Вы находитесь на странице: 1из 149

1

Археологи разрушили представления о времени происхождении искусства?


По сообщениям NTR.ru.

Многие годы археологи были убеждены, что только действительно современные люди могли быть художниками, и что неандертальцы
были лишены возможности ценить прекрасное. Новое исследование ряда человеческих костей нанесло серьезный удар этой теории.
Первые проявления творческой деятельности ученые видят в резных статуэтках, которые находят на стоянках по всей Европе. Самые
старые образцы были сделаны 30-40 тыс. лет назад, примерно в то же время, когда современные люди расселялись по континенту, вытесняя
неандертальцев. Многие эксперты считают, что это не могло быть простым совпадением. В качестве доказательства они приводят пещеры
Фогель Херд близ Ульма, где в 1931 году было найдено 12 статуэток и каменные инструменты рядом с останками древних людей.
Однако, обратил внимание Николя Конард из университета Тюбингена, никто еще не доказал, что эти статуэтки и кости - одного
возраста. Недавно он сам занялся радиоуглеродным датированием артефактов. Оказалось, что костям всего 5 тыс. лет - т.е. они гораздо
моложе, чем каменные инструменты и произведения искусства, рядом с которыми были найдены. Это открытие оставило ученых без
надежной связи между происхождением искусства и современными людьми.
Означает ли это, что неандертальцы тоже могли быть не чужды прекрасного? В конце концов, они жили в Европе бок о бок с
современными людьми в то время, когда появилось первое искусство. Возможно, допускает Конард, хотя и маловероятно, ведь они
появились в Европе около 200 тыс. лет назад, задолго до появления первых образцов искусства.
Так или иначе, пока вопрос о человеческих корнях искусства остается открытым - до тех пор, пока не будет найдены предметы,
подтверждающие какую-нибудь из версий. Об этом сообщает NTR.ru.

Материалы для прочтения


Модуль № 2.

Зачем человек в пещерах делал наскальные изображения?


Асанов Л. Тайны пещерных людей. – М.: Вече, 2006. – С.193 – 194.
2

Для наших далёких предков, которые ещё не умели возводить дома, естественные пещеры играли громадную роль. Недаром весь древний
период иногда называют пещерным. В некоторые пещеры люди приходили по многу раз в течение нескольких тысячелетий. Вероятно, здесь
происходили важнейшие обряды в жизни их племени – такие как выборы вождя, и посвящение мальчиков в мужчины. Люди забирались
далеко в глубины и здесь при свете факелов и костров покрывали стены разноцветными изображениями. Зачем?
Первый ключ к этой загадке дали австралийские аборигены. На расспросы учёных они ответили, что они делают изображения – чаще
всего кенгуру – и устраивают рядом с ним колдовские обряды. Например, кидают в них копья. Таким образом, они выражают надежду, что
охота на кенгуру будет у них удачной.
Исследователи древнего искусства ухватились за эту версию – она придавала хоть какой-то смысл этим древним изображениям. Однако
впоследствии выяснилось, что древние люди копья в стенные росписи кидали очень редко. Из громадного количества изображений лишь
немногие можно истолковать, как сцены охоты. К тому же оказалось, что кости, которые находят в пещерах, принадлежат не тем породам
животных, которые изображены на росписях. Да и у австралийцев, как выяснилось, большинство наскальных изображений никак нельзя
принять за охотничьи сцены.
3

Библиотека > Искусство > Первобытная культура и проблема происхождения искусства


ФОРУМ "Studia humanitas"

Первобытная культура
1) самый древний тип культуры, определявший бытие людей на протяжении почти всей их истории;
2) первобытной, архаичной может быть культура живущих "рядом" с нами народов, высокомерно называемой некоторыми примитивной;
3) древнейшая культура остается органичной и весьма существенной частью современной культуры, которая заслуженно гордится своим
рационализмом и техническим могуществом.
Отношение к первобытной культуре может быть различным. Еще в древности родилась традиция отождествлять первобытность с
некультурностью. Афинский оратор Исократ, живший в V-VI вв. до н.э., полагал, что само слово "эллин" является обозначением культуры, а
не происхождения. С тех пор эта традиция не исчезла, а слово "первобытный" часто употребляют для обозначения неразвитости, отсталости
и т.д.
Однако не нужно забывать, что высокие достижения мировой культуры существуют на основе первобытной культуры. Цивилизация стала
возможной потому, что параллельно с ней шел процесс разрушения первобытной культуры. Поэтому можно сказать, что деление культур на
планете на развитые и неразвитые означает деление человечества в целом на "эксплуататоров" и "эксплуатируемых".
Первобытность - это первое бытие. Разложение первобытной культуры - это разложение основ культуры, которое распространяется и на всю
культуру. Сохранить ее может только культурное, т.е. почтительное и бережное, отношение к ее основам.
Известный культуролог и антрополог Дж. Фрэзер писал:
«...в числе благодетелей человечества, которых мы обязаны с благодарностью чтить, многие, если не большинство, были первобытными
людьми. В конечном счете мы не так уж отличаемся от этих людей, и многим из того истинного и полезного, что так бережно сохраняем, мы
обязаны нашим грубым предкам, накопившим и передавшим нам по наследству фундаментальные представления, которые мы склонны
рассматривать как нечто самобытное и интуитивно данное» .

Первобытное искусство - искусство эпохи первобытнообщинного строя. Возникло в позднем палеолите (ок. 30 го тыс. до н. э.) и отражало
образ жизни и воззрения первобытных охотников (примитивные жилища, полные жизни и движений пещерные изображения животных,
женские статуэтки). У земледельцев и скотоводов неолита и энеолита появились общинные поселения, мегалиты, свайные постройки,
изображения стали передавать отвлеченные понятия, развилось искусство орнамента. В эпоху неолита, энеолита, бронзового века у племен
Египта, Индии, Передней, Средней и Малой Азии, Китая, Южной и Юго-Восточной Европы сложилось искусство, связанное с
земледельческой мифологией, орнаментированная керамика, скульптура). У северных лесных охотников и рыболовов бытовали наскальные
изображения, реалистические фигурки животных. Скотоводческие степные племена Восточной Европы и Азии на рубеже бронзового и
железного веков создали звериный стиль. Поздние этапы П. и. связаны с разложением первобыт. строя.
Особенностью первобытной культуры является прежде всего то, что она, образно говоря, скроена по мерке самого человека. У истоков
материальной культуры вещами командовал человек, а не наоборот. Конечно, круг вещей был ограничен, человек мог их непосредственно
4

Искусство как форма культуры

(Культурология. Учебное пособие для высших учебных заведений /


Сост. Радугин А.А. – М.: Центр., 1997.
Искусство - практически-духовная деятельность по освоению и воплощению эстетических ценностей. Искусство есть ядро
эстетической культуры, которая включает в себя эстетические ценности, эстетические потребности и способности
(эстетическое восприятие, эстетический вкус и эстетический идеал), деятельность по их освоению и воплощению, эстетическое
воспитание. Эстетическая деятельность может быть внехудожественной. Эстетические аспекты присутствуют в деятельности
ученого, социально-преобразовательной деятельности, в быту, в спорте и т.п.

Особенности эстетического отношения к миру проявляются В его эмоциональной наполненности, в особом чувстве удовольствия,
«бескорыстности» эстетического переживания. Однако это лишь внешние особенности эстетического отношения к миру. И. Кант
рассматривал эстетическое как «целесообразность без цели». Все окружающее в эстетическом отношении оказывается причастным
человеку как деятельному, целеполагающему существу, но конкретный, практически ограниченный, имеющий определенные цели человек
в эстетическом отношении как бы «не присутствует». Все вокруг наполнено смыслом, все имеет отношение к человеку, но конкретный,
«конечный смысл» скрыт, все в эстетическом отношении, по словам Ф. Шиллера, лишь «обещание радости». В эстетическом отношении
человек переживает свои собственные возможности, переживает человечность как свободное, осмысленное, творческое бытие, переживает
себя в «горизонте возможного». Эстетическая ориентация предполагает переживание мира в его целостности, организованности,
бесконечном многообразии как предпосылку универсального развертывания человеческих способностей, как сферу приложения его
творческих усилий. Эстетическое мироощущение воплощает потребность человека «остаться собой» и «быть всем», потребность стать
универсальным существом, проникнуть в законы звёздного неба и в глубины собственной души.
Искусство – это специализированная эстетическая деятельность. Оно существует для реализации эстетических ценностей,
максимально активизирует эстетические переживания. Искусство концентрированно выражает эстетическое отношение к миру. В
отличие от эстетического переживания, которое может присутствовать в любом виде деятельности, сопровождать её, искусство моделирует
особую реальность – художественную, в которой эстетическое освоение мира заключено в особую «рамку», отгорожено от целесообразно-
утилитарных видов деятельности.
В истории человеческой культуры издавна сосуществовали, сталкивались, а порой и переплетались взгляды на искусство как
подражание природе (мимезис) и интерпретация искусства как творческого самовыражения, знаково-символическая концепция
искусства. То или иное понимание сущности искусства неотделимо от понимания мира, природы человека и взглядdв на общество. В
зависимости от понимания сущности искусства определяются его функции и происхождение.
Понимание искусства как подражания действительности, ее отражения возникает в античности и остается популярным вплоть до хх в.
Для Платона искусство - это подражание миру чувственных вещей. Царство идей может стать предметом созерцания только мыслителя.
Деятельность художника - это подражание копиям идей, художник создает «тени теней». Поэтому художественное произведение обманчиво,
препятствует познанию истины, хотя и заразительно. В идеальном государстве Платона общение с искусством строго ре г-ламентировано.
5

Художник, в отличие от философа, не восходит от отдельных прекрасных вещей к идее прекрасного, но, наоборот, идет от смутно
предощущаемой идеи вещи к самой вещи. Это путь экстаза, одержимости; художник не контролирует движения своей души, причастной
душе мировой. Платон фактически наметил контуры двух концепций искусства: искусства как выражения поры вов души творца и
искусства как подражания миру вещей.
Для Арuсmотеля искусство также основывается на подражательной способности. Подражание - это по существу познавательная
способность. Знание рождается из той же потребности, что и искусство. Но искусство как подражательная деятельность включает также
моменты удовольствия, которые основываются на радости узнавания. Искусство говорит о возможном, о том, что «могло бы случиться».
Поэтому искусство не погрязает в воспроизведении частностей, в чем оно превосходит описательность истории.
Аристотелю принадлежит разработка понятия катарсиса, очищения человеческой души от низменных страстей посредством созерцания
- особой формы познания. Искусство обязательно включает элемент удовольствия, воспитывает, расширяет познавательный кругозор. Этот
взгляд на искусство был крайне популярен в античности и в более позднее время. По словам Плутарха, переход от незнания к знанию
труден, подобен резкому переходу от тьмы к свету. Искусство необходимо как низшее звено в познании. Основное назначение искусства -
воспитание ума: «Как учитель детей наставляет на ум, так людей уже взрослых - поэты».
Отношение к искусству как к подражанию природе - «лучшему мастеру форм» - характерно для эпохи Возрождения. Воспроизведение
природы и лучшего ее творения - человека - основная задача искусства. Достижение внешнего правдоподобия оказывается сферой
приложения специального знания - анатомии, математики, статистики. Деятели художественной культуры Возрождения ориентировались на
идеал, выверенный с помощью точного знания. С другой стороны, художественная культура Возрождения - это культура признания
безграничности творческого развития человека, его совершенствования; она стирала грани между телесным и духовным, «внешнее» делала
равноценным «внутреннему». «Человеческий взгляд на мир» --'- линейная перспектива в живописи становятся преобладающими. Так
рождается «иллюзионизм» - удвоение реальности, в котором закрепляется абсолютность человеческой субъективности, столь критикуемая
философией искусства в ХХ в.
В XVII в. теоретик эпохи классицизма Н. Буало также исходит из принципа подражания природе. Однако Буало, опираясь на идеи
французского рационалиста Р. Декарта, его программу очищения разума от страстей, выдвигает идею подражания природе не в ее
чувственно-вещных характеристиках, но в природе как постигаемой разумом структуре. Критерием красоты оказывается ясность,
выявляемая только разумом. Соответственно, ведущим искусством классицизма оказывается литература. Нормативность, наличие строгих
законов построения художественного произведения, в том числе единства места, времени, действия, требование тождества характеров,
стремление изображать общее отличали теорию и практику искусства классицизма. Искусство изображает не человека, а идею его характера
- тип человека. Тартюф Мольера - это лицемерие, Гарпагон - скупость, Журден - глупость. Изображая человеческие типы - воплощения
долга, патриотизма, героизма, искусство дает человеку ясные образцы, на которые он должен ориентироваться в жизни. Особая модель
человека Нового времени, согласно которой познавательная способность тождественна сущности человека, определяет и воспитательное
назначение искусства.
В век Просвещения основное назначение искусства и его сущность также определяются его познавательной функцией. Художник ничего
не изобретает, однако он наделен более острым зрением, нежели обычный человек, который не может самостоятельно увидеть истинное
положение вещей. Познавая, искусство морализирует, становится «школой нравственности», воспитывает гражданина. Познавательная
природа искусства в эпоху Просвещения становится основой выполнения искусством не только морально-воспитательной, но и
идеологической функции. Аргумент «от природы», ссылка на бесстрастное копирование художником существующих объективных
тенденций оказывается наиболее убедительным в процессе идеологического воздействия. Идея эта была подхвачена и предельно ясно
выражена уже в XIX в. Н. Г. Чернышевским: «Воспроизведение жизни, - писал он, - общий, характеристический признак искусства,
6

составляющий сущность его; часто произведения искусства имеют и другое значение - объяснение жизни; часто имеют они и значение
приговора о явлениях жизни».
Для сторонников теории самовыражения искусство является безграничной сферой проявления ничем не ограниченной
активности. Представители немецкого романтизма рассматривали искусство в качестве внутреннего шифра души художника. «Музыкант, -
писал Новалис, изымает существо своего искусства из самого себя, и никакое подозрение, что он подражает кому-то, не может коснуться
его». Искусство превращается в средство самолюбования, самооправдания, в средство компенсации своих нереализованных желаний. В
этой версии художник-творец в искусстве как бы ,«удваивает» свои слабости, свою ограниченность и наслаждается ими в искусственно
созданном им самим мире. Эмоциональная перегруженность так понимаемого искусства делает его естественным средством «заражения»
читателя, зрителя эмоциями автора. По словам немецкого поэта XVIII-XIX вв. Ф. Гельдерлина поэзия «сближает между собой людей со всем
их многообразным страданием - со всеми их идеями и добродетелями, со всем великим и малым, что в них есть». Искусство с этой точки
зрения превращается в исповедь. По мнению Л. Н. Толстого, искусство опирается на единство душевного опыта людей: «Искусство есть
деятельность человеческая, состоящая в том, что один человек сознательно известными внешними знаками передает другим испытываемые
им чувства. А другие люди заражаются этими чувствами и переживают их». Так понимаемое искусство повышает силу обычных,
неэстетических человеческих переживаний, организует эти переживания и направляет человеческую энергию в нужное социальное русло.
3наково-символическая концепция искусства рассматривает искусство не в привычной системе «человек-мир»), а либо как
абсолютно замкнутую, автономную систему деятельности, либо как форму связи человека с чем-то запредельным, с Богом. История
подхода к искусству как к знаково-символической системе - это его современная история. Однако и в прошлом существовал подход к
искусству как к деятельности, результаты которой открывают нам дорогу в иной, потусторонний мир.
Особенности иконописи как элемента художественно-эстетической культуры можно понять только в рамках символической концепции
искусства. Иконопись исключает как безудержную свободу самовыражения, полет фантазии художника, так и поверхностное
правдоподобие - «иллюзионизм») картин, написанных на религиозные сюжеты. Византийский богослов VIII в. Иоанн Дамаскин
рассматривал икону как символ, с помощью которого можно прийти к самому божественному прообразу. Символ носит знаковый характер,
он указывает на нечто иное, отличное от него самого. В то же время символ не является простым условным обозначением, безразличным
тому, что он символизирует. Символ - это часть некоей целостности, которая связана с этой целостностью бесчисленными связями. Часть
помогает нам понять целое, от символа, приложив известные усилия, можно прийти к символизируемому. Но путь этот не прост; не
существует однозначных правил интерпретации символа, он указывает и скрывает одновременно. Восприятие иконы требует сложного
творческого nроцесса интерпретации, эстетическая сторона восприятия иконы проявляется в освобождении человеческого сознания от
привычных оков повседневности; все изображенное на иконе «преображено,) с иной, нечеловеческой точки зрения. Так, в пространстве
иконы отсутствует прямая перспектива, пространство лишено привычной глубины, предметы повернуты к нам таким образом, какого
привычное человеческое восприятие не допускает, предметы как бы развернуты на плоскости, нарушены привычные пропорции, источник
света как будто помещен внутри иконы, события, происходящие в разное время, изображены «рядом,). На иконе как целостном религиозно-
эстетическом символе за явным постоянно угадывается тайное - «письмена Бога».
Современное искусство, в котором отсутствуют строгие правила, каноны, символика которого далека от религиозной, тем не менее чаще
всего функционирует в рамках знаково-символической концепции. По мнению современного испанского мыслителя Х Ортеги-и-
Гассета, современное искусство идет по пути «дегуманизации», т.е. изживания «слишком человеческого» содержания: индивидуальной
ограниченности, субъективной пристрастности, самонадеянного стремления художника-творца к самовыражению. До сих пор искусство
либо изображало природу ее привычными человеческому глазу формами (точнее, наше видение природы), либо человека, с его чувствами.
Это замыкало человека в «самом себе», не давало возможности выйти за рамки какой-то одной ограниченной точки зрения, которую
7

«навязывал» зрителю, слушателю, читателю автор. Искусство должно научиться быть «скромным»: художник должен понять, что он
воссоздает на полотне не при роду «как она есть» и не человека во всем драматизме и богатстве его внутреннего мира, а лишь отдельные
состояния человеческой души и лишь определенное, исторически и индивидуально ограниченное видение человеком природных форм.
Лишь когда художник поймет, считает Ортега-и-Гассет, что его задача- конструирование выдуманного мира, а не исповедь и не проповедь,
он станет подлинно свободным, сможет с помощью искусства совершить невозможное - преобразовав наше видение мира, изменив с
помощью метафоры наши переживания при восприятии искусства. Именно такой инструмент искусства, как метафора (особый
художественный прием, связанный с перенесением свойств одного предмета на другой) - «игрушка, которую оставил человеку Бог», -
позволяет с помощью искусства постичь то, что находится слишком далеко от нас, до чего мы не можем «дотянуться» С помощью понятий.
Метафора - это своеобразная «удочка» по уловлению разнообразных сторон бытия, это «мыслеобраз». С помощью метафоры мы становимся
способными разрушить «иллюзионизм», воспроизведение привычного образа реальности. И хотя, по словам Ортеги-и-Гассета, современное
искусство лишено религиозного характера, оно не стремится к познанию «актуальной бесконечности» - Бога, оно тем не менее становится
средством уловления «потенциальной бесконечности» - мира человеческих возможностей. Искусство - это как бы постоянно движущая
смотровая площадка, стоя на которой мы обозреваем мир, постоянно меняет точку обзора. В современном искусстве знаковая природа
художественного образа становится его сущностью. Художественные образы отсылают читатеЛ51 не к самой реальности, а друг к другу,
постоянно наращивая пласты значений. Процесс восприятия художественного произведения превращается в многоступенчатый процесс
расшифровки. Вместе с тем искусство почти не нуждается в переводе (за исключением литературы), оно не знает национальных границ,
преодолевает ограниченность коммуникативных возможностей естественного языка.

Происхождение искусства.

(Обществознание. Пособие для поступающих в вузы Российской Федерации / Под ред. М.Н. Марченко. – М.: ИКД «Зерцало-М», 2002.)

Проблема происхождения искусства имеет два аспекта:


– специальный, связанный с исследованием конкретных условий времени и места появления той деятельности, которая называется
художественной;
– философско-эстетический, неотделимый от понимания сущности искусства, его связи с процессом становления специфически
человеческого отношения к миру.
8

Данные археологии (прежде всего открытие в конце XIX в. в Испании в пещере Aльтамира первых наскальных росписей), этнографии,
языкознания (обнаружение в традиционном народном творчестве архаических слоев художественной культуры) послужили опытной базой
для появления четырех основных концепций происхождения искусства.
Сторонники биологизаторской концепции, выдвинутой еще Ч. Дарвином, усматривают исток искусства в потребности привлечь
внимание живого существа противоположного пола, всячески украшая себя. К биологизаторской концепции искусства с известными
оговорками можно отнести и психоаналитическую теорию З. Фрейда. Искусство возникает из аффективных конфликтов психики; искусство
- форма вытеснения и видоизменения влечений человека (использование энергии элементарных влечений для более высоких целей).
Игровая теория (Г. Спенсер, Г. Аллен, К. Гросс и др.) причины возникновения искусства усматривает в потребности расходования
человеком нерастраченной в трудовой деятельности энергии, в необходимости «тренировки» для усвоения социальных ролей.
В рамках магической теории искусство оказывается формой различных видов магии, вплетенной в повседневную деятельность
первобытного человека.
Г. В. Плеханов, сторонник трудовой теории, считал, что искусство - «дитя труда», а не игры; полезные качества предметов затем
становятся объектом художественного наслаждения.
Теоретико-философское исследование проблемы происхождения искусства не ставит задачу определения времени возникновения
искусства, оно лишь может выявить специфику того отношения к миру, в рамках которого возникают виды деятельности, которые позже
были названы художественными.
Особенностью первобытного мышления является отсутствие развитой способности к абстрагированию, обобщению, слитность
мыслительной деятельности с эмоционально нагруженными поведенческими актами. Современный человек, в отличие от своего предка,
способен отделить образ объекта, вызываемые им эмоции от деятельности по преобразованию этого объекта. Коллективные представления,
в которые погружено сознание первобытного человека, не подчиняются закону противоречия, основываются на так называемой
nартиципации (сопричастности). Явления классифицируются не по объективным признакам, но по наличию в них сверхъестественных сил,
что ведет к отождествлению самых разнообразных предметов и явлений, вещей и их наименований. Типичным проявлением такой
причастности является тотемизм - вера в родственные связи, кровную причастность друг другу человеческого рода и какого-то животного,
например крокодила, попугая, волка. Первобытное мышление не расчленяет субъект и объект, материальное и идеальное, человека и
природу, вещь и ее имя или изображение. В мертвом видится живое, маска зверя, надетая для охотничьего танца, превращает танцора в
самого зверя.
Трудовой процесс, магические действия, игра, манипуляции по «привораживанию» сексуального партнера в мифологическом мышлении
первобытного человека составляли единое целое. Миф для первобытного человека был универсальной формой жизни и мысли, необходимой
формой освоения окружающего. Все четыре версии происхождения искусства можно назвать лишь абсолютизацией универсальной
синкретической (нерасчлененной) формы архаической человеческой деятельности - мифа.
Мифу присущи те особенности, которые можно обнаружить в современном художественном произведении: эмоциональная
насыщенность, образность, вариативность, ценностная окрашенность, отсутствие субъект-объектной противопоставленности. Однако если
современное художественное произведение окрашено личностно-смысловым отношением, то «праискусство» ориентировано на
коллективную значимость. Так, в изображении фигур, столь часто встречающихся в архаической культуре, гиперболизированы плодоносные
функции женщины, имеюшие коллективно-родовую значимость. Образность первобытного искусства не носила метафорический,
«переносный» характер, а имела значение символа, связанного с символизируемым. Символ в рамках мифологического мышления - не
изображение или обозначение вещи, но сама вещь. Прекрасные «обобщенные» изображения животных на стенах древних пещер - это не
любование движением в «чистом» виде, это овладение животным через создание изобразительного символа движения. Наконец,
совмещение, казалось бы, несовместимых признаков в одном изображении, появление, например, множества ног у животного или
9

изображение человека с головой животного - то, что мы назвали бы свободной игрой фантазии, - есть воплощение принципа
«оборотничества», мифа, превращаемости всего во все.
Подводя итоги, можно утверждать, что искусство не тождественно мифу, но выросло из универсальных структур мифологического
освоения действительности, содержащего в себе познавательные, магические, игровые, предметно-деятельные моменты. Искусство и до сих
пор несёт в себе элементы мифологического мышления: невозможно понять искусство, не учитывая его сходства с мифом.

Конец формы

Музыка каменного века


Асанов Л. Тайны пещерных людей. – М.: Вече, 2006. – С. 210 – 211.

Среди удивительных открытий эпохи палеолита можно назвать стоянку в селе Мезин (Черниговская губерния на Украине). Она была
обнаружена ещё в 1908 г. здесь долго трудились археологи.
Были найдены остатки пяти жилищ, построенных из костей и бивней мамонта. Возраст их 20 тысяч лет. В начале 1960-х годов при
раскопках самого большого дома украинские археологи обнаружили раскрашенные кости мамонта. Дом был сам по себе примечателен. На
строение площадью 20 квадратных метров ушло 270 костей мамонта и ещё кости других животных. Что же до раскрашенных костей, то их
было найдено шесть в западной части дома.
Внимательно осмотрев кости, учёные определили, что они были дополнительно обработаны, покрыты орнаментом. Постепенно археологи
пришли к выводу, что перед ними – целый костяной оркестр эпохи палеолита. Рядом были обнаружены колотушки из бивня, которыми
стучали по костям. По следам поверхности исследователи нашли участки, по которым стучали колотушками, вызывая звук. Более того,
древние инструменты и теперь ещё звучали! Стало возможно определить положение инструментов при игре. Ансамбль состоял из 6 – 7
человек.
Здесь же был найден браслет из тонких пластин, который должен был звенеть при танцах. По сути, это единственное доказательство
распространения искусства танца в тот древний период. Его можно сопоставить с изображениями танцующих фигур в пещерах Западной
Европы.
Лишь один музыкальный инструмент оказался ещё древнее – это костяной охотничий манок, обнаруженный в Сибири. Он относится к
верхнему палеолиту.
В неолитическом поселении Чёрная гора, расположенном на берегу реки Пры, близ Рязани найдены отлично сохранившиеся костяные
флейты. Поверхность одной и них покрыта рисунком, напоминающим полосатый ствол берёзы. На этих флейтах можно и теперь играть. Это
10

продольные флейты с необыкновенной широтой звукоряда. Одна из них хранится в музее Санкт-Петербургского Института театра, музыки и
кинематографии.
В провинции Хэйнань археологи недавно обнаружили целых шесть флейт возрастом 9 тыс. лет. Они были сделаны из костей
журавлиного крыла. Причём одна флейта сохранилась так хорошо, что на ней удалось сыграть народную китайскую песенку «Капустная
рассада».

Искусство древнего человека


Зачем человек в пещерах делал наскальные изображения?
Асанов Л. Тайны пещерных людей. – М.: Вече, 2006. – С.193 – 194.

Для наших далёких предков, которые ещё не умели возводить дома, естественные пещеры играли громадную роль. Недаром весь древний
период иногда называют пещерным. В некоторые пещеры люди приходили по многу раз в течение нескольких тысячелетий. Вероятно, здесь
происходили важнейшие обряды в жизни их племени – такие как выборы вождя, и посвящение мальчиков в мужчины. Люди забирались
далеко в глубины и здесь при свете факелов и костров покрывали стены разноцветными изображениями. Зачем?
Первый ключ к этой загадке дали австралийские аборигены. На расспросы учёных они ответили, что они делают изображения – чаще
всего кенгуру – и устраивают рядом с ним колдовские обряды. Например, кидают в них копья. Таким образом, они выражают надежду, что
охота на кенгуру будет у них удачной.
Исследователи древнего искусства ухватились за эту версию – она придавала хоть какой-то смысл этим древним изображениям. Однако
впоследствии выяснилось, что древние люди копья в стенные росписи кидали очень редко. Из громадного количества изображений лишь
немногие можно истолковать, как сцены охоты. К тому же оказалось, что кости, которые находят в пещерах, принадлежат не тем породам
животных, которые изображены на росписях. Да и у австралийцев, как выяснилось, большинство наскальных изображений никак нельзя
принять за охотничьи сцены.

Асанов Л. Тайны пещерных людей. – М.: Вече, 2006. – С. 191.


В древних росписях европейских пещер часто встречалось изображение руки художника. – ладонь с растопыренными пальцами.
Оказалось, что такие же руки изображают и австралийцы. Делают они это так: набирают в рот красящий порошок, добавляют воду,
размешивают краску во рту языком, а затем спрыскивают ею руку, приложенную к стене. Удобство этого способа (похожего на
современную живопись при помощи аэрографа) в том, что можно легко покрывать ровным слоем краски неровную поверхность природного
камня...
Французский исследователь Мишель Лорбланше решился на эксперимент. Он нашёл пещеру в горах на юго-западе Франции и стал
расписывать её по методу древних художников. Для этого ему пришлось побывать в Австралии и посмотреть, как работают тамошние
мастера скальных росписей. Вернувшись на родину, он взял за образец росписи, сохранившиеся в пещерах поблизости, и начал покрывать
11

стену изображениями древних животных, выпрыскивая разведённую краску на стену, получать изображение прямой или округлой линии,
тонкой ровной полоски и других элементов, из которых состоят наскальные рисунки. Он научился смешивать краски по древнему рецепту,
изображать тонкие детали – например разлохмаченную звериную шерсть.

Асанов Л. Тайны пещерных людей. – М.: Вече, 2006. – С.198 – 199.


Стенные росписи делались по-разному. Мы уже узнали про метод разбрызгивания краски изо рта. Но во многих случаях художники
использовали другой, всегда доступный инструмент – собственные пальцы. Поверхность большинства пещер покрыта мягким влажным
глинистым слоем – на нём делали углубления, наносили узоры и рисунки. Учёные предположили, что люди научились делать пометки на
глинистой поверхности стен у пещерных медведей.
У пещерных медведей была инстинктивная привычка – когтями царапать стены на высоте своего роста. Это делалось чтобы показать
какому-нибудь незваному пришельцу: это – моё место! Подобные же следы медведи оставляют и на деревьях в лесу.
Пометки когтей, сами когти и черепа пещерных медведей находят исследователи в древних пещерах, в которых жили люди.
Часто древние художники использовали неровности на стенах и сводах пещер – выпуклости и впадины становились частями рисунка.
Если глины было много, художники создавали барельефы – выпуклые изображения. Иногда такие изображения делались и на полу пещер.
Рекордом стала статуя пещерного медведя из глины во французской пещере Монтеспан, весящая примерно 700 килограммов.
Некоторые пещеры образуются в мягких горных породах. Такие породы, например, как известняк, первобытные люди процарапывали
своими кремнёвыми орудиями. Прорисованные картины покрывались минеральными красками. Уголь и сажа всегда были под рукой.
Художники использовали жёлтый цвет – охру и красный, добывавшийся из железистых соединений.
Современные научные методы позволяют проводить химический анализ очень малых количеств вещества – учёным нужен кусочек
буквально размером в булавочную головку. Когда стали изучать состав красок, то выяснилось, что многие из них делались по довольно
сложным рецептам. Смешивались несколько разных минералов, собранных в разных местах. Чтобы краски было больше, в краситель
добавляли измельчённый гипс или полевой шпат, потом краски смешивались с животным или растительным маслом, чтобы лучше
держались на поверхности. Очень похожим методом создаются и современные масляные краски. Древние рецепты существовали
тысячелетиями, но иногда и менялись. Проследив за изменениями в рецептах, учёные могут сказать о древнем искусстве: какие росписи
были созданы раньше, а какие позже? Существовали ли связи между художниками разных местностей? Могли ли они обмениваться
рецептами и материалами? Как объяснить, что в некоторых пещерах росписи сделаны слоями, одни поверх других?
Учёные считают, что древние росписи – это не просто изображение того, что видел человек вокруг себя. Они несут какие-то непонятные
нам идеи. Отдельные рисунки, их расположение, связи между ними – всё это делалось неспроста, за всем есть смысл, который нам, увы,
постичь не дано.
Возможно, что пещерное искусство – это первый способ «очеловечить» внешнюю природу, изменить её. Человек выбрал самую
страшную, самую пугающую часть окружающего мира – бесплодные глубины подземного царства, где не было ни тепла, ни растительности,
ни животных, ни самих людей. Можно представить себе, с каким ужасом он отправлялся в эти подземные глубины, вооружённый
недолговечными светильниками! И вот в этом враждебном мире он стремился оставить свой след, след тепла, света и жизни. Пусть и здесь
12

будет то же, что окружает его, древнего человека, снаружи, на воле: пусть пасутся животные, умножаются стада, пусть люди прокладывают
здесь свои тропы... Пусть в этот запретный мир придёт жизнь!
Вполне возможно, что тёмные и душные глубины ассоциировались в сознании древних людей с загробным миром, миром смерти, где нет
ни солнца, ни луны, ни примет знакомого бытия. Нет? Так пусть будут! И вот человек готовит этот «будущий мир» для себя и для своих
сотоварищей, превращает узкие и опасные проходы в «поля счастливой охоты» (так многие «примитивные» народы называют загробный
мир).

Асанов Л.Тайны пещерных людей. – М.: Вече, 2006. - С. 196.


Поначалу исследователи, захваченные живописным мастерством древних не обращали внимания на мелкие изображения – точки, пятна,
линии. Эти знаки иногда находят отдельно от изображений, а иногда они оказываются вместе. Ясно, что это какие-то таинственные
символы, давние предшественники нашей письменности. Ключ к ним утерян много тысяч лет назад. Что же они могут значить?
Возможно, знаки-линии представляют собой изображения различных родов и семейств внутри племени. Вы знаете, что дворяне создавали
так называемое генеалогическое древо рода на протяжении веков. Есть предположение, что нечто похожее делали и первобытные люди.
Племена, или группы, в которых они жили, были небольшими, и поэтому браки часто заключались между близкими родственниками. В
результате таких браков появлялось слабое, нежизнеспособное потомство. Возможно, люди поняли это и ещё на заре своего существования
и вели учёт представителей каждого отдельного семейства, запрещая браки между слишком близкими родственниками.

«Орудийность» как свойство человеческой деятельности


(Обществознание. Пособие для поступающих в вузы Российской Федерации / Под ред. М.Н. Марченко. – М.: ИКД «Зерцало-М», 2002.)

Свойство орудийности некоторые учёные считают «главной» особенностью человека. Но орудия труда не падают на людей «с неба» –
они представляют собой плод интеллектуальных усилий человека, способного придумать такую технику.
Однако учёных, которые оспаривают приоритет орудийности перед разумностью, это обстоятельство нимало не смущает. Они убеждены в
том, что в процессе эволюции человек вначале обрёл способность создавать орудия, а потом «поумнел», развивая эту способность.
Первым существом, вышедшим за рамки чисто животного существования, сторонники такого подхода считают Homo habilis («человека
умелого») Хабилисы, возникшие 2 – 2,5 млн лет тому назад, произошли от австралопитеков, которые в свою очередь, возникли 5 – 6 млн лет
тому назад от миоценовых антропоидов. Все без исключения учёные считают австралопитеков животными предками человека, ещё не
вступившими на путь гоминизации (очеловечивания). Эти существа регулярно использовали палки и камни как средства нападения и
защиты; однако ещё не умели создавать искусственных орудий труда.
В отличии от австралопитеков хабилисы развернули активную «индустрию» орудий, изготовляя их простейшим способом – разбиванием,
а затем раскалыванием камней. При этом ископаемые останки хабилисов свидетельствуют об отсутствии или неразвитости тех участков
головного мозга, которые отвечают за «вторую сигнальную систему», т.е. за способность к понятийному, словесному мышлению. У
13

большинства антропологов нет сомнений в том, что орудийная активность осуществлялась хабилисами на основе особого «орудийного
рефлекса», отсутствующего у «современных» животных.
Доказательством «неразумности» хабилиса является, в частности, многообразие форм создававшихся ими орудий. Оно свидетельствует
не столько о «полёте фантазии», сколько о бесспорном отсутствии первоначального «проекта», по которому создавалось орудие. Оно
делалось «на авось»: хабилис выбирал из получившихся осколков наиболее удобные, не подвергая их дальнейшей доработке,
усовершенствованию.
Лишь у питекантропов, которые сменили хабилисов в процессе антропогенеза (становления человека), форма орудий начинает зависеть от
стечения обстоятельств, сколько т действий производителя. Последний накладывает на камень отпечаток своей воли, придаёт ему нужную
форму. В результате каждая форма орудий орудий представлена теперь в наборе большим количеством стандартизированных экземпляров.
Иными словами, возникает орудийный шаблон, свидетельствующий о появлении зачатков мышления - способности предпосылать действию
идеальный образ желаемого результата.
Используя эти бесспорные факты, сторонники «орудийного» подхода утверждают, что главным признаком человека является создавать
искусственные средства труда. Благодаря ей «безмозглого» хабилиса относят к роду Homo, признают человеком (пусть формирующимся),
но не животным. Мышление же оказывается вторичным и производным признаком, отличающим не человека от животного, а наиболее
развитого человека (Homo Sapiens) от его «менее умных» родственников.
Едва ли такой подход может считаться оправданным. Не отрицая генетическую связь между «человеком умелым» и «настоящими
людьми, следует согласиться с учёными, которые считают хабилисов животными предками человека, ещё не вступившими в сферу
формирующейся социальности.
Будучи необходимым условием и возможной причиной генезиса социальности, орудийность не представляет собой её самодостаточное
основание. В качестве специфического признака человеческой деятельности выступает не «орудийность вообще», а целенаправленная
орудийность. Признаком собственно человеческого труда «стало зарождение мышления, воли, а тем самым и языка, превращения
деятельности по изготовлению орудий в сознательную и волевую. Это произошло с переходом от хабилисов к питекантропам.
Именно питекантропы открывают эру формирующегося человека, которая заканчивается морфологически отличными от современных
людей неандертальцами, в объединениях которых, однако, уже существовал высокий уровень солидарности, делавшей возможным
выживание индивидов, имелись ритуалы захоронения покойников и многие другие признаки, входящие в необходимый минимум
социальности.
Таким образом, характеризуя специфику человеческой деятельности, мы можем подчеркнуть неразрывную связь двух её
классификационных признаков – сознания, выступающего как высшая форма информационной ориентации в среде, и «орудийного» труда,
представляющего собой высшую форму адаптивного отношения к ней. Однако именно сознание является «признаком номер один», который
позволяет понять подлинную специфику деятельности, в том числе и присущую ей орудийность в её отличии от орудийного рефлекса
животных предков человека.
14

Фельдман Александр Васильевич


К вопросу о происхождении искусства Lib.ru/Современная литература
Проблема отношения к искусству кроется в происхождении искусства. Первое произведение искусства появилось от какой-то
необходимости для жизни человека. Побудительным мотивом для человека, который десятки, и может более, тысяч лет тому назад принялся
творить что-то совершенно бесполезное для сохранения от невзгод или для изобретения удобств, была природа живого. Природа живого
вообще и природа живого человека, в частности. Эти бесполезные во все тысячелетия осколки художественной культуры, но так ценимые
человечеством, мы бережно извлекаем из культурных слоев земли, пытаемся сложить из них целое и мимоходом разбрасываем для потомков
осколки новых непонятых или забвенных произведений. И также, как сосуд для питья, прототипом которого, пожалуй, была рука, послужил
человечеству еще и для создания множества ритуалов, обычаев, обрядов и привычек, так и произведения искусства, в силу их
обусловленного природой человека необычайно мощного эмоционального восприятия, с давних давен использовались для ритуалов,
обычаев, обрядов.
Происхождение искусства все же не из бытовой или социальной необходимости. Оно слишком бесполезно для утилитарной
заданности этих сторон человеческой деятельности. Вот прилепливание не художественных идей к произведениям искусства берет
начало, пожалуй, из архаических верований, обычаев, обрядов. Искусство, по существу происхождения, абсолютно асоциально.
Социальный аспект происхождения искусства не существует. Можно рассматривать только социальные аспекты использования
произведений искусства в силу их особенного чувственного переживания человеком. Но потому еще, что произведение искусства может
создать мощный эмоциональный контекст, заготовить обширный дискурс тем, ценность которых в сознании человека под влияние искусства
поддается неосознаваемой модификации, гиперболизации. Знания, конечно, противятся дискурсивному навязыванию псевдореалий, но так
ли много знает самый знающий из людей, чтобы всегда успешно противостоять тому, что имеет мощное природное начало?
Происхождение искусства имеет исключительно биологическую причину, как это может быть ни прискорбно для продавцов идей.
Мозг, обеспечивающий человеческое в животном теле, нуждается в механизмах своего совершенствования. Некоторым вещам
человек сознательно учит и учится. Но мозг, как система обеспечивающая не только осознаваемую им самим жизнь но и не
осознаваемую, имеет много других механизмов совершенствования, которые не подвластны сознательной воле человека, как
например, способности помнить и забывать. Есть еще одна важная деталь. Человек - не эндемик. Изменяющиеся климат и
социальная среда не останавливают его перемещений и воли к расширению среды обитания. Человек к тому же еще и пытается
освоить совершенно биологически чуждые ему пространства, как например, подводный мир и космос. Один из механизмов,
который позволяет человеку приспосабливаться и "видеть" себя в условиях весьма сложных для выживания, в которые он сам
охотно ввергает себя - это искусство как особая форма самосовершенствования "центра управления" человека - его мозга, вернее
той функциональности мозга, которая создает, изменяет, отбрасывает и снова создает программы поведения, программы
прогнозирования, программы восприятия и так далее. Около сотни тысяч лет существенно не изменялась генетическая структура
человека, насколько сегодня это достоверно известно. Весь же известный нам живой мир изменялся, вымирал и снова изменялся в
изменявшейся среде и изо всех сил боролся и борется за место в наиболее благоприятной для жизнедеятельности своего вида среде. В
15

способности приспосабливаться к изменениям среды в пределах жизни одной особи человек занимает первое место и уступит первенство,
пожалуй, только насекомым. В стремлении быть там, где жизнь просто невозможна, человек занимает абсолютное первенство. Знания, воля
несомненно помогают человеку в его многотрудном стремлении множить себе трудности, осваивая жизненное и не жизненное
пространство. Но существуют механизмы, которые позволяют человеку надеяться выжить и может быть даже неплохо пожить там, где
имеющиеся знания уже мало что объясняют, а воля уступает отчаянному любопытству.
Человек, как всякое живое, действует всегда по неписанным и часто не формализованным правилам, большинство которых вообще не
знает. Но и весь его организм самоорганизуется по правилам его жизненных биологических программ. Во внешней среде человек действует
еще и по правилам знаний, верований, обычаев и по правилам программных механизмов мозга. Он неосознаваемо нашему Я совершает все
прочие наследственные, в том числе и созданные самим мозгом в процессе развития личности, правила. Если бы все правила, или, если
хотите, алгоритмы, мозга оставались неизменными, то развитие человека остановилось бы в рамках применимости правил, климата или
культуры места обитания, например. Стремление к выживанию, как всеобщий стимул живой природы, замыкалось бы в круговерти
естественного отбора и мутаций. Но человек создает и непрерывно пересоздает правила.
Как он создает новые алгоритмы управления собой, если он не знает еще того нового, для чего ему понадобятся новые правила? Если
нарабатывает и припасает на будущее новые алгоритмы, которые вдруг могут быть востребованы, то каков механизм моделирования
ситуаций для отработки новых алгоритмов? И достаточно ли самому для себя создавать эффективные модели воображаемой реальности?
Достаточно ли собственной фантазии, собственного неосознаваемого моделирования воображаемой реальности, которая к тому же по
свойствам мозга непрерывно ускользает? Не нужны ли особые индивиды, наделенные более продуктивными способностями создавать
воображаемую реальность, фантазировать на темы реальности, находить необычные сочетания реального, чтобы после закрепления этих
фантазий в форме произведений искусства стать доступными для других индивидов? Не потому ли, не имеющие конкретной пользы,
нереальные миры произведений искусства воспринимаются теми же эмоциями, что и сама реальность? Обманываемся ли мы искусно
придуманным или получаем удовольствия от искусной обманчивости придуманного? Искусство - необходимое удовольствие или
удовольствие от необходимого?

МОЗГ ДРЕВНЕГО ЧЕЛОВЕКА НЕ ПОЗВОЛЯЛ ДУМАТЬ О БУДУЩЕМ


16

В индийском штате Карнатака археологи проводят раскопки каменоломни ашельского периода раннего палеолита. Находки позволяют
утверждать, что люди, жившие около полумиллиона лет назад, умели делать примитивные каменные орудия, которые использовали для
обработки мяса, древесины и растений. Но представители Homo Erectus (человек прямоходящий) не понимали, что сделанные инструменты
можно сохранить на будущее.
Большая часть найденных орудий труда разбросана в радиусе одного-двух километров от места производства. Скорее всего после выполнения
какой-либо задачи инструменты просто выбрасывали. Исследователи считают, что мыслительные способности человека не были достаточно
развиты, чтобы строить планы на будущее. Мозг был вдвое меньше, чем у современных людей, и в мышлении отсутствовали элементы,
необходимые для лучшего использования результатов собственного труда.
Майкл Петраглиа из Центра изучения развития человека в Кембриджском университете (Великобритания) полагает, что проведенная работа
позволяет по-новому взглянуть на эволюцию человеческого мышления: возможно, поведение изменялось не плавно, а большими скачками, по
мере того как размер мозга приближался к тому, который характерен для анатомически современного человека.

По сообщениям агентства Информнаука

Электронная гуманитарная библиотека. www.gumfak.ru

Впервые причастность охотников и собирателей каменного века к изобразительному искусству была засвидетельствована знаменитым
археологом Эдуардом Ларте, нашедшем в 1836 году в гроте Шаффо пластинку с гравировкой. Он же обнаружил изображение мамонта на
куске мамонтовой кости в гроте Ла Мадлен (Франция).
Характерной особенностью искусства на самом раннем этапе был синкретизм (сочетание разнообразных воззрений). Возможности всех
психических процессов и переживаний первобытного человека находились в зародыше, в коллективном бессознательном состоянии, в так
называемом архетипе.
Памятники искусства появились позднее орудий труда почти на миллион лет. Главным объектом творчества палеолитического,
мезолитического и неолитического времени были звери. Первые произведения первобытного изобразительного искусства относятся к
Ориньякской культуре (поздний палеолит), названной по пещере Ориньяк (Франция). С этого времени широко распространились женские
фигурки из камня и кости с гипертрофированными формами тела и схематизированными головами - так называемые "венеры" по-видимому,
связанные с культом матери-прародительницы. Женские статуэтки были разными по стилю. Сопоставление стилей произведений
палеолитического искусства наряду с техническими традициями позволило обнаружить поразительные и притом специфические черты
сходства находок между отдельными областями. Подобные венеры найдены во Франции, Италии, Австрии, Чехии, России и во многих
других районов мира.
17

Одновременно с ними появляются обобщенно выразительные изображения животных, воссоздающие характерные черты мамонта, оленя,
лошади.
Главной художественной особенностью первобытного искусства была символическая форма, условный характер изображения. Часто
произведения первобытного искусства представляют собой целые системы сложных по своей труктуре символов, несущих большую
эстетическую нагрузку, с помощью которых передаются самые разнообразные понятия или человеческие чувства.
Палеолит: первоначально первобытное искусство отражало постепенное познание человеком действительности, его первые представления
об окружающем мире. Некоторые искусствоведы выделяют 3 этапа изобразительной деятельности: 1) натуральное творчество (композиции
из туш, костей, натуральный макет) 2) Искусственно-изобразительная форма - крупная глиняная скульптура, барельеф, профильный контур
3) Верхнепалеолитическое изобразительное творчество - росписи пещер, гравировка на кости.
Натуральное творчество включало обрядовые действия с тушей убитого зверя, позже с его шкурой, наброшенной на камень или выступ
скалы. В последствие появилась лепная основа для этой шкуры. Элементарной формой творчества была звериная скульптура. Натуральный
макет проходит несколько стадий. Сначала использовался естественный фигурный объем - природный холмик. Затем голова зверя
помещалась на преднамеренно сооруженный постамент. Позднее производилась грубая лепка зверя без головы. Это сооружение
накрывалось шкурой зверя, к которому прикреплялась звериная голова.
Для третьего этапа характерного дальнейшим развитием палеолитического изобразительного творчества, связанного с появлением
выразительных художественных образов в цвете и объемном выражении. Наиболее характерные образцы живописи э того периода
представлены пещерными росписями. Древнейшие памятники искусства найдены в Зап. Европе. В 1879 году испанский археолог Саутуола
открывает многокрасочные изображения палеолитических эпох в пещере Альтамира (Испания). В 1895 году рисунки первобытного человека
в пещере Ля Мут во Франции. Археолог Пестрони в пещере Фон де Гом в1908 году открывает целую картинную галерею - 40 диких
лошадей, 23 мамонта, 17 оленей. Рисунки написаны охрой и другими красками, секрет которых не найден и по ныне. Палитра каменного
века была бедна - в ней основные краски черная, белая, красная, желтая.
Музыкальный элемент «натуральной пантомимы» включал: имитацию звуков природы, искусственную интонационную форму (мотивы с
зафиксированным звуковысотным положением тона), интонационное творчество: двух и трехзвучные мотивы. Музыкальные инструменты:
из костей мамонта, флейта из рога, северного оленя, колотушки из бивней мамонта.
Первобытные художники стали зачинателями всех видов изобразительного искусства: графики (рисунки и силуэты), живописи
(изображения в цвете, выполненные минеральными красками), скульптуры (фигуры, высеченные из камня или вылепленные из глины).
Преуспели они и в декоративном искусстве - резьбе по камню и кости, рельефах.
Особая область первобытного искусства - орнамент. Геометрическим узором покрыты браслеты, всевозможные фигурки, вырезанные из
бивней мамонта. Геометрический орнамент - основной элемент Мезинского искусства. В его основе оказался узор, нарисованный самой
природой. На сосудах каменного века был богатый орнамент, который выдавливался специальными штампами. Они изготавливались из
округлых, тщательно отшлифованных плоских галек из желтоватого или зеленоватого с блестками камня. По острым краям их находились
прорези. Оттиск с такого штампа называют гребенчатым или зубчатым.
Создавались и произведения малых форм - самые ранние из них относятся к палеолиту.
18

Мезолит и неолит: в эпоху неолита и бронзового века подлинный расцвет пережил орнамент, появились изображения, передающие более
сложные и отвлеченные понятия. Сформировались многие виды декоративно-прикладного искусства: керамика, обработка металла.
Бронзовый век: яркие изображения зверей почти исчезают. Всюду распространяются сухие геометрические схемы. Люди затрачивают на
создание петроглифов (резьба) все меньше усилий, наспех нацарапывая на камне маленькие фигурки. В поздний период первобытного
общества развивались художественные ремесла: изготавливались изделия из бронзы, золота, серебра. Появился новый вид архитектурных
сооружений - крепости. Чаще всего это сооружение из огромных грубо отесанных камней.
В средней лесной полосе Европы со второй половины I тыс. до н. э. распространились поселения и погребения.
Поселения делятся на неукрепленные (стоянки) и укрепленные (городища). Селищами и городищами обычно называют памятники
бронзового и железного веков. Под стоянками - поселения каменного и бронзового веков. Особое место занимают мезолитические
поселения, называемые къекенмеддингами, что означает кухонные (*возможна ошибка в этом слове*) кучи (выглядят как длинные кучи
отбросов устричных раковин).

