Вы находитесь на странице: 1из 239

КЬЕРКЕГОР

m[ьКЛИТЕЛИ

■ЦЙрошлого

Б.

Э.

Б

Ы

Х

О

В

С

К

И

Й

КЬЕРКЕГОР

ИЗДАТЕЛЬСТВО

«М ЫСЛЬ»

Москва

1972

Б

95

ГЛАВНАЯ

РЕДАКЦИЯ

СОЦИАЛЬНО-ЭКОНОМИЧЕСКОЙ

ЛИТЕРАТУРЫ

Быховский Бернард Эммануилович (1898 г. рождения) — доктор философских наук, про­ фессор кафедры философии Московского инсти­ тута народного хозяйства им. Плеханова. И з­ вестен как автор одного из первых учебников по диалектическому материализму (1930), ряда монографий и брошюр: «Враги и фальсифика­ торы марксизма». М.—Л., 1933; «Философия Декарта». М.—Л., 1940; «Метод и система Ге­ геля». М., 1941; «Маразм современной бур­ жуазной философии». М., 1947; «Американский персонализм». М., 1948; «Основные течения современной идеалистической философии». М., 1957; «Философия неопрагматизма». М., 1959; «Личность и общество». Копенгаген, 1963; «Наука, общество и будущее». Буэнос-Айрес, 1965; «Людвиг Фейербах». М., 1967; «Джордж Беркли». М., 1970, и др., а также многих ста­

тей. Быховский

Б.

Э.— лауреат

 
 

(1943;

 

1,

2

3-го

«Истории

философии».

 

1-5-1

53-72

© Скан и обработка: glarus63

«Есть только один-един- ствснный человек, облада­ ющий предпосылками, ко­ торые позволяют подверг­ нуть настоящей критике мою работу: это я самж

«На

стою: на

го­ ногах не

знаю ».

С.

Кьеркегор

Глава I Ц К Л А ССИ ЧЕСКО ГО К О Н Е Н ЕМ
Глава
I
Ц
К Л А ССИ ЧЕСКО ГО
К
О
Н
Е
Н
ЕМ
ЕЦ
К
О
ГО
И
Д
Е
А
Л
И
ЗМ
А
Четверг 15 ноября
1841
года.
В
этот
день

на берлинской Унтер царило пешеходы оперного в 6, самую большую университетскую ауди­

на­

щади

Кареты,

оживление.

ден Линден

необычное

близ Пло­

оперы

экипажи,

не

теснились,

театра,

а

аудиторию

правляясь

напротив

зданию

к

университету,

к

торию, которая не могла вместить всех же­ лающих, число
торию,
которая
не
могла
вместить
всех
же­
лающих,
число
которых
значительно
превы­

шало заполнивших ее четырехсот слушателей. «Если вы сейчас здесь, в Берлине,— писал там кого-нибудь ведется общественным и ходится

спросите

где находится арена,

присутствовавший

Энгельс,—

Фридрих

на которой

религии

6,

борьба за

мнением Германии

вам

ответят,

что

эта

именно

свои

господство над

в политике

арена

на­

в аудитории

лекции

по

в университете,

Шеллинг

где

читает

«Вступи­

тельную лекцию Ш еллинга,— писали тогдаш­ с

в Германии любопытством, как тронную речь» Такой лекции, был

же наплыв, как

ние газеты,— читали

философии

откровения»

(1,

386).

таким

же

(81, 782).

и на вступительной

лекции,

на которую

и

на

второй

6

из линг начал,— пишет он 18 ноября П. И. Шпан- при окна скученной сти,— добавляет К ьеРкегоР»— Шеллинг вы­ глядит как самый заурядный человек, у него

вид какого-нибудь ротмистра

Но в последующие дни аудитория заметно Ш линг оставил неудовлетворенными почти всех своих слушателей» (1, 395). Он не оправдал ожиданий. Ожидаемого триумфа не получи­ лось. «Великая сенсация оказалась на деле одной лишь сенсацией и, как таковая, прошла бесследно» (60, 286). Гора родила мышь.

ел­

поредела. Интерес к лекциям спадал: «

столь

стуке

шуме и сутолоке, свисте,

прибыл

Дании

Сёрен

Кьеркегор.

«Шел­

гу,— но

в

таком

тех, кто

не смогли

»

войти, перед

«По

внешно­

аудиторией

»

(6,

35,

71).

*

*

*

1840

Фридрих-Вильгельм

люции

1 августа

1830

года

1848 года были Вскоре

уже

года

на IV. Эхо июльской еще не

не заглохло.

престол

вступил

рево­

Бури

за

горами.

дня

со кончины Гегеля. Его кафедру занимал право-

исполнилось

десятилетие

Гегель.

«Когда

Габлер.

о по-прежнему же Гегель умер, его филосо­

умы,

раз и начала жить»

(1, 396). «

 

1830

1840

г.

ны»

»

(2,

21,

279).

«гегельянщи- «геге-

Левогегельянцы,

линги», стали властителями дум передовой не­

мецкой молодежи этих лет. Оставшись верны­ мла­ гегелевской

догегельянцы отвергали

ми основоположным

принципам

Гегеля,

выводы

7

системы, не оправданные самими этими прин­ ципами. Средоточием их в Берлинском уни­ верситете была группа «Свободных»: Штраус, Бауэр, молодой Фейербах, юноша Энгельс. В своем новом виде философия прусского го­ сударственного философа стала духовным оружием мятежных умов. Фридрих-Вильгельм IV видел насущную идеологическую необходимость для укрепле­ ния существующего строя искоренить «дра­ конов посев гегелевского пантеизма, ложного всезнайства и беззаконного уничтожения до­ машней добропорядочности для того, чтобы достигнуть научно обоснованного возрожде­ ния нации», как он писал фон Бунзену (цит. по: 83, 782). «Гегелингской банде» была объ­ явлена война свыше. Н а роль святого Геор­ гия, «который должен поразить ужасного дракона гегельянства» (1, 395), по королев­ скому распоряжению был приглашен из Мюнхена шестидесятишестилетний Шеллинг. В 1841 году, в том самом году, когда вышли

в свет «Христианское вероучение» Ш трауса, «Критика синоптиков» Бруно Бауэра, «Сущ­ ность христианства» Фейербаха, в том самом году, когда Карл Маркс защитил свою дис­

сертацию о Демокрите и Эпикуре, Шеллинг переехал в Берлин и начал свои чтения в Берлинском университете. Ему было присвоено звание высшего правительственного тайно­

оклад в 4000 талеров.

Чтения Шеллингом курсов по философии ми­ фологии и философии откровения продолжа­ лись до 1846 года, когда Шеллингу испол­

6

для его лекций уже не требовалось. Количест­

го

советника и положен

нился 71 год. После

1841

года аудитории №

8

во слушателей катастрофически уменьшилось. Миссия Георгия Победоносца им выполнена не была. Он скончался восемь лет спустя на курорте Рагац в Швейцарии.

* * * Послу австрийской монархии в Берлине
*
*
*
Послу
австрийской
монархии
в
Берлине
князю Меттерниху, наверное, в голову не приходило, что вместе
князю
Меттерниху,
наверное,
в
голову
не
приходило,
что
вместе
с
ним
в
аудитории
6,
слушая
мудрствования
Шеллинга,
си­

№ дит неистовый бунтарь, бежавший от россий­

ской монархии, который несколько лет спустя будет сражаться Михаил Иванович Бакунин с нетерпением не себе,— писал он родным

жете вообразить родину 3 ноября жду

я жение лета такую ского мышления, нам завтра, он начинает» уже

Но щающая лекция явно разочаровала двадцати­ «Я Ш еллинга,— делится

пением

продол­

ждал

мо­

на года,— с каким нетер­ В

на венских баррикадах.

Шеллинга.

1841

«Вы

Ш еллинга.

читал

его

глубину

что уверен,

и

нашел

жизни,

в

начала

лекций

лекций

много

я

нем

творче­

неизмеримую

много

первая

и Четверг, т. е. (14, 3, 67). долгожданная,

что

глубокого.

он

теперь

многообе­

вам

пишу

откроет

семилетнего

вечером,

революционера.

