they scurry and bustle about on their daily rounds. There were five of us in the gondola. по крайней мере Мадонна делл'Орто-не столько потому. мы выскользнули в Лагуну и взяли курс к Острову мертвых.дешевым радостям. В сущности.подлинный . . the gondola wasn't even masculine. Это было необычное ощущение: двигаться по тому.. and quiet. Это.

moonlit Piranesian mine with its few sparkles of electric ore. But then he was most likely a Protestant. из аркады убирали стулья. Бог знает откуда взявшиеся строки. Когда она скончалась. взорванного под конец войны местными партизанами. . toward the end of which it was blown up by the local partisans because it housed the German command. В том случае. . и он ежедневно говорил с ней по телефону. and the receiver was included in the bill. «Pillage this village. It was a quiet invasion. пытаясь глядеть по сторонам. Напоминало раннего Одена. As an eyesore. where. разумеется. but I knew a German gentleman who stayed in this crate-like structure and found it very comfortable. но которого я немного знал. Рядом они смотрятся как Альберт Шпеер. Этот вид всегда напоминал мне римский Колизей. they look like Albert Speer having a pizza capric-ciosa. I've never been inside either. потому что там располагалось немецкое командование. "This city deserves…" Fog began to engulf the piazza. Он закрывался. It was absolutely empty. We disembarked near the concrete crate of the Bauer Griinwald Hotel. His mother was dying while he was on vacation here and he spoke to her daily over the telephone. from the direction of the laguna. что «Флориан» еще открыт." Равноудаленное от наших жилищ. но очень быстро.сказал я себе. I walked toward my hotel. that you know your way. which by the time I stepped out of that gondola I did. движутся со стороны Лагуны.по-прежнему бубнил я. Дирекция отнеслась с пониманием. усталый. и трубку включили в счет. Equidistant from our respective abodes.самому деятельному фасаду в городе. tired. а Сан-Моисе католическая церковь. по словам одного моего друга. Я пошел к своему отелю. The management understood." I said to myself. Я свернул на Сан-Марко в надежде. Still. 48. in the words of a friend of mine. как пики и копья молча. mumbling to myself some odd.которую. освещенному луной штреку Пиранезе с редкими искрами электрической руды. словно геометрические волны." or "This city deserves no pity. пока он проводил здесь отпуск. он попросил дирекцию продать ему телефонную трубку. привели к желаемому результату. but an invasion nonetheless. Кругловерхие окна тянулись в своем обычном сумасшедшем порядке. who had already changed to go home but whom I knew slightly. где. словно пехота перед тяжелой кавалерией. но это был не он. который уже переоделся. на окна водружали деревянные щиты. Я видел." I was still muttering to myself. this was as good a place to disembark as any. если ты знаешь дорогу . Вторжение было тихим. through this abandoned. кто-то изобрел арку и не смог остановиться. while San Moise is a Catholic church. Provided. Я не бывал ни там. like "Pillage this village. но знал одного немецкого господина. It was closing. Вдруг захотелось выпить. что по ночам она закрыта. я знал. бормоча под нос какие-то дурацкие. Что ж. now I knew what water feels like being caressed by water. ни души. somebody invented the arch and couldn't stop. к сердцу города. . had the desired result. Короткие переговоры с официантом.Watermark by Joseph Brodsky –Набережная неисцелимых Иосифа Бродского в переводе Григория Дашевского But the cathedral was closed and we proceeded through the tunnel of grottoes. теперь я знал. . 47. and very fast. В качестве бельма на глазу он составляет хорошую пару церкви Сан-Моисе . по этому плоскому. 42 Но собор был закрыт. they were removing the chairs from the arcade and mounting wooden boards on the windows. like idealized waves. not a soul. Its four hundred rounded windows were running in their usual maddening order. flat. «Молча и очень быстро». of course. это место не хуже любого другого подходило для высадки. to the heart of the city. Впрочем. not even trying to look around. God-knows-from-where-dredged-up lines. ни там. and with that result in hand I stepped out from under the arcade and scanned the piazza. поедающий «pizza capricciosa». Его мать умирала. rebuilt after the war. Пересечь этот город пешком в любом направлении можно примерно за час. и с этим результатом в руке я вышел из-под аркады и окинул взглядом 400 окон пьяццы. I saw its spears and lances moving silently but very fast. выбравшись из этой гондолы. not to mention its being closed at night. Мы распрощались и разошлись. Она была абсолютно пустая. ласкаемая водой. We bade each other farewell and dispersed.«This city deserves…» Туман поглощал пьяццу. "Pillage this village. он скорее всего был протестант. Together. не говоря уже о том. Мы высадились около бетонного ящика отеля Бауер-Грюнвальд. but it wasn't. но все равно вторжением. "Silently. A short negotiation with the waiter. Suddenly I wanted a drink. That sounded like early Auden. It takes about an hour to cross this city by foot in any direction. вроде «Pillage this village» или «This city deserves no pity" [22]. и мы проследовали по тоннелю гротов. like foot soldiers preceding their heavy cavalry. а затем восстановленного. it keeps good company with the church of San Moise-the busiest facade in town. что чувствует вода. This sight always reminded me of the Roman Colosseum. который останавливался в этом ящичном строении и нашел его очень уютным. When she expired he convinced the management to sell him the telephone's receiver. I swerved into San Marco in the hope that Florian's was still open. чтобы идти домой.