Сенченко И. Очерки истории Северного Приазовья (до конца XIX века) – Бердянск, 1996. – С. 8 – 10.
Возможно, самым ранним из искусств был театр.
Возвращаясь с охоты, первобытные люди всё ещё продолжали испытывать подъём и накал ещё не остывших страстей. На своём
примитивно-конкретном языке они живы обсуждали происшедшее. Мозг был ещё слабо развит, но одна мысль прочно сидела в их голове
каждого охотника: из убитой добычи самый большой и самый лакомый кусок должен достаться ему, а не соседу. А для этого нужно доказать
своё решающее значение в убийстве зверя, допустим, медведя.
Убивали и ели, конечно, всё, что подворачивалось под руку. Но поскольку эта теория происхождения искусства родилась при изучении
«медвежьих пещер», то и мы условно возьмём за основу охоту на медведя.
По возвращению в пещеру медведя клали посередине, а вокруг него разыгрывался спектакль, актёрами которого были охотники, а
зрителями все, не присутствовали на охоте.
Надо полагать, что эти спектакли были довольно бурными, потому что, стремясь преувеличить свою роль, но большинство других
указывали ему, что он-де не там стоял во время охоты и действовал не совсем так, как изображает. Таким образом достигались
справедливость в распределении добычи.
Повторялись эти спектакли сотни и тысячи лет, постепенно превращались в полурелигиозный ритуал, медведя каждый раз съедали, а после
охоты нужно было класть посреди пещеры новую жертву, а её иногда притаскивали в пещеру разрубленной на куски.
И вот многотысячелетнее развитие этого театрального искусства привело к резкому качественному изменению в театральной бутафории:
убитого медведя заменяет простой ком глины, накрытый медвежьей шкурой, и только голова в ней была настоящей.
Это событие, пожалуй, самое важное не только для эпохи верхнего палеолита, но и для всей истории человечества. Оно означало появление
абстрактного мышления, без которого было бы невозможно всё дальнейшее развитие человечества. Отвлечься от конкретного зверя и
19

представить себе, что этот самый сегодня убитый - для этого понадобилось не одно тысячелетие. Не случайно ведь так долго к
абстрактному туловищу приставляли конкретную голову. Но это была уже первая абстракция, после которой развитие пошло быстрее.
Нельзя забывать, что абстрактное мышление, членораздельная речь, религия и искусство развивалось одновременно и в тесной взаимосвязи
друг с другом.
Как ни долог был этот процесс, но натуральный макет постепенно заменяется глиняной скульптурой, которая всё чаще выполняя ритуально-
религиозную роль, все больше наполняется качеством исполнения.
Скульптура – второй, после театра, вид искусства, освоенный человечеством. Дальше происходит переход к замене глиняной скульптуры
малообъёмной, но более прочной и долговечной – деревянной и костяной.
Одновременно шёл процесс совершенствования ритуальной глиняной скульптуры в пещерах палеолита.
Для большей прочности скульптуры приставляли к стене. Это привело к появлению барельефа.
Прошли тысячелетия, и барельеф «утопая» в стене, превращался в рисунок. А от простого рисунка до раскрашенного, то есть живописи –
рукой подать.

Наскальная живопись пещер


(Максимов Н. Каменное выражение лица // Русский Newsweek. 2006, 23. – С. 55 – 57.)

У французских собак особый нюх на археологические сенсации. В 1940 г. четыре подростка спасали своего пса Робота из всемирно
известной сейчас пещеры Ласко и неожиданно обнаружили сотни настенных изображений животных и людей, сделанных 15 000 лет до н. э.
А недавн французский пенсионер Жерар Жорди последовал за своим четвероногим другом в незаметную пещерку рядом с городком
Вильонер, наткнулся на человеческий скелет и сильно испугался. А потом позвал туда учёных, которые нашли рядом с останками
древнейший в мире портрет, сделанный кроманьонцем.
Ему 28 лет – на 12 000 больше, чем самым древним настенным портретам, найденным по сию пору. Художник, побывавший в пещере
Вильонер, использовал незамысловатую технику: сажа на плоской грани сталактита, всего несколько линий – и из обычного камня
получился пусть примитивный, но уже портрет. «Изображения человека вообще очень редко встречаются на стенах пещер, причём
большинство из них – фронтальный план туловища, с лицом, повёрнутым в профиль. Столь древний портрет, сделанный анфас, -
уникальное открытие», – говорит старший научный сотрудник Института истории материальной культуры (ИИМК) РАН Николай Праслов.
Художником скорее всего был кроманьонец, который обладал ярким и, как казалось до сих пор, не свойственным той эпохе творческим
сознанием.
Самая древняя живопись в Европе найдена в пещерах Шове (Франция, 32 000 лет) и Фумане (Италия, 36 000 лет), а в пещерах всего мира
оставлено более 50 000 рисунков. Первобытные художники были охотниками и собирателями и рисовали то, от чего зависела их жизнь, –
животных и птиц: страусов, гусей, бизонов, мамонтов, носорогов, лошадей, оленей, пещерных медведей, львов, гиен. Мастерской им служил
дом. Время было неспокойное и климат менялся быстро – ледники то наступали, то отступали на север, менялись привычные места охоты и
20

состав дичи. Несмотря на то, что кроманьонцы уже умели шить себе одежду из шкур и разводить огонь, пристанище в виде пещеры лишним,
конечно, не было.
Едкий чад от горящего жира в каменных плошках заполнял грот и мешал дышать. Закутанный в шкуры художник ладонью проверял,
насколько сухая скала, и накладывал первую краску – коричневую или красную охру; для чёрного цвета использовался древесный уголь или
двуокись марганца. «Можно только предполагать, какой ужас их охватывал, когда они спускались в эту темноту пещеры – тем не менее
брали с собой детей и рисовали по многу часов. Причём они хорошо разбирались в породах – на песчаниках, которые крошатся, они делали
гравюры, а на гладкой породе рисовали краской», – рассказывает ведущий научный сотрудник отдела археологии палеолита ИИМК РАН
Зоя Абрамова.
«Нет никаких сомнений в том, что эти художники были кроманьонцами, а не неандертальцами, хотя существовали одновременно.
Эволюция мозга тесно связана с эволюцией сознания, но дело тут не в объёме мозга – как раз у них он был одинаковый», – считает
куратор отдела антропологии Американского музея национальной истории Ян Таттерсалл. Ещё несколько лет назад антрополог из
Гарварда Даниэль Либерман доказал, что у кроманьонцев были лучше развиты лобные доли мозга, которые отвечают за
креативное мышление, планирование, язык, а также артистические способности. «Ещё можно допустить, что глиняные статуэтки
возрастом в 35 000 лет, которые нашли в одной из немецких пещер, изготовлялись неандертальцами, но согласиться с тем, что
рисунки на стенах сделаны ими, совершенно невероятно», – утверждает специалист.
Одно из главных достижений кроманьонцев – использование особенностей рельефа пещеры для усиления восприятия своих рисунков.
Именно так поступил художник в пещере Вильонер – форма сталактита обозначила овал лица. Портрет, нарисованный анфас, сильно удивил
учёных. «Вспомните, как рисовал в детстве ваш ребёнок или ребёнок ваших знакомых. Помните эти хаотичные линии на листе бумаги,
которые сначала не имеют никакой системы и только потом начинают соединяться во что-то похожее на дом или деревья? А теперь
вспомните, в каком возрасте ребёнок нарисовал два кружочка, линию между ними – нос – и горизонтальную линию рта? Гораздо позже.
Конечно, и древним было проще изобразить окружающих зверей, чем своих соплеменников. До сих пор реакция на собственную
фотографию у примитивных племён очень эмоциональная. Судя по всему, такие же чувства испытывал тот кроманьонец, когда рисовал
портрет», – говорит Ян Таттерсалл.
Неизвестно, что творилось в пещере Вильонер 28 000 лет назад. Учёные, спустившиеся вслед за пенсионером и его собакой в грот,
обнаружили два крошечных зала по 9 кв. метров каждый и небольшое озерцо. На стене зала красовался синий отпечаток ладони, а на земле
лежали кости гиен и останки человеческого скелета – голень, позвонки и лопатки. Во втором был пресловутый портрет, его датировка
совпала с «возрастом» гиены и скелета. На человеческих костях нет следов зубов, а кости гиены не подвергались термической обработке.
Вполне возможно, что в пещере было захоронение, в которое пробрался хищник, вот только выбраться не смог.

Культурология. История мировой культуры/ Под. Ред А.Н. Марковой. – 2-изд. перераб. и доп. – М.: ЮНИТИ,
1998.
21

Открытие палеолитического искусства, представленного главным образом наскальными рисунками в Западной Европе, в своё время
явилось настоящей сенсацией. Тогда в середине XIX века, не знали искусства старше древнеегипетского или кельтского, поэтому
предполагалось, что любые предшествующие формы, которые ещё могут быть открыты, будут неизбежно гораздо более примитивными.
Нелегко было поверить в то, что в глубине веков - от десяти до тридцати тысяч лет назад - в Европе существовало искусство, достойное
восхищения. Рисунки, гравюры, разнообразные статуэтки свидетельствуют о том, первобытные охотники были не такими примитивными,
какими они представлялись ранее. Эти современники мамонтов и шерстистых носорогов поднялись на такой художественный уровень,
который оставался недостижимым для последующих поколений людей в течение многих тысячелетий.
Первые рисунки были открыты свыше 120 лет тому назад, но только в начале нашего века они были осмыслены как относящиеся к
палеолитической эпохе.
В историю искусства навсегда вошло имя Марселино де Саутуолы, первооткрывателя настенных рисунков в пещере Альтамира,
называемой «Сикстинской капеллой первобытного искусства». Саутуола исследовал пещеры, находящиеся в окрестности того места, где он
жил. Альтамиру он впервые посетил в 1875 году. Затем, ознакомившись в Париже с богатым собранием гравюр на костях с зооморфными
изображениями и орнаментацией, он решил ещё раз осмотреть пещеру. В 1879 году его девятилетняя дочь обнаружила на низком потолке
бокового грота удивительные рисунки. Год спустя, в 1880 году, преодолев свои сомнения, Саутуола выступил с публичным заявлением о
том, что рисунки являются художественным созданием палеолитического человека. Эту точку зрения он отстаивал до конца своих дней.
Дело в том, что дерзкое утверждение Саутуолы вызвало согласное возмущение всех крупнейших учёных того времени. Не возможно было
поверить, что человек каменного века обладал столь развитым искусством, свидетельствующим о высокой культуре и талантливости
первобытных людей. Но Альтамира доказала, что человеческий гений был свойственен уже охотникам на мамонтов и что, следовательно, он
не зависит прямо пропорционально от уровня технической цивилизации. Это утверждение прозвучало как гром среди ясного неба, оно было
столь неожиданным, что учёный мир даже обвинил Саутуолу в подделке. Было высказано подозрение, что автором рисунков мог быть один
французский художник, друг Саутуолы, гостивший у него в момент открытия. В 1881 году в Альтамиру был послан французский
палеонтолог Арле, который должен был на месте произвести экспертизу изображений. Его заключение было беспощадным: рисунки, якобы,
имеют новейшее происхождение и могли быть исполнены в период между открытием пещеры и первым сообщением Саутуолы. Результаты
“экспертизы” укрепили скептическое отношение к Альтамире со стороны виднейших палеоисториков, и альтамирские рисунки без изучения
и доказательств были осуждены как подделка.
Но открытие настенных изображений в пещерах Европы множились. В 1878 году Широн сообщил о находке гравюр в пещере Шабо,
Франция, и представил их фотографии, но это сообщение осталось незамеченным. В 1895 году Ривьер открыл изображение на стенах
пещеры Ла Мут во Франции и предположил их палеолитический возраст, но и его заявление не вызвало ничего кроме насмешек. В 1987 году
была открыта пещера Марсула, и хотя ранее она была неизвестна, и следовательно, не могла посещаться людьми, в ней также были
обнаружены рисунки.
Одновременно всё больше множилось рисунков, гравюр, различных скульптур и орнаментированных предметов, залегавших прямо в
культурном слое. Это заставило многих скептиков пересмотреть свою точку зрения. Палеонтолог Арле, который первый раз проводил
22

экспертизу в Альтамире, снова посетил эту пещеру, отрёкся от своих предыдущих предположений и установил, что находящиеся там
изображения являются подлинными. К сожалению, Саутуола не дожил до дня своего торжества. В последующие годы стали появляться
новые сообщения об открытии пещерных рисунков в Испании, Франции, а также в России на Урале. Из крупных открытий
палеонтологического искусства за последние сорок лет следует привести пещеры Ласко(1940), Руффиньяк (1956), Дель Ромито (1961), а
также Капову пещеру на южном Урале (1959) и Хоит-Цэнкер Агуй (1972) в западной Монголии.
Характер палеолитического искусства – размещение рисунков и гравюр
Наскальные рисунки чаще всего помещены в доступных местах, на высоте 1,5-2 метра. Они встречаются как на потолках пещер, так и
вертикальных стенах. Случается находить их и в трудно доступных местах, в исключительных случаях даже там, куда художник наверняка
не мог дотянуться без посторонней помощи или без специальной конструкции. Известны и рисунки, помещённые на потолке, на столь низко
нависающим над гротом или пещерным туннелем, что невозможно обозреть всё изображение сразу, как это принято делать сегодня. Но для
первобытного художника общий эстетический эффект не был задачей первого порядка. Желая во что бы то ни стало поместить изображение
выше того уровня, который был достижим при естественных возможностях, художник должен был прибегнуть к помощи простейшей
лесенки или приваленного к скале камня.
Манера исполнения и перспектива
Рисунки и гравюры на стенах часто различаются по манере исполнения. Взаимные пропорции отдельных изображаемых животных
обычно не соблюдаются. Среди таких зверей, как горный козёл, лев и т.д., в такую же величину рисовались мамонты и бизоны. В пещере
Ласко, например, огромный тур изображён рядом с крошечной лошадью. В Кап Бланк между ногами одной из лошадей вытесан бизон
ничтожных размеров. Часто в одном месте гравюры произвольно накладываются одна на другую. Поскольку не соблюдались пропорции
между величиной отдельных животных, постольку они не могли быть изображены по законам перспективы. Наше пространственное
видение мира требует, чтобы более удалённое животное было на картине соответственно меньших размеров, чем более близкое, но
палеолитический художник, не утруждая себя подобными “деталями”, скорее всего, писал каждую фигуру отдельно. Его перспективное
видение (а вернее, полное отсутствие такового) проявляется в изображении каждого объекта. На гравюре горного козла из Эббу полностью
отсутствует перспектива в передаче рогов: оба рога изображены не фронтально, а сбоку, причём один рог противопоставлен другому.
Художник пытался передать глубину пространства, изобразив передние ноги животного скрещенными, как бы желая этим сказать, что одна
нога впереди, а другая сзади.
При первом знакомстве с палеолитическим искусством сразу бросается в глаза частая суперпозиция изображений и отсутствие
композиции. Однако некоторые образы и группы столь впечатляющи, что нельзя удержаться от мысли о том, что первобытный художник
задумал и написал их как нечто цельное. Даже если пространственная или плоскостная концепция и существовала в палеолитическим
искусстве, она кардинально отличалась от наших сегодняшних представлений.
Существенные отличия отмечаются и в последовательности выполнения отдельных частей тела. В понимании европейца
человеческое или звериное тело - это система, складывающаяся из частей неодинаковой значимости, художники же каменного века
23

предпочитают другой порядок. В некоторых пещерах археологами были обнаружены изображения, на которых не хватает именно головы,
как второстепенной детали.
Обычны для палеолитического искусства и такие рисунки и гравюры, на которых изображено не только то, что художник видел в
реальности, но и то, что он знал об изображаемом предмете. Так, у мамонта из пещеры Пиндаль на севере Испании сердечная область
обозначена красным цветом. На гравированной рыбе из Абри дю Пуассон изображены её внутренности.
Движение в наскальном искусстве
При более подробном рассмотрении памятников палеолитического искусства мы с удивлением обнаружим, что первобытный человек
изображал движение гораздо чаще, чем это может показаться на первый взгляд. На древнейших рисунках и гравюрах движение выражают
положение ног, наклон тела или поворот головы. Неподвижных фигур почти нет. Нехитрые контуры животного со скрещивающимися
ногами дают нам пример такого движения. Почти во всех случаях, когда палеолитический художник старался передать четыре конечности
животных, он видел их в движении. В пещере Пеш-Мерль был обнаружен рисунок бегущего большерогого оленя, выполненный пальцем на
глине, отложившейся на стенах пещеры. Стремительный бег оленя здесь передан вытянутыми ногами животного. Точно так же можно
увидеть галоп лошади изображённой на рисунке, обнаруженном в пещере Фон де Гом. Совершенно отчётливо создаётся картина прыжка на
изображении лошади, найденном в Абри де Монтастрюк. Передние ноги, согнутые в коленях, прижаты к поднятому на дыбы туловищу, а
голова, шея и круп вытянуты параллельно задним ногам, изготовившимся к толчку.
Из многочисленных примеров вытекает, что передача движения была сравнительно обычным делом для палеолитического
художника.
Техника палеолитического искусства
Для выполнения большинства известных скальных гравюр, особенно с глубоким прорезом, художник должен был пользоваться
грубыми режущими инструментами. Такие крупные каменные резцы были найдены на стоянке Ле Рок де Сер и не оставляют сомнений
относительно техники этой работы. Для гравюр среднего и позднего палеолита типична более тонкая проработка. Их контуры переданы, как
правило, несколькими неглубокими линиями. В такой же технике выполнены гравюры, комбинированные с росписью и гравюры на кости,
бивнях, рогах или каменных плитках. Некоторые детали часто заштрихованы, например грива, шерсть на брюхе животного и т.д. По
возрасту эта техника, видимо, моложе простой контурной гравировки; она пользуется методами, присущими скорее графическому рисунку,
чем гравюре или скульптуре. Реже встречаются изображения, выгравированные пальцем или палкой на глине, чаще всего на полу пещеры.
Но большинство из них не сохранилось до нашего времени потому, что они менее стойкие, чем гравюры на скальной породе. Любопытны
также две фигурки бизонов из пещеры Тюк д’Одубер. Человек не воспользовался пластическими свойствами глины, он не моделировал
бизонов, но всю скульптуру выполнил в той же технике, которая применяется при работе по камню.
Одной из самых простых и легко выполнимых техник является гравировка пальцем или палкой на глине или рисунок на скальной
стене пальцем, покрытым цветной глиной. Эту технику считают самой старой. Иногда эти завитки и линии своей бессистемностью
напоминают неумелые каракули ребёнка, в других случаях мы видим чёткое изображение - например, рыбу или бизона, умело
24

выгравированное каким-то острым предметом на полу с глинистым наносом. В монументальном наскальном искусстве иногда встречается
комбинированная техника росписи и гравюры.
Для гравюр, так же, часто применялись различные минеральные красители. Жёлтая, красная и коричневые краски приготовлялись
обычно из охры, чёрная и тёмнобурая - из окиси марганца. Белая краска вырабатывалась из каолина, различные оттенки жёлто-красного
цвета - из лемонита и гемотита, древесный уголь давал чернь. Вяжущим веществом в большинстве случаев была вода, реже жир. Известны
отдельные находки посуды из-под красок. Не исключено, что красная краска использовалась тогда для раскрашивания тела в ритуальных
целях. В позднепалеолитических слоях были обнаружены и запасы порошковых красителей или комки красителей, которые использовались
наподобие карандашей.
Тематика палеолитического искусства
Некоторые изображения животных столь совершенны, что отдельные учёные пытаются определить по ним не только вид, но и
подвид животного. Весьма многочисленны в палеолите рисунки и гравюры лошадей. До настоящего времени был достоверно установлен
рисунок осла из пещеры Ласко. Но излюбленным сюжетом палеолитического искусства являются бизоны. Также были найдены
многочисленные изображения диких туров, мамонтов и носорогов. Реже встречается изображение северного оленя. К числу уникальных
мотивов относятся рыбы, змеи, некоторые виды птиц и насекомых, а также растительные мотивы.

Социокультурные функции искусства.

(Обществознание. Пособие для поступающих в вузы Российской Федерации / Под ред. М.Н. Марченко. – М.: ИКД «Зерцало-М», 2002.)

Проблема функций искусства тесно связана с представлениями о сущности искусства, его происхождении, направлении его эволюции.
Если ограничиться простым перечислением функций искусства, то можно назвать следующие: эстетическая функция, познавательная,
коммуникативная, гедонистическая (функция наслаждения), эвристическая (творческая), катарсическая («очищающая»), социально-
организующая, воспитательная, игровая, компенсаторная.
25

По поводу содержания функций искусства, соотношения различных функций между собой до сих пор ведутся споры. Если искусство есть
сгущение, концентрация эстетического отношения к действительности, осуществляемая с помощью моделирования особой художественной
реальности, иллюзорного мира, который не претендует на подлинность, то эстетическая функция искусства будет не «первой среди равных»,
но основной. Правомерно ли в таком случае говорить о множестве других функций? Существует точка зрения, согласно которой искусство,
поскольку оно моделирует действительность, жизнь, поневоле воспроизводит все проявления человеческой жизнедеятельности, Т.е. в
равной мере выполняет все перечисленные функции. Но далеко не всякое произведение искусства является «энциклопедией жизни»,
особенно это относится к современному искусству, часто нефигуративному. Если исходить из того, что эстетическое отношение есть
переживание собственно человеческого отношения к миру, предвосхищение бесконечности человеческих возможностей, то в этом случае
искусство «вхоже» В любую сферу человеческой жизни, для него нет запретных тем, но, касаясь любой области, искусство все же остается
самим собой.

Искусство - необходимая предпосылка познавательной деятельности, но познавательная функция не сводится к информированию читателя
или зрителя о достижениях в научной области; искусство способствует формированию самой познавательной способности, «интуиции
познания», предлагая неожиданные повороты событий, сопрягая несовместимое, стимулируя фантазию.

То же можно сказать и о воспитательной функции искусства. Если художественная эмоция «бескорыстна», то это еще не означает, что
любитель искусства забывает о собственной выгоде в жизни. Театральные слезы в известном смысле - фальшивые слезы, хотя зритель в
театре и не играет в сострадание. Искусство может оказаться кладбищем благих намерений, несовершенных поступков, не осуществленных
в реальной жизни нравственных усилий. Искусство может стать не побуждением к совершению нравственных поступков, а средством
успокоения нечистой совести. В этом случае отличить воспитательную функцию искусства от компенсаторной чрезвычайно трудно.

Коммуникативная функция искусства не может быть сведена к общению людей по поводу увиденного фильма или к общению автора и
зрителя посредством художественного образа. Художественное произведение «сообщение» с точки зрения теории коммуникации) всегда
неоднозначно. Адресат пытается прояснить его смутные очертания, понять с точки зрения собственных ожиданий, интерпретировать.
Искусство несет «избыточную» информацию, всегда предполагает более чем одно истолкование «сообщения» (художественного
произведения). Искусство ослабляет прямые, однозначные функциональные связи между людьми, затрудняет повседневный процесс
общения, заставляет задуматься о том, что нас связывает. Но тем самым искусство помогает ощутить ценность нефункционального
общения, «общения вообще».
26

Эстетическое воздействие искусства выражается, по словам крупнейшего отечественного психолога Л. С. Выготского, в «отсроченной
реакцию», опосредованной сложной работой мысли. Катарсическое воздействие художественного произведения и выражает собственно его
эстетическую сущность. Искусство очищает нашу душу, просветляет, видоизменяет наши эмоции с помощью «сострадания и страха», как
писал еще Аристотель. Парадоксальный характер художественной эмоции, «фальшивость» настоящих слез, пролитых зрителем в театре,
выражен в словах Гамлета, который говорил о бродячем актере: «Что ему Гекуба? А он рыдает». Эмоция сигнализирует о жизненной
важности увиденного для человека. Но художественные эмоции «беспредметны». Судьба Гекубы, троянской царицы, которая так трогает
человека, включенного в театральное действие, заведомо далека от его каждодневных интересов. Но парадоксальность художественно-
эстетической эмоции стимулирует поиск деятельности, соответствующей этим эмоциям.

Искусство в своей эстетическо-катарсической функции «просветляет», очищает эмоции путем расширения их предмета. Искусство обращает
человека к самопознанию, преображая «фальшивые» театральные слезы в настоящие. Оплакивая смерть трагического героя, зритель
фактически предощущает возможности, которые таит в себе его собственная смерть, эстетическое переживание носит обобщенно-
символический характер. Оно воздействует на нашу познавательную способность в целом, а не способствует познанию конкретных явлений,
оно интенсифицирует нашу внутреннюю жизнь, но не формирует отдельные поведенческие навыки. Эстетические эмоции есть сигналы
пробуждения в нас способности к творчеству, жажды осмысленной, свободной жизни. Поэтому жесткое разделение познавательной,
воспитательной, игровой функций искусства не имеет смысла, можно говорить лишь о различных модусах, способах функционирования
искусства в нашей жизни.

Искусство как сублимация


(Культурология. Учебное пособие для высших учебных заведений /
Сост. Радугин А.А. – М.: Центр., 1997. – С.34 – 36.)

Зигмунд Фрейд открыл в человеке бессознательное. Конечно, о наличии несознанного содержания в человеческой психике знали и раньше,
но это содержание сводили к тому, что было сформировано в сознании, а потом вытеснено из него… Фрейд же открыл бессознательное как
27

самостоятельное, независящее от сознания безличное начало человеческой души: « ... Все вытесненное, бессознательно, но не все
бессознательное есть вытесненное». (Фрейд З. Я и Оно. //Фрейд 3. Психология бессознаmельного: Сб. nроизведений. М., 1989. С. 428).
При этом бессознательное активно. вмешивается в человеческую жизнь. Фрейд считает, что это только иллюзия, будто нашей жизнью
руководит наше «Я». На самом же деле властвует природное безличное начала, которое образует бессознательную основу нашей души (т. е.
психики). Фрейд называет это бессознательное начало «Оно» и полагает, что наше «Я» есть лишь игрушка в руках этой древней и темной
психической силы. Фрейдовское «Оно» имеет чисто природное происхождение, в нем сосредоточены все первичные влечения человека.
Эти первичные влечения сводятся к двум: во-первых, сексуальные желания, а во-вторых, влечение к смерти, которое, будучи обращено.
вовне, становится влечением к разрушению. Темная бурлящая бездна «Оно» таится под тонкой пленкой сознания, катара е даже не
подозревает о том, что клокочет под его приглаженными образами и рафинированной логикой.

Наше «Я», стремящееся выжить в мире природы и общества, все время сталкивается с безрассудной силой «Она». Если «Я»
руководствуется принципом реальности (т. е. стремится приспособиться к объективным условиям жизни), то. «Оно» целиком исходит из
принципа удовольствия. Отсюда вытекает неизбежная борьба между «Я» и «Она»: «По отношению к Оно. Я подобно всаднику, который
должен обуздать превосходящую силу лошади ... » (Фрейд 3. Я и Она / /Фрейд 3. Психология бессознаmельного: Сб. произведений. М., 1989.
С. 432). Однако. «Я» не мажет своевольно управлять своим могучим «партнерам»: « ... Сравнение может быть продолжено. Как всаднику,
если он не хочет расстаться с лошадью, часто остается талька вести ее туда, куда ей хочется, так и Я превращает обыкновенно волю Оно в
действие, как будто бы это было его собственной волей» (Там же).

Иными славами, если Гегель замечает «хитрость разума», то Фрейд открывает «хитрость бессознательного.», способного. проводить В
жизнь сваи влечения, маскируя их под сознательные решения «Я». Однако человек способен выжить лишь постольку, поскольку разум и
культура могут подчинять «Оно» своим важнейшим целям. Конечно., культура не мажет победить «Оно» в лобовом столкновении, ибо в
нем сосредоточена вся психическая энергия человека. Поэтому Фрейд указывает на способ, которым культура проводит в жизнь свои цели,
не совпадающие с примитивными влечениями «Она». Это. способ Фрейд назвал сублимацией. Сублимация - это использование
28

сосредоточенной в «Оно» сексуально-биологической энергии не по прямому биологическому назначению (для удовольствия или
продолжения рода) а в целях разума и культуры. Если имеет место сублимация, то примитивные влечения «Оно» обретают форму
влечения к познанию, искусству, высокому идеалу. Тем самым фрейдовскую «сублимацию» по аналогии с гегелевской «хитростью разума»
можно было бы назвать «хитростью культуры». При этом культура, по Фрейду, выражает систему общественных норм и всегда стоит над
отдельным человеком. Правда, надо отметить, что во фрейдовском варианте «хитрость» культуры имеет более благородный характер, ибо у
Гегеля те, с кем хитрит культура (мировой разум), – это люди, а у Фрейда в роли «обманутых» выступают темные страсти.
Однако для того, чтобы хоть немного овладеть энергией «Оно», культуре самой приходится проникать в его сферу - сферу
бессознательного. Культура может руководить человеком лишь постольку, поскольку она сама стала частью его бессознательного,
оформилась в качестве особой бессознательной установки, – так можно сформулировать важный вывод Фрейда. Эту установку Фрейд
называет «Сверх-Я». «Сверх-Я» выполняет роль внутреннего цензора, который господствует над душевной жизнью человека и благодаря
которому человек способен жить как культурное существо, а не как марионетка собственных темных страстей.

Таким образом человеческое Я, по Фрейду, замкнуто между двумя противоположными полюсами - при родной стихией и
требованиями культуры. Оба этих полюса представлены в соответствующих бессознательных структурах человеческого «Я» И
сталкиваются в нем, пытаясь подчинить себе это Я и друг друга. И чем выше развита культура, тем неутешительнее оказываются ее, так
сказать, побочные эффекты. Если культура требует от человека больше, чем он может, «то у индивида это вызывает бунт или невроз, либо
делает его несчастным» (Фрейд 3. Недовольство Кулътурой //Фрейд 3. Психоанализ. Религия. Кулътура. М., 1992. С. 132). Культура делает
жизнь более безопасной, блокируя человеческие инстинкты, человеческую агрессивность, но платой оказывается психическое здоровье
человека, который разрывается между природной психической стихией и культурными нормами, между сексуальностью и социальностью,
агрессивностью и моралью. И Фрейд с горечью констатирует: «Сколь же сильным должно быть выдвинутое культурой против
агрессивности средство защиты, если последнее способно делать людей не менее несчастными, чем сама агрессивность!» (Там же).
29

Учение Фрейда оказало огромное влияние на развитие науки и культуры ХХ века - без его идей трудно представить себе современную
психологию, психиатрию, философию, искусство.

Искусство – удел кроманьонцев?


Около 50 – 70 тыс. лет назад неандертальцы и сапиенсы встретились в Азии, а 40 тыс. лет назад – в Европе. Их стоянки располагались
порой в нескольких километрах друг от друга, поэтому тесные контакты были неизбежны 1. О контактах свидетельствует находка возле
городка Арси-сюр-Кюр (Франция). Возраст найденных там костей неандертальцев 34 тыс. лет. Рядом с ними находились костяные
украшения. Они представляют собой кольцо из кости, звериный зуб, покрытый орнаментом, и звериные когти с просверленными
отверстиями, так, что их можно носить на шее. Похожие изделия были найдены в пещерах Северной Испании и центральной и юго-западной
Франции. Те находки безусловно принадлежали сапиенсам. Как же подобные украшения оказались у неандертальцев? Возможно, между
неандертальцами и сапиенсами происходил обмен? Или неандертальцы просто отняли украшения. А их изготовителей употребили в
качестве пищи? Ведь в 1999 г. при обследовании пещеры Мула-Герси в долине реки Роны (Франция) учёные обнаружили кости,
принадлежавшие неандертальцам, с явными следами древних орудий, которыми снимали мясо и разделяли кости2. Так почему бы не есть
сапиенсов-мужчин, коль скоро неандертальцы ели неандертальцев? И почему бы не спариваться с сапиенсами-женщинами?
Раскопки в Костенках , как считает М. Аникович, подтверждают факт общения неандертальцев и кроманьонцев: « Первые кроманьонцы
пришли не на пустое место. Наши находки указывают на то, что тогда происходило общение первых людей современного типа и
неандертальцев. На это указывает смешение свойственных для неандертальцев примитивных и более совершенных орудий кроманьонцев»3.

Неандертальцы общались посредством боди-арта

30 марта 2008 в 12:24 Источник science.compulenta Опубликовал calibri 325 просмотров Комментировать

1 Пахневич А., Фирсова Н. Конкуренты из Неандерталя. // Вокруг света. 2005, № 7. – С.31.


2 Асанов Л.Н. Указ. соч. – С.113.
3 Максимов Н. Дон-мамонт-строй. // Русский Newsweek// 2007, №5 – С.40.
30

Франческо Д'Эррико, археолог из французского Университета Бордо обнаружил, что неандертальцы пользовались "косметикой", сообщает
New Scientist. В ходе раскопок ученый нашел обработанные куски красителя, напоминающие карандаши, по всей Европе, где обитали эти
древние люди.
По мнению Д'Эррико, неандертальцы, имевшие бледную кожу, использовали этот темный пигмент для раскрашивания лица и тела - таким
образом они маскировались под животных. А поскольку боди-арт - это форма коммуникации, можно предположить, что неандертальцы
умели говорить.
В ходе совместной экспедиции с Мари Соресси из Института Макса Планка Франческо Д'Эррико обнаружил сотни обработанных обломков
черного марганца в двух районах Франции, где жили неандертальцы. Аналогичные "карандаши" археологи находили и в 39 других местах
обитания неандертальцев.
Д'Эррико уверен, что этот краситель использовался древними не только для маскировочной раскраски тела, но и для нанесения на кожу
каких-либо рисунков. Плоская, продолговатая форма "карандашей" говорит о том, что неандертальцы рисовали прямые черные линии,
составляющие абстрактные узоры. С помощью этих нательных рисунков-символов древние люди, вероятно, передавали друг другу
информацию, поэтому неандертальский "боди-арт" можно назвать языком общения.
Споры о том, могли ли неандертальцы говорить, ведутся учеными давно. Но, как отмечает Филип Либерман из американского Университета
Брауна, если неандертальцы и имели речевые способности, это не значит, что они разговаривали как современные люди.
31

Гальперина Г.А., Доброва Е.В. Популярная история археологии – М.: Вече, 2002. – С. 96 – 97.
В мустьерскую эпоху появились также зачатки искусства: на некоторых найденных при раскопках предметах присутствуют ритмические
ямки и крестики – первые элементы орнамента. Кое-где встречаются остатки охры в виде красных пятен или куска, заточенного наподобие
карандаша…
Итак, чего же сумел достичь человек в период раннего палеолита? Он научился делать каменные орудия труда, пользоваться огнём, а может
быть, и добывать его, произносить звуки, необходимые для общения с себе подобными. Техника изготовления орудий труда в мустьерскую
эпоху в значительной степени улучшилась…
Зарождение искусства свидетельствовало о развитии у палеоантропов абстрактного мышления и общественного сознания. Возникли и
первоначальные идеологические представления, что нашло отражение своё представление в обрядах погребения.

Плеханов Г. О происхождении искусства // Искусство: Живопись: Скульптура: Архитектура: Графика: Кн. Для учителя. В 3-х ч. Ч. 1.
Древний мир. Средние века. Эпоха Возрождения / Сост. М.В. Алпатов и др. – 4-е изд., испр. и доп. – М.: Просвещение, 1987. – С. 7 – 16.

Случалось ли вам ... видеть изображение тех гребней, которыми чешутся, например, индейцы Центральной Бразилии или папуасы Новой
Гвинеи? Эти гребни состоят просто-напросто из нескольких палочек, связанных между собою. Это, так сказать, первая ступень в развитии
гребня. Дальнейшая эволюция его заключается в том, что он делается из цельной дощечки, в которой нарезываются зубья. Подобные гребни
употребляют, например, негры Монбутту и кафры Боротсэ. На этой ступени развития гребень украшается подчас с очень большою
заботливостью. Но самой характерной частью орнаментики таких гребней являются сделанные на дощечках взаимно пересекающиеся ряды
параллельных линий, очевидно, изображающие собой те связки, которые когда-то соединяли палочки, составлявшие гребень. Украшением
является здесь образ того, что употреблялось прежде с утилитарной целью. Отношение к предмету с точки зрения пользы предшествовало
(отношению) к нему с точки зрения эстетического удовольствия.
То, что мы видим здесь на примере гребня, можно видеть на очень многих других примерах.
Вам известно, конечно ... что камень служил первобытному человеку материалом для приготовления оружия и орудий труда. Известно
вам, вероятно, и то, что первоначально каменные топоры не имели рукояток. Доисторическая археология весьма убедительно показывает,
что рукоятка представляет собою довольно сложное и трудное для первобытного человека изображение и является в сравнительно поздний
период четвертичной эпохи. Первоначально рукоятка соединял ась с топором посредством более или менее прочных связок. Впоследствии
такие связки стали не нужны, потому что люди научились и без их помощи хорошо, крепко соединять топор с рукояткой. Тогда их
32

перестали употреблять, но на том месте, которое они занимали, появилось их изображение, состоявшее из взаимно пересекающихся рядов
параллельных . Линий и служившее для украшения. То же происходило и с другими орудиями, части которых, первоначально
связывавшиеся одна с другой, стали затем соединяться другим способом. Их тоже украшали изображениями когда-то необходимых связок.
Так возникли «геометрические» украшения, которые занимают такое выдающееся место в первобытной орнаментике и которые можно
наблюдать уже на орудиях четвертичной эпохи. Дальнейшее развитие производительных сил дало новый толчок развитию этого рода
украшений.
Особенно большую роль сыграло здесь гончарное искусство. Известно, что этому искусству предшествовало плетение. Австралийцы до
сих пор не умеют приготовлять глиняные СОСУДЫ и довольствуются плетеными. Когда появились глиняные изделия, им стали придавать
форму и вид бывших прежде во всеобщем употреблении плетеных СОСУДОВ, изображая на их внешней поверхности ряды параллельных
линий, подобных тем, о которых я уже говорил по поводу гребней. Такое украшение глиняной ПОСУДЫ, вошедшее в употребление с
самых первых шагов гончарного искусства, до сих пор очень распространено даже у самых цивилизованных народов. Много мотивов дало
ему также и ткацкое искусство.
Плоды некоторых растений, например тыквы, тоже употреблялись и до сих пор употребляются первобытным человеком в качестве
СОСУДОВ. Для удобства ношения такие СОСУДЫ обвязывались кожаными ремнями и волокнистыми растениями.
Когда люди научились обрабатывать металлы, тогда рядом с прямыми линиями стали появляться на глиняных изделиях иногда очень
замысловатые кривые. Словом, здесь развитие орнаментики находилось в самой тесной и самой ясной связи с развитием первобытной
техники, или, другими словами, с развитием производительных сил.
Разумеется, применение геометрических или текстильных образцов орнаментики не ограничивается непременно глиняной ПОСУДОЙ:
их применяют и к деревянным и даже к кожаным изделиям. Вообще, раз возникнув, они скоро получают очень широкое распространение.
В своем докладе Берлинскому антропологическому обществу о второй экспедиции на реку Ксингу Эренрейх говорит, что в орнаментике
туземцев «все рисунки, представляющиеся геометрическими фигурами, на самом деле оказываются сокращенными, отчасти даже прямо
стилизированными изображениями известных совершенно конкретных предметов, в большинстве случаев животных. Так, волнообразная
линия, сопровождаемая с обеих сторон точками, изображает змею, ромбоидальная фигура с зачерченными углами - рыбу, а равноугольный
треугольник является изображением, так сказать, национального костюма бразильских индианок, который, как известно, весь состоит
из некоторой разновидности знаменитого «фигового листика». То же и в Северной Америке. Гольмс показал, что геометрические фигуры,
покрывающие собою горшки тамошних индейцев, представляют собою изображения кожных покровов животных. Хранящийся в
Парижском Доме миссий глиняный сосуд из Сенегамбии украшен изображением змеи, и на этом изображении очень легко видеть, каким
образом рисунки, представляющие кожные покровы животных, могут превратиться в геометрические фигуры. Наконец, если вам
случится держать в руках сочинение Гьяльмара Стольпе «Явления развития в орнаментике первобытных народов» (Вена, 1892), рассмотрите
внимательно страницы 37-44 и увидите поразительный пример постепенного развития чисто геометрической фигуры из фигуры,
изображающей человека.
Орнаментика австралийцев, можно сказать, совсем еще не была изучена.
33

Но ввиду ТОГО, что известно нам об орнаментике других народов, мы имеем полное право предположить, что ряды линий, украшающие
собою их щиты, тоже изображают кожные покровы животных.
Впрочем, в некоторых случаях линии, украшающие оружие австралийцев, имеют другое значение: они представляют собой географические
карты. Это может показаться странным и даже совершенно невероятным, но я напомню вам, что сибирские юкагиры тоже рисуют такие
карты.
Люди, живущие охотой и ведущие бродячий образ жизни, гораздо больше нуждаются в таких картах, чем нуждались в них, скажем,
наши земледельцы-крестьяне доброго старого времени, иногда в продолжение всей жизни не выходившие за пределы своей волости. А
нужда - лучший учитель. Она научила первобытного охотника чертить карты, она же научила его и другим искусствам, которые тоже
совсем незнакомы нашему земледельцу-крестьянину: живописи и скульптуре. В самом деле, первобытный охотник почти всегда
оказывается по-своему умелым и иногда страстным живописцем и скульптором. Фон ден Штейнен говорит, что любимым вечерним
развлечением туземцев, сопровождавших его в путешествии, было рисование на песке различных животных и сцен из охотничьего быта.
Австралийцы не уступают в этом отношении бразильским индейцам. Они охотно вырезывают различные рисунки на шкурах кенгуру,
служащих им для защиты от холода, и на коре деревьев. Около Порт-Джексона Филипп видел много фигур, изображавших оружие, щиты,
людей, птиц, рыб, ящериц и т. д. Все эти фигуры были вырезаны на скалах, и некоторые из них свидетельствовали о довольно значительном
искусстве первобытных художников. На северо-западном берегу Австралии Грей встретил вырезанные на скалах и на деревьях фигуры,
изображавшие человеческие руки, ноги и т. п. Эти фигуры были сделаны довольно плохо. Но в верховьях Глинильга он нашел несколько
пещер, стены которых были покрыты уже гораздо более удачными рисунками. Некоторые исследователи думают, что эти рисунки сделаны
были не австралийцами, а одним из тех малайцев, которые иногда приезжают туда для торговли. Но, во-первых, трудно привести в пользу
этого мнения какие-нибудь решительные доказательства. А во-вторых, нам здесь вовсе не важно знать, кем именно расписаны были
глинильгские пещеры. Нам достаточно убедиться в том, что австралийцы вообще любят делать подобные, хотя, может быть, и более
грубые, рисунки. А на этот счет невозможно никакое сомнение.
Та же черта замечена была и у Бушменов. Они давно уже известны своею живописью и своими барельефами ... Иногда рисунки
Бушменов изображают отдельных животных, а иногда целые сцены: охоту на бегемота или на слона, стрельбу из лука и стычки с
неприятелями. Особенно большой и заслуженной славой пользуется стенная живопись («фреска»), найденная в одной пещере около
Гермона и изображающая похищение скота Бушменами у кафров Матабеле. Насколько я знаю, никто не высказывал никаких сомнений
насчет происхождения этой фрески: все признают, что она сделана именно Бушменами. Да и трудно было бы усомниться в этом, потому что
все чернокожие соседи Бушменов очень плохие живописцы. Но несомненная и общепризнанная художественная способность Бушменов
является новым доводом в пользу того предположения, что рисунки, найденные Греем в пещерах на берегу Глинильга, принадлежат
художникам-австралийцам: ведь в культурном отношении австралийцы почти ничем не отличаются от Бушменов.
Большую склонность к пластическим искусствам обнаруживают также полярные рыболовы-охотники. Эскимосы и чукчи украшают свои
оружия и свои орудия труда фигурами птиц и зверей, отличающихся большою верностью природе. Но, не удовольствуясь этим, они
34

изображают иногда целые сцены, разумеется, целиком заимствуемые из единственного знакомого им быта охотников-рыболовов.
Скульптурные произведения эскимосов поистине замечательны. Между ныне живущими племенами у них в этом отношении положительно
нет равных. Достойными соперниками их могут быть названы разве лишь племена, населявшие Западную Европу в конце четвертичной
эпохи.
Эти племена, еще не знавшие ни скотоводства, ни земледелия, оставили многочисленные памятники своего искусства в виде гравюр и
скульптурных изделий. Как и ныне живущие охотничьи племена, они заимствовали мотивы своей художественной деятельности почти
исключительно из животного мира. Мортилье знает лишь два примера изображения растения. Из животных ими изображались главным
образом млекопитающие, а из млекопитающих - чащ всего северный олень (встречавшийся тогда во всей Западной Европе) и лошадь, тогда
еще не прирученная; затем идут зубры, дикие козлы, сайги, серны, олени, мамонты, кабаны, лисицы, волки, медведи, рыси, куницы, кролики
и т. д. Короче, тут перед нами проходит, по выражению Мортилье, вся тогдашняя млекопитающая фауна ...

Лот А. Фрески Тассили в Сахаре // Искусство: Живопись: Скульптура: Архитектура: Графика: Кн. Для учителя. В 3-х ч. Ч. 1. Древний мир.
Средние века. Эпоха Возрождения / Сост. М.В. Алпатов и др. – 4-е изд., испр. и доп. – М.: Просвещение, 1987. – С.16 – 20.