лекции

после

он с сестрой под непосредственным впечатле­

 

(15

1841

года).— Очень

ресно,

незначительно,

сердцу,

выводов;

без предубеждения»

А ление и теоретическое убожество «философии

год спустя,

9

откровения» раскрылось в полной мере, Ба­ кунин делает уже совершенно определенные выводы, характеризуя в письме к брату (7 ноября 1842 года) Ш еллинга как «жал­

кого, заживо умершего романтика

439). Беспокойному мятежнику, обуреваемому

революционными исканиями, претили теосо­ фические назидания престарелого философа, предавшего с кафедры свое прошлое.

3,

»

(14,

*

*

*

22

своем

1841

ноября

года «Я вторую придет прояснение свои

все

Кьеркегор

так

рад,

записал

неописуемо

лекцию

надежды

Ш еллин­

на

в

рад, что прослушал га Теперь

дневнике:

Отсюда,

я

возможно,

возложил

Шеллинга » (7, 148). Увы, и его надежды не оправдались. С каждой
Шеллинга
»
(7,
148).
Увы,
и
его
надежды
не
оправдались.
С
каждой
лекцией
они
все
больше
угасали.
Прослушав
терпеливо
тридцать
шесть
лек­
ций, Кьеркегор
не вытерпел
до
конца
курса.
27
февраля
«Шеллинг
Я полагаю, что совершенно одурею, если буду
продолжать слушать Шеллинга».
Бакунина,
отличных,
разочаровался
Берлине,— читаем
быть, нечего
слишком стар, чтобы слу­
также
его учение
полную
он
болтает совершенно
1842
года
пишет
брату,
что
невыносимо
Оказавшись
выносливее
Кьер­
кегор
со
своих,
совершенно
пози­
ций
столь
же
решительно
в
берлинском
пророке.
«В
мы
в его дневнике,— мне, стало
больше делать
Я
шать
лекции,
а
Шеллинг
слишком
стар,
чтобы
их читать.
Все
о
по­
тенциях
обнаруживает
импотенцию»
(7,
154).

10

Не

Берлин

залась

покидает домой. Поездка него совершенно

хлебавши

Кьеркегор

ока­

бесплодной.

солоно

и возвращается

для

*

*

несправедливым

бы умалять, а тем более отрицать положительное значение ранних работ Шеллинга в развитии немецкой классической философии, а тем са­ мым и во всемирно-историческом процессе философской мысли. От ближних подступов к новой исторической форме диалектики, от негативной диалектики кантовских антиномий восходящими ступенями к гегельянской вер­ шине идеалистической диалектики были уче­ ния как Фихте, так и Шеллинга. Переход от субъективистски и волюнтаристски окрашен­ ной диалектики Фихте к диалектике абсолют­ ного идеализма был опосредован объективной диалектикой Ш еллинга в его натурфилософии и философии тождества. «Но огонь угас, мужество исчезло, находившееся в процессе брожения виноградное сусло, не успев стать чистым вином, превратилось в кислый ук­ сус» (1, 442). И з действующей силы в раз­ витии философской мысли Шеллинг превра­ тился в противодействующую этому разви­ тию

силу. Это произошло задолго до берлинских лек­ ций. Фридрих-Вильгельм IV имел доста­ точные основания ставить ставку в борьбе

против прогрессивных идей на мюнхенского философа, «память о котором цветет, не увя­

6,

дая, в летописях немецкой мысли

Совершенно

было

»

(18,

134), ибо вся последующая деятельность

11

Шеллинга была направлена на искоренение того, что было
Шеллинга
была
направлена
на
искоренение
того,
что
было
посеяно
его
же
руками.
С
обычными
для
него
остроумием,
про­
и
Гейне рассказывал своим
о
видел
его большие
никновенностью
беспощадностью
Генрих
французским
чита­
телям
Шеллинге
мюнхенского
периода:
«Там
я
его
бродящим
видел
бесцветные
в виде призрака,
и
глаза
уны­

лое лицо, лишенное выражения,— жалкое зре­

лище

лишь мотивы неприязни Ш еллинга к философскому учению диалектическую мысль на недосягаемую ранее са­ украл нее сапоги, так, слу­ я

чайно

у

пожнике,

высоту.

павшего

великолепия»

однако,

(18, 6,

134).

Гейне

видит,

субъективные

поднявшего

своего

бывшего

«Как сапожник

обвиняя

и

его

кожу

сшил

г-на

встретив

идеи».

его

из

в

друга,

говорит о

том,

что

Шеллинга,

другом

тот

«его

он говорил

как

«взял

слышал,

который

взял»,

о

Гегеле — о Гегеле, он

«Это

мои

идеи

и снова,

человека.

Поистине,

философ,

то теперь как сапожник»

Как мени, Гейне

Шеллингу того,

что он «предал философию ради католической

религии»

ясность мышления туманом «мистической ин­ туиции», непосредственного созерцания

абсо­ люта. Гейне не принял, однако, во внимание что возможным

было

объективной

(18,

6,

213),

подменив

логическую

стороны

Гегелем,

дела:

не

после

было

того

сделано

развитие

мысли ни по линии идеализма, непреложной для

дальнейшее

диалектической

12

не­

мецкой классической философии, ни на почве на Превзойти сойдя ней Ш еллинг с познания. философия я хочу сказать— глупость

чинается поэзия,

эта

буржуазного

философия

фию

почвы и покинув возведенный

стический

способен,

ционального,

Ш еллинга

кончается

мировоззрения,

у

произросла.

можно

лагерь.

Н

было, лишь

а

это

на

предпочитая

г-на

свернуть

логического

которой

филосо­

этой

с

идеали­

был

пути

не­

ра­

«Здесь

и

на­

»

Гегеля

(18, 6,

из проложен задолго до

Путь

131).

Это

было сказано

Мюнхена

в

1841 года.

Шеллинга

1834 году.

в

Берлин

был

*

*

*

Отступничество Ш еллинга с пути неме­ цкой классической философии было подверг­ нуто критике уже на первых порах самим Гегелем, в «Науке логики», осудившим изме­ ну как науке, так и логике тех, «кто, как бы выпаливая из пистолета, прямо начинает с своего внутреннего откровения, с веры, ин­ теллектуального созерцания и т. д. и хочет отделаться от метода и логики» (17, 1, 124). В этих словах уловлена самая суть поворота, совершенного Шеллингом,— от рационализма к иррационализму, от философии к теософии. Великой заслугой немецкой классической философии, достигшей предельного развития в диалектическом идеализме Гегеля, было создание новой, высшей исторической формы рационализма, преодолевшей метафизическую и формальнологическую ограниченность преж­ него рационализма. Диалектическая логика ов­ ладела признававшимися ранее недоступными

13

рациональному познанию и логическому мы­ шлению и неприемлемыми для него динами­ ческими и противоречивыми формами бытия.

Безгранично расширила она сферу логиче­ ской компетенции, открыв перспективу не знающего преград безбрежного рационализма. в есть первое условие философских занятий Скрытая сущность Вселенной не обладает в себе силой, которая была бы в состоянии оказать сопротивление дерзновению позна­

Снова

Гегель это свое глубочайшее убеждение, яв­ ляющееся ариадниной нитью всей его фило­ софии. Диалектическое перевооружение ло­ гики как раз и обеспечивало это могущество мысли. Гегелевская диалектика, столь изу­ родованная впоследствии неогегельянцами, фальсифицированная ими как выход за пре­ делы рационального, на деле была «новым исто­ рическим взлетом рационализма. Уже в «Ф е­ номенологии духа» Гегель возвестил, что то, что не является рациональным, лишено вся­ кой истины. «Вера Гегеля права» (3, 2, 7) была нераздельно связана отнюдь не с выходом за пределы рациона­ лизма, а с преодолением метафизических пре­ град на пути рационального познания. Вот почему для идеалиста Гегеля, как и для его преемников, нррационалистический крен Ш ел­ линга был «дурным идеализмом». в философии откровения полностью распустил­ ся только в Берлине, пересаженный в теплицу прусской монархии. И здесь же он встретил

Для

Гегеля

«вера

могущество

разума

»

(16,

1,

16).

