Вы находитесь на странице: 1из 135

ТРУДШ.-В.ЛАНГЛУАИ Ш.

СЕНЬОБОСА„ВВЕДЕНИЕВ

УДК 930.1/2 Ланглуа Ш.-В., Сеньобос Ш. ИЗУЧЕНИЕ ИСТОРИИ" И СОВРЕМЕННАЯ


ББК 63(17} л 22 Введение в изучение истории ИСТОРИЧЕСКАЯ НАУКА
Л 22 / Ш.-В.Лаиглуа, Ш.Сеньобос; пер. с фр.
А.Ссребряковой; Гос. публ. ист. б-ка Рос­ Наука всегда была и остается верным отражением объ­
сии. — 2-е изд. / под ред. и со вступ. ст. ективной реальности. Любой ученый до тех пор остается
Ю.И.Семенова. — М., 2004. — 305 с. ученым, пока он занимается поисками истины, которая все­
гда была и может быть объективной и только объективной.
ISBN 5-85209-127-8
Целенаправленными поисками объективной истины занима­
Печатается по изданию: Ланглуа Ш.-В., Сеньобос Ш. Введение в изу­
ются и историки. Историология является подлинной, строгой
чение истории /пер. с фр. А.Серебряковой. — СПб., 1899. — 275 с. — (Об- наукой, обладающей разработанными методами установле­
разоват. б-ка. Сер. 2 (1898 г.). №3 — 4). ния исторических фактов и в определенной степени также и
методами их истолкования (интерпретации).
Кинга выдающихся французских историков Ш.-В.Ланглуа и Ш.Сеньобоса
Убедиться в этом дает возможность работа, к которой
„Введение в изучение истории"', вышедшая в 1898 г., и сейчас остается одним из
лучших руководств по методике и методологии исторического исследования. Напи­ написана данная вступительная статья. Она создана в 1897 г.
санная ярким, живым языком она была предназначена авторами не только для спе­ двумя крупнейшими французскими историками. Один из них
циалистов, но и для всех тех, кто интересуется историей и хотел бы знать, как она
пишется и насколько можно доверять историкам. Эта книга до сих пор переиздается Шарль-Виктор Ланглуа (1863—1929) — автор большого
во Франции, Великобритании, США и многих других странах. Первое издание этого числа работ по истории Франции в Средние века, историче­
труда на русском языке вышло в 1899 г. С того времени она в нашей стране ни разу ской библиографии и методологии истории. На русский язык
не публиковалась, что практически сделало ее недоступной даже для специалистов,
не говоря уже о широкой массе поклонников Клио. Новое издание классического был переведен и трижды издан его труд „История инквизи­
труда Ш.-В.Ланглуа и Ш.Сеньобоса снабжено вступительной статьей известного ции в Западной Европе (по новейшим исследованиям)" (М.,
специалиста в области теории и методологии познания и философии истории и од­
новременно крупного историка и этнолога Ю.И. Семенова.
1903; СПб., 1903), а также книга „История Средних веков"
(СПб., 1903). Другой — Шарль Сеньобос (1854—1942) —
ББК 63(я7)
первоначально занимался историей Древнего мира и Сред­
них веков, а затем переключился на новую историю. Русский
перевод двухтомного труда Ш.Сеньобоса „Политическая ис­
тория современной Европы" выдержал ни много ни мало, а
Подписано в печать 30.06.04. Формат 60 х 84 / 16. Бумага офсетная. Ризограф. Уч- девять изданий (СПб., 1897; 1898; 1899; 1901; 1903; 1907—
изд. л. 15,57. Тираж 500 экз. Заказ № 119. Цена договорная.
1908; М., 1922—1923; М.—Пг., 1923—1924). Переведена
была на русский язык и его совместная с А.Метеном работа
Издательство: Государственная публичная историческая библиотека
„Новейшая история с 1815 г." (СПб., 1905).
России.
101990, Москва, Старосадский пер., 9, стр. 1.
В 1896—1897 учебном году Ш.-В.Ланглуа и Ш.Сеньо-
Типография ГПИБ. босом был прочитан в Сорбонне курс лекций, имевший це­
лью дать новым студентам университета „предварительное
понятие о том, что представляет собой и чем должно быть
ISBN 5-85209-127-8 © Государственная публичная изучение истории" (С. 47).' Это курс и лег в основу книги
историческая библиотека России,
2004 1
Здесь и дальше все ссылки на книгу Ш.-В.Ланглуа и Ш.Сеньобоса
будут даваться не в подстрочных сносках, а в тексте.

3
ПРЕДИСЛОВИЕ Мы предполагаем рассмотреть в настоящем труде усло-
•ИЯ и приемы исследования и указать характер и пределы
Заглавие этой книги ясно. Тем не менее необходимо Юания в истории. Как удается узнать о прошлом то, что воз­
точно определить цель, которую мы имели в виду, приступая можно и что важно знать? Что такое документ? Как следует
к настоящей работе, так как под тем же заглавием „Введение пользоваться документами для исторического сочинения?
в изучение истории" было уже издано много очень различ­ Что такое исторические факты? Как их нужно группировать
ных книг. в историческом труде? Каждый, кто занимается историей,
1
Мы не хотели, как г. Бойс составить резюме всемирной пользуется, более или менее бессознательно, сложными про­
истории для начинающих или для лиц, которые спешат воз­ цессами критики, построения, анализа и синтеза. Но начи­
можно скорее ознакомиться с предметом. нающие и большинство лиц, никогда не размышлявших об
Мы не намеревались также обогатить еще одною лиш­ основах метода исторических наук, употребляют, для вы­
нею книгою и без того очень обильную литературу по так полнения этих процессов, инстинктивные приемы, которые,
называемой философии истории. Мыслители, в большинстве будучи вообще нерациональными, не ведут обыкновенно к
случаев не историки по профессии, избирали историю пред­ научной истине. Ввиду этого полезно изложить и логически
метом своих размышлений, отыскивали в ней „подобия" и обосновать теорию действительно рациональных приемов,
„законы" и, как некоторым из них казалось, открыли даже уже теперь вполне надежную в некоторых ее частях, хотя и
„законы, управлявшие развитием человечества" и „возвели", незаконченную во многих пунктах капитальной важности.
2
таким образом, „историю в позитивную науку" . Подобные Таким образом, настоящее „Введение в изучение исто­
широкие отвлеченные построения внушают a priori непре­ рии" представляет собою не резюме установленных фактов
одолимое недоверие не только публике, но даже и избран­ или систему общих взглядов на всемирную историю, но
ным умам. Фюстель де Куланж, по свидетельству его по­ опыт изложения метода исторических наук.
следнего биографа, относился очень сурово к философии ис­ Поэтому-то мы и сочли своевременным его написать и
тории; он питал к ней такое же отвращение, какое питают вот в каком духе.
позитивисты к чисто метафизическим построениям. Спра­
ведливо или нет (без сомнения, нет), но философия истории,
разрабатывавшаяся далеко не всегда людьми хорошо подго­
товленными, осторожными, одаренными сильным здравым
умом, не пользуется уважением. А потому предупреждаем
как тех, кто ее страшится, так и тех, кто ею интересуется, что
3
здесь мы ее не коснемся .
полненного издания его Historical philosophy in France and Germany, напеча­
танной более двадцати лет тому назад ( Edinburg and London, 1874). [Во
1
Воусе W. В. Introduction to the study ofhistoty, civil, ecclesiastical and французском оригинале было дано неточное название данной книги
literary. London, 1884. Р.Флинта и неверно указано время ее публикации. В данном издании ошиб­
2
Так смотрел, например, П.Ж.В.Бюше (Bûchez PJ.B.) в своем Intro­ ки выправлены. Ред. 2003]. Сравните ретроспективную (или историческую)
duction à la science de l'histoire. Paris, 1842. часть труда Н.Марсели: Marselli N. La Scienza délia storia. I. Torino, 1873.
3
История попыток, сделанных с целью философского понимания и Самая значительная оригинальная работа, появившаяся во Франции со
объяснения истории человечества, была предпринята, как известно, Робер­ времени издания аналитического сводного труда Р.Флинта, принадлежит
том Флинтом. Р.Флинт (Flint R.) дал уже историю философии истории в П.Лакомбу: Lacombe P. De l'histoire considérée commescience. Paris, 1894.
странах французского языка: Historical Philosophy in France and French (Русский перевод: Лакомб П. Социологические основы истории. М., 1895.
Belgium and Switzerland. Edinburg — London, 1893. — Это первый том до- Ред 2003.) Cf. : Revue critique. 1895.1. P. 132.

38 39
даже явно слабы или посредственны. В этом, говорят
I они, пег ничего удивительного. Разве перед тем как сделать
оригинальные исследования по химии или математике, т.е. в
Книг, трактующих о методологии исторических наук, науках в настоящем значении этого слова, изучают теорию
так же много, как и книг по философии истории, но они оди­ методов, употребляемых в этих науках? Историческая кри­
наково с последними пользуются дурною славою. Специали­ тика! Да ведь лучший способ изучения ее, это применение на
1
сты с пренебрежением относятся к ним. Один ученый резю­ практике; ее достаточно изучают во время работы . К тому
мировал очень распространенное мнение, сказав: „Вы хотите же рассмотрите существующие сочинения по методологии
писать книгу о филологии; напишите нам лучше хороший истории и даже самые новейшие: И.Г.Дройзена, ЭА.Фримена,
труд по филологии. Когда меня спрашивают: что такое фи­ А.Тардифа, Шевалье и др., постарайтесь выжать из них всю
1 2
лология? Я отвечаю: это то, чем я занимаюсь" . Критик, вы­ суть, и вы получите только сами по себе очевидные истины .
разившийся о книге И.Г.Дройзена „Основы исторической Мы охотно признаем за этим взглядом некоторую спра-
науки", что „в общем, трактаты подобного рода неизбежно ведливостъ. Громадное большинство сочинений о методе ис-
темны и бесполезны, — темны, так как предмет их страдает следования в истории и об искусстве писать и с т о р и ю , —
крайней неопределенностью и бесполезны потому, что мож­
но быть историком, не заботясь об основах исторической ме­ 1
Без сомнения, в силу того принципа, что исторический метод ус-
тодологии, которые они имеют притязание излагать", не Иивается только из примера, Л.Мариани (Mariani L.) дал забавное заглавие одной диссертации по частн
имел, очевидно, в виду сказать и в действительности не вы­
2
сказал ничего, кроме общего места . Аргументы всех этих
лиц, относящихся с презрением к методологии, кажутся дос­
2
См. отчет о небольшом произведении Э.А.Фримена: The methods of
таточно сильными. Они ссылаются на то, что в действитель­
historical study II Revue critique. 1887.1. P. 376. „Это произведение,— го­
ности есть люди, употребляющие прекрасные методы, при­ ворит критик, — банально и пусто. Из него видно, что изучение истории не
3
знанные всеми за первоклассных „эрудитов" или истори­ гак легко, как думают пустые люди, что история соприкасается со всеми
ков, а между тем никогда не изучавшие основ исторического науками и что историк, действительно досгойный этого имени, должен был
метода; наоборот, незаметно, чтобы лица, писавшие в каче­ бы все знать; что исторической истины невозможно достигнуть, а для того,
чтобы возможно более к ней приблизиться, следует то и дело прибегать к
стве логиков о теории исторического метода, приобрели,
оригинальным источникам; что нужно знать и пользоваться лучшими из со
благодаря этому, какое-либо преимущество как „эрудиты" временных историков, но никогда не принимать написанного ими за еван­
или как историки: некоторые из них, с этой точки зрения, гельскую истину. Вот и все". Заключение: Фримен „лучше, без сомнения,
учил методу истории на практике, чем это удалось ему сделать путем тео­
рии". Ср. Бувар и Пекюше Г.Флобера Речь идет о двух глупцах, задумавших, между прочим, писать истори
1
Revue critique d'histoire et de littérature. 1892.1. P. 164. всегда пристрастны". [В оригинале дана ссылка на соответствующую страницу одного из французских из
2
Ibid. 1888. II. P. 295. — Cf.: Le Moyen Age. X. 1897. P. 91: „Эти книги
(трактаты об историческом методе) совсем не читаются теми, кому они мог­
ли бы быть полезны, т.е. любителями, посвящающими свой досуг историче­
ским изысканиям; что же касается профессиональных ученых, то они на
уроках учителей знакомятся с условиями труда и способами пользования
ими, не говоря уже о том, что исторический метод не отличается от метода
других наук, и можно в нескольких словах объяснить, в чем он состоит..."
3
Под именем „эрудитов" автор подразумевает ученых, занимающихся
специально внешней критикой источников. См. собств. прим. автора к нача­
лу V главы. Прим. ред. [1899].

40 41
или, как выражаются в Германии и Англии, сочинений по ни избежать таких камней преткновения, как неясность и ба­
НСТОрнке, — нелепы, поверхностны, никем не читаются и нальность. „Очерк истории" (Grundriss der Historik) И.Г.Дрой-
1
Некоторые даже смешны . Прежде всего те, которые были iciia (Droysen I.G.) тяжел, педантичен и до последней крайно­
1
написаны раньше XIX в. и анализированы П.С.Ф.Дону сти сбивчив . Фриман, Тардиф, Шевалье говорят лишь эле­
(DoUQOU P.-C.-F) в VII томе его „Курса исторических наук" ментарные, всем известные вещи. Их сотоварищи и теперь
(Cours d'études historiques) , 2
представляют собою почти еще без толку обсуждают праздные вопросы вроде того: что
сплошь простые риторические трактаты, риторика которых такое история — искусство или наука? Каковы задачи исто­
устарела, где с важностью обсуждаются самые уморитель­ рии, к чему служит история? и т.д. С другой стороны, без­
3
ные проблемы . Дону их мило вышучивает, но сам в своем ошибочно верно замечание, что почти все современные
монументальном труде ничего не проявляет, кроме здравого „эрудиты", и в частности историки, с точки зрения мето­
смысла, так что его труд в настоящее время не является луч­ да, — самоучки, образовавшиеся путем подражания и близ­
шим и более полезным, чем прежние произведения такого же кого знакомства с прежними учеными, или только благодаря
4
рода . Что касается новейших работ, то и из них не все суме- практике.
Хотя большинство сочинений об основах исторического
1 метода оправдывает общее недоверие к подобного рода про­
Р.Флинт радуется, что не изучал литературы историки, потому что
„значительная часть ее настолько банальна и поверхностна, что вряд ли мо­ изведениям и хотя большинство лиц, занимавшихся истори­
жет быть полезной даже для лиц самых посредственных и, к счастью, теперь ей, без всяких видимых неудобств могли обходиться без
наверное обречена на полное забвение". Тем не менее, Р.Флинт дал в своей размышлений о ее методе, тем не менее, по нашему мнению,
книге краткий перечень главных памятников этой литературы в странах было бы преувеличением делать из этого заключение, что
французского языка, с самого ее начала. Более общий и более полный (хотя
„эрудитам" и историкам (в особенности будущим историкам
все еще довольно краткий) перечень этой литературы во всех странах сделан
в Lehrbuch der historischen méthode Э.Бернгейма (Bernheim E. Leipzig, 1894. и будущим „эрудитам") нет никакой необходимости отдавать
S. 143 et seq.). Флинт, который знал несколько работ, неизвестных Бернгей- себе отчет в приемах исторического исследования. В самом
му, останавливается на 1893 г., Бернгейм— на 1894 г. С 1889 г. в деле, литература но методологии истории далеко не вся ли­
Jahresberichte der Geschichtswissenschaft помещаются периодические отче­
шена всякого значения; постепенно накопился драгоценный
ты о вновь выходящих сочинениях по исторической методологии.
2 запас тонких наблюдений и точных правил, подсказанных
VII том был напечатан в 1844 г.; но знаменитый Курс Дону читался в
Коллеж де Франс с 1819 г. по 1830 г. опытом и представляющих большое преимущество перед
3 2
Итальянцы эпохи Возрождения (Милеус, Франческо Патрици и т.д.) простым здравым смыслом . Бывают, действительно, лично­
и авторы двух последующих веков задаются вопросами: каковы отношения сти, наделенные от природы даром правильного мышления;
истории к диалектике и к риторике? Скольким законам подчинен историче­
ски род литературы? Прилично ли историку рассказывать об изменах, низо­
стях, преступлениях, беспорядках? и т.п. Лучшими книгами по историке,
уверен, что ни один из тех, которые нам остается принять к сведению, не
напечатанными до XIX ст., служат: Lenglet du Fresnoy. Méthode pour étudier
возвышается до той же степени философии и оригинальности". П.Шеро
l'histoire. Paris, 1713 и Chladenius J.M. Allgemeine Geschichtswissenschaft.
(Chérot Р.Н.) высказал более здравое суждение о трактате De l'histoire в сво­
Leipzig, 1752, в которых сделана попытка поставить вопрос на настоящую
ем Etude sur la vie et les oeuvres du P. de Le Moyne. Paris, 1887. P. 406 и след.
почву. Книга Кладениуса указана Э.Бернгеймом, op. cit. S. 166. 1
Э.Бернгейм заявляет однако (S. 177), что это произведение един­
Он не всегда проявлял даже и здравый смысл, потому что в своем ственное, по его мнению, которое „на высоте современных научных требо­
Cours d'études historiques (VII. P. 105) отзывается с похвалою об очень сла­ ваний".
бом, чтобы не сказать больше, трактате Лемуана (Le Moyne P.) De l'histoire, 2
Р.Флинт говорит очень хорошо (Р. 15): „Эволюция историки в целом
напечатанном в 1670 г. „Я не требую, — говорит Дону, — чтобы были при­ представляет собою постепенное движение вперед от простых размышлений
няты все положения и наставления, содержащиеся в этом трактате; но я ду­ об истории к философскому пониманию тех условий и процессов, от кото­
маю, что после трактата Лукиана это лучшее, что мы встречали, и вполне рых зависит развитие исторической науки".
42 43
но этим исключительным случаям можно противопоставить ( )дни из этих людей, как Ренан , довольствовались тем, что
бесчисленные примеры, когда незнание логики, употребле­ высказывали мимоходом замечания по этому поводу в своих
2
ние неправильных приемов, непонимание условий анализа и общих работах или случайных статьях ; другие, как Фюстель
синтеза в истории портили работы ученых и историков. де Куланж, Фриман, Дройзен, Лоренц, Стеббс, де-Смед,
В самом деле, история представляет собою, без сомне­ 11флюг-Гартунг и др., взяли на себя труд изложить в не­
ния, научную дисциплину, в которой крайне необходимо, больших специальных сочинениях свои взгляды на метод ис­
чтобы ее работники имели ясное понятие о методе, которым тории. Существует значительное количество книг, „вступи­
они пользуются. Мы основываемся в данном случае на том, тельных лекций", „академических речей" и обозрений, печа­
что инстинктивные приемы исторического исследования не тавшихся во всех странах, но главным образом во Франции,
могут считаться (мы постоянно будем на этом настаивать) Германии, Англии, Соединенных Штатах и Италии, о всей
приемами рациональными; необходима, следовательно, под­ совокупности и об отдельных частях методологии. Отсюда
готовка для сопротивления поспешности в выводах. Сверх сама собою являлась мысль, что было бы полезно привести в
того, рациональные приемы, дающие возможность достиг­ порядок наблюдения, разбросанные и как бы затерявшиеся
нуть познания исторической истины, так сильно отличаются во всем этом множестве книг и брошюр. Но теперь уже не
от приемов всех других наук, что необходимо хороню усво­ может быть и речи о такой соблазнительной работе, так как
ить себе их особенности и уметь, таким образом, избегать она недавно выполнена с величайшей тщательностью. Эрнст
искушения применять в истории методы точных наук! Этим Бернгейм, профессор Грейфсвильского университета, изучил
объясняется то обстоятельство, что математики и химики, почти все новейшие сочинения об историческом методе,
легче чем историки, могут обходиться без „введений" в изу­ воспользовался ими и сгруппировал значительное количест­
чение своей науки. во ценных соображений и наблюдений в очень удобных и,
Настаивать долее на полезности исторической методо­ большею частью, новых рамках. Его „Учебное руководство
логии нет необходимости, потому что если она и оспарива­ по историческому методу" (Lehrbuch der historischen
лась, то, очевидно, необдуманно. Нужно, однако, изложить Méthode. Leipzig, 1894) содержит в сжатом виде, — по об­
3

побуждения, заставившие нас приступить к настоящему тру­ разцу немецких учебных руководств, — всю специальную
ду. В течение пятидесяти лет много умных и искренно пре­ литературу изучаемого им предмета. Мы не имели в виду
данных науке людей размышляли над методом исторических сделать еще раз то, что им так хорошо выполнено. Но нам
наук; среди них, естественно, было много историков, про­ казалось, что и после его трудной, умело выполненной ком-
фессоров университета, лучше чем кто-либо другой знако­
мых с умственными потребностями молодых людей, а также
Э.Ренану (Renan Е.) принадлежат некоторые из наиболее верных и
логиков по профессии и даже романистов. Фюстель де Ку-
сильных мыслей, какие только высказывались об исторических науках, в
ланж установил на этот счет традицию в парижском универ­ L'Avenir de la science. (Написано в 1848 г., издано в Париже в 1890 г.).
1 2
ситете: „Он старался, как говорят , свести основы метода к Некоторые из особенно остроумных и имеющих наиболее общее зна­
очень точным формулам... в его глазах, не было ничего более чение замечаний о методе исторических наук высказывались до сих пор не в
настоятельного, как научить работников достигать истины". книгах по методологии, но в обозрениях, типом которых служит Revue
critique d'histoire et de littérature, посвященных критике новых научных и
исторических трудов. В высшей степени полезно просматривать коллекцию
Revue critique, основанную в Париже в 1867 году с целью „внушать уваже­
ние к методу, осуждать плохие книги и обуздывать бесполезный труд и за­
блуждения".
1 3
П.Гиро (Guirand Р.) // Revue des Deux Mondes, 1896.1 mars. P. 75. Первое издание вышло в 1889 году.

44 45
пиляции кое-что еще осталось недосказанным. Прежде всего,
Бернгейм пространно толкует о метафизических вопросах, II
которые мы считаем лишенными всякого интереса, наобо­
рот, он никогда не становится на критическую или практиче­ Наше „Введение в изучение истории" не имеет притяза­
скую точки зрения, которые мы считаем очень интересными. ния, как „Руководство по историческому методу" Э.Берн-
1
Далее, доктрина „Учебного руководства" разумна, но ей не­ гсйма, быть руководством по методологии истории . Это
достает смелости и оригинальности. Наконец, „Учебное ру­ краткий очерк, который мы предприняли в начале 1896 —
ководство" не имеет в виду большой публики; она недоступ­ 1897 учебного года, с целью дать новым студентам Сорбон­
на (и по форме, и по языку) громадному большинству фран­ ны предварительное понятие о том, что представляет собою
цузской публики. Этого одного уже достаточно, чтобы оп­ и чем должно быть изучение истории.
равдать наше намерение написать настоящее сочинение, вместо Мы давно уже, по опыту, констатировали настоятель­
того чтобы просто рекомендовать книгу Бернгейма . ную нужду в такого рода руководствах. Ведь большинство из
тех, кто избирает предметом своего изучения историю, по­
ступают безотчетно, не задаваясь вопросом, способны ли они
к историческим работам, и зачастую не знают даже самого
характера этих работ. Обыкновенно посвящают себя изуче­
нию истории по самым пустым мотивам: потому что, будучи
2
в колледже, занимались успешно по истории или потому,
что питают какое-то романтическое влечение к прошлому,
которое, как говорят, решило некогда призвание Огюстена
Тьерри, а иногда и потому, что ошибочно считают изучение
истории сравнительно легким. Без сомнения, очень важно
как можно раньше обнаруживать неосновательность этих
1
Один из нас (г. Сеньобос) предполагает напечатать позднее полное
руководство по методологии истории, если найдутся читатели для такого
рода труда.
2
Едва ли нужно доказывать, что занятия историей так, как они постав­
лены в лицеях, не требуют от учеников тех же способностей, как изучение
истории в университете, и по окончании его — Жюльен Гаве (Havet J.), на­
ходивший в лицее курс истории очень скучным, позднее посвятил себя кри­
тическим историческим изысканиям. „Это, я думаю, потому, - говорит Га­
ве, — что преподавание истории (в лицеях) не поставлено так, чтобы оно
могло давать достаточную пищу научному уму... Из всех предметов, входя­
щих в сосгав программы лицеев, одна только история не требует постоянно­
го контроля со стороны ученика. Когда он изучает латинский, немецкий
языки, то каждая фраза перевода дает ему случай проверить дюжину правил.
В различных отраслях математики результаты никогда не отделяются от их
доказательств. Задачи к тому же обязывают ученика самого вес продумывать.
1 Где же задачи в истории и пытался ли когда-либо хоть один лицеист собст­
Самое лучшее, что напечатано до сих пор на французском языке об
историческом методе — это брошюра: Moret Ch. et V. La Science de венными силами разобраться во взаимной связи фактов?". (Bibliothèque de
l'histoire, Paris, 1894. 88 p. Извлечение из XX тома Grande Encyclopédie. l'Ecole des chartes. 1896. P. 84).