Мы, правда, не открыли Атлантиды, но зато нам удалось добиться других, не менее важных результатов. Мы установили, что Центральная
Сахара была в период неолита одним из самых населенных центров первобытного общества; мало того, мы обнаружили, что в этой некогда
покрытой необозримыми пастбищами пустыне существовали многочисленные и отнюдь не легендарные культуры.
Наскальные рисунки и высеченные на камне изображения, обнаруженные
в Сахаре, относятся, по-видимому, к четырем крупным периодам:
1) Период охотников, или период буйвола (ранний неолит?).
2) Скотоводческий период (неолит).
3. Период пастухов-всадников, имевших колесницы, или период лошади (древняя история).
4. Период верблюда (датируемый большей частью началом нашей эры) ... Самыми древними оказались нарисованные лиловатой охрой
маленькие фигурки со схематически изображенными туловищами и круглыми, всегда преувеличенно большими головами. Чаще всего
головы увенчаны рогами или какими-то другими украшениями, возможно перьями. Одежда (иногда ее и нет) сводится к небольшой
набедренной повязке с двумя или тремя спадающими вниз концами. Фигуры изображены вооруженными. Обычно это палка, но иногда
встречается лук и нечто вроде большого копья или гарпуна величиной в полтора человеческих роста. Сюжеты сцен непонятны,
изображения животных встречаются редко (слон и муфлон).
Тип «круглоголовых» людей в набедренных повязках со спадающими вниз концами наиболее характерен для самых древних
тассилийских наскальных рисунков. Он встречается также в более поздних слоях. И хотя на смену лиловатой охре приходит красная, а
35

туловища фигурок становятся более вытянутыми, форма головы остается прежней. Непосредственно с этим слоем связано по крайней мере
пять последующих слоев, отличающихся друг от друга лишь некоторым улучшением качества рисунка и большей ясностью изображенных
сцен, в частности сцен плясок с рогатыми, похожими на дьяволят человечками. Отметим, что, за исключением дьяволят, здесь идет речь об
однокрасочных рисунках. При изображении дьяволят наряду с лиловатой охрой применялась и желтая.
Появление многоцветных рисунков свидетельствует об эволюции стиля: Это по-прежнему стиль «круглоголовых», но размеры фигур
стали больше, а их выполнение - искуснее. Конечности, ранее обозначавшиеся контурами, утолщены, однако еще нет четких разграничений
между плечом и предплечьем, голенью и бедром. Пальцы рук и ног лишь обозначены, а всегда небольшие груди у женщин расположены
одна над другой. Мы нашли еще несколько одноцветных фигур, подобных белым женщинам на фреске с негритянской маской в Ауанрхете;
повсюду их контуры обведены охрой другого тона, причем общим фоном наиболее часто служит желтая или зеленовато-желтая охра, а
также светло-красная охра, обведенная темно-красной.
Фрески этого периода, как и предыдущего, состоят из нескольких слоев, различаемых лишь по некоторым техническим или
декоративным деталям. Художники все с большей тщательностью изображают сцены, где, кроме человеческих фигур, появляются слоны,
носороги, антилопы, муфлоны. Переход от головы к туловищу менее заметен, чем на рисунках, относящихся к предыдущим стадиям; очень
любопытно, что внутри круга, изображающего голову, появляются параллельные черточки, треугольники, полукруги. Качество рисунка
заметно повышается; формы становятся изящнее, наблюдается большее стремление к передаче деталей: браслетов на руках и щиколотках
фигур, поясов, украшений на голове и плечах (перья, головные уборы) и в особенности рисунков на груди, животе, бедрах, ногах или руках,
которые можно принять либо за насечки, либо за татуировку. Эти украшения, изображенные в виде правильно расположенных точек,
удивительно напоминают татуировку у современных племен Верхнего Нила или Центральной Африки; таким образом, они, несомненно,
подтверждают негроидное происхождение фресок, а это в свою очередь свидетельствует о том, что некогда негроиды жили гораздо
севернее, чем в наши дни. Новые данные имеют немаловажное значение, тем более что нам до сих пор ничего неизвестно о происхождении
африканцев и о времени заселения ими континента.
Пока невозможно точно указать хронологические вехи периода стиля «круглоголовых» людей, но к концу его во многих
высокохудожественных произведениях чувствуется начало влияния Египта, породившее на негроидной основе три оригинальные группы
наскальных рисунков.
Прежде всего нужно отметить фигуру из Ауанрхета в африканской маске и с выгнутыми ногами; ее тело закрашено красной охрой и
заштриховано
мелкими белыми клеточками, а руки и бедра увенчаны каким-то стилизованным цветком. Характер маски типичен для Западной Африки;
подобные маски до сих пор используются племенами сенуфо с Берега Слоновой Кости во время обрядов инициации. Открытие подобной
фигуры в самом сердце Тассили имеет очень большое значение; отныне мы знаем, что анимистические маски инициации были в ходу еще в
древние времена. До сих пор это было неизвестно.
Далее следуют весьма странные композиции. Наиболее типичная из них «пловчиха» - тоже находится в Ауанрхете. Это женщина с
преувеличенно вытянутыми конечностями; она, по-видимому, плывет, держа за голову и увлекая за собой скорчившуюся человеческую
фигуру. Ниже изображен другой человек, появляющийся из какого-то яйцевидного предмета, покрытого концентрическими кругами,
36

который напоминает либо яйцо, либо, что менее вероятно, улитку. Толкование сцены требует осторожности, поскольку подобный сюжет
встречается в наскальных рисунках впервые. Можно лишь отметить, что эти фигуры находились рядом с рисунками, испытавшими влияние
египетского искусства. Корни верований, распространенных в Египте эпохи фараонов, лежат в более далеком прошлом, поэтому не
исключено, что здесь изображено путешествие умершего в загробный мир.
И, наконец, следует выделить группу фигур, среди которых наиболее примечательна наша «Антинея» из Джаббарена. Эта великопленая
фреска была обнаружена в низкой скалистой впадине. Рассматривать ее там было трудно, и возникает вопрос, почему столь
высокохудожественное произведение в таком трудном для обозрения месте. Некоторое сходство отдельных деталей «Антинеи» с «Белой
дамой» из Ауанрхета указывает на этнографическую связь между ними. В других местах Джаббарена мы нашли изображения мужских
фигур в том же стиле.
Египетское влияние проявляется в отдельных рисунках человеческих фигур в Джаббарене и Сефаре, типичных своими головными
уборами и очень своеобразным выполнением в серо-голубоватых тонах с использованием ярко-красной охры и белой глины.
При первом же взгляде на тассилийские фрески поражает их многоцветность, совершенно не свойственная рисункам доисторических
художников. Обычно их палитра небогата: основой служат красная охра, белая глина (образовавшаяся из каолина) и окись марганца. Но в
Тассили, оказывается, на большом пространстве между массивами Тамрита и Джаббарена, имеются охристые сланцы, которые кое-где
выходят на поверхность. Различные пласты сланцев под более или менее интенсивным воздействием солнечных лучей меняют свою
окраску. Нижние, самые защищенные от солнца пласты состоят из темно-красной охры почти шоколадного цвета. Затем цветовая гамма
светлеет: на смену приходит кирпично-красная, светло-красная и желтая охра. Последняя имеет массу оттенков, вплоть до зеленоватого.
По-видимому, охру вначале растирали в порошок, затем смешивали с каким-то связывающим составом. Природа состава еще окончательно
не установлена, но после анализа кусочков охры, снятых с фрески на скале джебеля Уэната, оказалось, что туда входили молочный казеин и
растительный клей из акации. Мы выяснили также, что состав охры в различные эпохи не был одинаков. Так, например, фрески в стиле
«круглоголовых», выполненные желтой охрой, поначалу представляли собой нечто вроде наложенной довольно толстым слоем штукатурки.
Фрески скотоводческого периода, напротив, были нарисованы более жидким раствором, который глубоко проник в поверхность скал ...
Вскоре после создания «Белой дамы» из Ауанрхета наступает эпоха, когда начинают ощущаться посторонние влияния. Быть может, они
свидетельствуют о первых передвижениях народов, предшествовавших вторжению скотоводческих племен. Как бы то ни было, искусство
негроидных племен, насчитывавшее уже много тысячелетий, приходит в упадок. Вскоре в Тассили появляются новые племена, не имеющие
ничего общего со своими предшественниками. Они наводняют высокогорные долины, гоня перед собой стада быков. Стены тассилийских
убежищ покрываются совершенно новыми по стилю и сюжетам рисунками.
На фресках, относящихся к этому периоду, небольшие фигуры людей и животных изображены с такой поразительной естественностью,
что их можно с полным основанием считать произведениями величайшей в мире натуралистической школы. Здесь нет ни схематизации, ни
стилизации, ни символики - все это осталось в предыдущих слоях. Все фигуры даны в движении. Они воспроизведены в самых
естественных позах, блестяще и с такой точностью, которая говорит о необыкновенной наблюдательности авторов фресок. Художники этого
периода в основном пользовались красной охрой. Кроме того, они употребляли белую краску и желтую охру при воспроизведении масти
животных, для выделения отдельных деталей, иногда для обведения контуров.
37

Излюбленный сюжет этого периода - быки. По количеству и мастерству их изображений можно судить о громадном значении скота в
жизни людей той эпохи. Это красивые, ловкие животные, не успевшие еще отяжелеть от жизни в закрытых загонах и на богатых травой
пастбищах,- переходы через саванны помогали им сохранять гибкость и ловкость. Их головы увенчаны длинными лиро- и серповидными
рогами ... Рисунки выполнены, либо сплошь наложенными красками, либо штрихами. Обычно изображены большие стада, которые ведут
или подгоняют пастухи. Во время моего первого приезда в Тассили я обнаружил в Тамрите фреску, где насчитывалось по меньшей мере
шестьдесят пять быков - самый большой ансамбль, известный в наше время. На другой фреске, найденной в Джаббарене, животных меньше,
но рисунки несравненно более художественны как по композиции, так и по красоте и гармонии тонов; здесь использована желтая, зеленая,
лиловая и даже голубая охра, что совершенно необычно для доисторического искусства. По-видимому, отдельным художникам были
известны новые красящие вещества или особые составы.
С таким же мастерством воссозданы и дикие животные. Пастухи-скотоводы были в то же время охотниками, и они изобразили настоящий
зверинец, дающий точное представление о тропической фауне Сахары того времени. Здесь слоны, носороги, гиппопотамы, жирафы,
лошадиные антилопы, газели, трубкозубы, львы, дикие ослы, страусы, рыбы. Весь этот животный мир мог существовать только при наличии
тучных пастбищ и очень влажного климата, что, впрочем, подтверждается одной из фресок в Ауанрхете, где изображены три гиппопотама,
за которыми охотятся люди в пирогах.
-Люди и животные изображены в очень живых сценах. Вот, например, несколько человеческих фигур помещено в центре овала,
воспроизводящего контур продолговатой хижины из соломы или эспарто. Точно такие же плетеные хижины на глиняном основании
распространены по всему Судану. На фресках запечатлены также женщины у домашнего очага, мужчины с топорами в руках, рубящие
дрова, дети, лежащие под одним покрывалом, собравшиеся в' кружок и беседующие люди, брачные пары и еще многие другие сцены,
раскрывающие перед нами быт пастухов, уже начинающих заниматься земледелием. Об этом свидетельствует фреска с женщинами,
работающими в поле.
Люди той эпохи были очень воинственны. Они угоняли скот у других племен и защищали свои стада от набегов соседей. Эта сторона их
жизни нашла свое отражение в поразительно реалистически выполненных фресках. Они настолько выразительны, что, несмотря на
небольшие масштабы, на лицах воинов можно прочесть волнующие их чувства. Ни с чем не сравнимы великолепно скомпонованные сцены
плясок, где одни женщины грациозно изгибаются в танце, другие, отбивая такт, хлопают в ладоши, третьи аккомпанируют на небольших
инструментах, похожих на трещотки ...
Судя по предварительным выводам, время появления пастухов-скотоводов нужно отнести приблизительно за 3500 лет до н. э. Жили они
В Сахаре очень долго, может быть несколько тысячелетий. Различные слои фресок «круголголовых» людей гораздо древнее. Первые слои,
несомненно, относятся к неолиту, не знавшему ни жерновов, ни посуды. Основным орудием был грубо отесанный топор неправильной
формы. Мы полагаем, что будем недалеки от истины, установив для этих фресок возраст в восемь тысяч лет.
Из этого небольшого обзора видно, что с открытием фресок Тассили получено много новых данных для изучения прошлого Сахары.
Нужно, однако, иметь в виду, что расшифровка фресок только начата.
38

Гальперина Г.А., Доброва Е.В. Популярная история археологии – М.: Вече, 2002. – С.106 – 118.
Искусство, зародившееся в мустьерскую эпоху, достигает бурного расцвета в верхнем палеолите. Наряду с орнаментальными мотивами,
появляются живопись, скульптура и графика, применяются специальные орудия для нанесения рисунков.
До недавнего времени были распространены два противоположных взгляда на эволюцию изобразительных форм первобытного
искусства. Одни ученые считали первоисточником этого развития скульптуру и пещерную натуралистическую живопись. Другие придавали
особую значимость в этом процессе схематическим знакам и геометрическим условным формам, которые также довольно широко
представлены в искусстве палеолита.
Новейшие исследования, открытие таких ансамблей доисторического искусства, как пещера Ласко во Франции, горные плато –
Тассилин-Аджер и Эннеди в Сахаре и многие другие, и новые методы определения исторических дат, благодаря которым удалось уточнить
периодизацию и классификацию первобытного искусства, позволили ученым сделать вывод об одновременном существовании
натуралистических и схематических форм.
Более того, и те и другие порой присутствовали в одном произведении. Так, одна из древнейших скульптур - фрагмент женского торса,
найденного в Брассемпуи, во Франции, - украшена схематическим узором, который состоит из коротких параллельных штрихов. Фигурка
выполнена в примитивно-реалистическом стиле. Сочетание условных и натуралистических черт является одной из наиболее характерных
особенностей палеолитической пластики. Лишённые элементов схематизма и условности образы в скульптуре верхнего палеолита
встречаются крайне редко. Костяная статуэтка из деревни Костёнки Воронежской области и отчасти «Савиньянская Венера» из Модены
(Италия) отличаются от других изображений того же круга меньшей условностью. Однако и они далеки от реальности. Руки обеих фигурок
едва намечены. Голова второй статуэтки имеет коническую форму, которая в точности повторяет конфигурацию как бы сросшихся и
лишённых ступней ног. Таким образом, силуэт женской фигуры принял почти правильную веретенообраную форму.
Ещё одной важной чертой, которая объединяет все палеолитические скульптурные изображения женщин, является акцентирование
внимания на специфических женских признаках. Первобытные скульпторы «обычно «ваяли» обнаженных женщин с пышными формами,
которые стояли, обхватив руками выпуклый живот. Учёные полагают, что изображали они беременных женщин. Это объясняется вполне
естественными причинами. Как уже указывалось выше, род был материнским, и женщина, как хозяйка дома, пользовалась полными
правами. Поэтому центральной фигурой искусства древнего каменного века и стала женщина-мать, т.е. продолжательница человеческого
рода.
Не случайно на многих стоянках фигурки женщин наодят в тайничках, расположенных около родового очага. Это позволяет предположить,
что практически у каждой семьи имелось изображение своей покровительницы. У некоторых статуэток, найденных в поселении Мальта в
ногах есть отверстие для шнурка. Вероятно, считалось, что изображение покровительницы приносит удачу, поэтому его носили на шее и
брали с собой, к примеру, на охоту, однако остается загадкой, почему его вешали вверх ногами.
Кроме того, на культовый характер женских изображений указывают характерные для них предельно обобщенные формы, а также
отсутствие деталей лица и других индивидуальных признаков. Это свидетельствует о том, что первобытные скульпторы старались избегать
какой бы то ни было конкретизации образов. Их задача заключалась не столько в копировании натуры, сколько в создании обобщенного
культового символа плодородия, женщины-праматери хранительницы очага.
39

Женские скульптурные изображения, найденные в разных районах, например костяные фигурки из Мальты (Байкал), статуэтки из Сирея
(Франция), Виллендорфа (Австрия), Тразимено (Италия), имеют много общего, но в то же время могут различаться по стилю.
Например, для сибирской скульптуры характерна столбообразная, вытянутая форма и едва намеченная трактовка фигуры.
«Виллендорфская венера» наделена мощными монументальными формами. Натуралистическая скульптура из Дордони (Франция)
представляется примитивно-упрощенной. Тразименская же статуэтка почти абстрактна. Подобные стилистические различия в женских
скульптурных изображениях никоим образом не связаны с проявлением каких-либо местных традиций и местонахождением памятников.
Бывают случаи, когда между статуэтками, обнаруженными на различных стоянках, расположенных на достаточном расстоянии друг от
друга, прослеживается удивительное стилистическое сходство.
Таковыми являются «Виллендорфская венера» и одна из статуэток, найденных С. Н. Замятиным в деревне Гагарино, на Дону. Их
стилистическая общность проявляется в особой манере моделирования, характерной для мягких материалов, хотя вся скульптура палеолита
выполнена из камня или кости. Единственным исключением из этого правила стала находка на поселении Дольни - Вестоницы
(Чехословакия). Здесь рядом с остатками костра, который 25 тыс. лет назад был зажжен первобытными охотниками на мамонтов, среди
десятков тысяч орудий, изготовленных из кости и камня, ученые обнаружили первые в истории человечества керамические фигурки людей
и животных.
Среди найденных статуэток было женское изображение, выполненное в традиционном стиле палеолитических «венер», а также небольшие
фигурки пещерного медведя, дикой лошади и шерстистого носорога. Ученые провели анализ материала, из которого была слеплена
«венера». Оказалось, что он состоял из глины и золы от пережженных костей, которые были смешаны с жиром. Обожженные фигурки,
выполненные из этого материала, стали тверже камня.
Многие археологи сходятся во мнении, что это был лишь случайный обжиг, поскольку до открытия обжига глины было еще далеко. С
другой стороны, высокое качество обжига, благодаря которому статуэтки сохранились до наших дней, опровергает это предположение. К
тому же еще в одном месте, на стоянке Майнинской в Саянах, была найдена аналогичная глиняная фигурка, Как бы то ни было, ясно одно:
человек уже в эпоху палеолита имел представление о пластических свойствах глины и пытался использовать этот материал для собственных
нужд.
Мужские изображения в эпоху палеолита встречаются крайне редко.
Одним из самых совершенных художественных реалистических произведений ориньякской эпохи по праву считается мужская голова,
вырезанная из кости мамонта. Найдена она в Дольни-Вестоницах, Тонко очерченный удлиненный овал лица и ясно различимые, правильные
формы носа, рта и глаз свидетельствуют о том, что первобытные скульпторы при необходимости умели детально воспроизводить
человеческое лицо и наделять его индивидуальными чертами. Среди скульптурных изображений такжеe можно назвать рельеф со скалы
Рок-о-Сорсье (Дордонь, Франция), изображающий охотника, и головку, высеченную на медвежьем клыке (Бедейак, Франция).
Основная масса мобильных изображений в пещерной живописи и петроглифах (от греческого petros - «камень» и glyphe - «резьба»), т. е.
наскальных рисунках, повсеместно представлена фигурами животных. Художественные изделия, относящиеся к одному и тому же риоду, с
аналогичными сюжетами, но воплощенные в различной технии материале, могут отличаться друг от друга по стилю.
40

Фигурки, которые выполнены в технике круглой скульптуры и используются для украшения «жезлов», копьеметалок и других предметов,
и профильные изображения, вырезанные на пластинках из кости лёгким рельефом, обычно более стилизованы, чем графические
изображения на тех же предметах и процарапанные или написанные краской небольших каменных плитах рисунки. Форма материала
(костей, рогов, клыков животных и т. п.) задает объем украшающей или вырезанй из него фигуре. Кроме того, она во многом определяет
композицию отдельных фигур или скульптурных групп. Эта зависимость ходит отражение в довольно причудливых ракурсах и позах
животных северных оленей, лошадей, козлов), фигурки которых украшают, наимер, копьеметалки из Брюникеля, Мас д'Азиля и Ложери-
Басс ранция).
Еще одним важным фактором являлся принцип экономии. Поскольку техника круглой скульптуры была весьма трудоемкой, мастер старался
найти наиболее простые формы для того, чтобы воспроизвести выбранный им сюжет. Этот принцип привел к созданию в мадленскую эпоху
позднего палеолита геометризованных пластических символов - таких, как голова лошади из Арюди (Нижние Пиренеи), саламандра
(Нижняя Ложери, Дордонь), голова из пещеры Ла-Ваш (Арьеж).
Стиль графических изображений в меньшей степени испытывает воздействие двух названных факторов. Процарапывая контуры
задуманного рисунка на гладкой поверхности кости или камня, первобытный художник е стремился к упрощению форм и не испытывал
ограничений в объеме.
Рисунки на кости или камне, выполненные с помощью заострённого каменного орудия, производят впечатление лёгких и
непринуждённых карандашных набросков. На них очень точно переданы различные позы животных. Например, на птроглифе из Лимейя
(Дордонь) изображён пасущийся одинокий олень, а на петроглифе в Лорте (Верхние Перенеи) – целое стадо оленей, которые переплывают
через реку. Встречаются изображения и других животных – медведей, лошадей, мамонтов и пр. А вот изображение головы человека, а тем
более человеческих фигур, встречается не слишком часто. Рисование на плоскости было по-своему трудным. Ровная поверхность не
вызывала никаких ассоциаций, а следовательно, не давала простора фантазии. Возможно, именно поэтому нередко встречаются
наложенные друг на друга изображения, представляющие собой лишь беспорядочное переплетение линий, – свидетельство поисков их
автором
правильного композиционного решения.
Такие рисунки-наброски характерны для ориньякского периода и являются самыми ранними художественными памятниками. К ним
относятся гравированные гальки из Ла - Коломбьер, каменные плитки с контурными рисунками из Солютре, Истюрица, Жан-Блана
(Дордонь) и многие другие. Их выделяют в отдельную группу и рассматривают вместе с мелкой пластикой.
Дату ранних рисунков-набросков определяют по археологическому слою, в котором они находятся. С петроглифами и пещерной
живописью дело обстоит гораздо сложнее. Косвенными хронологическими ориентиpaми для определения их возраста служат памятники
«мобильного» искусства. Внимание в данном случае обращается на стилистическое соответствие.
Пещерная живопись четко локализована на юго-западе Франции и на Пиренейском полуострове, где выделяют два его главных центра:
долину реки Везер и горы Кантабрии, а также в нескольких пещерах, расположенных на крайнем юге Италии и Испании.
В Восточной Европе и Сибири палеолитическое искусство представлено главным образом мелкой пластикой и рисунками на кости. В
1959 году на Южном Урале и в Башкирии была обнаружена пещерная живопись. На стенах Каповой пещеры в Башкирии изображены семь
41

мамонтов, две лошади и носорог. Контурные и силуэтные изображения нанесены красной краской. По своему стилю они напоминают
раннемадленскую живопись Западной Европы. Сам объект изображения указывает на то, что оно относится к палеолиту, потому что к
концу этого периода мамонты вымерли.
Во многих пещерах археологи находили специальные светильники, при свете которых творили первобытные художники. Они имели вид
каменных плошек, изготовленных в технике пикетажа - точечного долбления камня. В плошки наливали жир и клали фитиль. Такие
светильники были обнаружены в Костёнках, Мезине и Межиричах.
Впервые наскальная живопись в пещерах была открыта лишь в конце XIX века. В 1868 году в испанской провинции Сантандер
археологи обнаружили пещеру, вход в которую был завален осыпавшимися камнями. Лишь через девять лет испанскому археологу
Марселино де Саватуола удалось проникнуть в пещеру, получившую название Альтамирская. Там он и обнаружил покрывавшие темные
своды и стены пещеры рисунки. Ученый сразу же заявил о своем открытии, однако большинство археологов сочли эти рисунки подделкой.
Снова вспомнили об Альтамире только в 1897 году, когда французскому археологу Эмилю Ривьеру удалось доказать подлинность
петроглифов, найденных им в пещере Ла-Мут в Дордони. Лучшим доказательством их древнего происхождения является уже то, что вход в
пещеру был завален породами антропогенного периода кайнозойской эры.
В 1901 году А. Брейль, Л. Капитан и Д. Пейрони открыли в Дордони пещеры Комбарелль и Фон де Гом с живописью И петроглифами,
относящимися к мадленской эпохе.
Сомнения, касающиеся древности пещерной графики и живописи, окончательно развеялись после того, как в 1912 году Г. Бегуан обнару-
жил на стене пещеры Тюк д'Одубер во Французских Пиренеях изображение бизонов. Они находились под слоем сталактитов, возраст
которых составлял более 10 тыс. лет. Еще через два года была открыта пещера Труа Фрер с пятью тысячами изображений на стенах, в числе
которых - колдун в маске с оленьими рогами.
С этого времени, открытия последовали одно за другим. Только во Франции археологи нашли около ста древних пещер с изображениями
и другими следами пребывания в них первобытного человека.
Одно из самых важных открытий было сделано во Франции. В сентябре 1940 года четверо мальчиков, играя, забрались в яму,
образовавшуюся под корнями поваленного бурей старого дерева. Именно они стали первооткрывателями. мировой сенсации, которую
сейчас называют не иначе как «доисторической сикстинской капеллой». Это древняя пещера Ласко в Дордони, которая в настоящее время
превратилась в единственный в своем роде специально оборудованный музей.
Возраст древнейших изображений пещеры Ласко, которые по праву считаются самыми совершенными живописными творениями
древнего каменного века, составляет 20 тыс. лет. Они прекрасно сохранились, поэтому создают наиболее полное представление о некоторых
общих особенностях пещерной живописи палеолитической эпохи: о расположении фигур в разных частях пещеры и в отдельных
композициях, об их размерах и количестве, о соотношении сюжетов и т. д,
Сначала перед глазами зрителей предстают изображения «Большого зала», или «Зала быков», С левой стороны на длинном фризе,
который начинается недалеко от входа, расположены фигуры животных, отличающиеся друг от друга по размеру, Этот ряд открывается
фигурой странного зверя с большим отвисшим брюхом -и тупой квадратной мордой, Что это за животное, определить сложно, На его
туловище отчетливо видны овалы, прорисованные темной краской, Ото лба животного отходят две похожие на рога прямые линии,
42

Далее нарисовано несколько скачущих лошадей, перекрывающих огромное, длиной около четырех метров, изображение быка, корпус
которого по крыт множеством мелких темных пятен, Рядом изображен еще QДИН бык такого же размера, что и первый, а между ними -
фигурки северных оленей с большими ветвистыми рогами.
С правой стороны изображения уходят в глубь зала, Среди других фигур здесь выделяются два быка, причем изображение одного из них
достигает в длину шести метров. Ноги этого быка перекрывают силуэтное изображение коровы с телёнком. Оба животных окрашены в
темно-красный цвет. Отчетливо видны также изображения оленей, лошади и медведя.
На сводах постепенно расширяющегося прохода, которым оканчивается «Большой зал», присутствуют не только изображения диких
лошадей, бизонов, баранов, но и различные схематические знаки - стилизованные растительные формы, разбитые на квадраты
прямоугольники, разноцветные волнистые линии, нанесенные как между изображениями животных, так и поверх них. Наибольшей
динамичностью и эффектностью отличаются изображения лошадей, выполненные светлой и золотистой охрой с контурной обводкой
черным цветом. Первобытный художник сумел передать не только отдельные детали животных, но и перспективу.
Во втором довольно просторном помещении пещеры, в которое ведет низкий и узкий пятнадцатиметровый проход, изображения не слиты в
один сплошной фриз, а располагаются отдельными группами. Состоит но как бы из двух залов - основного («нефа») и бокового («апсиды»),
представляющего собой углубление в правой части основного.
Первая большая группа, размещенная на левой стене «нефа», представлена изображениями двух лошадей. Рассмотреть их можно только
благодаря врезанному контуру. Здесь же помещен фриз из восьми голов
баранов. На противоположной стене находится аналогичный фриз, только составлен он из голов оленей.
С правой стороны «нефа» изображения многочисленны и представлены как петроглифами, так и живописью. Наиболее примечательной
здесь является фигура коровы с маленькой головкой; изящно изогнутыми рогами и раздутым туловищем'. Она, по всей вероятности,
перепрыгивает через яму-ловушку, т. К. под ее ногами изображены три больших прямоугольника, разбитые на разноцветные квадраты.
Кроме того, здесь присутствуют изображения лошадей, бизонов и различные схематические рисунки, среди которых различимы знаки
копий, нанесенные поверх корпуса животных. Эти рисунки свидетельствуют о том, что первобытный охотник нередко изображал сцены
охоты.
В «апсиде» среди других изображений находится единственная в своем роде сцена. В центральной части композиции изображена фигура
падающего мужчины, рядом - длинный предмет с навершием в виде птицы. Перед ним стоит смертельно раненый бизон с
вываливающимися внутренностями, который направил свои рога в сторону человека. Слева изображен убегающий прочь носорог.
Пространство между фигурой носорога и основной частью композиции заполнено двумя рядами точек.
Ученые сделали вывод, что таким образом древний художник пытался рассказать о двух последовательно произошедших событиях.
Носорог удаляется после поединка с бизоном, в котором он ранил соперника. Бизон неожиданно обрушивает свою ярость на появившегося в
это время охотника.
Среди обнаруженных образцов палеолитического искусства нет аналогов описанной сцены. По необычности композиционного решения
это изображение вполне можно было бы отнести к более позднему периоду, если бы не стиль и техника изображения, характерные для
изобразительного искусства мадленской эпохи.
43

На основе изучения и сравнения памятников палеолитического искусства в 1934 году исследователи А. Брейль и Д. Пейрони разработали
хронологию его развития, в котором выделили два больших цикла: орuньякскuй (начало - около 30 тыс. лет назад) и солютрео-мадленскuй
(20 тыс. лет назад). Оба периода охватывают более двадцати пяти тысячелетий.
Насчитывают пять основных этапов эволюции пещерного искусства, каждому из которых соответствует группа памятников с
определенным кругом сюжетов и особым стилем и техникой исполнения рисунков.
Первая группа объединяет художественные памятники пятнадцати тысячелетий от начала ориньякского периода. К самым ранним
относятся «негативные» изображения человеческой руки. Первобытный человек или обводил ее по контуру, или разбрызгивал краску,
чтобы заполнить открытые участки.
Позднее появилось изображение, полученное отпечатыванием смоченной в краске руки. К этому же времени относятся волнистые линии
и другие неопределенные знаки, прочерченные пальцем по мокрой глине.
Вскоре возникли и первые, еще неуверенные контуры, в которых при пристальном рассмотрении можно угадать фигурки разных
животных. Контуры обведены пальцем, поэтому линии неровные, прерывистые и тонкие. Многие изображения не закончены, детали не
прорисованы, пропорции не соблюдены. Такие рисунки можно увидеть в пещерах Ласко, Фон де Гом, Пеш Мерль, Ла-Мут во Франции,
Альтамира и многих других пещерах Испании.
Контурная линия петроглифов постепенно углублялась, красочная становилась шире и увереннее. В некоторых случаях поверхность
внутри контура заполнялась красной или черной краской без детальной проработки. Таковы рисунки в пещерах Альтамира, Пеш Мерль и
Ласко. Применение второго цвета в живописи сочеталось с попытками передачи перспективы: тело животного изображалось в профиль, а
копыта и рога - в фас или три четверти.
Живопись и петроглифы развивались параллельно. К концу первого периода появились изображения, совмещавшие в себе обе техники.
К этому же времени относятся небольшие рисунки, выполненные на кости и камне, барельефы, обнаруженные в Рок де Сар (Франция).
Во втором периоде (конец солютрейской - начало мадленской эпохи, ХVIII-ХV тысячелетия до н. э.) В живописи постепенно
развивалась детализация. Например, шерсть изображал ась косыми параллельными штрихами, пятна на шкурах животных - пятнами
различных оттенков желтой и красной охры. Рисунки на шерсти иногда выскабливались .. Стремясь передать объем, первобытный
художник делал контурные линии то ярче, то темнее, подчеркивал светлые и теневые части фигуры, выпуклости сочленений и т. д.
Живопись И петроглифы этого периода сохранились в пещерах Ласко, Пеш Мерль, Ла-Пасьега и др.
В третьем периоде (XII тысячелетие до н. э.) наступает расцвет пещерного искусства. К этому времени относятся огромные
анималистичес· кие ансамбли, обнаруженные на сводах самых глубоких пещер - Руфиньяк, Ньо, Труа Фрер, Монтеспан, поражающие своей
реалистичностью изображения бизонов на потолке Альтамиры, некоторые произведения в пещерах Ласко, Фон де Гом, Ла-Мадлен,
Комбарелль и др.
В этот период люди научились передавать объем, перспективу и динамику (животные обычно изображались в движении), соблюдать
пропорции фигур животных, применять разноцветные краски. Однако строить взаимосвязанную композицию первобытные художники
еще не умели: нередко фигуры животных образовывали хаотические нагромождения. Лишь изредка встречаются сценки, объединяющие
44

две, иногда три фигуры. Наиболее распространены парные изображения животных противоположного пола, связанные с магическими
обрядами, касающимися размножения животных.
Линия рисунка приобрела большую динамичность. Вместе с тем из изображения исчезли живость и непосредственность. Живопись
постепенно утратила объемность и стала плоскостной.
В четвертый период происходило постепенное усиление стилизации.
Рука, например, изображалась в виде граблей с пятью зубьями. Изображения этого времени сохранились в пещерах Лабастид, Фон де
Гом, Марсула и некоторых других.
Пятый период характеризуется отсутствием фигуративных реалистических изображений. На стенах пещер снова, как и в
первоначальный период, появились хаотические переплетения линий, непонятные схематические знаки, разнообразные ряды точек.
Завершают этот период геометрические рисунки на масдазильских гальках.
В развитии схематического искусства также можно выделить некоторые общие тенденции, которые выражаются в постепенном
упорядочении хаотически разрозненных и бесформенных элементов, в переходе от линий неопределенной формы к более четким,
ритмичным фигурам или орнаментальным узорам. Наиболее четко эти тенденции проявляются в эволюции предметов мобильного
искусства.
Общей тенденцией, характерной и для фигуративного, и для схематического искусства, является стремление к пластической ясности,
известному единообразию и к канонизации отдельных образов и элементов.

Палеолитическое искусство Сибири в трудах отечественных ученых (на примере анализа истории изучения
проблем сибирской палеолитической антропоморфной скульптуры)
И.В. Шмидт
Омский государственный университет, кафедра теории и истории мировой культуры
644077, Омск, пр. Мира, 55-А
Получена 10 октября 1998 г.

This article is a part of degree work " Siberian paleolithic art in labor of the russian scientists ". It is devoted to a designation of problems connected
to study siberian paleolithic mobile art, in particular anthropomorphic sculpture.

Проблемы палеолитического искусства привлекают внимание многих ученых. Но те, кто занимается их решением сегодня, могут
констатировать некоторый застой в этом направлении. Для того чтобы продолжить изучение интереснейшего явления культуры
45

человеческого общества, вероятно, необходимо проанализировать более чем вековую историю решения проблем, связанных с изучением
древнейшего искусства. Понимая, как обширна область и многочисленны формы его существования, к рассмотрению предлагается история
изучения палеолитического искусства конкретного сибирского региона, и не во всем его объеме, а только в рамках антропоморфной
скульптуры.
Фактическое изучение сибирского палеолитического искусства началось в конце XIX века и связано с именами И.Д. Черского и А.Л.
Чекановского. Художественно оформленные находки со стоянки Иркутский госпиталь были оценены ими как произведения искусства.
А.Л.Чекановский определил эти столбики как подвески на основе увиденных им аналогичных у сибирских аборигенов [1, с. 20].
Высказанные замечания сделаны профессионально, это можно проследить по нескольким сохранившимся статьям, но фактический материал
сгорел в 1879 г. вместе с остальными экспонатами Иркутского музея Русского Географического общества.
С высокими эстетическими оценками найденных предметов согласился граф А.С. Уваров - один из основоположников русской археологии,
вероятно, имевший возможность их наблюдать ещё до исчезновения. После данной им характеристики в отдельной главе своей монографии
"Археология России. Каменный период" в научной среде проблемы древнейшего сибирского искусства не обсуждались почти полвека [2, с.
243].
За это время как в мировой, так и в отечественной археологии были решены вопросы, связанные с существованием древнейших культур
человечества, с их особенностями распространения и бытования. Главной чертой, позволявшей вести рассуждения о своеобразии
палеолитических культур, было наличие в некоторых из них предметов искусства. На территории России первыми наиболее известными
были художественные находки с палеолитической стоянки Мезино, на которой работал П.П. Ефименко в 1909 г. [3, с. 420-425]. В Сибири о
древнейшем искусстве заговорили в конце 20-х годов; оно стало известно благодаря удачным раскопкам, проведенным молодым ученым
М.М. Герасимовым на стоянке Мальта. Сегодня мы спокойно относимся к этому открытию, а в то время сознание отечественных ученых
находилось под сильным влиянием заключения Б.Э. Петри, который после проведения ряда исследовательских работ на сибирских
памятниках констатировал отсутствие художественных способностей у древних сибиряков [4, с. 16]. Заявление крупного ученого, стоящего
у истоков русской археологии, и молодость М.М. Герасимова, зачастую расценивающаяся как неопытность, заставили усомниться
большинство археологов в достоверности не только датировки, предлагаемой молодым ученым, но и в подлинности самих художественных
произведений, обнаруженных в первые годы работы и монографично опубликованных в 1931 г. [5]. В этом отношении контрастно
выступает реакция зарубежных археологов, в частности бельгийского ученого К. Хенце, определившего открытие Мальты как переворот в
науке. Уже через год после публикации Герасимовым результатов работ, т.е. в 1932 г., К. Хенце включает сибирский палеолитический
материал в свои лекции по семантике древнейшего искусства [6, с. 25].
Обстановка в отечественной науке по поводу существования сибирского палеолитического искусства нормализовалась в 1936 г., когда
недалеко от Мальты, на стоянке Буреть, расположенной на р. Ангаре, известнейший в Сибири археолог А.П. Окладников находит
аналогичные мальтинским женские скульптурки, датирует их палеолитом и дает первые характеристики [7, с. 104-108]. Данное
обстоятельство, выражаясь образно, подводит черту первому периоду изучения сибирского палеолитического искусства, который
46

характеризуется первым фактически и теоретически подтверждаемым открытием древнейшего искусства данного региона и достаточно
острой борьбой, связанной с его признанием.
Второй период связан более с теоретическими обработками коллекций Мальты и Бурети, периодически пополняемыми экземплярами новых
экспедиционных работ, которые велись и ведутся на этих памятниках. Его начало практически совпадает с началом практических работ на
сибирских стоянках, более точно - с моментом публикации М.М. Герасимовым результатов своих исследований - "Мальта, палеолитическая
стоянка" (1931 г.). Это пример первой теоретической обработки художественного фактического материала древнейшей Сибири,
проведенной на высоком научном уровне. Автор с методологической предусмотрительностью делит весь объем художественного материала
на несколько групп, которые в дальнейшем тщательно анализирует.
Он предоставляет науке первую классификацию узоров, нанесенных на поверхность большинства костяных находок Мальты, которая в
настоящий момент не требует дополнений: 1) спирали, замкнутые круги на плоскости, всегда выполненные ямочным орнаментом; 2)
спиральные линии, опоясывающие стержни, выполненные тонкой волосной линией; 3) волнообразные и прямые параллельные линии; 4)
композиции из рядов неглубоких круглых ямок [8, с. 18].
Антропоморфные скульптурки поразили его реалистическим стилем воплощения и точностью передачи черт лица и фигуры. Ученый
пришел к заключению, что каждая из фигурок обладает сильным своеобразием, что проявляется в чертах лица, фигуры, татуировке; так
рассматривался им узор на телах скульптурок. По этой причине он не видел возможности объединения их в какие-либо группы. Сравнивая
сибирских Мадонн с их европейскими современницами, он выделил общие и отличительные черты и поставил вопрос о культовости этих
изображений в связи с образом их ношения.
С некоторыми моментами теоретической работы М.М. Герасимова не согласился А.П. Окладников, открывший стоянку Буреть. Сравнивая
мальтинский и буретский материал, он отметил ряд общих моментов и предложил классификацию сибирских палеолитических статуэток,
что М.М. Герасимов считал невозможным. Первая его классификация делит весь накопленный к 1960 г. антропоморфный материал на три
группы: I, II и особую. В первую включены статуэтки удлиненных пропорций, во вторую - массивных пропорций, в особую - со
специфически изогнутым туловищем и высоко поднятой седалищной частью (сюда отнесены преимущественно экземпляры мальтинской
коллекции; в этой группе он видел истоки своеобразной стилистической манеры, характерной для позднейшего палеолитического искусства,
когда широко, как полагал ученый, распространяется стилизация изображений, напоминающая сидящую фигуру) [9, с. 286]. По существу,
предложен метод фиксирования эволюции палеолитического искусства, в основу которого положено тщательное наблюдение за изменением
формы предмета.
Идею классификации поддержали все ученые, занимающиеся этой проблемой. Самая большая и тщательно проведенная классификационная
работа проведена З.А. Абрамовой. Ей принадлежат две монографии, где мы имеем возможность наблюдать развитие процесса
классифицирования коллекций разных масштабов: в пределах территории СССР и Евразийского континента. В обеих автором отдельно
выделяется сибирский материал. Антропоморфная коллекция характеризуется при этом следующим образом: 1) сибирские статуэтки не
имеют преднамеренно моделируемых форм: груди у них чаще всего обозначены в слабом рельефе неглубокой линией, бедра расширены
47

незначительно, ягодицы не выступают назад или по бокам, а подняты вверх; 2) пропорциональные особенности сибирских Венер
заключаются в том, что статуэтки имеют чаще всего голову, по объему равную грудной клетке, а нижняя часть торса и ноги
непропорционально удлиненны; 3) наличие моделировки лица и оформления головок; 4) присутствие сплошного орнамента, изображающего
одежду; 5) просверленные отверстия в нижних частях ног [10, с. 12]. Кроме того, автор предполагает необходимость деления коллекции по
размерам и материалу изготовления.
При сравнивнении классификаций А.П. Окладникова и З.А. Абрамовой, безусловно, виден прогресс научной мысли в этом направлении, но
в настоящий момент уже есть повод для беспокойства, т.к. экземпляры, пополняющие коллекцию, не имеют должной обработки и
упоминаются в сообщениях на конференциях в общем потоке информации. При этом фактологические пополнения сибирской
палеолитической коллекции антропоморфной скульптуры очень интересны.
В 1980 г. С.А. Васильев, проводя раскопки на Майнинской стоянке, обнаружил глиняную антропоморфную скульптурку, немного
поврежденную и без орнаментации [11, с. 72]. Этот экземпляр уникален по материалу изготовления.
В 1988 г. томскими учеными был обнаружен обломок бивня мамонта с гравировкой сложной сцены, где можно выделить два
антропоморфных персонажа [12, с. 127]. Эта находка примечательна тем, что изображение человека выгравировано на предмете мобильного
искусства, а не на скальной поверхности. Одной из последних была обнаружена костяная фигурка у деревни Лиственка в 1996 г. Время и
ситуация сохранили для нас фрагмент статуэтки; её верхняя часть на уровне плечевого пояса обломана, как предполагают ученые, ещё в
процессе изготовления. Показаны спина с легким прогибом в пояснице, слегка округлый живот, длинные, изящно оформленные ноги.
Признаки пола не выражены. Длина изделия - 19,7см. На сегодня это самая большая статуэтка сибирской коллекции [13, с. 14].
Решение вопроса об интерпретации узора, нанесенного на поверхность произведений мелкой пластики, вызвало активные дискуссии, как
между А.П. Окладниковым и М.М. Герасимовым, так и между другими заинтересованными учеными. М.М. Герасимов предположил, что на
поверхности скульптурок орнаментом из полулунных насечек передана татуировка, с меньшей долей вероятности изображен волосяной
покров [14, 16]. А.П. Окладников допускает изображение меховой одежды, которая и сегодня используется северными народами. О
татуировке не может идти и речи, т.к. насечки покрывают затылок и темя - участки тела, где она при её наличии видна быть не может. Делая
ссылку на этнографический материал, он замечает, что татуируют обычно лицо, а на сибирских статуэтках лицо не затронуто орнаментом
[15, с. 106-107].
К подобному приёму интерпретации узора резко отрицательно отнеслась Н.П. Горбачева, которая, занимаясь историей одежды, полагает,
что шитая одежда в самых ранних формах появилась не раньше неолита. Наличие иголок в палеолитических культурных слоях, по её
мнению, ещё не говорит о том, что их использовали для изготовления одежды. Сибирский случай изображений она склонна рассматривать
как передачу фигур людей, замаскированных под животных [16, с. 17].
"Классической" в истории решения данного вопроса станет позиция А.П. Окладникова. С ней вскоре согласится и М.М. Герасимов; уже
аксиомой она войдет в работы С.Н. Замятнина, З.А. Абрамовой, А.Д. Столяра, Б.А. Фролова.
48

Переоценка данной позиции была начата в 1990-х годах В.Е. Ларичевым, который предполагает, что система лунок на поверхности
скульптурок не передает ни татуировку, ни меховую одежду, а являет собой пример первых в истории человечества календарных записей
[17]. С его мнением очень трудно как согласиться, так и не согласиться. Всё дело в том, что для подтверждения своей позиции он использует
математические вычислительные приемы, "чуждые" гуманитариям. Помимо "трудной" методики обработки образцов "художественной"
деятельности древних людей, он допускает мнение о том, что первобытный человек интересовался не только продовольственными
вопросами, но и особенностями и закономерностями движения светил по ночному небосклону; более того, он сумел просчитать и
зафиксировать основные ключевые моменты этих передвижений.
Здесь у основной массы ученых, начинает срабатывать стереотип, касающийся интеллектуального уровня наших палеолитических предков,
который начиная со школьных учебников не поднимали выше деревянной дубины. Это затрудняет ведение дискуссий, и одной из
интереснейших научных точек зрения отказывают в полновесном обсуждении. Но, думается, эта ситуация скоро изменится, т.к. недавно в
археологической науке появилось новое направление - палеоастрономия, которая занимается выявлением уровня астрономических знаний в
первобытные времена.
Не менее интересной была дискуссия, связанная с интерпретацией назначения палеолитических Венер. Интерпретация, особенно в
археологии, всегда является главной частью любого творческого изучения проблемы. И здесь нам необходимо оговорить один момент:
советские археологи, участвуя в обсуждении вопросов данной проблемы, выглядели молодо. На Западе долгая история развития
интерпретационных методик привела к появлению сторонников двух концепций существования первобытного искусства: заинтересованного
и незаинтересованного. Заинтересованное искусство, по мнению ученых, было призвано решать основные проблемы первобытного
общества: продовольственные, хозяйственные, культурные. Его появление сопровождалось магическими обрядами, и место его
существования было сакральным. Незаинтересованное искусство удовлетворяло духовные потребности индивида либо коллектива людей. В
XX веке подобный подход, выделение двух ипостасей первобытного искусства уже не использовался, а признанная не без помощи
этнографических наблюдений многогранность художественного творчества наших далеких предков включала основные позиции обоих
направлений; споры возникали лишь по соотношению составляющих.
Именно на этом этапе развития данной научной мысли в дискуссию включились наши ученые, активно обсуждая проблему как на основе
отечественных, так и зарубежных материалов. Важно подчеркнуть: в советской научной мысли никогда не было разделения на сторонников
одной либо другой концепции существования первобытного искусства. Каждый учитывал наличие различных черт и побудительных
моментов в культуре, обуславливающих содержание искусства. Но среди "учитываемого" многообразия каждый для себя определил
комбинацию объясняющих моментов. Иногда эти моменты так причудливо переплетаются, что объяснения выглядят неубедительно, а в
условиях трудностей информационного обмена логику рассуждений проследить на достаточном уровне почти невозможно, поэтому
остановимся только на констатации конкретных моделей, без учета эволюции мысли.
Большинство ученых считают, что в коллекции сибирской антропоморфной скульптуры образ женщины является главным и, пожалуй,
единственным. Безусловно, все согласны с магическим контекстом трактовки этого образа. М.М. Герасимов первым поставил вопрос о
таком значении женских сибирских изображений. Его предположение основывалось на способе ношения этих фигурок. Только у сибирских
49

статуэток внизу есть небольшие отверстия, за которые их пришивали, вероятно, к одежде. Трассологический анализ показывает
характерную заполированность поверхности скульптурок, возможную при долгом трении о мягкий материал. Единственное, что в
дальнейшем смущало исследователя, это то, что божества, таким образом, носились в неестественном положении вниз головой [18, с. 28-53].
В ряде своих работ А.П. Окладников внимательно рассматривал проблему значения женских палеолитических статуэток и пришел к
следующим выводам: 1) женский образ удостоен внимания древних художников благодаря особой роли женщины, выполняемой в те
далекие времена. В связи с этим в первобытном обществе очень рано появляются представления о сверхчеловеческих существах женского
пола: владычицах природных сфер и явлений, покровительницах животных и людей. К этому заключению он пришел, проводя параллели от
первобытности к этнографическому материалу северных народов, где женские изображения имеют прямое отношение к охотничьей магии;
2) помимо покровительниц охоты, женские изображения могли быть символами плодородия, подобно якутской богине Айсыт; 3) не
отрицается возможная связь древних фигурок и с культом мертвых [19, с. 48].
Чуть позже А.П. Окладников выскажет предположение о наличии в палеоискусстве и чисто художественных образов, свободных от
магической нагрузки [20, с. 57], но невозможно проследить, что побудило его к этому мысли. З.А. Абрамова предлагает три основных
подхода к интерпретации древних женских образов: 1) преобладание женских изображений в первобытном антропоморфном искусстве
является проявлением господства материнского рода, и в таком случае эти статуэтки можно рассматривать как образы родоначальниц; 2)
зависимость хозяйственной жизни человеческого общества эпохи палеолита от природных условий скоро привела к появлению образа
хозяйки стихий природы, что соответствует развитию идеи плодородия; 3) на общем фоне заинтересованности в наличии подобных
изображений, вероятно, не пренебрегали и эстетическими моментами творчества [21, с. 68].
Интересна позиция этнографа Д.Н. Зеленина, который видел в палеолитических статуэтках вместилища для духов болезней. Учитывая
различия в моделировке тел фигурок, ученый предполагает, что они являлись олицетворением и вместилищем различных болезней: водянки,
чахотки, истощения и других, приводящих к антропологическим отклонениям [22, с. 62-64].
Ян Елинек, характеризуя мальтинское искусство, останавливается на социально-эстетическом значении фигурок. Он полагает, что тучность
тела в те времена была показателем благосостояния, а не отклонений в здоровье [23, с. 591].
Этнограф А.С. Токарев, внимательно ознакомившись с взглядами, соглашается с положением, объясняющим символику
верхнепалеолитических европейских статуэток как хозяек очага и хранительниц огня. Приводятся этнографические примеры из культур
северных народов, подтверждающие это положение у чукчей, коряков, эскимосов... Но он выступает категорически против толкования этих
фигурок как изображений предков-прародительниц, т.к. появление подобного культа произошло в более поздние времена [24, с. 14-17].
С.В. Иванов, исследуя обычаи и традиции амурских народов, привел пример существования у них фигурок-кукол. Их использование было
явно магическим: их изготовляли шаманы, за ними ухаживали, одевали и украшали, им поклонялись. Эти фигурки могли быть куклой-
ребенком, куклой-подростком, куклой-девушкой... Существовали куклы мужского пола. Жизненный уклад кукол почти ничем не отличается
от жизни людей. Ученый предполагает, что эти обряды пришли с эпохи первобытности [25, с. 69].
50

В.Е. Ларичев в данном вопросе имеет своеобразную точку зрения. Во-первых, он выступает против строгого разделения скульптурок по
половой принадлежности; учитывая их назначение, к определенному полу их отнести очень трудно, большинство скульптурок андрогинны,
более того, зачастую сочетают в себе как антропоморфные, так и зооморфные черты [26, с. 129]. Во-вторых, используя оригинальную
методику обработки материала, он доказывает, что сибирские палеолитические статуэтки - ни что иное, как вычислители движения
небесных светил или "блуждающих" звезд. Они были необходимы для точного предупреждения небесных явлений, которые в свою очередь
влияли на уклад земной природной жизни [27, с. 171].
Такое многообразие позиций относительно значения и использования древних антропоморфных статуэток чрезвычайно приятно и
интересно, но к появлению широкомасштабной дискуссии они не привели. Все заключения выстроены на основе мнений, почерпнутых либо
из этнографических наблюдений, либо из собственного мировоззрения; причем из работ не совсем ясен ход доказательства высказываемых
позиций.
В этом отношении выделяются работы В.Е. Ларичева, который, по мнению многих, высказывает фантастические положения, но он их и
доказывает. Его методика предусматривает работу непосредственно с фактическим материалом: дотошное, скрупулезное изучение всех
параметров, от механических до астрономических, дает много полезной информации. Все результаты проверяются "текстом", нанесенным
на поверхность экземпляров коллекции. "Текст" из лунок и ямок является и объектом изучения, и средством проверки полученной
информации.
Для дискуссии, важной составляющей процесса получения научных знаний, необходимо владение знаниями начальной математики и
астрономии. К использованию этих наук в процессе обработки художественного материала уже обращался Б.А. Фролов, тоже
занимающийся проблемами первобытного искусства, признавая существование бытового и временного счета уже в палеолитические
времена, но он никак не аргументирует свои позиции в отношении способов использования данных предметов, т.е. не показывает механизм
работы "текста"[28].
Итак, изучение фактического материала сибирского палеолитического искусства, в частности мобильного искусства - антропоморфной
скульптуры, началось в 1930-х годах и с наиболее "видимых" проблем: оформление, форма, материал, стиль. Почти одновременно
появляются исследования, связанные с разработкой классификаций и интерпретаций, основанные на использовании статистических и
этнографических данных. И если классификацию можно назвать техническим моментом, а следовательно, не вызывающим острых
дискуссий, то интерпретация, в основу которой, по большому счету, положены мировоззренческие умозаключения и метод этнографических
параллелей, должна быть полем накала научных страстей. Но дискуссии, если и были, то они останавливались на уровне антитезиса, т.к. для
последующего синтеза каждая из сторон должна была бы предложить методы исследования, подтверждающие их научные выводы.
Мы подошли к самому "больному ", на наш взгляд, вопросу - методика исследования палеолитического мобильного искусства. В
отечественной науке таковой не существует; таким образом, в отношении теории и практики методологического исследования мобильного
палеолитического искусства мы находимся в XIX в. Метод этнографических параллелей по отношению к культурным явлениям
палеолитического времени по целому ряду показателей не оправдан. Методы первичной обработки, отвечающие за вопросы фиксирования
51

форм, материалов, стилей для нового, качественного иного уровня исследования, не подходят. Методика, предлагаемая В.Е.Ларичевым,
гуманитариев не устраивает, но они ничего не могут предложить взамен. По сути дела, отечественная наука, занимающаяся проблемами
палеолитического творчества, и в частности мобильного искусства, оказалась в "методологическом" тупике, что и сказывается на общем
состоянии научного направления.

Литература
[1] Фролов Б.А. О чем рассказала сибирская Мадонна. М., 1981.
[2] Уваров С.А. Археология России. Каменный период. М., 1881. Ч.1.
[3] Ефименко П.П. Первобытное общество. Киев, 1953.
[4] Петри Б.Э. Сибирский палеолит. Иркутск, 1923.
[5] Ларичев В.Е. Открытие в Сибири антропоморфной скульптуры древнекаменного века и проблема интерпретации так называемых
женских статуэток // Исторический ежегодник, 1999. Омск, 1999. В печати.
[6] Ларичев В.Е. Лунно-солнечная календарная система верхнепалеолитического человека Сибири. Препринт. Новосибирск, 1983.
[7] Окладников А.П. Палеолитическая статуэтка из Бурети (раскопки 1936 г.) // МИА СССР. N 2. М.; Л., 1941.
[8] Герасимов М.М. Мальта, палеолитическая стоянка. Иркутск, 1931.
[9] Окладников А.П. Палеолитические женские статуэтки Бурети // МИА СССР N 79. М.; Л., 1960.
[10] Абрамова З.А. Изображение человека в палеолитическом искусстве Евразии. М.; Л., 1966.
[11] Васильев С.А., Ермолаева Н.М. Майнинская стоянка памятник палеолита Сибири // Палеолит Сибири. Новосибирск, 1983.
[12] Ожередов Ю.И. К вопросу о позднеплейстоценовой фауне по материалам археологии // Материалы I Международного
симпозиума. Эволюция жизни на земле. Томск, 1997.
[13] Акимова Е.В., Кокорин А.В., Ковбаса П.Я. Изделия из бивня мамонта в XIX культурном слое стоянки Лиственка // 275
лет сибирской археологии : Материалы XXXVII РАЭСК. Красноярск, 1997.
[14] Герасимов М.М. Мальта, палеолитическая стоянка. Иркутск, 1931.
[15] Палеолитическая статуэтка из Бурети (раскопки 1936 ) // МИА СССР. N 2. М.; Л., 1941.
[16] Горбачева Н.П. К вопросу о происхождении одежды // СЭ. 1981. N 4.
[17] Ларичев В.Е. Матерь Мира ( календарь беременности женщины древнекаменного века Сибири и семантика скульптур
палеолитических Венер) // Изв. СО РАН. Сер.ист., филологии и философии. Новосибирск, 1992;
Он же. Богиня Луны // Древние культуры южной Сибири и Северо-восточного Китая. Новосибирск, 1994;
Он же. Пращур Богов // Методология и методика археологических реконструкций. Новосибирск, 1994.
[18] Герасимов М.М. Палеолитическая стоянка Мальта (раскопки 1956-1957) // СЭ. 1958. N 3.
[19] Окладников А.П. Якутия до присоединения к Русскому государству // История Якутской АССР. М.; Л., 1955. Т.1.
52

[20] Окладников А.П. История Сибири. Древняя Сибирь. Л., 1968. Т.1.
[21] Абрамова З.А. Палеолитическое искусство на территории СССР // Свод археологических источников. М., 1962. Вып. А 4-3.
[22] Елинек Я. Большой иллюстрированный атлас первобытного человека. Прага, 1982.
[23] Токарев С.А. К вопросу о значении женских изображений эпохи палеолита // СЭ. 1934. N 4.
[24] Иванов С.В. Орнаментированные куклы ольчей // СЭ. 1936. N 3.
[25] Ларичев В.Е. Богиня Луны // Древние культуры Сибири и Северо-Восточного Китая. Новосибирск, 1994.
[26] Ларичев В.Е. Синодические обороты планет в календарных системах древнекаменного века Сибири (мальтинская культура) // Методы
реконструкции в археологии. Новосибирск, 1991.