ния

и

снова

повторяет

в человеческий разум

и

его

Но

выращенный

Мюнхене

пустоцвет

14

бурное сопротивление всех, прошедших геге­ и месяца после на­ чала лекций Шеллинга Кьеркегор пишет пас­

тору Шпангу янцы так (6, 35, 86). янца Михелета против Шеллинга в предисло­ к «Энциклопедии авангарде откровения гельянец было против неошеллингианства.

вии

«Гегель­

левскую

гегельянцев. Уже через два

школу — как

правых,

так

левых

(8 января

огонь.

1842 года):

Шеллинг

раздувают

мрачно,

выглядит

уксусе»

маринованный

будто

в

Речь идет о выпадах старогегель-

второго

тома

философских

контрнаступления

на

гегелевской

наук».

Но

философию

в

изданию

шел безызвестный еще младоге­

по

имени

Фридрих

Энгельс.

Это

первое

левогегельянское

года — как

не

раз

прибыл

в

ответ

к

доктор

не

выступление

лекциям

Берлин

для

«Кстати,—

1841

Осенью

Шеллинга — Энгельс воинской

повинности. в жение подвергнуть критике выступления Ш ел­ и

писал

Руге

на предло­

отбывания

он Арнольду

вовсе

линга,— я

стать; я всего только купец и королевско-прус-

смогу

им

 

артиллерист»

лин. Уже

Иммермана»

вопрос,

1840 году

«Воспоминания

философии:

«Не

прекращается

согласованность мышления и эмпирии «выхо­

Какая логика смо­ (1, 382). Гегелем,

с гельянство было поворотным пунктом в исто­

его антиге­

дит за пределы понятия»? ?»

ли

всякая

философия

там, где

жет удержаться там Разрыв

Шеллинга

15

идеализма поворота всей буржуазной философии вообще. Энгельс, не этого назревшего кризиса философского идеа­ со предпринятого рационального между Гегеля и Шеллинга. «Два старых друга юнос­ в

Здесь

рии

предзнаменованием

немецкого

философского

и

аналогичного

слушая лекции

лизма,

но

он

пил

против

межевания

ти,

от

пролегла

товарищи

к

живой

Ш еллинга,

еще

всей решительностью

пропасть

по

образа

мог видеть

высту­

от­

мысли.

идеализмом

Шеллингом

комнате снова через сорок уже чем когда-либо духовно мертвый

в ние трех десятилетий, ныне совершенно не­

тече­

уче­

Один,

но

цом

ли­

духовной

Тюбингенской

встречаются

лет как противники.

лет

в

тому

своих

уже

назад,

семинарии,

лицу

умерший

десять

более

никах; другой

ожиданно претендует и

требует в зумом (см. 1, 451), Ш еллинг же ограничивает и принижает его. Энгельс отнюдь

не придерживается доксального гегельянства. Он на с двух противоположных сторон — «со сторо­ и Ф ейер­

мание

обращает вни­

орто­

разногласий

силы

на

признания»

том,

что

Гегель

полноту

жизненной

(1,

386).

гордился

Суть

ра­

то, что Гегель подвергся нападению

предшественника

своего

младшего

Ссылаясь

Шеллинга

со

ны

стороны

своего

преемника на Фейербаха, Эн­

баха»

гельс не скрывает своих симпатий к атеисти­ ческому антропологизму и своей нетерпимости к «схоластически-мистическому способу мыш­

ления Шеллинга»

(1, 413). Однако критиче­

ское отношение к Гегелю слева, противостоя­ щее в ту пору у Энгельса до критики философского

(1, 443).

критике

Гегеля

справа,

еще

не созрело

16

идеализма с позиций противоположного ла­ геря в философии, до разрыва с младогегель­ янцами. Критика Энгельсом Ш еллинга скорее сближает, чем разъединяет, его с левоге- гельянством * Но в ориентации на Фейер­ баха уже намечается дальнейший — решаю­ щий — сдвиг.

* * * Год спустя после обращения Руге к Эн­ гельсу Карл Маркс
*
*
*
Год
спустя
после
обращения
Руге
к
Эн­
гельсу
Карл
Маркс
обратился
с
таким
же
предложением к Фейербаху, видя
в
нем
под­
линного
антипода
Шеллинга.
Отношение
Маркса к новошеллингианству
ясно
и
недву­
смысленно — решительное
и
него­
дование.
«Философия
осуждение
Ш еллинга — это
прус­
ская
политика
sub
specie
philosophiae»
(2,
27,
377).
Маркс
не сомневался
в готовности
Фейербаха
ретроградное учение,
названное
в «Сущности христи­
анства»
мую
сокровенную
«беспочвенная,
зунг — «чем
заклеймить
Фейербахом
«философией нечистой совести», са­
тайну
детская
которой
составляет
фантастика». Ее ло­
нелепее, тем глубже»
28,
223).
«Бедная
(24, 2;
Германия! — восклицал
ербах
ному шедевру.— Тебя нередко надували в об­
и
в предисловии
Ф ей­
к своему антирелигиоз­
ласти
философии,
чаще
всего
тебя
обма­
 

Калиостро,

 

»

(24,

2,

29).

Фейербах,

 

работой,

Л.

*

«Шеллинг — В своем «Философско-историческом лексиконе» работу

«Шеллинг —

В своем «Философско-историческом лексиконе» работу

во Христе»

(83,

783),

 

17

ответные о тетским проповедям Ш еллинга к Маркса, его письма
ответные
о
тетским проповедям Ш еллинга
к
Маркса,
его
письма
дают
яркое
представление
его
презрении
к
универси­
и
о
его
воин­
ственной
непримиримости
теософическим
ухищрениям.
*
*

*

не почти в валах мюнхенской университетской библиотеки бом­

во бежек летом 1944 года. Основным первоис­ точником для ознакомления с содержанием берлинских лекций служат сохранившиеся за­ лекций является Нордентофт-Шлехта в Датской национальной Кьерке­ (в немецком переводе) в 1962 году (71). Однако, посколь­ ку Кьеркегор прослушал лишь мифологиче­

гора, впервые опубликованный

библиотеке

таких записей

писи

под­

опубликованы

изученный

Пятилетние

берлинские

Шеллингом,

а

архив

войны

курсы

его

были

не

рукописный

в годы второй мировой

погиб

время

этих

слушателями.

Одной

из

обнаруженный Евой

конспект

в

Копенгагене

(сорок

одна лекция), завершающая его часть — «Филосо­ не ражена. Тем не менее для нас представляют

шесть критике Гегеля, на глазах у почтеннейшей публики немецкий классиче­ ский идеализм в лице одного из его осново­ положников. Глубокое ствительности было ©едущим принципом все­ И

дей­

в

наибольший

ский

раздел

курса

Шеллинга

этом

фия

откровения» — в

интерес

подвергая

конспекте

лекций

от­

(9— 15),

философию

которых,

совершил самоубийство

убеждение

в

разумности

Гегеля.

го

философского

построения

этот

18

именно принцип явился основной мишенью антигегельянских атак Шеллинга. Однако принцип этот заключает в себе два значе­ ния: панлогическую уверенность в рациональ­ ной сущности движения и развития всего сущего, обязывающую к его рациональному осмыслению, и апологетическую оценку бы­ тия, каково оно есть, с вытекающими отсюда консервативными выводами гегелевской си­ стемы. При этом первое из значений принци­ па разумности всего действительного трак­ туется Гегелем как идеалистическое тождест­ во бытия и понятия, реального и логического. «Логика вещей» понимается не метафори­ чески, как объективная закономерность, тре­ бующая логического понимания и доступная только такому пониманию, а в прямом смыс­ ле — как онтологическое тождество бытия и развития как логики мирового разума, абсо­ лютной идеи. Объектом нападок Шеллинга на принцип разумности действительного было не идеа­ листическое тождество и не его апологетиче­ ский подтекст, а сама рационалистическая, логическая доминанта. Средоточием его анти- гегельянской критики был философский ра­ ционализм, получивший у Гегеля радикальную форму панлогизма. Разрыв действительного и разумного, противопоставление логического реальному, отрицание методологической до­ ступности бытия рациональному познанию — таковы противопоставляемые Шеллингом Ге­ гелю основоположения его «философии откро­ вения». Шеллинг отбрасывает гегельянство с порога. Гегель, по его мнению, был лишь