46 47
склонностей и подвергать их испытанию. ВВЕДЕНИЕ В ИЗУЧЕНИЕ ИСТОРИИ
Прочитав новичкам ряд лекций, как „Введение в изуче­
ние истории", мы подумали, что эти лекции, пересмотренные КНИГА I
и дополненные, могут быть полезны не одним только нович­
кам. Ученые и профессиональные историки, без сомнения, ПРЕДВАРИТЕЛЬНЫЕ СВЕДЕНИЯ

не научатся из них ничему, но если даже они найдут в них


только тему для личных размышлений о приемах обработки Глава I. Отыскание документов
исторического материала, которыми некоторые из них поль­
(Эвристика)
зуются машинально, то и это уже будет важно. Что касается
публики, читающей сочинения историков, то очень жела­
История пишется по документам. Документы — это
тельно, чтобы она знала, как эти сочинения пишутся и была в
следы, оставленные мыслями и действиями некогда живших
состоянии с большей правильностью о них судить.
людей. Лишь очень немногие из человеческих мыслей и по­
Мы не обращаемся, следовательно, как г. Бернгейм,
ступков оставляют после себя заметные следы; к тому же
только к настоящим и будущим специалистам, но также и к
следы эти редко бывают долговечными: чтобы стереть их
публике, интересующейся историей. Это условие заставляет
достаточно простой случайности. Всякая же мысль и всякий
нас по возможности быть краткими, ясно излагать предмет и
поступок, не оставивший прямого или косвенного следа или
как можно меньше употреблять технических терминов. Но
видимый след которого исчез, навсегда потерян для истории,
при кратком и ясном изложении такого рода предмета часто
как если бы он никогда и не существовал. За неимением до­
можно оказаться поверхностным. Итак, нам грозит, как мы
кументов, история обширных периодов прошлого человече­
уже видели, прискорбная альтернатива быть банальными или
ства останется навсегда неизвестной. Ничто не может заме­
темными. Не скрывая от себя предстоящих трудностей, но и
нить документов: нет их, нет и истории.
не считая их непреодолимыми, мы попытались формулиро­
Чтобы судить должным образом по документу о свиде­
вать ясно то, что имели сказать.
тельствуемом им факте, необходимо принимать многочис­
Первая половина книги написана Ш.-В.Ланглуа, вто­
ленные предосторожности, которые и будут указаны нами
рая — Ш.Ссньобосом; но оба сотрудника постоянно помога­
ниже. Само собою разумеется, что всякому критическому
ли друг другу, обменивались взглядами и наблюдали друг за
1 исследованию документов и всякому их истолкованию (ин­
другом .
терпретации) предшествует вопрос о самом существовании
документов, их количестве и местонахождении. Задумав
Париж, август 1897 г. 1
изучить какой бы то ни было исторический вопрос , я преж­
де всего должен узнать, в каком месте или местах хранятся
необходимые для его изучения документы, предполагая, что
они существуют. Отыскание и собирание документов со-

На практике, чаще всего задаются мыслью изучить тот или иной ис­
торический вопрос, узнав сначала, существуют или нет документы, позво­
1 ляющие его изучать. Обыкновенно случайно открытый документ вызывает
Ш.-В.Ланглуа написал: книгу I, книгу II до VI главы, приложение П и
предисловие; Ш.Сеньобос: конец П книги, книгу III и I приложение. Первая мысль изучить затрагиваемый им вопрос и собрать, по этому случаю, одно­
глава II книги, V глава III книги и заключение написаны совместно. родные документы.
49
ставляет, следовательно, одну из самых главных частей, — нем столетии; укажем также, каким образом эта существен­
логически первую, — в работе историка. В Германии ей дали ная часть исторической работы могла бы быть упрощена на
особое, удобное по своей краткости, название „эвристики" будущее время, благодаря новым успехам.
(Heurislik). Нужно ли доказывать капитальную важность эв­ I. Лица, первые сделавшие попытку писать историю по
ристики? Без сомнения, нет. Само собою понятно, что если источникам, оказались в затруднительном положении. Когда
отыскание документов ведется плохо, т.е. если прежде чем дело касалось событий сравнительно недавних, некоторые
начать исторический труд, ученый не сумеет собрать все современники которых не успели еще умереть, то расспра­
доступные сведения, то этим только увеличит шансы (и без шивали о случившемся оставшихся в живых очевидцев. К
того всегда многочисленные) оперировать над недостаточ­ такому приему прибегали Фукидид, Фруассар и многие дру­
ными данными. Известно, что многие ученые и исторические гие, начиная с глубокой древности до наших дней. Когда ис­
труды, выполненные по всем правилам самого точного мето­ торик калифорнийского берега Тихого океана, Г. Банкрофт,
да, оказывались с большими погрешностями или даже со­ задался мыслью собрать материалы об одной истории, неко­
вершенно негодными по той простой случайности, что автор торые действующие лица которой были еще живы, он не жа­
не знал документов, освещавших, дополнявших или опро­ лел средств и мобилизировал целую армию репортеров с це­
1
вергавших документы, находившиеся у него под руками, и лью добиться разговоров с ними . Но как следовало посту­
довольствовался только этими последними. При прочих рав­ пать, когда дело шло о давнишних событиях, свидетели ко­
ных условиях, превосходство современных ученых и исто­ торых давно уже умерли, и о которых не сохранилось ника­
риков над учеными и историками предшествующих столетий ких устных преданий? В данном случае не было иного спо­
заключается в том, что последние располагали меньшими соба, как собрать всякого рода документы, главным образом,
1 писаные свидетельства, относящиеся до изучаемого отда­
средствами добыть необходимые данные, чем первые .
На самом деле, находить документы в настоящее время ленного прошлого. Это было трудно выполнить в то время,
легче, чем было прежде, хотя и теперь Вагнер мог бы еще с когда библиотеки составляли редкость, архивы оставались
полным основанием сказать: тайными, а документы были рассеяны повсюду. Г. Банкрофт,
очутившийся около 1860 г. в Калифорнии в таком же поло­
Wie schwer sind nicht die Mittel zu erwerben жении, в каком были некогда первые искатели документов в
2
Durch die man zu den Quellen steigt! . наших странах, вышел из него следующим образом: Бан­
крофт был богат и скупил, не стесняясь ценою, все прода­
Попытаемся объяснить, почему собирание документов, вавшиеся документы, как печатные, так и рукописные; он
бывшее некогда очень тяжелым, затруднительно еще и в на­ вел переговоры с частными семьями и с корпорациями, ста­
стоящее время, несмотря на все успехи, сделанные в послед- раясь скупить принадлежавшие им архивы или добиться от
них разрешения снять копии с документов состоявшим у не­
1 го на жалованьи переписчикам. Добившись этого, он помес­
Жаль смотреть, как лучшие из древних ученых мужественно, но
тщетно боролись с затруднениями, которых для них совсем бы не существо­ тил свою коллекцию в специально для нее построенном зда­
вало, если бы они имели под руками более полные материалы. Но самая нии и классифицировал ее. Теоретически нельзя придумать
блестящая проницательность не могла возместить недостатков веществен­ ничего более рационального. Но такое быстрое ведение дела,
ных источников.
2
Как много нужно сил душевных, чтоб добраться
До средств лишь, чтоб одни источники найти. 1
[Гете И.В. Фауст. (Пер. Н.А.Холодковского). СПб., 2001. С 27. Ред. См.: Langlois Ch.H. H.H.Bancroft et C-ie II Revue universitaire. 1894. I.
2004]. P. 233.

50 51
Правда, с ранних пор вмешались в дело коллекционеры,
на американский манер, было осуществлено на практике
ценою денег, а иногда и менее пристойными способами, вро­
один только раз, с полною последовательностью и запасом
де кражи, составлявшие себе, с более или менее научными
средств, обеспечивавшим его успех; в других странах и в
намерениями, „кабинеты", коллекции оригинальных доку­
другие времена оно не применялось. Там дело происходило,
ментов и копий. Но эти европейские коллекционеры, много­
к несчастию, не так.
численные начиная с XV в., значительно отличаются от
В эпоху Возрождения документы по древней и средне­
I '. Банкрофта. В самом деле, наш калифорниец собрал доку­
вековой истории были рассеяны по бесчисленным частным
менты только по одному частному вопросу (по истории не­
библиотекам и по многочисленным, почти недоступным ар­
которых штатов, лежащих по берегу Тихого океана) и имел
хивам, не говоря уже о том, что многие документы были
притязание собрать их все; большинство европейских кол­
скрыты еще под землею и о существовании их никто даже и
лекционеров приобретали бумаги, неизвестно кому принад­
не подозревал. В то время было физически невозможно до­
лежавшие вещи, всевозможного рода отрывки и лишь очень
быть список всех документов, полезных для освещения како­
незначительное число документов, по сравнению с колос­
го-либо вопроса (напр., список всех сохранившихся рукопи­
сальной массой исторических свидетельств, существовавших
сей какого-нибудь произведения древности); если каким-
в их время. Сверх того, г.г. Пейрески, Геньеры, Клэрамболи,
нибудь чудом и оказывался такой список, то невозможно
Кольберы и многие другие извлекали из обращения доку­
было ознакомиться со всеми документами без путешествий и
менты, рисковавшие затеряться, в большинстве случаев не
бесконечных расходов и хлопот. Легко предвидеть, какие
для того, чтобы сделать их общим достоянием publici juris, а
могли проистекать отсюда последствия и действительно
довольствовались тем (и это было уже похвально), что от­
проистекали: 1) первые ученые и первые историки, встречая
крывали к ним более или менее свободный доступ своим
непреодолимые трудности при собирании документов и не
друзьям. Но настроение коллекционеров (и их наследников)
имея возможности пользоваться всеми документами или да­
изменчиво, и часто зависит от прихоти. Конечно, лучше,
же лучшими из них, а лишь теми, которые находились у них
чтобы документы находились в частных коллекциях, чем
под руками, располагали почти всегда скудными сведения­
подвергались всевозможным случайностям и риску быть на­
ми, и их сочинения интересны лишь постольку, поскольку
всегда утраченными для научной любознательности; но для
они воспользовались утраченными в настоящее время доку­
того, чтобы действительно облегчить отыскание документов,
ментами; 2) из первых ученых и историков были относи­
прежде всего необходимо сделать все их хранилища обще­
тельно хорошо осведомлены только те, кто в силу своей 1
с т в е н н ы м и учреждениями .
профессии имел доступ в богатые хранилища документов:
библиотекари, архивариусы, духовные лица, магистраты, ор­
дена или общества которых владели значительными библио­ екания исторических документов, бывшие некогда в моде под именем Iter
1
теками и архивами . (Iter italicum,
1
Iter germanicum etc.).
Укажем мимоходом на ребяческое, но очень естественное и очень
часто встречающееся у коллекционеров заблуждение; они склонны пре­
увеличивать истинную ценность находящихся в их владении документов,
только по одному тому, что они ими владеют. Многие документы были
Прежние ученые чувствовали неблагоприятность условий, при ко­
изданы с пышными комментариями лицами, приобретшими их случайно,
торых им приходилось работать. Они глубоко страдали от недостатка
которые не придали бы им, и вполне основательно, никакого значения, ес­
средств для исследования и для сравнения данных. Большинство из них
ли бы встретили их в публичных коллекциях. В сущности, это только гру­
делало громадные усилия с целью добыть необходимые сведения. Отсюда
бое проявление общей склонности (которой нужно всегда остерегаться)
та обширная переписка между учеными последних веков, драгоценные ос­
преувеличивать значение документов, которыми владеют, или которые
татки которой хранятся в наших библиотеках, а также поездки для изы-
53
52
Лучшими частными коллекциями документов в Европе и революционные конфискации причинили много ущерба
(одновременно библиотеки и музеи) были, естественно, со историческим документам. Коллекционер был зачастую
времени Возрождения, коллекции королей. При старом ре­ раньше, да бывает иногда еще и теперь, варваром, который
жиме королевские коллекции почти все были открыты или пс стеснялся ради обогащения своих коллекций редкими до­
полуоткрыты для публики. В то время, как коллекции част­ кументами и вещественными остатками старины уродовать
ных лиц часто ликвидировались после смерти их владельцев, памятники, разрывать рукописи и разбивать на части архив­
королевские коллекции, напротив, постоянно возрастали: ные материалы. Благодаря такому стремлению, еще до рево­
они обогащались, всасывая в себя остатки всех других. люции было совершено много актов вандализма. Революци­
Французский кабинет рукописей (Cabinet des manuscrits de онные операции по конфискации и перемещению докумен­
France), например, основанный французскими королями и тов, естественно, имели также очень прискорбные последст­
открытый ими для публики, поглотил к концу XVIII в. луч­ вия: помимо того, что многое уничтожалось по небрежности
шую часть коллекций, собранных по личному почину люби­ или просто из страсти к разрушению, возникла еще несчаст­
телей и ученых двух предшествовавших столетий . То же ная мысль р а с с о р т и р о в а т ь (trier) архивные документы,
самое происходило и в других странах. Прекрасным резуль­ сохранить только „интересные" или „полезные" и отделаться
татом такого перемещения коллекций было сосредоточение от остальных. Сортирование документов было поручено лю­
большого числа исторических документов в обширных об­ дям с добрыми намерениями, но некомпетентным, которые и
щественных или почти общественных учреждениях. произвели непоправимые опустошения в наших старинных
Еще более благоприятно повлиял на улучшение матери­ архивах. В настоящее время много тружеников тратят беско­
альных условий исторических изысканий революционный нечную массу времени, терпения и старания, чтобы восста­
произвол. Французская революция 1789 года и аналогичные новить разрозненные материалы и возвратить на свои места
движения в других странах привели к насильственной кон­ отрывки, разобщенные между собою по необдуманному
фискации в пользу государства, т. е. в пользу всех, целой усердию лиц, разбиравших некогда исторические докумен­
массы частных архивов и коллекций, архивов, библиотек и ты. Впрочем, следует сознаться, что порча документов кол­
музеев короны, упраздненных монастырей и корпораций лекционерами старого режима и во время революционных
и т.д. Таким образом, в 1790 г. Учредительное собрание от­ предприятий незначительна по сравнению с той, которая
дало во владение государства громадное число хранилищ ис­ происходила от неожиданных случайностей и естественного
торических документов, до того времени рассеянных и более действия времени. Но будь эти повреждения в десять раз бо­
или менее ревниво оберегаемых от любознательности уче­ лее серьезны, они все-таки щедро вознаграждены двумя пер­
ных; с тех пор богатства эти были распределены между не­ востепенными, заслуживающими особого внимания, благо­
сколькими национальными учреждениями. Позднее такое же творными результатами: 1) концентрацией в нескольких,
явление произошло, хотя и в меньших размерах, в Германии, сравнительно немногочисленных хранилищах, исторических
Испании и Италии. документов, некогда разбросанных и как бы затерянных в
сотне различных мест и 2) свободным доступом в эти храни­
Как собирание коллекций во время старого режима, так
лища. Отныне все старинные исторические документы, уце­
левшие от случайных разрушений и вандализма, находятся в
сами открыли, текстов, которые сами издают, и лиц и вопросов, которые безопасности, классифицированы, открыты для общего поль­
изучали. зования и считаются как бы частью общественного достоя­
1
См.: Delisle L. Le Cabinet des manuscrits de la Bibliothèque nationale.
ния.
31 Paris, 1868—1881. Многие из изданных недавно историй прежних храни­
лищ документов выполнены по образцу этой замечательной работы.
54 55
Итак, исторические документы прошлого собраны и трализации документов перестала быть важной и неотлож­
хранятся теперь в общественных учреждениях, называемых ной с тех пор, как были усовершенствованы способы их вос­
архивами, библиотеками и музеями. Но это только в принци­ произведения, и в особенности с тех пор, как повсюду вошло
пе. В действительности, там нет всех существующих доку­ в привычку устранять неудобства, проистекающие от много­
ментов, потому что, несмотря на беспрерывные приобрете­ численности архивов, путем пересылки документов: в на­
ния, за деньги и безвозмездно, практикуемые уже давно еже­ стоящее время можно сделать справки, без всяких затрат, в
годно в целом мире архивами, библиотеками и музеями, все- публичной библиотеке того города, где живешь, по докумен­
таки есть еще частные коллекции, торговцы, которые их по­ там, принадлежащим, например, с.-петербургской, брюс­
полняют, и находящиеся в обращении документы. Но ис­ сельской или флорентийской библиотекам; такие учрежде­
ключение это может быть оставлено без внимания, так как ния как „Парижский национальный архив", „Британский му­
оно не нарушает правила. Все ограниченное количество зей в Лондоне" и „Межанская библиотека" в г. Экс (в Про­
блуждающих по свету исторических документов перейдет, вансе), статусы которых абсолютно воспрещают какие бы то
1
рано или поздно, в государственные учреждения, вечно при­ ни было внешние сношения, теперь встречаются редко .
1
обретающие и ничего не продающие . П. Принимая во внимание, что большинство историче­
В принципе, желательно, чтобы хранилища документов ских документов сохраняются в общественных учреждениях
(архивы, библиотеки и музеи) были не особенно многочис­ (архивах, библиотеках и музеях), нахождение документов
ленны, и мы уже сказали, что, по счастью, в настоящее время было бы очень легко, если бы были составлены хорошие
их несравненно меньше, чем было сто лет назад. Может ли описательные инвентари всем хранилищам документов, если
идти еще дальше централизация документов, представляю­ бы эти инвентари были снабжены алфавитными указателями,
щая очевидные выгоды для научных работников? Не суще­ или если бы были составлены их общие (алфавитные, систе­
ствует ли еще и в настоящее время архивов, автономия кото­ матические и т.п.) каталоги и, наконец, если бы существова­
2 ла для справок коллекция всех этих инвентарей и указателей
рых мало чем оправдывается? Может быть , но задача цен-
к ним. Но отыскание документов до сих пор очень затрудни­
1
тельно, потому что, к сожалению, все эти условия далеко
Добрая часть исторических документов, находящихся еще в обра­ еще не осуществлены.
щении, обязана этим кражам, совершавшимся с давних пор в ущерб госу­
Прежде всего, существуют хранилища документов (ар­
дарственным учреждениям. Меры предосторожности, принятые в настоя­
щее время с целью избежать новых хищений, очень серьезны и почти по­ хивы, библиотеки, музеи), содержимое которых, даже отчас­
всюду, насколько возможно, действительны. ти, никогда не было занесено в каталоги, так что никто не
Что касается новейших (печатных) документов, то устав о хранении,
принятый почти всеми цивилизованными странами, обеспечивает сохране­
ре, стесняют исследования, потому что мелкие архивы, существование кото­
ние их в общественных учреждениях.
2 рых бесполезно, имеют обыкновенно самые стеснительные уставы.
Известно, что Наполеон I лелеял несбыточную мечту соединить в 1
Международное ссужение рукописными документами функ­
Париже архивы целой Европы и перевез уже туда для начала архивы Вати­
ционирует правильно (и бесплатно для публики) в Европе через посредство
кана, Св. империи, Кастильской короны и др., которые пришлось потом воз­
министерств иностранных дел. Кроме того, большинство крупных учрежде­
вратить обратно. В настоящее время не может быть и речи о конфискации.
ний входят по этому поводу в непосредственные сношения между собою:
Но старинные архивы нотариусов могли бы быть централизованы повсюду в
этот путь столь же надежный, а иногда и более быстрый, чем дипломатиче­
государственных учреждениях, как это сделано уже в некоторых странах.
ский. За последние годы исторические и библиографические конгрессы вы­
Непонятно, почему в Париже министерства иностранных дел, военное и
двигали на очередь вопрос о ссужении оригинальными документами, т.е. о
морское сохраняют у себя старые бумаги, которые должны бы храниться в
пользовании ими вне тех архивов, где они сохраняются. Достигнутые до сих
национальных архивах. Не трудно было бы перечислить большое количест­
пор результаты очень удовлетворительны.
во подобного рода аномалий, которые в некоторых случаях, по меньшей ме-
56 57
знает, какие документы там хранятся. В нашем распоряже­ отрывочного и несовершенного. Относительно этого пункта
нии имеются полные описательные инвентари лишь немно­ все согласны между собою. Бернар Монфокон считал свою
гих хранилищ; масса архивного материала, сохранившегося в „Библиотеку библиотек новых рукописей" (Bibliotheca
знаменитых учреждениях, остается до сих пор незарегистро- bibliothecarum manuscriptorum nova) т.е. сборник библиотеч­
1
ванной ; в существующие же инвентари занесена только ных каталогов, „за самую полезную и самую интересную ра­
1
часть их коллекций. Bo-вторых, какая разница между состав­ боту, сделанную им в своей жизни" . „При настоящем со­
2
ленными уже инвентарями! Есть старинные инвентари, не стоянии науки, — писал Эрнест Ренан в 1848 г. , — нет бо­
отвечающие иногда даже современной классификации доку­ лее настоятельно необходимого труда, как критический ка­
ментов и не вполне пригодные для пользования; есть также талог рукописей различных библиотек... Вот, по-видимому,
новые инвентари, составленные тем не менее по устарелым очень скромная потребность, ... а между тем научные изы­
системам, или очень краткие, или чересчур детальные; одни скания будут затруднительны и неполны до тех пор, пока эта
из них печатные, другие рукописные, в форме книг или в работа не будет окончательно выполнена". „Мы имели бы
форме карт (fiches); некоторые обработаны очень тщательно лучшие книги по нашей древней литературе, — говорит
3
и законченно, другие, напротив, очень поверхностно. Умение М.П.Мейер , — если бы предшественники г. Делиля (в каче­
пользоваться этой громадной сбивчивой литературой печат­ стве директора парижской национальной библиотеки) с та­
ных инвентарей (не говоря уже о других) и различать, что в ким же усердием и любовью к делу составляли описание
них заслуживает доверия и что нет, дается с большим тру­ вверенных их попечению богатств".
дом. Наконец, где можно удобно ознакомиться с сущест­ Важно указать в немногих словах причины и следствия
вующими инвентарями? Большинство обширных библиотек такого положения, которое оплакивается с тех пор, как су­
имеют только неполные коллекции каталогов и инвентарей, ществуют ученые, и улучшается лишь очень медленно.
4
общих же каталогов нигде не существует. „Уверяю вас, — говорил Эрнест Ренан , — что несколь­
Такое положение вещей очень прискорбно. На самом ко сот тысяч франков, израсходованные министром народно­
деле, документы, находящиеся в архивах и хранилищах, не го просвещения на инвентарные работы, были бы с большею
описанные в инвентарях, в сущности как бы не существуют пользою употреблены, чем три четверти той суммы, какая
для всех ученых, не имеющих досуга перерывать из конца в тратится на словесные науки". В других странах так же ред­
конец эти архивы и хранилища. Мы сказали раньше: нет до­ ко, как и во Франции, встречались министры, убежденные в
кументов, нет и истории. Но если нет описательных инвента­ этой истине и достаточно решительные, чтобы поступать со­
рей хранилищ документов, то это равносильно невозможно­ образно с этим убеждением. Вместе с тем не всегда для со­
сти узнавать о существовании документов иначе, как слу­ ставления хороших инвентарей достаточно было, как в на­
чайно. Следовательно, мы можем сказать, что успехи исто­ стоящее время, одних только денежных жертв, — так как
рии в значительной степени зависят от усовершенствования лучшие методы описания исторических документов установ­
общего инвентаря исторических документов, еще до сих пор лены окончательно только недавно: кроме того, подбор ком­
петентных работников, не представляющий в настоящее
1
Такой материал представляет иногда самую значительную часть все­
го содержимого архива, устрашающий своей массою. Обыкновенно охотнее См. его автобиографию, изданную Э. де Брольи (Broglie Е. de) Ber­
предпринимают описание мелких архивов, не требующих такой массы тру­ nard de-Montfaucon
2
et les Bernardins. II. Paris, 1891. P. 323.
да. На этом же основании опубликовано много незначительных собраний Renan E. L'Avenir de la Science. P. 217.
3
монастырских грамот, но коротких, между тем как наиважнейшие докумен­ 4
Romania. XXI (1892). P. 625.
ты подобного рода, но объемистые, остаются неизданными. В указанном месте.

58 59
время больших трудностей, был очень стеснен и случаен в быть возможно больше данных по изучаемому предмету, ка­
эпоху, когда такие работники попадались редко. Но оставим ждый должен обладать основательным знанием источников,
в стороне материальные препятствия: недостаток денег и поскольку оно дается теперешней литературой по эвристике,
людей. На деле отразилась еще и причина другого порядка. и посвящать много времени предварительным изысканиям.
Чиновники, заведовавшие хранилищами документов, не все­ На деле, всякий, задающийся целью собрать документы для
гда проявляли такое же усердие, как теперь, знакомить пуб­ изучения какого-либо исторического вопроса, начинает с
1
лику с имеющимися у них материалами путем правильных просмотра каталогов и инвентарей . Новички приступают к
инвентарей. Составление таких точных и вместе кратких ин­ этой важной работе неискусно, выполняют ее медленно, с
вентарей (sommaires), какие издаются в наше время, работа большим напряжением, вызывая у лиц опытных, смотря по
очень и очень тяжелая, не дающая никакого удовлетворения. темпераменту, улыбку или сострадание. Те, кто улыбается,
Многие чиновники, живущие, в силу занимаемых ими долж­ видя сбивающихся и теряющих даром время новичков, пре­
ностей, посреди остатков старины и имеющие возможность небрегающих драгоценными документами и изучающих бес­
рыться в них во всякое время и делать открытия, предпочи­ полезные, говорят себе, что и они сами прошли через те же
тали лучше работать для себя, чем для других, и занимались, испытания — каждому свой черед! Те, кто смотрит с сожа­
вместо скучного редактирования каталогов, своими личными лением на такую бесполезную трату сил и времени, думают,
изысканиями. Кто, собственно, в наше время открыл, обна­ что если она до некоторой степени неизбежна, то отнюдь не
родовал и комментировал большую часть документов? Чи­ благотворна, и задаются вопросом, нет ли способа сделать
новники, состоящие при хранилищах документов. Благодаря
этому замедлилось составление общей описи исторических
документов. Оказалось, что лица, обязанные по своей про­ бесполезно изучал. Что касается до газет и мириадов официальных отчетов
правительства Соединенных Штатов, содержащих интересные данные по
фессии составлять описи документов, всего больше имели истории Калифорнии, то он, конечно (если он в здравом уме), и не мечтал
возможность обходиться без инвентарей. все их исследовать; он, без сомнения, перелистал только некоторые из них.
Последствия несовершенства описательных инвентарей Он хорошо знает, что каждая из этих областей исследования потребовала бы
многие годы труда, и что взять все их на себя — значит обречь себя на ка­
достойны внимания. С одной стороны, никогда нельзя быть
торжную работу, которая никогда не кончится. Что касается устных свиде­
уверенным, что исчерпаны все источники по данному вопро­ тельств и рукописей, то он схватит на лету, из разговоров, несколько неиз­
су, так как никто не может знать не описанные и не разо­ данных анекдотов и получит потихоньку сообщения из каких-нибудь фа­
1
бранные архивные материалы . С другой стороны, чтобы до- мильных бумаг, а затем помещает все это в примечаниях и „приложениях"
(pièces justificatives) своей книги. Он выхватит там и сям некоторые любо­
пытные документы из государственных архивов, просматривать же все кол­
1
Г.Банкрофт (Bancroft Н.Н.) довольно тонко анализировал в своих ме­ лекции не будет, потому что на это понадобилось бы пятнадцать лет. Затем
муарах Literary industries (New York, 1891) практические последствия несо­ он пишет книгу. Он воздерживается предупреждать публику, что не видал
вершенства приемов исследования. „Предположим, — говорит он, — что всех документов и, напротив, подчеркивает те из них, которые ему удалось
предприимчивый писатель задумал писать историю Калифорнии. Он без добыть беспрерывным двадцатипятилетним трудом.
1
труда добывает несколько книг, читает их, делает заметки; в этих книгах он Некоторые избавляются от личных исследований, обращаясь к чи­
находиг ссылки на другие книги и просматривает их в общественных архи­ новникам, состоящим при архивах, и поручают им произвести необходимые
вах того города, где живет. Так проходит несколько лет, по истечении кото­ изыскания. Например герои Г.Флобера Бувар и Пекюше задаются мыслью
рых он замечает, что у него под руками нет и десятой доли необходимых ис­ описать жизнь герцога Ангулемского; „они решили для начала поехать в
точников; он едет путешествовать, ведет переписку, но, отчаявшись когда- Кан, чтобы проработать недели две в муниципальной библиотеке и собрать
либо исчерпать вопрос, успокаивает свою гордость и совесть тем соображе­ нужные материалы. Библиотекарь предоставил в их распоряжение истори­
нием, что он много сделал, что большинство документов, которых он не ви­ ческие труды, брошюры..." [Флобер Г. Бувар и Пекюше II Собр. соч.: В 3 т.
дал, по всей вероятности, не особенно важны, как многие другие, которые он Т. 3. М, 1984. С. 194. Ред. 2004].