История искусства зарубежных стран


Из древности в сегодняшние дни

Первобытное искусство. Искусство эпохи палеолита.

Древнекаменный век, или палеолит — самый длительный период в истории человечества: в это время формируется биологический тип
человека. Владея определенными трудовыми навыками, человек начинает создавать простейшие орудия. В ходе истории этого периода
можно проследить ряд ступеней развития: древний, или нижний палеолит; средний палеолит; поздний, или верхний палеолит. Сложение
рода и появление первых памятников изобразительной деятельности человека падают на конец среднего палеолита, так называемую эпоху
Мустье, и на весь поздний палеолит — эпоху Ориньяк (40—35 тысячелетия до н. э.), Солютре (35—25 тысячелетия до н. э.), Мадлен (25—12
тысячелетия до н. э.) .
В эти тысячелетия появилось много разнообразных типов каменных орудий. Из них самым распространенным было ручное рубило. Тогда
же начали зарождаться оседлые поселения с жилищами. Человек был еще очень слаб и беспомощен перед силами природы, в результате
чего и зародились в сознании людей первые религиозные представления, с которыми были в какой-то мере связаны первые шаги
изобразительного искусства.
53

Уже в эпоху Мустье человек меняет форму и вид предмета не только с целью создания практических орудий. Таковы небольшие каменные
плиты с нанесенными на них красочными полосами и пятнами и с выдолбленными чашечками, расположенными в определенном порядке
(пещера Ля-Ферраси, Франция). Нельзя переоценивать значение этих предметов, но все же они свидетельствуют о достаточно сложной
умственной работе первобытного человека.
В начале позднего палеолита родились все виды изобразительной деятельности, росписи на стенах и потолках пещер, рельеф и круглая
скульптура, гравированный рисунок на камне, кости, роге . Рисунок исполнялся кремневым резцом, иногда просто пальцем на наносном
слое глины на стенах пещер. Роспись наносилась какими-то примитивными кистями или прямо рукой; в некоторых случаях росписям
предшествовал гравированный рисунок. Первобытный художник писал охрой — желтой, красной и коричневой, сажей и мергелем.
Минеральные краски растирались на животном жиру. Круглая скульптура создавалась из мягких пород камня, рога и кости и была всегда
небольших размеров. Рельеф вырезался или на отдельных камнях или на стенах пещер, где использовались естественные выступы
поверхности стены. Почти все сюжеты посвящены животным. Обычно это изображения лошади, оленя, быка, бизона, носорога, льва,
медведя.
Эпоха Ориньяк. К эпохе Ориньяк (40—35 тысячелетия до н. э.) относится серия рисунков в пещерах Франции и Испании. Рисунки очень
несовершенны, почти невозможно узнать породу животного, пропорции не соблюдены, неясно обозначены голова и ноги. Но эти рисунки
ценны тем, что показывают первые попытки осмыслить и передать виденное. В конце эпохи рисунки более реальны; можно различить
породу животного, так как нарисованы морды, рога, копыта, шерсть.
В этот же период создаются и первые произведения круглой пластики: женские фигурки из мягких пород камня (размером в 5—10 см).
Конечности у таких фигурок едва намечены, голова обработана суммарно без обозначения черт лица, но зато резко подчеркнуты половые
признаки женщины. Такого рода женские статуэтки были широко распространены на территории Испании, Франции и СССР. Эта эпоха —
время матриархата, время господства материнского рода, когда женщина руководила жизнью коллектива, и счет родства велся по женской
линии.
В эпоху Ориньяк встречаются на стенах пещер изображения рук; краской обводился контур руки, и рисунок заключался в круг. Последнее
обстоятельство свидетельствует, что это не случайные отпечатки, а магические знаки.
Кроме изображения животных, на стенах пещер встречаются изображения человеческих фигур в уродливых звериных масках. Это охотники,
которые надевали маски и для совершения религиозных обрядов и для магического танца.
Эпоха Солютре. В эпоху Солютре (35—25 тысячелетия до н.э.) расширяется и углубляется образное познание окружающего мира,
уточняется представление о животном мире, который и в этот период остается главной темой искусства. Фигура животного рисуется теперь
более уверенной линией, контур делается четче, пропорции правильнее; появляется штриховка, открывшая возможность перехода от
плоскостного контурного рисунка к более объемному изображению. Встречаются попытки показать животное в различных позах, и к концу
эпохи Солютре в этом отношении достигается значительный успех (пещеры Франции — Нио, Фон-де-Гом; Испании — дела Пенья, Пасегья,
Кастильо.
Эпоха Мадлен. Наивысший расцвет искусства палеолита падает на эпоху Мадлен (25—12 тысячелетия до н.э.). Животное остается главной
темой искусства, но изображается оно теперь в движении. Лучшие рисунки этого времени показывают животных пасущимися, лежащими,
54

бегущими, дерущимися.
В более ранние эпохи краска служила лишь для обведения контура; если в конце эпохи Солютре закрашиваются лишь отдельные части
фигуры, то в эпоху Мадлен все изображение покрывается краской и постепенно от одноцветной росписи переходят к двум-трем цветам
различной силы тона и интенсивности.
Шедевры мадленской живописи из Альтамирской пещеры (Испания) и пещеры Фон-де-Гом (Франция) передают животное почти в
натуральную величину с поразительной жизненной убедительностью.
Почти все изображения животных эпохи Мадлен изолированы, не связаны между собой композиционно. Лишь к концу периода художники
начинают группировать фигуры животных. К лучшим памятникам такого характера относится изображение группы оленей на стене пещеры
Лимейль (Франция), рисунок на кости стада оленей из грота Мэри около Тейжа (Франция) и табун лошадей из грота Шаффо (Франция).

Мальта

Город Иркутская область


Автор (источник) По материалам мультимедийного источника
Местоположение в 8 км от Усолья-Сибирского
Краткое описание МАЛЬТИНСКАЯ ПАЛЕОЛИТИЧЕСКАЯ СТОЯНКА. Недалеко от Мальты, п
Белую, на террасе левого берега, в 1928 г. обнаружена палеолитическая стоянк
Открыли ее случайно.

Описание
МАЛЬТА, пгт (85 км). Расположен в 8 км от Усолья-Сибирского.

МАЛЬТИНСКАЯ ПАЛЕОЛИТИЧЕСКАЯ СТОЯНКА. Недалеко от Мальты, примерно в 2 км


от моста через р. Белую, на террасе левого берега, в 1928 г. обнаружена палеолитическая
стоянка – самая древняя в Сибири. Открыли ее случайно. Крестьянин Савельцев, срубив новый
пятистенок в верхнем конце села, взялся рыть подполье. Стоял февраль, земля и без того
поддавалась с трудом, а тут еще пришлось окапывать какой-то странной формы предмет. Им
оказалась невиданных размеров плоская кость. Находку отнесли в избу-читальню и стали
55

писать в Иркутск. 5 февраля 1928 г. письмо получил М.М. Герасимов, молодой сотрудник археологического отдела краеведческого музея,
будущий ученый-антрополог с мировым именем. Два дня спустя М. Герасимов был в Мальте. Вывод ученого М. Герасимова: «Стоянка в с.
Мальта по р. Белой принадлежит к древнейшим поселениям, известным в настоящее время в Сибири. Характеризуя собою раннюю стадию
верхнего палеолита этой части Азии».

Раскоп вскрыл древнее мальтийское жилище, сложенное шалашом из крупных бивней мамонта и звериных костей. Среди остатков
древесного угля сплошным слоем залегали кости древних животных — мамонта и носорога. Раскопки продолжались до 1959 г. Найдены
каменные орудия, изделия из кости, различные украшения, а также множество предметов искусства. Обнаружено также погребение ребенка
с костяными украшениями – это первое обнаруженное погребение палеолитического человека в Сибири. На лбу ребенка была диадема из
мамонтовой кости. Радиоуглеродный анализ показал давность мальтийского жилища 14-15 тысяч лет.

Богато орнаментированные украшения в виде пряжек, пуговиц, подвесок, диадем, браслетов, гравированные изображения мамонта и змей,
скульптурки женщин, уток, гусей, гагар, людей, носорогов, найденные на стоянке, позволили отнести Мальту к уникальным памятникам
эпохи палеолита, а своебразная «художественная школа», существовавшая здесь на протяжении нескольких тысячелетий, заняла
выдающееся место в изначальной истории изобразительного искусства.

Самым совершенным среди произведений искусства оказались женские статуэтки. Археологии известно сорок «палеолитических» Венер,
как их называют специалисты. Ровно половину от их числа дали сибирские стоянки Мальта и Буреть. Стоянка Буреть, того же времени и той
же художественной школы, обнаружена в 7 км от Мальты на правом берегу Ангары, возле деревни Буреть.

Миниатюрные статуэтки, сделанные из бивней мамонта (от 3 до 13 см), изображают обнаженную женщину. Ее образ воплощает не только
продолжательницу рода, она и властительница мира, и повелительница человеческих судеб. К немалому удивлению ученых, все двадцать
статуэток имели... отчетливо различимые прически. Уже в те далекие времена (15 тыс. лет назад) прическа была одной из важнейших
деталей женского туалета. Три фигурки оказались уникальными, они изображали женщин одетых в меховые одежды – это единственные
находки в мире палеолитических статуэток в одежде. Фигурки, найденные на стоянках Мальта и Буреть, составляют половину всех
56

найденных в мире костных женских статуэток эпохи палеолита.

В настоящее время в окрестностях обнаружены более древние поселения. Новые открытия археологов свидетельствуют о значительно более
раннем проживании человека в Сибири, чем это представлялось раньше. Открытые здесь в последние годы стоянки древнего человека,
существовавшие около 25 тыс. лет. назад — одни из самых древних на земле.

Мальтинская стоянка по праву считается одним из интереснейших памятников культуры палеолита, изучение которой продолжается и в
наше время. Найденные материалы широко используются археологами и антропологами всего мира. Обнаруженные здесь памятники
первобытной культуры заняли достойное место в фондах Эрмитажа, Музея антропологии и этнографии (СПб), Иркутского музея.

Усолье-Сибирское и Мальта известны также как курортные места. Уже второе столетие действует бальнеологический и грязевый курорт
«Усолье». Больные лечатся здесь с 1848 г., на территории курорта расположен хлоридно-натриевый источник, а неподалеку имеются
целебные грязи Мальтинского озера.

Фото:http://www.debri-dv.ru;

http://www.pressa.irk.ru

История

Фото
57

Палеолитические венеры

Копия останков подростка, найденные на месте палеолитической стоянки в районе Мальты(хранятся в Иркутском краеведческом музее)
58

ПАЛЕОЛИТА ИСКУССТВО – первичные формы изобразительной деятельности homo sapiens sapiens, появляющиеся в верхнем палеолите
(Ориньяк) около 40–30 тысячелетий назад. Памятники палеолитического искусства – пещерная настенная живопись и рисунок, а также
различные виды скульптуры сохранились преимущественно на юго-западе Франции и в прилегающей части Пиренейского полуострова.
Спорадически они встречаются в Северной и Восточной Европе, Альпах, на территории Украины, на Южном Урале и в Сибири.
Общепринятой классификации палеолитических изображений не существует. Работы, затрагивающие эту проблему, основываются на
предположении о том, что образ в искусстве является отражением либо реальности, либо мифологических представлений. Определения,
используемые разными авторами, синонимичны в первом случае понятию реализм (формы «физиопластические», «воспроизводящие»,
«сенсорные» и т.п.), во втором – понятию условность (формы «символические», «геометрические», «идеопластические», «имажинативные»).
Иногда особо выделяются «орнаментальные» формы. Подобные классификации имеют уже тот недостаток, что не обособляют
маргинальный (субкультурный) материал.
Этот последний делится на две группы: абстрактную и фигуративную. Абстрактные делятся на два типа: аморфные и структурные.
Фигуративные изображения охватывают широкий спектр форм, от натуралистических и умеренно стилизованных до схематических.
Типология палеолитического искусства может быть представлена в виде следующей схемы, показывающей типы первичных
изобразительных форм и их соотношение:
59

Как можно видеть, группы сложно взаимосвязаны, границы между ними размыты. Отдельные явления могут быть отнесены к той или иной
категории в зависимости от их семантической интерпретации. Например, чистая абстракция – лунка, выемка правильной формы может быть
изображением раны, специально процарапанные «гриффады», будучи по фактуре субкультурными, должны быть отнесены к группе
абстрактных знаков и т.п.
Как следует из их определения, субкультурные формы – это формы полностью или частично природного происхождения: отпечатки и
трафареты, фигурные камни, кости, раковины, клыки и иные частично обработанные натуральные предметы, использовавшиеся как
украшения, имевшие сакральный характер.
Среди собственно изобразительных отдельное место занимают абстрактные, аморфные – неупорядоченные изобразительные артефакты:
отдельные красочные пятна или сочетания живописных пятен, хаотическое переплетение линий, штрихов, насечек и т.п. Некоторые из них
могут быть побочным продуктом утилитарных либо полуинстинктивных действий (например, «гриффады» – подражание следам когтей,
оставленных медведем на стене пещеры, – где процесс и результат неразличимы).
60

Близкое к субкультурным положение занимают насечки на кости, имитировавшие царапины, оставленные на кости режущим орудием в
процессе практической деятельности.
Существует предположение о происхождении отсюда параллельных и пересекающихся линий, дальнейшее развитие которых («елочки»,
зигзаги, «соты», ромбы и т.д.) лежит в основе орнаментальных и некоторых знаковых форм. Многие пещерные настенные изображения,
которые часто фигурируют под рубрикой «знаки», «символы» или «орнаменты», строго говоря, не являются ни тем ни другим; например,
пятна красной краски, связанные с погребениями (пещеры Ле Мустье и Ля Ферраси), относящиеся к древнейшему периоду, когда впервые
появляются каменные диски, глиняные и каменные шары, обработанные костяные пластинки (Тат, Базуа, Ахенхейм и др.), а также
«гриффады» и продолжающие их «макароны».
В пещере Базуа «макароны» образуют сложную рифленую фактуру из более или менее параллельных линий, в пещере Гарга столь же
плотная фактура образована перекрещивающимися прямыми и дуговыми линиями. В Альтамире хаотические переплетения двойных и
тройных линий образуют большие панно на потолке и стенах пещеры.
Абстрактные, структурные формы, как и аморфные, непосредственно не ассоциируются с предметной реальностью. Отличие от
предыдущих составляет более или менее ясно читаемая конструкция. В их числе простейшие знаки: шевроны, стрелы, равноконечные
кресты, круги, прямоугольники, овалы, «елочки», «змейки», спирали. Эти формы используются как самостоятельно, так и в качестве
элементов орнамента. Качество рисунка, степень сохранности изображений затрудняют иногда их прочтение, однако простота
воспроизведения, отличающая конкретную форму от бесструктурной абстракции (воспроизведение которой может быть только
факсимильным), во всех случаях облегчает его дешифровку.
В промежуточном положении находятся артефакты, которые лишены структуры, однако включают элемент организации. Пример –
известняковая плита с восемью парными углублениями из детского захоронения периода Мустье в Ля Ферраси. Такой же частичной
организацией отмечены некоторые графические артефакты в пещерах Альтамира, Труа Фрер, Кастильо, Нио, Буксу, Пиндаль, Сантиана и
др.
Проблему представляет определение границы между знаком и крайне схематизированным фигуративным изображением. Едва ли не каждый
из таких распространенных сюжетов, как вульва, фаллос, женская фигура, голова и фигура животного, может быть представлен лаконичной
схемой. Среди «знаковых» форм, которые не полностью утрачивают связь с исходным образом, – «тектиформы» и «клавиформы»:
треугольники, миндалевидная форма, круг с радиальной линией, прямоугольники, сдвоенная прямая линия, «елочка», – являющиеся знаком
вульвы и фаллоса. При этом нет оснований считать – как это часто делается – знаком те же объекты, изображенные реально.
Натуралистические и умеренно стилизованные изображения принципиально отличаются от тех, которые приобрели статус знаков:
натуралистическая форма уникальна, знаковая – универсальна.
Абстрактные структурные формы существуют как простые (единичные) и сложные (композитные). Единичная абстрактная структура – это
знак или символ, сложная – орнамент.
61

Абстрактные композитные формы палеолитического искусства образуют широкий спектр – от едва организованных до крайне
стилизованных. Они чаще всего украшают различные изделия из кости, рога и камня.
В пещерной живописи редко встречаются формы, которые можно было бы с уверенностью отнести к разряду орнаментальных. Знаки и
символы, близкие к тем, которые украшают мобильные предметы, в пещерах встречаются повсеместно, однако в них отсутствует основное
качество орнамента – композиционная определенность, создаваемая симметрией, ритмическими повторами, точной вписанностью
изображения в форму декорируемого предмета. Приближенным к орнаментальной форме может быть стилизованное воспроизведение
фактуры предмета: шерсти, шкуры животных, волос, одежды, украшений, татуировки, нательных изображений человека. К этой группе
примыкают встречающиеся в настенных росписях стилизованные формы, обозначающие масть животного (лошадь «в яблоках» в Пеш
Мерль, бизон в Марсула и др.).
Что касается человеческих изображений, то здесь – при относительной реалистичности в изображении фигуры – фактура волос изначально и
повсеместно имеет условный, орнаментальный характер, образуя то шашечный рельефный рисунок, то рельефные концентрические круги.
Таким же простым способом – ритмически повторяющимися поясами нарезок – передается и фактура одежды, и иногда воспроизводятся
украшения. И все же чаще всего эти орнаментальные формы, по-видимому, имеют самостоятельное, в большей мере сакральное, нежели
декоративное значение.
Классический орнаментальный характер имеют композиции из геометрических элементов, полностью или частично занимающие
поверхность различных орудий и украшений: подвесок, браслетов, каменных и костяных дисков, пластин, обломков кости и рога.
Повсеместно, от Пиренейского полуострова до Сибири, встречаются так называемые «чуринги» – каменные и костяные пластины с
орнаментом в виде прожилок листа или радиальных и поперечных линий, прямоугольников, параллельных линий и коротких насечек или
изображениями «змейки» и концентрических кругов.
Копьевидные костяные изделия из Истюрица, сплошь покрыты резным орнаментом в виде причудливо изгибающихся спиралей,
концентрических кругов; причем среди этих геометрических форм угадываются стилизованные изображения человеческой руки и головы
животного. Иногда копьеметалку или иной костяной предмет украшает растительная форма в виде прямой линии, от которой елочкой
расходятся ветви, реже – листья (копьеметалка из Ле Вейрие). Существуют переходные формы: крайне стилизованные фигурки рыб,
образующие ритмическую орнаментальную структуру (кость из Ла Мадлен), стилизованные головы оленей (кость из Тейжа), ряд
лошадиных голов (кость из Истюрица), серн (Гурдан) и т.д., обладают всеми особенностями орнамента. В то же время, сравнивая эти
изображения с такими, как стада оленей из Ла Мери (Тейжа) или вереница лошадей, или фриз из оленьих голов в Ласко, можно прийти к
заключению, что эти изображения следует рассматривать как сюжетные композиции.
Фигуративные изображения; здесь также существуют переходные формы. Некоторыми орнаментальными свойствами обладают умеренно
стилизованные фигуры животных, вписанные в прямоугольник или круг (фигурка серны на маленьком костяном диске из Ложери Ба и др.).
Декоративная функция таких изображений выражена яснее в организации двухфигурных композиций, например на копьеметалке из Труа
Фрер.
62

По существу, реалистические и стилизованные фигуры животных – лошадей, козлов, оленей, бизонов, – украшающие различные изделия из
кости и рога, являются предметами прикладного искусства. К этому жанру принадлежат лучшие из реалистических произведений
палеолитического искусства, такие, как композиция с оленями и рыбами, выгравированная на оленьем роге (Лорте), рельефная голова
бизона из Истюрица, вырезанная на «жезле» из оленьего рога, или ставшая на дыбы лошадь – навершие копьеметалки из Брюникеля.
Рельефными и гравированными фигурками украшены фрагменты кости, рога, бивня мамонта; рисунки того же характера сохранились на
округлых гальках и обломках камня.
Один из наиболее ярких феноменов палеолитического искусства – круглая скульптура. В палеолите круглая скульптура: прежде всего
женские статуэтки («палеолитические венеры»), реже – изображения животных, еще реже – мужские изображения.
Мера условности женских статуэток колеблется от образов почти реалистических (статуэтки из Костенок, фрагмент торса из Брассемпуи) до
крайне стилизованной (Трезимено) и почти знаковой формы (две подвески из Дольни Вестонице).
Немногочисленные фигурки животных, найденные во Франции (Истюриц, Ложери Бас), в Чехословакии (Дольни Вестонице, Пржедмости),
на Украине и в России (Костенки, Авдеево, Мальта и др.), умеренно стилизованы или предельно обобщены.
Скульптура представлена также выразительными рельефами. Один из наиболее известных – женщина с рогом из Лосселя – по стилю
идентичен реалистическим статуэткам. Три женских торса из Англь Сюр Англен и две лежащие фигуры из Ла Мадлен – высшая точка
реализма, которой достигла палеолитическая скульптура.
Нечто среднее между горельефом и круглой скульптурой являют собой глиняные фигуры бизонов в пещере Тюк д"Одубер и фрагмент
фигуры животного в пещере Монтеспан. Возможно, только здесь, во франко-кантабрийских пещерах, сохранилась монументальная круглая
скульптура («монтеспанский медведь») и все разновидности барельефа – от глубокого, переходящего в объемное изображение, до едва
намеченного объема, стирающего различие между рельефом и врезанным рисунком.
Переход от гравировки к рельефу, с одной стороны, и к рисунку и живописи – с другой, совершается столь же неприметно, как и переходы
между формами абстрактными, схематическими и фигуративными.
Развитие гравированных и тоновых рисунков, полихромной живописи, рельефа, форм натуральных и искусственных, комбинированных –
совмещающих технику скульптуры и живописи, живописи и гравировки и т.д. – прослеживается и в настенном пещерном палеолитическом
и – позднее – в наскальном мезолитическом искусстве. При этом если в круглой скульптуре первое место среди сюжетов принадлежит
женскому образу, то в настенной живописи это место занимает животное.
В диахроническом плане выделяют несколько стилистически обособленных групп живописных и скульптурных изображений.
Первая группа, включающая древнейшие фигуративные изображения, датируется приблизительно от XXX до XXV тысячелетия
(ориньякский – начало граветтского периода). В нее входят преимущественно изображения животных. Самые ранние выбиты на обломках
плоских камней; образы суммарны, выполнены в примитивной контурной технике. Типичны фрагментарные изображения: головы лошадей
(Истюриц), голова животного и вульва (Селье), вульвы (Ла Ферраси). Среди настенных врезанных рисунков по стилю к ним ближе всего
63

неполные контурные изображения передней части фигуры или головы животного – такие, как головы быка (Альтамира) и безрогого оленя
(Ньо), прочерченные в глине, обобщенные фигуры мамонта, лошади, бизона и другие петроглифы из Пер-нон-Пер и др.
В этой группе нередко встречаются петроглифы, переходящие в плоский рельеф (вульва и лосось из Горж д' Анфер, рельефы из Лосселя и
др.). Лоссельские рельефы принадлежат к числу самых ранних антропоморфных изображений. По стилю, технике, сюжетам они могли бы
быть отнесены к следующей группе.
Изображения первой группы не равноценны по техническому исполнению, точности и выразительности рисунка. При этом у них много
общего: профильные фигуры животных статичны, суммарны и не всегда могут быть идентифицированы. Конечности сдвоены, рога даются в
профиль или анфас. Силуэт, как правило, без какой-либо проработки; нижняя часть ног чаще всего не прорисована. В качестве символов
используются некоторые фрагментарные примитивно- натуралистические изображения – в частности, вульва. Абстрактные формы
отсутствуют.
Вторая группа датируется от XXV до XV тысячелетия. Это одиночные, статичные фигуры или группы фигур, иногда перекрывающие друг
друга. Визуально композиционная связь между сопредельными фигурами не обнаруживается (что не исключает возможности семантической
связи между ними).
Перекрывающие друг друга совмещенные фигуры встречаются среди петроглифов на стенах пещер (Пернон Пер, Пеш Мерль и др.), на
гальках (изображения медведей, лошадей и т.д. на гальках из Ла Коломбьер) и в рельефах (бизоны и лошади в Ла Шер и Кальвин). В
отдельных случаях наложение фигур кажется преднамеренным. Вместе с тем не исключена возможность, что при выполнении подобных
рисунков не ставилась цель создать зрительно воспринимаемый «синтетический» образ, включающий всю сумму фигур, поскольку
хаотическое нагромождение линий часто делает невозможным его прочтение. Остается либо признать, что такого рода изобразительная
деятельность имеет характер некоего ритуала, когда значение придается не столько результату, сколько процессу, либо – если эти действия
имели спонтанный характер – предположить, что ранее созданные образы провоцировали изобразительную деятельность, подобно
«фигурным» природным образованиям.
Сюжеты раннего палеолитического искусства можно определить как неделимые, простейшие. Затем оно поднимается до «атомарного
факта» – законченного образа. Однако мир палеолитического охотника едва ли не до конца остается «миром отдельных вещей».
Для изобразительного языка всей первой и отчасти второй группы характерно отсутствие читаемой связи между образами. В сравнении с
этим перемены, отмечаемые во второй группе, имеют второстепенное значение.
Оставаясь разрозненными, фигуры обрастают деталями, добавляются новые сюжеты, возникают не существовавшие ранее виды
художественных изделий, совершенствуется прежняя и возникает новая техника.
Показательно, что памятники второй группы найдены на значительно более широкой территории, охватывающей Западную, Центральную и
Восточную Европу.
64

В этот период от Пиренеев до Урала изготовлялись женские статуэтки, отличающиеся определенными общими чертами. Изображения
женщины и животного, создававшиеся в местах, отдаленных друг от друга на тысячи километров, несомненно, принадлежат эпохе, которая
условно называется «охотничьей». Статуэтки датируются от XXVII до XIX тысячелетия до н. э. и относятся к посториньякскому периоду
(Граветт). Более половины их найдено на территории бывшего СССР. Самые реалистические – в Костенках (Украина), Савиньяно (Италия),
Брассемпуи (Франция).
При некоторых отступлениях эти фигурки имеют общие стилистические особенности: статичная фронтальная композиция, обобщенные
формы, гипертрофированная средняя часть фигуры (грудь, бедра, живот, ягодицы), суммарно трактованные конечности, руки сложены на
животе или на груди, ноги лишены стоп; отсутствуют черты лица. Эти качества, распространяющиеся на все без исключения статуэтки,
могут быть выражены умеренно (Костенки) или доведены до гротеска (Виллендорф).
Особенность стиля женских статуэток, как и большинства иных изображений этого периода, – необычное сочетание почти
натуралистической моделировки отдельных гипертрофированных частей фигуры и крайне обобщенной трактовки других. Ноги, особенно их
нижняя часть, в женских статуэтках и ранних изображениях животных, как правило, сведены к предельно упрощенной конусообразной
форме. Много общего и в способе изображения фигуры женщины и животного: в обоих случаях в центре внимания – средняя часть фигуры,
которая трактуется как некое массивное «вместилище». Голова и конечности воспринимаются как нечто второстепенное – они уменьшены и
слабо моделированы.
Объединяющая оба сюжета общая концепция обнаруживает семантическую доминанту. Женщина и животное здесь выступают как
воплощенное «чрево-утроба», «живот-жизнь-дающий», как символы плоти и пола. В этих образах есть нечто подавляющее. Не только
особенности стиля, но и отсутствие стереотипности при единстве концепции отличает этот образ от доминантных образов неолитического и
традиционного искусства. Косвенным подтверждением такому прочтению могут служить мифологемы аналогичных символов в
современных родо-племенных обществах – то, чем они становятся в контексте традиционной культуры. Здесь с ними связаны, в частности,
такие понятия, как «плодородие» и «жизненная сила», находящиеся в числе фундаментальных стереотипов родо-племенного сознания. В
палеолитической – менее дифференцированной – картине мира символы, выражающие формулу жизни, являются, по существу, актом ее
самоосознания. Осознание общности живого свидетельствует о глубокой интуиции первочеловека, не отделяющего себя от иных обитателей
Ковчега жизни.
Несмотря на то что европейская фауна верхнего палеолита представлена едва ли не исчерпывающе, семантика палеолитических
изображений раскрывается в процессе анализа не столько сюжетов (образы женщины и зверя проходят через всю историю искусств),
сколько стиля, который, являясь медиатором между структурой и функцией, формирует и формулирует концепцию образа. Сюжет его
только называет.
Изменение стиля свидетельствует о трансформации концепции. Стиль, о котором идет речь (А.Леруа-Гуран называет его архаическим),
достигает всей полноты воплощения в третьей группе. В это время создаются рельефы Рок де Сер, среди которых особенно выразительны
тучные фигуры лошадей и бизонов. Очень близки к ним по стилю живописные коровы, лошади, быки и бизоны Ласко. Этим вторым
65

периодом датируется большая и лучшая часть палеолитической скульптуры, которая, как было сказано, характеризуется теми же
стилистическими особенностями.
В живописи третьей группы намечается тенденция к некоторой детализации и передаче движения, обогащается цветовая палитра И все же
значимые стилистические изменения, свидетельствующие о меняющемся видении модели, происходят в следующей – четвертой группе,
которую принято делить на две подгруппы – два стиля: ранний и поздний.
В первой подгруппе, сохраняющей в основном «архаические» черты, усиливается условная трактовка деталей. В настенной живописи более
детальная моделировка, более тонкая, мягкая тонировка создают впечатление объемности. Моделировка отдельных элементов, таких, как
глаза, рога, приобретают единообразный, универсальный характер. Ярче всего это проявляется в «прикладном» (мобильном) искусстве – в
тщательно проработанных фигурках, вырезанных на копьеметалках и «жезлах», в тонкой и точной графике рисунков, прочерченных на
каменных и костяных пластинах.
В стилистической изощренности, отработке технических приемов, способов воспроизведения фактуры мобильные изделия опережают
«монументальное» настенное искусство. В них раньше исчезают гипертрофированные фигуры и другие черты «архаического» стиля и
утверждаются пропорции, близкие к реальным. Более того, в этих изделиях впервые появляется нечто принципиально новое для
первобытного искусства – изображение, сюжетом которого становится событие. Позднее – в наскальной живописи мезолита – действие,
событие займут то место, которое в палеолите принадлежало отдельной фигуре или сумме фигур. Инициатором действия будет человек,
использующий орудие, чаще всего – усовершенствованное охотничье оружие. Это обстоятельство заставляет обратить внимание на то, что
стилистические изменения, характеризующие вторую подгруппу, совпадают с появлением в конце мадленского периода костяного гарпуна –
наиболее совершенного из инструментов, созданных человеком в палеолите.
Последняя группа изображений включает большую часть всего палеолитического материала. Стиль этот с его особенностями, которые, как
считает Леруа-Гуран, напоминают пиктографический код, распространяется почти на всю территорию Западной Европы.
В отличие от предыдущих групп, где изменение сюжетов выражается главным образом в количественных показателях, регистрирующих
появление и исчезновение различных видов животных, сюжетные изменения четвертой группы представляются значимыми с точки зрения
концептуального анализа. Наиболее содержательным в этом плане является исчезновение более или менее реалистических статичных
женских изображений (они уступают место схематическим рисункам, символам и знакам) и увеличивающееся количество мужских фигур.
Последние в отличие от женских, как правило, активны.
Количественно по-прежнему преобладают одиночные фигуры животных, но теперь они также олицетворяют действие, движение; причем
передача анатомического строения, пропорций и грации пасущихся оленей, прыгающих коров, мчащихся рысью или галопом лошадей
удивительно точна. Внимание больше не приковано к деталям, теперь делается акцент не на той или иной части фигуры, а на соотношении
частей – на их взаимодействии. Все более частыми (особенно в мобильном искусстве) становятся парные композиции, в которых фигуры
связаны тем или иным действием; часто это сцена спаривания животных. Иногда в парных композициях, изображающих человека и
животное, действие приобретает драматический характер. Рисунок на оленьем роге из Ложери Ба (Дордонь) изображает раненого бизона и
66

лежащего мужчину, на каменной пластине из Пешиале (Дордонь) изображены две человеческие фигуры и стоящий на задних лапах медведь,
костяная пластина из Лез Эйзи (Дордонь) украшена многофигурной композицией, изображающей, очевидно, охоту на бизона. В настенной
живописи к этим сюжетам относится известная композиция из Ласко, изображающая, так же как и первая из перечисленных здесь, раненого
бизона и упавшего навзничь мужчину; картину дополняют сломанное копье и «жезл» с навершием в виде птицы.
В редких для палеолита сценах столкновения человека и животного человек часто безоружен. Но и в тех случаях, когда присутствует
оружие, верх одерживает, как правило, животное. Уже осознание этой коллизии природного и культурного указывает, что соответствовало
жизненным принципам в той борьбе за выживание, которую вели охотники, населявшие территорию Европы в конце верхнего палеолита, и
что должно было вскоре оказаться в центре их внимания. Условный рубеж, отделяющий палеолитического охотника от неолитического
земледельца (между Х и V тысячелетиями до н.э.), в последнее время видится более размытым, чем прежде. Известные климатические
изменения и технические инновации, по-видимому, не вели к резким переменам. Мезолитический образ жизни в материальном плане не
обнаруживает черт, резко отличающих его от предыдущего периода, чего нельзя сказать о духовной культуре. На перемены в отношении к
жизни и смерти, происходящие в этот переходный период, указывают новые формы искусства, а также новые типы погребений. О функциях
палеолитического искусства дает представление анализ дописьменных форм искусства: мезолитической наскальной живописи,
неолитических петроглифов и скульптуры, наскальных изображений и особенно реликтов первобытной культуры – архаических форм
традиционного искусства Африки, Океании, Австралии.
Виль Мириманов
67

ПОДВЕСКА (обработанный медвежий клык).


Моравия. Палеолит, мадлен.
68

ОЛЕНИ И РЫБЫ (гравировка на кости). Лорте, Франция


69

РАНЕНЫЙ БИЗОН и человеческие фигуры


70

ЖЕНСКАЯ СТАТУЭТКА из Виллендорфа


ЛИТЕРАТУРА
Graziosi P. Palaeolithic Art. N-Y, Toronto, London, 1960
Leroi-Gourhan A. Prehistoire de l'art ocidental. Paris, 1965
J. Et Lewis-Williams D. Les chamanes de la prehistoire. Paris, 1996
Первобытное искусство. Под ред. Шер А.Я. Кемерово, 1998

www.medbiol.ru/medbiol/antrop/00039f3f.htm
71

В сюжетах палеолитических рисунков и скульптур выступает их прямая связь с существованием людей - с охотой на животных - быков,
лошадей и мамонтов. Мясом питались, из шкур делали одежду, из костей - орудия, из рогов - скульптуры. Приходилось и защищаться от
хищников. Поэтому первая и главная тема искусства - тема зверя . Искусство было связано с потребностями людей, изображалось то, чего
хотелось больше всего, например, мамонт - желанный объект охоты - часто встречается в наскальной живописи. Всего в 66 пещерах были
обнаружены изображения 610 лошадей, 510 бизонов, 205 мамонтов, 137 туров, 247 ланей и оленей, 84 северных оленей, 36 медведей, 29
львов и 10 носорогов. Множество изображений животных было найдено на рукоятках орудий, дротиков, жезлов. Человек изображал охоту с
определенными практическими целями - заворожить зверя, овладеть им, обеспечить успех охоты. Особый интерес представляют
изображения ран на теле животного. Иногда это ямки от копий, т.е. художник метал копье в рисунок, как в живую добычу. Много раз
изображается кровь в виде полосок, вытекающая из ран, дротики в теле зверя. В некоторых пещерах есть изображения ям-ловушек, ловчих
изгородей. На некоторых изображениях сверху прорисованы руки, может быть, человек накладывал руки на изображение жертвы, чтобы
магическим путем подчинить ее себе.
Об утилитарном характере рисунков свидетельствует факт наслоения изображений. Смысл таких наслоений - сгустить количество
животных, магически обеспечить удачу промысла.
Палеолитические охотники хорошо знали анатомию животных, изображали не только очертания животного, но и его внутренние органы,
например, красным обозначали сердце. У мамонта из Испании и рыбы из Арктики видны внутренности. Часто на рисунках обозначали
хребет, заштриховали мускулы.
Тема размножения возникала у палеолитического человека, когда добыча иссякала и людям приходилось мигрировать в другое место. Так
можно толковать изображение самки бизона с открытой вульвой и самца с эректированным пенисом, глиняные валики, изображающие
половые органы. Возможно, эти изображения использовались в культовых обрядах, ритуалах, связанных с размножением зверей.
Повторение сюжета самки и самца, преследующего ее, можно встретить во многих рисунках из разных пещер. Изображали и беременных
особей, особенно интересно изображение маленькой лошадки - зародыша во чреве большой.
В некоторых росписях имеются символические изображения женского знака пола. В пещере Ла Ферасси во Франции имеются округлые,
замкнутые, удлиненные линии с изображением вагины. Поскольку сцены совокупления в рисунках редки, то Ле-Гуран предположил, что
знаки представляют собой символы женского и мужского начал и изображают половой акт. Половая символика вытекает из идеи
плодородия.
Изображение человека в искусстве палеолита относится к тому времени, когда человек стал выделять себя из природы. Интерес к зверю стал
ослабевать и из-за хозяйственной деятельности человека, когда он переходил от охоты к скотоводству. Первыми изображениями человека
были женские статуэтки – «Венеры палеолита», это довольно реалистические изображения огромного живота и набухшей груди. Голова не
имеет лица, оно гладкое. Такие фигурки символизировали плодородие женщины. Одновременно со статуэтками находят стилизованный
знак женщины, изображение лона или поперечная полоса в нижней части живота - знак половой щели. Интересна находка Брейля (пещера
Комбарель), изображающая половой акт. У большой фигуры указан половой орган самца в состоянии эрекции, а заднюю часть перекрывает
По
чт
и 72
вс
е женская фигурка. Находят также двуполые фигуры, где формы женского тела сочетаются с половыми органами мужчины. Вероятно,
на они отражают представления о начальном двуполом существе.
ск
ал Помимо плодородного начала первобытные женские фигурки служили для привлечения зверей самцов, так как первобытные люди
ьн верили в сексуальные связи между людьми и зверями.
ые Некоторые авторы считают, что существовало разделение труда, мужчины охотились, женщины оставались дома у очага. Поэтому
ри предполагают, что фигурки и рисунки, связанные с охотой, выполнены мужчинами, а фигурки женщин, которые часто находят у очага,
су сделаны женщинами-художницами.
нк Мужчине в искусстве палеолита принадлежит более скромная роль. Обычно это участники охоты, например мужчина, задираемый
и медведем. На изображениях мужчин во время охоты виден эректированный половой член.
на
йд Фантастические изображения людей со звериными головами - бизона, обезьян, волков или птиц, возможно представляют собой
ен изображения людей в звериных масках, которые употребляли в ритуальных представлениях, признаки мужского пола указывают на
ы обряд, связанный с культом плодородия.
на Сходство фигурок из разных регионов говорит о сходстве стиля и эстетических представлений одного круга социальных традиций
вы
со
те
1,5 http://www.medbiol.ru/medbiol/antrop/0003b354.htm
-2
м, Рисунки и скульптуры были окрашены либо одним, либо несколькими природными красителями. Желтая, красная и коричневая краски
а приготовлялись из окиси марганца, белая - из каолина, для желтых и красных оттенков использовался лимонит или гематит. Древесный
ин уголь давал черную расцветку. Красители готовили на воде или жире. Во многих пещерах найдены сосуды, углубления, раковины,
ог очевидно, служившие вместилищем для краски.
да
и Suraman.narod.ru (c)
на Отв. редакторы: кандидат исторических наук В.Г.Котов; доктор исторических наук В.Е. Щелинский
по Рецензенты: доктор исторических наук М.Ф. Обыденнов, кандидат исторических наук Р.Б.Исмагилов
то Материалы в электронном виде предоставлены В.Г. Котовым Технический редактор электронного текста Б.А. Муратов
лк
е, Печатается по решению Ученого совета Института истории, языка и литературы Уфимского научного центра Российской академии
ве наук. Издание осуществлено при финансовой поддержке Фонда фундаментальных исследований АН РБ. Проблемы первобытной
ро культуры: Сборник статей. Уфа: Гилем. 2001. С. 215
ят
но,
лю
ди
по
ль
зо
73

©Издательство «Гилем», 2001

CОДЕРЖАНИЕ

1. Предисловие
2. Филиппов А.К. Проблема эволюции стилей в искусстве палеолита
3. Клотт Ж. Последние данные о пещере Шове
4. Щелинский В.Е. Настенное искусство верхнепалеолитического святилища в пещере Шульган-Таш (Каповой) на Южном Урале
композиция “Лошади и Знаки” в зале Хаоса.
5. Котов В.Г. Палеолитическое святилище в пещере Шульган-Таш и мифология Южного Урала
6. Аутио Э. Число “семь” в финских, карельских и уральских петроглифах.
7. Котов В.Г. Культ медведя на Урале по данным пещеры Заповедная
8. Сериков Ю.Б. Палеолитическое святилище на р. Чусовой (первые результаты исследований).
9. Богданов С.В., Котов В.Г. Новая находка произведения монументального искусства на Южном Урале.
10.Сериков Ю.Б. Палеолитическая пещера реки Чусовой и проблема первоначального заселения Среднего Зауралья.
11.Григорьев Г.П. Относится ли стоянка к сибирскому палеолиту?
12.Щербакова Т.И. Каменный инвентарь гротов Столбового и Близнецова на фоне палеолитических индустрий Урала
13.Кулаков С.А. Исследование Ахтырской пещерной стоянки в 1996 г.
14.Данукалова Г.А., Яковлев А.Г., Котов В.Г. Палеолитическое местонахождение Горнова: проблема возраста
15.Ляхницкий Ю.С., Чуйко М.А. Комплексные естественно-научные исследования Каповой пещеры (Шульган-Таш), как основа спасения ее
палеолитической живописи
16.Summary
17.Список сокращений

Предисловие

Suraman.narod.ru (c)
Сборник “Проблемы первобытной культуры” сформирован из работ участников Международной конференции “Пещерный палеолит
Урала”, состоявшейся в г.Уфе в сентябре 1997 года. Широту проблематики определили интересы участников, среди которых ученые из
уральского региона, Петербурга, Франции и Финляндии. По тематике сборник можно разделить на три больших раздела: во-первых, это
проблемы первобытного искусства и древнейших верований; во-вторых, проблемы археологии палеолита в основном уральского региона и,
в-третьих, задачи комплексного и естественнонаучных исследований и музеефикации различных палеолитических памятников и, прежде
74

всего, пещеры Шульган-таш.

Сборник открывается статьей питерского исследователя А.К.Филиппова, посвященной проблемам становления древнейшего искусства. С
этой же темой связана работа известного французского ученого - специалиста по искусству палеолита профессора Ж.Клотта, в которой он
анализирует уникальный изобразительный комплекс недавно открытой пещеры Шове. Изучение рисунков пещеры Шульган-Таш и, в
частности, анализ композиции с лошадьми в зале Хаоса - в центре питерского ученого В.Е.Щелинского. Во-многом дискуссионными
являются статьи уфимского археолога В.Г.Котова, в которых он реконструирует мифологический контекст двух палеолитических святилищ
в пещере Шульган-Таш и в пещере Заповедная. Оригинальные материалы о культовой практике уральского населения в палеолите
содержатся в предварительном сообщении Ю.Б.Серикова об открытии нового пещерного святилища на р. Чусовой. Семиричный ритм как
этнокультурный индикатор финно-угорских народов предложен по данным финского, карельского и уральского наскального искусства
финским профессором Э. Аутио Описание новой находки произведения монументального искусства на Южном Урале дается в
предварительном сообщении С.В.Богданова и В.Г.Котова.

В работах Г.П.Григорьева, Т.И.Щербаковой, Ю.Б.Серикова, С.А.Кулакова рассматриваются особенности отдельных палеолитических


памятников на широком сравнительном фоне, что позволяет авторам выходить на уровень культурно-исторических интерпретаций. В работе
Г.А.Данукаловой и др. на основе результатов комплексных естественно-научных исследований уточняется геологические условия
местонахождения Горнова на Южном Урале. В завершающей статье Ю.С.Ляхницкого, М.А.Чуйко на новый уровень поднимаются проблемы
естественно-научного изучения и музеефикации уникального пещерного святилища Шульган-Таш (Каповой). историкам, искусствоведам,
геологам-четвертичникам, а также всем интересующимся древнейшей историей и культурой.

Таким образом, в данном сборнике статей нашли отражение не только научные проблемы, связанные с изучением духовной и материальной
культуры эпохи палеолита, но также и научно-практические вопросы сохранения историко-культурных памятников. Он будет интересен
археологам.

А.К.Филиппов*. Проблема эволюции стилей в искусстве палеолита

Suraman.narod.ru (c)
Организация художником условного целого требует внимания к части, деталям, наглядным характерностям в их формальной взаимосвязи.
Встает вопрос о времени возникновения, как этих традиционных характерностей, так и целостности изображений. В связи с этим попробуем
привести в систему некоторые данные палеоискусства, имеющие определенное отношение к стилю и другим составляющим формы. По всей
вероятности, о стиле можно говорить только тогда, когда проявляются тенденции к особой, выразительной организации форм изображений
и - структурной ясности независимо от того изображается ли форма в целом или ее часть. Стиль выступает как результат закрепления во
75

времени и пространстве единых изобразительно-выразительных условностей.

В изобразительном искусстве верхнего палеолита, как казалось бы, могут быть выделены формальные стилистические признаки
выразительности самого различного плана, например, признаки схематизма и “незаконченности” изображений или - их статичности, или
динамики. Как правило, в археолого-иконографических исследованиях этот комплекс признаков оказывается не только конгломератным, но
и сильно усеченным. Стили искусства верхнего палеолита как бы лишены своей внутренней содержательной стороны. К сожалению мы
очень мало знаем о сущности изобразительных комплексов этой эпохи, и часто рассматриваем их с позиций вынужденного формализма.
Когда неизвестно глубинное содержание символа или знака, кажется, что для определения стиля достаточно выявить своеобразие
технологии, в частности, ее грубость и простоту, или - сложность. Иногда стиль определяют как особый технический прием, позволяющий
добиться яркой выразительности формы. Но чаще обращают внимание на особую манеру обобщений образов, с наличием или отсутствием
деталей, на гипертрофию различных форм, на бросающийся в глаза характер поз, движения фигур и особенности перспективы. Наборы
признаков стилей по эволюционным стадиям, как считается, относительно полно разработаны А.Леруа-Гураном.

Стиль I, охарактеризованный первыми фигуративными формами, не имеет устойчивого выражения. Редко изображается полный комплекс
животных, чаще - только голова и грудь. Стиль I может быть проиллюстрирован блоками из убежищ и гротов Белькэр, Ферраси, Селлье,
Берну и Кастане. Изображения отличаются крайним схематизмом. С фигурами животных связаны особые знаки - реалистические
(фигуративные) символы пола, в основном женские. Как некие вполне закономерные рецидивы подобные изображения проявляются и в
более позднее время. Стиль I по А.Леруа-Гурану датируется промежутком времени от 32 до 25 тысяч лет от наших дней.

Стиль II показывает животных в элементарно-синтетической манере. Очень простая шееспинная линия, иногда дающая толчок к узнаванию
вида животного, как правило, однообразна. К профильному корпусу как бы приставлены специфические детали: рога, нередко
изображенные в фас (“крученая” перспектива А. Брейля), уши, хвост и так далее; ноги обычно не закончены, часто в виде одной передней и
одной задней; скульптурные фигуры животных и людей статичны и отвечают определенному канону, женские изображения делаются, как
правило, с преувеличением бедер, живота, грудей. Фигуративные знаки женского пола эволюционируют к абстрактности. Они имеют
концентрическую или овальную форму. Техника носит жесткий несколько неумелый характер. Стиль II, как пишет А.Леруа-Гуран, хорошо
прослеживается на каменных плитках и блоках из Истюриц, Лабаттю, а также по находкам в гротах Лоссель, Леспюг, Брассемпуи; по
памятникам настенного искусства - в пещерах и гротах Гаргас, Пер-нон-Пер, Ля Грез, Улен, Юшар, Шабо. Стиль II сушествует после стиля I
в рамках 25-20 тысяч лет.

Стиль III продолжает эволюцию синтетической манеры изображений стиля II, но в совершенно развитом живом виде. В формах
изображенных животных мы наблюдаем пока тот же довольно упрощенный извилистый изгиб шееспинной линии, силуэт животных
таксообразный, перед корпуса объемистый, как бы надутый, короткие ноги часто выставлены вперед и назад, перспектива “полукрученая” -
передний рот показан прямым, другой извилистым; техника изображения деталей и фигур в целом достигает совершенства; знаки
76

окончательно превращаются в абстракцию. Этот стиль распространен во время солютре и далее вплоть до среднего мадлена, то есть
примерно от 20 до 16 тысяч лет. А.Леруа-Гуран относит к этому стилю солютрейские рельефы на блоках из Рок де Сер и Бурдей, а также
часть рисунков из Пеш-Мерль и Габийю, изображения Ля Мут, Гаргас, Куньяк, Портель. Весь ансамбль Ляско также относится к стилю III.

Стиль IV разделен на два этапа и связан с аналитической фигуративностью; он свидетельствует о полном расцвете палеоискусства в среднем
и позднее мадлене. Стиль IV древний характеризуется легким напоминанием об элементах предшествующего стиля, которые выражаются в
очень слабых диспропорциях; в целом изображения уже обладают высокой степенью “оптической” достоверности; позы животных
экспрессивны, но ноги как бы висят в воздухе; появляются необычные детали вроде условных больших грив бизонов. Рога изображаются в
нормальной линейной (ракурсной) перспективе. Штриховка или цветовые пятна - главные средства выразительности во всем франко-
кантабрийском искусстве. Стиль IV поздний отражает полное развитие способностей палеолитических мастеров передавать пропорции
фигур и выразительность движений. В начертании знаков намечается поворот к овальной и треугольной стилизации. Наиболее
показательные памятники с изображением стиля IV - это Фон де Гом, Комбарелль, Руффиньяк, Нио, Труа Фрер и Фонтане, представившие
гравюры и живопись; Кап Бланк и Англь-сюр-Англен с каменными фризами, Тюк д’Одубер и Монтеспан с крупной скульптурой из глины.
Из стоянок с искусством малых форм можно назвать Аруди, Брюникель, Анлен, Гурдан, Истюриц, Ложери Ба и Ложери От, Лимейль, Ла
Марш, Мас д’Азиль, Плакар, Сен Марсель, Солютре, Ля Ваш. А.Леруа-Гуран расположил стиль IV в промежутке 16-11 тысяч лет.