19

печальным эпизодом в истории новой филосо­ в открывающую путь к
печальным эпизодом в истории новой филосо­
в
открывающую путь к абсолютному, отождест­
фии.
Стремясь
превратить
логику
науку,
словам
вив логическое с действительным, Гегель, по
в
Шеллинга,
поставил
себя
глупое
положение (sich
zum
Narren
machte;
лек­
ция
фию
превыше
религии,
«чисто
рацио­
христианским, сколь
нальное познание столь
и
10). Его панлогизм превозносит филосо­
ибо
же
геометрия»
мало может быть
(лекция
13).
Христианство
в
его
учении
так
жено,
что
же это вообще теизм, если абсолютная
его
едва
можно узнать
разжи­
(лекция 18).
Какой
идея
теряет
всякий
личностный
характер?
(лекция
15).
Как
может
такая
философия
претендовать
на
то,
чтобы
быть
христиан­
ской?
Она
должна
быть
отвергнута
не­
годный продукт ложного метода,
тельному бытию»
как
«терпящего
позорное крушение при переходе к действи­
(25, 7, 891).
и
свое дело, переходит
Ей
лишь возможноеt но никак не действительное,
претендуя на познание которого, она неиз­
крах,
силие. Исключая действительное, сущее, ре­
альное бытие из сферы логического познания,
Шеллинг тем самым противопоставляет ему
иной, нелогический, род познания, распро­
страняемый не на возможность, а на действи­
Ш
лингу, становится предметом философии, ког­
не
Корень
зла,
уверяет
Шеллинг,
в
том,
что логика берется
не
за
границы того,
что
ей доступно.
доступно
бежно терпит
обнаруживая
свое бес­
тельность.
Действительное,
согласно
ел­
да
она
руководствуется
тем,
что
дано
в мышлении,
и
не
тем,
что
дано
в чувствен­
ном
опыте.
«Ее
принципом
не
может
быть

20

ни опыт, ни чистое мышление» (лекция 17). Он имеет в виду высший опыт — «интеллек­ туальную интуицию», сверхчувственное со­ зерцание. В приведенном ранее высказывании Энгельса в статье «Воспоминания Иммерма- на» подмечена эта иррационалистическая, по сути дела мистическая, направленность шел- лингианского постулата, согласно которому согласованность мышления и эмпирии «выхо­ дит за пределы понятия». «Шеллинг, — писал Кьеркегор Бёзену

14

декабря

1841

года,— отстаивает

свое

от­

крытие, будто имеются две философии: нега­ тивная и позитивная». При этом «Гегель не принадлежит ни к той, ни к другой — это утонченный спинозизм» (6, 35, 75). Под не­ гативной же философией, в отличие от ге­ гельянства имеющей некоторое право на су­ ществование в определенных границах, Ш ел­ линг разумеет свою прежнюю философию тождества. Но сама по себе негативная фи­ лософия еще не подлинная, полноценная фи­ лософия, а лишь ее преддверие. Негативная философия скована разумом, позитивная же раскрывает философию. И величайшее заблу­ ждение Гегеля в том, что он, некритически относясь к негативной философии, по мнению

Ш еллинга, самым в то, чем она быть не должна и не может, выдавая возможное за действительное и действительное за разумное, логическое. Н а самом же деле, по Шеллингу, правиль­ но понятая и должным образом оцененная негативная философия требует своего пози­ тивного преодоления. В этом и заключается адекватное самопознание негативной филосо­

абсолютизирует ее, превращая тем

21

фии. «Негативная философия кончает тем, » лософии негативная достигает своего триум­ фа» (лекции 14 и 20). Первая, как самоогра­ ничение разума, постигшего свои пределы, служит мостиком ко второй. В каком отношении находится позитивная философия к разуму? Ответ на этот решаю­ щий для Шеллинга вопрос служит демарка­ ционной линией между обеими философиями. В негативной философии, говорит он, разум соотносится лишь с самим собой, тогда как в позитивной он вступает в отношение с са­ мой действительностью. Иррациональность бытия противостоит, таким образом, рацио­ нальности логического мышления. Перед нами критика справа исторического свершения диалектического идеализма, соз­ давшего логику, способную познать рацио­ нальность того, что многими до нее (а у Шеллинга после нее) признавалось иррацио­ нальным в самом бытии. Идеалистическая деформация Гегелем бытия, отождествление его с мышлением подвергаются здесь критике не за идеализм, а за рационализм. Логика на к действитель­ ности, а потому, что она претендует на пости­ жение действительности, на ее адекватное от­ ражение. Уже Энгельс обратил Шеллинг, обвиняя разум в состоянии познать ничего действительного», в для разума «бога и тайны христианства» (1, 449). Основной порок рационального позна­

22

имеет

первичность по отношению

отвергается не потому,

что требует позитивной

«В позитивной фи­

что она претендует

внимание

том,

в

на

что

то,

он

что

«не

виду

прежде

всего непостижимость

ни я состоит, по Шеллингу,

в

том,

что

оно

«ничего не ведает о религии, о подлинной ре­ лигии, которую оно не содержит в себе даже

14). Критика диа­

как возможность» (лекция

лектической логики ведется Шеллингом с по­

­

зиции метафизического иррационализма. лософия вырождается в теософию.

*

*

*

Ф

и

не иное, как извлеченная из природы вещей и переработанная в человеческой голове есте­ ственноисторическая закономерность. Детер­ минизм является неотъемлемым интеграль­ ным элементом диалектической логики при всем различии его понимания в идеалистиче­ ской и материалистической диалектике. Но детерминизм в диалектической логике с ее принципом самодвижения качественно отли­ чен от метафизического и механистического детерминизма, тяготеющего к фатализму. Отвергая вместе с панлогизмом рацио­ нальность бытия, Шеллинг отбрасывает как логическую необходимость, так и всеобщую закономерность, воскрешая метафизическую антиномию свободы и необходимости. Если негативная философия как учение о сущности есть система необходимости и рационализма, то в противовес ей позитивная философия как учение о существовании есть система сво­ боды и откровения (см. 71 и 74). В своей 24-й лекции Шеллинг утверждал, что такое понимание вопроса отнюдь не противоречит диалектике, напротив, «диалектика принадле­ жит, собственно говоря, свободе и тем самым

Логическая

необходимость

23

есть

что

позитивной философии». Но в таком истол­ ковании диалектика теряет свой характер диалектической логики и перестает быть тем, что она есть на самом деле,— высшей формой рационализма. Диалектика вырождается в собственную противоположность (как впо­ следствии в неогегельянском иррационализ­ ме) — в алогизм. Последний принимает у Шеллинга явную форму мистики, чудо­ творного божественного произвола, царящего в действительности. Куда деваются христианские категории в чисто логическом мире необходимости — ставит Ш еллинг вопрос ребром (см. 71, 22). Свобода выступает против необходимости, как христианская категория против логиче­ ской категории. Наперекор самодвижению как имманентной логике бытия выступает тво­ рение, «основанное на воле божьей». «Воля есть первоначало бытия (Ursein)» (лек­ ция 27). Таким образом, порывая с диалектической логикой и рационализмом вообще, Шеллинг тем самым представляет действительность не как сферу познаваемой разумом объективной закономерности, а как арену божественного провидения. Отказавшись от великого завоевания клас­ сической немецкой философии, ее блудный сын облекает, однако, и свою философию от­ кровения в эфемерную «диалектическую» оболочку, принимающую у него характер пус­ той и мертвой триадической схемы. Диалек­ всем схематизме таящая в себе у Гегеля принцип двойного отрицания как всеобщий закон про­

тическая триада, при

своем

натянутом

24

грессивного развития, приобретает у Ш ел­ линга декоративно-мифологический характер. Если Гегель пытался растворить мифологи­ ческие образы христианской догматики в ло­ гических понятиях, то Ш еллинг совершает попятное движение от логических категорий к мифологической фантасмагории. схемы

как от земли далеки от триадических конструк­ ций Гегеля, в которых пульсирует противоре­ чивое единство негативного и позитивного. Они столь же далеки друг от друга, как диалектическое отрицание от божественной троицы. Учение о трех потенциях — пародия Ш ел­ линга на диалектическую триаду. Он форму­ лирует религиозную триаду: мифология — христианские мистерии — философия откро­ вения — как три ступени религиозного созна­ ния. Триадически строится Шеллингом и история христианской церкви: католическая— церковь апостола Петра, протестантская — апостола Павла и церковь всеобщей любви — церковь апостола Иоанна. Энгельс приводит заключительные слова курса Шеллинга, ко­ торых уже не слышал Кьеркегор: « когда- нибудь будет построена церковь всем трем апостолам, и эта церковь будет последним, истинным христианским пантеоном» (1, 459).