60 61
менее тяжелым обучение эвристике, стоившее некогда очень было быть таким трудным, как оно есть, то с этим можно бы
дорого и им самим. Разве при теперешнем состоянии посо­ было мириться, подобно тому, как никто не сожалеет о неиз­
бий изыскания сами по себе недостаточно трудны, какова бы бежной трате времени и труда на археологические раскопки,
ни была опытность исследователей? Есть ученые и историки, каковы бы ни были их результаты. Но несовершенство суще­
тратящие на поиски за материалом большую часть своей ствующих пособий для отыскания исторических документов
энергии. Некоторые работы, главным образом по средневе­ отнюдь не вызывается неизбежной необходимостью. Прежде
ковой и новой истории (так как документы по древней исто­ положение было еще хуже, но ничто не мешает, чтобы в
рии менее многочисленны, более изучены и лучше зарегист­ один прекрасный день оно стало совсем хорошим. Указав
рированы в каталогах), требуют не только частых справок по причины и последствия дурной постановки дела, мы должны
инвентарям (редко снабженным алфавитными указателями), сказать несколько слов о средствах к его улучшению. По на­
но также обширных непосредственных выписок из материа­ шему мнению, пособия для отыскания документов улучша­
лов, снабженных плохими инвентарями, а иногда даже со­ ются беспрерывно двумя путями. С одной стороны, с каж­
всем лишенных их. Не подлежит сомнению, и доказано даже дым годом увеличивается число описательных инвентарей
на опыте, что перспектива таких долгих поисков, предшест­ архивов, библиотек и музеев, составляемых заботами долж­
вующих всем более возвышенным операциям, отвращала и ностных лиц этих учреждений. С другой стороны, богатые
отвращает от исторических изысканий лучшие умы. Альтер­ ученые общества содержат на свой счет опытных работников
натива действительно такова: или работать на основании не­ по составлению каталогов исторических документов, кото­
сомненно неполных документов, или зарыться в бесконеч­ рые переходят последовательно из одного хранилища доку­
ные розыски, часто бесплодные и почти никогда не возна­ ментов в другое, делая описи всем документам известного
граждавшие своими результатами за потраченное время. Не рода или относящимся к одному и тому же предмету: так,
1
прискорбно ли,-на самом деле, употребить лучшую часть например, общество болландистов поручило некогда своим
жизни на перелистывание каталогов без алфавитных указа­ миссионерам составить в различных библиотеках общий ка­
телей или засорять пылью глаза, перебирая одно за другими талог агиографических документов, а венская императорская
все рукописи, составляющие архивные смеси (miscellanea), академия — каталог памятников патристической литерату­
не внесенной в каталоги, чтобы добиться сведений (неиз­ ры. Общество „Исторических памятников Германии" (Monu-
вестно заранее, положительных или отрицательных), кото­ menta Germania historica) давно уже предприняло обширные
рые можно было бы получить без труда, если бы существо­ исследования такого же рода; подобного же характера рабо­
вали каталоги всех этих бумаг и если бы каталоги имели ал­ ты в библиотеках и музеях целой Европы сделали некогда
фавитные указатели? Наиболее важное последствие несо­ возможным издание „Корпуса латинских надписей" (Corpus
вершенства существующих вспомогательных пособий по эв­ inscriptionum latinarum). Наконец, многие правительства взя­
ристике несомненно то, что оно обескураживает многих раз­ ли на себя инициативу посылки на свой счет за границу лиц
витых людей, сознающих себе цену и нормальное отношение для составления описей интересующих их документов: так,
1 Англия, Голландия, Швейцария, Соединенные Штаты и др.
между трудом и вознаграждением .
выдают постоянные субсидии своим агентам, составляющим
Если бы еще исследование исторических документов в
инвентари и переписывающим в больших хранилищах Евро-
общественных хранилищах по самой природе вещей должно
1
Болландисты — ученое общество иезуитов, занимавшееся изданием
' Эти соображения были уже изложены и развиты в Revue universitaire. житий святых католической церкви. Основано в XVII в. Дж. Болландом. Ред.
1894.1. P. 321etseq. 2004.

62 63
пы документы, относящиеся к истории Англии, Голландии, их точности, явной полезности и, главным образом, тому,
1
Швейцарии, Соединенных Штатов и т.д. С какою быстро­ что они могут быть выполнены вполне законченно. В боль­
тою и с каким совершенством могут вестись в настоящее шой и в высшей степени разнообразной семье лиц, работаю­
время такие полезные работы, под условием, конечно, что с щих над успехами исторических знаний, составители описа­
самого начала будет принят разумный метод их выполнения, тельных каталогов и указателей образуют отдельную группу.
и одновременно с деньгами на вознаграждение за труд, будут И вполне естественно, что, занимаясь исключительно этим
располагать компетентным, состоящим под хорошим руко­ делом, они приобретают, благодаря практике, поразительную
водством персоналом работников, — показывает история ловкость.
„Общего каталога рукописей публичных библиотек Фран­ В ожидании того, как будет ясно сознана необходимость
ции" („Catalogue général des manuscrits des bibliothèques и своевременность составления общего инвентаря историче­
publiques de France"); этот превосходный описательный ката­ ских документов во всех странах, принята паллиативная ме­
лог, начатый в 1885 году, насчитывал уже в 1897 году около ра, имеющая целью дать возможность ученым и историкам, в
пятидесяти томов и скоро будет совсем окончен. „Корпус ла­ особенности начинающим, получать точные сведения о по­
тинских надписей" (Corpus inscriptionum latinarum) был вы­ собиях для исторических изысканий, находящихся в их рас­
полнен менее, чем в пятьдесят лет. Результаты, достигнутые поряжении и быть в курсе (au courant) происходящих в этой
болландистами и венской императорской академией, не ме­ области улучшений. В этом отношении очень долгое время
нее доказательны. В настоящее время вполне возможно в не­ полагались на опыт и случай; но кроме того, что опытное
продолжительный срок издать все необходимые пособия для знание, как было уже сказано раньше, приобретается боль­
исторических изысканий, раз только будет сознано их важ­ шою ценою, оно почти всегда оказывается несовершенным.
ное значение. Метод составления таких пособий выработан Ввиду этого недавно предпринято издание систематических
окончательно, а опытный персонал для выполнения работы и критических каталогов существующих инвентарей, или ка­
может быть легко набран. В состав его вошли бы, очевидно, талогов каталогов. Без сомнения, немногие библиографиче­
в большом количестве профессиональные архивисты и биб­ ские предприятия в такой же степени общеполезны, как дан­
лиотекари, но также и свободные работники, чувствующие ное.
склонность к составлению каталогов и алфавитных указате­ Но эрудиты и историки часто чувствуют потребность в
лей к ним. Таких работников больше, чем кажется с первого таких сведениях об исторических документах, каких нельзя
взгляда. Объясняется это отнюдь не легкостью работы, на­ обыкновенно найти ни в описательных каталогах, ни в ин-
против, составление каталогов требует громадного терпения, вентарях; так, например, им иногда необходимо знать, извес­
напряженного внимания и самой разнообразной эрудиции, тен или нет такой-то исторический документ, был ли он уже
но многие находят удовольствие в таких работах, благодаря 1
использован, критикован, комментирован или нет . Подоб­
ные сведения они могут найти только в трудах прежних эру­
1 дитов и историков. Для ознакомления с этими трудами сле­
Известно, что с тех пор, как был открыт доступ в ватиканский архив, дует прибегать к изданным до сих пор особым „библиогра-
многие правительства и ученые общества учредили в Риме институты, чле­
ны которых, совокупно с чиновниками Ватикана, занимаются составлением
1
описей и обнародованием документов этих архивов. Французской школой в Каталоги документов указывают иногда, но не всегда, что такой-то
Риме, австрийским институтом, прусским институтом, польской миссией, документ обнародован, критикован, использован. По общепринятому прави­
институтом „Goerresgesellchaft", бельгийскими, датскими, португальскими, лу, составитель каталога проставляет подобного рода сведения, если они ему
испанскими, русскими и др. учеными выполнены и выполняются в ватикан­ известны, но не обязан брать на себя трудную задачу наводить справки каж­
ском архиве важные инвентарные работы. дый раз, когда подобных сведений у него нет под рукой.

64 65
фическим обзорам" всевозможных родов, составленным с текста, древние экземпляры которого не составляют редко­
различных точек зрения. Библиографические указатели ис­ сти и рассеяны во многих библиотеках Европы, потребовали
торической литературы должны, следовательно, рассматри­ бесконечных справок, поездок и хлопот. Принимая во вни­
ваться как необходимые пособия по эвристике, наравне с ин­ мание, что большинство документов по средневековой исто­
вентарями и каталогами исторических документов. рии последних веков и по новой истории или совсем не из­
Составление систематических списков всем этим ката­ даны или изданы плохо, можно возвести в принцип, что вся­
логам (каталогам, инвентарям и собственно библиографиче­ кий, желающий написать действительно новую статью по
ским указателям) с соответственными разъяснениями, чтобы средневековой или новой истории, должен продолжительное
дать интересующейся публике возможность сберегать время время посещать большие архивы оригинальных рукописей и
и избегать заблуждений, служит предметом того, что, по без конца перелистывать их каталоги.
справедливости, можно бы, пожалуй, назвать „Наукою ката­ Ввиду всего сказанного, каждый должен с большою
логов" или „Исторической библиографией". Э.Бернгейм из­ тщательностью выбирать предмет своего изучения и не от­
1
дал первый ее опыт , мы же, со своей стороны, попытались даваться на волю случая. Некоторые темы не могут разраба­
2
его расширить . Дополненное издание помечено апрелем тываться при настоящем состоянии пособий для отыскания
1896 г., но уже теперь к нему было бы необходимо сделать документов иначе, как ценой той огромной архивной работы,
многочисленные прибавления, не считая поправок, так как на которую тратятся бесполезно умственные силы и жизнь;
библиографические пособия исторических наук обновляются между тем темы эти отнюдь не интереснее других, и не сего­
в настоящее время с поразительной быстротой. Каждая книга дня-завтра настанет, может быть, время, когда они сделаются
об указателях для эрудитов и историков, по общему правилу, легко доступными для изучения благодаря одному только
стареет на другой же день по выходе в свет. усовершенствованию пособий для исторических исследова­
III. Знание.указателей полезно всем; предварительное ний. Следует обдуманно, со знанием дела, выбирать извест­
отыскание документов для всех тяжело, но не в одинаковой ные вопросы для исторического изучения предпочтительно
мере. Исследование некоторых отделов истории, разрабаты­ перед другими, смотря по тому, существуют или нет извест­
вавшихся с давнего времени, достигло теперь высокой сте­ ные каталоги документов и библиографические указатели,
пени совершенства; все сохранившиеся документы, относя­ чувствует ли желающий работать склонность к кабинетному
щиеся к этим отделам, известны, собраны и классифициро­ труду, или к исследованиям в архивах, и, наконец, имеется
ваны в больших специальных изданиях, так что историче­ или нет возможность посещать с удобством некоторые архи­
ское сочинение по этим периодам истории может быть в на­ вы. „Можно ли работать в провинции?" Таким вопросом за­
стоящее время целиком выполнено путем кабинетной рабо­ дался Эрнест Ренан на конгрессе ученых обществ в Сорбон­
ты.- Изучение местной истории требует обыкновенно только не, в 1889 г., и ответил себе очень разумно: „По крайней ме­
местных исследований. Существуют важные монографии, ре половина научной работы может производиться в тиши
основанные на небольшом количестве документов, найден­ кабинета. Возьмем, например, сравнительную филологию:
ных в одном месте, и притом документов такого характера, при предварительной затрате в несколько тысяч франков и
что было бы излишне отыскивать другие где-либо еще. На­ подписке на три или четыре специальных сборника, можно
против, иная маленькая монография, иное скромное издание обладать всеми необходимыми пособиями для работы... То
же можно сказать и об общих философских идеях... Очень
1 многие отрасли знания могли бы быть разрабатываемы част-
Bernheim Е. Lehrbuch der historischen Méthode. 2. S. 196—202.
2
Langlois Ch.-V. Manuel de Biblographie historique I. Instruments biblio-
graphiques. Paris, 1896.
66 67
1
ным образом, в самых отдаленных местностях ". Это несо­ сказали, также часть работы, предшествующей всякому ло­
мненно; но „есть редкости, специальности, изыскания, тре­ гическому построению. В первом случае (когда документы
бующие массы пособий". Правда, половина исторических подвергались уже раньше обработке) надо быть в состоянии
трудов может создаваться теперь путем кабинетной работы с проверить, правильно ли была сделана их критическая оцен­
ограниченными пособиями, но только половина; другая же ка; во втором случае (когда документы представляют собою
половина требует пользования пособиями, в виде каталогов сырой материал) их необходимо подвергнуть критике. И в
и документов, которые могут дать только большие научные том, и в другом случае, вместе с привычкою правильного
центры. Короче, с историей повторяется то же, что и с гео­ мышления, необходимы некоторые положительные знания,
графией: для некоторых частей земли имеются достаточно предварительные и вспомогательные или, как говорят, Vor-
полные и довольно хорошо классифицированные документы, und Hulfskermtnisse, потому что если во время критических
чтобы можно было их изучать с пользою около камина, не операций можно сделать погрешности в силу неправильно­
трогаясь с места, между тем как самая ничтожная моногра­ сти мышления, то можно также заблуждаться и по неведе­
фия о неисследованной или плохо исследованной области нию. Профессия эрудита или историка походит, впрочем, в
требует напряжения физических сил и значительной затраты этом отношении на большинство профессий: ею нельзя за­
времени. Вообще, выбирать предмет изучения, как это часто ниматься, не имея известного запаса технических познаний,
случается, не отдавая себе отчета о характере и размерах которых не могут заменить ни природные дарования, ни да­
предварительных изысканий, которых он потребует — очень же знание метода. В чем же должна состоять техническая
опасно. Многие тратили целые годы на подобные изыскания, п о д г о т о в к а эрудита или историка? Иными словами (более
а между тем имели возможность посвятить это же время с обычными, хотя, как мы постараемся доказать, довольно не­
большею пользою работам другого рода. Спасительным удачными), каковы еще, кроме знания указателей, „науки,
средством против этой опасности, тем более страшной для являющиеся вспомогательными" для истории?
новичков, что они особенно деятельны и усердны, служит, Г.Дону задавался такого же рода вопросом в своем
1
несомненно, рассмотрение современного состояния эвристи­ „Курсе исторических наук" . „Какой курс учения, — говорит
ки вообще и положительных познаний исторической биб­ он, — должен пройти тот, кто хочет посвятить себя писанию
лиографии. истории, какие он должен приобрести знания, чтобы начать
работу хоть с какою-нибудь надеждою на успех?" Еще
2
Глава П. Вспомогательные науки раньше его Мабли в своем труде „Об изучении истории"
также признал, что есть подготовительные изучения, кото­
Предположим, что первые изыскания, о которых гово­ рых не может обойти историк. Но у Мабли и Дону были на
рилось в предыдущей главе, выполнены согласно установ­ этот счет очень странные для нашего времени понятия. Ин­
ленному методу и с успехом, т.е. по данному предмету соб­ тересно отметить точно разницу между их и нашею точкой
раны если не все, то большинство полезных документов. То­ зрения. „Прежде всего, — говорил Мабли,—изучайте есте­
гда возникает вопрос: подвергались ли эти документы уже ственное право, государственное право, нравственные и по­
литические науки". Дону, человек большого ума, постоян­
раньше критической обработке или представляют собою сы­
ный секретарь Академии надписей и изящной словесности,
рой материал? Решить этот вопрос можно только путем
„библиографических" справок, составляющих, как мы уже 1
Op. cit. VU. P. 228 et seq.
2
Русский перевод: Мабли Г.-Б. де. Об изучении истории. О том, как
1 писать историю. М, 1993. Ред. 2004.
Renan Е. Feuilles détachées. Paris, 1892. P. 96 et seq.
69
68
писавший около 1820 года, делил на три разряда предвари­ ля: „Ему полезно перечесть их вторично, сосредоточив вни­
тельные познания, составляющие, по его мнению, „подго­ мание, главным образом, на усвоении содержащихся в них
товку историка": литературные, философские и историче­ фактов и достаточно проникнуться ими, чтобы сохранить о
ские. На „литературных" познаниях он останавливается них неизгладимое воспоминание".
очень подробно: прежде всего „нужно внимательно читать Таковы „положительные" познания, считавшиеся во­
великие образцы". Какие великие образцы? Дону „не колеб­ семьдесят лет тому назад необходимыми вообще для истори­
лясь" указывает прежде всего на „образцовые произведения ка. Однако, уже тогда смутно чувствовалось, что „для при­
эпической поэзии", потому что „поэты создали искусство обретения глубокого знания отдельных предметов" были по­
повествования, и тот, кто не учился ему у них, не может лезны еще и другие сведения. „Предметы, подлежащие изу­
знать его в совершенстве". Дону рекомендует читать также чению историков, — говорит Дону, — встречающиеся им
романистов, современных романистов: „Они научат распола­ подробности требуют очень разнообразных и обширных зна­
гать факты, создавать образы, распределять подробности, ний". Определил ли он их? Определил, и вот в каких выра­
искусно вести нить рассказа, прерывать ее, снова возобнов­ жениях: „Часто нужно знание многих языков, иногда также
лять, поддерживать внимание читателя, возбуждая его любо­ познания по физике и математике". И он добавляет: „По
знательность". Наконец, следует читать хорошие историче­ тгим предметам, однако, всякому посвящающему себя исто­
ские книги: „Из греческих писателей — Геродота, Фукидида, рическим трудам, достаточно общего образования, какое, как
Ксенофонта, Полибия и Плутарха; из латинских — Цезаря, следует предполагать, получают все писатели".
Саллюстия, Тита Ливия и Тацита и из н о в е й ш и х — Макиа­
Все писатели, пытавшиеся, подобно Дону, перечислять
велли, Гвиччардини, Юма, Робертсона, Гиббона, кардинала первоначальные знания, а также умственные и нравственные
Реца, Верто, Вольтера, Рейналя и Рюльера. Я ничуть не ду­ дарования, потребные для „писания истории", вынуждены
маю исключать других, но названных уже достаточно, чтобы были говорить избитые фразы или выставлять комические
дать все подходящие для истории тона (tons), потому что в [ребования. По мнению Э.А.Фримена, историк должен бы
их произведениях царствует громадное разнообразие форм". знать все: философию, право, финансовые науки, этногра­
На втором месте стоят философские науки: необходимо уг­ фию, географию, антропологию, естественные науки и т.д.;
лубляться в „идеологию, нравственность и политику". Что разве историку не приходится, на самом деле, при изучении
касается сочинений, где можно почерпнуть такого рода зна­ прошлого, встречаться с вопросами философии, права, фи­
ния, Дагессо (Daguesseau) указывает нам на Аристотеля, Ци­ нансов и т.д.? И если наука о финансах считается, например,
церона и Гроция; я, со своей стороны, прибавил бы лучших необходимой для всякого, занимающегося современными
древних и новейших моралистов, трактаты по политической финансовыми вопросами, то почему же она может быть ме­
экономии, издававшиеся с середины последнего столетия, нее необходима для того, кто позволяет себе высказывать
все, что писали о политической науке, вообще об ее подроб­ суждение о финансовых задачах прошлого? „Нет такого спе­
ностях и применении, Макиавелли, Боден, Локк, Монтескье, циального вопроса, — заявляет Э.А.Фримен, — которого не
Руссо, даже Мабли и наиболее просвещенные из их учеников может быть вынужден случайно коснуться историк, а следо­
и комментаторов. В-третьих, прежде чем писать историю, вательно, чем больше специальных отраслей знания он знает,
„нужно, очевидно, ее знать". „Нельзя обогатить этот род по­ тем лучше он подготовлен для своей профессиональной ра­
знания, если не начнешь с того, чтобы овладеть им в том ви­ боты". Говоря правду, не все отрасли человеческих знаний
де, как он существует". Положим, будущий историк прочел одинаково полезны историку; некоторые оказываются для
уже лучшие книги по истории и изучил их, как образцы сти- него пригодными весьма редко, только случайно: „Я поколе­
бался бы даже посоветовать историку изучить для усовер-

70 71
шенствования самым основательным образом химию, ввиду Сверх того, мы имеем в виду не „историка-литератора",
возможности и такого случая, когда химия помогла бы ему историка-моралиста, как представляли себе его Дону и его
при его исследованиях"; но другие специальности находятся соревнователи, а историков и ученых, намеревающихся изу­
в более тесном родстве с историей: „например, геология и чать исторические документы, с целью поставить историче­
вся группа относящихся к ней естественных наук... Ясно, что ские исследования на вполне научную почву. Им необходи­
историк будет успешнее работать, если он знает геоло­ мо т е х н и ч е с к о е о б у ч е н и е . Что же следует под ним под­
1
гию... " Задавались также вопросом: „не принадлежит ли ис­ разумевать? Положим, перед нами писанный документ. Как
тория к одной из наук, называвшихся древними umbratiles им воспользоваться, если не умеешь его прочесть? До Фран­
( к а б и н е т н ы м и ) , требующих от занимающихся ими только суа Шампольона египетские документы, написанные иерог­
трудолюбия и спокойствия духа", или, может быть, благо­ лифами, были, собственно говоря, мертвой буквой. Легко
приятным условием для историка является его участие в понять, что для занятий древней историей Ассирии нужно
действительной жизни, когда он сам играет роль в истории уметь разбирать клинообразные надписи. Точно так же, если
своего времени, прежде чем писать историю прошедшего? желают заняться оригинальными работами по источникам в
Какими только вопросами не задавались? Целые потоки чер­ области древней или средневековой истории, то благоразум­
нил проливались по поводу этих неправильно поставленных, но научиться разбирать надписи и рукописи. Вот почему
лишенных всякого интереса или неразрешимых вопросов, греческая и латинская эпиграфика и средневековая палео­
долгое время безрезультатно дебатировавшихся и в значи­ графия, т.е. совокупность наук, необходимых для уменья
тельной мере содействовавших неуважительному отноше­ разбирать древние и средневековые надписи и рукописи,
нию к сочинениям по методологии. По нашему мнению, все, считаются за „вспомогательные науки" для истории или,
что бы ни говорилось относительно обучения „искусству пи­ вернее, исторического изучения древности и средних веков.
сать историю", будет общим местом, кроме того, что обуче­ Что латинская средневековая палеография составляет часть
ние это должно состоять, главным образом, в изучении основ обязательного багажа изучающего средние века, а палеогра­
исторического метода, бывшего до сих пор в пренебрежении. фия иероглифов — часть обязательного багажа египтолога,
это очевидно для всех. Отметим, однако, одно противоречие.
1 Никому никогда не приходило в голову посвятить себя егип­
Freeman Е.А. The methods ojhistorical study. London, 1885. P. 45. (Рус­
ский перевод: Фримен Э.А. Методы изучения истории. М. 1893. Ред. 2003). тологии, не запасшись предварительно знанием палеографии
Во Франции география долгое время считалась наукой, тесно связан­ иероглифов, между тем нередко предпринимают изучение
ной с историей. Еще и в настоящее время у нас в университетах есть отделе­ наших местных средневековых документов, не научившись
ние истории и географии, и в наших лицеях одни и те же профессора препо­ предварительно считаться с их формами и правильно разби­
дают историю и 1«01рафию. Мноше упорно держатся того мнения, что такое рать встречающиеся в них сокращения; поступая так, руко­
соединение законно, и приходят в ярость от возможности разделения этих водствуются тем соображением, что сходство большинства
двух отраслей знания, считая их неразрывно связанными между собою. Но
средневековых писанных свидетельств с новейшими писан­
трудно было бы доказать разумными доводами, что те из профессоров исто­
рии и историков лучше, которые основательнее знают геологию, океаногра­ ными документами достаточно велико, чтобы можно было
фию, климатологию и вообще всю группу географических наук. В действи­ питать иллюзии разобраться в них по чутью и привычке,
тельности, студенты, избравшие предметом изучения историю, проходят на­ чисто эмпирическим способом. Подобная иллюзия очень
вязанный им по программе курс географии с большим неудовольствием и опасна: ученых, не посвященных в тайны палеографии, поч­
без всякой прямой пользы; студенты же, чувствующие влечение к геогра­ ти всегда можно узнать по грубым ошибкам, которые они
фии, с большим удовольствием бросили бы все исторические науки. Искус­ делают, время от времени, при чтении документов, ошибкам,
ственная связь между историей и географией создалась у нас с той эпохи, способным в корень подрезать последующую критику и ис­
когда география как наука, не вполне определившаяся, считалась всеми за
толкование документов. Что касается до самоучек, практиче-
ничтожную дисщшлшгу. Это один из подлежащих уничтожению остатков
старого порядка вещей.
72 73
ским путем достигающих совершенства в умении читать ис­ канцелярии, в то или иное время, или черт, общих всем гра­
торические документы, то изучение палеографического ис­ мотам известного рода, подлинность которых не подлежит
кусства избавило бы их, по меньшей мере, от бесконечных сомнению. Он был бы вынужден, подобно первым ученым,
колебаний и неприятностей. путем сравнения громадного числа сходных документов, са­
Предположим теперь, что мы имеем дело с разобранным мостоятельно устанавливать черты, отличающие несомненно
документом. Как воспользоваться им, если его не понима­ подлинные свидетельства от сомнительных, прежде чем вы­
сказаться по частному случаю. Во сколько же раз облегчает­
ешь? Этрусские надписи и надписи на архаическом языке
ся его труд, если существует целый ряд доктрин, сокровищ­
Камбоджи прочитаны, но никто их не понимает; до тех пор,
ница накопленных наблюдений, целая система выводов, до­
пока они не будут поняты, они будут бесполезны. Для того,
бытых учеными, делавшими некогда, переделывавшими и
чтобы заниматься греческой историей, нужно, очевидно,
проверявшими сравнения, которыми он вынужден был бы
изучать документы, написанные по-гречески, а следователь­
заниматься сам! Такой свод доктрин, наблюдений и выводов,
но, знать греческий язык. Это непреложная истина, скажут
способный облегчить критику дипломов и грамот, существу­
нам. Заметьте, однако, что часто поступают так, как будто бы
ет: это дипломатика. Итак, мы скажем, что дипломатика, на­
ее не сознают. Молодые люди приступают к изучению древ­
ряду с эпиграфикой, палеографией, филологией (Sprach-
ней истории, имея самое поверхностное понятие о греческом 1
kunde ) служит одной из вспомогательных дисциплин исто­
и латинском языках. Сколько лиц, не изучавших средневеко­
рических изысканий.
вой латыни и средневекового французского языка, вообра­
жают, что знают их, потому что понимают современный Существуют, впрочем, и другие вспомогательные дис­
циплины, кроме эпиграфики, палеографии, филологии
французский язык и классическую латынь, и позволяют себе
(Sprachkunde) и дипломатики с ее добавочными отраслями:
браться за истолкование текстов, не будучи в состоянии по­
хронологией и сфрагистикой. Неосновательно было бы, на
нять их буквального смысла, который, при всей своей ясно­
самом деле, предпринимать критику еще не критикованных
сти, кажется им непонятным? Существуют бесчисленные ис­
литературных документов, не будучи знакомым с выводами,
торические ошибки, обязанные своим происхождением ис­
добытыми лицами, критиковавшими раньше документы по­
кажению или приблизительному толкованию точных текстов
добного рода; совокупность этих выводов составляет особую
людьми, плохо знакомыми с грамматикою, словарями и тон­
научную дисциплину, носящую название „литературной ис­
костями древних языков. Солидное изучение филологии ло­
тории" (Histoire littéraire) . Критика вещественных докумен­
2

гически должно предшествовать историческим исследовани­


тов: произведений архитектуры, скульптуры, живописи, все­
ям каждый раз, когда необходимые для них документы напи­
возможного рода вещей (оружия, одежды, утвари, монет, ме­
саны не на новом или легко понятном языке. Допустим те­
далей и т.д.) предполагает основательное знание наблюдений
перь, что документ понятен. Принимать его законным обра­ и правил археологии и ее отдельных отраслей: нумизматики
зом в соображение можно только установив его подлин­ и геральдики.
ность, если она не установлена уже раньше окончательным
образом. Для проверки достоверности и происхождения до­ Теперь мы имеем возможность обсудить с некоторою
кумента необходимо знание и уменье рассуждать. Иначе го­ пользою, что, собственно, следует понимать под именем
воря, рассуждают, исходя из некоторых положительных дан­
1
ных, представляющих собою сгруппированные результаты Слово „филология" приняло во французском языке ограниченный
предшествовавших изысканий, которые невозможно импро­ смысл, которого мы не придаем ему здесь.
2
визировать, а нужно знать. На самом деле, отличить подлин­ „Историография" составляет отрасль „литературной истории", а ли­
тературная история есть совокупность выводов, добытых критиками, изу­
ную грамоту от подложной часто было бы немыслимо для чавшими до сих пор древние исторические сочинения, как-то: летописи, ме­
самого опытного логика, не знающего обычаев той или иной муары, хроники, биографии и т.д.