Как показано, стили составляют определенные этапы эволюции изобразительных форм. Если стиль I А.Леруа-Гурана можно определить как
бесстилевой, аморфный, то у стиля II существуют определенная целостность, элементарный анализ и синтез внешней формы. Стили III-IV
содержат в себе достаточно детальный анализ и синтез.
77

Р и с. 1. Ля Ферраси: 1 — ориньяк I; 2 — ориньяк II; 3 — ориньяк III

Взгляды на постепенное зарождение изобразительной деятельноти не были случайны, они как будто бы подтверждались выявленной в
раскопках археологов стратиграфией последовательно расположенных культурных слоев. Так, в большом убежище Ля Ферраси разрез,
полученный в процессе раскопок, показал культурные слои от мустье до граветта (перигора IV, V, VI) включительно. Данные приводятся по
Д.Пейрони (Peyrony 1936: 1-92). Ориньякские слои содержали предметы примитивного искусства (Рис. 1, 2). Среди них в слое F - ориньяк I
(35-31 тысяча лет) были обнаружены “выпрямитель древков”, клык пещерного медведя с искусственно сделанным перехватом для
крепления в качестве подвески и схематическая “фигурка женщины” из рога северного оленя.
78

Слой H - ориньяк II (31-30 тысяч лет; есть дата 27 тысяч лет) содержал фрагмент украшенной насечками диадемы из бивня мамонта, а также
- блоки известняка предположительно упавшие со стен. На одном из них были выгравированы голова бычьего или горного козла (?) и
различные линии и знаки, в том числе - символы женского пола. Второй блок - с изображением большого женского знака, третий блок - с
рельефным изображением головы неопределенного животного. На четвертом - грубые гравюры двух противопоставленных друг другу
женских символов.

Из слоя Н - ориньяк III (29-25 тысяч лет) были извлечены предметы искусства малых форм, представляющие собой очень схематичные
изображения: головы и протомы лошадей (?), голова оленя (?), параллельные борозды, а также - комплексы знаков в виде вульв, ямок,
точечных полузамкнутых цепочек. Из этого же слоя происходит небольшой, около 20 см, бугорчатый блок известняка: на одной его стороне
- голова неопределенного животного или человека (?), на другой - треугольный женский символ; еще один блок, в два раза больше
предыдущего, несет на себе схематичное изображение антропоморфа без головы. Здесь же обнаружены очень неясные изображения горного
козла и оленя, выполненные черной краской.

Р и с. 2. Ля Ферраси: 1- ориньяк III; 2 — ориньяк IV


79

Слой Н - ориньяк IV (26-22 тыс.л.) представлен гравюрами на “огруглых” блоках известняка с изобразительным полем 25-40 см по
диаметру. На них изображены головы лошади, носорога, львицы (?) и - фигура неопределенного животного в ассоциации с рядами
маленьких ямок и подтреугольным символом женского пола. В выше лежащих граветтийских слоях с остриями Фон-Робер (24-22 тыс. лет;
одна дата - 28 тыс.лет) были обнаружены аналогичные схематичные гравировки. Таким образом, в изобразительной деятельности
ориньякского и граветтийского населения, посещавшего большой грот (Ля Ферраси) в течение 13 тысячелетий господствовал стиль I
А.Леруа-Гурана.

Другие местонахождения французского ориньяка не противоречили этому выводу. Таково убежище Бланшар: на пяти блоках
выгравированы простые и сложные вульварные знаки. Один из таких знаков связан с рельефным фаллосом. Далее, на трех блоках
80

выгравированы фрагментарные изображения животных: лоб и рога козьего, голова хищника, голова с шеей лошади (?). Два блока имеют по
четыре маленькие ямки вокруг большой. Четыре блока со следами живописи. На одном из них, видимо, упавшем со свода убежища,
наблюдается сохранившаяся часть травоядного в виде живота и двух нарисованных ног с круглыми копытами (лошадиными?). Изображение
выполнено черной линией по красному фону. Рисунок двух других ног животного обнаружен на отдельном фрагменте. Ориньякский возраст
этой живописи иногда ставится под сомнение.

Убежище Лартэ имеет два слоя - шательперрон и ориньяк типичный. В ориньякском слое обнаружено два орнаментированных предмета,
напоминающих “лунный календарь” из убежища Бланшар. По сторонам одного из наиболее сохранившихся наблюдаются пунктирные
линии из 6-7 точек; на половине одной стороны шесть линий, на обратной - двенадцать.

В убежище Белькер (некоторые относят его к граветту) обнаружена единственная для этого памятника сравнительно тонкая пластина с
изображением горного козла. Но изображение, как пишут совершенно ориньякское, выбито ударами, а не гравировано и этим поставлено в
особое положение, так как техника пикетажа дальше в верхнем палеолите почти не использовалась. Козел изображен в профиль; достаточно
характерный корпус и шея, рога, видимо, не сохранились. Хвост короткий, ноги показаны суммарно; каждая пара в виде одной. Часть блока
с головой животного сильно попорчена, тем не менее считается, что это одно из лучших ориньякских изображений.

Есть и еще один памятник в Дордони Франции с чрезвычайно интересным искусством раннеориньякского времени - убежище Селлье.
Стратиграфически блоки с изображениями находятся в самом основании стерильной прослойки, разделяющей два ориньякских слоя. Если
предположить, что блоки упали со свода убежища, после чего обитатели покинули его, то по их положению они могут быть отнесены с
большой долей вероятности, ко времени когда формировался нижний слой с ориньяком I. Контактирующая с блоками верхняя часть
нижнего слоя может оказаться несколько более молодой.

Видимо сразу следует отметить в так называемых гравюрах из ориньяка I убежища Селлье следы технологии пикетажа, что можно
соотнести с техническими приемами изображения горного козла из убежища Белькер. Изображения на блоках из Селлье образуют
определенные комплексы. Так, голова лошади, вырезанная на одной из плит, находится в определенной связи с изображенными здесь же
двумя овальными фигурами с ямками и параллельными штрихами. На двух других блоках представлены головы козлов. К одному из этих
изображений может быть проявлен особый интерес. Оно часто интерпретируется как гравюра головы лошади. Она частично наложена на
овальный символ, представляющий собой или вульварный знак, или схематическое изображение человека (без выделенной головы);
компоновка фигур связана с неровными краями блока известняка.

Раннее фигуративное искусство ориньяка возникает и на других территориях. Так, в Западной Германии в Холенштейне была обнаружена
мужская фигурка, сделанная из бивня молодого мамонта. Она находилась в слое, который может быть надежно соотнесен с ориньяком I-II
Франции. Несмотря на то, что статуэтка была сильно фрагментирована, ее удалось собрать. У статуэтки вместо головы человека была
81

вырезана голова льва (или медведя?). А это говорит об очень развитом мировоззрении. В Юре на стоянке Фогельхерд в слоях,
атрибутированных ориньяком, обнаружены круглые скульптуры из бивня мамонта. В слое 5 - лошадь, два носорога (или медведя?) и два
мамонта; в более молодом слое - полурельефный мамонт, а также геометрический орнамент на ретушерах, антропоморф и другие не очень
ясные изображения. Все эти ориньякские (!) фигурки принадлежат к стилю II. Из этого следует вывод: одновременные ориньякские
памятники Фогельхерд и Ля Ферраси содержат искусство разного стиля.

Во Франции, совсем недавно, были сделаны новые чрезвычайно интересные открытия. В 1990-м году в Большом гроте Арси-сюр-Кюр в
двух залах “Хаоса” и “Морских волн” на стенах, протяженностью 200 м были обнаружены изображения восьми мамонтов, одного носорога,
двух оленей, бизона, горного козла и других животных стиля III, а также - семь кистей рук. Как пишет об этом З.А. Абрамова, изображения
Большого грота, имеющие ≈ “определенные черты сходства” с наскальными росписями Каповой пещеры на Урале ( 14 тыс. л.), нарисованы
“... преимущественно красной охрой в виде простого линейного контура, сопровождающегося иногда красочным пятном внутри” (Абрамова
1997: 53). Мы приведем только некоторые округленные даты. Они получены с живописи большого животного - 27-26 тыс. лет, и с
негативного изображения кисти руки - 24,5 тыс. лет (Рис.3). Фигуративное искусство Большого грота Арси-сюр-Кюр принадлежит в стилю
III и относится к началу граветтийского времени. Отметим, что стиль III А. Леруа-Гурана сразу же удревнился на многие тысячи лет.

В 1991 году в 12-ти километрах к юго-востоку от Марселя на побережье Средиземного моря профессиональный водолаз Анри Коскер
открыл новую пещеру. Вход в наклонно поднимающийся коридор находится значительно ниже уровня моря. Коридор выходит в частично
затопленные залы где А. Коскер обнаружил настенные живопись и гравюры. Это были различные знаки и фигуры животных: мамонты,
львы, носороги, лошади, северные олени, горные козлы, множество негативных рук, пальцевые линии на глине (Рис. 3). Древнейшая дата
одной из кистей рук в пещере Коскер — 390 (даты ориньяка или раннего граветта?). Большой бизон,± 350 и 27110± 27110 кошачье и лошадь
относятся к периоду 19-18 тыс.лет. Стиль может быть определен скорее как стиль IV.

И наконец, в 1994 г. в долине реки Роны была обнаружена еще одна пещера, названная по имени первооткрывателя Жанна-Мари Шове.
Изображения: львы, множество носорогов, мамонты, лошади, северные олени, горные козлы, бизоны, — все стиля IV (Рис. 4). Два
противопоставленных друг другу носорога оказались синхронными “примитивной” символике ориньякской технико-технологической
формации. Радиокарбоновая дата этих изображений — около 31 тыс. лет. То же самое происходит с датированием нарисованного углем
большого бизона стиля IV во втором зале. Его возраст оказался более 30 тыс. лет. Пятнадцать тысячелетий отделяет эту дату от нижней
границы стиля IV А.Леруа-Гурана.
Suraman.narod.ru (c)

http://soraman.livejournal.com/1939.html
82

• 4 Сент, 2008 at 3:59 PM

1|2

Suraman.narod.ru (c)
Р и с. 3. Скульптура малых форм: 1 - Фогельхерд; 2 - Холенштейн. Наскальные изображения пещеры Коскер
83

Suraman.narod.ru (c)
Ориентируясь на приведенные выше данные мы можем, на первый взгляд, только констатировать весьма странную ситуацию: искусство в
начале верхнего палеолита Западной Европы существовало без каких-либо изменений изобразительных форм на протяжении огромного
отрезка времени, то есть в самом начале эпохи мы фиксируем, по существу, все стили А.Леруа-Гурана. И, естественно, сразу же возникает
вопрос о качестве датирования по С14 .

Рис. 4. Наскальная живопись черной краской из пещеры Шове: львы, носороги и олени-носороги
84

Конечно, с технико-технологическими формациями (ориньяком, граветтом, ...) и предметами искусства малых форм, находящимися в
погребенном непотревоженном состоянии, дело обстоит несколько проще. Здесь стратиграфия культурных отложений с относительными
датировками дает свою периодизацию. Даты по С14 в данной ситуации предлагают определенные уточнения, правда, иногда существенные.
В последнем случае нередко из-за отсутствия критериев ошибок метода неудобные датировки чаще отвергаются как противоречащие логике
развития вещей. И только совершенствование метода и накопление серии дат должно помочь созданию более точной хронологии.

В настоящее время можно говорить, что нижний граветт Западной Европы спускается к 30 тысячам лет, хотя привычная для нас граница
была когда-то намечена примерно на три тысячи лет позже. Значительно сложнее дело обстояло и обстоит с датированием наскальных
85

изображений. Так, на Большом плафоне Альтамиры два, как казалось бы одновременно написанные бизона, были датированы
непосредственно по живописи. Разрыв в работе мастеров оказался в 700 лет. Однотипные наскальные изображения лежащих бизонов в
пещерах Альтамира и Кастильо можно объяснить работой одного мастера - настолько близки сложные ракурсы фигур и общая манера
изображения. Кроме того, на стенах и в мадленских слоях данных пещер обнаружены совершенно идентичные по стилю изображения ланей.
Возраст же наскальных изобразительных комплексов, к которым относятся упомянутые бизоны определен с разницей почти в полторы
тысячи лет. Некоторые комплексы настенных изображений датируются по существующему в пещерах культурному слою, возраст которого
определяется совершенно независимо от наскального искусства. В таком положении находится вся живопись Ляско. Более того, стиль Ляско
А.Леруа-Гурана стал эталоном стиля III, который с его точки зрения существовал в пределах 20-16 тыс.лет, включая значительную часть
солютре и весь древний мадлен. В некоторых публикациях стиль III господствует до 14-го тысячелетия. А ведь стиль Ляско, если будет
осуществлена датировка непосредственно живописи, может также значительно удревниться. Это потянет за собой многие комплексы,
датированные по аналогии. Несмотря на указанные сложности, во многих случаях существует компактность дат, позволяющая отнестись к
датированию по С14 с определенным доверием.

Таким образом стиль I А.Леруа-Гурана спорадически наблюдается на протяжении всей эпохи верхнего палеолита и в чистом виде
существует на отдельных памятниках. Как показано выше, примерно то же самое можно сказать и о стилях II, III и IV. Стиль II хорошо
представлен в ориньяке на стоянке Фогельхерд. Отдельные изображения этого стиля зафиксированы также в солютрейской пещере Шабо и в
мадленских памятниках, например, в испанских пещерах Хорнос де ля Пена, Альтамира и других. Стили III и IV, как мы уже говорили,
выделены в пещерах Шове и Коскер во время существования очень ранних формаций ориньяка и граветта.

Если посмотреть на стили А.Леруа-Гурана с точки зрения эволюции, то можно сказать, что перед нами попытка определить, по сути дела,
фазы становления стиля IV. В принципе все стили А.Леруа-Гурана связаны с переходом от предельного схематизма к оптически
достоверной изобразительности, когда с первого взгляда узнается вид животного с характерными деталями, часто с поразительно точным
движением и нормальной ракурсной перспективой.

Необходимо обратить внимание, что сейчас существует не принципиально разные периодизации искусства палеолита, сделанные с учетом
стилей А.Леруа-Гурана. Так, не совсем одинаково проводятся хронологические границы стилей, что зависит не только от “плавающих”
датировок, полученных по С14, но и от заранее заданной цели выявить прогрессивное развитие в последовательной смене стилей от
простого к сложному. Трудно уйти от всеобщих законов эволюции, гипнотизирующих нас со времени Ч.Дарвина. Мы все нередко
усматриваем эволюцию не только там, где она есть, но и там, где ее нет.

При выделении стилей большее значение должно придаваться технико-технологическому приему выявления символической формы.
Отдельно взятая технология, прямо исходящая из обработки какого-либо материала, вроде бы не должна определять стилистическую
окраску изобразительного языка, который связан, в первую очередь, с узнаванием образа или знака, орнаментального мотива зрителем.
86

Стили, скорее всего, имеют отношение к разнообразию выразительных средств, в комплексе с которыми может сыграть свою эстетико-
стилистическую роль и технология, ибо она изначально определяет избирательные возможности мастера. В этом комплексе технология
выступает как совершенная технология обработки конкретного материала. Здесь мы находимся на очень шаткой почве домыслов: в какой
степени считать тот или иной образ исполненным в относительно совершенной технике? Критерии технико-технологического совершенства
у нас очень не определенные. Нам приходится принимать простоту и лаконичность техники гравюры, рисунка, живописи в качестве
стилистических признаков. Но наряду с этим следует отметить, что уже в начале верхнепалеолитической эпохи на самом раннем этапе
зафиксирован прием аэрографического распыления красок при помощи выдувания их через трубку. Многие “негативы” кистей рук на стенах
пещер сделаны таким образом. Сочетание разных технических приемов и совмещение “видов” искусства, например, гравюры и живописи
или барельефа и живописи являются также своеобразным выражением технического совершенства. Открытие тоновой полихромии в
живописи или техники “камео” - блестящее осуществление подобных новаций. И хотя эти технико-технологические завоевания древнейших
мастеров принадлежали эпохе в целом, мы наблюдаем их в конкретном месте и времени. Эволюция изобразительного искусства в верхнем
палеолите изначально идет по многим линиям и направлениям. И тем не менее, трудно понять тех авторов, которые выстраивают свои
периодизации палеолитического искусства в жестко однонаправленной эволюции от простого к более сложному (Филиппов 1988: 39; 1987:
75; 1990: 130-131; 1997). А.Леруа-Гуран, несмотря на многочисленные оговорки, придерживался концепции однолинейного развития.

Искусство же каменного века, как правило, всегда соотносилось с так называемым примитивным мышлением и неразвитой деятельностью
раннего Homo sapiens sapiens (по современной терминологии). Его искусство так или иначе должно было иметь вначале стадию
эмбрионального состояния. Удивительно, но все сторонники происхождения и эволюции палеолитического искусства от простого к
сложному связывали все изменения, с одной стороны, с возможностями сверхпримитивной психологии человека, с другой — с появлением в
конечном итоге синтетических изобразительных форм благодаря возникновению и развитию навыков и мастерства в разных технологиях. В
бывшем СССР эта система взглядов, с нашей точки зрения, явилась не столько наследницей гипотез ХIХ века, сколько побочной дочерью
науки 40-х — 50-х годов, когда новации, качественные переломы, революционные сдвиги в ней оказались под своеобразным запретом. Эта
концепция оказалась невольной заложницей элементарного механического эволюционизма. И вот здесь подзабытые идеи ХIХ века и более
поздние — нашего столетия, например, идея изобразительного или натурального макета у А.Брейля или С.В. Иванова, оказались как нельзя
кстати. А. Брейль, описывая монтеспанского глиняного медведя без головы, совершенно определенно говорит о грубо выполненном
“макете”, который дополнялся натуральным черепом медвежонка и покрывался медвежьей шкурой (Breuil 1952: 238). А.Д. Столяр отнес эту
“скульптуру” в начало верхнего палеолита, отметив этим материально-зафиксированный простейший этап в изобразительной деятельности
человека.

Итак, до настоящего времени существует устойчивая традиция, с одной стороны, устанавливать археологические эпохи и фазы по
материалу, а с другой — прослеживать естественный ход эволюции от простой формы к более сложной. Концепция происхождения ранних
форм и видов искусства, назовем ее гипотезой Пьетта-Столяра (Филиппов 1997: 23), связана именно с такой абсолютизацией. Между прочим
в параллельном ряду с этими представлениями находится и ее близкая родственница, хорошо известная “гипотеза простого этапа”
87

использования “игры природных форм” и их подправки человеком (Boucher de Perthes 1847); ее мы касаться не будем, отметим только, что
Буше де Перт в 1847 г. назвал ее “натуральной первоскульптурой”. Напомним, что и Э.Пьетт считал натуральные пространственно-
объемные формы легче воспроизводимыми в подражательно-изобразительных подобиях. Отсюда следовал вывод о скульптуре, как наиболее
простой и, следовательно, наидревнейшей форме изображений. Волей случая его раскопки как будто подтвердили это (?). Простая ясная
логика такого вывода подкупает: прислоненная к стене скульптура превращалась в барельеф, а затем в течение столетий (или даже
тысячелетий) эволюционировала в гравюру, рисунок и живопись. А. Дельпорт придерживался прямо противоположной точки зрения.

А.Д.Столяр предположил включить в символическую деятельность натурально-символическое творчество, то есть специальную


демонстрацию убитых животных с целью поднятия духа и сплочения коллектива людей. Следующий во времени “натуральный макет”
должен был имитировать зверя в магическом ритуале. Вспомним уже упомянутый нами “макет” монтенспанского медведя. И наконец,
глиняная скульптура с начала верхнего палеолита свидетельствовала “об окончательном отвлечении от натуральной конкретности” (Столяр
1985: 260).

В свое время А. Брейль также говорил о простейшем этапе изобразительного творчества, рассматривая проведенные пальцами по глине
параллельные зигзаги, волнистые линии - так называемые макароны, как зачатки изобразительной деятельности.

Все вышесказанное не случайно послужило одним из важных оснований выделения своеобразной символической протоплазмы. Так был
охарактеризован начальный простейший этап в эволюции палеоискусства: это “подражание природным формам”, это “глиняный период”,
это “изобразительные пробы” в виде следов от пальцев и кистей рук, это фаза всеобщего стиля I по А.Леруа-Нупаеу. И здесь следует
добавить, что сама стилевая всеобщность, нерасчлененность сразу же порождает сомнения, ибо начальная в эволюции искусства
всеобщность стиля равна его отсутствию.

Хорошо известно, что в верхнем палеолите на территории Европы жили разные по своеобразию культур группы населения с разным по
стилю изобразительным искусством. В пределах верхнепалеолитической эпохи искусство Европы различается по регионам. Во Франции
выделяется “солютрейский” региональный стиль в бассейне реки Роны. Это хорошо известные грубые гравюры на стенах пещер Улен,
Фигье, Юшар и Шабо. Лаконичный монументальный стиль этих изображений не определяет какую-либо стилевую стадию и не характерен
для всего солютре в целом. Не из какого стиля не вырастает стиль замечательных копьеметалок, в совершенстве вырезанных из рога
северного оленя. Этот стиль органического единства утилитарного предмета с венчающим его изображением был широко представлен в
мадлене IV. Не исключено, что связь формы и функции в данном примере обусловлена желанием овладеть объектом охоты, стремлением
усилить быстродействие или мощность оружия. На копьеметалках изображаются, в одном случае, птица или горный козел, лошадь, лань...,
часто в момент прыжка, в другом — мощное животное типа вепря или носорога.

Нужно прямо сказать, что в материальной деятельности людей той или иной верхнепалеолитической культурной общности не существовало
88

стилевого единства. Разные виды символической деятельности порождали разную стилевую организацию; в нее могла ненамеренно
вплетаться индивидуализированная манера группы исполнителей или, даже, одного “мастера”. Все искусство верхнего палеолита
осуществляло единый способ репрезентации значений, смыслов, действий в рамках наивного символизма в реалистических формах. Так что,
в ориньяке I-II схематические изображения Ля Ферраси (стиль I А.Леруа-Гурана), и относительно совершенные по технологии резьбы по
кости фигурки животных в Фогельхерд (стиль II) не представляли некоей первичной стадии. И с этой точки зрения вполне закономерно
открытие изображений развитого искусства, например, в пещере Шове (стиль III-IV, по А.Леруа-Гурану) с датами более 30 тысч лет. На
первый взгляд эти даты кажутся невероятными. Возможно будет осуществлена их коррекция, но мы не думаем, что будущие уточнения
оставят стилистическую периодизацию палеоискусства, предложенную в свое время А.Леруа-Гураном, без существенных изменений.

С одной стороны, можно было бы сказать, что в пределах эпохи никакой эволюции стилей не существовало, а с другой - пока нельзя
отрицать, что в искусстве верхнего палеолита Западной Европы было определенное разнообразие выразительных условностей, на основании
которых А.Леруа-Гуран выделил как бы стилистический скелет или модель. Если говорить о смене подобных изобразительных форм, то это
никоим образом не будет свидетельствовать о процессе или упадке. Развитое своеобразие форм искусства на том или ином хронологическом
отрезке и в определенном регионе всегда сосуществует с иными формами выразительности и, вероятно, тесно связано с
распространенностью населения определенной культуры и важными социальными потребностями в символических функциях изображений,
в отборе и употреблении различных стилеобразующих выразительных средств. Можно предположить, что на основе возникновения
многообразия обрядовых функций могли выделяться особые руководители — знатоки обычаев и мифов. Именно такие люди должны были
стать первыми носителями профессионального мастерства в изобразительной деятельности.

Литература:

Абрамова З.А. 1997. Пещера Шульган-Таш (Капова) - палеолитическое святилище мирового значения // Пещерный палеолит Урала.
(Материалы международной конференции). Уфа.

Столяр А.Д. 1985. Происхождение изобразительного искусства. М.

Филиппов А.К. 1987. Композиция плафона Альтамиры и религиозная концепция А.Леруа-Гурана // Религиозные представления в
первобытном обществе. ТД. М.

Филиппов А.К. 1988. Методологические проблемы изучения закономерностей палеолитического искусства // Закономерности развития
палеолитических культур на территории Франции и Восточной Европы. Л.

Филиппов А.К. 1990. Категория “стиля” в культурно-исторической характеристике палеоискусства // Археологические культуры и
89

культурная трансформация. Л.

Филиппов А.К. 1997. Происхождение изобразительного искусства. Спб.

Boucher de Perthes. 1847. Antiquites Celtiques et Antediluviennes. T. 1. (1849).

Breuil H. 1952. Quatre cents siecles d’art parietal. Montignac, Dordogne.

Peyrony D. 1936. La Ferrassie // Prehistoire. Т.III.


Suraman.narod.ru (c)

www.medbiol.ru/medbiol/antrop/00039f3f.htm

В сюжетах палеолитических рисунков и скульптур выступает их прямая связь с существованием людей - с охотой на животных - быков,
лошадей и мамонтов. Мясом питались, из шкур делали одежду, из костей - орудия, из рогов - скульптуры. Приходилось и защищаться от
хищников. Поэтому первая и главная тема искусства - тема зверя ( рис. 50 ). Искусство было связано с потребностями людей, изображалось
то, чего хотелось больше всего, например, мамонт - желанный объект охоты - часто встречается в наскальной живописи. Всего в 66 пещерах
были обнаружены изображения 610 лошадей, 510 бизонов, 205 мамонтов, 137 туров, 247 ланей и оленей, 84 северных оленей, 36 медведей,
29 львов и 10 носорогов. Множество изображений животных было найдено на рукоятках орудий, дротиков, жезлов. Человек изображал
охоту с определенными практическими целями - заворожить зверя, овладеть им, обеспечить успех охоты. Особый интерес представляют
изображения ран на теле животного. Иногда это ямки от копий, т.е. художник метал копье в рисунок, как в живую добычу. Много раз
изображается кровь в виде полосок, вытекающая из ран, дротики в теле зверя. В некоторых пещерах есть изображения ям-ловушек, ловчих
изгородей. На некоторых изображениях сверху прорисованы руки, может быть, человек накладывал руки на изображение жертвы, чтобы
магическим путем подчинить ее себе.
Об утилитарном характере рисунков свидетельствует факт наслоения изображений. Смысл таких наслоений - сгустить количество
животных, магически обеспечить удачу промысла.
Палеолитические охотники хорошо знали анатомию животных, изображали не только очертания животного, но и его внутренние органы,
например, красным обозначали сердце. У мамонта из Испании и рыбы из Арктики видны внутренности. Часто на рисунках обозначали
хребет, заштриховали мускулы.
Тема размножения возникала у палеолитического человека, когда добыча иссякала и людям приходилось мигрировать в другое место. Так
можно толковать изображение самки бизона с открытой вульвой и самца с эректированным пенисом, глиняные валики, изображающие
90

половые органы. Возможно, эти изображения использовались в культовых обрядах, ритуалах, связанных с размножением зверей ( рис. 51 ).
Повторение сюжета самки и самца, преследующего ее, можно встретить во многих рисунках из разных пещер. Изображали и беременных
особей, особенно интересно изображение маленькой лошадки - зародыша во чреве большой.
В некоторых росписях имеются символические изображения женского знака пола. В пещере Ла Ферасси во Франции имеются округлые,
замкнутые, удлиненные линии с изображением вагины. Поскольку сцены совокупления в рисунках редки, то Ле-Гуран предположил, что
знаки представляют собой символы женского и мужского начал и изображают половой акт. Половая символика вытекает из идеи
плодородия.
Изображение человека в искусстве палеолита относится к тому времени, когда человек стал выделять себя из природы. Интерес к зверю стал
ослабевать и из-за хозяйственной деятельности человека, когда он переходил от охоты к скотоводству. Первыми изображениями человека
были женские статуэтки - "Венеры палеолита", это довольно реалистические изображения огромного живота и набухшей груди. Голова не
имеет лица, оно гладкое. Такие фигурки символизировали плодородие женщины. Одновременно со статуэтками находят стилизованный
знак женщины, изображение лона или поперечная полоса в нижней части живота - знак половой щели. Интересна находка Брейля (пещера
Комбарель), изображающая половой акт. У большой фигуры указан половой орган самца в состоянии эрекции, а заднюю часть перекрывает
женская фигурка. Находят также двуполые фигуры, где формы женского тела сочетаются с половыми органами мужчины. Вероятно, они
отражают представления о начальном двуполом существе.
Помимо плодородного начала первобытные женские фигурки служили для привлечения зверей самцов, так как первобытные люди верили в
сексуальные связи между людьми и зверями.
Некоторые авторы считают, что существовало разделение труда, мужчины охотились, женщины оставались дома у очага. Поэтому
предполагают, что фигурки и рисунки, связанные с охотой, выполнены мужчинами, а фигурки женщин, которые часто находят у очага,
сделаны женщинами-художницами.
Мужчине в искусстве палеолита принадлежит более скромная роль. Обычно это участники охоты, например мужчина, задираемый
медведем. На изображениях мужчин во время охоты виден эректированный половой член.
Фантастические изображения людей со звериными головами - бизона, обезьян, волков или птиц, возможно представляют собой изображения
людей в звериных масках, которые употребляли в ритуальных представлениях, признаки мужского пола указывают на обряд, связанный с
культом плодородия.
Сходство фигурок из разных регионов говорит о сходстве стиля и эстетических представлений одного круга социальных традиций

Автор runes 15:14. Рубрика Венеры палеолита


О размере фигурок. «Как я уже отметил, размер палеолитических венер не превышает величины ладони. Почему? Представляется, что
дело тут не в экономии материала. Это - необходимость. Статуэтки должны были быть удобными для переноски. Они ведь выносились
91

женщинами за пределы родового поселения и, главное, участвовали с ними на равных, ибо воспринимались людьми того времени
одушевлёнными членами сообщества, в предбрачном ритуале (вспомним сделанное ранее замечание о роли и восприятии суррогатов в
древности). Если бы венеры весили десятки килограммов, ими было бы, по меньшей мере, неудобно манипулировать. С другой стороны,
малый размер эротического предмета нисколько не препятствует возможности получать от него удовлетворение. В эротическом
журнале или на экране компьютера перед широко раскрытыми глазами мужчины фигурируют всего лишь плоскостные сантиметровые
изображения женщин». В данном случае я могу согласиться лишь с тем, что фигурки были переносными, транспортабельными. Но вовсе
не для разжигания у мужчин эмоций. В то время климат в Европе был жарким, и люди старались носить на себе как можно меньше
одежды. Поэтому вид обнаженного женского тела для мужчин был привычным. Другое тело, если бы на нём имелись какие-то украшения
- тогда можно было бы хотя бы иметь минимальные основания для утверждения о сексуальной привлекательности данных изделий. Но на
самом деле на фигурках украшений нет.
Если бы венеры весили десятки килограммов, ими было бы, по меньшей мере, неудобно манипулировать. - Вот именно. Я в этом году
опубликовал несколько статей по скульптурным изображениям Мары, именно весом в десятки килограмм. Манипулировать с ними
действительно трудно, а ощупывать их мужчинам было бы вообще неинтересно: на них размещены десятки вторичных изображений,
среди которых встречаются карикатурные лица мимов. Но современная археология с «Венерами» в человеческий рост не знакома, она их
числит по разряду «половецких баб». Не знает их и Искрин.
Немоделированное лицо. «Следующий наш вопрос касается лица фигурок. Почему оно не проработано (к тому же зачастую обращено
вниз), почему лишено глаз или вовсе закрыто, как принято считать, волосами? Ответ на данный вопрос лежит в плоскости родовой -
экзогамной - этики. Оказывается, сокрытие лица являлось одним из важнейших средств разделения полов в первобытном роде. Это
безоговорочно подтверждают этнографические данные, что, впрочем, несомненно и с теоретической точки зрения. Например, у ряда
народов Севера, Сибири и Дальнего Востока до сих пор в межполовом общении сохранилась развёрнутая классификация непрямого взгляда.
Здесь и взгляд искоса, без поворота головы, и взгляд, не фиксируемый на человеке другого пола, блуждающий из стороны в сторону, и
быстрый взгляд с немедленным отворотом головы, и взгляд сквозь почти закрытые веки... Только вот прямому, открытому взгляду в
первобытной классификации почему-то практически не остаётся места. В самом деле, почему? Потому что открытый взгляд означает
прежде всего и сексуальную открытость, если угодно, вызов, предложение, готовность. Не случайно именно в сексуальном разделе нашего
лексикона закрепились такие, с определённой стороны характеризующие намерения женщины выражения, как «делать глазки», «стрелять
глазами», «поводить глазами»... Уважаемые женщины, глаза - это, если можно так сказать, орган вашей сексапильности».
Здесь автор противоречит сам себе. Красивая женщина с точки зрения мужчины должна иметь не только статную фигуру, но и красивое
лицо. А у «Венер» лиц вообще нет. Можно было бы изображать этих красавиц с опущенными вниз глазами, если речь идёт о разжигании
страсти. А безликие или безголовые фигуры на это неспособны.
Хвостатые фигурки. «Рассматривая венер, мы можем поставить ещё один, теперь уже последний, вопрос: почему у некоторых фигурок
имеется некое подобие хвоста? Сексуально-отказное предназначение женских статуэток даёт возможность, по крайней мере,
предположить, что бы это могло значить. Скажу честно, для определённого вывода у меня, как, впрочем, и у любого другого
92

исследователя, явно недостаёт фактического материала. «Хвостами» снабжены лишь единицы из многих десятков известных
статуэток. Но если по поводу венер позволительно сочинять всякие нелепицы, почему бы не сделать органично вписывающееся в контекст
гипотезы предположение? На мой взгляд, «хвост», скорее всего, представляет собой отстёгнутую от передней части пояска одежду,
своеобразное нижнее палеолитическое бельё. Таким образом, статуэтка с «хвостом» является, что в принципе и требуется, готовой к
употреблению, раздетой женщиной-куклой».
Имеется и иное решение: соединение в одном облике антропоморфной и зооморфной ипостаси. При этом зооморфная передает
антропоморфной такой элемент, как хвост. В любом случае мы видим, как автор выдумывает свои объяснения на ходу.
«Здесь под своими комментариями относительно внешности венер я подведу черту. Заметьте, все они выведены из устройства
первобытного палеолитического общества. Такова моя гипотеза. Как видите, всё складывается, и надо сказать, складывается неплохо.
Но этого, разумеется, совершенно недостаточно для доказательства моей правоты. Чтобы её доказать, я должен свою посылку
подкрепить и узаконить фактами».
Я не вижу, что всё складывается или что всё вытекает из устройства первобытного палеолитического общества. Зато я вижу чисто
умозрительный подход, который вовсе не связан с анализом конкретных изображений. Уже первая из рассмотренных мною фигурок
явилась не «женщиной вообще», а ликом Макоши, принадлежащим ее миме и предназначенной для висения на веревочках в раме. Так
сказать, как объемная икона, рис. 4.

Рис. 4. Моя реконструкция расположения фигурки Макоши в рамке

Самое раннее из найденных изображений. Я уже отмечал неверность предположения, что самой ранней по времени находки является
головка из Брассемпуи (1894 год). Тем более странным мне представляется дата из реферата, который будут скачивать тысячи
студентов: «Самой ранней первобытной скульптурой является т. н. "палеолитическая венера" из Виллендорфа (около 30тыс. лет до н.
э.).» (-http://www.bestreferat.ru/referat-3807.html), найденная в 1908 году. Ранее всех была найдена небольшая статуэтка из Напмы. Вот что
пишет о ней Майкл Кремо: «В 1889 году в Нампе (Nampa), штат Айдахо, была найдена искусно сделанная маленькая глиняная фигурка,
изображающая человека (рис. 6.4). Статуэтку извлекли при бурении скважины с глубины 300 футов (90 метров)».
93

Рис. 5. Фигурка из Нампы

Далее он помещает изображение этой фигурки с подписью: «Фигурка, извлеченная из скважины в Нампе, штат Айдахо, датируется
эпохой плио-плейстоцена, т.е. ей примерно 2 миллиона лет». На мой взгляд, поскольку ее извлекли из сухого песка, а стенки скважины
постоянно осыпались, фигурке не более 200 тысяч лет. Но, тем не менее, она старше не только по времени находки, но и по времени
существования Венеры из Виллендорфа.

Рис. 6. Моё чтение надписей на одной стороне фигурки

Сразу хочу отметить, что хотя эта фигурка была сделана из глины, но она вовсе не имела подчёркнуто женского вида: груди едва
намечены, бёдра довольно узкие. И это вполне понятно, поскольку данная фигурка изображала не Макошь, а Мару, будущую богиню
болезней и смерти которая на данной фигурке была еще жрицей Макоши. Поскольку я эту фигурку уже описывал, комментировать
надписи я не буду, а только приведу сами изображения и мои чтения, рис. 6-7. Итак, данная фигурка принадлежит вовсе не Макоши и
передаёт совершенно иной женский тип.

Рис. 7. Моё чтение надписей на разных сторонах фигурки


94

Теперь я хотел бы рассмотреть еще одну фигурку, на сей раз из стоянки Мальта (Приангарье, Россия). Здесь мы вообще не видим никаких
женских признаков именно потому, что перед нами фигурка мужчины. Почему археологи поместили ее среди фигурок «Венер» - бог весть.
На всякий случай я решил прочитать надписи. На головном уборе написано: ЯРА МИМ. На левом глазу - МИМ ЯРА. На стёганой куртке:
МАСТЕРСКАЯ ЯРА (надпись видна лучше в обращенном цвете). На поясе: ЯРА ХРАМ. Полагаю, что исследователей ввел в заблуждение
треугольный лоскут на стёганых брюках - однако это вовсе не обозначение пола, а деталь одежды, ибо точно такой же лоскут имеется
на брюках и сзади. Дырка внизу показывает, что данный предмет подвешивался на шнурке и висел головой вниз.

Следующая ступень развития каменного века — неолит — новокаменный век (8—4 тысячелетия до н.э.). Наступление этой эпохи можно
проследить в Передней и Средней Азии, в Европе и в Индии. Процесс производства, а с ним и духовная жизнь настолько усложняются, что
развитие культуры отдельных областей начинает идти разными путями. От охоты и собирательства человечество переходит к производящей
хозяйственной деятельности, к умножению продуктов природы. Появляются новые формы производства — скотоводство и земледелие.
Расширение источников существования способствовало расселению человека на большей территории. Для неолита характерна новая
техника обработки каменных орудий. Развитие гончарного производства и строительного дела говорит о более прочной оседлости людей.
Совершенствование ткачества и обработки кожи свидетельствует о возросших материальных потребностях человека.
Новые черты общественной жизни людей — усиление родовых общин, укрепление связи между ними, переход от матриархата к
патриархату — обусловлены общим подъемом производительных сил.
Если до сих пор можно было рассматривать ход развития искусства как всеобщий, имеющий силу для различных областей земного шара, то
теперь в искусстве мы видим локальные особенности, позволяющие отличать неолит Египта от неолита Двуречья и неолита Европы.
Поэтому теперь принято в науке начинать историю искусства рабовладельческого общества, например Древнего Египта или Эгейского мира,
именно с неолита.
Но есть и общие для неолитического искусства черты: широкое распространение получает мелкая пластика из камня, кости, рога, глины.
Фигурки животных реальны, хотя трактованы обобщенно. Упрощены и схематичны изображения женских фигурок, иногда покрытых
орнаментами, воспроизводящими узоры на одежде. Особенно характерно для неолита развитие декоративного искусства; почти всюду
видим стремление украсить вещи, находящиеся в повседневном употреблении у человека.
Больше всего до нас дошло глиняной орнаментированной посуды. По формам неолитических сосудов, а особенно по способу и
разнообразию их украшения одна область отличалась от другой. Можно проследить развитие орнамента от простейших узоров на сосудах
ямочно-гребенчатого типа (Восточная Европа) до превосходно сделанных и богато расписанных сосудов Египта или Триполья.
95

Ярким и выразительным примером неолитической культуры может служить культура Триполья, широко распространенная в 4—3
тысячелетиях до н.э. на юге Европейской части России и Украины и на территории целого ряда Балканских стран.
Конец Трипольской культуры относится к эпохе энеолита (медный век) и бронзы. Трипольские поселения земледельцев располагались чаще
всего по берегам рек. Дома из глины и дерева, прямоугольные в плане, были, вероятно, с внутренней стороны покрыты орнаментальной
росписью. В поселениях были найдены модели жилищ и небольшие женские статуэтки. Но особенно богато и широко развернулось
творчество трипольцев в украшении керамики. По разнообразию форм и орнаментики трипольская керамика не уступает ни египетской, ни
переднеазиатской. Трипольские сосуды были сделаны из ярко-желтой или оранжевой глины; туловище сосуда покрыто разнообразным, но
почти всегда состоящим из спиралевидных линий, геометрическим орнаментом, исполненным красной, черной, коричневой, белой
красками.
96

Материалы для прочтения. Модуль № 1.

Проблемы антропогенеза

Лекция
(сокращённый вариант)

Риттер В.Я., учитель истории и обществознания.


97

Одной из сложнейших проблем истории является проблема антропосоциогенеза –


происхождение человека и общества. В XIX в. учение об антропогенезе было прочно
связано с именем Чарльза Дарвина. Трудно даже вообразить себе бурю в умах в 60 80-х
годах XIX в. по поводу происхождения человека. Она достигла предела и кульминации к
1891 -1894 гг. к моменту открытия остатков питекантропа на о. Ява. Это было
поистине великое событие, и едва ли не самым притягательным экспонатом на
международной выставке 1900 г. в Париже была реконструкция в натуральный рост
фигуры яванского питекантропа.
Виднейший соратник Ч. Дарвина Т. Гексли назвал происхождение человека
"вопросом всех вопросов". И эти слова не раз повторял другой столь же
выдающийся соратник Ч. Дарвина Э. Геккель. Приглашенный в 1898 г. выступить
на Международном конгрессе зоологов в Кембридже по какому-либо из великих
общих вопросов, волнующих зоологию и ставящих ее в связь с другими отраслями
знания, Э. Геккель начал свою речь словами: "Из этих вопросов ни один не
представляет такого величайшего общего интереса, такого глубокого
философского значения, как вопрос о происхождении человека этот колоссальный"вопрос
всех вопросов""
Главным выводом дарвиновской теории было установление генетического родства
человека с животным, на основе которого было сделано предположение о естественном,
природном происхождении человека в процессе эволюции, основными механизмами
которой являются наследственность и естественный отбор, осуществляемый в процессе
борьбы за существовании. Однако с позиции эволюционизма довольно сложно объяснить
собственно человеческие свойства и качества: труд, речь, мышление.
Это проблема – возникновение человека мыслящего, говорящего, способного к
трудовой деятельности совместно с себе подобными, была рассмотрена Ф. Энгельсом,
сторонником трудовой гипотезы происхождения человека и общества. В работах
«Диалектика природы», «Роль труда в процессе превращения обезьяны в человека»
Энгельс предположил существование сложного маятникообразования от биологических к
качественно новым, социальным закономерностям и обратно в процессе антропогенеза.
С точки зрения преобладания развития орудийности над разумностью, человек
первоначально обрёл способность создавать орудия труда и лишь потом «поумнел»,
развивая эту способность.
В рамках данной теории от миоценовых обезьян возникли 5 – 6 млн лет тому назад
австралопитеки (Homo Australopithecus), а от них 2 – 2,5 лет назад произошли хабилисы
(Homo habilis –«человек умелый»).
В отличии от австралопитеков хабилисы развернули активную «индустрию» орудий,
изготовляя их простейшим способом - разбиванием, а затем раскалыванием камней. При
этом ископаемые останки хабилисов свидетельствуют об отсутствии или неразвитости тех
участков головного мозга, которые отвечают за «вторую сигнальную систему», т.е. за
способность к понятийному, словесному мышлению. У большинства антропологов нет
сомнений в том, что орудийная активность осуществлялась хабилисами на основе особого
«орудийного рефлекса», отсутствующего у «современных» животных.
Доказательством «неразумности» хабилиса является, в частности, многообразие форм
создаваемых им орудий. Они свидетельствуют не столько о «полёте фантазии», сколько о
бесспорном отсутствии первоначального «проекта», по которому создавалось орудие. Оно
делалось «на авось»: хабилис выбирал из получившихся осколков наиболее удобные, не
подвергая их дальнейшей доработке, усовершенствованию. По мнению значительного
большинства антропологов, «хабилисы» по своей морфологической организации, включая
структуру головного мозга, сколько-нибудь существенно от австралопитеков не
отличаются. Если бы с ними не было найдено орудий, то никто не усомнился бы в том,
что они являются животными. Специфические человеческие черты в морфологической
организации вообще, в строении мозга в частности, появляются только у потомков
хабилисов, которых называют питекантропами (от греческого питекос – обезьяна,
98

антропос – человек), архантропами (от греческого – древний, антропос – человек) или


hono erectus, что означает человек прямоходящий4.
Лишь у питекантропов, которые сменили хабилисов в процессе антропогенеза
(становления человека), форма орудий начинает зависеть «не столько от стечения
обстоятельств», сколько от действий производителя. Последний накладывает на камень
отпечаток своей воли, придаёт ему нужную форму. В результате каждая форма орудий
представлена теперь в наборе большим количеством стандартизированных экземпляров.
Иными словами, возникает орудийный шаблон, свидетельствующий о появлении зачатков
мышления – способности предпослать действию идеальный образ желаемого результата.
Используя эти бесспорные факты, сторонники «орудийного» подхода утверждают, что
главным признаком человека является способность создавать искусственные средства
труда. Благодаря ей «безмозглого» хабилиса относят к роду Homo, признают человеком
(пусть формирующимся), но не животным. Мышление же оказывается вторичным и
производным признаком, отличающим не человека от животного, а наиболее развитого
человека (Homo Sapiens) от его «менее умных» родственников.
Однако в качестве специфического признака человеческой деятельности выступает не
«орудийность вообще», а целенаправленная орудийность. Признаком собственно
человеческого труда «стало зарождение мышления, воли, а тем самым и языка,
превращения деятельности по изготовлению орудий в сознательную волевую. Это и
произошло с переходом от хабилисов к питекантропам».5
Аргументом в пользу рефлекторного изготовления орудий труда может служить (если,
конечно, найдутся веские доказательства) находки канадского антрополога Хулио
Меркадера из Университета Калгари. Он обнаружил в Республике Кот-д' Ивуар каменные
орудия возрастом около 4300 лет. По его мнению, ими пользовались шимпанзе –
найденные камни слишком крупны для человеческих рук; на находках также сохранились
следы особого вида орехов, которые едят обезьяны, но не люди. В этом районе Кот-д
Ивуара никогда не было оседлого человеческого населения, что ставит под сомнение
предположение о том, что обезьяны научились делать орудия у людей 6. Правда, никто и
никогда не видел, чтобы дикие шимпанзе перенимали навыки орудийной деятельности от
людей. Зато они с успехом применяют и даже изготавливают орудия, отсутствующие в
человеческой практике, - такие как очищенная от листьев веточка для выуживания
термитов или разжёванные в мочалку листья для извлечения воды из углублений. Однако
британо-американская группа антропологов выяснила, что сенегальские шимпанзе
используют на охоте примитивные копья. Они отламывают ветки, очищают их от листьев
и затачивают зубами. Шимпанзе несколько раз с силой вонзают пику в дупла деревьев,
где прячутся мелкие приматы галаго. Учёные зафиксировали 22 случая подобной охоты.
Борис Жуков («Что нового в науке и технике») комментирует открытие американо-
британских антропологов: «Сообщений о том, что дикие шимпанзе не только регулярно
используют разнообразные орудия, но и целенаправленно изготавливают их, становится
всё больше. Но интересно также и другое: как следует из сообщения. Добыча крупных
животных для шимпанзе не случайная удача, а регулярный промысел. Исследователи
указывают, что сенегальским шимпанзе галаго заменяют красных колобусов, на которых
их сородичи постоянно охотятся в других регионах»7.
«Орудийная» («Трудовая») гипотеза ныне многими, в том числе и отечественными
исследователями признаётся недостаточной. Анализ трудовой гипотезы, а также иной
вариант теории антропогенеза предлагает В.М. Вильчек.
По утверждению Вильчека в трудовую гипотезу марксизма незаметно вплетается
ламаркизм.

4 Семёнов Ю. И. У истоков человечества // Человек и общество. Кн. 1. – М., 1993. – С.159.


5 Семёнов Ю. И. Указ. соч. – С. 161.
6 См.: Труд сделала обезьяна // Русский Newsweek.2007, № 8. – С.50.
7 Шимпанзе-копейщики. // Русский Newsweek.2007, № 10. – С.52.
99

ЛАМАРКИЗМ, большая группа разнородных эволюционных теорий, признающих


наследование приобретённых (в течение жизни особи) признаков и хотя бы одну из
причин изменения организмов (т.е. движущей силы эволюции) в понимании Ж.Б.
Ламарка. Классический ламаркизм представляет сумму взглядов, объясняющих
оригинальную систему животных, созданную Ламарком в 1798-1807 г.г. Согласно
Ламарку, в природе не существует систематических подразделений, а есть только
особи, связанные «естественным отношением сходства». Его можно выяснить,
сравнивая части и органы существ в порядке их важности и совершенства. Из практики
такого сравнения естественно вытекает первое теоретическое утверждение Ламарка —
принцип градации, т.е. изначально присущее всему живому стремление к
совершенству. Это положение напоминает учение Аристотеля о энтелехии и не имеет
ничего общего с принципом градации Лейбница. Разнообразие на каждой ступени
градации Ламарк объяснял влиянием среды. В зависимости от сложности организма
среда может влиять непосредственно на органы (у растений и низших животных) или
вызывать потребности, приводящие к упражнению, а следовательно, развитию, или
неупражнению и дальнейшей утрате органов (у большинства животных), а также
изменение органов вследствие волевого усилия (у высших животных и человека). Во
всех случаях изменения оказываются изначально целесообразными. В этом
заключается второй принцип Ламарка — адекватной изменчивости. Как бы ни
возникали изменения, в результате совершенствования или воздействия среды, они
передаются потомству. Это утверждение составляет третий принцип — наследуемости
изменчивости. В соответствии с двумя последними принципами единицей эволюции,
по Ламарку, оказывается отдельная особь. Поскольку градация действует на все
организмы, становится непонятным одновременное существование «высших» и
«низших» форм (например, человека и амебы). Частично Ламарк объяснял это
«сложностью» среды, когда в простой среде обитают простые организмы. Однако,
придерживаясь принципа градации, Ламарк вынужден был допустить неоднократное
возникновение организмов и, следовательно, разное время их эволюционирования.

Идеи, изложенные Ламарком в книге «Философия зоологии» (1809) противоречили как


господствующим в то время представлениям о природе, так и общепризнанной
систематике К. Линнея. Кроме того, свои основные положения Ламарк иллюстрировал
неоднозначными примерами, допускающими разные трактовки. Вследствие этого его
современниками была принята только практическая часть работы — система
животных, а теоретическая оказалась забыта более чем на полстолетия.

Возрождение ламаркизма связано с широкой дискуссией в первые десятилетия после


публикации эволюционного учения Ч. Дарвина. При этом ламаркизм рассматривался
либо как дополняющее (Э. Геккель ), либо как конкурирующее (А. Катрфарж и др.)
учение. Геккель, развивая представления Дарвина о монофилии органического мира, в
работе «Общая морфология организмов» (1866) сформулировал гипотетические законы
наследования и приспособления. При этом «закон прямого приспособления» и «закон
прогрессивного наследования» соответствуют принципам адекватной изменчивости и
наследования приобретённых признаков Ламарка (т.н. ламаркодарвинизм). Следует
отметить, что сам Дарвин так же допускал наследование приобретённых признаков.
Катрфарж в 1870 опубликовал книгу «Ч. Дарвин и его французские предшественники»,
100

в которой изложил взгляды Ламарка современным языком и впервые доказал их


значение как теории эволюции. Благодаря этому до начала 20 века работа Ламарка
была признана во Франции как основная эволюционная теория. Развитие ламаркизма в
конце 19 - начале 20 в.в. во многом связано с работами французских исследователей.

Последователи Ламарка сохраняли в качестве основного постулат о наследовании


приобретённых признаков, расходясь во взглядах на основные причины и движущие
силы эволюции. Эти теории объединяются под общим названием неоламаркизм
(термин предложен А. Паули), в пределах которого выделяются три основных
направления: ортоламаркизм, механоламаркизм и психоламаркизм.