Триадические

Ш еллинга

небо

36-й

А в

пес plus ultra пародийности, изображая три­ аду грехопадения, тезис которой — искушение человека, антитезис — податливость женщи­ ны и синтез — змий как принцип соблазна. От что выродилась диалектика в философии от­

своей

лекции

Ш еллинг достигает

великого

до смешного

один

шаг.

Вот

во

25

кровения (философии, которую, как полагал Шеллинг, подобает называть «христианской философией»), ставящей своей задачей не доказательство истинности христианской ре­ лигии, в котором она не нуждается (лекция 32), а уяснение, раскрытие принимаемого на веру божественного откровения.

Записи

в

*

*

дневнике

*

письма

Кьеркегора

и не оставляют никакого сомнения в том, что лекции Шеллинга его глубоко разочаровали, но сами по себе они не объясняют, почему это произошло, причем разочарование это было настолько сильным, что побудило, не дослушав курса, покинуть Берлин и вернуть­ ся в Копенгаген. А ведь непримиримая кри­ тика Шеллингом гегелевского логицизма и его «христианская философия» должны были, казалось бы, увлечь такого ревностного про­ поведника христианства, каким был Кьерке­ гор. Разве иррационалистический курс, взя­ тый Кьеркегором, не совпадает с основной тенденцией отхода от классического немецко­ го идеализма, характеризующего философию откровения? Разве не по душе Кьеркегору было оттеснение «негативной философии»? Совершенно очевидно, что иррационали- стическая неприязнь к гегельянству — точка соприкосновения обоих философов. Однако в их разрыве с классической традицией немец­ кого идеализма обнаруживаются как коли­ чественные, так и существенные качественные различия. Прежде

Шеллинга с собст-

всего разрыв

26

венным философским прошлым не вполне по­ следователен, не безоговорочен. «Негативная философия» ограничивается, но не выбрасы­ вается за борт философии, она сохраняет под­ чиненную, подсобную роль. Обуздывая, осу­ ждая рационализм, «позитивная философия» еще не порывает с ним окончательно. Ш ел­ линг противопоставляет ее «негативной фи­ лософии», не желая при этом полностью лик­ видировать последнюю (см. 32, 238). Уже Энгельс отметил, что «Шеллинг, при всех своих заслугах по отношению к истинному христианству, все же не может вполне отре­ шиться от своей прежней ложной мудрости. Все

комерия собственного разума

Кьеркегора отталкивали «пережитки» ра­ ционализма и логицизма у Ш еллинга, его не­ изжитое стремление к «системности», в чем впоследствии Кьеркегор упрекал наряду с Ге­ гелем и Шеллинга. Но эта критика системы ведется не слева, не с точки зрения после­ довательного проведения диалектической ло­ гики, а справа, во имя преодоления самой логичности философского построения. Д ля ко­ пенгагенского проповедника «истинного хри­ стианства» нетерпим самый замысел «теосо­ фической теологии». Возносясь в религиозные выси, Шеллинг не сбрасывает с себя весь отягощающий «балласт» логизмов и софиз­ мов. Он недостаточно радикален в своем иррационализме. «Философия откровения» завершается у него «христологией» и «сатано- Из-за ного истолкования вся христианская термино­ логия,— по словам Кьеркегора,— искажается

логисй». «

еще не может вполне преодолеть высо­

»

(1, 448).

претенциозного спекулятив­

27

до неузнаваемости». Кьеркегор называет это «проституированием всей мифологии» (6, 11— 12, 79). Кьеркегор не только придерживался более последовательного иррационализма, но в про­ тивоположность Шеллингу направил свой ир­ рационализм не по объективно-идеалистиче­ скому, а по субъективно-идеалистическому

пути, в чем сказывается более решительное расхождение с завершающей фазой немецкого классического идеализма. «Шеллинг привел саморефлексию к застою, понимая интеллек­ туальную интуицию не как открытие внутри рефлексии, достигаемую в ходе постоянного продвижения, а как новый исходный пункт» (6, 16, II, 38). Откровение Ш еллинга экстра- вертировано, направлено вовне, претендует на отражение божественных потенций, на бого- познание. Философия Кьеркегора в противо­ вес этому исключает такую возможность. Кьеркегор «хотя и был, как и Шеллинг, про­ тивником рационалистического «уяснения»

но опознание бога, на обладание которым, так сказать, претендовал Ш еллинг, казалось ему недопустимым и невозможным» (70, 76). Объективистский теоцентризм «философии откровения» чужд и нетерпим для Кьеркего­ ра. Его религиозная вера покоится на субъ­ ективистском эгоцентризме. Божественным потенциям шеллингианства как страстям гос­ подним противостоят страсти человеческие, влекущие в потустороннее неведомое. Кьеркегор покинул уже Берлин, когда Ш еллинг сетовал на то, что ученые, «которые знают наизусть все виды инфузорий и все

28

(A usk läru n g ) бога в понятийной схеме

из-за этого забывают о вечном спасении, в котором заключается блаженство душ» (1, 460). Эта тирада Ш ел­ линга, созвучная умонастроению Кьеркегора, не стала средоточием «философии открове­ ния» и носит периферийный характер по от­ ношению к системе Шеллинга в целом. З а ­ ключенная в ней антитеза стала осью иной христианской философии — экзистенциализма Кьеркегора. Лекции Шеллинга не задели Кьеркегора «за живое», оставили его холодным, безраз­ личным, чуждым вымученным теософическим конструкциям. Лекции Шеллинга убедили Кьеркегора в том, что просветительную фило­ софию, научное познание, логическое мышле­ ние следует побороть не шеллингианским откровением, а иным духовным оружием, сде­ ланным из совершенно иного, иррационали- стического материала. Критика неошеллин- гианства Кьеркегором в отличие от критики Гегеля Шеллингом— это не критика рацио­ налистического, объективного идеализма его теософической формой, а критика объектив­ ного идеализма с позиций законченного субъ­ ективистского фидеизма.

главы римского права

*

*

*

15 ноября 1841 года — символическая да­ та в истории немецкой философии, как бы день официального погребения прогрессивной тенденции философского идеализма, достиг­ шего предела своих творческих возможностей. Этот день возвестил начало спада рациона­ листической мысли в идеалистической фило-

29

Софии по наклонной плоскости иррационализ­ м а — от Гегеля к трем «Ш»: Шеллингу, Шлейермахеру, Ш опенгауэру *. «Философия откровения», возвещенная с кафедры Берлинского университета, не стала, однако, генеральной линией иррационализма. Предав анафеме заветы классической неме­ цкой философии, Шеллинг положил предел прогрессивному развитию идеалистической философии, но он не стал поводырем гряду­ щих поколений идеалистов во мглу будущего, по Holzwege **, в никуда. «Некогда жадно ожидаемая философия откровения, появив­ шись наконец, так бесследно прошла мимо своей эпохи, как и эта эпоха мимо нее» (25,

768).

Через неогегельянство, извратившее диа­ лектику Гегеля и превратившее ее в ее соб­ ственную, иррационалистическую, противопо­ ложность, через «трагическую диалектику» с ее принципом неразумности действительно­ го, через нежизнеспособную «философию жизни» иррационализм устремился по руслу экзистенциализма. Его кумиром стал осмеян­ ный и забытый в продолжение полувека, ра­ зочарованный слушатель Шеллинга. Критика «философии откровения» справа, неудовлетво­ ренность степенью и характером ее иррацио­ нальности стали отправным пунктом анти­

* Кьеркегор отмечает «бессмертные заслуги Шлен- ермахера, противопоставляя его Гегелю (6, 11 —12,

17). Шопенгауэр же, пишет он, «бесспорно выдаю­ щийся писатель, очень меня заинтересовавший, и меня удивило, вопреки полному расхождению, найти столь близкого мне писателя» (7, 2, 344).

дебри. ного из произведений М. Хайдеггера.