74 75
ответа на вопрос, поставленный в начале этой главы, а имен­
„вспомогательных наук истории". Их называют иногда еще
но: в чем должно состоять техническое обучение эрудита
„науками-С1тутницами" (satellites) и „науками-прислужница­
или историка? В чем же состоит техническое обучение эру­
м и " (ancillaires), но все эти выражения очень неудовлетво­
дита или историка? Категорического ответа на этот вопрос
рительны.
дать нельзя. Прежде всего это зависит от того, какую исто­
Прежде всего, все так называемые вспомогательные нау­
рическую эпоху предполагается изучать. Бесполезно, напри­
ки истории не есть науки. Дипломатика и литературная ис­
мер, знать палеографию для изысканий по истории Великой
тория, например, представляют собою свод фактов, установ­
революции; нет также надобности знать греческий язык,
ленных критикой, и облегчающих критику еще не критико­
чтобы изучать какой-нибудь период средневековой француз-
ванных документов. Напротив, филология (Sprachkunde) —
наука вполне сложившаяся, имеющая свои законы.
Во-вторых, существуют двоякого рода вспомогательные
знания (собственно говоря, не для истории, а для историче­ 1рсческой и римской историей, почти также настоятельно необходимо зна­
ских исследований): одни из них обязательно должен себе ние немецкого языка, как греческого и латинского. Тем, кому недоступна
усвоить каждый исследователь; относительно вторых, он иностранная литература, нельзя заниматься ничем иным, кроме вопросов
может знать только, где их найти, чтобы воспользоваться местной истории в самом узком смысле. Занятие важными, общими вопро­
сами истории для них закрыто, на том одном ничтожном и смешном основа­
ими в случае необходимости; одни из них должны у него
нии, что по этим вопросам изданы книги на каком-либо не родном для них
войти, так сказать, в плоть и кровь, другие могут оставаться языке, совершенно для них недоступные. Полное незнание языков, бывших
в виде запаса полезных сведений на всякий случай. Историк, до сих пор обычными языками науки (немецкого, английского, французско­
занимающийся изучением средних веков, должен уметь чи­ го, итальянского) — это такая болезнь, которая с годами делается неизлечи­
тать и понимать средневековые тексты; ему нет надобности мой. Без малейшего преувеличения, от кандидатов на ученые профессии
обременять свою память массой частных фактов литератур­ следовало бы требовать, чтобы они были по меньшей мере tr il inguis, т.е.
читали бы без особого труда на двух новых языках, кроме своего родного.
ной истории и дипломатики, указанных в надлежащих мес­
Вот обязательство, от которого были избавлены прежние ученые (когда ла­
тах хороших руководств (Manuels-répertoires) по „литератур­ тынь была общим языком ученых), и которое при теперешних условиях на­
ной истории" и д и п л о м а т и к е " . учного труда все более и более тяготеет над учеными всех стран*. Француз­
Наконец, совсем не существует вспомогательных знаний ские ученые, не умеющие читать сочинений, написанных на немецком и
для истории (и даже для исторических исследований) вооб­ английском языках, обречены уже этим самым стоять всегда ниже своих бо­
ще, т.е. полезных всякому исследователю, в какой бы облас­ лее образованных собратьев, как во Франции, так и за границей. Каковы бы
1 ни были их достоинства, они осуждены работать с недостаточным материа­
ти истории он ни работал . Итак, по-видимому, нет общего
лом в руках и, следовательно, работать плохо. Они сами сознают это. Одни
из них. изо всех сил скрывают свой недуг, как что-то позорное, другие — ци­
1
Здесь следует сделать небольшую оговорку, так как существует одно нически выставляют его напоказ и хвалятся им; но похвальба — это тоже
пособие, необходимое для всех историков и для всех ученых, каков бы ни один из способов маскировать стыд. Мы не находим нужным настаивать
был предмет их специальных изучений. История в этом отношении находит­ здесь особенно на том, что практическое знание иностранных языков имеет
ся в одинаковом положении с большинством других наук, а именно: все за­ первостепенное значение при занятиях исторической наукой, как и вообще
нимающиеся оригинальными исследованиями, в каком бы-то ни было роде, при всех научных работах.
должны знать несколько новых языков, — языков тех стран, где думают, ра­
ботают, и которые стоят, в научном отношении, во главе современной циви­
лизации. В наше время занятие науками не сосредоточено в какой-нибудь * Настанет, быть может, время, когда сделается необходимым знание главно­
одной стране или даже в одной Европе; оно носит международный характер. го из славянских языков. Уже теперь есть ученые, считающие для себя обязатель­
Одни и те же научные вопросы разрабатываются одновременно повсюду. В ным знание русского языка. Мысль восстановить прежнее значение латыни, как
настоящее время трудно, а скоро будет и совсем невозможно избирать для всемирного языка, — есть не что иное, как пустая мечта. См.: Phoenix, seu nuntius
latinus internationalis. London, 1891.
изучения вопросы, которыми можно было бы заниматься, не принимая во
внимание работ на иностранных языках. Уже теперь, для занятий древней
77
76
1
ской истории . Можно установить, по крайней мере, что лый ряд блестящих исследователей, обнародовавших много
предварительный багаж всякого желающего заняться ориги­ новых данных, между тем как в других местах занимались
1
нальными работами по истории должен состоять (сверх того разглагольствованиями о различных проблемах .
„общего образования", о котором говорит Дону) из всех зна­ И в настоящее время техническая подготовка лиц, зани­
ний, дающих средства находить, понимать и критиковать до­ мающихся средневековой историей, всего лучше и всего
кументы. Знания эти различны, смотря по тому, в какой об­ полнее поставлена в Школе хартий, благодаря хорошо со­
ласти всемирной истории желает специализироваться уче­ ставленному трехгодичному курсу романской филологии,
ный. Техническое обучение сравнительно коротко и легко
палеографии, археологии, историографии и средневекового
для того, кто занимается новой или современной историей,
права. Но теперь вспомогательные науки преподаются всюду
продолжительно и трудно для всякого, занимающегося древ­
с большею или меньшею полнотою; они включены в универ­
ней или средневековой историей.
ситетские программы. С другой стороны, число учебных ру­
Замена изучения „великих" литературных и философ­
ководств по эпиграфике, палеографии и дипломатике за по­
ских „образцов", при подготовке историка, изучением поло­
следние двадцать пять лет значительно возросло. Двадцать
жительных знаний, служащих действительным пособием при
пять лет тому назад мы тщетно стали бы искать хорошую
исторических исследованиях, является прогрессом послед­
книгу по этим предметам взамен отсутствовавшего устного
него времени. Во Франции более чем до половины текущего
преподавания; наоборот, с тех пор, как существуют кафедры,
столетия студенты исторических факультетов получали 2
появилось много руководств , которые сделали бы устное
только литературное образование, рекомендуемое Дону,
почти все довольствовались им и не искали большего; впо­
1
следствии некоторые с сожалением констатировали недоста­ См. по этому вопросу мнения Ф. фон Зикеля (Sickel Fr. von.) и Ж.Гаве
точность своей предварительной подготовки, но слишком (Havet J.), цитированные в Bibliothèque de l'École des chartes. 1896. P. 87. В
поздно, чтобы помочь злу; за немногими блестящими ис­ 1854 г. в Австрии Институт для изучения австрийской истории (fur
ôsterreichische Geschichtsforschung), был организован по образцу француз­
ключениями, лучшие из них остались почтенными литерато­ ской Школы хартий (École des chartes). Во флорентийском Институте выс­
рами, бессильными двигать вперед науку. Преподавание ших исследований (Istituto di Studi superiori) основана недавно своя Школа
„вспомогательных наук" и технических приемов исследова­ хартий. В Англии пишут: „Мы привыкли слышать жалобы на то, что нет в
нашей стране учреждения, подобного Школе хартий" . Quarterly Revierw.
ния было введено лишь для средневековой (французской)
1896. Julu.P. 122.
истории и только в специальной Школе хартий (École des 2
Здесь следовало бы перечислить главные руководства, вышедшие за
chartes). Это простое обстоятельство обеспечило на целые последние двадцать пять лет. Но их список можно найти в Учебном руково­
пятьдесят лет за Школой хартий заметное преимущество пе­ дстве Э.Бернгейма. 1894. Перечислим только большие руководства по фи­
ред всеми другими высшими учебными заведениями, не лологии (в широком смысле германского термина Philologie, который обни­
только французскими, но и заграничными: она воспитала це- мает историю языка и литературы, эпиграфику, палеографию и все вспомо­
гательные сведения по критике документов), печатающиеся в настоящее
время: Grundriss der indo-arischen Philologie und Altertumskunde, изд. под ред.
1
Когда у нас (во Франции) в первый раз были включены в уни­ Г.Бюлера (Buhler G.); Grundriss der iranischen Philologie, изд. под ред.
верситетские программы „вспомогательные науки", то некоторые студенты, В.Гейгера (Geiger V.) и Е.Куна (Kuhn Е.); Handbuch der classischen Altertum-
занимавшиеся историей великой революции и ничуть не интересовавшиеся swissenschaft, изд. под ред. И. фон Мюллера (Millier I. von); Grundriss der
средними веками, избирали себе, как „вспомогательную науку", палеогра­ germanischen Philologie, изд. под ред. Х.Пауля (Paul H.), второе издание ко­
фию, а географы, не интересовавшиеся древностью — эпиграфику. Они, торого начало выходить в 1896 г.; Grundriss der romanischen Philologie, печ.
очевидно, не поняли, что изучение „вспомогательных наук" рекомендуется под ред. Г.Гребера (Greber G.). В этих обширных пособиях можно найти,
не само по себе, а потому, что полезно на практике для всякого специали­ одновременно с кратким изложением научных сведений полные библиофа-
ста... (См.: Revue universitaire. 1895. II. P. 123). фические справки.

78 79
преподавание почти ненужным, если бы оно не сопровожда­ наградой много работавшим специалистам . А потом и сами
лось в высшей степени полезными практическими упражне­ специалисты ошибаются: палеографы должны постоянно
ниями. Теперь уже никто из прошедших курс высших учеб­ быть настороже, чтобы не разобрать текст неправильно; а
ных заведений, а также и не проходивших его, не имеет пра­ есть ли филологи, не имеющие на совести каких-нибудь ис­
ва не знать, какая необходима подготовка для исторических кажений? Очень в общем солидные ученые печатали иногда
работ. И действительно, об этом знают в настоящее время изданные уже тексты, принимая их за неизданные, и пропус­
несравненно больше, чем знали раньше. В этом отношении кали документы, которые могли бы знать. Ученые всю жизнь
очень знаменателен успех руководств (Manuels), издающихся беспрерывно обогащают свои „вспомогательные" знания,
почти беспрерывно . никогда не считая их, и вполне основательно, совершенны­
Итак, будущий историк вооружен предварительными ми. Но все это не мешает нам поддерживать нашу гипотезу.
знаниями, приобрести которые он не может упустить случая, Пусть только поймут, что на практике желающие работать
потому что иначе обречет себя на бессилие и вечные ошиб­ по документам никогда не ждут того момента, когда сдела­
ки. Мы предполагаем его в безопасности от ошибок (дейст­ ются полными господами всех „вспомогательных" знаний,
вительно, бесчисленных), проистекающих от незнания по­ иначе никогда никто не решился бы начинать.
черка и языка документов, от незнакомства с предыдущими Посмотрим теперь, как следует изучать документы, по­
работами и результатами, добытыми критикой; положим, он сле того, как пройден с успехом надлежащий курс обучения.
имеет безупречное знание всего необходимого (cognitio
cogniti et cognoscendi). Впрочем, это очень оптимистическое
предположение, и мы не скрываем этого. Мы знаем, что не­
достаточно прослушать полный курс вспомогательных наук
или прочитать внимательно лучшие учебные руководства по
библиографии, палеографии, филологии и т.п.; недостаточно
даже приобрести, путем практических упражнений, некото­
рый личный опыт, чтобы быть всегда хорошо осведомлен­
ным и, еще менее, чтобы быть непогрешимым. Прежде всего,
лица, долго изучавшие документы известного рода или из­
вестной эпохи, обладают, относительно такого рода и такой
эпохи документов, непередаваемыми познаниями, позво­
ляющими им вообще превосходно критиковать встречаю­
щиеся новые документы того же рода и той же эпохи; ничто Что следует, собственно, понимать под „непередаваемыми позна­
не может заменить „специальной эрудиции", которая служит ниями", о которых мы говорим? В мозгу специалиста, очень близко зна­
комого с документами известного рода и известной эпохи, являются ассо­
циации идей, неожиданно мелькают аналогии при рассмотрении нового
документа того же рода и той же эпохи, ускользающие от всякого другого,
1 менее опытного лица, даже в том случае, когда оно располагает самыми
Французские руководства Пру (Prou) (палеография), Жири (Jiru) (ди­
пломатика), Канья (Cagnat) (латинская эпиграфика) и др. распространили в совершенными указателями. Дело в том, что не все особенности докумен­
публике понимание и знание вспомогательных дисциплин. Новые издания тов можно изолировать; существуют такие, которые невозможно подвести
позволят быть ей в курсе всего нового, потому что дисциплины, хотя и под определенные рубрики, и их нельзя, следовательно, найти нигде в по­
вполне сложившиеся, с каждым днем все более и более обогащаются; см. собиях. Но хорошая человеческая память способна их удерживать, и дос­
выше. таточно даже слабого, отдаленного напоминания, чтобы их воскресить.

80
положительных наук, т.е. всех тех наук, кроме геологии, ко­
КНИГА II торые основаны на непосредственном наблюдении.
Факты прошлого известны нам только по сохранившим­
АНАЛИТИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ ся от них следам. Правда, эти следы, называемые историче­
скими д о к у м е н т а м и , историк наблюдает непосредственно,
Глава I. Общие условия исторического знания но кроме их, ему положительно нечего наблюдать: дальше
он действует исключительно путем умозаключений, стараясь
Мы уже сказали, что история составляется по докумен­ придти к наиболее правильным выводам о фактах по нахо­
там и что документы представляют собою следы прошедших дящимся в его распоряжении следам. Документ служит ему
1
событий . Разъясним же здесь, что собственно мы под этим точкою отправления, а факты прошлого — конечною целью
подразумевали. 1
исследования . Между этой точкой отправления и конечной
Факты могут познаваться эмпирически только двумя целью нужно пройти сложный ряд тесно связанных друг с
способами: или непосредственно путем наблюдения в тот другом умозаключений, рискуя то и дело впасть в ошибку.
самый момент, когда они совершаются, или же косвенным Между тем, малейшая ошибка, сделанная в начале, в середи­
образом, путем изучения оставшихся после них следов. не или в конце работы, может сильно повредить правильно­
Возьмем, например, такое событие, как землетрясение: я не­ сти выводов. „Исторический" или косвенный метод, в силу
посредственно знакомлюсь с ним, если присутствую при са­ этого, гораздо ниже метода, основанного на непосредствен­
мом явлении, и косвенно, если, не присутствуя при нем, кон­ ном наблюдении; но у историков нет выбора; указанный ме­
статирую его видимые последствия (расщелины, обвалив­ т о д — е д и н с т в е н н ы й , позволяющий им добраться до собы­
шиеся стены), а если эти последствия уничтожились, читаю 2
тий прошлого, и ниже мы выясним, как он может вести к
его описание, составленное лицом, видевшим или самое яв­ научному знанию, несмотря на все свое несовершенство. Де­
ление, или его результаты. Особое свойство „исторических тальный анализ умозаключений, ведущих от констатирова­
2
фактов" заключается в том, что они узнаются только кос­ ния и отыскания документов к знанию фактов, составляет
венным путем, по оставшимся от них следам. Следовательно, одну из главных частей исторической методологии. Это об­
3
историческое знание, что бы там ни говорили , не основано ласть критики, которой и посвящены следующие далее семь
на непосредственном наблюдении. Отсюда и метод истори­ глав. Попытаемся прежде указать вкратце ее общие черты и
ческой науки должен коренным образом разниться от метода главные подразделения.

1 I. Можно различать два рода документов. Иногда факт


2
См. с. 49 этой книги. прошлого оставляет вещественный след (памятник или ка­
Это часто употребляемое выражение требует пояснения. Не следует
думать, что оно применяется к какому-либо определенному роду фак­ кой-либо вещественный предмет). Иногда, и более часто,
тов. Исторических фактов, в том смысле, как существуют химические фак­ след, оставленный событием, бывает психологического по­
ты, нет. Один и тот же факт может быть и не быть историческим, смотря по рядка: описание или повествование. Первый случай гораздо
тому способу, как о нем узнают. Существуют только исторические приемы проще, нежели второй. На самом деле, между известными
познания. Заседание Сената для того, кто на нем присутствует, составляет
вещественными остатками и породившими их причинами
факт непосредственного наблюдения; но то же заседание становится исто­
рическим для того, кто изучает его по отчету. Извержение Везувия во время существует определенное отношение, и отношение это, обу-
Плиния есть исторически познанный геологический факт. Исторический ха­
рактер заключается не в самих фактах, а в способе их познания. В науках, основанных на наблюдении, исходною точкою для умозак­
3
Это говорит Фюстель де Куланж (Fustel de Coulanges). См. выше, лючения служит сам наблюдаемый факт.
2
С. 54, прим. 2. См. ниже. Глава VII.

82 83
словленное физическими законами, хорошо известно . На­ в н е ш н е й к р и т и к и или критики подготовительной. Далее
против, психологический след имеет символический харак­ идет в н у т р е н н я я к р и т и к а : она ведется путем умозаклю­
тер: это не только не сам факт, но даже не непосредственный чений по аналогии, заимствованных большею частью из пси­
отпечаток факта в уме очевидца, а только условное отраже­ хологии и имеющих целью воспроизвести душевные состоя­
ние того впечатления, какое произведено событием на ум ния, переживавшиеся автором документа. Зная то, что автор
очевидца. Писаные документы не имеют, следовательно, це­ сказал в написанном им документе, задаются вопросом:
ны сами по себе, как вещественные остатки старины; они 1)что он хотел сказать; 2) думал ли он то, что говорил;
имеют значение только как отражение сложных, трудно 3) имел ли он основание так думать? В этом последнем слу­
разъяснимых психологических процессов. Громадное боль­ чае документ становится предметом наблюдения или науч­
шинство документов, служащих исходной точкой рассужде­ ных процессов, обязательных для каждой объективной нау­
ний историка, являются в общем только следами психологи­ ки, а следовательно, и метод его изучения должен быть такой
ческих процессов. же, как и метод объективных наук. Каждый документ пред­
Если это так, то для того, чтобы судить по писаному ставляет ценность равно постольку, поскольку его можно
свидетельству о факте, который является его отдаленной свести, изучив предварительно его генезис, на степень хоро­
причиной, т.е. чтобы установить отношение, связующее этот шо сделанного наблюдения.
документ с фактом, необходимо восстановить целый ряд по­ П. Из всего вышесказанного вытекают два вывода:
средствующих причин, породивших документ, кроме самого крайняя сложность и абсолютная необходимость историче­
факта. Нужно представить себе всю нить действий, совер­ ской критики.
шенных автором документа, начиная с наблюдавшегося им По сравнению с другими учеными, историк находится в
факта до появления рукописи (или печатного свидетельства), очень трудном положении, ему не только не приходится ни­
имеющегося у нас перед глазами. Нить поступков автора когда, как химику, наблюдать непосредственно факты, но и
критикуется при этом в обратном порядке, начиная с иссле­ документы, которыми он вынужден пользоваться, очень ред­
дования рукописи (или печатного документа) и постепенно ко передают точные наблюдения. Историк не располагает
приближаясь к факту прошлого. Такова цель и ход критиче­ научно установленными протоколами наблюдений, заме­
2
ского анализа . няющими в позитивных науках непосредственные наблюде­
Прежде всего рассматривают документ. Сохранился ли ния. Он постоянно находится в таком положении, в каком
он в своем первоначальном виде? Не искажен ли он? Иссле­ был бы химик, если бы знал об известном ряде опытов толь­
дуется, как он был воспроизведен, чтобы в случае надобно­ ко по пересказам своего лабораторного служителя. Он дол­
сти восстановить его первоначальное содержание и устано­ жен извлекать пользу из очень смутных свидетельств, кото­
1
вить его происхождение. Эта первая группа предваритель­ рыми не удовольствовался бы ни один другой ученый .
ных исследований, относящаяся до внешности письма, язы­
1
ка, форм, источников и т.д., составляет особую область Даже самый благоприятный случай, когда документ написан, как го­
ворят, „свидетелем"-очевидцем, все-таки далек еще от научного знания. По­
1 нятие свидетеля было заимствовано из судебной практики; с научной
Мы коснемся особо критики вещественных памятников (различные точки зрения оно имеет такое же значение, как и понятие наблюдателя.
предметы, монеты и т.п.) только постольку, поскольку она отличается от Свидетельство есть наблюдение. Но историческое свидетельство значи­
критики писаных свидетельств. тельно разнится от научного наблюдения. „Наблюдатель" оперирует соглас­
2
Для ознакомления с подробностями и логическим доказательством но определенным правилам и пишет строго точным языком. Напротив,
этого метода см.: Seignobos Ch. Les conditions psychologiques de la connais­ „свидетель" наблюдал без всякого метода и писал, не заботясь о точности
sance en histoire II Revue philosophique. 1887. II. P. 168. языка: неизвестно, принимал ли он необходимые, предосторожности. Осо-

84
€>
Меры предосторожности при пользовании историче­ нужно большое усилие, чтобы стряхнуть с себя критическое
скими документами тем более необходимы, что эти доку­ малодушие (ignavia critica), эту столь распространенную
менты служат единственными материалами исторической форму умственной трусости, что усилие это нуждается в по-
науки: важно, очевидно, исключать документы, не представ­ С юянном возобновлении и сопровождается часто истинным
ляющие никакой ценности, и отделять в других то, что явля­ страданием. »
ется результатом правильного наблюдения. Естественная неприспособленность человека держаться
Вместе с тем, предостережения в этом случае тем более на воде заставляет его тонуть; чтобы приобрести привычку
необходимы, что осторожность не составляет естественной устранять непроизвольные движения и выполнять другие, он
склонности человеческого ума, действующего беспорядочно учится плавать; точно так же у человека нет прирожденной
в тех вопросах, где нужна самая строгая точность. Правда, способности критики, ее нужно прививать, и она входит в
все признают, в принципе, полезность критики; но это один плоть и кровь его только путем постоянных упражнений.
из тех неоспоримых постулатов, которые трудно осуществ­ Итак, историческая работа — работа, по преимуществу,
ляются на практике. Прошли целые века, с эпохами блестя­ критическая. Когда предаются ей, не защитившись предва­
щей цивилизации, прежде чем обнаружились первые про­ рительно от естественного влечения, то тонут. Чтобы быть
блески критики среди самых развитых народов на земле. Ни предупрежденным об опасности, необходимо отнестись к
восточные народы, ни средние века не имели о ней точного ней сознательно и анализировать причины малодушия
1
представления . Вплоть до наших дней просвещенные люди, (ignavia), с которой нужно бороться до тех пор, пока ум не
1
пользуясь документами для истории, пренебрегали самыми приобретет критического направления . Очень полезно также
элементарными мерами предосторожности и следовали бес­ Отдать себе отчет об основах исторического метода и разо­
сознательно ложным принципам. Еще и теперь многие моло­ брать теоретически, один за другим, как это сделаем мы, все
дые люди, предоставленные самим себе, поступали бы по- ИГО последовательные процессы. „История, как всякая другая
старому. Это объясняется тем, что критика противоречит отрасль знания, допускает, главным образом, случайные
нормальному течению человеческой мысли. По врожденно­ ошибки, происходящие от недостатка внимания; но она
му свойству, человек склонен придавать веру различным ут­ больше всех других подвержена ошибкам, проистекающим
верждениям и передавать их, не различая даже их ясно от от неустойчивости человеческого ума, который приводит к
своих собственных наблюдений. Разве в повседневной жизни недостаточному анализу и к построению ложных умозаклю­
мы не принимаем безразлично, без всякой проверки, слухи, чений... Историки высказывали бы меньше бездоказательных
анонимные и ничем не гарантированные сообщения, всяких утверждений, если бы они должны были анализировать каж­
сортов посредственного или плохого качества „документы"? дое свое мнение; они признавали бы меньше ложных прин­
Чтобы взять труд расследовать происхождение и значение ципов, если бы принудили себя формулировать все свои
сообщения о бывшей накануне истории, нужен особый по­ принципы; они делали бы более правильные умозаключения,
2
вод; в противном случае, если оно не является до безобразия если бы облекали свои выводы в форму тезисов ".
неправдоподобным и не опровергается, мы принимаем его,
держимся за него, разглашаем его и, в случае надобности,
прикрашиваем. Каждый искренний человек признает, что
1
Основной причиной естественного легковерия служит леность. Го­
раздо удобнее верить, чем разбирать, признавать, чем критиковать, накоп­
бенное свойство исторического документа в том и состоит, что он представ­ лять документы, чем их взвешивать. Не критиковать документы приятнее,
ляет собою результат труда без метода и без гарантий. чем критиковать, потому что критиковать документы значит жертвовать
1
См.: Lasch В. Das Erwachen unddie Entwickelung der historischen Kritik ими, а жертвовать документом тому, кто его нашел, очень трудно.
imMittelalter. Breslau, 1887. 2
Revue philosophique. I. P. 178.
86
ОТДЕЛ I гому, кроме самого автора. В действительности тексты по­
смертных переписок и мемуаров бывают очень часто иска­
В Н Е Ш Н Я Я (ПОДГОТОВИТЕЛЬНАЯ) КРИТИКА жены, благодаря списыванию и расстановке знаков препина­
ния , даже в изданиях, сделанных, на первый взгляд, очень
Глава П. Восстановительная критика тщательно.
Теперь посмотрим, в каком виде дошли до нас древние
В наше время пишущий книгу посылает в типографию документы? Оригиналы большинства из них утрачены; мы
собственную рукопись, собственноручно исправляет коррек­ имеем только копии. Копии, непосредственно снятые с ори­
турные листы и подписывает разрешение печатать. Напеча­ гиналов? Нет, копии с копий. Далеко не все писцы, занимав­
танная таким способом книга находится, как документ, в шиеся перепиской этих копий, были люди опытные и добро­
превосходных условиях. Кто ее автор и каковы были его совестные; они переписывали тексты, часто совсем не пони­
чувства и намерения, не подлежит сомнению, а в данный мая их содержания или понимая плохо, и к тому же не всегда
момент для нас только и важно, что мы имеем п о ч т и точ­ 2
было в обычае, как во время каролингского Возрождения ,
ное воспроизведение написанного автором текста. Мы гово­ сверять рукописи. Если наши печатные книги, после после­
рим „почти точное", потому что если автор плохо исправил довательного просмотра их авторами и корректорами, вос­
корректурные листы, или если в типографии отнеслись не­ производят оригиналы далеко не в совершенстве, то вполне
брежно к его поправкам, то даже и при таких, очень благо­ понятно, что древние документы, неоднократно переписы­
приятных условиях, воспроизведение оригинального текста вавшиеся без особой тщательности в течение целого ряда ве­
будет несовершенным. Нередко случается, что типографы ков, с риском нового искажения смысла при каждой новой
заставляют нас говорить совсем не то, что мы хотим сказать, переписке, дошли до нас в крайне искаженном виде.
и это бывает замечено очень поздно.
Отсюда возникает необходимость относиться с большою
Возьмем другой случай: нужно воспроизвести работу осторожностью к каждому документу, проверять, прежде
умершего автора, собственную рукопись которого нельзя по­ чем пользоваться каким-либо документом, „хорош" ли его
слать в типографию. Такой случай был, например, с „Замо­ текст, т.е. согласуется ли он, насколько возможно, с подлин­
гильными записками" г. Шатобриана; он повторяется почти ной рукописью автора и, если текст плох, то исправлять его.
ежедневно с переписками известных личностей, которые Действовать иначе опасно. Пользуясь плохим текстом, т.е.
спешат печатать для удовлетворения любознательности пуб­ искаженным при передаче, рискуют приписать автору то, что
лики и рукопись которых бывает очень ветхой. Обыкновенно принадлежит переписчику. Относительно мест, искаженных
с подлинного текста такой переписки снимается копия; затем
с копии делается типографский набор, что равносильно вто­ 1
рой копии; наконец, эта вторая копия (в корректурных лис­ Один из членов Общества французских гуманистов (основанного в
Париже в 1894 г.), в бюллетене этого общества занялся восстановлением из­
тах) сверяется или должна сверяться кем-нибудь (за смертью вестных нам ошибок, касающихся внешней критики текста, которые встре­
автора) с первой копией или, еще лучше, с оригиналом. Точ­ чаются в изданиях некоторых посмертных произведений (между прочим, в
ность воспроизведения в этом втором случае менее гаранти­ издании Замогильных записок). Он доказал, что возможно устранить неясно­
рована, чем в предыдущем, так как между оригиналом и его сти в самых новейших документах при помощи того же самого метода, ка­
ким мы пользуемся при восстановлении самых древних текстов.
окончательным воспроизведением одним промежуточным 2
Относительно привычек средневековых писцов, через посредство ко­
экземпляром больше (рукописная копия), и очень легко мо­ торых дошло до нас большинство литературных произведений древности,
жет случиться, что оригинал трудно разобрать всякому дру- см. сведения, собранные г. В.Ваттенбахом (Wattenbach W.) Dos Schriftwesen
im Mittelalter. Berlin, 1896.
88 89
при переписке, был построен в свое время целый ряд теорий, Она ясно изложена во многих популярных работах по фило­
1
потерпевших полнейшее фиаско, когда был найден или вос­ логии .
становлен оригинальный текст этих мест. Далеко не все ти­ Ввиду этого мы ограничимся здесь лишь перечислением
пографские опечатки и ошибки переписчиков лишены зна­ ее основных принципов и укажем на добытые ею результаты.
чения или смешны: иногда они бывают очень коварны, спо­ I. Предположим, что мы имеем дело с неизданным еще
1
собны ввести в заблуждение читателей . документом или с документом, изданным не по правилам
Всякий охотно поверил бы, что уважаемые историки критики. Какой употребляется прием для установления тек­
всегда ставили себе за правило запасаться хорошим, исправ­ ста, возможно близкого к подлиннику документа? Здесь сле­
ленным и восстановленным текстом документов для своих дует различать три случая:
работ. Но это было бы ошибкой. Историки долгое время а. Самый простой случай — когда имеется налицо ори­
пользовались текстами, бывшими у них под руками, не гинал, написанный самим автором. В этом случае требуется
2
справляясь о их достоверности. Больше того: сами ученые, только воспроизвести текст с полною точностью . Теорети­
занятые изданием документов, не сразу научились искусству чески ничего не может быть легче, но на практике этот эле­
их исправлять; недавно еще документы издавали поспешно, ментарный процесс требует напряженного внимания, дос­
по первым найденным копиям, не разбирая, хороши они или тупного далеко не всем. Если вы сомневаетесь, то сделайте
плохи, комбинируя и исправляя их наудачу. Большинство опыт. Переписчики, никогда не ошибающиеся и не стра­
выходящих в настоящее время изданий древних текстов под­ дающие рассеянностью, встречаются очень редко даже среди
вергаются предварительной критике; но не прошло еще и
тридцати лет с тех пор, как были изданы первые „критиче­ 1
ские издания" важнейших средневековых произведений, а См.: Bernheim. Е. Lehrbuch der historischen Méthode. 2. S. 341—354.
тексты некоторых произведений классической древности Кроме того: Blass F. // Мюллер И. фон. Handbuch der Idassischen Alter-
tumswissenschaft. P. 1892. C. 249—289 (с подробной библиографией); To-
(как, например, произведения Павсания) не подвергнуты bler A. // Grundriss der romanichen Philologie. I. 1888, S. 253—263; Paul H. //
2
критике еще и теперь. Grundriss der germanischen Philologie. I . 1896. S. 184— 196.
До настоящего времени далеко еще не все исторические На французском языке см. параграф: „Критика текстов" // Minerva. In­
troduction à l'étude des classiques scolaires grecs et latins I Gow J. et Reinach S.
документы изданы с такою тщательностью, чтобы историки
Paris. 1890. In-16. P. 50—65. Труд Тэйлора (Taylor I.) History ofthe transmis­
могли относиться к ним с полным доверием; а с другой сто­ sion ofancient books to modem times. Liverpool, 1889 не имеет научного зна­
роны, некоторые историки до сих пор действуют, как бы не чения.
2
отдавая себе отчета в том, что нельзя полагаться на текст, Правило это не имеет непреложного характера. Вообще допускается,
достоверность которого не установлена. Впрочем, и теперь что издатель имеет право однообразии, почерк авторского автографа (пре­
дупредив об этом) во всех случаях, когда, в большинстве современных до­
уже в этом отношении сделаны значительные успехи. На ос­
кументов, почерк автора не представляет филологического интереса. См.:
новании опыта, добытого многими поколениями эрудитов, Instructions pour la publication des textes historiques II Bulletin de la Commission
удалось создать надлежащий метод для очищения и восста­ royale d'histoire de Belgique. 5 série. VI. 1896 и Grundsâtze fur die Herausgabe
новления подлинных текстов документов. В настоящее вре­ von Actenstucken zur neueren Geschichte, подвергнутые тщательному рас­
мя ни одна часть исторической методологии не обоснована смотрению на 2-м и 3-м конгрессах германских историков в 1894 и 1895 гг.,
в Deutsche Zeitschrift fur Geschichtswissenschaft. XI. С. 200. XII. С. 364. По­
так солидно и не пользуется такой известностью, как эта. следние конгрессы итальянских историков, бывшие в Генуе (1893) и в Риме
( 1895) также обсуждали этот вопрос, но не пришли ни к чему. Какие вольно­
сти могут быть допущены при воспроизведении авторских текстов? Это бо­
1
См., например, Coquilles lexicographiques, собранные г. А.Томасом лее трудная задача, чем думают люди, не являющиеся специалистами в этом
(Thomas А.) // Remania. XX. 1891. Р. 464 et seq. деле.