Ортоламаркизм признаёт ведущим принцип градации. Одна из типичных форм этого


направления — теория ортогенеза Т. Эймера (1888, 1897). Согласно ей, все изменения,
возникающие в организме, ограничены немногими возможными направлениями. Их
причиной являются физико-химические свойства цитоплазмы, аналогичные
анизотропии кристаллов. Эволюция по Эймеру — это «рост» жизни, подобный росту
кристаллов — в немногих направлениях и с разной скоростью. Он регулируется
внешними условиями, такими как температура, влажность, и т.п. Влияние среды может
«затормозить» эволюционное развитие отдельных особей на определённой стадии
(генэпистаз), в результате чего образуются виды.

К числу ортогенетических относится и теория номогенеза Л.С. Берга (1922, 1959). В


данном случае основой градации является «автономический ортогенез», определяемый
«стереохимическими формами веществ протоплазмы». При этом новообразования
возникают внезапно и захватывают многих особей. Факторы внешней среды действуют
только на уровне образования внутривидовых форм — подвидов и рас.

Механоламаркизм в качестве основного фактора эволюции признаёт адекватную


изменчивость, возникающую непосредственно под влиянием факторов среды. Это
направление ламаркизма основано на богатом экспериментальном материале,
собранном, преимущественно, в конце 19 века (опыты Г. Боннье, А. де Вариньи, Ф.
Уссе). Тщательные исследования механоламаркистов, с одной стороны, позволили
изучить различные схемы наследования приобретенных признаков, а с другой — в
большой мере способствовали развитию кризиса дарвинизма в начале 20 века. Один из
вариантов механоламаркизма — т.н. мичуринская биология (Т.Д. Лысенко ) —
развивался в СССР в 40-50 г.г. 20 века. Связанное преимущественно с практикой
сельского хозяйства, это учение пыталось обосновать возможность прямого
целесообразного изменения наследственности путём подбора факторов среды.

Психоламаркизм представляет учение о ведущей роли психических процессов в


эволюции. В его рамках выделяются как ортодоксальные направления (А. Паули), так и
промежуточные, связанные с дарвинизмом, например батмогенез (Э. Копа).

В современной биологии ламаркизм обычно отвергается на основании центральной


догмы молекулярной биологии — утверждения об однонаправленном переносе
информации от ДНК через РНК к белку. В то же время доказана возможность
регуляции наследования признаков цитоплазматическими, главным образом
101

белковыми, факторами, такими как эпигенетическая наследственность, изменение


структуры РНК белком эдитазой, обратная транскрипция и альтернативный сплайсинг.
Это позволяет допустить возможность наследования приобретенных признаков, однако
масштабы и значение этого явления для микро- и макроэволюции остаются неясными.

К.В. Макаров
Ф. Энгельс верит в постепенную тренировку конечностей, приучение к прямохождению,
считает, что достигнутое в процессе жизни «продвинутых» обезьян передаётся потомкам.
Генетика отрицает наследование приобретённых признаков. Сам естественный отбор,
считает В.М. Вильчек, «очень уж подозрителен» по отношению к человеку8. Почему-то
отбраковывались полезные признаки, а закреплялись вредные – безволосость, отсутствие
когтей и клыков, прямохождение, долгий период детства. Естественный отбор мутантов
был противоестественным на самом деле и аномально быстрым, словно
целенаправленным. Кроме того сторонники трудовой теории антропогенеза грешат
склонностью к модернизации. Они говорят: прачеловек догадался, понял, изобрёл. Но он
ещё не умел догадываться и изобретать.
Противники теории развития мышления в процессе изготовления орудий труда (
Например, известный историк и антрополог Б.Ф. Поршнев), считают неправоверными
попытки объяснить возникновение сознания «постепенным поумнением» людей в ходе
«саморазвития» рефлекторного труда. Подобное утверждение, по их мнению,
противоречит представлениям современной генетики о непреодолимости инстинкта
«изнутри его самого», необходимости «внешнего толчка» для его преобразования.
Теория Поршнева9 гласит, что сознание явилось результатом «имитативных
способностей» животных предков человека, умевших воспроизводить в своём поведении
поведенческие реакции других животных, т.е. «представлять собой иное», «смотреться в
другое существо», что является необходимым условием абстрактного мышления.
Критически важным для появления сознания Поршнев считал не орудийные операции в
диапазоне субъективного отношения «труженик – средство труда», а коммуникативные
связи в поле субъект-субъектных отношений формирующихся людей.
Главная слабость трудовой гипотезы заключается в невозможности связать причинной
связью появление человека и возникновение трудовой деятельности. Чтобы «труд создал
человека», как считал Энгельс, он (труд) должен был существовать до человека, т.е.
трудиться должны были уже обезьяны. Но труд, с точки зрения марксизма, это
специфическая человеческая деятельность, исключающая условно- и безусловно-
рефлекторную активность.
Главная причина возникновения человека, считает В. Вильчек, первоначальное
отчуждение, разрыв коммуникации с природой, ослабление или утрата инстинктов,
появление множества «больных животных». Подобные ущербные существа либо
погибают, либо начинают подражать, копировать поведение «нормальных» животных.
Животные для человека становятся коммуникаторами, посредниками, учителями. Человек
подражает либо полноценным обезьянам, либо копытным, либо хищникам, с которыми он
вступает в своеобразное соглашение. Человек начинает жить по плану своего Тотема –
животного-покровителя. В этом причина появления в архаических обществах множества
запретов. Так, например, половые табу – результат синхронизации брачных отношений в
первобытной общине с брачными играми животных, подчиняющихся биологическим
ритмам. Люди, живущие по чужому плану, живут в состоянии постоянного стресса, что
обнажает все пласты индивидуальной изменчивости – основу естественного отбора. Но
естественный отбор в условиях становления человека «противоестественен, он ведёт к
8 Цит по Обществознание. Пособие для абитуриентов./ Под ред. Л.Н. Шипова. – М.: Аспект Пресс, 1999. –
С.51.
9 См.: Поршнев Б.Ф. О начале человеческой истории проблемы палеопсихологии). – М.: Мысль, 1973.
102

сохранению слабых особей, с разрушенной способностью коммуникации с природой.


Именно таким особям ничего не остаётся, как подражать природе, по неинстинктивной,
чужой программе – т.е. трудиться.
Попытка реализовать травмированную способность единения с природой, найти
обманчивый образ этого утраченного единства порождает другую человеческую
способность – творчество. Труд и творчество, таким образом, различны по
происхождению, лишь много позже творчество начинают считать особым видом труда,
то труд начинают связывать с творчеством как его атрибутом. Творчество по своей
природе – это культурно-созидательная деятельность, это создание ценностей-символов, с
помощью которых человек осуществляет «уход-возвращение»: реально уходит от
природы, а возвращается к ней в форме идеального образа, плана действия.
Таким образом, с точки зрения В. Вильчека, основной предпосылкой возникновения
человека является его отчуждение от природы. Восстановление этой связи уже
внебиологическими средствами и ведёт к формированию человека. Причём если труд
составляет субстрат, «вещество» рождения социальности, то собственно человеческий
характер он приобретает только в процессе возникновения символов, замещающих
утраченное единение с природой, т.е. только в процессе культуросозидания, культурного
творчества.
Другой отечественный философ, Ю. М. Бородай, ещё дальше отходит от трудовой
гипотезы, объясняя антропосоциогенез с помощью аргументов психоаналитической
теории. Родоначальником психоаналитической теории является австрийский психолог З.
Фрейд (1856 – 1939).
Для самого З. Фрейда причина возникновения социальности лежит в замещении
реального отца-вожака первобытного стада мифическим зверем-прародителем – Тотемом.
У прародителей человека в течение многих поколений происходила борьба за обладание
самками. Внутристадные ограничения основывались на принуждении, силе вожака-самца.
Рождение человека для Фрейда – это появление внутреннего запрета – совести. Настал
тот день, пишет Фрейд, когда молодые самцы объединились, убили и съели старого
вожака, реализовав свои противоречивые желания: желания отождествления с вожаком,
стремление стать такими же сильными, как он, и – уничтожить его как препятствие на
пути удовлетворения своих желаний. Свершив это деяние, убийцы оказались во власти
мучительного двойственного чувства торжества и горя. Не справившись с этим чувством,
они впали в состояние «позднего послушания»: начали испытывать чувства раскаяния и
вины, объявили недопустимым совершенный ими поступок и отказались от своих
вожделений, закрепив свой отказ в образе священного животного-прародителя. Общество,
по мнению Фрейда, покоится на соучастии в совместно совершённом преступлении, на
чувствах вины и раскаяния.
Ю. М. Бородай обращает внимание на неудовлетворительное объяснение Фрейдом
того сложного комплекса чувств, который возникает после совершения отца-вожака.
Человеческие чувства вины и раскаяния не вытекают автоматически из акта убийства
вожака в стае животных. Двойственное отношение к вожаку – дело обычное и в
обезьяньей стае.
Развитие общественных отношений было связано не только с развитием трудовой
деятельности. Кроме производства продуктов потребления общественная жизнь
предполагает и производство людей людьми. А для этого необходимы были мирные
отношения внутри общества, подавление индивидуальной агрессии.
Однако предгоминиды (пралюди) были способны к прямохождению (что ведёт к
повышению смертности самок) и были хищниками. В силу этих обстоятельств
внутристадные конфликты стали более частыми и жестокими, они грозили гибелью вида в
результате взаимного истребления. Единственное средство выжить - сублимация
(замещение), способность ограничить себя в своих желаниях, видоизменить их. Эротика и
смерть слились в представлении предка, поэтому орудие смерти часто становится
предметом почитания (видоизменённого вожделения). Первых архаических божеств
почитали в виде дубин, топоров и ножей. Появление нового, «человеческого» качества в
103

поведении членов первобытного стада связывается с наличием двойственной, крайне


напряжённой ситуации в стаде и невозможностью её физического разрешения. Желание
убить и невозможность это совершить стали многократно проигрываться в воображении
всех членов стада, порождая запрет (табу). Это уже внутренний запрет, основанный на
собственной воле, это рождение совести. В представлении пралюдей сексуальные
отношения неразрывно связывались со смертью, поэтому запрет (табу) завершает эту
взаимосвязь. Свои сексуальные побуждения отныне можно изжить только в форме
перевоплощения, т.е. представления своих страстей в виде чужих желаний. Миф и ритуал
закрепляют этот перенос. Связь между чужим и своим постепенно забывались, и
«бескорыстный» интерес к «чужим» страстям, изображаемым на сцене, стал синонимом
эстетического отношения к миру.

Одновременно идет процесс запрета на орудийно-вооруженную половую


конкуренцию самцов. Гарем самок должен стать ничьим, поэтому запрещаются половые
связи внутри стада, что при водит к поиску половых партнеров в других сообществах.
Таким способом шел процесс формирования принципиально иного типа примитивной
коллективности - первобытно-родовой общины. Межобщинные брачные отношения стали
основой развития чисто человеческой способности любить, отнестись к другому (чужому)
как к себе, родственных связей и отношений. Именно здесь исток заповеди «все люди
братья», «любите ближних своих ... » и т.д.
Таким образом, сущность социальности предельно ясно выражена в пранравственных
отношениях. В основе нравственности лежит процесс сублимации той противоречиво
безысходной ситуации, в которой оказались предгоминиды. В свою очередь, первые
формы нравственности (чувство вины, муки совести, возникновение свободы воли) стали
фундаментом, на котором стоит вся человеческая культура, с ее способностью к
символизации, перевоплощению, отождествлению себя с другим. Утрата исходной
нравственно-родовой основы человеческой культуры связана с завоеваниями одного
народа другим, многочисленными войнами, в результате которых мифологическая суть
человеческих взаимоотношений умирает, остается «чистая форма», лишенная
мифологической окраски.
При всей убедительности или яркости, оригинальности рассмотренных концепций в
них остается без ответа один вопрос: как рождается новое «человеческое» качество, как
вспыхивает сознание,каким образом, медленно или «вдруг», трансформируется психика
животного в сознание человека? А может быть, «естественного» объяснения
недостаточно и появление человека невозможно понять без привлечения причин другого
порядка, например некоего внешнего энергетического толчка?
Католический философ и ученый-палеонтолог Пьер Тейяр де Ш ден ар для объяснения
антропогенеза вводит понятие энергии. Скачкообразность развития характерна для всей
природы, считает он. Возникновение человека и человечества также представляет собой
ряд скачков. Скрытая внутренняя энергия придается им самим изначально. Эта творческая
энергия постепенно разворачивается в ходе развития, а не угасает, как можно было бы
ожидать в соответствии с принципами современного естествознания. Огромный
энергетический потенциал лежит в самом основании материи. Эволюция Вселенной
заключает в себе стадии «преджизни», «жизни», «мысли» и «сверхжизни».
Уже на стадии преджизни проявляется «радиальная» энергия, которая ведет к
нарастанию сложности материальных феноменов. «Тангенциальная» энергия связывает
однопорядковые элементы, структурирует материю. Энергия неотделима от материи,
однако ее можно понимать и как духовную силу, направляющую всю эволюцию космоса.
Переход с одной стадии на другую скачкообразен, носит взрывной характер. От одного
этапа к другому рывками идет усложнение материи. На стадии «мыслю) появляется
человек. Возникновение человека - это индивидуальный мгновенный скачок от инстинкта
к мысли, это порог, который должен быть Перейден одним шагом. Первый человек
появляется сразу как множество людей. Переход к человеку происходит не через внешние
изменения морфофизиологической структуры животного, но - «внутри», скрыто. «Человек
104

вошел бесшумно ... Он шел столь тихо, что, когда мы начинаем его замечать по
нестираемым следам каменных орудий, выдающих его присутствие, он уже покрывает
весь Старый Свет - от мыса Доброй Надежды до Пекина. Безусловно, он уже говорит и
живет группами. Он уже добывает огонь».
Человек как бы сгущает психическую энергию, творит «ноосферу», сферу разума, в
которой возникает мысль, личность, единство индивидуальностей. Духовное
объединение человечества, его «планетизация» ведет к стадии Сверхжизни. На этой
стадии человечество соединяется с Божественной полнотой, «точкой Омега», с «нечто»
и «некто», действовавшим с самого начала эволюции, не сливаясь с ней.
Понятие энергии кладет в основу своей концепции и современный русский историк
Л. Н. Гумилев. В его интерпретации энергия теряет свою сакральную (священную)
окраску. Гумилев говорит о биохимической энергии, энергии космоса. Он выдвинул
концепцию этногенеза (происхождения отдельных народов, этносов) как составной
части антропосоциогенеза. Для Л. Гумилева теория Дарвина годна для объяснения лишь
внутриривидовых изменений. Природа же изменений в обществе, исчезновения одних
народов и появления других - иная.
Пространство и время оказываются теми формами жизни этноса, Через которые
осуществляется связь с природной средой. Начало этногенеза Л. Гумилев связывает с
механизмом мутации - внезапного изменения генофонда живых существ, наступающего
под действием внешних условий в определенном месте и в определенное время. В
результате возникает своеобразный «этнический толчок»), ведущий к образованию
новых этносов. Процесс этногенеза связан с появлением особого генетического признака
- пассионарности. Пассионарность – это признак, возникающий вследствие мутации
(пассионарного толчка) и образующий внутри популяции некоторое количество людей,
обладающих повышенной тягой к действию. Гумилев назвал их «пассионариями».
Пассионарии способны на радикальные изменения и желают их. Они защитники
Отечества, они - открыватели нового, великие реформаторы, творцы, воины, строители.
Для такой деятельности нужна особая избыточная энергия, которой и наделены
пассионарии. Вкладывая свою избыточную энергию в организацию и управление
соплеменниками на всех уровнях социальной иерархии, они, хотя и с трудом,
вырабатывают новые стереотипы поведения, навязают их всем остальным и создают
таким образом новую этническую систему, новый этнос.

Однако энергия («пассионарный заряд») не остается неизменной в этносе, она


уменьшается. Вследствие желаний пассионариев «быть самими собой», не подчиняться
правилам, в обществе начинается соперничество и кровопролитие. Из-за междоусобиц и
резни пассионарный заряд уменьшается, происходит «рассеивание энергии»,
кристаллизующейся в памятниках культуры. Расцвет культуры соответствует спаду
пассионарности, общество находится в фазе «надлома». В результате общество
избавляется от излишней пассионарности и приходит в состояние видимого равновесия,
жизнь по инерции, на основе приобретенных ценностей. Инерционную фазу
характеризует образование больших государств, накопление материальных благ.
Однако .вследствие утраты этносом пассионарности в обществе занимают ведущее
место субпассионарии - люди с пониженной пассионарностью, они стремятся
уничтожить всякое проявление пассионарности, это люди вялые и эгоистичные, они
проедают и пропивают все созданное в героические времена. Это фаза обструкции, при
которой процессы распада становятся необратимыми.
Затем наступает мемориальная фаза, когда этнос сохраняет лишь память о своем
прошлом, потом исчезает и память. Приходит фаза равновесия с природой, когда люди
лишь поддерживают налаженное предками хозяйство, живут в гармонии с ландшафтом и
предпочитают «великим замыслам» обывательский покой.
105

Только благодаря «вливаниям» космической энергии человечество не исчезает с лица


Земли. Более того, и возникновение человека, антропогенез, возможно, также связан с
пассионарным толчком. Нет преемственности между неандертальцами и современными
людьми, как нет ее между римлянами и румынами, между хунну и мадьярами, считает Л.
Гумилев. Понять возникновение и эволюцию человечества невозможно, если только
учитывать внутреннюю, социокультурную преемственность. Разрывы постепенности,
скачки, неизбежные «недостающие звенья» в человеческой истории становятся
объяснимыми с учетом тесной связи человека и природы.
Таким образом, общество есть результат деятельности людей. Именно в процесс е
деятельности происходит становление всех собственно человеческих качеств:
субъективности, сознательности, творчества, свободы. Субъективность означает прежде
целенаправленное изменение человеком реальности в соответствии с осознанными
собственными потребностями. Идеально осознанная в цели потребность становится
мотивом деятельности людей. Целеполагающая деятельность определяет характер бытия
человека в мире как общественного, культурного существа. В этой деятельности человек
предстает как ее субъект, цель деятельности, посредством которой осознается
неудовлетворенная потребность, организуется подбор необходимых для достижения
нужного результата средств деятельности. Предмет, на который направлена
преобразующая деятельность человека, называется объектомдеятельности.

в качестве объекта может предстать предмет природы, общественные группы различной


степени общности, общество в целом, другой человек, он сам. Результатомдеятельности
является созданный человеком предметный мир,мир искусственных вещей, посредством
которых удовлетворяются потребности человека и определяется характер и направление
человеческой деятельности. В предметном мире человек проявляет, подтверждает и
реализует свою человеческую сущность.

Хотя структура деятельности (субъект, объект, цель, средства, результат) сохраняется во


всех исторических эпохах, ее характер и содержание - исторически конкретны и зависят
от конкретных исторических обстоятельств. Но если в обществе возникла какая-то
общественная потребность, это означает, что и средства ее удовлетворения созрели. По
результатам деятельности, по предметному миру, созданному человеком, можно судит об
обществе, в котором он жил, о его потребностях, о его целях и сознании. Этим
обстоятельством широко пользуется археология, исследуя остатки предметного мира
прошлых эпох, археологи Восстанавливают картину жизнедеятельности прошлых эпох,
ее культурные нормы, потребности, цели.
Целеполагание принципиально отличает человеческую деятельность от поведения
Животных. Поведение животных задано врожденными программами, инстинктами,
рефлексами (безусловными и условными). Человеческая деятельность программируется
внешними программами, социокультурными нормами. Идеально осознанная в цели
потребность становится в деятельности мотивом человеческих действий.
Цель, отмечал К.Маркс, как закон определяет волю действующего индивида.
Культурные нормы, определяющие характер деятельности человека, представляют
собой обобщенный и сконцентрированный исторический опыт человечества. Таким
образом, индивид, даже преследующий сугубо индивидуальные цели, все равно
действует как представитель рода человек. Более того, человек в своей деятельности не
автоматически следует определенным нормам, он выходит за границы устоявшихся
правил и норм, Создает новые программы, таким образом, творчество становится
компонентом человеческой деятельности.

Важнейшие проблемы антропогенеза


106

Пожалуй, одной из важнейших проблем антропогенеза является проблема «толчка»,


вырвавшего часть антропоидных миоценовых обезьян из общего русла развития.
В основе представлений об антропогенезе лежит симиальная ( от лат. simia —
обезьяна) гипотеза происхождения человека от высокоразвитых обезьян третичного
периода, впервые подробно разработанная и аргументированная Ч. Дарвином (1871).
Впоследствии было получено много новых данных в подтверждение этой гипотезы,
особенно палеонтологических и этологических (связанных с изучением поведения
приматов), а также из области сравнительной биохимии и иммунологии, молекулярной
биологии и генетики. Сегодня, пожалуй, не осталось сколько-нибудь значительного
количества образованных людей, которые бы полностью отвергали эволюционную
теорию Ч. Дарвина. Даже глава католической церкви признаёт с оговорками значение
дарвинизма для понимания происхождения человека. ..«Папа Римский Бенедикт XVI
высказался о теории эволюции на страницах научного сборника Schopfung und Evolutiohn
( «Творение и эволюция»). По его мнению, теория Дарвина не может быть полностью
доказана, эволюционные процессы нельзя воспроизвести в лабораторных условиях. С
другой стороны, он признался, что не разделяет взгляды креационистов на происхождение
жизни и теорию «разумного замысла» Папа высказался в защиту теории «теистической
эволюции», согласно которой Бог создал природу и человека с помощью эволюционных
процессов. Родство человека с обезьяной Папа римский отвергать не стал, но отметил, что
всё равно считает эволюцию Божьим промыслом»10.
Вторая половина XX в. в антропологии ознаменовалась информационным взрывом в
результате резкого увеличения числа находок ископаемых предшественников человека в
Африке и Евразии. Начиная с 60-х годов, в антропологии широко внедряются новые,
прежде всего, радиометрические методы датирования костных остатков и вмещающих их
геологических пород, а также методы молекулярной биологии, позволяющие установить
примерное время расхождения современных видов приматов и человека от общего предка
и определить степень прямого родства современных и ископаемых форм по особенностям
строения их молекул (ДНК, белков и др.). Действительно, « Антропологи из немецкого
Института Макса Планка обнаружили в Эфиопии практически полный скелет
детёныша вида Australopithecus aphaeresis, жившего 3,3 млн лет назад. Это самые
древние останки гоминидного детёныша, когда-либо попадавшие в руки учёных. До
сих пор обнаруженные останки детей человекообразных были не старше 2,5 млн лет.
У девочки, которую назвали Селям, обнаружили подъязычную кость. Это, по
мнению учёных, означает, что ни она, ни её сородичи не умели говорить.
Борис Жуков (« Что нового в науке и технике»): « Селям уже успели прозвать
«маленькая Люси» - её нашли всего в 4 км от того места, где в 1974 году антропологи
нашли скелет Люси, первого представителя Australopithecus aphaeresis, изменившего
и усложнившего представления об эволюции наших предков. В последнее время
Восточная Африка и особенно Эфиопия словно бы вознамерились восполнить все
пробелы в фамильной галерее Homo sapiens11.
В зоологической систематике род человек (Homo) относится к отряду приматов, в
который входит в составе семейства гоминид (Hominidae). Развитие приматов, гоминид и
человека протекало на протяжении кайнозойской эры. В соответствии с международной
10 Русский Newsweek. 2007, №16 – С.53.

11 Самый старый ребёнок. // Русский Newsweek// 2006, №38 – С. 54.


107

геохронологической шкалой она подразделяется на палеоген, начавшийся ок. 66 млн. лет


назад и представленный 3-мя эпохами (палеоцен, эоцен и олигоцен), неоген, начавшийся
ок. 25 млн. лет назад и включающий 2 эпохи (миоцен и плиоцен) — вместе они
составляют третичный период, и антропоген — четвертичный период, начавшийся ок. 2
млн. лет назад и состоящий из 2-х эпох (плейстоцен и голоцен).

Приматы выделились как отряд млекопитающих в конце мелового периода, около 70 млн.
лет назад. Их предками, по-видимому, были похожие на современных тупай мелкие
насекомоядные животные, переходившие к растительноядности и всеядности. Ранние
этапы эволюции приматов изучены мало. Около 55 млн. лет назад низшие приматы стали
широко расселяться в тропических лесах Северной Америки и Европы, составлявших в то
время единый континент. Это были предшественники современных полуобезьян, лемуров
и долгопятов, — адапиды и омомииды. Какая-то из этих групп на рубеже эоцена и
олигоцена (около 40-35 млн. лет назад) дала начало высшим приматам — антропоидам.
Известны два основных центра возникновения и расселения таких ранних обезьян в
Старом Свете — Юго-Восточная Азия (современная Мьянма) и Северная Африка; в
Южную Америку предки обезьян проникли, вероятно, несколько позже. Начальные этапы
эволюции обезьян Старого Света тесно связаны с Северной Африкой. Здесь в тропических
лесах Фаюма (современный Египет) в олигоцене обитали примитивные древесные
обезьяны — парапитеки и проплиопитеки. Уже в раннем миоцене (25-20 млн. лет назад)
африканские обезьяны разделялись на низших (мартышкообразных) и высших
(человекообразных, или гоминоидов), хотя между ними было значительно больше
сходства, чем между современными представителями этих групп. Возможно, их общими
предками были североафриканские проплиопитеки, особенно египтопитек, живший 28-26
млн. лет назад. Последний считается наиболее вероятным предком раннемиоценовых
дриопитеков (проконсулов), впервые появившихся в Восточной Африке примерно 24-22
млн. лет назад. Именно среди дриопитеков еще со времен Дарвина ищут общие корни
человека и африканских человекообразных обезьян. К этому времени материки уже
заняли свое современное положение, а на месте огромного доисторического моря Тетис
возникла цепь соленых водоемов, в том числе Средиземное, Черное и Каспийское моря.
Появилась возможность свободных миграций животных из Африки в Европу и Азию. В
период 20-16 млн. лет назад обезьяны стали широко распространяться в Южную Европу,
Переднюю Азию и далее на восток, что привело к обособлению восточного (азиатского)
ствола гоминоидов. Еще недавно многие ученые считали, что некоторые прогрессивные
обезьяны этого ствола — рамапитеки — впоследствии вернулись в Африку, где дали
начало линии, ведущей к человеку («рамапитекоидная гипотеза»). Многое, однако,
говорит за то, что предки человека не покидали Африку. Косвенно об этом
свидетельствует, например, поразительная близость человека и африканских
человекообразных обезьян по строению ДНК, белков (в том числе гемоглобина), по
группам крови и др. признакам. Вероятно, общими предками человека, шимпанзе и
гориллы были какие-то поздние прогрессивные дриопитеки, жившие ок. 10-8 млн. лет
назад. Разделение этого африканского ствола гоминоидов на западную (обезьянью) и
восточную (человеческую) ветви случилось скорее всего 6-8 млн. лет назад. Развитие
ветви, приведшей впоследствии к человеку, происходило в области Восточно-
Африканской рифтовой системы. Этот район характеризовался активными процессами в
108

земной коре: землетрясениями, извержениями вулканов, а также повышенным уровнем


радиации, что могло значительно ускорить мутационный процесс. Сведение лесов и
распространение саванн стимулировало к концу миоцена выход предков человека в более
открытую местность. Освоение новой экологической ниши потребовало изменений в
поведении и, в первую очередь, перехода к прямохождению (обзор местности,
использование палок и камней для защиты и других целей и, далее, развитие орудийной
деятельности)12.

Целый ряд утверждений, изложенных в энциклопедической статье берётся под сомнение


исследователями.

Ранние люди

Древнейшими достоверно известными представителями человеческой линии эволюции


были высокоразвитые двуногие человекообезьяны — австралопитеки и близкие к ним
формы, которых обычно уже считают первыми людьми (гоминидами). Они появились в
Восточной, а затем и в Южной Африке, в плиоцене — ок. 5-4 млн. лет назад. Возможно,
что уже в одной из групп ранних австралопитеков развились древнейшие представители
рода человек, известные в Восточной Африке, по крайней мере, начиная с 2 млн. лет
назад. Большую их часть относят к виду человек умелый (Homo habilis). Хабилисы —
преимущественно восточноафриканские гоминиды периода 2-1,5 млн. лет, напоминавшие
по внешнему виду некоторых австралопитеков, но со значительно более крупным мозгом
(средний объем около 660 см3 против 400-500 см3 у австралопитеков). Их считают
основными творцами древнейшей каменной культуры — олдувайской, впервые
обнаруженной в 1959 в ущелье Олдувай, в Танзании. Иначе эту культуру именуют еще
галечной или рубило-осколочной.

Эволюция рода человек (Homo)

Эволюция человека протекала на протяжении плейстоцена — ледниковой эпохи, в


течение которой происходили значительные колебания климата. В умеренных широтах
Северного полушария чередовались оледенения и межледниковья при общей тенденции к
постепенному похолоданию. В субтропиках климат становился более влажным, а тропики
высыхали, сводились леса, сокращалась площадь водоемов, понижался уровень моря,
возникали сухопутные мосты. Вероятно первым видом рода Homo, расселившимся во
внетропическом пространстве и проникшем в область с умеренным климатом, был
человек прямоходящий (H. erectus), или архантроп. Эти люди жили в Восточной и
Северной Африке, Индонезии, Китае в период от 1,8/1,6 до 0,3 млн. лет назад; они имели
более крупный мозг (в среднем 900-1000 см3 ), изготовляли более совершенные орудия,
чем их предшественники, охотились на крупную дичь, использовали огонь. Типичными
их представителями были питекантропы и синантропы. В Европу представители человека
прямоходящего проникли ок. 1 млн. лет назад, а возможно и раньше — до 1,5-2 млн. лет,
если судить по археологическим данным и возрасту одной из последних находок эректуса
непосредственно «у ворот Европы» — в Южной Грузии.

12 Хрисанфова Е.Н. Антропогенез. // Большая Советская Энциклопедия. Электронный вариант, 2008.


109

Найденные в Кении черепа возрастом 1,5 млн лет подрывают стройную линейную
теорию эволюции человека. Она гласит, что человек современного антропологического
типа произошёл от homo erectus («человека прямоходящего»), который в свою очередь,
пришёл на смену homo habilis («человеку умелому»). Но на самом деле они были
современниками и жили бок о бок на территории нынешней Кении как минимум 500 000
лет. Правильнее говорить не о знакомом по картинкам в учебниках аккуратном
эволюционном древе, а скорее о «диком кусте с беспорядочно торчащими в разные
стороны ветвями», убеждены авторы исследования, которое возглавила знаменитый
палеонтолог Мив Лики13. Практически целый череп homo erectus и верхняя челюсть homo
habilis были найдены в Кении в 2000 г. буквально в паре шагов друг от друга. На
датировку останков и перепроверку результатов – слишком уж невероятными они
оказались – ушло 7 лет. «Это как если бы вам сказали, что ваша прабабка и бабушка были
сёстрами, а не матерью и дочерью», - поясняет один из участников исследования Фред
Спур из Университетского колледжа в Лондоне14.

Теперь ранняя история рода homo становится ещё более запутанной. Получается,
что у «человека прямоходящего» и «умелого» был некий таинственный общий предок,
живший 2-3 млн лет назад. «Исследование в очередной раз показывает, как далеки от
реальности наши представления о заре человечества», - говорит антрополог Дэниел
Либерман из Гарварда15.

Человек современного типа — человек разумный (H. sapiens), или неоантроп, —


появляется в некоторых регионах Старого Света не позднее 0,1 млн. лет назад или даже
раньше. Полное же замещение сапиенсом его предшественников произошло примерно 40-
30 тыс. лет назад. Именно этот переходный период между эректусом и сапиенсом
считается наиболее сложным и загадочным этапом эволюции человека. Это время
палеоантропов — весьма разнообразного по физическому типу населения Африки и
Евразии. Гоминид этого периода многие ученые считают уже архаическими
(древнейшими) сапиенсами, которые по времени предшествовали «анатомически
современному человеку». Наиболее известным вариантом архаического сапиенса
являются неандертальцы. Конечно, далеко не все архаические сапиенсы превратились в
современных людей. Есть даже точка зрения, что в конце плейстоцена (около 200 тыс. лет
назад) численность гоминид резко сократилась, и современные люди первоначально
появились в одном центре, скорее всего в Африке южнее Сахары. Возможно, некоторыми
чертами они напоминали людей современного типа — кроманьонцев. Примерно 100 тыс.
лет назад эти люди начали расселяться по Европе, Передней Азии и другим регионам
земного шара. Эту, так называемую миграционную гипотезу, или теорию моноцентризма,
иначе называют «гипотезой африканской Евы», так как основным аргументом ее
сторонников служат данные о распространении в различных группах современного
населения идентичных генов митохондриальной ДНК, передающихся только по женской
линии. Противоположная точка зрения (эволюционная гипотеза, или теория
полицентризма) предполагает независимое развитие сапиенса в нескольких (от 2 до 4-5)
13 Кактус эволюции // Русский Newwsweek//2007,№ 33-34. – С. 51.

14 Цит. по: Там же.


15 Цит. по: Кактус эволюции // Русский Newsweek//2007,№ 33-34. – С. 51.
110

центрах с культурной и генетической преемственностью между ранним и более поздним


населением. Наиболее вероятно, что на этих этапах эволюция человека происходила при
смешениях между разными группами развивающихся гоминид, то есть по сетевому типу.

Неандертальцы и кроманьонцы.

Дискуссия на тему, кем приходятся современному человеку неандертальцы –


«генетическими кузенами» или просто соседями, с которыми наши предки
сосуществовали во времени и пространстве, - началась сразу после обнаружения первых
останков в долине Неандерталь в Германии более 150 лет назад16. Учёные на протяжении
второй половины XIX и практически всего XX вв. пытались определить связь между
неандертальцами и кроманьонцами путём сравнительного анализа черепов. Ответ на
вопрос являлся ли неандерталец предком современного человека, звучал утвердительно.
Так Б.Ф. Поршнев в своей книги утверждает: «Главный вывод, который мы должны
извлечь из стремительности дивергенции (а ее отрицают только немногие антропологи
вроде А. Валлуа, держащиеся слабо обоснованной концепции происхождения Homo
sapiens не из того или иного вида палеоантропов, а из "пресапиенсов", восходящих к
среднему или даже раннему плейстоцену), состоит в том, что перед нами продукт
действия какого-то особого механизма отбора».17 Поршнев, стремясь доказать связь
неандертальцев с кроманьонцами, аргументирует различия в строении черепов наличием
множества переходных форм от неандертальца к человеку современного типа.
«всего хотелось бы реконструировать не только само раздвоение или, вернее,
отпочкование, но и его более мелкие промежуточные уровни.
Мыслимо ли это?
Но следует ли вообще думать, что палеонтология всегда ищет и находит все
промежуточные ступеньки между одной биологической формой и
филогенетически последующей, уже существенно отличающейся? Состоит ли сама идея
палеонтологии в том, что в принципе должны где-то существовать останки всех
мыслимых степеней сочетания прежнего и нового? Нет, конечно, в этом
филогенетическом переходном мосту всегда много неустойчивых, хрупких
образований, не надстраивающихся в чисто количественном ряду друг над другом, а
представляющих очень бедные по числу, очень вариативные и очень
ломкие образования. Пока, наконец, одно из них не станет основанием для
жизнеспособной, многочисленной ветви.
Палеонтологи иногда называют это практически неведомое им, исчезнувшее
соединение эволюционных форм "черешком". Этот черешок, на котором держится новый
вид, всегда тонок, почти никогда не доступен прямому изучению
палеонтологии. Иначе говоря, в диапазоне между родительскими и нашедшими свою
почву стойкими, дающими богатые соцветия таксономическими единицами находится
обвал возникавших и гибнувших нежизнеустойчивых форм. В десятки
раз труднее изучить этот "черешок" ответвления человека Homo sapiens,
оторвавшегося относительно быстро на огромную, как мы уже знаем,
биологическую дистанцию: на расстояние нового семейства. Уж очень специфично
то, что возникло: вид, отличающийся инверсией процессов высшей нервной
деятельности, "животное наоборот". Посмотрим, что же мы все-таки имеем в руках из
костного материала, годного для непосредственной датировки и
биологической фиксации дивергенции18.

16 См.: Приложение №
17 Поршнев Б.Ф. Указ. соч. – С. 38.
111

В результате блестящих исследований ископаемых эндокранов,


осуществленных В. И. Кочетковой, мы узнали нечто более важное, чем
существование тут и там в четвертичных отложениях "переходных" черепов,
расположенных по сумме признаков на том или ином отрезке пути между
"неандертальцем" и "кроманьонцем". Открытие Кочетковой состоит в глубоком
изменении прежнего представления о самих кроманьонцах, т. е. об ископаемых
неоантропах начальной поры верхнего палеолита, которые оказались не
тождественными позднейшим неоантропам. Трудно переоценить огромность этого,
казалось бы, тончайшего сдвига: кроманьонцы не то, что привычно и долго о них
воображали. А именно было общепринято, что кроманьонцы это другое наименование
для нас самих. Посади с нами за обеденный стол неандертальца все согласны, что его
общество было бы невыносимо; но посади кроманьонца (хорошо одетого, побритого,
обученного нашему языку и манерам) его якобы никто бы и не отличил.
Соответственно подчас говорят: "Мы, кроманьонцы".
Исследование эндокранов обнаружило тут ошибку. Трудно сказать, оценила ли в полной
мере сама В. И. Кочеткова всю капитальность своего вывода, что черепа группы
ископаемых неоантропов (Homo sapiens fossilis) серьезно отличаются по крайней мере в
некотором проценте экземпляров и тем самым в среднем от величин типичных и
устойчивых для ныне живущих неоантропов, т. е. людей современного типа. Мало того,
выяснилось, что это отклонение характеризует людей первой половины верхнего
палеолита (столь же неточно в общежитии именуемой "ориньяком"). Такие
верхнепалеолитические индивиды, как Кро-Маньон III, Маркина Гора, оказались по
эндокрану, т. е. по макроморфологии головного мозга, вообще ближе к палеоантропам,
чем к неоантропам.
В своих цифровых таблицах различных параметров строения мозга В. И. Кочеткова
убедительно выделила ископаемых неоантропов в особую группу, оказавшуюся
глубоко специфичным перевалом в антропогенезе. Некоторые
показатели, нарастающие во всей цепи от шимпанзе к австралопитекам и далее,
достигают своей кульминации именно в группе ископаемых неоантропов, после чего
кривая падает. Другие показатели, наоборот, достигают кульминации накануне
появления этой группы, т. е. у палеоантропов, а с ископаемых неоантропов уже
начинается нисходящая линия, характерная для неоантропов вообще по сравнению с
ростом соответствующей кривой у троглодитид вообще. Однако следует помнить, что
вся группа ископаемых неоантропов пока представлена сравнительно
немногочисленными находками. Тем выразительнее
выступает ее полиморфность (см. составленную мною сводную таблицу по
опубликованным данным Кочетковой. Из этой таблицы вполне правомерно вывести
заключение, что ископаемые неоантропы это и есть "черешок" нового семейства.
Вернее, это пестрый конгломерат не очень жизнеспособных видов и разновидностей,
составлявших переходный мост между палеоантропами и неоантропами современного
типа, тем
самым между двумя семействами. На дне пропасти между ними найдены лишь
немногие обломки этого филогенетического моста. В переводе на хронологию его длина
всего лишь 15 - 25 тыс. лет. Но на этом-то отрезке и укладывается почти все таинство
дивергенции, породившей людей. Впрочем, начало его надлежит продвинуть несколько
дальше в прошлое: первый пролет моста кое в чем начинает вырисовываться в гуще
поздних палеоантропов. Часть этих животных,

18 ДИВЕРГЕНЦИЯ (от средневекового лат. divergo — отклоняюсь), в биологии —


расхождение признаков и свойств у первоначально близких групп организмов в ходе
эволюции. Результат обитания в разных условиях и неодинаково направленного
естественного отбора. Понятие дивергенция введено Ч. Дарвином для объяснения
многообразия сортов культурных растений, пород домашних животных и
биологических видов
112

как отмечено выше, уже обладала странностями вплоть до размазывания пятен красной
охры пережженной глины или окислов железа (эта странность не "искусство",
вспомним, что самец птицы австралийский атласный беседочник
раскрашивает внутренность своей беседки, пользуясь кусочком предварительно
измочаленной коры, это чисто этологическое приспособление для отличения самками
партнеров своего вида, исключающее межвидовое скрещивание). Мы уже знаем, что
родовым, всеобщим отличительным свойством семейства гоминид, постепенно
отходившего от троглодитид поэтому мосту, или черешку, является вторая сигнальная
система. Следовательно, для всех представителей этой "переходной" группы может
быть характерной выраженность разных компонентов, из которых вторая сигнальная
система сложится в дальнейшем, однако пока в разрозненном виде еще не дающих
устойчивой и жизнеспособной функции и структуры. Может быть, иные из этих
компонентов выгодны одним особям и одновременно гибельны для других или
выгодны особи в данный момент и гибельны в другой.

Таблица 1. Сводная таблица по материалам В.И.


Кочетковой (все цифры в мм, кроме двух последних строк; величины средние, в
скобках минимум и максимум; условные обозначения см. по схеме мозга)
П о н г Троглодитиды Гоминиды
иды
Шимпа Австралоп Археоант Палеоант Ископае Современ
нзе итек ропы ропы мые ные люди
неоантр
опы
Тотальный продольный 106 125 153,7 174,7 186.3 167,1
размер (104- (145-159) (163-182) (176- (150-183)
109) 196)
Лобная Верхний 81,3 92,0 110,0 (98- 128,7 135,3 129,4
доля продольный (78-86) 118) (123-139) (98-147) (116-143)
диаметр fm - R
Нижний 33,6 - 55,5 (51- 61,4 (58- 55,0 (46- 49,0 (43-
113

продольный (31-35) 60) 65) 60) 57)


диаметр fm - Sy
Дуга нижнего 56.3 - 70,9 (61- 83,8 (75- 74,0 (71- 70,2 (58-
лобного края (52-63) 79) 91) 76) 87)
fm - Sy
Дуга 28,0 41.5 (35- 52.9 (46- 44,4 (39- 43,8 (41-
латериального (22-34) 50) 58) 50) 47)
бугра fx - Sy
Максимальный 69,3 - 89,0 (81- 108,1 108,0 104,4 (89-
широтный (66-75) 93) (103-115) (102- 126)
размер р - р 113)
Темен- Верхн Продоль 31.3 35,0 54,7 48,0 (48- 57,5 (52- 67,9 (60- 65,8 (51-
ная доля яя ный (26-36) 51) 66,0 64) 77,7 76) 76,6 77) 85,9
диаметр 48,0 (61-69) (72-82) (68-90) (72-97)
R-1 (44-51)
Высотны
й
диаметр
калотты
h-h'
Ниж- Продоль 40,3 49,0 67,7 (65- 82,3 (74- 95,1 (87- 88,1 (79-
няя ный (33-57) 70) 103,3 91) 118.9 101) 101)
диаметр 71 (61- (94-112) (104-132) 116.5 124,1
Rт -1т 80) (101- (108-152)
Попереч 140)
ный
диаметр
smg -
smg
Височ- Продольный 62,6 66,0 73,5 (73- 86,6 (78- 92,5 (90- 90,4 (76-
ная доля диаметр t-tp (61-65) 74) 123,3 94) 136,3 95) 136,3 100)
Поперечный 88,0 (118-129) (116-146) (126- 132.2
диаметр eu - еu (86-89) 34,0 (28- 39,2 (34- 146) 47,0 (117-158)
Высотный 23,3 40) 33,5 46) 42.2 (43-51) 42,7 (33-
диаметр Sy -- ti (21-25) (33-34) (36-46) 51,0 (46- 51) 46.2
Высотный 32,6 32,0 (29- 36,2 (32- 5S) 37,4 (38-54)
диаметр Sy'-to (31-34) 35) 41) (33-42) 42,0 (36-
Высотный 2 3,3 51)
диаметр tm - (21-23)
Sym
Затылоч Продольный 38,6 38,0 37,0 42,3 (38- 44,9 (39- 42,9 (35- 38,0 (29-
ная доля диаметр 1m - (35-41) 47) 44.0 50) 50,9 55) 50,6 52) 47,9
om Высотный 25,0 (38-50) (44-59) (37-56) (39-54)
диаметр 1-1' (22-27)
Степень 3,5 6.8 (6.3- 10,9 (9.3- 8,9 (5,6- 5,4 (2,9-
нависания (2,9- 7.3) 13,5) 13,5) 9,5)
затылка над 3,8)
мозжечком (в
относительных
величинах)
То же (в 0,7 - 1.4 (1,3- 2,1 (1,6- 1,8 (1,2- 1,1 (0,6-
114

баллах) (0.6- 1,5) 2.7) 2,7) 1.9)


0,8)

Таким амбивалентным компонентом могла быть описанная нами


вышенейрофизиологическая (если угодно, палеоневрологическая) функция интердикции
или надстраивающаяся над нею функция суггестии. Ведь пока эта последняя не породит
из себя функцию контрсуггестии, хотя бы в ее зародышевых проявлениях, не
может еще быть сколько-нибудь стойкой биологической или социальной системы.
Интердикция, суггестия это мощные факторы межиндивидуальных воздействий, но
и порождающие, и снова разрушающие сами себя. Вот все эти преобразования от
уровня интердикции до порога контрсуггестии, все эти чрезвычайно сложные и
далеко еще не выясненные палеоневрологические трансформации и приходятся в
основном на
филогенетический интервал, о котором идет речь. Эти преобразования, вероятно,
составят предмет долгих будущих исследований. Хорошо уже то, что мы можем указать и
хронологические рубежи, в которые они вписываются, и их главное направление.
Кончилось время, когда внимание палеоантропологов было роздано более или менее
равномерно костным останкам наших двуногих предков, находимым на геологических
глубинах до двух с лишним (или до четырех?) миллионов лет давности. Даже тем
научно значимее представлялись эти останки, чем они залегали глубже, чем были
древнее. Конечно, мы будем заниматься ими
и впредь, так же как и ископаемыми высшими обезьянами, но проблема
антропогенеза в точном и узком смысле теперь сфокусировалась на сравнительно
недолгом интервале времени, но крайне насыщенном. Отныне надолго "загадка
человека" будет всасываться в эту небольшую воронку в неисчерпаемо сложную тему
дивергенции палеоантропов и неоантропов»19.
В масштабном международном исследовании, в котором учёные отчитались в 2004 г. в
журнале Академии наук США, содержался вывод о том, что неандертальцы не могли быть
предками современного человека. Оставшуюся долю сомнения призвана устранить работа
швейцарских антропологов. Кристофа Цолликофера и Марсии Понсе де Леон из
Института антропологии при Университете Цюриха.. Их работа - создание компьютерной
программы воссоздания модели черепов по фрагментам - призвана доказать, что между
Homo sapiens и Homo neanderthalis так много различий, что их нельзя отнести к одной
ветви эволюции.
Строение черепа отличает неандертальцев не только от нас, современных людей, но и от
человека прямоходящего, который был нашим общим предком. «Сложно себе
представить, что они были не только нашими предками, но и вообще родственниками», -
сказал Цолликофер в интервью NEWSWEEK. « Мы являемся двумя разными подвидами»,
- соглашается ведущий научный сотрудник Института археологии РАН Александра
Бужилова20.

Достижения генетики, казалось бы, могут раз и навсегда поставить точку в этой давней
проблеме. Таким образом, проблема связи неандертальцев и кроманьонцев, а шире – всего
современного человечества, имеет давнюю историю. На уровне знаний середины или
даже конца XX века вопрос о том, являлся ли неандерталец прямым предком человека
современного типа, пытались определить путём сравнения морфологических признаков,
прежде всего черепов найденных останков троглодитов и Homo sapiens ов. Уже
неоднократно были озвучены выводы о том, что неандерталец – тупиковая ветвь развития

19 Поршнев. Б.Ф. Указ. соч. – С.