** Непроходимые

дороги,

30

Название од­

научной буржуазной философии, антифилосо­ фии нашего века. Дания, бывшая сто лет назад философской провинцией Германии, сделалась Вифлеемом одного из господствую­ щих направлений современного идеализма. Кьеркегорианство «оправдало» себя как бо­ лее эффективный духовный наркотик в сов­ ременном мире. Но как ни далек экзистенциализм Кьерке­ гора от «философии откровения», между ними есть кровное, духовное сродство, идейная пре­ емственность. «Ни в какую другую эпоху эта подлинная философия не была так настоя­ тельно необходима, как в современную эпоху распада». Эти слова написаны не кем иным, как Карлом Ясперсом к столетней годовщине со дня смерти Ш еллинга и «философии от­ кровения» (62, 31). Экзистенциалистская «философия веры» и перспектива Umgreifen­ de (всеобъемлющего) обнаруживают идейную преемственность мировоззрения Ясперса по отношению к «позитивной философии». Но наиболее тесная и прочная последователь­ ность обнаруживается экзистенциализмом в самом негативном отношении к тому, что Шеллинг называл «негативной философи­ ей»,— в отказе от пути рационального, науч­ но устремленного, объективного познания.

*

*

*

Ш еллинг умер лишь одним годом раньше Кьеркегора, но Кьеркегор пережил его на целое столетие. Однако в последние годы раздаются голоса, призывающие к пересмотру традиционного, твердо установившегося места

31

позднего Шеллинга в истории философии, его немецкого ни было отношение к различных представителей этого идеализма, бесспорным признается, что ее апогеем было

учение Гегеля, а «философия Ш еллинга, хотя озна­ чает разрыв с идеалистической системой ра­

зума»

принципам фии принадлежит то, что немецкий идеализм достиг завершения в системе Гегеля» (92,

этот на В. вергнуть это общепринятое установление сом­

нению и пересмотру. «Как раз эго мнение,— здесь размышления

под философией позднего Шеллинга

(92, 239).

«Разумеется,— добавляет Ш ульц,— нам при­ дется при этом совершить ревизию обычного

для нас представления о немецком идеализ­ ме» (92, 241). В

«философия не агония философского идеализма, а как его за­ кономерное увенчание. Ибо завершением про­ гресса разума, провозглашает вслед за Ш ел­ лингом Ш ульц, является его самоограниче­ ние, установление пределов его значимости. Возвестив это, пророк позитивной философии а вершины. Иррационализм представляется, та­ ким образом» законным историческим наслед­

не

откровения»

239). Констатируя

ссылаясь

бергский

и произросла из немецкого идеализма

или

идеализма. Каким бы

роли в эволюции

классического

философии

того

учениям

иного

историка

(71,

23).

«К

прочно

установленным

истории

филосо­

классификации

неоспоримый

Р.

Кронера,

Ш ульц

факт

и

гейдель­

при

этом

философ

призывает под­

заявляет

он,— мы

при

намерены

помощи

поставить

над

вопрос

»

результате

этой

изображается

ревизии

Шульцем

как

изменил

философии

разума,

достиг

ее

32

ником рационализма стойным сической философской ки зрения

точ­

в со ступеньки на ступеньку приближали мысль к самопознанию их

в ном осознании своего неразумия. зерном истории невольное и косвенное признание ограничен­ ности возможностей мысли

ной концепции

иррациональ­

в постепен­

до­

клас­

и его единственным Вклад в заключается что

немецкой

историю

Кант,

с

этой

Фихте,

преемником.

философии

мысли

том,

развития

Гегель

своей ограниченности. Сила

чем

ином,

как

этой

философии

является

прогресса полноценной

на

путях

идеализма.

разума — не

Рациональным

философской

*

*

*

в Гегеля, если бы он утверждал не неосущест­ вимость перехода от логически сублимирован­ ной возможности к иллюзорной «действитель­ ности» сверхчувственного мира, а невозмож­ ность выхода к реальной действительности из замкнутого круга абсолютного идеализма. Он был бы прав, если бы вскрыл несостоятель­ ность рассмотрения материального мира как инобытия духовной субстанции, как воплоще­ бы Шеллинг ополчился против Гегеля с такой позиции, то он был бы тогда не Шеллингом, а анти-Ш ел­ лингом. Вот почему критика гегельянства сле­ ва, с материалистических позиций, не только не исключала, а, напротив, заключала в себе и обостряла нетерпимость к шеллингиаиству. «С Гегелем,— по словам Ясперса,— что-то

пришло

ния логической Идеи. Н о если

Шеллинг

был

бы

прав

своей

критике

»

(60, 309). Н о идеалисти­

концу

к

2

153

33

ческая диалектика Гегеля была одновременно и концом, и началом. Она привела к пере­ крестку, от которого расходятся два пути в две диаметрально противоположные сторо­ ны. Немецкий классический идеализм исчер­ пал свои возможности. В истории обществен­ ной мысли возникла революционная ситуа­ ция, обусловленная, разумеется, не только имманентным развитием философии, но ко­ ренящаяся в глубинных социальных сдвигах середины прошлого века. Берлинские лекции Шеллинга возвестили конец классического немецкого идеализма. Но это было лишь началом конца движения фи­ лософского идеализма по рационалистическо­ му пути. Антишеллингианские выступления Фейербаха, Энгельса и Маркса предвещали начало революционного переворота в истории философии. Великое завоевание классиков немецкой философии — диалектическая логи­ ка — было не отброшено за непригодностью, а стало для творцов новой исторической фор­ мы материализма, для «материалистических друзей гегелевской диалектики» (3, 45, 30), ариадниной нитью дальнейшего философского прогресса.

Г л а в а II К О П ЕН ГА ГЕН С К А
Г
л
а
в
а
II
К
О
П ЕН ГА ГЕН
С
К
А
Я
А
Н
О
М
А
Л
И
Я
«
Не
только
мои
сочинения,
но
также
и
моя
жизнь,
причудливая
интимность
всего

ее механизма, станет предметом бесчисленных

исследований»,— предвидел Кьеркегор

(8, II,

173). Едва

ли

можно

назвать

другого фило­

и столь как «Наука логики» Гегеля Канта жизни к понимания этих философских творений мень­ с творцов. Канта,— не

вием

жить

писал

96).

софа,

находились

Кьеркегора.

торжимой

личная

бы

жизнь

творчество

которого

в

связи,

неразрывной, нерас­

у

Сёрена

«Критика чисто­

или

являются

и

не

выражением

привлекают

переживаниям. Д ля

самочувст­

«Изло­

их

Иммануила

Ибо

(18,

было

6,

го

личной

внимания

ше

разума»

не

авторов

их

их интимным

требуется

всего

образом

и

историю

него

Генрих

жизни,

ни

знакомство

жизни

жизни

Гейне,— трудно.

истории»

ни

у

ра­ и сами его воззрения настолько автобиографич­ в

А

бот

о

личной

жизни

Кьеркегора

о

его

написано

воззрениях.

нельзя

Да

меньше,

не

чем

разбираясь

его

волнений.

правило,

как

ны, что, во внимание Они носят

ний,

мать

них,

переживаний,

не прини­

настрое­

глубоко

характер

эмоциональны

сублимаций

и,

его тревог и беспокойств. «Я,— писал Кьерке­ с

собой

нача­

ла

гор,— представляю

рефлексию

«Во

конца»

(6,

33,

79).

до

всем,

что

я

написал,

 

мне самом»

(6,

16,

И,

331).

эгоцентрично,

«Корсар»

тем,

гласит:

жизнь глазами наших современников, какими выглядят и тревоги датского мыслителя, до чего (и

дователями)

унылой

как

иронией,

цов все его треволнения — болезненное копа­ в уравновешенного, одинокого одиночеством.

на­

ние

бес­

не­

самые бедной называл «захолустного гения». В конце кон­

заботы

его иссле­

мелкими,

мизерными,

ничтожными

им

раздуты,

гипертрофированы

и

сам

незначительные

событиями

жизни

с присущей

эпизоды

этого,

ему горькой

он

собственной

душе

взвинченного,

в

весь

себе,

свет

меня — это

(7,

161).