90 91
эрудитов. (бесполезное повторение букв или слогов), аплографию (ко­
b. Второй случай. Оригинал рукописи потерян; известна гда слова и слоги, которые должны повторяться, написаны
только ее копия. В этом случае следует быть очень осторож­ по одному разу), плохое разделение слов, неверную расста­
ным, потому что a priori (заранее, до конца) вероятно, что эта новку знаков препинания и т.д. Эти различного рода ошибки
рукопись содержит ошибки. делались писцами всех времен и всех стран, безразлично, на
Тексты искажаются согласно некоторым законам. Мало- каком бы языке и каким бы почерком ни были написаны
помалу применились распознавать и классифицировать при­ оригиналы. Но некоторые смешения букв повторяются осо­
чины и обычные формы различий, наблюдаемых между ори­ бенно часто в копиях, снятых с оригиналов, написанных
гиналами и копиями; затем, при помощи аналогии, удалось прописными буквами (en caractères onciaux), а другие — в
вывести правила, дающие возможность восстановлять гада­ копиях с оригиналов, написанных строчными буквами (en
тельным образом те места в единственной копии утерянного minuscule). Неясности смысла и смешения слов объясняются
подлинника, которые несомненно (потому что они непонят­ аналогиями словаря и произношения, различающимися, ес­
ны) или вероятно искажены. тественно, смотря по тому, на том или ином языке написан
Искажения оригиналов при списывании или, как гово­ оригинал и в то или иное время. Общая теория гадательного
рят, „варианты передачи", явились частью следствием под­ исправления документов ограничивается тем, что нами толь­
лога, частью ошибок. Некоторые переписчики, списывая ко что изложено, и не существует систематического обуче­
1
текст, умышленно делали в нем изменения или пропуски , и ния этому искусству. Нельзя учиться исправлять какие бы то
почти все делали, кроме того, ошибки по непониманию или ни было тексты, но можно учиться исправлять тексты грече­
случайные. Ошибки по непониманию происходили в тех ские, тексты латинские, тексты французские и т.д., потому
случаях, когда полуобразованные, мало понимавшие в деле что гадательное исправление текста требует, кроме общих
писцы считали. своим долгом исправлять непонятные им понятий о путях искажения текстов, основательное знание:
2
места или слова оригинала . Случайные ошибки происходи­ 1) языка, 2) специальной палеографии и 3) неточностей и
ли тогда, когда писец неверно прочитывал текст оригинала, смешений (букв, смысла и слов), которые всего чаще встре­
или ослышался, писавши под диктовку, или невольно делал чались или встречаются в копиях текстов, написанных на
описки (lapsus calami). одном и том же языке и одним и тем же способом. Для обу­
Изменения текстов, являющиеся следствием намерен­ чения исправлению греческих и латинских текстов были со­
ных искажений и ошибок по непониманию, часто бывает ставлены указатели (алфавитные и систематические) „вари­
очень трудно исправить и даже заметить. Некоторые случай­ антов передачи" часто встречающихся смешений и вероят­
1
ные ошибки (например, пропуск нескольких строк) непопра­ ных поправок . Они не могут, конечно, заменить собою
вимы в том случае, если имеется налицо единственная копия
оригинала. Но большинство случайных ошибок возможно Коллекции эти обработаны или в систематическом, или в алфавитном
угадать, если знать их обычные формы: неясность смысла, порядке. Главные из них для двух классических языков, кроме вышеупомя­
букв и слов, смешение слов, слогов и букв, диттографию нутой работы Бласса (См. выше: С. 110, прим. 1), Adversaria critica Мадвига
(Madvig) (3 vols. In-8. Копенгаген, 1871—1874); для греческого языка знаме­
1 нитая Commentatio palaeographica Фр. И.Баста (Bast Fr.I.), изданная в виде
2
О вставках (интерполяциях) в текстах пойдет речь в главе III. приложения к изданию грамматики Григория Коринфского (Leipzig, 1811) и
Писцы Каролингского Возрождения и Возрождения в собственном Variae lectiones Кобэ (Cobet) (Leiden, 1873); для латинского языка: Г.Гаген
смысле, начиная с XV в., были озабочены тем, чтобы делать тексты понят­ (Hagen H.) Gradus ad criticen (Leipzig, 1879) и У.М.Линдсей (Lindsay W.M.)
ными. Вследствие этого они поправляли все, чего не понимали. Многие An Introduction to latin textual emendation based on the text of Plautus (London,
произведения древности, благодаря этому, погублены ими навсегда. 1896). Редактор бюллетеня общества французских гуманистов" выразил
92 93
практических упражнений под руководством опытных зна­
1 и исты XVI и XVII вв. были в этом отношении лучше подго­
токов дела , но они оказывают большие услуги даже и этим
товлены, чем современные ученые. И действительно, гада­
последним.
тельное исправление греческих и латинских текстов есть
Нам не трудно было бы перечислить целый ряд приме­
своего рода спорт (sport), которым занимается с большим ус­
ров удачных исправлений. Наиболее удовлетворительные из
пехом тот, кто при изобретательном уме и палеографической
них те, которые обладают свойством палеографической оче­
фантазии обладает еще и наиболее правильным, быстрым и
видности, как, например, классическая поправка Мадвига
утонченным пониманием тонкостей классических языков.
(Madvig) в тексте „Писем" Сенеки (89,4). Обыкновенно чи­
Прежние же ученые, хотя и были слишком смелы на заклю­
тали: „Philosophia unde dicta sit, apparet; ipso enim nomine
чения, но классические языки им были более знакомы, чем
fatetur. Quidam et sapientiam ita quidam fïnierunt, ut dicerent di-
современным ученым.
vinorum et humanorum sapientiam...", что не имеет смысла.
Как бы то ни было, но многочисленные тексты, сохра­
Предполагали, что между словами ita и quidam сделан про­
нившиеся в единичных копиях и в искаженном виде, не под­
пуск. Мадвиг представил себе текст написанным прописны­
даются и, без сомнения, не будут поддаваться усилиям кри-
ми буквами исчезнувшей первоначальной рукописи, где, со­
т ики. Очень часто критика констатирует искажение текста,
гласно обычаю, предшествовавшему VIII веку, слова не раз­
указывает, что требуется смыслом, и если она осторожна, то
делялись (scriptio continua) и между отдельными пред­
У Г И М и ограничивается, потому что во многих копиях, благо­
ложениями не было знаков препинания; он задался вопро­
даря множеству ошибок и последовательных исправлений,
сом: не разделил ли переписчик наудачу слова первоначаль­
не осталось почти и следов авторского текста, и разобраться
ного текста, написанного сплошь заглавными буквами, и без
во всей этой путанице нет никакой возможности.
затруднения прочел: „...ipso enim nomine fatetur quid amet.
Ученые, предающиеся со страстью занятиям гадатель­
Sapientiam ita quidam fïnierunt... и т.д.". Бласс, Рейнак, Лин-
ной критикой, рискуют, в пылу увлечения, заподозрить под­
дсей в своих мелких научных работах упоминают о много­
линные тексты и предлагать для искаженных мест смелые
численных искусных поправках в таком же роде. Впрочем,
гипотезы. Они сами это знают, а потому считают для себя
эллинисты и латинисты не пользуются монополией в этом
законом ясно разделять в своих изданиях тексты сохранив­
отношении; можно указать примеры столь же блестящих по­
шихся рукописей от текстов, установленных ими самими.
правок, сделанных ориенталистами, романистами и германи­
стами, с тех пор, как восточные, романские и германские с. Третий случай. Существует несколько различных ко­
тексты подверглись внешней критике. Мы уже сказали, что пий документа, подлинник которого утрачен. В этом случае
подобные же исправления возможны даже в тексте докумен­ современные ученые пользуются большим преимуществом
тов совсем современных, воспроизведенных типографским перед прежними исследователями: помимо того, что они
способом при наилучших условиях. располагают гораздо большим запасом сведений, они пра­
вильнее производят сравнение копий. Цель их, как и в пре­
Никто, быть может, в наше время не достиг такого со­
дыдущем случае, восстановить насколько возможно перво­
вершенства в искусстве гадательного исправления (emen-
начальный текст.
datio) текста, как Мадвиг; тем не менее он невысокого мне­
Прежние ученые, а также и новички из наших совре­
ния о работах по новейшей филологии. Он думал, что гума-
менников боролись и должны бороться с очень дурною
склонностью пользоваться любой копией, раз она под рука­
пожелание, чтобы аналогичный сборник был составлен для современного
французского языка. ми. Другая склонность не менее прискорбна, а именно: если
1
См.: Revue critique. 1895. II. P. 358. различные копии документов относятся не к одной и той же

94
95
чать разные варианты одной и той же копии было бы беспо­
исторической эпохе, то пользоваться наиболее старой из них.
лезной тратой времени. Отбросив указанные экземпляры од­
Древность при оценке достоверности копий теоретически, а
ной и той же копии, приходится иметь дело только с незави­
часто и на деле, не имеет никакого значения, потому что ру­
симыми копиями, снятыми непосредственно с первоисточ­
копись XVI столетия, представляющая собою воспроизведе­
ника, или же с копиями, источник которых (копия, снятая
ние хорошей утраченной копии XI века, имеет гораздо
непосредственно с первоисточника) утрачен. Чтобы класси­
большую ценность, чем полная ошибок, переделанная копия
фицировать производные копии по р о д а м (en familles) со­
ХП или XIII в. Есть еще третья, также нехорошая склон­
образно с той или иною передачею текста, снова прибегают к
ность: считать копии, передающие одинаково один и тот же
методу сравнения ошибок, позволяющему обыкновенно, без
текст, и решать по большинству. Положим, у нас налицо
большого труда, составить полную генеалогическую таблицу
двадцать экземпляров копии одного и того же текста, при
(stemma codicum) сохранившихся экземпляров, рельефно
чем вариант а повторяется восемнадцать раз, а вариант Ъ два
выясняющую их относительную важность. Здесь не место
раза. Принять на основании этого достоверность за вариан­
рассматривать трудные случаи, когда вследствие утраты
том а, значит без всякого основания предположить, что все
слишком большого числа промежуточных вариантов текста
восемнадцать экземпляров копий имеют одинаковый автори­
или прежних произвольных комбинаций, смешивавших в
тет. Делать такое предположение —значит ошибаться в вы­
одно тексты многих различных вариантов, операция сравне­
воде, потому что если семнадцать из восемнадцати экземп­
ния и исправления становится крайне затруднительной, а
ляров копий, дающих текст а, есть не что иное, как копии с
иногда и прямо невозможной. К тому же в этих крайних слу­
восемнадцатого экземпляра, то, следовательно, вариант а
чаях метод ничуть не изменяется; сравнение совпадающих
удостоверен в действительности только один раз и остается
мест текстов имеет и здесь громадное значение, но это и все,
только решить, имеет ли он предпочтение перед вариантом Ъ
чем располагает в таких случаях критика.
или нет.
Когда генеалогическая таблица экземпляров составлена,
В подобных случаях было признано единственно рацио­
то для восстановления текста первоначального документа
нальным прежде всего определять отношение копий между
сравнивают его независимые друг от друга варианты. Если
собою. Поступая так, исходят из того бесспорного постулата,
они согласуются и получается удовлетворительный текст, то
что все копии текста, содержащие в одних и тех же местах
все затруднения устраняются; если же противоречат один
одинаковые ошибки, сделаны одна с другой или же все ведут
другому, то делают выбор. Если же отдельные варианты со­
свое происхождение от одной копии, содержавшей уже эти
гласуются между собою, но дают искаженный текст, то как и
ошибки. Невероятно, на самом деле, чтобы несколько пере­ В том случае, когда имеется только одна копия, прибегают к
писчиков копий, воспроизводя каждый самостоятельно пер­ гадательному исправлению текста.
воначальный текст, свободный от всяких ошибок, —сделали
В принципе, гораздо удобнее иметь несколько самостоя­
все точь-в-точь одинаковые ошибки: тождественность оши­
тельных копий утерянного оригинала, чем одну, потому что
бок свидетельствует, следовательно, об общности происхож­
одного простого механического сравнения независимых раз­
дения копий. Все экземпляры, снятые с одной и той же уце­
ночтений текста бывает часто достаточно, чтобы рассеять
левшей копии, могут быть без малейших колебаний отбро­
все неясности, которых не мог бы устранить сомнительный
шены, так как, очевидно, они ценны только постольку, по­
спет гадательной критики. Тем не менее, обилие экземпляров
скольку ценна эта самая копия, послужившая их общим ис­
служит скорее помехой, чем помощью, когда экземпляры эти
точником; они ничем не отличаются от нее, а если и отлича­ не классифицированы или классифицированы плохо; трудно
ются, то только лишними ошибками, а следовательно, сли-
97
t 96
представить себе что-либо менее надежное, чем фантастиче­ исправления текстов — дает вполне отрицательные резуль­
ские, сложные исправления текстов, выполненные на осно­ таты. Как путем одних догадок, так и путем догадок и срав­
вании копий, без предварительного точного выяснения вза­ нения, удается обыкновенно получить не вполне хороший, а
имного отношения этих копий друг к другу и к их первона­ лишь возможно лучший текст документа, первоначальная
чальному источнику. С другой стороны, применение рацио­ рукопись которого утеряна. В лучшем случае удается исклю­
нальных методов ведет в некоторых случаях к громадной за­ чить плохие случайные варианты текста, способные вводить
трате времени и труда. Представьте только себе, что есть • заблуждение, и указать подозрительные места. Само собою
произведения, сохранившиеся в нескольких сотнях не тож­ разумеется, что восстановительная критика не дает никаких
дественных между собою экземпляров, что самостоятельные новых данных. Текст документа, восстановленный ценою
варианты иного текста, не очень длинного (как, например, бесконечных трудов, стоит ничуть не больше, чем текст ана­
Евангелия), считаются тысячами, что для приготовления логичного документа, оригинал которого сохранился; напро­
„критического издания" иного средневекового романа пона­ тив, он представляет даже меньшую ценность. Если бы авто­
добились бы очень старательному человеку целые годы тру­ граф „Энеиды" не был утрачен, то не потратились бы целые
да. Можно ли быть по крайней себе уверенным, что текст пека на сличения и догадки и текст „Энеиды" был бы лучше,
этого романа, после стольких сличений, сравнений и труда чем существующий в настоящее время. Это относится к тем,
1
будет существенно лучше, чем если бы для его восстановле­ кто забавляется игрою в „исправления" , любит ее и был бы
ния имелись всего две или три рукописи? Нет. Физические огорчен, если бы не нужно было ею заниматься.
усилия, необходимые для некоторых критических изданий III. Впрочем, критика восстановления текстов будет
вследствие чрезмерного кажущегося богатства материалов, применяться до тех пор, пока не будут обладать точным тек­
которыми приходится для них пользоваться, отнюдь не про­ стом всех исторических документов. При настоящем состоя­
порциональны положительным результатам, служащим на­ нии науки немногие работы отличаются большею полезно­
градой за труд. стью, чем издание новых или очищение уже известных тек­
„Критические издания", сделанные при помощи не­ стов. Издавать согласно правилам критики неизданные или
скольких копий утраченного оригинала, должны дать публи­ изданные плохо документы, значит оказывать существенную
ке средства контролировать генеалогическую таблицу (stem- услугу изучению истории. Во всех странах бесчисленные
ma codicura), составленную издателем, и содержать в приме­ ученые общества посвящают этому капитальному делу
чаниях список отброшенных вариантов. Таким путем, на са­ большую часть своих средств и своей деятельности. Но вви­
2
мый худой конец, компетентные люди найдут там, за неиме­ ду громадного количества текстов, нуждающихся в критике ,
1
нием лучшего текста, то, что нужно для его восстановления .
• П. Восстановительная критика — критика очищения и 1
„Исправление текстов слишком часто оказывается неудачным вслед­
ствие недостаточного знания того, что можно бы назвать „правилами игры",
1 — писал по этому поводу У.М.Линдсей (Lmdsay W.M.) в указанной выше
Наши эрудиты еще недавно пренебрегали этой элементарной предос­
торожностью, боясь упрека в педантизме. Б.Орео (Hauréau В.) издал в своих работе (С. 108, продолжение прим. 1 к с. 107).
2
Notices et extraits de quelques manuscrits latins de la Bibliothèque nationale (VI. Часто задавались вопросом: стоит ли „устанавливать" и издавать все
P. 310) одно произведение, написанное ритмическим стихом „De presbytero тексты? „Что нужно издать, — говорит Ж.Бедье (Bédier M. J.), — из наших
et logico" (О старейшине и логике). „Оно уже издано, — говорит он, — г. старых текстов (по средневековой французской литературе)? Все. Нам ска­
Томасом Райтом, — но это издание очень искажено; его текст местами со­ жут все? Но не сгибаемся ли мы уже и теперь под тяжестью документов?..
всем не ясен. Мы его значительно исправили, пользуясь при этом двумя ко­ Вот основание, требующее полного издания документов. До тех пор, пока
пиями, из которых, правда, ни одна не безупречна..." Затем идет издание без масса рукописей будет для нас закрыта и облечена тайной, они будут манить
вариантов. Контроль невозможен. нас, как будто в них-то и заключается ответ на все загадки; они будут стес-

98 99
1 известны, никуда не годится. Эта, по-видимому элементар­
и тщательности, какую требует самый процесс критики , ра­
боты по изданию и исправлению текстов подвигаются очень ная, истина была признана вполне только в наше время. По
медленно. Пройдет много времени, прежде чем будут изданы свойству человеческой природы, те, кто первые приняли за
и переизданы по всем правилам искусства (secundum artem) правило исследовать происхождение документов, прежде
все интересные памятники по истории средних и новых ве­ чем ими пользоваться, стали этим гордиться (на что, впро­
ков, даже если предположить, что сравнительно быстрый чем, имели полное основание).
ход, какой приняли эти работы за последнее время, еще ус­ Большинство современных документов снабжено точ­
2 ными указаниями о своем происхождении; в наши дни кни­
корится .
ги, журнальные статьи, официальные документы и даже ча­
Глава Ш. Критика происхождения стные рукописи бывают вообще подписаны и датированы.
Напротив, на многих древних документах не обозначено ни
Было бы абсурдом искать сведений о каком-нибудь фак­ места, ни даты, ни подписи.
те в бумагах такого лица, которое о нем ничего не знало и не Человек по природе отличается склонностью придавать
могло ничего знать. Следовательно, беря в руки документ, веру указаниям о происхождении, если таковые имеются на­
прежде всего должно задаться вопросом: „Откуда он проис­ лицо. На обложке и в предисловии к „Возмездию" Виктор
ходит? Кто его автор? К какому времени он относится?" До­ Гюго называет себя их автором: стало быть, Виктор Гюго —
кумент, автор, а также время и место написания которого не- автор „Возмездия". Вот, например, в музее неподписанная
картина, но стараниями администрации музея рама ее укра­
нять полег мысли каждого честного ума. Их следует издать даже хотя бы шена дощечкой с именем Леонардо да Винчи: значит это
для того, чтобы отделаться от них и чтобы возможно было сделать .из них в картина Леонардо да Винчи. В „Выдержках из христианских
будущем tabula rasa..." (Revue des Deux Mondes. 1894. 15 fèvr. P. 910). Все до­ поэтов" (Extraits des poètes chrétiens) Клемана (Clément), в
кументы должны быть занесены в каталоги, — сказали мы раньше, — чтобы
работники не боялись упустить того, что им полезно было бы знать. Но во большей части изданий сочинений св. Бонавентуры и во
всех тех случаях, когда краткого анализа достаточно, чтобы познакомить с многих средневековых рукописях находится поэма „Фило-
содержанием документа и когда документ по своей форме не представляет мена" с именем св. Бонавентуры: поэма „Филомена" принад­
интереса, издание его во всей полноте (in extenso) совершенно не нужно. лежит, следовательно, св. Бонавентуре, и в „ней находят да­
Нет надобности заваливать себя грудою материалов: когда-нибудь все доку­ же драгоценные указания относительно души" этого святого
менты будут анализированы; многие же документы никогда не будут изда­ 1
ны. человека . Врэн-Люка (Vrain-Lukas) приносил г. Шалю
1 2
Издатели текстов затрудняют часто свою задачу еще тем, что под (Chasles) надлежащим образом подписанные автографы
предлогом разъяснений сопровождают свои издания комментариями. Было Верцингеторикса, Клеопатры и св. Марии Магдалины: вот,
бы лучше не делать этого и обходиться без всяких примечаний, не относя­ думал г. Шаль, автографы Верцингеторикса, Клеопатры и св.
щихся к „критике" в собственном смысле этого слова См. об этом Марии Магдалины. Мы стоим здесь лицом к лицу с одной из
Т.Линднера (Lindner Th.): Ueber die Herauesgabe von geschichtlichen Quellen
II Mittheilungen des Institute fur ôesterreichischen Geschichtsforschung. XVI. наиболее распространенных и в то же время и наиболее ус­
1895. S. 501 и след. тойчивых форм общественного легковерия.
2
Чтобы отдать себе в них отчет, достаточно сравнить то, что сделано Опыт и размышления доказали необходимость ограни­
до сих пор наиболее деятельными обществами, например, обществом Исто­
чить эту инстинктивную доверчивость особым методом. Ав-
рических памятников Германии и Институтов истории Италии, с тем, что им
остается сделать. Большинство документов самых древних, восстановление 1
которых было сопряжено с особыми трудностями и на которых с давних пор Гурмон Р. де (Gourmont R. de) // Latin mystique. Paris, 1891. С. 258.
изощряли специалисты свою проницательность, приведены теперь в удовле­ Подробнее об этом жульничестве см.: Берков П.Н. О людях и книгах.
творительное состояние. Но остается еще сделать очень и очень много. М., 1965; Уайтхед Дж. Серьезные забавы. М., 1986. Ред. 2004.