). Уистан рассказывал какую-то смешную историю. Because we are headed for the future. and very fast. Part water. что он сзади. а красота остается. город улучшает внешность времени. Внезапно я почувствовал. сидели Уистан Оден со своей самой большой любовью . и все хохотали. On the red plush divans. Chester Kallman. Wystan was telling some funny story and everybody was laughing. последняя строчка из «Падения Рима». На красных плюшевых диванах. Тут окно потемнело. November 1989 Повторяю: вода равна времени и снабжает красоту ее двойником. Высокое. хорошо освещенное и не прикрытое щитом.Честером Калманом. Ибо город покоится. a tribute of the future to the past. is greater than oneself. In the middle of the story. the window had gone dark. we serve beauty in the same fashion. Отчасти вода. Слеза тому доказательство. but a tear ran down his cheek. Но это против правил. because one's love. appearing from around the corner in all his cumulus glory. Или же она есть результат вычитания большего из меньшего: красоты из человека. reined in his stallion. Stephen Spender and his. being fog. his cloak was studded with the dim. но в глазах у него стояли слезы». . The tear is an attempt to remain. so was his charivari. Его сапоги были мокры. too. Let me reiterate: Water equals time and provides beauty with its double." went in hot pursuit. But that's against the rules. вокруг мраморного столика с кремлем бутылок и чайников. Сесил Дэй Льюис со своей женой и Стивен Спендер со своей. "I looked at Wystan. и резко обернулся. King Fog rode into the piazza." I repeated to myself. а мы движемся. with his great love. Слеза есть попытка задержаться. myopic jewels of burning lamps. The tear is proof of that.повторил я. The tear is a throwback. слиться с городом. «Я посмотрел на Уистана. a well-built sailor passed by the window. that was Auden's last line from his "Fall of Rome. а красота есть вечное настоящее. Это была строчка Одена. ноябрь 1989 * Перевод с английского Г. let alone which year. around a small marbled table with a kremlin of drinks and teapots on it. By rubbing water. how could he? 43 Теперь в любую минуту их Король. sat Wystan Auden. близорукими алмазами горящих ламп.он продолжал смеяться. . гладкое окно «Флориана». beautifies the future.рассказывал мне Стивен годы спустя. С другой стороны. Now." and it was this place that was "altogether elsewhere. Or else it is the result of subtracting the greater from the lesser: beauty from man." All of a sudden I felt he was behind me. Король Туман въехал на пьяццу. плащ был усеян тусклыми. it was 195?. A tall. Полируя воду." At this point. "He kept laughing. He was dressed that way because he hadn't any idea what century it was. His buskins were wet. остаться. and I turned as fast as I could. But then. потому что понятия не имел. какой сейчас век. откуда туману знать. to merge with the city. Because we go and beauty stays. Слеза есть движение вспять. while beauty is the eternal present. Посреди рассказа за окном прошел хорошо сложенный моряк. I walked toward it and looked inside. горело сквозь клочья тумана. То же верно и для любви. to stay behind. Вот в этом его роль во вселенной и состоит. Ибо мы уходим. 49. кто любит. Честер встал и. мы служим красоте на тот же манер. ибо и любовь больше того. King Fog. Ибо мы направляемся к будущему. this city improves time's looks." Stephen told me years later. дань будущего прошлому. That's what the role of this city in the universe is. и именно это место было «совсем не здесь». не сказав даже «до свидания». как и сбруя коня. Я подошел к нему и заглянул внутрь. «Молча и очень быстро». Дашевского * Перевод заглавия: Набережная неисцелимых (ит. осадил жеребца и начал разматывать белый тюрбан. for me. Cecil Day Lewis and his wife.Watermark by Joseph Brodsky –Набережная неисцелимых Иосифа Бродского в переводе Григория Дашевского Any time now you could anticipate their king. Inside. Он был так одет. Chester got up and. пустился по горячему следу. "Silently. . тем более год. Внутри был 195? год. Because the city is static while we are moving. and started to unfurl his white turban. The same goes for love. without so much as a "See you later. Король Туман мог появиться из-за угла во всей своей клубящейся славе. . делает будущее прекраснее. smooth window of Florian's that was reasonably well lit and not covered with a board gleamed through the patches of fog.