замкнувшегося

человека,

«То,

что

предельно

поглощенного

своим звал огромного значения

крепостными 120 тысячами как реакция, в годы «Священного союза», ни докатившиеся

над Европой

кегор

слоновой

пенгагене

события

бы пустяками, для

В

окруженном

с

его

замкнулся

»

в

стенами

Ко­

жителей Кьер­

из

башне

тяготевшая

кости. Ни

и до Дании революционные не «из себя», не отвлекли от самосозерцания, от в

жизни

сосна,

1848 года

волны

не

«Как

взволновали

Кьеркегора,

и

для

себя.

вывели

его

себе

эгоистически

одинокая

в

себе

и

замкнутая

36

устремленная ввысь, стою я, не бросая даже тени, и один лишь
устремленная
ввысь, стою
я,
не
бросая
даже
тени,
и
один
лишь
дикий
голубь
свивает
гнездо
на
моих
ветвях»,— писал
он
в
своем
«Дневнике»
(7,
82).
Одиночество
было
его
стихией:
он
искал
и
находил
блаженство
в
том,
в необъятном мире
Аби
чтобы
«быть
одним, буквально одним
»
Сёрен
Кьеркегор
в
Копен­
гагене
5
мая
1813
года
пять
(6, 33, 70).
родился
тот
родился
самый
день,
в
который
лет
спустя
Карл
Маркс — великий мыслитель совершенно ино­
го
склада
и
иного
уровня).
Отцу
его
было
Это
семье.
пас
Двенадцатилетнего мальчика привезли в Ко­
он
галантерейного
57 лет,
матери — 45.
был
седьмой, и по­
следний, ребенок в
В
детстве
отец
Сё­
рена Микаэль Педерсен
овец в Ю тландии.
пенгаген,
где
стал
работать
приказчиком
у
дяди,
торговца.
Выросши
и освоив
торговое
дело,
он
начал
самостоя­

тельную коммерческую карьеру и быстро раз­ на собственных

и скопив крупное состояние, сорокалетний Кьер- торговую

своего сына, ного банкротства и девальвации отразился на Микаэле, державшем свои день­ ги в устойчивых бумажных акциях^ Мать Сёрена Анна вначале была служан­ в доме с жены, закону, Микаэль ным, суровым человеком, религиозным

фана­

кой

пил

Микаэль Кьеркегор всту­

и доходы

государствен­

рождения

богател

шесть

торговле

чулками.

в

Приобретя

домов

Копенгагене

кегор-отец

жил

на

прекратил

со

младшего

деятельность

капитала.

Год

в Дании,

не

год

его отца.

нею

в

брак

гораздо

и

у

них

вскоре

скорее,

после смерти

чем

ребенок.

угрюмым,

был

первой

по

мрач­

полагалось

родился

Педерсен

37

после прекращения покаянию над все его существование. Грехи эти а на грехом отца некогда пастушка Вторым

же было совращение служанки — будущей жены. «Я родился явился младший смерти. мой кончины эти ему муками жизни

носимо

богу,

говли

тиком, предавшимся

тор­

Два

молитвам

и

греха»

о

для

них,

грехах.

в

ним,

«великих

вались

узнал

он

тяготели

омрачая

долго оста­

тайной

Сёрена,

и

позднее,

когда

него удручаю­

было про­

господу

на

невы­

грехом

оказали

щее -влияние. Первым

клятие,

посланное

обрекшему

тяжелую

им

десятилетнего

работу.

в результате преступления, я по­

воле

божьей

«Дневнике»

»

— писал

сын

в

и замаливал

незадолго

отец Сёрена

до

его

до

са­

в восьмидесятидвухлетнем

великие

ада,

прегрешения,

превратив

тем

в ад кромешный.

воз­

грозившие

самым

сорок

вопреки

Вот

расте

лет своей

находилось

воспитание юного Сёрена

Все

под определяющим и непрестанным влиянием отца. «С детства, — писал он впоследствии, —

 

ребенком,

и суровому по-человечески,

воспитанию,

»

воспитанника.

«Если

есть,

человеку,

отвечу,

писателем,

»

— гласит

зан

нике» Кьеркегора

запись

1849

(7, 381).

года

«Днев­

в

 

в школе.

Хилый,

мальчик,

с искривлен-

за

ным позвоночником и кривыми тонкими нож­ ками, не оставался в долгу перед насмешни­ ками и обидчиками. Задиристого и язвитель­ ного Сёрена отец прозвал «вилкой». Осе­ 1830 года по воле отца семнадцатилетний

нью Сёрен был зачислен студентом теологического

факультета Копенгагенского университета. Зачисленный, как и все студенты, в королев­ скую лейб-гвардию, он через три дня был отчислен из нее по состоянию здоровья. Во­ преки желанию вала молодого студента. «Тщетно ищу я , —

в начатом в 1834 году «Дневнике»,— бы средневековья образовавшуюся

во (7, 84). Его больше привлекала эстетика, и занятия на теологическом факультете тяну­ Недолгое дучи студентом, он преподавал латинский язык в одной из гимназий и только в 1840 году сдал последний университетский экза­ мен. Нрав шенно не соответствовал его воспитанию. Он вел рассеянный, разгульный образ жизни, свойственный молодежной богеме, предпочи­ тая серьезным занятиям и изучению бого­ словских трактатов попойки с приятелями в ресторанах и посещение оперного театра, бла­ своего

заполнить

отца теология не заинтересо­

писал

он

что-либо, что могло

звучный

язык

лись целое десятилетие.

оживить

не

меня. Даже

в состоянии

пустоту»

мне

время, бу­

этого долголетнего студента совер­

все долги

го отец терпеливо оплачивал сына». образ

«блудного

и неминуемо привел к неудовлетворенности, ра­ зочарованию и депрессии, из которой вывело Сёрена неожиданное знакомство. То была

Однако

жизни

39

фланера

повесы

четырнадцатилетняя Регина Ольсен, с кото­ рой
четырнадцатилетняя
Регина
Ольсен,
с
кото­
рой двадцатичетырехлетний Кьеркегор впер­
в
совершенно различные существа. «Между ней
вые
встретился
мае
1837
года.
Это
были
и была
сал
посредственная, жизнерадостная, оживленная,
а
мною
он впоследствии
бесконечная дистанция», — пи­
(8,
II,
381).
Она — не­
ироничный,
претенциозный.
Но
он — нервный,
крайности
сходятся.
Они
полюбили
друг
друга. «
Я
пережил
в
себе
самом
за полтора
года
больше
поэзии,
чем
во
всех
романах,
вместе взятых»
(7,
168).
Это была
его первая

года после знаком­ помолвлены. А как «Дневник», Сёрен уже сожалел об этом. Ров­ но ны она получила обратно обручальное кольцо с

после

ства

и последняя любовь. Три

они

были

на другой

день

его

обручения,

свидетельствует

для

спустя

год

прощальным

нежданно-негаданно

письмом.

«Прости

Реги­

человека,

который,

способен,

вой»

Сёрен

вратно расставшись ды конца жизни сохраняя единственной любви:

если

однако,

15,

350).

и способен

на

что-нибудь,

не

(6,

сделать

Регина

девушку

была

в

непреклонным.

Но

счастли­

отчаянии.

безвоз­

долгие

го­

оставался

с Региной, это душе люблю ее, никогда

он

до

тяжело

переживал

в

«

я

расставание,

верность своей

339).

«Есть

не стану»

(6,

человека,

15,

 

на, которая также

в известном смысле умерла

 

меня»

(6,

35,

225).

 

ма. То

в церкви.

40

ниях.

«Ни

пор,

ра»,— читаем

пять

И ты была возлюбленной, единственной возлюб­ мне

ния

обруче­

мы

«Дневнике»

в

после

еще через

Кьеркегора

года:

«Да,

лет

(8,

спустя

II, 24).

расторжения

три

ленной, я любил тебя больше всего, когда

на­

броске неотправленного письма к Регине, на­

писанного им

годарю

Благодарю

Благодарю

кательный

я научился,

сти,

увле­

пришлось тебя покинуть»

(8, III,

188).

В

1849 году, мы читаем:

в

«Бла­

тебя

за тебя за учитель, не благодаря твоему

за

твою

если

все, чем

детскость,

благодарю

то время, когда ты была моею.

тебе обязан

я

ты

за

мой

все,

чему

мудро­

»

(6,

твоей

то

благодаря

очарованию

35, 244).