100 101
тографы Верцингеторикса, Клеопатры и св. Марии Магдали­ лью обнаружения всех признаков, способных дать указания
ны были вымышлены Врэн-Люка. „Филомена", приписы­ об авторе, а также о времени и стране, где он жил.
вавшаяся средневековыми писцами то св. Бонавентуре, то Прежде всего исследуется почерк документа: св. Бона-
Людовику Гранадскому, то Джону Говдену (John Hoveden), вентура родился в 1221 г.; если приписываемые ему поэмы
то Джону Пекгам (John Peckham), не принадлежит, быть мо­ читаются в манускриптах, писанных в XI в., то это будет яс­
жет, ни одному из этих авторов и, наверное, не написана но доказывать всю неосновательность присвоения их Бона­
первым. В самых знаменитых итальянских музеях отменные вентуре: всякий документ, с которого существует копия,
нелепости, без тени доказательства, прикрывались славным воспроизведенная письмом XI столетия, не может быть на­
именем Леонардо да Винчи. С другой стороны, не подлежит писан позже XI в. Затем исследуют язык: некоторые грамма­
сомнению, что Виктор Гюго автор „Возмездия". Мы делаем тические формы употреблялись только в определенных ме­
отсюда заключение, что самые формальные указания на про­ стностях и в определенное время. Многие подделыватели
исхождение никогда не бывают достаточными с а м и по се-™ выдали себя благодаря своему невежеству в этом отноше­
б е . Они представляют только большую и меньшую вероят­ нии: от их внимания ускользнули современные слова и обо­
н о с т ь , — большую вообще, когда дело идет о современ1шх роты; так, удалось установить, что финикийские надписи,
документах, и часто очень слабую, когда вопрос касается найденные в Южной Америке, были сделаны раньше такой-
древних. Указания эти бывают иногда позднейшими прибав­ то немецкой диссертации по тому или иному вопросу фини­
ками, приставленными к незначительным произведениям, с кийского синтаксиса. Если дело коснется государственных
целью поднять их цену, или к выдающимся сочинениям, с актов, то рассматривают формулы. Документ, выдающий се­
целью кого-нибудь прославить, или, наконец, с намерением бя за меровингскую грамоту, несомненно ложный, если в
мистифицировать потомство, и по множеству других, легко нем нет обычных формул подлинных меровингских грамот.
1
объяснимых мотивов, которые уже перечислены ; вообще Наконец, обращается внимание на все положительные дан­
подложная (псевдоэпиграфическая) литература древности и ные, имеющиеся в документе, как-то: упомянутые в нем со­
средних веков очень обширна. Кроме того, есть совсем бытия и намеки на события. Когда события эти известны из
„ложные" документы, снабженные, естественно, подделыва­ другого источника, который не мог быть в распоряжении
телями самыми точными указаниями о их мнимом происхо­ подделывателя, достоверность документа установлена и
ждении. Следовательно, указания о происхождении доку­ время его написания определяется приблизительно между
ментов нужно проверять. Но как? Когда обозначенное про­ самым поздним известным его автору событием и событием,
исхождение документов подозрительно, его проверяют при наиболее близким к предыдущему, о котором он, без сомне­
помощи того же метода, каким пользуются, насколько воз­ ния, упомянул бы, если бы знал о нем. Принимается во вни­
можно, для определения документов совсем не известного мание также и то, что о некоторых событиях говорится с
происхождения. Приемы, употребляемые в том и другом особою любовью и что некоторые мнения выражены умыш­
случае, совершенно одинаковы, а следовательно, нет надоб­ ленно так, что дают возможность восстановить по догадке
ности толковать о каждом из них в отдельности. звание, среду и характер автора.
I. Главным орудием критики происхождения служит Внутренний анализ документа, во всех случаях, когда он
в н у т р е н н и й а н а л и з рассматриваемого документа, с це- ведется тщательно, дает достаточные указания о его проис­
хождении. Методическое сравнение различных элементов
1
анализируемых документов и соответствующих элементов
Ф.Бласс (Blass F.) перечислил большинство этих мотивов, касаясь однородных документов известного происхождения дало
псевдоэпиграфической литературы древности (Op. cit. S. 262 et seq.).

102 103
возможность изобличить очень большое количество лжи и с кой, например, факт, что один из документов, выдающий се­
точностью определить обстоятельства происхождения боль­ бя за меровингскую грамоту, не упоминался никем до
шинства достоверных документов. XVII столетия и никогда никому не попадался в руки, кроме
Результаты, достигнутые внутренним анализом, допол­ ученого XVII в . , уличенного во лжи, дает право думать, что
няют и проверяют, собирая все в н е ш н и е с в е д е н и я он позднейшего происхождения. *
(renseignements extérieurs) касательно подвергнутого критике П. До сих пор мы рассматривали простейший случай,
документа, рассеянные по документам, относящимся к той когда критикуемый документ представляет собою труд одно­
же или позднейшей эпохе, как-то: цитаты, биографические го автора. Но существуют многочисленные документы, за­
подробности об авторе и т.д. Иногда не оказывается никаких ключающие в себе дополнения, сделанные в различные эпо­
сведений подобного рода, и это имеет большое значение: та- хи, которые следует выделить из первоначального текста,
чтобы не приписать X., автору текста, то, что принадлежит
1 1
Э.Бернгейм (Op. cit. S. 243 et seq.) дает значительный список лож­ его непрошенным сотрудникам Y. и Z. . Дополнения бывают
ных документов, в настоящее время признанных уже за таковые. Здесь двоякого рода: вставка (интерполяция) и продолжение
достаточно напомнить только несколько знаменитых мистификаций: Сан- (continuation). Интерполяцией называют вставки в текст слов
хонйатона (Sanchuniathon), Клотильды де Сюрвилль (Clotilde de Surville) и 2
Оссиана (Ossian). или фраз, не стоявших в авторской рукописи . Случайные
[Шотландский поэт Джеймс Макферсон (1736—1796), начиная с вставки являются следствием небрежности переписчиков и
1762 г. опубликовал несколько эпических поэм и поэтических отрывков, объясняются введением в текст междустрочных поправок
которые выдал за переводы с гэльского языка произведений, созданных в или примечаний на полях; ошибки же умышленные состоят в
III в. легендарным бардом Оссианом, сыном Фингала. Подробнее см.:
том, что переписчики умышленно прибавляли к авторским
Смиренский Б. Перо и маска. М., 1967; Уайтхед Дж. Серьезные забавы.
М, 1986. В 1803 г. увидели свет „Стихотворения Клотильды де Сюрвиль", фразам фразы своего собственного изобретения (а иногда и
которые, как утверждал их публикатор — Вандербур, были написаны не­ заменяли первые вторыми), с намерением пополнить, при­
известной ранее французской поэтессой, жившей в XV в. В 1826 г. Шар­ красить или сделать текст более выразительным. Если бы мы
лем Нодье был издано второй сборник стихотворений Клотильды де Сюр­ имели ту самую рукопись, где были сделаны умышленные
виль. С самого начала большинство литературоведов придерживалось
вставки, то выскабливания и приписки тотчас же бы их об­
мнения, что эти произведения имеют самое позднее происхождение. К на­
стоящему времени это совершенно точно установлено. Наиболее вероят­ наружили. Но почти всегда первый экземпляр такого рода
ным автором стихотворении считается маркиз Жозеф-Этьен де Сюрвиль рукописи б ы в а е т утрачен, а в снятых с него копиях всякие
(1755—1798) — прямой отдаленный потомок мнимой поэтессы — Марга­ следы дополнений или замены уже исчезают.
риты Шален, вступившей после смерти первого мужа в 1428 г. в брак с Бе­
ранже де Сюрвилем. Стихотворения находились в архиве Ж.-Э. Де Сюр- Бесполезно определять, что такое „продолжение". Из­
виля и возможно, что Вандербур, получивший их в свое распоряжение, ве­ вестно, что многие средневековые хроники продолжались
рил; что они действительно были созданы в XV в. Подробнее см.: Macé. различными лицами, причем ни один из сменявших друг
Un procès d'histoir littéraire. 1870; Mazon. Marquerite Chahs et la légende de друга продолжателей не заботился объяснять, где начинается
Clotilde de Surville. Paris, 1875. Немецкий филолог Фридрих Вагенфельд
и где кончается его собственная работа.
(1810—1846) в 1835 создал и в 1837 г. издал произведение, которое объя­
вил трудом древнего финикийского историка Санхонйатона, переведен­ Вставки и продолжения различаются без труда при опе­
ным на греческий язык Филоном Библским. Подробнее см.: Уайтхед Дж. рациях, необходимых для восстановления содержания доку-
Серьезные забавы. М., 1986. Ред. 2004].
Со времени издания книги Бернгейма некоторые знаменитые докумен­ Когда изменения первоначального текста принадлежат самому авто­
ты, никем до тех пор не заподозренные, выкинуты из списка достоверных. ру, то это „переделка". Внутренний анализ и сравнение экземпляров, при­
См., например: Пиаже A. (Piaget A.) Chronique des chanoines de Neuchâtel. надлежащих различным версиям документа, сейчас же их выясняют.
2
Neuchâtel, 1896. См.: Blass F. Op. cit S. 254 et seq.

104 105
мента, сохранившегося во многих экземплярах, когда неко­ летописца IX века, есть места, взятые у Светония, не имею­
торые из этих экземпляров воспроизводят первоначальный щие никакого значения для истории IX в. Однако, что могло
текст, свободный от всяких дополнений. Но если все экземп­ бы произойти, если бы это не было замечено? О каком-
ляры сняты уже с дополненных копий, то нужно прибегнуть нибудь событии повествуют трижды, три летописцаТно эти
к внутреннему анализу. Одинаков ли стиль всех частей до­ три свидетельства, поражающие своим сходством, сводятся в
кументов? Проникнут ли он от начала до конца одним и тем сущности к одному, если констатировано, что два из трех ле­
же духом? Нет ли противоречий или пробелов в последова­ тописцев заимствовали свой рассказ у третьего, или что оди­
тельном развитии мыслей? На практике, — когда продолжа­ наковые повествования трех летописцев заимствованы из
тели и интерполяторы имели личные особенности или явный одного и того же источника. Папские послания, средневеко­
умысел, — удается, путем анализа, изолировать первона­ вые императорские грамоты содержат витиеватые тирады,
чальный документ от примесей, как бы с ножницами в руках. которым не следует придавать значения, потому что это бы­
Но когда все сделано тонко, так что незаметно никаких ла только известная манера писать, и составители посланий и
склеиваний, то гораздо лучше примириться с имеющимся дипломов дословно копировали свои витиеватые тирады из
текстом и не пускаться в догадки. сборников формул и образцов канцелярий.
III. Задача критики происхождения не оканчивается еще Критика происхождения обязана распознавать, насколь­
тогда, когда документ, точно или приблизительно, локализи­ ко возможно, какими источниками пользовались авторы до­
рован во времени и пространстве и когда знают, наконец, кументов.
все, что возможно, о его авторе или авторах . Задача, которую в данном случае следует разрешить,
Достаточно ли знать, что такая-то книга написана в имеет некоторое сходство с изложенною уже нами задачею,
1890 г., в Париже, таким-то автором, чтобы судить о „проис­ связанный с исправлением текстов. В том и другом случае
хождении" находящихся в ней сведений, т.е. чтобы быть в исходною точкою служит положение, что тождественные
состоянии оценить их значение? Предположим, что такой-то передачи текста имеют один общий источник: несколько пе­
буквально скопировал (без указания источника) сочинение, реписчиков, переписывая один и тот же текст, не сделают
написанное еще в 1850 г. Очевидно, что отвечать и ручаться точь-в-точь одинаковых ошибок в одних и тех же местах; не­
за заимствованные части может только автор 1850 г. В наше сколько писателей, рассказывая об одних и тех же событиях,
время плагиат преследуется законом, считается бесчестным, не могут смотреть на них с одной и той же точки зрения и не
потому и случается редко, но в прежние времена он был без­ могут сказать совершенно одно и то же в одинаковых выра­
наказанным, общепринятым обычаем. Много исторических жениях. _Ввиду крайней сложности исторических событий,
документов, кажущихся оригинальными, в действительности совершенно неправдоподобно, чтобы два независимых на­
служат только отражением более древних (конечно, без блюдателя передали о них одинаково. Исследователи стара­
ссылки на последние), и историкам, благодаря этому, прихо­ ются группировать документы по родам (familles), подобно
дилось испытывать не раз обманутые ожидания. У Эйнгарда, тому как классифицируют по родам рукописи и составляют
параллельно генеалогические таблицы.
1
В принципе не важно, удалось или нет открыть имя автора докумен­
Экзаменаторам, поправляющим сочинения кандидатов
та. Тем не менее, в Histoire littéraire de La France (XXVI. P. 388) мы читаем: на степень бакалавра, не раз случалось замечать, что „ко­
„Мы оставляли без внимания анонимные поучения: эти очень легкие произ­ п и и " двух кандидатов (сидевших рядом) имеют нечто род­
ведения не будут иметь значения для литературной истории, пока не будут ственное между собою. Если им захочется установить, какое
известны имена их авторов". Будут ли они иметь больше значения, когда ав­ из двух сочинений списано с другого, то они легко это узна-
торы их будут известны поименно?

106 107

Ш
ют, несмотря на небольшие хитрости (легкие изменения, по­ повторяемых сравнений. Современные ученые (например,
полнения, распространения, резюме, исключения, перемеще­ Б.Крюш (Kriisch В.), занимавшийся, главным образом, агио­
ния), принятые лицом, виновным в плагиате, с целью рассе­ графическими произведениями меровингской эпохи) создали
ять подозрения. Общих ошибок достаточно, чтобы изобли­ таким путем в недавнее время самые точные и основатель­
1
ные генеалогии .
чить виновных; неловкости же и, в особенности, собствен­
ные ошибки плагиатора, источник которых надо искать в Критика происхождения, поскольку она применяется к
подробностях копии того лица, у которого он списал, изо­ установлению родственной связи между документами, дает
бличают наиболее виновного. То же самое, если мы возьмем двоякого рода результаты. С одной стороны, она восстанов-
два старинных документа: когда автор одного скопировал ляет утраченные документы. Предположим, что два лето­
непосредственно другой, то установить между ними сродст­ писца, В и С, воспользовались, каждый отдельно, общим ут­
во бывает очень легко: плагиатор, сокращает ли он рукопись, раченным источником X. Выделяя и сличая выдержки, за­
излагает ли он ее своими словами, он все-таки почти всегда ключающиеся в В и С, всегда будет возможно составить себе
выдает себя отдельными местами . понятие об X, точно так же как составляют себе понятие об
Когда имеются налицо три сродные документа, то изо­ утерянной рукописи, сличая уцелевшие от нее частичные ко­
бличить их взаимные отношения, в некоторых случаях, бы­ пии. С другой стороны, критика происхождения разрушает
вает уже более трудно. Возьмем А, В, С. Предположим, что А авторитет массы „подлинных" документов, т.е. не заподоз­
общий источник: возможно, 1) что В и С в отдельности ско­ ренных в фальсификации, доказав, что они производные, и
пировали А; 2) что С знал общий источник только через по­ имеют значение только постольку, поскольку имеют его их
средство В; 3) что В знал общий источник только через по­ источники и что, когда они прикрашивают свои источники
средство С. Если В и С сократили общий источник двумя фантастическими подробностями или риторическими фраза­
различными способами, то их частичные копии несомненно ми, то лишаются всякой ценности. В Германии и Англии из­
независимы. Если В и С зависят друг от друга, то мы воз­ датели документов усвоили прекрасную привычку печатать
вращаемся к самому простому случаю, описанному в пред­ мелким шрифтом заимствованные места и более крупным
шествующем параграфе. Но предположим, что автор С ком­ места оригинальные или такие, источник которых неизвес­
бинировал А и В, и что, сверх того, А был уже утилизирован тен. Благодаря такому приему с первого взгляда видно, что
В; в таких случаях генеалогические отношения перекрещи­ знаменитые, часто цитировавшиеся (совершенно неоснова­
ваются и затемняются. Еще большею сложностью отличают­ тельно) хроники есть не что иное, как компиляции^не пред­
ся те случаи, когда приходится разбираться в четырех, пяти ставляющие сами по себе никакой ценности; таким-то обра­
или более сродных документах; тогда число возможных зом „Цветы истории" (Flores historiarum) так называемого
комбинаций очень быстро возрастает. Тем не менее, если ут­ Матвея Вестминстерского (Mathieu de Westminster), самая
рачено лишь небольшое число посредствующих передач, то популярная, быть может, из английских средневековых хро­
критике удается распутывать соотношения путем сличений и ник, почти целиком заимствованы из оригинальных работ
остроумных кропотливых комбинаций, путем бесконечно
1
Работы г. Жюльена Гаве (Havet Julien), собранные в томе его произ­
1 ведений (Questions mérovingiennes. Paris, 1896) считаются за образцовые.
В очень благоприятных случаях, удавалось иногда определять, путем
рассмотрения неясностей, допущенных плагиатором, самый род письма, Очень трудные задачи разрешены там с безукоризненной ловкостью. Чтение
формат той рукописи-источника, которая была у него перед глазами. Дока­ мемуаров, где г. Л.Делиль (Delisle L.) разъясняет вопросы происхождения
зательства „критики источников" иногда опираются, как и доказательства источников, также очень полезно. Решением такого рода вопросов обыкно­
„критики текста", на палеографическую очевидность. венно и создают себе славу наиболее талантливые эрудиты.

108 109
Вендовера (Wendover) и Матвея Парижского (Mathieu de вековым монахам произведения Вергилия и Горация, был не
1 меньше смешон, чем жертва Врэн-Люка. Применять критику
Paris) .
IV. Критика происхождения гарантирует историков от происхождения ради удовольствия, без разбора, значит зло­
громадных ошибок. Результаты, достигаемые ею, порази­ употреблять ее приемами. Неблагоразумные личности, поль­
тельны. Услуги, оказанные исключением ложных докумен­ зовавшиеся ими, чтобы возбудить- спор о подлоге таких пре­
тов, указанием на ложные присвоения, определением усло­ восходных документов, как произведения Гросвиты (Hros-
1
вий, в которых зародились документы, пострадавшие от вре­ witha), Лигуриана (Ligurinus) и булла Unam Sanctam , или
2 лля того, чтобы установить по поверхностным признакам во­
мени, и приближением их к первоисточникам , — эти услуги
так велики, что критика происхождения источников рас­ ображаемое сродство между некоторыми „Анналами", дис­
сматривается в настоящее время как „критика" по преиму­ кредитировали бы их, если бы это было возможно. И затем,
ществу. Когда историк не чувствует необходимости делать похвально, конечно, противодействовать тем, кто никогда не
различие между документами, не относится никогда с недо­ сомневается в происхождении документов, но было бы пре­
верием к традиционным присвоениям и принимает все ста­ увеличением интересоваться исключительно теми периодами
рые и новые, плохие и хорошие сведения, откуда бы они ни истории, документы о которых сомнительного происхожде­
3 ния. Документы по новой и современной истории ничуть не
исходили , боясь потерять хоть одно из них, то про него го­
ворят просто, что у него „недостаток критики". менее достойны интереса, чем документы, относящиеся к
Это справедливо, но не следует довольствоваться такой древней или началу средневековой истории, ради того толь­
формой критики и не следует ею злоупотреблять. ко, что их видимое происхождение, будучи почти всегда ис­
Крайняя недоверчивость в такого рода вопросах влечет тинным, не возбуждает тех щекотливых вопросов об авторе,
2
за 'собою почти такие же прискорбные последствия, как и где может быть обнаружена виртуозность критиков .
крайнее легковерие. Патер Гардуэн, приписывавший средне- Однако не следует удовлетворяться одною критикою
происхожденияЛСритика происхождения, равно как и крити­
1
См.: издание Г.Р.Льюарда (Luard H.R.) (Vol. I. London, 1890) в Бри­ ка исправлениядокументов;.имеет подТотоветёльньш харак­
танских средневековых текстах (Renan britannicarum medii aevi тер, и результаты ее отрицательные. В конце анализа она при
scriptores). Цветы истории Матвея Вестминстерского фигурируют в рим­ водит лишь к устранению из документов негодных и вводя­
ском Indexe по причине мест, заимствованных из Большой хроники
щих в заблуждение экземпляров и только. „Она научает не
(Chronica majora) Матвея Парижского, между тем как сама Большая хрони­
ка избежала критики.
2
Поучительно было бы составить список знаменитых исторических 1
работ, вроде Истории завоевания Англии норманнами Огюсгена Тьерри, Список примеров см.: Bemheim Е. Op. cit. S. 283, 289. [Гросвита
авторитет которых совершенно пал, с тех пор, как было изучено происхо­ (Хросвита, Хроствита, Росвита) (ок. 935—ок. 1002) — немецкая поэтесса и
ждение их источников. Ничто не забавляет больше публику, как изобличе­ историк, писавшая на латинском языке. Была монахиней, затем настоятель­
ние историка в том, что он строил свои теории на основании фальсифици­ ницей монастыря в Гандерсхейме. Лигуриана (Ligurinus) — эпическая поэма
рованных документов. Ничто так не способно покрыть стыдом историка, о деяниях германского императора Фридриха Барбароссы в Лигурии (Се­
как то, что он позволил себе обмшгуться, приняв за правду несуществую­ верная Италия), созданная в ХП в. В середине XIX в. были высказаны пред­
щие документы. положения, что и произведения Гросвиты, и Лигуриана представляют собой
3 поздние подделки. Эти предположения не подтвердились. Ред. 2004].
Одна из самых грубых (и вместе с тем самых распространенных) 2
форм „недостатка критики" заключается в том, что принимают за докумен­ Так как при изучении древней и средневековой истории необходимо
ты, и в одинаковом с ними значении, то, что высказано по поводу докумен­ подвергать самой строгой критике происхождение документов, то изучение
тов современными авторами. Новички не в достаточной мере различают в древности и средних веков считается более научным, чем изучение совре­
менной истории. В действительносги оно обставлено только большими
заявлениях новых авторов их личные прибавки к оригинальным источникам
предварительными трудностями.
от самих источников.
ПО 111
употреблять плохих документов, но не учит пользоваться I. При собирании текстов большинство, надо сознаться,
1
хорошими" ; следовательно, она не заключает в себе истори­ действуя по первому побуждению, не думает о их классифи­
2
ческой критики, а только часть ее . кации, а отмечает тексты один за другим, по мере ознаком­
ления с ними. Многие прежние ученые (бумаги которых
Глава IV. Критическая классификация источников дошли до нас) и почти все неопьпные новички работали и
работают обыкновенно следующим образом: у них имеются
Благодаря предьщущим операциям все документы из­ тетради, куда они заносят по мере чтения все интересные, по
вестного рода или относящиеся к данному предмету „найде­ их мнению, тексты. Это очень неудобный прием. Необходи­
ны", т.е. известно, где они находятся; текст каждого из них, мо всегда стараться с самого начала классифицировать соб­
если было нужно, исправлен, и каждый из них был подверг­ ранные тексты, потому что позднее, когда понадобится изо­
нут критике происхождения, т.е. известно, откуда он исхо­ лировать из всей совокупности материала тексты, имеющие
дит. Остается собрать и методически классифицировать про­ отношение к какому-нибудь частному случаю, то будет не­
веренные, таким образом, источники. Это последняя из так возможно обойтись без перечитывания с начала до конца
называемых подготовительных операций к работам высшей всех тетрадей и придется до бесконечности повторять по­
критики (внутренней) и окончательной обработке материала. добное перелистывание материалов каждый раз, когда нужна
Каждый изучающий какой бы то ни было исторический будет какая-нибудь новая справка. Такой прием работы со­
вопрос обязан предварительно классифицировать источники. блазняет на первый взгляд тем, что при нем наблюдается
Приведение в порядок рациональным и вместе с тем удоб­ экономия в письме; но это плохо понятая экономия, потому
ным способом проверенных материалов, прежде чем ими что она влечет за собою в будущем бесконечную массу ро­
пользоваться, составляет очень важную часть профессии ис­ зысков и стесняет комбинации отдельных текстов.
торика, хотя она- и кажется на первый взгляд не имеющей Другие ученые хорошо понимают выгоды систематиче­
особого значения. Тот, кто умеет хорошо классифицировать ской классификации материалов и вследствие этого, выбирая
источники, владеет важным преимуществом, а именно: избе­ интересующие их тексты, группируют их по заранее наме­
гает лишнего труда и достигает лучших результатов, между ченным в своих тетрадях рубрикам. Таким образом, все од­
тем как другие тратят попусту время и старания, а иногда и нородные тексты помещаются в одном и том же месте.
прямо чувствуют себя подавленными под тяжестью ими же Но и эта система оставляет желать очень многого, по­
самими накопленных в беспорядке заметок, выписок, копий тому что при ней неудобно делать прибавления и раз приня­
и т.п. Они, как кто-то сказал, напоминают тех обремененных тый план классификации должен оставаться неприкосновен­
делами людей, которые всю жизнь переносят с места на ме­ ным, так как изменять его трудно. Многие библиотекари со­
сто песчаник, не зная, где его класть, и подымают, делая это, ставляли некогда таким способом каталоги, признанные те­
целые облака ослепляющей пыли. перь негодными.
Упомянем вскользь еще об одном варварском приеме.
1 Он состоит в том, что исследователь просто старается за­
Revue philosophique. 1887. II. P. 170.
2 помнить документы, ничего не записывая. Метод этот был
Теория критики происхождения обработана теперь ne varietur (до
предельного совершенства). Она изложена подробно: Bemheim Е. Op. cit некогда в употреблении. Историки, одаренные прекрасной
S. 242—340. Ввиду этого мы рассмотрели ее в общих чертах. На француз­ памятью и к тому же ленивые, довольствовались этим — в
ском языке Введение г. Моно (Monod G.) в его Etudes critiques sur les sources результате большинство их цитат и ссылок отличалось не-
de V histoire mérovingienne (Paris, 1872) содержит лишь элементарные заме­
чания (Ср. Revue critique. 1873.1. P. 308).