20 Максимов Н. Игра в черепки. // Русский Newsweek // 2007,№ 6. – С. 39.
115

и не является предком человека современного типа.»Недавние исследования показали, что


никаких браков между неандертальцами и сапиенсами не было и быть не могло.
В процессе изучения костных останков выяснилось, что часть внутреннего уха,
называемая лабиринтом, у неандертальцев устроена совсем не так, как у сапиенса, нашего
прямого предка. И, соответственно, не так как у нас. Эта маленькая деталь организма
имеет большое значение для науки – она показывает, что неандертальцы отличались от
сапиенсов биологически (как, например, зайцы от кроликов) и между ними не могло
существовать перекрёстных браков.
«Но окончательная точка в вековой дискуссии о степени родства неандертальцев и
сапиенсов была поставлена только в 1997 году, когда немецкие и американские учёные
смогли получить генетическую информацию из останков неандертальца. Молекулы ДНК
из его локтевой кости неопровержимо доказали, что неандертальцы приходятся
современному человеку не предками, а весьма дальними родственниками: наследственные
линии их разошлись не ранее 690 тысяч и не позднее 550 тысяч лет назад… не вдаваясь в
подробности, скажем, что исследователям удалось восстановить значительную часть
молекулы ДНК. Результат они сравнили с 994 образцами ДНК современных людей самых
разных народов, населяющих все континенты. И от каждого образца молекула отличалась
по 27 или 28 признакам. Для сравнения: разница между различными ДНК современных
людей в среднем равна 8 признакам»21. Однако данные выводы в определённой степени
преждевременны. По крайней мере потому, что геном неандертальца всё ещё не
определён.Только недавно « Группа во главе со Сванте Паабо из института эволюционной
антропологии Макса Планка в Лейпциге объявила о возможности полного восстановления
генома неандертальца. Учёные уже более 10 лет изучают гены неандертальцев и их
современников – мамонтов и пещерных медведей. В результате появилась методика,
позволяющая отделять исходную ДНК неандертальцев от ДНК микроорганизмов,
селившихся в их телах после смерти. Теперь с технической точки зрения расшифровка
генома неандертальца вполне реальна, убеждён Паабо22.
Юрий Елдышев: (« Экология и жизнь»): « Возможно, реконструкция генома
неандертальцев позволит понять, в каких отношениях они находились с предками
современных людей. Одни считают, что наши предки истребили неандертальцев около
30 000 тысяч лет назад, другие убеждены, что обе ветви мирно сосуществовали»23.
Борис Жуков ( « Что нового в науке и технике»): « Плохое качество неандертальской ДНК
и её загрязнение современной было серьёзной проблемой. Это похвальная попытка»24.
Проблема генетической связи кроманьонцев и неандертальцев продолжает будоражить
науку. Время от времени появляются утверждения:
«Человек разумный» всё-таки скрещивался с неандертальцами. Генетик Брюс Лан из
Чикагского университета заявил, что от вымершей ветви гоминидов нам достался в
наследство один-единственный ген., ответственный за рост мозга. Лан провёл анализ ДНК
у 89 человек со всего мира и выяснил, что этот ген появился у людей 37 000 лет назад,
вскоре после того, как наши предки пришли в Европу из Африки. Владимир Покровский (
« НГ – Наука» ): « После того как у черепов наших предков найдено сходство с
неандертальцами, сообщили о нашем генетическом сходстве. Получается, что целая раса,
миллион лет процветавшая на всём европейском континенте, по непонятным причинам
вымерла, оставив на память всего один ген. Неандертальцам нравились самки «человека
разумного»25.
Как видим, генетика пока не даёт однозначного ответа о возможном скрещивании
неандертальца и сапиенса. Британская энциклопедия сообщает своим читателям, что в
1999 году в Португалии было найдено захоронение четырёхлетнего мальчика, скелет
21 Асанов Л.Н. Тайны пещерных людей. – М.: Вече, 2006. – С.110.
22 Проект: геном недочеловека.// Русский Newsweek/ 2007, № 27 – С.50
23 Там же.
24 Там же.
25 Наследие предков // Русский Newsweek/ 2006, № 44 – С.64.
116

которого парадоксальным образом объединял черты сапиенса и неандертальца. У ребёнка,


умершего по неизвестным причинам примерно 24, 5 тыс. лет назад, был выступающий
подбородок, зубы и челюсти человека современного типа, но мощный торс и короткие
конечности неандертальца. Самое удивительное, что он не мог быть плодом, скажем так,
случайного скрещивания: к моменту его рождения неандертальцы уже четыре тысячи как
вымерли26. Пока у находки нет точного объяснения. Мутант? Ошибка датировки? Что-
нибудь ещё, не менее загадочное?
Возникает вопрос: почему до сих пор нет результатов генетического останков
«португальского мальчика», известных как Lager Velho I?
Если вспомнить историю первого найденного неандертальца, у которого для
упоминавшихся выше исследований ДНК был взят образец из костей правой руки, то
ведь известный тогда учёный Рудольф Вирхов (1821 – 1902)27 в 1856 г. заявил: «Это не
предок, а выродок. Все его особенности представляют собой следы вырождения от
сифилиса и алкоголизма»28.
Более объективным, на наш взгляд, представляется версия существовавших
многочисленных контактов Homo sapiens neanderthalensis и Homo sapiens sapiens, по
крайней мере, архаичных сапиенсов.
Около 50 – 70 тыс. лет назад неандертальцы и сапиенсы встретились в Азии, а 40 тыс.
лет назад – в Европе. Их стоянки располагались порой в нескольких километрах друг от
друга, поэтому тесные контакты были неизбежны29. О контактах свидетельствует находка
возле городка Арси-сюр-Кюр (Франция). Возраст найденных там костей неандертальцев
34 тыс. лет. Рядом с ними находились костяные украшения. Они представляют собой
кольцо из кости, звериный зуб, покрытый орнаментом, и звериные когти с
просверленными отверстиями, так, что их можно носить на шее. Похожие изделия были
найдены в пещерах Северной Испании и центральной и юго-западной Франции. Те
находки безусловно принадлежали сапиенсам. Как же подобные украшения оказались у
неандертальцев? Возможно, между неандертальцами и сапиенсами происходил обмен?
Или неандертальцы просто отняли украшения. А их изготовителей употребили в качестве
пищи? Ведь в 1999 г. при обследовании пещеры Мула-Герси в долине реки Роны
(Франция) учёные обнаружили кости, принадлежавшие неандертальцам, с явными
следами древних орудий, которыми снимали мясо и разделяли кости30. Так почему бы не
есть сапиенсов-мужчин, коль скоро неандертальцы ели неандертальцев? И почему бы не
спариваться с сапиенсами-женщинами?
Казалось бы, что исследования швейцарских учёных Марсии Понсе де
Леон и Кристофа Цолликофера , реконструировавших с помощью компьютерных
технологий лица неандертальца и кроманьонца, подтверждают, что они выглядели
абсолютно по-разному с самого детства, а следовательно неандертальцы – не подвид
Homo sapiens, а отдельный вид – Homo neanderthalensis и в интимные отношения с
человеком разумным его представители не вступали. Дело в том, что в природе слишком
разные стереотипы поведения и внешние отличия мешают половым контактам между
разными видами животных. Версию принадлежности неандертальцев к отдельному виду
поддерживают и молекулярные биологи (в том числе наш соотечественник Игорь
Овчинников), которые не находят в геноме современного человека соответствующих
генов31.
Эти доводы вызывают сомнения. Во-первых, межвидовое скрещивание возможно (и
не только в искусственных условиях, созданных людьми (например, мулы – потомки
лошадей и ослов). Генетики из Массачусетского технологического института выяснили,
что наши предки довольно долго «грешили» с обезьянами. Считается, что древние
обезьяны 7 – 8 млн. лет назад эволюционировали в австралопитека, а те, в свою очередь,
26 См.: Приложение №
27 См. Приложение №
28 Цит. по : Асанов Л. Н. Указ соч. – С. 102.
29 Пахневич А., Фирсова Н. Конкуренты из Неандерталя. // Вокруг света. 2005, № 7. – С.31.
30 Асанов Л.Н. Указ. соч. – С.113.
31 Пахневич А., Фирсова Н. Указ соч. – С.С.31.
117

через несколько миллионов лет – в Homo. Но исследование американских учёных


показало, что человечество значительно моложе, чем считали антропологи. А самые
древние гоминиды, хоть и ходили на двух ногах, всё же по сути были обезьянами. Они
около 4 млн. лет тесно общались с шимпанзе – настолько, что у них было общее
потомство. Американские генетики доказали: шимпанзе и самые древние предки человека
действительно были из одного вида. Первый Homo erectus (человек прямоходящий),
генетически близкий к нам, появился в Африке только около 2 млн. лет назад А вот
предшественников Homo erectus, большую группу довольно развитых гоминид, напрасно
записывали в прямые предки человека. У них было « обезьянье» число хромосом – 48, на
две больше, чем у человека.
«Учёные впервые проанализировали генетические данные не только человеку и
шимпанзе, но и сравнили их с орангутангом, гориллой и макакой. Вывод – обезьяны и
предки человека разделились не 7-8 млн. лет назад, как считалось раньше, а намного
позже, почти 2,3 млн. лет назад», - объясняет профессор Университета Пенсильвания
Екатерина Макова32. Методика подсчёта широко применяется в генетике и сбоев не даёт –
рассчитывается средняя скорость мутаций генов, а потом по числу этих мутаций
выясняеется возраст расхождения видов.
Выводы генетиков Массачусетского технологического университета уже были названы
«спекулятивными» антропологами. В том числе таким известным как профессор Тим
Уайт33. Антропологи в панике. Изучать кости им помогали учёные-химики, потом –
физики, а теперь пришли генетики и всё перемешали. «Прямоходящие австралопитеки
скрещивались с лазающими по деревьям обезьянами? Честно, сложно себе это
представить», говорит Игорь Овчинников, профессор Университета Коннектикута34.
Однако Дэвид Рейч от имени генетиков настаивает на том, что скрещивались самки
австралопитеков с самцами шимпанзе. И так продолжалось до тех пор, пока у предков
человека не изменился набор хромосом. « Они стали разными видами только после
мутации», - объясняет Екатерина Макова из Университета штата Пенсильвания35.
Стоит ли теперь заново переписывать историю возникновения человека? Профессор
антропологии Университета Висконсин Джон Хокс считает, что нет.»Если расхождение
ветви человека и обезьяны растянулось на 4 млн. лет, это ничего не меняет. Просто к тем
видам [гоминид], из которых как считалось, произошёл человек, следует добавить
[непосредственно] обезьян»36.
Во-вторых, для реконструкции эволюционной истории вида учёные использовали
сравнительный анализ митохондриальной ДНК, - небольшой молекулы, предаваемой
только по материнской линии. Она сохраняется в ископаемых костях гораздо лучше
ядерной ДНК. При сравнении мтДНК неандертальцев и современных людей оказалось,
что их эволюционные пути разошлись уже 500 тысяч лет назад, а с тех пор Homo
neanderthalensis развивались самостоятельно и не оставили потомков. Но ведь если у
женщины нет дочерей, она не передаёт свои митохондрии грядущим поколениям и её
митохондриальная родословная обрывается со смертью сыновей. Таким образом, любой
вариант мтДНК рано или поздно может быть утрачен. Чем меньше численность вида, тем
больше вероятность потери. А количество половозрелых ранних людей, судя по данным о
разных генетических системах, не превышало 10 тысяч, и так продолжалось довольно
32 Цит. по : Максимов Н. Кому и мартышка – невеста. // // Русский Newsweek/ 2006, №
20 – С.62.

33 См.: Приложение №
34 Цит. по : Максимов Н. Кому и мартышка – невеста. // // Русский Newsweek/ 2006, №
20 – С.63.
Там же.
Там же.

35
.
36
118

долго. То, что в ходе эволюции человечество потеряло все имевшиеся ранее линии
мтДНК, кроме одной, - может быть чистой случайностью. Это вовсе не означает, что в
нашем роду не было неандертальской праматери. А если даже её и не было, то почему не
быть праотцу?
В-третьих, косвенным подтверждением половых контактов разных видов служит
теория Дэвида Рида из университета Флориды. В мартовском журнале BioMed Central
Biology 2007г. он опубликовал статью, согласно которой уже как минимум 3 млн. лет
наши предки не имели шерсти на теле. Для того, чтобы сделать такие выводы, рид с
другими учёными изучил геном разных видов вшей, паразитирующих на обезьянах и
людях по всему миру. Используя метод «генетических часов» (подсчёт мутаций в генах,
которые происходят в довольно чёткие промежутки времени ), они выяснили, что 3 млн
лет назад на теле гоминидов жили одновременно и волосяная вошь, и лобковая, которые
не могли сосуществовать на «едином волосяном пространстве» - один вид несомненно
выжил бы другой. Значит, вши существовали в своих обособленных «нишах», между
которыми, на животе и груди, не должно было быть шерсти.
Датировать избавление гоминидов от шерсти учёным помогло одно щекотливое
открытие – они выяснили, что как раз 3 млн. лет назад предок человека заразился
лобковой вошью от гориллы. «Мы врядли когда-нибудь узнаем, занимались они сексом
или нет», - уточняет Дэвид Рид37. Представить себе, как «это» может происходить между
щуплым австралопитеком и громадной обезьяной, действительно сложно, поэтому учёные
предположили, несколько иных вариантов – использование одних и тех же мест для
отдыха и сна и употребление предком человека в пищу мяса гориллы, на котором осталась
её шерсть. По датировки Рида, 6 млн лет назад шимпанзе заразились волосяными вшами38.
Если учесть утверждения о спаривании шимпанзе и австралопитеков, то вполне вероятно,
что волосяные вши достались предку человека именно таким путём от шимпанзе39.

Проблема поиска очага происхождения Homo sapiens' a и путей его миграции

Если в 70-е годы XX века немногочисленные учёные утверждали А. Валлуа), что предком
человека современного типа были не палеантропы а «пресапиенсы», то теперь эта
концепция считается основной при рассмотрении эволюции человека.
« Есть точка зрения, что в конце плейстоцена (около 200 тыс. лет назад) численность
гоминид резко сократилась, и современные люди первоначально появились в одном
центре, скорее всего в Африке южнее Сахары. Возможно, некоторыми чертами они
напоминали людей современного типа — кроманьонцев. Примерно 100 тыс. лет назад эти
люди начали расселяться по Европе, Передней Азии и другим регионам земного шара.
Эту, так называемую миграционную гипотезу, или теорию моноцентризма, иначе
называют «гипотезой африканской Евы», так как основным аргументом ее сторонников
служат данные о распространении в различных группах современного населения
идентичных генов митохондриальной ДНК, передающихся только по женской линии.
«Сегодняшние генетические исследования подтверждают правильность этой гипотезы.
Учёные установили, что у всех людей имеются одинаковые гены, передаваемые по
женской линии (так называемая митохондриальная ДНК). Это может означать
совершенно фантастическую вещь: что все люди имеют одного-единственного предка
женского рода, то есть произошли когда-то от одной праматери. Учёные назвали эту
37 Цит. .по: Максимов Н. И вошь моя со мною // // Русский Newsweek/ 2007, № 12. – С. 48.
38 Там же. – С. 50.
39 См.: Приложение №
119

праматерь «африканской Евой». Установлено – правда, ещё неточно – время её жизни: от


90 до 300 тысяч лет тому назад. Высказывались догадки об её «адресе». Одни учёные
полагали, что «Ева» родом из Южной Африки, другие называли Средний Восток, что
совпадает с библейской легендой»40
«Исследование учёных из Кембриджа подтвердило теорию о единственном очаге
зарождения homo sapiens. Происхождение человека современного типа - предмет
давнего спора. Первая версия гласит: homo sapiens сформировались в одном районе
на востоке Африки, а их исход оттуда начался примерно 100 000 лет назад. Другая
версия предполагает, что люди появились из нескольких изолированных друг от
друга колыбелей человечества. Работа учёных из Кембриджа показала, что чем
дальше та или иная современная популяция людей живёт от Африки, тем меньше у
её представителей вариативность генов»41.
Противоположная точка зрения (эволюционная гипотеза, или теория полицентризма)
предполагает независимое развитие сапиенса в нескольких (от 2 до 4-5) центрах с
культурной и генетической преемственностью между ранним и более поздним
населением. Наиболее вероятно, что на этих этапах эволюция человека происходила при
смешениях между разными группами развивающихся гоминид, то есть по сетевому
типу»42.
Чтобы установить порядок наследования по мужской линии, учёные провели ещё
одно генетическое исследование – так называемой игрек-хромосомы (Y-хромосомы).
Появилась и успешно развивается новая наука - геногеография (название науке дал
советский генетик Александр Серебровский). В основе лежит изучение участков генома,
подвергшихся мутациям за время существования человечества. Именно геногеография
считает безусловным происхождение человечества от «Адама» и «Евы».
Основное внимание учёные уделили двум цепочкам с наследуемой информацией: Y-
ДНК из ядра клетки, которая есть только у мужчин и передаётся строго по мужской
линии, и мтДНК (митохондриальной ДНК), которая содержится вне ядра в особых
образованиях – митохондриях, вырабатывающих энергию для клетки. МтДНК есть и у
мужчин, и у женщин, но передаётся только по женской линии.
Среди тысяч кусочков ДНК генетики выявили (и продолжают выявлять) участки – их
называют маркерами, - подвергшиеся у разных популяций людей мутациями в разные
исторические времена. «Это вроде опечаток, по которым можно выявить первоначального
автора древней летописи», объясняет доктор биологических наук Елена Балановская 43.
Дальше учёные вычислили скорость мутаций маркеров и место на Земле, где они
произошли. А на данном этапе развития науки уже каждый – или почти каждый – может
найти общего предка с другим человеком на глубине в десятки, сотни и даже тысячи
поколений и установить своё происхождение. Так генетики получили два тонких «луча»,
высвечивающих генеалогическое прошлое каждого человека на тысячи лет вглубь. Один
«луч» «освещает» предков строго по женской линии: мать, бабушка, прабабушка,
прабабушка и так далее до «Евы».; другой – точно так же – по мужской, до «Адама».
Про «Адама» и «Еву» - это не фигура речи: учёные выяснили, что прародитель всех
мужчин на планете, «Адам» (были и другие, но его гены оказались самыми стойкими),
жил в Африке 90 000 – 130 000 тысяч лет назад. «Ева» - та, чьи гены носит в себе всё
население планеты, - жила на Чёрном континенте 150 000 тысяч лет назад44. Так что , судя
по «генетической Библии», Адам и Ева никогда не встречались.
Первые Homo sapiens вышли из Африки и разбрелись по миру примерно 200 000 тысяч
лет назад. В последние годы широко распространилась теория, о том, что примерно 65
40 Асанов Л.Н. Указ. соч. – С. 89 – 90.
41 Русский Newsweek// 2007, №30 – С.47
42См.: Большая энциклопедия Кирилла и Мефодия. Электронный вариант, 2008.
43 Цит. по: Максимов Н., Кравченко С. Зри в корень. // Русский Newsweek// 2006, № 50 - 2007, № 1 – С.58.

44 Там же. – С. 59.


120

000лет назад сапиенсы небольшими группами стали покидать Африку и двинулись в


Азию и в Европу. Число таких переселенцев оценивается примерно в 100 тыс. человек. В
новых местах переселенцы расселялись далеко друг от друга. Им пришлось вести борьбу
за выживание, подолгу жить сравнительно мелкими изолированными сообществами. В
результате браков внутри таких небольших сообществ у каждого из них постепенно
образовался собственный генетический тип, отличный от всех остальных. Их ДНК время
от времени мутировала от внешних и внутренних факторов, причём мутации
распространялись на большие группы людей. Каждый отрезок этого пути, на котором
мигрирующие люди оставались генетически стабильными, называют гаплогруппой. Их
число постоянно росло, гаплогруппы дробились – в популяциях возникали расколы. К
нашему времени учёные насчитывают почти 170 гаплогрупп45.
Мировая карта гаплогрупп похожа на атлас автодорог. Вот, например «шоссе» с
мутацией М9 было оживлённым 40 000-50 000 тысяч лет назад: с него «съехали»
большинство европейцев, многие народы Индии и практически все азиаты.. пройдя затем
в Сибирь, часть из них получила мутацию М207, перевалив через Урал – М173, а на пути
к Чёрному морю – М17. сейчас наличие мужчины маркеров с этими мутациями говорит о
том, что он принадлежит к одной из самых распространённых в Восточной и Центральной
Европе гаплогруппе R1а.
Раскопки рядом с Воронежем, в Костёнках, где изыскания ведутся уже не одну сотню
лет (ещё в 1696 г. эти места изучил «естествоиспытатель» солдат Филимон Катасонов.
Царь Пётр I отправил его в тогдашний Костенск для «обыску больших костей», сильно
похожих на слоновьи. В XVII веке находка костей необычно больших размеров была
расценена Петром как подтверждение прохождения по берегам Дона Александра
Македонского, и в то самое время «пало тут несколько слонов, остатки которых и
находятся здесь и поныне»). С тех пор на берегах Дона работают археологи, нашедшие
уже более 60 стоянок древнего человека. Здесь были обнаружены не только черепа
кроманьонцев разного возраста, но и следы их быта: жилища, построенные из костей
мамонта, и многочисленные костяные украшения. Учёные пока не могут сказать, чем
именно эта местность привлекала древних людей: то ли хорошими охотничьими
угодьями, то ли удачным месторасположением. Но главное, установлено, что человек жил
на берегу Дона на протяжении 30 000 лет и чувствовал себя комфортно. В 2007 г. в
журнале Science была опубликована статья о том, что стоянке кроманьонцев в Костенках
минимум 45 000 лет. Теперь антропологи и генетики называют Костенки первым местом в
Европе, куда пришли наши предки – переселенцы из Африки транзитом через Алтай.
Раньше считалось, что в европейской части России люди современного типа появились
намного позже и пришли они с Запада46. Но оказалось, что под воронежем. Где тогда был
весьма суровый климат, кроманьонцы проживали не одну тысячу лет, охотясь на
мамонтов, а только затем расселились по Европе. Эти утверждения стали возможными
благодаря радиоуглеродному анализу пепла , покрывавшему первые поселения
кроманьонцев на Дону, проведённому в 2005 г. итальянскими учёными. «На Кавказе таких
древних стоянок не найдено, - утверждает Михаил Аникович, один из руководителей
экспедиции в Костенках, - поэтому получается, что кроманьонцы пришли в Европу
именно с Алтая, где уже 50 000 лет была высокоразвитая культура, умеющая, например,
изготовлять иглы из кости»47. Согласен с такой точкой зрения и доктор Джон Хоффекер
из института арктических и высокогорных исследований Университета Колорадо: «Когда
первые люди пошли в Евразию, они отправились на восток, а уже потом вернулись на
запад. Но сначала они заселили юг вплоть до Австралии»48. Зачем первым людям
понадобилось блуждать зигзагами по Евразии – неизвестно. Так, следующая волна
переселенцев, пришедшая через 10 000 лет, двинулась на тот же Дон напрямик, через
Кавказ.
45 См.: Приложение №
46 Максимов Н. Дон-мамонт-строй. // Русский Newsweek// 2007, №5 – С.40.

47 Там же – С.42.
48 Там же – С. 43.
121

Таким образом, предположения археологов и генетиков совпадают. Шесть лет назад


международная группа учёных опубликовала результаты анализов Y-хромосомы, по
которой можно отследить миграцию человека на протяжении сотен поколений,
упомянутые выше. Светлана Лимбовская, одна из участниц исследования, завотделом
Института молекулярной генетики, считает, что «геном современных европейцев на 80%
унаследован от первых людей, которые пришли 40 000 лет назад. И только на 20% мы
потомки следующих волн из Африки»49.
Раскопки в Костенках , как считает М. Аникович, подтверждают факт общения
неандертальцев и кроманьонцев: « Первые кроманьонцы пришли не на пустое место.
Наши находки указывают на то, что тогда происходило общение первых людей
современного типа и неандертальцев. На это указывает смешение свойственных для
неандертальцев примитивных и более совершенных орудий кроманьонцев»50.

49 Там же .
50Там же.
122

Александр Гангнус
"Эволюция для всех, или Путь кентавра"

(выдержки)

СТЕПЕНЬ РОДСТВА
До сих пор многие люди на Земле не верят, что человек произошел от обезьяны.
Обидно! В европейской культурной традиции у обезьян какой-то несерьезный статус,
может быть, именно из-за большого сходства с венцом творения. Не всякому приятно,
когда видишь шарж на себя... Чувства юмора на себя обычно не хватает. Даже некоторые
биологи пытаются доказать, что человек получился все-таки как-то необыкновенно. Пусть
от животных, но каким-нибудь чудесным образом и лишь бы не от обезьяны.
И сейчас некоторые ученые придерживаются теории «больших мутаций», благодаря
которым человек почти внезапно появился в Африке — там же, где до того появились
полуобезьяны, звероящеры и сама жизнь. Говорят, произошло что-то вроде вспышки
сверхновой звезды. Или резкого возрастания фона космического излучения из-за
переполюсовки «земного магнита». Или всплеска радиоактивности из-за какой-то земной
геологической катастрофы. В результате — мутация и мгновенное появление человека.
Эти вроде бы научные, во всяком случае по «научной терминологии», теории, отчасти
несут в себе прежнее неосознанное стремление отгородиться от животных. Получается,
что превращения наших предков чем-то отличаются от превращений, скажем, предков
попугаев или моржей.
Но ученые, давно и хорошо изучившие все биологические сходства и различия
между человеком и высшими обезьянами, в один голос говорят: настоящих, крупных
различий между обезьянами и человеком очень мало, а эволюция предков человека
принципиально ни в чем не выделяется в общем потоке эволюции.
Доводись какому-нибудь осьминогообразному палеонтологу с иной планеты
раскопать кости человека и шимпанзе в одних слоях, он, может быть, и не отнес бы их к
одному биологическому виду, но к роду — наверняка.
Есть такой способ проверять на родство разных животных: расплетать двойные
молекулы наследственности — ДНК, содержащие генную запись строения организма,
метить эти ДНК радиоактивными метками-атомами, а потом смешать с расплетенными же
молекулами ДНК другого животного. ДНК двух разных людей сплетаются, образуют
молекулярные гибриды всегда, в ста процентах случаев. Человека же и бактерии —
никогда (ноль процентов). С обезьянами же так:
123

- с макакой-резус — 66%,
- с гиббоном — 76%,
- с шимпанзе — 91%.
По отдельным участкам ДНК, так называемым некодирующим генам человек
отличается от шимпанзе на 1,6%. От гориллы — на 1,8% — тут разница
непринципиальная. По аминокислотным последовательностям белков различий еще
меньше — они у человека и шимпанзе одинаковы на 99,6 процента (у человека и гориллы
— на 99,3%).
С человекообразными обезьянами у человека одинаковые группы крови, общие
болезни, паразиты. Человекообразные приматы необычайно близко подходят к уровню
человека по своим умственным способностям. Шимпанзе не может по-настоящему
выучиться говорить, ей не позволяет строение ее гортани. Говорящие птицы, как ни
странно, лучше умеют подражать звукам речи (не вникая в ее смысл). Зато в неволе, в
обществе человека шимпанзе может выучить больше сотни знаков азбуки глухонемых и
сознательно объясняться со своим воспитателем. Интересное соображение высказывают
современные российские биологи Мамонова и Молотова: у шимпанзе и у горилл не раз
наблюдали «поведение обмана». «Оно предполагает высокий уровень интеллекта, так как
обманщик должен представлять себе, как отреагирует объект обмана на его действия».
Обманывать, конечно, нехорошо, животные честнее нас. Но первый признак
общественного, социального сознания — это именно умение думать за других, задруга, за
противника. Обман — лишь одна, хоть и не лучшая этически, из разновидностей такого
сознательного поведения, обозначавшего в эволюции наших предков гигантский шаг
вперед. До следующего шага, до рождения религиозно-этического сознания, до
понимания, что обманывать нехорошо, еще предстояли миллионы лет пути к человеку...
Как разберутся биологи-систематики с тем, на какую полочку помещать человека —
в одном подотряде со всеми высшими обезьянами (как сейчас) или в одном семействе с
человекообразными (сейчас это разные семейства, людей и человекообразных), —
неизвестно. Но вот уже отсоединен от шимпанзе и гориллы орангутан. Из современных
обезьян он в одиночестве представляет свое семейство понгид. А шимпанзе и горилла
переехали буквально в последние десять-двадцать лет в группу Homininae, в которой
втроем мы, люди, и африканские большие обезьяны — гориллы и шимпанзе.
Молекулярная систематика разлучила нас навеки с орангутаном, который приобрел
много черт высших приматов сам, независимо. В некоторых новых таблицах приматов,
молекулярная систематика и гориллу отделила от человека и шимпанзе на уровне
подтрибы (ступенькой выше рода). Роды шимпанзе и людей — все-таки отдельно, но они
в одной подтрибе и уже предлагается переименовать род шимпанзе из Pan trogloditus в
Homo trogloditus. Вполне серьезно доказывается, что род карликовых шимпанзе бонобо ни
в чем существенном не отличается от рода одного из ископаемых «людей»
австралопитека.
Ясно только, что между человеком и шимпанзе расстояние гораздо меньше, чем
между шимпанзе и другой человекообразной обезьяной и орангутаном, уже не говоря о
другой человекообразной обезьяне, гиббоне и более дальних родичах — низших
узконосых обезьянах-макаках. Значит, с точки зрения основных разделов биологии, при
переходе от обезьяны к человеку ничего особенного не произошло.

Рис. Шимпанзе
124

Интересное соображение высказывают современные российские биологи Мамонова


и Молотова: у шимпанзе и у горилл не раз наблюдали «поведение обмана». «Оно
предполагает высокий уровень интеллекта, так как обманщик должен представлять
себе, как отреагирует объект обмана на его действия». Обманывать, конечно,
нехорошо, животные честнее нас, мы любим их еще и за это. Но первый признак
общественного, социального сознания — это именно умение думать за других, за друга,
за противника. Обман — лишь одна, хоть и не лучшая этически, из разновидностей
такого сознательного поведения, обозначавшего в эволюции наших предков гигантский
шаг вперед. До следующего шага, до рождения религиозно-этического сознания, до
понимания, что обманывать нехорошо, еще предстояли миллионы лет пути к человеку...

ЧЕЛОВЕКУ ЧЕТЫРЕ МИЛЛИОНА ЛЕТ?


Еще недавно считали, что человек появился на Земле во время очередного
оледенения, примерно миллион лет назад. Думали даже, что обезьяночеловек вынужден
был становиться человеком под давлением жесткого отбора на выживание в суровых
ледниковых условиях.
Эволюцию человека представляли себе примерно так: питекантроп — синантроп
— неандерталец — кроманьонец (это уже современный тип человека).
Уже открытие в 1924 году в Африке австралопитека, более древнего, чем
питекантроп, существа, вносило в эту схему путаницу. Во-первых, австралопитеков
оказалось два разных типа, живших одновременно (когда именно, выяснить долго не
удавалось): один погрубее, помассивнее, в общем, как будто годился в предки
питекантропа; другой же, «изящно» сложенный, австралопитек африканский, ростом и
весом с подростка, оказывался гораздо более совершенным, кое в чем более близким нам,
современным людям, не только по сравнению с австралопитеком массивным, но и с
гораздо более поздним «обезьяночеловеком» — питекантропом.
Африканские человекоподобные путали карты, и их старались «не замечать» или
оспаривать их древность. Но, как оказалось, именно африканским находкам суждено было
в корне перевернуть многие сложившиеся взгляды на происхождение человека.
Сорок лет назад начали раскопки в ущелье Олдувай в Восточной Африке
антропологи Луис и Мэри Лики. Сначала они нашли остатки еще одного типа
австралопитека, еще более могучего, чем австралопитек массивный. Его останки лежали
среди галечных примитивных рубил в слое вулканического пепла, который удалось
датировать радиоактивным методом. Австралопитеку оказалось 1 миллион 750 тысяч лет.
Ученых смутило то, что, примитивно устроенный, с маленьким мозгом,
обезьяноподобный бойсеи (так назвали находку супруги Лики) мог, как будто,
обрабатывать каменные орудия. Но уже через год Лики нашли, причем в слое, более
древнем, чем первый, настоящего автора древних галечных ножей и рубил —
«маленькое», «изящное», весьма похожее на человека существо с гораздо большим
мозгом, чем у массивных бойсеи и робустуса (которых скоро исключили из числа
австралопитеков и зачислили в тупиковую ветвь парантропов) и даже у похожего на
новичка австралопитека африканского.
Изящных и башковитых (относительно, конечно) родичей человека Лики назвали
гомо габилис — человеком умелым. Луис с Мэри, а потом их сын Ричард, сноха Мив и
другие исследователи нашли габилисо-подобных в Восточной Африке уже немало. Сам
125

габилис, видимо, близко родствен рудольфензису, жившему, около двух с половиной


миллионов лет назад. Все что старше рудольфензиса и габилиса уже (пока?) не носит
гордое имя Гомо. Это все австралопитеки — и знаменитая Люси афарская (3,5 миллиона
лет назад), и рамидус, живший больше четырех миллионов лет назад. Его нашли в
Эфиопии в канун Нового 1994 года. О том, сколько у этих наших самых древних
плейстоценовых предков (чье название «рамид» означает «корень») черт «гомо», а
сколько еще обезьяньих, идут споры.
У габилисов — у первых в ряду наших предков — обнаружили один признак,
которого нет ни у шимпанзе, ни у австралопитеков. Его самки обладали тем, что поистине
есть только у человека — несколько расширенным тазом, широкими бедрами,
характерными для женщин, но не для самок...
Замечательный французский палеонтолог и философ Тейяр де Шарден, почти
современный наследник старых натурфилософов, провозгласил одним из главных законов
эволюции закон цефализации — неуклонного развития в первую очередь мозга,
целеустремленного наращивания нашими предками «башковитости». Резкий скачок в
этом отношении произошел при переходе от обезьяно-людей к собственно человеку.
Человеческий детеныш рождается головой вперед, а голова его резко отличается по
относительным и абсолютным размерам от головы всех других приматов. Так вот,
широкие бедра, эту воспетую еще пещерными скульпторами и живописцами особенность
фигуры женская половина рода человеческого приобрела вынужденно, когда тронулся в
быстрый рост объем мозга не только взрослых, но и младенцев. Вряд ли это прибавило
бойкости нашим прабабушкам — скорее всего, эта анатомическая особенность, как и
более долгая беспомощность башковитых детенышей, сделала женскую половину
человеческого рода в условиях первобытной борьбы за существование «слабым полом»,
нуждающимся в постоянной защите со стороны наших прадедушек. Но и эта слабость
обернулась сильной стороной — появилась, в результате опять-таки отбора, более сильная
взаимная привязанность, брак надолго, что благотворно повлияло на особенности
социально-культурной организации наших предков, а заодно не очень удобные на охоте
или в битве широкие женские бедра были эстетически переосмыслены как нечто
несомненно прекрасное и достойное резца скульптора.
Происходило все это задолго до оледенения четвертичного периода, в эпоху,
считавшуюся еще третичным временем. У некоторых из габилисов объем мозга не
уступал объему мозга питекантропов, живших всего полмиллиона лет назад. Там, где уже
почти человеческий мозг, появляется и еще один чисто человеческий признак: культура.
Что это была за культура — олдувайская (по названию ущелья, где Лики делали свои
открытия), трудно сказать в подробностях, но габилисы открыли собой эпоху каменных
орудий труда и охоты. Габилисы исчезли уже 1,75 миллиона лет назад (некоторые ученые
по сей день числят их в продвинутых, но все-таки австралопитеках), оставив наследников,
гомо эргастер, от которых, видимо, произошли более близкие наши предки, гомо
эректусы. На стадии так называемого гейдельбергского человека (это уже около 600 тысяч
лет назад) расходятся пути двух родов, неандертальцев и сапиенсов.
У некоторых африканских изящных и неизящных человекоподобных, даже самых
древних, есть особенности строения, говорящие о том, что они давно уже расстались или
почти расстались с древесным образом жизни. Все они прошли через этап хождения по
земле на получетвереньках, подобно гориллам и шимпанзе, которые передвигаются,
слегка опираясь на тыльную сторону вторых фаланг пальцев рук. Но одни так и остались
на этом уровне, например, найденная супругами Лики знаменитая Люси, австралопитек
афарский, которую многие двигали в число наших предков, а другие — в том числе и
неуклюжие парантропы робустусы, тупиковая ветвь африканских полулюдей, и
австралопитек африканский, возможный предок габилисов, по-настоящему, насовсем
встали «на попа». Сенсация 2000 года, плосколицый из Кении, живший больше трех
126

миллионов лет назад, еще не проверен «на прямохождение», но нашедшая его Мив Лики
уверена, что нашла древнейшего предка «грацильных» австралопитеков и габилисов,
самых древних предков всех нынешних людей. В разные времена в Африке, неподалеку
друг от друга обитали одновременно несколько разных видов и даже родов людей и
человекоподобных. Вымерли, не оставив наследников, парантропы, вымер 300 тысяч лет
назад род эректусов, а недавно, около 35 тысяч лет назад, род неандертальцев, не
выдержавший конкуренции рода человека современного — сапиенса-кроманьонца.
Обо всем этом ученые спорят, не всем нравится возврат к старым идеям о
параллельных и тупиковых ветвях эволюции людей. Но, по-видимому, нет причины
считать эволюцию наших ближайших предков резко отличной от эволюции предков более
древних и вообще от эволюции всего живого, знающей и параллельное развитие и тупики.
Появление плиоценовых, третичных людей, вернее, предлюдей (объем мозга
«плосколицего» предка все же слишком мал) многое ставит на свои места. Ведь если
наши древнейшие предки — это питекантропы, жившие всего полмиллиона лет назад (а
так считали еще недавно), то получается, что люди (по биологической систематике
выделенные в крупную единицу — семейство) появились совсем недавно. Значит, темпы
эволюции людей были просто чудесными, в несколько раз большими, чем темпы
эволюции других млекопитающих животных.
С находкой третичного, доледникового человека необходимость в чуде отпала. На
пути очеловечивания оказались сразу несколько потомков афропитека или кениапитека —
человекообразных обезьян, живших около 10-15 миллионов лет назад. Опять
параллельное развитие! Некоторые из этих ветвей достигли высокого уровня развития.
Неандерталец пользовался огнем и орудиями труда. Он был достаточно совершенным и
более многочисленным в течение сотен тысяч лет, чем новички сапиенсы, настоящим
человеком и долго занимал территорию Европы, успешно отражая до поры до времени
неоднократные, видимо, попытки нескольких волн сапиенсов туда проникнуть. Но
сапиенсы развивались быстрее и обогнали в развитии. И дожили, единственные, до наших
дней (если неправда все, что рассказывают легенды и путешественники о снежном
человеке).

[здесь д.б. Схема]

Самые последние открытия в Африке (например, находка в канун нового


тысячелетия «плосколицего человека из Кении» в слояхЗ,5миллионолетней давности)
подтверждают догадку супругов Лики об особом пути развития наших «умелых»
предков. Они не выделялись среди других «гоминид» особой физической силой. Путь к нам
от первого австралопитека рамидуса шел, видимо, через анамензиса, кениантропуса,
габилиса или (и?) рудольфензиса, эргастера, эректуса и гейдельбергского человека. На
этой схеме неандерталец тоже потомок гейдельбергского человека. По другим
воззрениям, предки сапиенсов и неандертальцев разошлись раньше, еще на стадии
эректусов.
127

И ОПЯТЬ ПАРАЛЛЕЛЬНАЯ ЭВОЛЮЦИЯ?


Как видишь, даже палеоантропологам не удалось уберечь свою науку от гипотез,
превращающих классические эволюционные древа в «кусты» и даже целую непролазную
чащу параллельных стволов. Виды и роды людей развивались параллельно и, возможно,
только случайно не уцелели на каком-нибудь острове или материке или высоко в горах
люди другого вида и рода. Как бы отнеслись мы друг к другу при встрече, каких правил
придерживались бы в общении с братьями по разуму другого биологического вида?
Вовлекли бы мы их в свою цивилизацию или постарались бы сохранить их обычаи и образ
жизни неизменными? Или была бы неизбежна взаимная ненависть и борьба на
уничтожение? Почти мгновенное исчезновение в слоях земных следов давно
укоренившихся в Евразии эректусов-неандертальцев там, где появлялись переселенцы-
сапиенсы, говорит о том, что соседство не было добрым... Эти вопросы еще недавно
всерьез волновали многих ученых — ведь легенды о человекоподобном существе,
живущем в горах, поразительно свежи в памяти многих народов, его видели, по рассказам,
совсем недавно и вполне образованные люди. Но «снежного человека» не нашли. Значит
ли это, что вопрос о полифилии и монофилии имеет для человека лишь исторический,
академический интерес?
Нет. На Земле сейчас не осталось других видов людей. Но есть расы, то есть
подвиды вида человека разумного. Расы, подвиды — это уже полшага на пути к виду. В
128

принципе если бы человек по каким-то причинам задержался в своем социально-


историческом развитии и не стал бы довольно быстро смешиваться по всей Земле в
последние тысячелетия, через сотни тысяч лет расхождение признаков в расах могло бы
дойти и до уровня межвидовых различий.
Так вот, расы, эти зачатки возможных видов, они-то как появились — в уже
сформированном виде человека разумного или раньше (и тогда в стадию человека
разумного независимо, параллельно вступили одновременно зачатки разных рас из какой-
то предшествующей видовой ступени)?
Конечно, нетрудно представить себе некую прямую линию наших предков, вроде
той, которую представлял себе Луис Лики, строго отбрасывавший всех
человекоподобных, кроме габилисов, как не имеющих отношения к нашей родословной.
Тогда логично предположить, что начало всем расам положили маленькие группы людей,
уже достигшие уровня человека разумного, которые расселялись по Земле 100 — 40 тысяч
лет назад и с тех пор несколько разошлись в признаках из-за местных особенностей
климата и случайных отклонений в генном составе крошечных групп родственников.
Но некоторые антропологи (например, китайские) не склонно пока исключать из
числа предков ни питекантропов, ни неандертальцев. И одна из причин этого заключается
в том, что при всех отличиях неандертальцев, а тем более питекантропов, от современных
людей антропологи обнаруживают в этих древних обезьянолюдях отдельные особенности
современных человеческих рас! В неандертальцах отмечали черты, типичные для
«европеоидного» типа лица и черепа. А в древних, но высокоразвитых китайских
питекантропах — синантропах находят ясно выраженные монголоидные черты, строения.
Венгерский ученый А. Тома разработал в 1962 году интересную теорию, по которой
центром образования человеческих рас была Африка. Сначала возникла (на стадии еще до
человека разумного) и расселилась по Земле самая древняя «волна», уцелевшая в виде
древнейшей из человеческих рас небольшими островками на востоке Азии (айны) и в
Австралии (австралийцы-аборигены). Вслед за этой первой волной, тесня и отчасти
смешиваясь с первой, прошла из Африки (через сотню-другую тысяч лет) вторая волна,
развившаяся позднее в расу монголоидов. Одна из ветвей монголоидов позже в несколько
заходов проникала через Берингов пролив, пересыхавший 30 — 10 тысяч лет назад, в
Америку, где развилась в расу «краснокожих».
Последняя волна, потеснившая (и отчасти опять-таки смешавшаяся с предыдущей)
«монголоидную» на восток и север, превратилась потом в европеоидную расу. Наконец,
те родоначальники, которые из Африки никуда не вышли, развились в ней, и на стадии
человека разумного дали начало негроидной расе. Волны переселенцев Тома связывал с
большими колебаниями климата, с временными отступлениями великого четвертичного
ледника.
Теория Тома — очень интересный сплав моноцентризма (Африка — единая
прародина всех рас) и полицентризма (расы заложены еще на уровне гомо эректуса и
переходят на стадию человека разумного в разных центрах одновременно, параллельно,
под действием общих биологических, географических и отчасти уже и социально-
экономических закономерностей).
К теории полицентризма многие ученые относились отрицательно или
подозрительно, ибо некоторые из расистски настроенных антропологов протягивали нити
параллельного развития человеческих рас чуть ли не к обезьянам. При этом, конечно,
оказывалось, что европеец произошел от обезьяны давно (ушел, значит, далеко вперед), а
прочие, особенно негры, — недавно (и, значит, они ближе к животным).
129

Но теории полицентризма — разные, некоторые из них — строго научны (например,


теория А. Тома) и хорошо объясняют многие антропологические загадки — например,
неприятный для расистов факт относительно более близкого сходства как раз негроидной
и европейской рас. Кроме А. Тома, за теорию многих центров выступали видные
российские ученые Г. Ф. Дебец и П. И. Борисковский, многие современные антропологи
из других стран.
Конечно, неизвестно, кто победит в этом споре. Для этой книги важно то, что и при
дискуссиях о последних этапах эволюции человека встают все те же старые вопросы
эволюционного учения: о дивергенции и параллельном развитии, о сходстве от родства и
сходстве от развития по одним и тем же законам. Интересно, что похожие проблемы
продолжаются и в поздние исторические пласты биографии человека. Сходство
социальных процессов, развития религий, культуры в разных цивилизациях часто
невозможно объяснить прямым влиянием или заимствованием, а только сходными
законами развития человеческого мышления, хозяйственно-экономических укладов.
Например, поразительное сходство сказок народов Океании и России, давно связывают с
общими структурными закономерностями, характерными для коллективного народного
творчества. Но это уже за пределами нашей темы...

Рис. Первобытные люди

ПРАМАТЕРЬ ЕВА
Мы уже говорили о вмешательстве в споры ученых новейших методов
биохимического и генетического исследования. Все чаще молекулярная систематика
подправляет наши знания о родстве животных и растений, в распоряжении ученых
нередко оказываются даже ископаемые гены — например, мамонтов (в результате мы
знаем, что мамонт гораздо ближе к азиатскому, индийскому слону, чем к африканскому).
Ископаемые гены древних людей тоже уже нашли, например, неандертальцев — и в
знаменитой долине Неандер и у нас на Кавказе — и уже получили первые интересные
результаты.
Ныне живущего человека генетики изучили уже почти целиком, генная карта
человека уже почти полностью построена. А что если сравнить молекулярное строение
геномов людей разных рас? Например, чтобы выяснить окончательно, от одной или
нескольких разных праматерей и праотцов произошли ныне живущие расы.
130

Оказывается, нечто подобное уже сделано. Представители всех земных рас были
исследованы по одному-единственному признаку. Есть в организме человека одна
небольшая сравнительно кольцеобразная молекула ДНК, состоящая из 16569 звеньев-
нуклеотидов. Эта ДНК не входит в состав хромосом человека, она отвечает за кое-какие
химические превращения внутри митохондрий, энергетических подстанций клетки, а у
митохондрий, похожих по своему строению на простейшие одноклеточные доядерные
организмы прокариоты, есть некоторые особенности поведения, причуды, и одна из них
та, что именно эта митохондриальная ДНК наследуется не так, как все остальные живые
молекулы в человеческом организме. Эта ДНК не участвует в половом размножении, она
не рекомбинирует, не обменивается генами с подобными себе ДНК в организме полового
партнера, она наследуется, воспроизводится исключительно по женской линии. Ученые
предположили, что проверив эту ДНК у представителей всех человеческих рас, они
смогут, наконец, сказать, от одной единственной или от нескольких праматерей
происходят ветви рода человеческого.
Это не так просто понять. Поэтому немножко математики.
В тебе читатель в некоем причудливом сочетании соединились гены, а значит и
признаки 2 человек, твоих родителей: 21 = 2, где в показателе степени 1 — число
поколений, передавших тебе свою наследственную информацию. Но твои родители сами
имели родителей, у тебя было двое дедов и две бабушки, и их наследственность
потрудилась над твоим созданием. Это уже 22 = 4. Так можно высчитать количество
хромосомных наборов за любое количество поколений по формуле 2k где k — число
поколений. Но вот оказывается, что один признак, митохондриальную ДНК ты получаешь
только от одного родителя. Формула 11 дает 1, 13 = 1, 1k тоже даст 1, это будет та же ДНК,
что у любой твоей прапрабабки, как бы давно она ни жила, пока она, конечно, еще
человек, а не обезьяна и не кистеперая рыба, у которых аналогичная ДНК, конечно же,
была другой — ведь и бактерии, размножаясь делением, все-таки мутируют и постепенно
тоже меняются.
Так в этом-то и дело. Если мы проверяем митохондриальную ДНК у представителей
всех рас Земли и она везде окажется той же самой, это значит (на первый взгляд), что все
расы образовались уже после выделения «нашей» линии сапиенсов, произошли от одной
женщины, ее ученые заранее назвали митохондриальной Евой. А если нет...
Короче, недавно проверили. Митохондриальная ДНК у всех рас человека оказалась
одной и той же (и не такой, как даже у близко родственных обезьян). Ева была!
Я сказал, что ДНК с течением времени все-таки изменялась. Разными способами
высчитали, с какой скоростью. По разнообразию вариаций этой ДНК можно было судить,
где и как давно жила наша праматерь и даже о том, какими путями шло расселение ее
потомков по лику Земли. Оказалось, что самая изменчивая вариабельная
митохондриальная ДНК — у нынешних африканцев, значит и Ева жила там же, а
конкретно там, где были основные находки древнейшего человека — в Восточной
Африке. И было это около двухсот тысяч лет назад. В это время уже существовали гомо
сапиенсы, еще мало чем отличающиеся внешне от эректусов, архаичного облика с
вытянутыми вперед лицами, сильно развитыми надбровными дугами. По-видимому, там,
в Африке все сапиенсы были одного типа, никаких рас среди них не было. Не было и
сапиенсов на других континентах (это не значит, что там не было людей, были, уже около
полумиллиона лет, только других, впоследствии вымерших видов и родов — например,
гейдельбергский человек и неандертальцы в Европе).
100 тысяч лет назад началось великое переселение сапиенсов из Африки. И тогда же,
видимо, началось образование современных рас. Первой станцией на пути были
Аравийский полуостров и Кавказ.
131

С Ближнего Востока расселение шло дальше на восток двумя путями — севернее


Памира, Тибета и южнее. В Сибири сапиенсы появились 60 тысяч лет назад. Начала
формироваться монголоидная раса. И, как настаивают китайские ученые, не без какого-то
участия и местных эректусов-неандертальцев.
Что это было за участие? Во многих учебниках и руководствах этот вопрос
фактически обходится: «по мнению большинства ученых, неандертальцы не были
непосредственными предкам современного человека, хотя, возможно, и приняли участие в
его формировании». Была ли то гибридизация, как думает современный британский
антрополог Крис Стрингер?
Или гены эректусов попадали к сапиенсам какими-то другими путями? Впрочем, это
будет темой следующей главы. Неандертальцы и сапиенсы нередко пересекались, жили в
одних и тех же пещерах, болели одними и теми же болезнями, перенимали друг у друга и
элементы языка, и зачатки культуры...
Кстати, единственное пока место, где останки сапиенсов и неандертальцев-эректусов
находят рядом в слоях одного и того же возраста, но, правда, в разных пещерах — это как
раз на главном пути переселенческих волн из Африки, в районе Мертвого Моря. По
самым лучшим современным изотопным датировкам, этим костям — как раз сто тысяч
лет... Последние неандертальцы еще жили на Кавказе — еще одном перевалочном пункте
всех миграционных потоков из Африки — всего 29 тысяч лет назад. Российские ученые
сумели добыть из останков неандертальского мальчика его ископаемую ДНК и с
помощью зарубежных коллег подтвердить удаленность неандертальцев от сапиенсов.
Неандертальцы отщепились от общего с нами ствола на несколько сот тысяч лет раньше,
чем началось образование современных рас сапиенсов...
Те сапиенсы, что оставались в Передней Азии и пошли через нынешние Иран и
Индию, заложили основы индоевропейской расы. Северный и южный потоки соединились
в Юго-Восточной Азии. Их смешение породило частичное возвращение к «негроидному
прототипу» — айнов в Японии, а 40 тысяч лет назад австралийцев и жителей Новой
Гвинеи.
Примерно тридцать пять тысяч лет назад, по-видимому, сломив сопротивление
европейских неандертальцев, сапиенсы (это была уже высокорослая кроманьонская
стадия, почти современный европейский тип) хлынули в Европу. 32-12 тысяч лет назад
тогдашние полумонголоиды Сибири в несколько приемов шли через пересыхавший время
от времени Берингов пролив в Америку. Они шли маленькими группами — здесь
наименьшее разнообразие вариаций в той же самой кольцевой митохондриальной ДНК.
Сейчас идут попытки повторить исследование на материале генетической
структуры, которая передается по мужской линии, но, правда, все же через женский
организм. Это Y-хромосома, которой вообще нет в клетках женщин. Праотец Адам, по
первым результатам, тоже был, и он тоже жил в Восточной Африке, но гораздо позже
Евы, чуть ли не на сто тысяч лет... Они не встречались!
И это сразу все ставит на свои места. Конечно же, не было одной супружеской пары
в начале нынешнего рода человеческого. Больше того, наверняка разнообразие типов
митохондриальной ДНК в наших прабабушках и Y-хромосом в дедушках было двести
тысяч лет назад немалое. Но представим себе, что наследственность одной из бабушек по
каким-то причинам была чуть-чуть, на доли процента более жизнеспособной, и даже не
вообще наследственность, а способность воспроизводить в потомстве преимущественно
женский пол (в сплошь мальчиковых выводках митохондриальная ДНК находила свой
конец, дальше не передавалась). Рано или поздно, в огромном числе поколений, эта
митохондриальная ДНК осталась без конкуренток... То есть Ева была, но она не одна
трудилась, рядом были сотни других женщин, просто потом, с течением поколений ее
132

отнюдь не главному наследственному зачатку, какой-то второстепенной, почти ни на что


не влияющей ДНК повезло... Осталась одна и потому так много и интересно рассказала
любопытному потомству. То же и с Адамом, только нынешней господствующей
разновидности Y-хромосомы повезло меньше и позже.
Представь себе деревню, все жители которой носят одну и т уже фамилию,
например, Кузнецовы. Даже в нашей стране, по которой всякого рода Мамаи огнем и
мечом проходили столько раз, такие деревни существуют. В Китае, где в глубинке есть
целые многотысячные поселки, которые без больших перемен стоят на одном месте до
пяти тысяч лет, такое бывает сплошь да рядом. Фамилия — это тоже признак,
наследуемый только через одного родителя — почти у всех народов — отца. Конечно же,
в принципе можно высчитать «поселкового Адама», первого носителя этой фамилии, но
не нужно. Он лишь один из многих прародителей жителей этого местечка, вот только в
силу случайности или наследственности в его потомстве на доли процента рождалось или
выживало меньше девочек — «тупиковых» только по этому признаку ветвей. Рано или
поздно его фамилия стала монопольной, притом, что генов, фамильных черт он своим
потомкам передал не больше, чем любой из его сверстников или сверстниц... Один из
современных генетиков по этому поводу написал во вполне серьезном издании, что когда-
нибудь, при определенных условиях, все жители Земли будут носить одну фамилию,
допустим, Адам, но это вовсе не будет значить, что все они на самом деле произошли от
одного человека, Адама.
Вот почему эта захватывающая история, хотя и меняет кое-что в старом споре о
моно— и полицентрическом происхождении рода людей (род сапиенсов, несмотря на
расы, оказывается все-таки более монолитным, чем полагали крайние полицентристы), но
не отменяет его вовсе. И Y-хромосома рассказывает лишь кое-что, а не все приключения
человеческих генов и хромосом в последние сотню тысяч лет, и митохондриальная ДНК,
даже и раскрыв кое-что из своей собственной истории, возможно, искусно скрывает
гораздо более важные и таинственные вещи из истории наших предков, эректусов и
сапиенсов...