Регина

и

поклонника

датского

вах.

в (6, 5—6, 88). Кьеркегор обратился с письмом «В надлежать вам. В историю

этом

об

Спустя

шесть

за

Ф рица

лет

своего

после

Ш легеля,

разрыва

вышла

замуж

бывшего

учителя

впоследствии

остро­

прочел

я

удар

»

губернатора

на

«Она вышла замуж

газете,

меня

этой

Антильских

Когда

хватил

словно

жизни

к Шлегелю:

она

будет

при­

войдет рядом

она

со мною» (6, 35, 231). Он посвятил ей две свои «Назидательные
со
мною»
(6,
35,
231).
Он
посвятил
ей
две
свои
«Назидательные
речи».
Он
завещал
ей
все
свое
имущество.
Регина
Шлегель
пере­
жила
Кьеркегора
на
полвека.
Она
умерла
82
лет
отроду.
«0,н
пожертвовал
мною
бо­
гу»,— писала
она
незадолго
до
смерти
(6,
35, 278).
Каких
только
домыслов
ни
высказывали
кьеркегороведы
для
объяснения
разрыва!

41

Одни

Кьер­ с жертвоприноше­ сына. В литературных произведениях Кьеркего­ о

браке,

объясняли

его

другие сравнивали

Авраамом

своего

импотентностью

единственного

кегора,

нием

ра

которые проливают свет на его экстравагант­ гения­ девушке, немало мужчин стали немало девушке, благодаря

стали

мужчин

героями

ми благодаря

ный поступок. «Немало мужчин стали

мы

находим

некоторые раздумья

благодаря

девушке,

мужчин

немало

поэтами

стали

благодаря

святыми

действительности

в

девушке;

но

героем, поэтом или святым благодаря девуш­

Благодаря ей он ста­ ге­ отцом семейства» (6, 15, 61). «Же­ детей, нажить

экзамен

ниться, иметь

нералом

новился лишь коммерческим советником

ке, ставшей его женой?

гением,

кто

сделался

геморрой, сдать

»

депутатом

(4,

по

теологии,

стать

232). А вот и чистосердечное признание: если бы

бы

личной

«я самим собой» (8, II, 381). Таково крупнейшее событие

я женился

на Регине,

никогда

не

стал

в Кьеркегора, биография которого сде­ предметом

бесчисленных исследова­

с

Региной

того,

произошел

Кьеркегор

как

«О

диссертацию

вниманием

к

спустя

защитил

понятии

Сократу».

В

называл

этой

себя

диссертации

впослед­

обна­

только

тщательное

полученные

датских

Мартенсена.

Но

в

изучение

универси­

гегельянцев

этой

диссер­

жизни

лалась

ний!

с после свою магистерскую особым иронии» Кьеркегор. не сократических диалогов Платона, но и знания от

ствии

две

недели

Разрыв

иронии,

«Магистром

руживается

Гегеля, тетских преподавателей, и

философии

Хейберга

42

тации

антигегельянцев

знаток

Нильс

время Кьеркегор не был гегельянцем 315). Через две недели после разрыва жает По ного пребывания в Пруссии начинается новый в

этап

ство.

то

литературного наследства Кьеркегора

и Сибберна, Прав

датских

заметно

сказывается

Мёллера

влияние

Тульструп, утверждая,

что

уже

и

в

(см. 68,

он

уез­

Берлин

в

возвращении

его

слушать

домой

лекции

после

жизни — творческое

Шеллинга.

четырехмесяч­

затворниче­

В

1838 году умер его

мать,

в

живых

епископ.

В

«Из

наследство

сумма,

более

комфортабельное,

отец Сёрена. Еще ранее

сестры

один

и

два

старший

брата.

брат,

случайно

30

отца

тысяч

критическая

пока

ему

еще

осталась

ригсдалеров

все лишь Не статья Кьеркегора о романе X. К. Андерсена бумаг одного от

вого».

крупная

в ценных бумагах, обеспечившая ему не толь­ расточительное суще­ но и позволившая оплачивать издание всех его сочинений. Посе­ доме, и слугой, Сёрен не отказывал се­ в жизнью, в полном в

ко

ствование до конца жизни,

жи­

умерли

Остался

будущий

озаглавлена

лившись

секретарем

бе

ни

в

винах. Он

в просторном

обслуживаемый

изысканных

он

своем

осаде,

хороших

сигарах,

жил замкнутой

«Я

ни

одиночестве.

«Дневнике»,— в

живу, — писал своей комнате,

в никого видеть и постоянно опасаясь

и

не

желая

как

на прогулку

мышкой, с широ­

не желая

нашествия противника, т. е. какого-нибудь ви­

(8, 90). Но каж­ по улицам Копенгагена, тощий, очкастый, со своим «вер­ под макушке

зита,

додневно он выходил

выходить»

ным другом» — зонтом

кополым

цилиндром

на

43

и

сигарой

зубах, обмениваясь ироническими реплика­ ми со встречными знакомыми. в крепость», он принимался ключением

латинского языка и кратковременных занятий

в пасторской

нигде не состоял «на службе». Предназначен­ к пасторской окончанием теологического на намеревался стать сель­ и этого намерения. Н е воспользовался он и воз­ можностью университетской деятельности, от­ ему

сте­

ским

этапах

факультета.

воспользовался

ный отцом

в

Вернувшись

домой,

свою

за

«осажденную

З

а

ис­

работу.

нескольких месяцев преподавания

семинарии,

Кьеркегор

никогда

деятельности, он не

своей

И

хотя

жизни

священником,

он

Кьеркегор

так

не

разных

осуществил

крывшейся

Но

имоверна.

после

получения

ученой

пени.

его поистине пора­

зительна! Его литературная плодовитость не­ и до рассвета. духовного шум нарушают мыслей

«По­

денно

этому

ни­

бес­

здесь

какой

конечность

работоспособность

в

и

я

у пульта,

Стоя

при свечах

и

он

писал

писал,

нощно,

люблю

моей

тебя, тишина

часа,

и

Поэтому

(6,

15,

комнате,

раздумья

тишь

где

голос

никакой

не

одиночества»

человеческий

тебя,

люблю

353—354).

1843

я

В

в Кьеркегора — двухтомная «Либо — либо»

году

вышло

свет

в

им

Собрания

том

опубликовано

более

сочинений),

числе

а

его

«Дневник»,

крупнейшее

эти­

838

шести

произведение

ко-эстетическая работа

страниц. З а последующие двенадцать лет (до

его смерти)

тысяч печатных страниц (пятнадцать уборис­

ру­

тых

кописное наследство составляет почти десять

тысяч

на­

томов

страниц

44

1838

чатый

конца ных лигиозные (88 «Назидательных речей»!), фи­ «Датский Сократ», и

его почитатели, отношении радикально

от древнегреческого прообраза, не написавшего, Вся жизнь лите­ ратурным творчеством. Сам он сравнивал се­ спасавшей сказками, т. е. творчеством. не имела успех (в 1849 году вышло .второе изда­ ние), и Кьеркегор сделался местной знаме­ не псевдонимом псевдонимами его с Региной Ольсен, после того как он получил литературное вы­ ражение в «Повторении», «Дневнике оболь­

Но

следовавших одна за

новых книг.

ретом,

нитостью, так

как любят называть

лософские произведения.

им

с

года

и

продолженный

до

жизни),

томов.

Это

заполнивших

двадцать

печат­

эстетические, этические, ре­

этом

в

своего

отличался

как известно, ни одной страницы.

Кьеркегора — своеобразное

бя с Ш ехерезадой,

Однако

покоя

было.

опьянение

свою

жизнь

«Либо — либо»

как

ни

за

другими

для

кого

было

сек­

Виктор

быстро

кто

кроется

за

Эремита

и

разрыв

другой

в особенности

Не негодование обывателей, нескончаемые кри­

вотолки и вылился в городской скандал. Са­

(распростра­

тогдашнего Копен­

гагена тиражом сделал карикатур и издевательств. «Я — мученик на­ своем

смешек», — записывает он

«Дневни­

тирический

нявшийся с большим в

стителя», «Виновен?

виновен?»,

вызвал

журнал

«Корсар»

три

для

тысячи

предметом

экземпляров)

непрестанных