112 113
точностью. Полагаться в такого рода работах на память —
сти до минимума все неудобства системы карт, но здесь не
непростительная смелость.
место излагать их подробно. Рекомендуют употребление
В настоящее время все признают, что для запоминания
прочных карт, одинакового размера, возможно скорейшую
документов самое лучшее пользоваться картами (fiches). Ка­
их классификацию в обертках или в ящиках и т.д. Впрочем,
ждый текст записывается на отдельном листочке с возможно
пусть каждый руководствуется в данном случае своими лич­
точным указанием его происхождения. Выгоды такого прие­
ными привычками, помня только заранее, что эти привычки
ма очевидны: подвижность карт позволяет классифицировать
оказывают непосредственное влияние на результаты ученой
их по желанию в целую массу различных комбинаций и в
деятельности. „Личное распоряжение библиотекой, — гово­
случае надобности менять их местами; при такой системе 1
рит Э.Ренан, — составляют половину научной работы" ... И
легко группировать вместе все однородные документы и по
это не преувеличение. Иной ученый обязан большею долею
мере их нахождения делать дополнения в каждой группе.
своей заслуженной репутации искусству делать выборки из
Для документов, интересных со многих точек зрения, кото­
материалов; другой парализован, так сказать, своей неловко­
рые могут фигурировать с одинаковым правом в нескольких 2
стью в этом отношении .
группах, достаточно составить несколько экземпляров оди­
наковых карт или же заменять эти последние пустыми кар­ Собрав документы, полностью (in extenso) или в сокра­
тами, ограничиваясь на них простой отсылкой к тем картам, щенном виде, на картах или на подвижных листках, присту­
на которых выписаны соответственные тексты. Сверх того, пают к их классификации. По какому плану? В каком поряд­
физически невозможно классифицировать и утилизировать ке? Ясно, что это зависит от рода работы, и неосновательно
документы иначе, как при системе карт, когда дело идет об было бы задаваться мыслью формулировать правила для
обширных сборниках. Это констатировано в настоящее вре­ всех отдельных случаев. Но вот некоторые общие замечания.
мя не только учеными, но также статистиками, финансиста­ II. Нужно различать два случая: с одной стороны исто­
ми и, как говорят^ даже производящими наблюдения литера­ рик классифицирует документы, имея в виду написать исто­
торами. рическое сочинение, с другой классифицирует их эрудит, со­
ставляющий сборник (regeste). Сборники (regestes от латин­
Система карт, в свою очередь, не свободна от недостат­
ского слова r e g e r e r e —записывать) и корпусы есть не что
ков. Каждая карта должна быть снабжена точными ссылками
иное, как методические классифицированные коллекции ис­
на источник, откуда заимствовано ее содержание, а следова­
торических документов. В корпусах документы воспроизво­
тельно, если один и тот же документ анализируется на пяти­
дятся полностью (in extenso), в регестах они анализируются и
десяти различных картах, то одни и те же ссылки должны
описываются.
повторяться пятьдесят раз. Это ничтожное осложнение и по­
буждает, несомненно, некоторых исследователей предпочи­ Назначение сборников и корпусов помогает научным
тать столь несовершенный метод тетрадей методу карт. Кро­ работникам в собирании документов. Эрудиты посвящают
ме того, карты и летучие листки в силу самой своей подвиж­ себя их составлению, чтобы раз навсегда выполнить работы
ности могут затериваться, а когда карта потеряна, то как ее по изысканию и классификации документов и избавить, та-
заменить? Тем более, что исчезновение ее может быть даже
не замечено; а если бы его и заметили, то, чтобы поправить 1
Renan Е. Feuilles détachées. P. 103.
беду, необходимо было бы переделать все уже ранее выпол­ 2
Очень было бы интересно иметь сведения о приемах работы великих
ненные операции. В действительности, самые простые пре­ ученых, именно тех, кому принадлежат большие труды по собиранию и
классификации источников. Сведения эти имеются в их бумагах и иногда в
досторожности, указанные опытом, дают возможность све-
переписках. О приемах работы Дюканжа, см.: Feugère L. Etude sur la vie et les
onvrages de Du-Cange. Paris, 1858. P. 62 et seq.
114
115

И Р И Д И И и iiiiiiiiiiiiiiiiiiHiill
ким образом, от них на будущее время лиц, занимающихся Независимо от того, по какому отделу имеется в виду
наукою. собрать документы, последние могут быть датированы и не
Документы могут быть сгруппированы по времени их датированы.
написания, по месту происхождения, по содержанию и по Если они датированы, как, например, грамоты, исходя­
1
форме . щие из канцелярии какого-либо государя, то в начале каждой
Таким образом, получается четыре категории: времени, карты проставляют дату (предварительно переведенную на
места, рода и формы; накладывая их одна на другую, полу­ новое летосчисление), обозначенную в документе. Ничего,
чают по желанию ограниченные отделы. Задаются, напри­ следовательно, не может быть легче, как классифицировать в
мер, целью сгруппировать все документы такой-то формы, хронологическом порядке все карты или, иными словами,
такой-то страны, за такое-то время (французские королев­ все собранные документы. Хронологическая классификация
ские грамоты царствования Филиппа II Августа); или груп­ в принципе необходима, если только возможна. Тут может
пируют все документы одной формы (латинские надписи), быть только одно чисто практическое затруднение. Даже в
или одного рода (латинские гимны) за такую-то эпоху (древ­ самых благоприятных случаях некоторые документы могут
ности или средних веков). Чтобы высказаться точнее, напом­ оказаться без дат, тогда автор сборника обязан восстановить
ним о существовании „Корпуса греческих надписей" (Corpus или попытаться восстановить время их написания, а для это­
inscriptionum graecaram), „Корпуса латинских надписей" го требуются продолжительные, терпеливые изыскания.
(Corpus inscriptionum latinarum), „Корпуса церковных латин­ Если документы не датированы, то приходится делать
ских текстов" (Corpus scriptorum ecclesiasticorum latinarum), выбор между алфавитным, географическим и систематиче­
„Регеста империи" (Regesta imperii) И.Ф.Бемера (Bôhmer I.F.) ским порядком. История „Корпуса латинских надписей" до­
и его продолжателей, „Регеста римских понтификов" (Re­ казывает, что выбор этот не всегда легко сделать. Со време­
gesta pontifïcum romanorum) г. Ф.Яффе (Jaffé Ph.) и А.Пот- ни Сметиуса (Smetius) делили на классы, т. е. различали по
таста (Potthast А.). содержанию, не обращая внимания на происхождение, над­
писи религиозные, надгробные, военные, поэтические, над­
писи, имеющие общественный характер и частный и т.д. Бек
(Boeckh), хотя и предпочел для своего „Корпуса греческих
' См.: Droysen I.G. Précis de la science de l'histoire. P. 25. „Критиче­ надписей" географический порядок, тем не менее держался
ская классификация не должна руководиться исключительно хронологиче­ того мнения, что принятая до тех пор группировка по содер­
ской точкою зрения... Чем разнообразнее точки зрения, с которых критика жанию была единственно возможной в латинском корпусе.
предполагает группировать материалы, тем определеннее пункты, обозна­ „Даже те, кто предлагал во Франции географический поря­
ченные пересечением линий".
док", желали сделать исключение для текстов, относящихся
В настоящее время отказались группировать документы в корпусы и
сборники, как это делалось прежде, потому что они были еще не изданы, к общей истории страны и, без сомнения, Римской империи;
или потому, что не было надежды на их издание. Некогда компиляторы в 1845 г. Цумпт (Zumpt) защищал очень сложную эклектиче­
d'Analecta, de Relliquiae manuscriptorum, de Trésors d'anecdota, сборников скую систему того же рода. В 1847 г. Т.Моммзен признавал
разных бумаг и т.д. печатали все документы известного рода, которые еще географический порядок только для муниципий и не изменил
не были изданы и казались им интересными. Напротив того, Georgisch
(Regesta chronologica diplomatica), Bréquigny (Table chronologique des еще вполне своего взгляда и в 1852 г., когда издал надписи
diplômes, chartes 'etactes imprimés concernant l'histoire de France), Wauters Неаполитанского королевства. Только тогда, когда ему было
(Table chronologique des chartes et diplômes imprimés concernant l'histoire de поручено берлинской академией издание „Корпуса латин­
Belgique) классифицировали вместе все документы известного рода, которые ских надписей", наученный опытом, он отверг даже исклю-
уже ранее были напечатаны.

116 117
чения, предложенные Эггером для общей истории провин­ Систематический, или дидактический, порядок нельзя
ции и счел обязательным придерживаться чисто географи­ рекомендовать для составления корпусов или сборников
1 (regestes). Он произволен и приводит к неизбежным повто­
ческого порядка . Между тем, ввиду эпиграфического харак­
тера документов, группировка по месту происхождения была рениям и смешениям. К тому же достаточно снабдить кол-
единственно рациональной. иекции документов, расположенные в хронологическом, гео-
В течение последних пятидесяти лет это положение по­ I рафическом или алфавитном порядке, хорошими оглавле­
лучило полное подтверждение; но собиратели надписей ниями, чтобы они могли с успехом заменять систематиче­
пришли относительно этого к соглашению лишь после двух ские сборники, когда в них встретится надобность. За одно
столетий, потраченных на попытки в противоположном КЗ основных правил составления корпусов и сборников (ис­
смысле. В течение двух веков составляли сборники латин­ кусство это достигло во второй половине XIX в. высокой
1
ских надписей, не замечая, что „классифицировать надписи степени совершенства ) следует признать снабжение этих
по содержанию значило издавать Цицерона, разбивая его ре­ коллекций, какова бы ни была их классификация, различны­
чи, трактаты и письма, чтобы группировать потом отрывки в ми оглавлениями и указателями, способными облегчать
зависимости от тех вопросов, о которых они трактуют"; что пользование содержащимся в них материалом. К хронологи­
„эпиграфические памятники, принадлежащие одной терри­ ческим сборникам следует прилагать списки incipit, к алфа­
тории, помещенные один около другого, взаимно объясняют витным сборникам по incipit — указатели собственных имен
друг друга"; и наконец, что „группировка по содержанию и дат и т.д.
сотни тысяч надписей, которые все почти относятся ко мно­ Составители корпусов и сборников собирают и класси­
гим категориям, почти неосуществима, в то время как каж­ фицируют для других документы, которые их не интересуют
дый памятник имеет только одно место, и притом место (или, если и интересуют, то не все) и углубляются в этот
2
вполне определенное в географическом порядке" . Алфавит­ труд. Обыкновенные работники собирают и классифицируют
ный порядок очень удобен, когда не подходит хронологиче­ только материалы, полезные для своих частных работ. От­
ский и географический порядок. Существуют документы, как сюда и разница в приемах тех и других. Так, например, зара­
например, проповеди, гимны и светские средневековые пес­ нее принятый систематический порядок классификации до­
ни, не снабженные точным обозначением ни времени, ни кументов, очень мало пригодный для составления больших
места их происхождения. Их классифицируют в алфавитном сборников, оказывается наилучшим для тех, кто работает за
порядке incipit (с начала), т.е. в алфавитном порядке первых свой личный счет, имея в виду писать монографии. Но как
3
слов каждого из них . бы то ни было, всегда хорошо соблюдать некоторые привыч­
ки, которые опыт научил ценить профессиональных компи­
1 ляторов, а именно: надписывать на заголовке каждой карты
Waltzing I.P. Recueil général des inscriptions latines. Louvain, 1892.
P. 41. место происхождения и дату каждого документа и, во всяком
Ibid. Когда принят географический порядок, то является затруднение
2

вследствие того, что происхождение многих документов неизвестно, так как


многие сохранившиеся в музеях надписи неизвестно откуда туда занесены.
Затруднение это аналогично с тем, какое возникает при составлении хроно­ из 12 ООО сочинений. Эта важная работа осталась неизданной и бесполезной.
логических сборников благодаря не датированным документам. Прежде чем предпринимать такие обширные компиляции, надо удостове­
3 риться, что план их рационален и что столь тяжелый и неблагодарный труд
Затруднения представляют только тексты, утратившие свои incipit. В
XVIII столетии Сегье (Ségnier) посвятил большую часть своей жизни на со­ не пропадет даром.
1
ставление в алфавитном порядке incipit каталога латинских надписей, в ко­ См.: Waitz I. Ueber die Herausgabe undBearbeitung von Regesten //His-
личестве 50 ООО, которые были до того времени изданы. Он сделал выписки torische Zeitschrift. XI. 1878, S. 280 — 295.

118 119

III
1
случае, название рубрики , умножать ссылки (cross-referen- трических источников и для внушения к ним уважения есть
ces) и указатели, вести список (на особых картах) всех ути­ голько один аргумент, но решительный, а именно: они неиз­
лизированных источников, чтобы не пришлось по оплошно­ бежны. Без них нет и истории. „Не должны быть презираемы
сти вновь просматривать изученные уже документы, и т.д. те, — говорит Св. Иероним, — кто подобно девице, не обла­
Правильное соблюдение этих практических указаний делает дают слишком большой твердостйю" (Non sunt contemnenda
более легкими и более основательными исторические рабо­ 1
quasi parva, sine quibus magna constare non possunt ).
ты, имеющие научный характер. Основательное (хотя и не С другой стороны, профессиональные эрудиты, стараясь
вполне совершенное) уменье обращаться с картами дало оправдать свою гордость своими работами, не ограничились
возможность Орео пользоваться в течение всей жизни неос­ ИХ должною оценкою и позволили себе преувеличить их зна­
поримым первенством (maîtrise) в очень специальном роде чение. Говорили, что верные приемы внешней критики воз-
2
исторических работ . нели историю на степень науки, и притом „точной науки";
что критика происхождения „позволяет глубже познавать
Глава V. Критика подготовительная и эрудиты прошлое, чем всякое другое исследование"; что привычка к
критике текстов утончает и даже прямо дает „историческое
Вся совокупность операций, описанных в предыдущих чутье". Сверх того вообразили, что внешняя критика обни­
главах (как-то: исправление текстов, критика происхожде­ мает собою всю историческую критику и что не существует
ния, собирание и классификация проверенных документов) ничего больше, кроме исправления, очищения и классифика­
составляет обширную область внешней или подготовитель­ ции документов. Это достаточно распространенное среди
3
ной критики . специалистов заблуждение слишком грубо, а потому беспо­
Подготовительная критика внушает поверхностной лезно с ним бороться. В действительности, не внешняя кри­
большой публике только одно презрение. Наоборот, некото­ тика „позволяет глубже познать прошлое, чем всякое другое
рые из тех, кто ею занимается, склонны слишком ее прослав­ исследование", а психологическая критика толкования,
2
лять. Но есть середина между таким поношением и возвели­ правдивости и точности текстов . Историк, которому посча­
чением. стливилось бы настолько, что все документы, полезные для
Грубое мнение людей, которые с состраданием и ус­ его исследования, были бы уже правильно изданы, критико-
мешкой смотрят на кропотливый анализ внешней критики,
не стоит оспаривать. В доказательство законности незамет­ Это доказательство, которое вообще легко развить, часто развивалось
ных, по-видимому, работ по подготовительной критике ис- р;шьше и недавно еще г. Бедье (Bédier J.) // Revue des Deux Mondes. 1894.
15 févr. P. 932 et seq. Некоторые охотно допускают, что работы по внешней
J критике текста полезны, но раздраженные спрашивают: „Разве „сличение
За отсутствием заранее установленного систематического порядка, и текста" или „разбор готического пергамента" требуют „высшего напряжения
ввиду невозможности применить хронологический порядок, выгодно иногда человеческого ума" и заслуживают ли умственные способности, необходи­
временно классифицировать карты, т.е. документы, в алфавитном порядке мые для внешней критики, или не заслуживают того, „чтобы прославлять
слов, избранных для рубрик (Schlagwôrter). Эта система называется „лекси- тех, кто ими обладает?" Полемические статьи по этому вопросу, не пред­
конной" (du Dictionnaire). ставляющему впрочем особой важности, между г. Брюнетьером (Brunatière),
2
3
См.: Langlois Ch.-V. Manuel de biblioraphie historique. I. P. 88. советовавшим эрудитам скромность, и г. Бушери (Boucherie), настаивавшим,
Мы принимаем здесь термин „подготовительная критика" (critique что они могут гордиться своими работами, помещены в Revue des langues
d'érudition) за синоним „внешней критики". В разговорном языке словом romanes. T. I et II. 1880.
2
érudits обозначают не только специалистов по „внешней критике", но Люди, умевшие безукоризненно критиковать документы с точки зре­
также историков, которые пишут, главным образом, монографии по техни­ ния внешней критики, никогда не возвысились бы до помысла о высшей
ческим, узко специальным вопросам, мало интересным для публики. критике, а следовательно, до понимания истории.
120 121
iiuiii.iс ТОЧКИ ф е н и я происхождения и классифицированы, лучше ли, чтобы лица, занятые разработкой истории, спе­
н е е теки не был бы в состоянии воспользоваться ими для ис­ циализировались? Одним — эрудитам — были бы предос­
торического сочинения, прежде чем сам лично не подверг бы тавлены все работы по внешней или подготовительной кри­
их некоторой предварительной проверке. Что бы там ни го­ тике; другие, избавленные от этой тяжелой работы, могли бы
ворили, возможно обладать самым широким историческим с большею свободою предаваться занятиям высшей крити­
чутьем, никогда, ни в переносном, ни в буквальном смысле, кой, историческим синтезом и построением. Таков был
не стряхнув пыли с исторических документов своими собст­ взгляд Марка Паттисона, сказавшего: „История не может
венными руками, т.е. никогда не отыскавши и не исправив­ быть написана по рукописям", что значит: „Невозможно пи­
ши самолично ни одной рукописи. Не следует истолковывать сать историю по документам, которые нужно еще самому
буквально, в этимологическом смысле, слова, сказанные приводить в такое состояние, чтобы их можно было утили­
Э.Ренаном: „Я не думаю, чтобы можно было приобрести яс­ зировать".
ное понятие об истории, ее пределах и степени доверия, ка­ Некогда, действительно, профессия „эрудита" резко раз­
кое следует питать к известным способам исследования, не личалась от профессии „историка". „Историки" упражнялись
имея привычки п р а в и л ь н о о б р а щ а т ь с я (manier) с ориги­ тогда в особом роде литературы, высокопарном и бессодер­
1
нальными документами" ; здесь подразумевается просто жательном, называвшемся „историей", не стараясь стоять на
привычка прибегать к непосредственным источникам и изу­ уровне работ, выполненных эрудитами. Последние, со своей
чать определенные вопросьг. Без сомнения, настанет время, стороны, путем своих критических изысканий, клали начало
когда все документы, относящиеся к истории классической историческому знанию; но они не заботились о разработке
древности, будут изданы и критикованы, так что в этой об­ истории: довольствуясь собиранием, исправлением и клас­
ласти не будет больше места ни критике текстов (исправле­ сификацией исторических документов, они относились безу­
нию), ни критике источников (происхождения), а между тем частно к разработке истории и не лучше понимали прошлое,
все также можно "будет заниматься изучением отдельных пе­ чем самые обыкновенные смертные из их современников.
риодов и всей совокупности древней истории. Еще раз по­ Эрудиты действовали так, как будто бы цель эрудиции за­
вторяем: внешняя критика имеет вполне подготовительный ключалась в ней самой, а историки поступали так, как будто
характер; она есть средство, а не цель; в идеале было бы же­ бы могли восстановить исчезнувшую действительность од­
лательно, чтобы применение се на практике привело в конце ною силою мысли и искусства, приложенною к документам
концов к возможности обходиться без нее. В теории не толь­ низкого качества, составлявшим всеобщее достояние. Такое
ко не обязательно, чтобы каждый намеревающийся писать полное отчуждение между эрудицией и историей кажется
исторические сочинения сам подготовлял себе материал для теперь почти необъяснимым и, конечно, имело очень при­
своих работ, но можно с полным основанием задаться вопро­ скорбные результаты. Теперешние сторонники разделения
3
сом (которым часто и задавались), полезно ли даже это? Не труда в истории, само собою разумеется, не требуют ничего
подобного. Необходимо, чтобы между миром историков и
1
Renan Е. Essais de morale et de critique. P. 36. миром эрудитов установилась самая тесная связь, потому что
2
„Хотя бы только с точки зрения строгой дисциплины ума, я не мог бы работы последних имеют смысл лишь постольку, поскольку
отнестись с уважением к философу, который хотя один раз в жизни не рабо­
тал над выяснением какого-нибудь специального вопроса..." (Renan Е. они полезны для первых. Желательно только сказать, что не­
:
/ Avenir de la science. P. 136). которые процессы анализа и все процессы синтеза отнюдь не
3
Относительно вопроса, необходимо ли, чтобы каждый делал „все непременно выполняются лучше, если их проделывает одно
предварительные операции для своих дальнейших работ" см.: Робертсона и то же лицо; что если роли эрудита и историка могут быть
Дж.М. (Robertson J.M.). Buckle and his critics. London, 1895. P. 299.

122
123
совмещены, то, с другой стороны, и в разделении их нет ни­ быть может, времени, чтобы самому воспользоваться прове­
чего незаконного, и что, может быть, это разделение, столь ренными материалами и что, следовательно, он может про­
часто являющееся неизбежным на практике, желательно и в работать для будущего, для другого. Останавливая свой вы­
принципе. бор на последнем, он становится, вопреки самому себе, про­
На практике дело происходит следующим образом. Ка­ фессиональным эрудитом. Правда, ничто не мешает a priori
кой бы период истории ни предполагалось изучить, могут тому, чтобы те, кто собирает обширные коллекции текстов и
представиться только три случая. Или источники, относя­ печатает критические издания, сами пользовались своими
щиеся к данному периоду, уже проверены и классифициро­ собственными сборниками и изданиями для сочинений по
ваны; или предварительная обработка источников, никогда истории; и на самом деле, мы видим многих ученых, зани­
ранее не производившаяся или производившаяся только от­ мавшихся одновременно и подготовительными критически­
части, не представляет больших трудностей, или, наконец, ми работами, и более возвышенными работами по оконча­
необходимые для работы источники очень запутаны и для тельной обработке исторического материала; достаточно на­
разработки их нужна значительная затрата времени и труда. звать только Вайца, Моммзена, Орео. Но такие сочетания
Скажем мимоходом, что, естественно, нет никакого отноше­ встречаются очень редко, и по многим причинам. Прежде
ния между внутренним значением предметов, подлежащих всего человеческая жизнь коротка, а между тем есть громад­
изучению, и количеством необходимых предварительных ных размеров каталоги, издания текстов и сборники, состав­
работ. Такой предмет изучения, представляющий самый вы­ ление которых требует такой массы труда, что поглощает все
сокий интерес, как, например, история происхождения и силы самых усердных работников. Во-вторых, работы по
первых времен христианства, мог быть удовлетворительно отысканию и исправлению исторических документов пред­
разработан только после предварительных исследований, за­ ставляют для многих большую привлекательность; почти все
нимавших целые поколения ученых; между тем, как критика занимавшиеся ими долгое время находят в них особую пре­
источников по истории французской революции, другому лесть, и многие посвящают себя им, имея полную возмож­
вопросу первостепенной важности, потребовала гораздо ность не делать этого.
меньших усилий. Рядом с этим, сравнительно незначитель­ Хорошо ли, само по себе, что научные работники по­
ные вопросы по средневековой истории будут разрешены гружаются, добровольно или нет, в отыскание исторических
только тогда, когда будут выполнены обширные работы по источников? Без сомнения — да. При занятиях историей, как
внешней критике документов. в промышленности, результаты разделения труда одни и те
В первых двух случаях вопрос об удобстве разделения же и притом очень благоприятные, а именно: более обиль­
труда устраняется сам собою. Рассмотрим третий случай. ное, успешное и лучше регулированное производство. Кри­
Положим, кто-нибудь констатирует, что документы, необхо­ тики, приучившиеся путем долгой практики к исправлению
димые для изучения намеченного им вопроса, находятся в текстов, восстановляют их с поразительной ловкостью и уве­
очень плохом состоянии, т.е. разрознены, искажены, мало ренностью; те, кто предается исключительно критике проис­
достоверны. Ввиду этого он должен выбирать одно из двух: хождения, обладают в этом отношении такою интуицией, ка­
или отказаться от выбранного вопроса, так как не чувствует кой нет у людей, менее посвященных в эту трудную специ­
влечения к подготовительным работам, сознавая всю их не­ альность; люди, всю жизнь составляющие инвентари и сбор­
обходимость и зная вместе с тем, что они могут поглотить ники, делают и то и другое гораздо легче, быстрее и лучше,
всю его деятельность, или же начать подготовительные кри­ чем новички. Итак, не только нет никакой выгоды в том,
тические работы, не скрывая от себя, что у него не хватит, чтобы все „историки" были одновременно „эрудитами", за-

124 125
нимающимися внешней критикой, но и между самими „эру­ из главных основании для высшего преподавания историче­
дитами" образуются различные категории. То же самое, на ских наук, по нашему мнению, служит то, что университет­
верфи, нет никакой надобности, чтобы архитектор был одно­ ский курс позволяет профессорам (предполагая, что они лю­
временно рабочим и все рабочие имели одинаковые специ­ ди опытные) распознавать у студентов зачатки призвания к
альности. Хотя большинство эрудитов не специализирова­ изысканиям эрудита или же полную неспособность к такого
лись еще до сих пор вполне и, ради удовольствия, охотно рода работам . Criticus non fit, sed nascitur (Критик противен,
выполняют различного рода подготовительные работы, тем но необходим). Для лиц, не обладающих некоторыми врож­
не менее, не трудно было бы указать некоторых из них, ра­ денными дарованиями, карьера технической эрудиции гото­
ботающих над составлением описательных каталогов и ин­ вит только одни разочарования, и едва ли можно оказать
дексов (архивисты, библиотекари и т.д.), других, занимаю­ лучшую услугу колеблющимся посвятить себя ей молодым
щихся преимущественно критикой (очищением, исправлени­ людям иначе, как предупредив их об этих огорчениях. Люди,
ем и изданием текстов) и, наконец, специалистов по состав­ посвящавшие себя до сих пор подготовительным историче­
лению сборников. „С того момента, когда было признано, ским работам, делали такой выбор или по призванию, или в
что эрудиция имеет ценность только по своим результатам, силу сознания их необходимости; с нравственной точки зре­
1
нельзя находить излишним разделение научного труда" и ния заслуга первых менее велика, нежели вторых, но зато
развитие исторических наук соответственно все более и бо­ они достигали в большинстве случаев лучших результатов,
лее узкой специализации их тружеников. Если некогда было потому что работали не по обязанности, а ради удовольст­
возможно, что один и тот же человек предавался последова­ вия, без всякой задней мысли. Важно, стало быть, чтобы ка­
тельно всем историческим работам, то это только потому, ждый, как в собственных интересах, так и в интересах самого
что люди компетентные не предъявляли больших требова­ дела, с полным знанием дела избирал себе наиболее подхо­
ний; теперь же от занимающихся критикой исторических дящую специальность.
памятников требуют самой кропотливой тщательности, аб­ Рассмотрим теперь природные дарования, дающие право
солютного совершенства работы, предполагающих настоя­ на занятия работами по внешней критике исторических ис­
щий профессиональный навык. Исторические знания достиг­ точников, и недостатки, вредящие качеству подобных работ.
ли теперь такой степени развития, когда остается только с В заключение мы скажем несколько слов о наклонностях,
точностью разрабатывать их подробности, так как главные развивающихся благодаря машинальному упражнению в
их черты уже намечены и сделаны капитальные открытия; профессиональных работах эрудита.
теперь понятно, что знание прошлого не может более про­ I. Для того, чтобы выполнять с полною добросовестно­
грессировать иначе, как путем в высшей степени широких стью работы по внешней критике исторических материалов,
исследований и самого глубокого анализа, на которые спо­ нужно прежде всего находить в них удовольствие. Люди, об­
собны только специалисты. ладающие исключительными дарованиями поэтов или мыс­
Но ничто так не оправдывает деление научных работни­ лителей, способные, одним словом, к творчеству, плохо ми­
ков в области истории на „эрудитов" и „историков" (и эруди­ рятся с мелкими техническими работами подготовительной
тов по различным специальностям внешней критики), как то
1
обстоятельство, что некоторые индивидуумы имеют естест­ Профессор университета по своему положению может лучше чем
венное призвание к известным специальным работам. Одним кто-либо открывать и поощрять призвания, но цель (т.е. критический навык)
может быть достигнута учащимся только благодаря личным усилиям, как
выразился Г.Вайц (Waitz G.) в одной из своих академических речей: „Доля
1 учителя в этом деле очень ничтожная...". Revue critique. 1874. П. Р. 232.
Renan Е. / 'Avenir de la science. P. 230.