ЕЩЕ РАЗ ОБ ИСКУССТВЕННОМ И ЕСТЕСТВЕННОМ ОТБОРЕ


Помнишь, размышляя над поразительными изменениями, происходящими с
домашними животными буквально на глазах людей, Дарвин догадался, что подобные же
изменения, только более медленные, могли происходить и в дикой природе.
Кажется, что общего между смешной болонкой и волком? Догадались бы
палеонтологи будущего, что болонка и волк — это один и тот же вид животного?
Довольно долго ученые не верили, что все домашние собаки произошли от волка,
думали — от шакалов или каких-то помесей между шакалами и волками. Но современная
наука, проникнув в хромосомный аппарат наследственности, смогла твердо сказать:
собака — это видоизмененный серый волк.
Первое время дарвинисты верили, что породы домашних животных нашими
предками выведены очень просто. Достаточно, думали они, резко увеличить требования к
тем или иным нужным свойствам животных, увеличить давление отбора — и все в
порядке.
Сразу же возникла мысль: опытом, экспериментом подтвердить догадку Дарвина. И
тут начались странные неудачи.
133

Ученые знали: у высоких, рослых родителей и дети обычно крупнее нормы. А что
будет, если все время отбирать для потомства только самых рослых? Можно, значит,
вывести породу каких-то Гулливеров, великанов!
Кто-то догадался обратиться к медицинской статистике. Ведь среди нашего вида —
людей — часто бывает такое... Рослая женщина предпочитает выйти замуж за рослого
мужчину. Их рослые потомки с большой вероятностью сделают то же самое. А
низкорослым людям как-то удобней (не всегда, но в среднем) жениться на маленьких же.
Ты помнишь, это называется половой отбор, и, по мнению Дарвина, в истории рода
человеческого половой отбор играл, может быть, даже более важную роль, чем обычный
естественный отбор на выживание приспособленных.
Спрашивается: почему же все человечество не разделилось давно на великанов и
карликов?
В прошлом веке картотеки английских врачей подверглись тщательному
исследованию. Оказалось, у высоких родителей в среднем действительно более высокие
дети, а у низкорослых — более низкие. Но если средний рост обоих родителей больше
«среднего общечеловеческого» (или меньше) на 4—5 процентов, то средний рост их детей
отличается от среднего на величину, вдвое меньшую!
Практики-селекционеры давно заметили, что отклонения от среднего при самом
старательном отборе в потомках как бы затухают, и очень быстро, уже в третьем-
четвертом поколениях «прирост признака» сводится к нулю, а потом даже испытывает
тенденцию вернуться к первоначальному среднему.
Но если это так, то как же образуются разновидности, а из них виды?
Каким образом из волка получилась собака?
Современная биология все ближе подходит к ответу на этот вопрос. Ты знаешь, в
генной записи каждого организма могут происходить мутации. Мутации происходят
самопроизвольно, неожиданно. Но их частоту можно увеличить с помощью химических
веществ или облучения.
Мутация может произойти внутри молекул ДНК-носителя наследственности. Один
из участков этой нити-молекулы перестраивается, там появляется какая-то новая или
исчезает старая группа атомов. Иногда просто сдвигается на одно деление «рамка
считывания». Генная запись почти та же, а белок получается с совсем другими
свойствами, для другого пригодный (или не пригодный вовсе). Пример такой мутации —
серповидная анемия, тяжелая наследственная болезнь, о которой мы уже говорили. Эта
мутация произошла давным-давно в каком-то из наших предков, и с тех пор она живет в
скрытом виде в генном фонде человечества, иногда проявляясь и явно.
Большая перестройка наследственности, вроде мутации, может произойти в
строении хромосом (каждая хромосома состоит из белков и нитей ДНК, у человека 46
хромосом). Иногда участок одной хромосомы меняется местами с участком другой
хромосомы, и это тоже влияет на свойства организма. Может измениться число хромосом:
например, оно может удвоиться, учетвериться. Такие полиплоидные мутанты часты в
мире растений и редки среди животных. При скрещивании разных видов и родов
хромосомные наборы иногда как бы складываются. Образуется совершенно новый вид и
даже род организмов. Таким новым родом стал знаменитый капустно-редечный гибрид-
кентавр Карпеченко. В 1998 году по всей земле 2,9 миллиона гектаров было засеяно
полиплоидным злаком тритикале — пшенично-ржаным гибридом-кентавром,
необыкновенно урожайным и стойким против всяких вредителей. Уже задним числом
ученые обнаружили, что с незапямятных времен растущая в садах, но отсутствующая в
134

лесах слива — это тоже кентавр, бессознательно нащупанный нашими предками-


садоводами полиплоид, сложение хромосомных наборов диких терна и алычи...
Есть и другие интересные возможности для эволюционных перестроек на уровне
генов. Подробнее о них — в последней главе этой книги.
Мы с тобой уже говорили и о том, как много препятствий стоит на пути генной
мутации. Для того чтобы такая мутация в наследственности стала признаком, а дальше
свойством целого вида или рода животных, нужно еще очень многое.
Чаще всего мутация попадает в запас — в скрытом виде тысячи таких мутаций
присутствуют в генном фонде сообщества организмов, время от времени «всплывая на
поверхность» в виде новых признаков. Но чаще всего такой новый признак у хорошо
приспособленного к определенной жизни существа оказывается нелепостью, уродством,
которое удаляется из жизни либо сразу, с помощью убийственного естественного отбора,
либо во втором поколении, под действием полового отбора: урод, особенно в мире
высших животных, имеет меньше шансов вступить в брачный союз и оставить потомство.
Скрытые мутации становятся явными, если скрещиваются организмы, у каждого из
которых в генах сидит такая мутация. Это должны быть близкие родственники. И потому
часто уроды появляются в таких сообществах, где из-за изоляции или по другой причине
должны вступать в брачные отношения близкие родственники.
Мутация может дождаться своего часа — стать полезной на каком-то уровне
развития вида. Может быть, при одомашнивании выявление скрытых мутаций
происходило чаще, чем на воле, отчасти потому, что в древности около человека жило
мало животных, и они должны были чаще вступать в близкородственные скрещивания.
Частый инбридинг (так называют близкородственные скрещивания) мог устанавливаться
иногда и в диких популяциях животных. Ведь палеонтологи утверждают, что иногда
важные ветви эволюции начинались с небольшой, крохотной даже группы предков, долго
оторванной, изолированной от всей массы прочих родственников
Но тут возможен совершенно новый поворот проблемы...
Удивительные опыты по одомашниванию пушных зверей — норок, лис —
проводили ученые Сибирского отделения Академии наук под руководством академика Д.
К. Беляева. Ученые долго гадали, почему нашим предкам так хорошо удалось
видоизменить собаку и других домашних животных, приспособив их для самых разных
надобностей. Вот если бы так же изменить лису! Вывести массу пород всех окрасок меха,
чтобы щенят больше приносили, и не раз в год, а два.
Как этого добиться?
Представим себе, как наши предки подружились с волком, сделав его собакой...
Наверное, они брали волчат: взрослых диких зверей по-настоящему приручить
невозможно. Брали первоначально для забавы, для детей. Дети возились, играли со
щенками. И это была их работа — начало работы по одомашниванию.
Щенята подрастали, в них начинали проявляться «дикие» черты характера —
недоверчивость, злобность. «Сколько волка ни корми, он все в лес смотрит...» Такие
щенята или сами убегали в лес, или их убивали за непослушание, за плохой характер. С
людьми оставались, беря на себя обязанности сторожей и помощников при охоте, те
волчата, которые дольше сохраняли щенячье дружелюбие, общительность, послушность.
Это был отбор на хороший характер. На детские щенячьи черты, сохраненные до
взрослого состояния! Но детские черты характера тянули за собой и некоторые (не все!)
детские черты строения тела. Человек как бы растягивал по некоторым признакам своим,
135

искусственным отбором юношескую стадию. Искусственная неотения... Помнишь, мы


говорили, какую важную роль могла иногда играть неотения в эволюции живого?
Ученые давно заметили, что собаки похожи на волчьих щенят — у многих висят
уши, они по-щенячьи тявкают, а не воют, они по-щенячьи вертлявы, игривы (взрослый
волк ведет себя гораздо строже, солиднее собаки), по-детски доверчивы и дружелюбны.
Целый вид животного был сдвинут по своему типу на более раннюю стадию
онтогенеза, индивидуального развития. Умирающая от старости собака многими чертами
не достигла взрослости, зрелости своего дикого предка — волка.
А что происходит дальше, как раз и проследили зоологи из лаборатории академика
Беляева. Они стали проводить усиленный отбор лис не на качество меха, а на
дружелюбие, уживчивость. Лису стали делать домашним животным. И вот прямо на
глазах, а не за сотни и тысячи лет, лисы стали меняться. Они ласковы, общительны уже до
взрослого состояния. В них стали проявляться новые черты, например, они научились
лаять совершенно по-собачьи. И самое главное: резко усилилась изменчивость лис. Они
начали приобретать разную окраску, подобно собакам, у многих сдвинулись сроки
размножения.
...Мы говорили о правиле Копа: новые линии животных и растений могут
начинаться от неспециализированного предка, «неудачника», не успевшего приобрести
специальные признаки, полезные в одних условиях, но мешающие жить и развиваться в
других.
Мы говорили и о том, что иногда растения и животные могут, прежде чем сделать в
эволюции скачок вперед, отступить несколько назад, уйти от формы, мешающей
приспособиться к новым условиям специализации. Это возможно потому, что в
индивидуальном своем развитии организмы проходят стадии предков, в их генах записана
история их рода.
Проростки деревьев похожи на траву — так, считают некоторые ученые, и
появилась большая часть нынешних трав, позже деревьев, как «недоразвитые деревья».
Но потом травы развились и благодаря частой смене поколений шагнули в эволюции
далеко вперед. О таком же, неотеническом размножении некоторых животных мы
говорили тоже, и оно иногда помогало сделать «шаг назад—два шага вперед» в эволюции.
И, наконец, новый способ отступления «придумала» эволюция, когда высокого
развития достигла психика животных. Каждому возрасту соответствует определенная
норма поведения. Эта норма, видимо, в генах сцеплена с тем или иным этапом
онтогенетического развития. Детеныши всех животных доверчивы и очень любопытны —
ведь им надо обучаться! Взрослые подозрительны и осторожны. Их поведение полностью
приспособлено к образу жизни, то есть крайне специализировано. Взрослый соболь
умирает от разрыва сердца, если рядом взревет бульдозер. Соболий щенок только чуть
испугается, но больше заинтересуется: что это там шумит?
В положении волчат, взятых человеком из логова, многие животные часто
оказывались в естественной, дикой эволюции. Всякие новые, непривычные условия плохо
переносили взрослые животные, которые не могли жить иначе, чем определено их
специализацией. И гораздо более сносно — молодежь. Например, по детской привычке
подростки могли первые объединиться в тяжелый год в стаю для совместной охоты.
Сообщество животных с налаженным общением, с развитой способностью действовать не
по инстинкту, а обучаясь новому в такие тяжелые эпохи, получало преимущество в
выживании и развитии.
136

В такие времена происходило, как говорили некоторые ученые, молодение типа.


Животные отступали от узкой специализации и заодно у них повышалась изменчивость,
то есть естественному отбору предоставлялся более богатый выбор, сфера деятельности.
«Запрещенные» признаки из других этапов онтогенеза, скрытые мутации быстро
выхолили на поверхность и закреплялись отбором. Начинался этап быстрого
видообразования.
Прежде чем начать одомашнивать животных, человек должен был «одомашнить»
себя. Ведь главная черта человека, отличающая его от других животных, — это детская
любознательность в течение всей жизни, детская уживчивость, общительность (она
развивается в нормы социальной жизни). Детское стремление к игре у человека тоже
сохраняется на всю жизнь: религиозный обряд, сказания, все виды искусства —танец,
пение, театр и литература—все это развилось из игр, сначала, детских игр. Ребенок
больше смеется, «делает понарошку» — появляется чувство юмора, ирония. Иронии нет в
мире животных, они всегда серьезны... И все это — культура, именно то, что выделяет
человека из мира животных.
Может быть, в истории развития предков человека такое отступление к детству не
раз позволило сделать еще один шаг вперед.
Человек гораздо больше похож на детеныша обезьяны, чем на какую-либо взрослую
обезьяну. Наш главный признак, главная гордость — «башковитость». У нас хороший
мозг, и этот признак буквально связан с относительным объемом черепа. Так вот, по
отношению этого объема к размерам тела и даже по особенностям строения черепа
взрослый человек ближе к эмбрионам и детенышам человекообразных обезьян. Говорят,
молодая горилла по строению черепа больше похожа на человека, чем на собственных
родителей!
Особенность человека — прямое бедро, оно позволило ему ходить прямо, только на
задних конечностях. И эта черта есть в мире обезьян: точно такое же бедро у молодых
шимпанзе и гиббона. А короткие округлые челюсти человека — признак не только
молодых обезьян, но и вообще всех млекопитающих животных, но только если брать их в
эмбриональном, зародышевом «возрасте». Волосы на теле человека растут вроде бы не
совсем так, как у обезьяны. Но только на первый взгляд. А на самом деле волосатость
человека точно такая, какой обладает семимесячный зародыш, еще не родившийся
шимпанзенок.
Биологи называют иногда организм человека «хранилищем древностей». Есть у
человека черты, не только взятые у зародышей обезьян, но и гораздо более древние.
Среди черепов людей попадаются черепа с особым лобным швом. Ни у одной
обезьяны этого шва нет. Изредка этот шов попадается только у полуобезьян — лемуров и
долгопятов. Есть он у всех прочих четвероногих — наших предков.
Ученые-антропологи заинтересовались, когда и как получили мы древний, еще
дообезьяний признак. Оказалось, среди людей каменного века лобный шов — большая
редкость, он только начал появляться. У британцев, живших две тысячи лет назад, уже 3,3
процента черепов с лобным швом. У современных англичан этим признаком обладает уже
каждый десятый!
Случай с лобным швом — тот редкий случай, когда удалось «поймать» древний
признак почти в момент его нового появления и распространения. Лобный шов не нужен
был никому из предков человека, но, видимо, кстати ему самому: он облегчает развитие,
рост черепной коробки, а значит, и мозга.
137

В самой общительности, стайности обезьяньего племени, в его наклонности


поиграть — много детского. Обезьяна стала человеком, научившись общаться с ближним.
Разговаривать и в наши дни может научиться только маленький ребенок. После
определенного возраста, если его вовремя не научить речи, он останется немым. Значит,
сам человеческий язык, великое орудие разума, мог родиться только из первых игровых
криков-сигналов детенышей обезьянолюдей.
Немного не дошли до исторических времен неандертальцы — самостоятельно, давно
уже отдельно от сапиенсов, развивавшаяся ветвь людей. Неандертальцы знали огонь,
обрабатывали орудия. Что же помешало им развиться дальше, превратиться в «социальное
животное», стать вторым, параллельным видом человека разумного на Земле?
Ученые считают, что главным препятствием на пути неандертальцев к высшей фазе
развития стала их ранняя «взрослость». Недоверчивость, необщительность.
Неандертальцы больше полагались на себя, на свои силы, были прекрасно приспособлены
к суровой жизни в одиночку и малыми группами. Они преуспели в этом — и вырвались
поначалу вперед, распространившись по всей Земле, потеснив прямых наших предков
сапиенсов. Но это было временное преимущество, полученное в ущерб способности
развиваться дальше. Для человека прогрессивное развитие с какого-то времени состояло в
«одомашнивании», то есть в объединении — в роды, племена, в то время как
неандерталец в организации выше первобытного стада не поднялся.
Инстинктивная настороженность, готовность к постоянной борьбе теряли свою
первоочередную, безусловную выгоду, уступая место способности и желанию обучаться,
умению уживаться, подчинять свои интересы интересам других, более слабых — женщин,
детей, интересам общества. Предок должен был стать более «ручным», социальным
животным. И он им стал, пройдя отбор на «детские» черты в психике и организации.
Некоторые ученые думают, что понять самые общие законы человеческого
мышления, социальной психологии, предсказать грядущие пути развития человека как
биологического вида, можно, изучая детей, их игры, их психологию, их развитие.

КРЕАЦИОНИЗМ И НАУКА В КНИГЕ Т. ХАЙНЦА "ТВОРЕНИЕ


ИЛИ ЭВОЛЮЦИЯ"

Мейен С.В.
Палеонтолог. Доктор геолого-минералогических наук.

Меня попросили прочесть книгу Томаса Хайнца "Творение или


эволюция. Анализ теории эволюции в свете Священного Писания" [1]
и прокомментировать ее с научной точки зрения, сказать по
возможности объективно: насколько серьезно можно относиться к
научной аргументации креационизма. Предполагалось, что книга
Хайнца может быть полезной для тех, кто ослеплен теорией эволюции,
лежащей на пути к креационизму и, стало быть, религии.
В целом книга Хайнца открыта для критики, которую легко сделать
уничтожающей. Но мне не хотелось бы заниматься перебором чисто
научных просчетов автора. Вместо этого мне кажется более разумным
138

задаться вопросом о том, чего можно достичь публикацией подобных


книг, нужны ли они для поставленной автором цели и есть ли иные
способы достижения той же цели.
Основной пафос книги Хайнца таков. Все доводы, выдвигаемые
наукой против креационизма или ошибочны (что было доказано в
рамках самой же науки ее средствами), или недостоверны, хотя бы по
той причине, что они часто противоречивы. Наука не смогла
опровергнуть положения Библии, а то позитивное, что она дала (ее
факты), хорошо согласуется с Библией, с креационизмом.
Возможны разные реакции на прочитанное. Можно пойти методом
скрупулезного разбора каждого утверждения в книге, заняться снова
тщательной сверкой научных и библейских положений. Эта работа
была бы полезной для науки, но я сомневаюсь, что она будет полезна
для прояснения той проблемы, о которой написал книгу Хайнц.
Поэтому лучше поступить иначе, а как - я поясню аналогией.
Вообразим себе затяжной многолетний конфликт в коммунальной
квартире, который требуется погасить. Можно приняться за
протоколирование всего случившегося, разобрать, кто, когда и что
сделал, был прав или нет, а затем на этой основе (получится
многотомное дело) вынести решение в пользу одной из тяжущихся
сторон. (Таким путем пошел Хайнц в конфликте атеистической науки
и Библии). Но этот путь безнадежен, если мы печемся об истинной
справедливости. Стороны будут оспаривать свидетельства, документов
будет не хватать, а сохранившиеся не будут вызывать полного
доверия. Воспроизвести же прошлое во всей полноте мы не сможем
никакими иными средствами.
Получив такую задачу, мудрый судья не пойдет подобным путем.
Вместо перебора мельчайших фактов он обратит внимание
конфликтующих людей на то, что источник их конфликта - наивное
представление о ценностях, о нормах человеческих взаимоотношений.
Он постарается сделать так, чтобы каждый участник разбирательства
больше думал о просчетах своих, чем противника, старался оправдать
не себя, а его в самых глубинных мотивировках.
Хайнц радостно замечает любую слабость в позиции атеистической
науки, а трудностей, с которыми сталкивается креационизм, почти не
замечает. Насколько я понимаю, креационизм с проблемами на самом
деле сталкивается. Даже для наиболее ортодоксальных и
благочестивых теологов Священное Писание - не простенький, во всем
очевидный текст. Недаром издавна существуют толкования Евангелия,
а экзегетика живет уже более полутора тысяч лет. То, какой глубокий
смысл имеет экзегетика и как непросто понять даже, казалось бы,
самые простые утверждения Библии, я впервые осознал, читая
творения блаженного Августина. Все непросто, даже когда речь идет
всего лишь о "небе" и "земле".
Если же речь идет о защите Библии от атеистической науки, от
скептически настроенных, начитанных и остроумных ученых, то
слишком прямолинейное толкование Писания таит опасность больше
повредить делу, чем помочь ему. Может быть, самое опасное здесь -
это вульгаризация Писания, такая вульгаризация религиозных
представлений, когда творение ассоциируется с фокусом: взмах руки -
и что-то появилось на пустом месте. На самом деле разве кто-нибудь
знает, как совершалось (совершается) творение (даже если мы верим в
139

него), в чем оно проявляется для нас. И тем более рискованно излагать
акты творения на тривиальном естественнонаучном языке.
О слабости науки полезно писать, но важно помнить, что сама эта
слабость выявилась путем столкновения научных же доктрин.
Столкновения же науки с религией чаще укрепляли, чем ослабляли
науку. Каждый конфликт учил ее драке, и к следующему конфликту
она только лучше готовилась. И каждый конфликт в глазах
посторонней публики чаще всего выглядел как очередная победа
науки. Если же действительно выявлялась и становилась очевидной
ученым слабость науки хоть в чем-то, то это было итогом прежде всего
рефлексии ученых. Это значит, что ученым надо помочь именно в
рефлексии. Прием типа "раз ты ошибся, значит, прав я" здесь
непригоден. Глубоко рефлектирующий ученый не скажет вслед за
Гексли или Тимирязевым: "Или Дарвин, или Библия". И дело не в том,
что он будет искать истину посередине, а в том, что он просто
откажется от выбора. В лучшем случае он будет исследовать глубокие
основания как научного знания, так и религиозного опыта. Здесь-то и
нужна ему помощь "мудрого судьи", такого, который в сфере научного
знания будет прекрасным методологом, а в сфере религии сумеет
поделиться верой, религиозным опытом.
Такой человек как методолог покажет ученому, что знание так или
иначе связано с верой, объектом которой может быть, скажем,
закономерность окружающего мира или возможность добывать
кусочки истины. Он укажет на то, что понятия творения, творчества,
эволюции, времени далеко не столь тривиальны, чтобы с ними
легкомысленно обращаться. Он заметит, что признание абсолютной
закономерности мира изгоняет из мира подлинную эволюцию с
принципиально новыми вновь и вновь возникающими явлениями, что
предусматриваемое креационизмом постоянство мира на современном
языке может означать существование глубоких инвариант, которые
наука берет как извечные. Методолог укажет на то, что принятие
подлинной эволюции означает признание подлинного -
онтологического - нарушения закономерностей. Но если эволюция в
самой своей основе противоречит закономерности, то она становится
просто синонимом чуда. (Парадокс в том, что материалисты увидели
врага в номогенезе, рассмотрели за ним "протаскивание чуда", хотя
если признать фундаментальную случайность эволюции, как это
делает селекционизм, то эволюция становится чудом в самом строгом
смысле этого слова. В этом отношении именно селекционизм, а не
номогенез становится союзником религии. Видно, недаром
Добржанский был поклонником тейярдизма.
Методолог не будет спешить разбираться в том, истинны ли
конкретные геологические датировки, в том числе радиометрические.
Как когда-то сделал блаженный Августин [2], он обратит внимание
ученого на глубокую нетривиальность самого понятия времени и
бессмысленность (полную!) традиционного антирелигиозного вопроса
типа: а что же было до сотворения мира. Он напомнит ученому о том,
что именно с этой проблемой времени столкнулась современная
космогония даже в лице самых материалистически мыслящих
исследователей.
Методолог не будет приглашать ученого спорить о днях-сутках или
днях-эпохах творения, а вместо этого поставит перед ним проблему
140

метрики времени в становящемся мире, когда нет заданных самой


природой часов, когда о времени говорить можно, а о часах нельзя. Он
спросит ученого: готов ли ты воспринять такой мир без часов, время
без посторонней метрики? И еще методолог напомнит ученому о том,
что все эти замечательные проблемы давно осознали отцы Церкви,
которые вполне могли бы довольствоваться буквальным прочтением
текста о шести днях творения. С этого момента, надо полагать, отцы
Церкви станут мудреть в глазах ученого, тогда, может быть, ему
откроется и другая сторона их жизни - их религиозный опыт. Это мне
кажется особенно важным. Современный человек должен видеть в
миссионерах, в религиозных проповедях и исканиях не мелочную
погоню за промахами атеистической науки, не самонадеянную
манипуляцию теми же научными "фактами", якобы льющими воду на
мельницу Библии, а глубокое понимание самых сокровенных научных
проблем, может быть, не столько онтологических, сколько
гносеологических, методологических. Современный человек должен
почувствовать, что при испытании глубин мироощущения и
миропонимания религия - не враг, а помощник науки. Она - помощник
и в методологическом опыте, а раз уж она столь мудра, то ей можно
довериться и в другом. Так появляется условие для восприятия опыта
религиозного.
Здесь я подхожу к самому главному - отношению современного
человека к религиозному опыту. Его он не воспринимает никак и
знаком лишь с внешней ритуальностью. Религиозный опыт нельзя
внедрить силой логической и тем более естественнонаучной
аргументации. Восприятие религиозного опыта возможно лишь на
основе глубочайшего доверия к тому, кто этот опыт хочет передать.
Атмосферу духовного доверия, а не склоки из-за эволюционных
фактов и текстов надо создавать, если поставлена цель примирения
науки и религии. Эта атмосфера нужнее всего, на нее нужно направить
помыслы. Как ее обрести - вот главная практическая проблема.
Наверное, у книги Хайнца найдутся сочувствующие читатели. Дай-то
Бог! Я ведь не против книги и тем более ее автора, очевидно,
замечательного человека. Он делал что мог. Он просто не знал, что его
книга скорее обращена в прошлое, чем в будущее.
ПРИМЕЧАНИЯ
1. Хайнц Т. Творение или эволюция: Анализ теории эволюции в свете
Священного Писания. Chicago: Slavic Gospel Press 1978.
2. Блаженный Августин. Исповедь // Творения блаженного Августина,
епископа Иппонийского. Ч. 1. Киев, 1914, с. 1-442.

Ученые против преподавания креационизма в школах


Ведущие ученые Великобритании настроены против преподавания креационизма в
образовательных учреждениях. Они считают, что ученики должны понимать, что вся
наука зиждется на теории эволюции, которую отрицает креационизм. Теория эволюции -
это продукт биологической науки, который играет важнейшую роль во многих отраслях
знания. Креационизм противоположен, эволюционному мировоззрению, согласно
которому наблюдаемый нами материальный мир постепенно самоусложнялся от
первобытного хаоса к современному состоянию.
141

Однако вся борьба креационизма и эволюционизма, похоже, ещe впереди. Борьба эта идeт
уже давно и еe конца пока не видно. Например, американская баптистская церковь
относительно недавно провела научный фестиваль по креационизму среди школьников.
На конкурс были представлены научные работы школьников, доказывающие, что
креационизм - теория, утверждающая, что все живое было сотворено Богом, а дарвинизм -
всего лишь недоказанная и к тому же неверная гипотеза. Первое место среди учеников
начальных школ получила пятиклассница, "доказавшая", что человек не мог произойти от
обезьяны. Она привела для демонстрации своего дядю Стива и представила фотографии
обезьян, совершенно не похожих на дядю. Стив, в свою очередь, заверил собравшихся в
том, что он не любит бананы, в отличие от обезьян.
Представители Королевского Общества Великобритании заявляют, что некоторые школы
продвигают креационизм параллельно с эволюционным учением. Однако, делегаты
конференции "Преподавателей и Лекторов" отвергают обвинения в свой адрес, заявляя,
что креационизм не преподается в школах. В документе, опубликованном Королевским
Обществом говориться, что никто не может мешать ученикам "исследовать
совместимость науки с различными религиями". "Однако молодым людям не пойдeт в
прок намеренное искажение научных знаний, для продвижения некоторых религиозных
верований". "Религия разновидности, которой существовали на протяжении всей истории
человечества, не имеет такого большого количества доказательств. Религия не совместима
с фактами биологии, геологии, астрономии и физики" - считают учeные. Также не
совместимы с наукой все концепции, подобные скандальноизвестной теории разумного
плана (intelligent design - ID), которая, по сути, является разновидностью креационизма -
библейского учения о создании всего окружающего нас мира сверхъестественной силой -
божеством - в едином акте творения, без всякого эволюционного развития.
Напомню, что в конце прошлого года в США Джон Джоунз, окружной федеральный
судья города Гаррисберга (столица штата Пенсильвания), вынес вердикт, согласно
которому преподавание в американских публичных школах теории разумного плана
создания живых существ противоречит конституции Соединенных Штатов.
Предыстория вопроса такова. В прошлом году школьный совет небольшого городка
Довер в штате Пенсильвания принял решение, в соответствии, с которым учащимся
девятых классов при изучении теории эволюции должно в обязательном порядке
сообщаться, что эта теория встречается с серьезными трудностями и что теория разумного
плана является альтернативной научной концепцией, объясняющей происхождение видов.
Согласно теории разумного плана, существующие сейчас организмы, не являются
продуктом эволюции и естественного отбора, а созданы в нынешнем виде разумным
конструктором. Учащимся должна была рекомендоваться книга "О пандах и людях" в
качестве учебника, излагающего теорию разумного плана как альтернативную эволюции
научную теорию.
Группа из 11 родителей школьников подала судебный иск, в котором требовала отменить
преподавание теории разумного плана, как противоречащее конституционному светскому
порядку обучения в американских публичных школах. Они посчитали, что эта концепция
является разновидностью креационизма.
По материалам news.bbc.co.uk, elementy.ru и kub.kz.
http://www.rambler.ru/db/news/msg.html?s=260003051&mid=7668199
ПАРОВАЯ ГИПОТЕЗА КРЕАЦИОНИСТОВ

"Ты ли с Ним распростер небеса,


твердые, как литое зеркало ?"
Иов 37,18

"Хвалите Его, небеса небес, и воды,


142

которые превыше небес".


Пс.148,4

"О, бездна богатства и премудрости и


ведения Божия ! Как непостижимы судьбы
Его и неисследимы пути Его ! Ибо кто
познал ум Господень ? "
Рим. 11,33-34

"Словопрения и самонадеянное знание


доставляют не столько прибыли душе, сколько
расслабления и вреда... Все ереси изначально
отсюда возникли: люди не поверили Апостолу,
говорящему "О, бездна богатства" (Рим.
11,33), и пожелав уловить мудрость Божию
рассуждением, заблудились".
Преподобный Макарий Великий

Уже более тридцати лет прошло с того времени, как Генри Моррис, один из основателей
современного креационизма, создал в Америке Институт Креационных Исследований,
направив его деятельность на такие научные исследования, которые свидетельствовали бы
о принципиальной невозможности эволюции и подтверждали бы правоту Священного
Писания. Много было проведено серьезных важнейших работ по изучению
действительного возраста Земли и Луны (который оказался намного меньше, чем это
казалось эволюционистам), о несомненности всемирного потопа, об образовании
полезных ископаемых и почв на земле в послепотопный период и о др.
Однако у креационистов есть такие собственные научные гипотезы о мире, которые нас
никак не могут удовлетворить. В первую очередь это касается воззрений креационистов
на первозданный (до грехопадения человека) и допотопный (от грехопадения до потопа)
мир, которые резко расходятся с богодухновенным учением святых отцов Церкви.
Рассмотрим только одно из предположений креационистов в отношении допотопного
мира - "паровую гипотезу". На основании двух мест в Книге Бытия (Быт. 1, 6-8 и Быт. 2, 4-
6) была выдвинута научная гипотеза о том, что Земля до потопа была окутана мощными
слоями пара. Говорят о том, что особый слой водяного пара был поверх воздушного слоя
земной атмосферы, а также о том, что и в воздухе содержалось очень большоеколичество
водяных паров. Выводя отсюда так называемый "эффект теплицы", ученые-креационисты
пытаются многое через него объяснить: что жизнь у людей до потопа длилась намного
дольше, что на земле был везде ровный теплый климат (даже на полюсе, по их мнению,
росли тропические растения, останки которых находят там в ископаемом материале), что
растения росли чрезвычайно буйно, достигая громадных размеров, животные - тоже.
Однако, при внимательном ознакомлении с этими двумя текстами Книги Бытия можно
сказать следующее.
Первый текст касается одной из самых глубоких тайн мироздания - второго дня творения
(еще до того, как явилась суша и моря, это будет в следующий, третий день) :
"И сказал Бог: да будет твердь посреди воды, и да отделяет она воду от воды. И стало так.
И создал Бог твердь, и отделил воду, которая под твердью, от воды, которая над твердью.
И стало так. И назвал Бог твердь небом. И увидел Бог, что это хорошо. И был вечер и
было утро: день второй." (Быт.1, 6-8).
О том, что под "твердью", которая названа "небом", нельзя понимать только воздушный
слой вокруг земли и что, соответственно, нельзя думать, что "вода, которая над твердью"
это слой водяного пара вокруг земной атмосферы, - об этом чуть позднее. Здесь же пока
143

отметим, что из этого текста никак не следует, что большое количество водяных паров
содержалось в воздухе земли.
Второй же текст из Книги Бытия, используемый учеными-креационистами, касается уже
не второго дня творения, а совсем другого момента: прямо перед созданием человека в
шестой день творения:
" Вот происхождение неба и земли, при сотворении их, в то время, когда Господь Бог
создал землю и небо, и всякий полевой кустарник, которого еще не было на земле, и
всякую полевую траву, которая еще не росла, ибо Господь Бог не посылал дождя на
землю, и не было человека для возделывания земли, но пар поднимался с земли и орошал
все лице земли. И создал Господь Бог человека..."(Быт.2,4-6).
Из этого текста видно:
1. Что и речи быть не может в это время о чрезвычайно обильном росте растений
("полевой кустарник" и "полевая трава" еще не росли, какая уж тут тропическая
растительность !);
2. Почему из этого текста был сделан вывод, что в воздухе содержалось большое
количество водяных паров (которые якобы способствовали буйному росту растений,
появлению гигантских пресмыкающихся и долголетию человека) ? Сказано так: "пар
поднимался с земли и орошал все лице земли". Речь идет о паре, который был, быть
может, легче тумана. (Посмотрите где-нибудь за городом, какой легкий пар-туман
поднимается летом от земли ранним утром над полями). Разве из этого текста следует, что
мощные слои водяного пара окутывали всю землю и даже закрывали солнце(как
утверждают креационисты)?!
3. О мощном слое водяного пара над воздушным слоем земли здесь ничего не говорится.
Таким образом, непосредственно из двух текстов Священного Писания (Быт. 1, 6-8; Быт.
2, 4-6), основных у креационистов для обоснования "паровой гипотезы", никак не
вытекает, что вся планета была окутана мощными слоями водяного пара, чтобы
действительно всерьез можно было говорить о так называемом "эффекте теплицы".
Теперь обратимся к вопросу о том, можно ли полагать, что "вода, которая над твердью" -
это слой водяного пара над воздушным слоем земли (который потом сконденсировался и
мощными потоками пролился на землю во время потопа, согласно гипотезе ученых-
креационистов) ? (**)
/** Кстати, если считать, что пар являлся причиной долголетия допотопных людей, как
это предполагают креационисты, то вспомним, что Ною во время потопа было 600 лет, а
после потопа он прожил еще 350 лет, когда пар над землей, согласно "паровой гипотезе",
уже исчез. Сын Ноя Сим прожил 600 лет (из них 502 года после потопа), его сын
Арфаксад 365 лет, его сын Каинан 533 года, его сын Сала 433 года и его сын Евер 464 года
(см. глава 11 Книги Бытия). Пар ли ? //
Священное Писание, как известно, не обычная человеческая книга. Оно не для
одноразового прочтения. В нем скрыто множество глубоких смыслов, кроме лежащего на
поверхности, которые постепенно открываются человеку по мере очищения его сердца
(см. Мф. 5,8).
А в первых главах Библии скрыто так много, что их раскрытие идет человечеством уже не
одно тысячелетие и будет идти, видимо, до самого конца мира. Вселенский великий
учитель и святитель Иоанн Златоуст пишет:" 1В начале сотвори Богъ небо и землю 0. Это
одно изречение может ниспровергнуть все опоры противников и разрушить до самых
оснований все человеческие умствования".[1] "Чтение божественного Писания подобно
сокровищу <...> велико богатство этого духовного источника <...> и наши предки по
своим силам черпали из этих потоков, и наши потомки буду делать то же самое, и однако
ж не будут в состоянии изчерпать все; напротив, воды будут прибывать и потоки
умножаться". [2]
144

Смысл текстов первых глав Книги Бытия несомненно не только очень глубок, но и
сокровен. Чем больше вчитываешься, тем больше задумываешься о тайне, которая в них.
Первый такой текст открывает Библию: "В начале сотворил Бог небо и землю. Земля же
была безвидна и пуста, и тьма над бездною, и Дух Божий носился над водою. И сказал
Бог: да будет свет. И стал свет. И увидел Бог свет, что он хорош, и отделил Бог свет от
тьмы. И назвал Бог свет днем, а тьму ночью. И был вечер, и было утро: день один"
(Быт.1,1-5).
Еще один текст - то самое описание второго дня творения, о котором мы должны говорить
:
"И сказал Бог: да будет твердь посреди воды, и да отделяет она воду от воды. И стало так.
И создал Бог твердь, и отделил воду, которая под твердью, от воды, которая над твердью.
И стало так. И назвал Бог твердь небом. И увидел Бог, что это хорошо. И был вечер и
было утро: день второй." (Быт.1,6-8).
Это настолько особые слова о самом начале всего мироздания, что, приступая к ним,
следует все время помнить по крайней мере о двух моментах:
Во-первых, об ограниченности человеческого разума. Есть у человеческого разума
естественные пределы, не все человек может понять своим ограниченным разумом, ведь
он - частица мироздания, не Творец его.(*)
/ * Среди же большинства ученых рационалистической науки эпохи Нового времени
долгое время господствовало совсем другое мнение, столь знакомое нам : нет никаких
пределов у человеческого разума, абсолютно все доступно и может быть понятно ему. Все
тайны и смыслы мироздания. Это обманчивое и роковое заблуждение, гибельно питающее
человеческую гордость (и неминуемо готовящее ему посрамление), непосредственно
касается эволюционизма, одного из главных детищ научного рационализма. Воистину на
научной соломинке (что под воздействием электрических ударов в пробирке из простых
молекул могут образовываться и более сложные) зиждется известное всем нам
"краеугольное доказательство" идеи о том, что все богатство живого мира, все его
поразительные растения и животные могли образоваться "из воды, песка и удара молнии",
"постепенно", "за долгие миллиарды лет", "путем эволюции". //
Во-вторых, пытаясь понять строки Священного Писания, нельзя самонадеянно полагаться
на обычные человеческие умозаключения, возникающие у каждого из нас при прочтении
этого текста. Надо знать богодухновенное толкование его совершенно особыми людьми -
святыми (см. Мф. 5,8), которым Господь Бог в Своем откровении приоткрыл гораздо
более, чем нам: глубокие смыслы, недоступные обычному приземленному человеческому
разуму и сердцу. Речь идет о толковании Божественного Писания святыми отцами
Церкви, причем только теми, которым дано было от Господа Бога говорить человечеству
о тайнах мироздания.(**)
/ ** А для протестантизма, к сожалению, характерен принципиальный отказ от
Священного Предания Церкви и от авторитета святых отцов. Это-то и сыграло свою
плохую роль, когда протестанты-креационисты, самонадеянно положившись только на
свое собственное земное чедловеческое мудрование, приступили к научному толкованию
Библии и очень скоро начали говорить о мощных слоях пара в допотопном мире,
окутывавших землю, об "эффекте теплицы" и тому подобном, о чем в Священном
Писании ничего не говорится. Их "Креационная теория" и предлагается нам сейчас взамен
прежнего земного мудрования эволюционистов, причем как сама собой разумеющаяся и
единственно возможная. //
Приведем же некоторые пояснения богомудрых святых отцов Церкви в связи с
обсуждаемым здесь вопросом.
145

Они обращают особое внимание на то, что в Шестодневе (первая глава Книги Бытия)
несомненно есть моменты, которые человеку в принципе нельзя испытывать, поскольку
они выше нашей человеческой природы. (*0*)
Святитель Иоанн Златоуст, например, пишет:
"Начальные слова первой книги Моисея нужно принимать как слова Самого Господа, не
испытуя того, что выше нас, а смиренно веруя".[3]
"Слова Священного Писания нужно понимать богоприлично и, восходя от рассмотрения
творений к Создателю, не забывать человеческой ограниченности". [3].
"С великой благодарностью будем принимать сказанное Моисеем, не выступая из своих
границ, и не испытуя, что выше нас...
Враги истины <...> захотели все постигнуть своим умом, не подумав, что природа
человеческая не может постигнуть творения (demiurgian-греч.) Божия". [4]
А вот что мы можем почерпнуть у Святых Отцов о "тверди", "воде под твердью" и "воде
над твердью".
Святитель Иоанн Златоуст:
"Бог, как тьму разделил, произведши свет <...> так и множество вод разделяет повелением
Своим".[5]
/*0* Святитель Игнатий (Брянчанинов): "Необходимо подвижнику и каждому
христианину отличить то, что предоставлено его пониманию, от того, что предоставлено
лишь его созерцанию. Уму ограниченному не естественно понимать со всей
удовлетворительностью действия ума неограниченного, ума Божия. Тщетное усилие к
пониманию и объяснению того, что превыше понимания, ведет единственно к
заблуждениям, к богохульству, к ересям и безбожию." [6] //
"Но спросит кто-либо, что же такое твердь ? Отвердевшая вода, или сгустившийся воздух,
или какое-нибудь другое вещество ? Никто из благоразумных прямо решать это не станет.
Надо с великой благодарностью принимать слова Писания и, не выступая за пределы
нашей природы, не испытывать того, что выше нас, а только знать и держать у себя в уме,
что по повелению Господа произошла твердь, которая разделяет воды, и одну часть их
содержит под собою, а другую выше лежащую может носить на своей поверхности".[7]
"И нарече", говорит, "Бог _твердь . небо" - _это видимое небо . ".[7]
Можно добавить к этому и пояснение святителя Филарета (Дроздова):
"Предмет творения второго дня есть твердь (*)... Седмдесят толковников <...> постоянно
переводят ________________ - твердь, которая как бы силою существа своего дает
твердость и прочность образованиям небесных тел. _Твердью . называет Моисей _не
только воздух, _окружающий землю . (см. Быт. 1,20)(**), _но и небо звездное . (см. Быт.
1,14)" (***). [8]
/* Святой Исаак Сирин тоже подчеркивает: "Во второй день творения сотворена
твердь."[9] //
/** "И птицы да полетят над землею, по тверди небесной"(Быт. 1,20) //
/*** "И сказал Бог: да будут светила на тверди небесной..." (Быт. 1,14) //
Другую глубину раскрытия обсуждаемого можно видеть в словах преподобного Иоанна
Дамаскина, который говорит о разном понимании неба в Священном Писании (не касаясь
при этом того "неба", о котором сказано в самом начале Библии - Быт. 1,1):
"Небо небесе, без сомнения, есть первое небо, находящееся поверх тверди.(*00*) Вот уже
два неба: ибо небом назвал Бог также и твердь. Божественному Писанию обычно также
называть небом и воздух, потому что он - видим вверху. Ибо, говорит оно, "благословите
146

вся птицы небесныя", разумея птиц воздуха. Ибо воздух - дорога птиц, а не небо. Вот три
неба, о которых говорил божественный Апостол". [10]
Однако и он опять-таки напоминает об ограниченных возможностях человеческого разума
в этом вопросе: "Небо значительною мерою - больше земли. Однако не должно
разыскивать сущности неба, так как мы не можем ее узнать".[11]
/*00* О воде над твердью и о небесах небес писали также святой мученик Иустин
Философ, святители Василий Великий, Иоанн Златоуст, Амвросий Медиоланский,
блаженный Августин и некоторые другие святые отцы. //
Итак, из текстов Священного Писания, используемых креационистами (Быт. 1, 6-8; Быт. 2,
4-6), никак не вытекает, что можно было бы действительно всерьез говорить об "эффекте
теплицы" в допотопном мире. Богомудрые же святые отцы Церкви явно глубже толкуют
эти тексты Библии. При внимательном ознакомлении даже с очень немногими
пояснениями святых отцов видно, что они рассуждают об этой проблеме на таком
высоком уровне, к которому современная наука пока и не приступала, только, быть
может, подходит к этому. Не зря говорят: "отцы, просвещенные Богом", "богодухновенное
учение святых отцов Церкви"!
А с чисто научной точки зрения о паровой гипотезе креационистов следует добавить по
крайней мере следующее:
1. Действительно, среди ископаемых животных есть животные очень крупных размеров.
Однако прямо рядом с ними находят и множество животных обычной величины. А это
как раз весомо говорит о том, что никакого "эффекта теплицы" не было. Если бы он был и
способствовал бы увеличению размеров животных, то все организмы были бы больше по
размерам, а не некоторые из них.
2. То, что останки самых разных растений, даже тропических, находят и около полюсов,
может объясняться не тем, что когда-то был "эффект теплицы" и на полюсах было очень
тепло, а тем, что во время всемирного потопа, когда вода покрыла всю землю(*),
всплывшие в ней растения и трупы животных разносились по поверхности всего земного
шара.
/* Надо заметить, что в противовес абсолютно ясным и однозначным словам Священного
Писания о том, что при потопе вся земля была покрыта водой:"И усилилась вода на земле
чрезвычайно, так что покрылись все высокие горы, какие есть под всем небом; на
пятнадцать локтей поднялась над ними вода, и покрылись все высокие горы" (Быт.7, 19-
20), - некоторые ученые-креационисты, веря теперь уже больше не слову Библии, а в свою
"паровую гипотезу" и математическим расчетам в ее пользу, начинают утверждать, что
земля была покрыта всего лишь трехкилометровым слоем воды и только невысокие горы
покрылись водой.//
На примере с неудачной "паровой гипотезой" ученых-креационистов можно наглядно
убедиться, что нельзя поверять Священное Писание только нашим произвольным земным
человеческим мудрованием (пусть даже и пытаясь подкреплять его научными методами),
самонадеянно исходя из своего собственного понимания Библии и отвергая богомудрое
знание великих святых отцов, Священное Предание Церкви (это отличительная
особенность протестантского подхода). Богодухновенное толкование отцами Церкви
трудных и сокровенных мест Божественного Писания надо знать и учитывать. Святой
апостол Павел напоминает: "Братья, стойте и держите предания, которым вы научены"(2
Фес. 2,15).
А чтобы преуспевать в понимании Священного Писания и писаний богоносных Отцов,
человеку нашего времени необходимо устремиться к личному духовному
совершенствованию и очищению сердца, что в полноте возможно только через жизнь
человека в Святой Церкви, с принятием и помощью ее Таинств, при реальном осознании
нашей человеческой падшести, греховности, поврежденности, несовершенства, духовной
нищеты и недостаточности, прося помощи у святых и у Господа Бога.
147

Создатели креационизма говорили, что их главная цель - попытаться разработать


правильную научную точку зрения на сотворение мира с учетом сведений Библии. Но
время идет. Мало только научного подхода, как это было в период эволюционизма. Мало,
как оказалось, и научного подхода с произвольным самонадеянным толкованием текстов
Священного Писания, как это получилось у креационистов. Наступает, судя по всему,
другая пора - одновременно использовать все три богатейшие сокровищницы знаний о
нашем мире: сведения Священного Писания, богодухновенное разъяснение сокровенных
мест Божественного Писания святыми отцами Церкви, а также и серьезные научные
сведения, накопленные в особой полноте к нашему времени.
ПОЗНАНИЕ ПРОДОЛЖАЕТСЯ "Первый человек не достиг полного познания ее(***), не
исследует ее также и последний; ибо мысли ее полнее моря, и намерения ее глубже
великой бездны". Сир. 24,30 "Мы едва можем постигать и то, что на земле, и с трудом
понимаем то, что под руками, а что на небесах - кто исследовал ?" Прем. 9,16
"Желательно, чтобы кто-либо из православных христиан, изучив положительные науки,
изучил потом основательно подвижничество Православной Церкви, и даровал
человечеству истинную философию, основанную на точных знаниях, а не на
произвольных гипотезах". Святитель Игнатий (Брянчанинов) "Творец ! покрытому мне
тьмою Простри премудрости лучи И что угодно пред Тобою Всегда творити научи, И на
Твою взирая тварь, Хвалить Тебя, бессмертный Царь." М.В. Ломоносов
На дворе третье тысячелетие. Что мешает нам, используя только строгие научные данные
(а не ту или иную их трактовку в свете разных гипотез и теорий), попытаться заново
взглянуть на мир, в котором мы живем, с учетом неизмеримо глубоких сведений
Божественного Писания и богодухновенного знания святых отцов Церкви ?
/*** Премудрости. //
Именно заново, уйдя со старых развалин отживших свое "великих теорий" и не входя в
недостроенные, но уже шатающиеся постройки "новых глобальных теорий", чтобы не
вобрать в себя еще и их ошибки и заблуждения.
Истина - несомненно глубже, интереснее и богаче представлений любых научных "измов"
(эволюционизма, креационизма и проч.). Мы, право, невероятно устали за последние два
столетия от настоящего шквала самых разных теорий, гипотез и концепций, которые надо
проверять и проверять. Хочется просто шаг за шагом открывать и познавать истину.
И в этом плане сейчас важнее всего было бы понять, что отнюдь не споры и бесплодное
отстаивание каких-либо искусственных гипотетических построений нам нужны, а нечто
иное: всерьез задуматься о том, какие вообще есть стороны в процессе познания, что еще
могло бы нам помочь в дальнейшем познании тайн мира, в котором мы живем.
Понятно, что есть познающие, что есть познаваемое.
Понятно, что человеку познающему в наше время необходимы достаточно сложные
технические средства. Прошлое двадцатое столетие - век невероятного развития
хитроумных тончайших научных приборов, их не перечесть.
Но в процессе познания есть еще одна абсолютно очевидная сторона (о чем мы с
изумлением узнаем в наши дни из учения святых отцов Церкви, об этом в науке, как это
ни парадоксально, пока не задумывались): состояние субъекта познания. Внутреннее
состояние души и ума познающего человека, которое, конечно же, немаловажно.
Только сейчас мы начинаем понимать, что, как исследователь не может не обращать
внимания на чистоту и рабочее состояние линз, электродов, микросхем и мониторов, - так
человек познающий должен заботиться и о своем собственном духовном состоянии:
состоянии чувств, воли и ума. Это просто необходимо для правильного познания. Если
взять очень грубо - чтобы познающий человек не был в состоянии наркотического или
алкогольного опьянения. Это любому понятно. А если брать тоньше и тоньше, то должны
148

быть: воздержание, мирность духа, спокойствие совести, нравственная чистота,


целомудрие. Есть и идеал: "Блажени чистые сердцем, яко тии Бога узрят." (Мф. 5,8). (*)
/* Об искусстве духовной трезвости и очищения своего сердца, которое дошло к нам от
отцов Церкви, пишут теперь очень многие. Приведем, к примеру, слова протопресвитера
Александра Шмемана : "Трезвость есть то, что роднит ученого и монаха, ибо каждый
монах призван очистить свое сердце, свой ум от того, что его загрязняет. То же должен
сделать и честный ученый. В христианстве нам дается необычайное искусство этого
очищения, указаны даже его ступени. И трезвость является одной из первых ступеней на
пути христианского богословия." [13] //
Помимо всего этого познающему не может не требоваться Божия помощь. Молитвенное
обращение к Богу и святым угодникам Божиим - залог особых успехов в познании и,
наверное, единственная возможность избежать роковых заблуждений произвольного
земного мудрования (что нам мешает просить Господа об этом ?), которые стали
свойственны человеку после грехопадения.
Но и этого мало. Не новый ли период наступает в познании мира человечеством? Отошли
яростные бесконечные споры и базаровские дуэли с их страстями (в которых "кипит наш
разум возмущенный", кипит, бурлит, а это так мешает познанию !) - нужно совсем другое:
трудный, крестный и внешне малозаметный православный подвиг духа, когда человек,
имея страх Божий, молитву и нелицемерную любовь, через дела покаяния, милосердия и
сострадания, в подвигах смиренномудрия и долготерпения может стяжать особую
благодать Святаго Духа, просвещающую его.
Помните слова Серафима Саровского, великого угодника Божия, о цели христианской
жизни?
А святой старец Силуан говорил, что кто любит Бога - тот просвещен совершенной
мудростью, ибо "кто любит Бога, тому дано знание от Него" (1 Кор. 8,3).
Преподобный отче С