126 127
критики; правда, они остерегаются выказывать к ним пре­ гих умных людей. Всякая находка доставляет радость; в об­
зрение и, если дальновидны, то относятся к ним с большим ласти же исторических документов можно делать бесконеч­
уважением, но не занимаются ими из опасения, как говорят, ные находки, причем одни из них сопряжены с большими
разбивать булыжник бритвой (couper des cailloux avec un трудностями, другие даются легко, а следовательно, могут
rasoir). „Я не расположен, — писал Лейбниц Банажу, убеж­ доставлять удовольствие как тем, кто любит преодолевать
давшему его составить обширный корпус неизданных и уже препятствия, так и тем, кто этого не любит. Все видные эру­
напечатанных документов по истории международного пра­ диты обладали в значительной степени инстинктами коллек­
в а , — я не расположен играть роль переписчика... И не ка­ ционеров и разбирателей логогрифов, и многие это сознава­
жется ли вам, что вы даете мне подобный же совет, как чело­ ли: „Чем более встречалось нам затруднений на нашем пу­
век, пожелавший женить своего друга на злой женщине? По­ ти, — говорит Орео, тем более предприятие нам улыбалось.
тому что втянуть человека в работу, которая будет занимать Род работы, называемый библиографией (критика происхо­
1
его всю жизнь, то же „что женить" . Э.Ренан, говоря о тех ждения, главным образом, с точки зрения псевдоэпиграфии),
обширных подготовительных работах, „которые сделали не может иметь притязаний на одобрение публики .... но он
возможными исследования высшей критики" и опыты исто­ имеет большую привлекательность для того, кто посвящает
рического построения, пишет: „Тот, кто, обладая более вы­ себя ему. Да, без сомнения, это очень скромное занятие, но
сокими умственными потребностями (чем авторы этих ра­ много ли найдется других, которые подобно ему вознаграж­
1
бот), решился бы в настоящее время на такой акт самоотре­ дали бы за труд, позволяя так часто восклицать: „Я нашел" .
2
чения, был бы героем..." . Хотя Э.Ренан и руководил издани­ Жюльен Гаве, „будучи уже известным европейским уче­
ем „Корпуса семитских надписей" (Corpus inscriptionum ным", развлекался „такими, по-видимому, пустыми забава­
scmiticarum), а Лейбниц был издателем „Текстов Брауншвей- ми, как разгадывание четырехугольной надписи (mot carré)
га" (Scriptores rerum Brunsvicensium), тем не менее, ни Лейб­ или разбор криптограммы . Глубокие инстинкты и в выс­
ниц, ни Ренан, ни подобные им люди не имели, по счастью, шей степени плодотворные, несмотря на то, что у некоторых
героизма принести свои высшие умственные способности в индивидуумов они проявляются в ребяческих или смешных
жертву исключительно внешней критике. Кроме выдающих­ извращениях! За всем тем, это формы, самые первоначаль­
ся людей (и тех бесконечно более многочисленных, которые ные формы научного мышления. Тому, кто их лишен, нечего
ошибочно считают себя таковыми), почти все, как мы сказа­ делать в мире ученых. Но кандидатов на предварительную
ли, находят под конец удовольствие в мелочах подготови­ критику исторических материалов будет всегда много; рабо­
тельной критики. Это происходит оттого, что упражнение во ты по истолкованию, построению и изложению материалов
внешней критике поощряет и развивает очень распростра­ требуют более редких дарований; те, кто по недоразумению
ненные склонности к собиранию коллекций и разгадыванию начал заниматься исторической наукой и желает принести ей
ребусов. Собирание коллекций доставляет большое удоволь­ пользу, а между тем страдают недостатком психологическо­
ствие не только детям, но и взрослым, независимо от того, го чутья и отсутствием литературного таланта, всегда найдут
что именно служит предметом коллекций, варианты текстов
или почтовые марки. Разгадывание ребусов и решение не­ 1
Hauréau В. Notices et extraits de quelques manuscrits latins de la Biblio­
сложных задач составляет привлекательное занятие для мно-
thèque nationale. I. Paris, 1890. P. V.
1
2
Bibliothèque de l'École des chartes. 1896. P. 88.— Ср. аналогичные
Цит.: Wegele Fr.X. von. Geschichte der deutschen Historiographie. черты в интересной, талантливо написанной биографии эллиниста, палео­
Munchen, 1885. S. 653. графа и библиографа Шарля Гро (Graut Charles), написанной Э.Лависсом
2
Renan E. Op.cit. P. 125. (Lavisse E.): Questions d'enseignement national. Paris, 1885. P. 265 et seq.

128 129
себе удовольствие в простых и спокойных подготовительных от голода в тот момент, когда ее посетил Фроуд и т.д. .
работах. Фроуд признавал вполне полезность критики и даже
Но недостаточно одной любви к работам по предвари­ один из первых ввел в Англии изучение истории на основа­
тельному изучению исторических документов, чтобы выпол­ нии изданных и неизданных оригинальных документов; но
нять их с успехом. Необходимы еще другие качества, „кото­ по складу своего ума он был вполне неспособен к исправле­
рых не может заменить воля". Какие же это качества? Те, кто нию текстов, напротив, он портил их невольно одним своим
задавался этим вопросом, ответили очень неопределенно: прикосновением. Подобно тому, как дальтонизм, порок ор­
„качества скорее нравственные, чем умственные: терпение, ганов зрения, мешающий различать красные диски от зеле­
честность ума..." ных, лишает возможности служить на железной дороге, так и
Нельзя ли определить точнее? болезнь „неточности" или болезнь Фроуда, диагноз которой
По опыту доказано, что некоторые молодые люди, кото­ очень не трудно произвести, должна считаться несовмести­
рые не чувствуют a priori отвращения к работам по внешней мой с профессией ученого.
критике, и даже не прочь были бы предпочесть их другим Болезнь Фроуда, как кажется, никогда не изучалась пси­
специальностям, бывают совершенно к ним неспособны. В хологами, и, без сомнения, это не есть какая-нибудь особая
этом не было бы ничего удивительного, если бы они облада­ болезнь. Все делают ошибки (по легкомыслию, недосмотру и
ли вместе с тем умственной слабостью, потому что их неспо­ т.д.). Ненормальность заключается собственно в том, что эти
собность в данном отношении была бы тогда только прояв­ ошибки допускаются постоянно, в большом количестве, во­
лением общего слабоумия, или если бы они не получали тех­ преки самому настойчивому старанию быть точным. Это яв­
нического обучения. Но дело идет об умных, образованных ление связано, по всей вероятности, с ослаблением внимания
людях, даже более развитых, чем другие, вполне вознаграж­ и чрезмерной деятельностью непроизвольного (или бессоз­
денных умственными дарованиями за указанный недостаток. нательного) воображения, недостаточно контролируемого
О них часто говорят: „он работает плохо, у него склонность к волею неустойчивого и слабохарактерного субъекта. Непро­
неточности". Их каталоги, их сборники, их издания, их мо­ извольное воображение, примешиваясь к умственным про­
нографии кишат неточностями и не внушают доверия; что цессам, извращает их, заполняет догадками пробелы памяти,
бы они ни делали, они никогда не достигают, я уже не гово­ преувеличивает или умаляет значение реальных фактов,
рю, абсолютной, но даже приличной правильности. Они смешивает их с чистейшим вымыслом и т.д. Большинство
страдают „болезнью неточности", типичным представителем детей извращает все таким образом, довольствуясь прибли­
чего является английский историк Фроуд (Froude). Фроуд зительным; им трудно быть точными и добросовестными,
был хорошо одаренным историком, но страдал слабостью т.е. управлять своим воображением. Многие взрослые люди
никогда не писать правды; про него говорили, что он был ор­ никогда не перестают быть в этом отношении детьми.
ганически неаккуратным. Например, он посетил город Аде­ Независимо от психологических причин болезни Фро­
лаиду в Австралии. „Я видел, — говорит он по этому пово­ уда, человек наиболее здоровый и уравновешенный всегда
ду, — у наших ног, в долине, перерезанной рекою, город с может испортить самые простые работы по предварительной
150000 жителей, из которых ни один никогда не знал и нико­ критике исторических документов, если он не посвящает им
гда не испытает ни малейшего сомнения в том, что он будет необходимого времени. Поспешность в таком деле служит
питаться регулярно три раза в день"; между тем Аделаида
построена на возвышенности; по ней не протекает никакой
1
реки; ее население не превышало 75000 душ и она страдала См.: Фишер (Ficher H. A. L.) // Fortnightly Review. 1894. December.
P. 815.

130 131
источником бесчисленных ошибок, а потому вполне спра­ коллекций, исключительная страсть к работе, склонность к
1
ведливо мнение, что основную добродетель эрудита состав­ порядку, к деятельности и настойчивость . Таковы надлежа­
ляет терпение. Легко, конечно, советовать работать не торо­ щие способности эрудита. Занятия внешней критикой на­
пясь, действовать как будто бы отсрочка всегда плодотворна, столько несладки для лиц, не обладающих указанными спо­
скорее воздерживаться, чем работать на скорую руку, — но собностями, и достигаемые результаты, в таком случае, так
чтобы сообразовать свое поведение со всеми этими предпи­ мало вознаграждают за потраченное время, что прежде, чем
саниями, нужен выдержанный темперамент. Нервные „бес­ „посвятить себя внешней критике исторических материа­
покойные" люди, всегда спешащие покончить с одним пред­ лов", следует самым заботливым образом проверить свои
приятием, чтобы затеять другое, желающие ослеплять и про­ способности. Судьба тех, кто за недостатком вовремя данных
изводить сенсацию, могут найти себе достойное занятие в просвещенных советов сбился на этот путь и напрасно исто­
других областях, в области же внешней критики историче­ щает на нем свои силы, очень плачевна, в особенности, если
ских документов они осуждены нагромождать только вре­ они имеют основание думать, что они могли бы употребить
2
менные работы, иногда больше вредные, чем полезные, спо­ свои силы с большею пользою на что-нибудь другое .
собные рано или поздно навлечь на них неприятности. На­ П. Так как занятия внешней критикой исторических до­
стоящий эрудит должен быть хладнокровен, сдержан, осмот­ кументов всего лучше подходят к темпераменту большинст­
рителен; он не должен спешить за потоком бьющейся вокруг ва немцев, то дело изучения исторических материалов в
него современной жизни. Да и зачем ему спешить? Ему важ­ Германии достигло в XIX в. значительного развития; вместе
но, чтобы его работа была основательна, законченна, не­ с тем в Германии же всего лучше наблюдаются уродства, по­
тленна. Лучше „в течение долгого времени отделать неболь­ рождаемые у специалистов долговременным занятием рабо­
шое образцовое произведение в двадцать страниц" и убедить тами по внешней критике. Не проходит года, чтобы в гер­
двух, трех европейских ученых в подложности какой-нибудь манских университетах и вне их не раздавалось протестов по
грамоты или провести десять лет над восстановлением воз­ поводу неправильной постановки работ по изучению исто-
можно лучшего текста искаженного документа, чем напеча­
тать за то же время целые тома „неизвестного" ( i n é d i t a ) по­ 1
средственной достоверности, которые придется снова пере­ Большинство эрудитов по призванию соединяют в себе способность
разрешать задачи с любовью составлять коллекции. Тем не менее, их легко
делывать будущим эрудитам. разделить на две категории, сообразно тому, выказывают ли они предпочте­
В какой бы отрасли изучения исторических материалов ние критическим работам по исправлению текстов и критике происхожде­
ни специализировался эрудит, он должен обладать осторож­ ния или составлению коллекций. Ж.Гаве, считавшийся мастером в области
внешней критики, отказывался предпринять издание общего сборника меро-
ностью, особой силой внимания и воли, сверх того наблюда­ вингских королевских грамот, которого ожидали от него его друзья. Он объ­
тельностью, полным беспристрастием и решимостью рабо­ яснял это своим нерасположением „к обширным, требующим долгого вре­
тать ввиду отдаленных проблематических результатов, и мени изданиям" (Bibliotlhéque de l'École des chartes. 1896. P. 222.)
притом почти всегда и для других, а не для себя. Для критика
2
Обыкновенно говорят, что занятия внешней критикой тем и отлича­
текстов и источников полезно, кроме того, врожденное вле­ ются от других исторических работ, что они доступны для лиц с посредст­
венными способностями и что ими могут заниматься лица с ограниченным
чение к решению задач, т.е. быстрый, изобретательный, пло­ умом, лишь бы они получили должную выучку. Несомненно, что люди, не
довитый на гипотезы ум, способный сразу схватывать и даже обладающие высоким и сильным умом, могут посвящать себя подобным ра­
„угадывать" сходства. Для работ по описанию и собиранию ботам, но все-таки у них должны быть специально необходимые для этого
источников, составлению инвентарей, каталогов, корпусов и качества. Ошибочно думать, что при желании и выучке ad hoc (к этому) вся­
кий без исключения годится для работ по внешней критике. Между теми,
сборников абсолютно необходимы влечение к собиранию
кто к ним способен и неспособен, есть люди умные и глупые.

132 133
рических материалов. В 1890 г. г. Филиппи, ректор Гессен­
I Люди, естественно боязливые, констатируют, что, с какой бы
ского университета, энергично указывал на пропасть, обра­ заботливостью они ни относились к критике, обнародованию
зующуюся, по его мнению, между подготовительной крити­ и классификации документов, у них всегда проскальзывают
кой и разрабатыванием истории, как науки вообще; критика мелкие ошибки, а между тем полученное ими критическое
текстов теряется в ничтожных мелочах, сличают рукописи воспитание внушило им ужас к этим ошибкам. Констатиро­
ради удовольствия, восстанавливают с самою тщательною вание подобного рода погрешностей в сделанной ими работе,
предосторожностью не имеющие ценности документы и до­ когда невозможно уже их исправить, причиняет им острое
казывают, таким образом, что „придают больше значения страдание. У них появляется болезненное состояние тоски и
материалам изучения, чем обобщениям". Ректор видит в беспокойства, мешающее им что бы то ни было делать из бо­
многословии германских ученых и в резкости их полемик язни возможных ошибок. Суровое испытание (examen
„действие усвоенной ими чрезмерной озабоченности мело­ rigorosum), налагаемое ими беспрестанно на самих себя, де­
1
чами" . В том же году то же самое было отмечено профессо­ лает их неподвижными. Они подвергают также ему и чужие
ром Базельского университета г. И. фон Пфлуг-Гартунгом. произведения и доходят до того, что видят в исторических
„Самые важные части исторической науки, — говорит этот книгах исключительно то, что касается критики, и в самой
2 критике усматривают только ошибки, подлежащие исправ­
автор в своем сочинении „Размышления об истории" , — ос­
таются в пренебрежении, значение придается только микро­ лению.
скопическим наблюдениям, совершенству исправления не П р и д и р ч и в о с т ь к р и т и к и (l'hypercritique). Невоз­
имеющих значения мелочей. Критика текстов и источников держанность критики, так же как и грубое невежество, ведет
стала спортом — малейшее нарушение правил игры считает­ к промахам. Придирчивость критики заключается в приме­
ся непростительным, между тем, как достаточно одного со­ нении критических приемов к таким случаям, которые им не
блюдения этих правил, чтобы заслужить одобрение знатоков, подсудны; она находится в таком же отношении к истинной
каково бы ни было истинное достоинство добытых результа­ критике, как подозрительность к прозорливости. Некоторым
тов. Между большинством ученых господствует недоброже­ людям везде мерещатся загадки, даже там, где их совсем нет.
лательство и грубость; комическое тщеславие доходит до то­ Они вдаются в излишние тонкости при изучении вполне яс­
го, что ученые принимают за горы ими же вырытые крото­ ных текстов и, желая очистить их от воображаемых искаже­
вые норки; они напоминают этим франкфуртского буржуа, ний, делают их сомнительными. Они различают следы под­
говорившего снисходительно: „Как перейдешь за кривой лога в самых подлинных документах. Странное состояние
3
столб, так знай, что попал на Франкфуртскую землю!" ума! Остерегаясь легковерия, начинают относиться подозри­
Что касается нас, то мы различаем три профессиональ­ тельно ко всему. Следует заметить, что чем больше достига­
ных опасности, которым подвергаются лица, посвящающие ет положительных результатов критика текстов и источни­
себя предварительному изучению исторических документов: ков, тем более возрастает опасность придирчивости критики.
дилетантизм, придирчивость критики и бессилие. На самом деле, когда критика всех исторических источников
Б е с с и л и е . Привычка к критическому анализу имеет на будет произведена с должною правильностью (для некото­
некоторые умы разрушающее и парализующее действие. рых периодов древней истории это совершится в ближайшем
будущем), то по здравому смыслу дальнейшее ее примене­
1 ние должно бы прекратиться. Но на это никогда не решатся;
Philippi Л Einige Bemerkungen iiber den philologischen Unterricht. Gies-
по-прежнему будут ломать голову, как ломают ее и теперь,
sen, 1890. Revue critique. 1892. T. I. S. 25.
2
Pflugk-Hartung I. von. Geschichtsbetrachtungen. Gotha, 1890. над текстами вполне точно установленными, и те, кто будет
3
Pflugk-Hartung I. von. Op.cit. S. 21.

134 135
этим заниматься, дойдут роковым образом до чрезмерной знаний, a гимнастика мозга, умственный навык, одним сло­
придирчивости. „Особенность исторических наук и их вспо­ вом, научный ум". Предположив даже, что существует ие­
могательных дисциплин, филологических н а у к , — говорит рархия исторических данных, сообразно их значению, никто
Э . Р е н а н , — заключается в том, что они, едва успев достиг­ не имеет права заключать a p r i o r i , что такой-то документ
нуть относительного совершенства, начинают сами себя раз­ „бесполезен". Что может служить критерием полезности в
1 такого рода вопросах? Сколько документов, остававшихся
рушать" . Причиной этого служит придирчивость критики.
Д и л е т а н т и з м . Эрудиты по призванию и по профессии долгое время в пренебрежении, выдвинулись внезапно на
первый план благодаря новым открытиям или изменению
имеют тенденцию рассматривать внешнюю критику доку­
точки зрения! „Всякое исключение безрассудно: нет изыска­
ментов как хитроумную, трудную игру, интересную (подоб­
ния, которое можно было бы заранее объявить бесплодным.
но шахматной игре) уже в силу одной сложности ее правил.
То, что не имеет ценности само по себе, может иметь ее, как
Сущность дела, цели истории, как науки, отступают для них
необходимое средство". Может быть, настанет день, когда
на задний план. Они занимаются критикой ради критики;
явится возможность отбросить маловажные документы и
изящество метода исследования играет в их глазах более
факты, основываясь на том, что история станет уже вполне
важную роль, чем его результаты, каковы бы они не были.
сложившеюся наукою; но в настоящее время мы не в состоя­
Эти виртуозы не задаются никакими идейными целями в
нии отличать излишнее от необходимого и, по всей вероят­
своих работах, они не ставят даже себе задачи критиковать,
ности, всегда будет трудно провести между ними демарка­
например, систематически все документы, относящиеся к
ционную линию. Этим оправдываются самые специальные и,
одному какому-нибудь вопросу, чтобы составить о нем по­
по-видимому, самые тщетные работы. Да и важно ли, в
нятие, а критикуют безразлично тексты, относящиеся к очень
крайнем случае, если некоторые работы оказываются из­
разнообразным вопросам, с одним только условием, чтобы лишними? „Таков закон научного знания", как и творчества
эти документы были сильно искажены. Вооружившись кри­ природы и „всех вообще человеческих дел, выступать внача­
тикой, они переносятся во все исторические области, где ка­ ле смутно, в сопровождении массы излишнего".
кая-нибудь затруднительная загадка требует их вмешатель­
ства; раз эта загадка разрешена или, по крайней мере, под­ Мы не будем оспаривать всех этих соображений в той
вергнута обсуждению, они ищут в других местах других за­ мере, как они того заслуживают. Э.Ренан, обсуждавший с
гадок. Они оставляют после себя не связное произведение, а одинаковою силою все высказанное за и против по этому во­
разнообразную коллекцию по всевозможного рода вопросам, просу, заключил окончательно спор в следующих выражени­
похожую, как говорил Карлейль, на антикварную лавку или ях.
архипелаг островов. „Можно сказать, что есть бесполезные изыскания, в том
Дилетанты защищают свой дилетантизм благовидными смысле, что они поглощают время, которое можно было бы
лучше употребить на более серьезные предметы... Хотя и нет
аргументами. Прежде всего, говорят они, все одинаково
необходимости, чтобы работник выполнял свою работу с
важно; в истории нет документа, не имеющего цены. „Всякое
полным знанием дела, тем не менее было бы желательно,
научное произведение не бесполезно, всякая истина полезна
чтобы лица, предающиеся специальным работам, имели
для науки...; в истории нет мелких вопросов"; отсюда следу­
представление о целом, которое одно только придает цену их
ет, „что ценность труда зависит не от характера изучаемого
2 исследованиям. Если бы столько усердных тружеников, ко­
предмета, а от метода" . В истории важно „не накопление по-
торым новейшая наука обязана своими успехами, имели фи­
лософское понимание того, что они делали, сколько было бы
1
Renan Е. l'Avenir de la Science. P. XTV. сохранено драгоценного времени!.. Эта громадная потеря че-
2
Revue historique. LXIII. 1897. P. 320.
137
136
ловеческих сил, происходящая благодаря отсутствию на­ листов по внешней критике для работ под наблюдением
правления и недостатку ясного сознания имеющейся в виду компетентных людей страдает от больших материальных
1
цели, вызывает живейшее сожаление" . трудностей. Задача „организации научного труда" стоит еще
1
Дилетантизм несовместим с известной возвышенностью на очереди дня .
мысли и известной степенью „нравственного совершенства", III. Как мы уже видели, ученых, занимающихся исследо­
но не отрицает технических достоинств. Некоторые, самые ванием исторических материалов, часто упрекали за гор­
превосходные, критики представляют собою простых прак­ дость и чрезмерную резкость в суждениях о работах своих
тиков, никогда не размышлявших о целях своего искусства. собратьев, видя в этом признак преувеличенной „заботливо­
Ошибочно было бы из этого заключать, тем не менее, что сти о мелочах"; в особенности нападали на них за это лично­
дилетантизм не представляет опасности для самой науки. сти, подвергшиеся за свои работы суровому осуждению. В
Эрудиты-дилетанты, работающие по воле своей фантазии и действительности есть скромные и благосклонные ученые —
„любознательности", привлекаемые скорее трудностью за­ это вопрос характера; профессиональная заботливость о ме­
дач, чем их внутренним значением, не дают историкам (т.е. лочах не может в этом отношении изменить природных на­
научным работникам, комбинирующим данные в видах
клонностей. „Добряк г. Дюканж, — как говорили бенедик­
высших целей истории) материалов, в которых последние
т и н ц ы , — был скромен до крайности": „Нужны т о л ь к о , —
испытывают самую настоятельную необходимость, а дают
говорил он по поводу своих работ, — глаза и пальцы, чтобы
им не то, что нужно. Если бы деятельность специалистов по
сделать столько же и даже больше"; он, по принципу, нико­
внешней критике применялась исключительно к вопросам,
гда никого не порицал: „Если я изучаю, то ради удовольст­
настоятельно требующим разрешения, если бы она была
вия приобретать знание, а не для того, чтобы причинять
дисциплинирована и направляема сверху, она была бы более 2
плодотворной. страдание другому, равно как и себе" . Не подлежит, однако,
Мысль устранить опасности дилетантизма путем рацио­ сомнению, что большинство эрудитов изобличают перед
нальной „организации" „труда" возникла давно. Уже пятьде­ публикой малейшие ошибки (lapsus) без всякой пощады,
сят лет тому назад громко говорили о „контроле" и „концен­ иногда грубым и высокомерным тоном, давая доказательство
трации" разрозненных сил; мечтали об „обширных мастер­ прискорбного усердия. Но, оставя в стороне язвительность и
ских", организованных по образцу современного крупного грубость, нельзя не признать, что они правы, действуя таким
производства, где бы выполнялись en grand подготовитель­ образом. Они поступают так потому, что, так же как и „уче­
ные работы по изучению исторических материалов, насколь­ ные" в собственном смысле этого слова, химики, физики и
ко возможно лучше в интересах науки. И действительно, т.д. дорожат научной истиной и имеют привычку изобличать
почти во всех странах правительства (через посредство ко­ нарушения метода. И им удается таким способом закрыть
митетов и исторических комиссий), академии и ученые об­ доступ к своей профессии неспособным и дельцам, изобило­
щества старались в наше время, как это делали при старом вавшим там еще недавно.
режиме монашеские конгрегации, группировать эрудитов,
занимающихся подготовительной критикой исторических
1
материалов, для обширных коллективных предприятий и Один из нас (г. Ланглуа) предполагает изложить в другом месте под­
приводить в соответствие их усилия. Но соединение специа- робно все, что сделано за триста лет, и главным образом в ХГХ столетии, для
организации исторических работ в главных странах мира. Некоторые сведе­
ния по этому поводу собраны уже Дж. Франклином Джемсоном (Jame-
1
Renan Е. Op. cit. Р. 122, 243. Та же самая мысль не раз высказывалась son J.F.) в The expenditures of foreign gouvernments in behalf of history II Annual
в других выражениях г. Э.Лависсом (Lavisse Е.) в его речах к парижским Report of the American historical Association for 1891. P. 38—61.
2
студентам: Questions d'enseignement national. P. 14, 86 etc. Feugère L. Op. cit. P. 55,58.

138 139
Среди молодых людей, посвящающих себя изучению „Обозрению" не удалось пробудить сознательного отноше­
истории, есть лица, воодушевленные скорее коммерческим, ния к делу в большой публике, то все-таки его критика ока­
чем научным духом, грубо стремящиеся к положительным зывала воздействие на значительную часть людей, вдалбли­
успехам, говорящие себе в душе (in p e t t o ) : „Для выполне­ вая волей-неволей в головы большинства заинтересованных
ния исторического труда по всем правилам метода необхо­ лиц привычку к правдивости и уважение к методу. В течение
димы бесконечные предосторожности и старания. Но разве последующих двадцати пяти лет данный им толчок породил
не появляются исторические сочинения, авторы которых де­ результаты, которые превзошли все ожидания.
лали более или менее серьезные погрешности против пра­ В настоящее время стало очень затруднительно в облас­
вил? Разве эти авторы не пользуются, тем не менее, уваже­ ти исторической эрудиции, если не вообще вводить в заблу­
нием? Разве наибольшее уважение внушают всегда наиболее ждение, то, по крайней мере, вводить в заблуждение на дол­
добросовестные? Разве знание не может быть заменено г о е в р е м я . Отныне в исторических науках, как и в науках в
уменьем"? Если на самом деле знание можно было бы заме­ собственном значении этого слова, никакое заблуждение не
нить уменьем, то так как легче работать плохо, чем хорошо, может удержаться долго и никакая истина не может погиб­
и так как самое важное, по их мнению, иметь успех, они нуть. Может пройти несколько месяцев или несколько лет,
охотно стали бы доказывать, что работать плохо не беда, раз прежде чем плохо выполненный химический опыт или на
пользуешься успехом. Почему здесь не может быть того же, скорую руку изданная работа будут признаны таковыми, но
что встречается в жизни, где успех далеко не обязательно неточные выводы, временно принятые за верные, всегда рано
выпадает на долю наиболее достойных? Только благодаря или поздно, и в большинстве случаев очень скоро, бывают
безжалостной строгости ученых подобные рассуждения ста­ замечены, указаны и отвергнуты. Теория приемов внешней
ли признаваться не только низостью, но и гнусным расчетом. критики так хорошо обработана, во всех странах существует
такое большое число хорошо усвоивших себе ее специали­
В конце второй империи во Франции не существовало
стов, что теперь очень редко случается, чтобы описательный
еще просвещенного общественного мнения относительно ис­
каталог документов, сборник или монография не подверг­
торических работ. Плохие книги по исследованию историче­
лись тотчас же по выходе в свет самой строгой оценке. Этого
ских документов издавались безнаказанно, и издатели их
никогда не следует забывать. В настоящее время было бы
пользовались даже незаслуженным почетом. Первые зада­
большим неблагоразумием рискнуть выпустить в свет работу
лись мыслью противодействовать такому порядку вещей ос­
по исследованию исторических материалов, не принявши
нователи „Обозрения критики истории и литературы" (Revue
предварительно всех мер, чтобы она была неуязвима, так
critique d'histoire et de littérature), считавшие его с полным
как, в противном случае, она тотчас же подверглась бы на­
основанием деморализующим. Желая положить ему конец,
падкам и была бы признана несостоятельной. Впрочем, еще
они Подвергали публичному осуждению труды недобросове­
и теперь некоторые наивные люди, не знающие этого, отва­
стных или не придерживавшихся метода ученых, давая им
живаются время от времени пускаться в область внешней
наставления, способные навсегда отбить охоту от внешней
критики, без достаточной подготовки, преисполненные доб­
критики исторических материалов. Они приступили к досто­
рых намерений, с искренним желанием „оказать услуги" ис­
памятным бичеваниям некоторых работ не ради удовольст­
торическому знанию и убежденные, вероятно, что там можно
вия, но с твердым намерением создать, при помощи террора,
действовать, как и в других областях (например, в области
известный контроль, а следовательно, водворить справедли­
политики) по чутью или приблизительному расчету, „не об­
вость в области исторических исследований. Плохие работ­
ладая специальными знаниями"; им приходится горько рас-
ники подвергались с этого момента преследованию, и если

141
140
каиваться в своем решении. Люди хитрые не пускаются на
такой риск: работы по изучению исторических материалов, заться убедительным, — для лиц, не чувствительных к дру­
гим соображениям, побуждающим работать честно в исто­
очень трудные и скупые на славу, не сулят им ничего заман­
р и и , — т о обстоятельство, что прошло то время или скоро
чивого; они слишком хорошо знают, что опытные специали­
пройдет, когда можно было, не опасаясь неприятностей, ра­
сты, вообще не особенно благосклонные к посторонним,
ботать плохо.
приберегают эти работы для себя, и сознают, что в этом на­
правлении им нечего делать. Честная и строгая неподкуп­
ность ученых предохраняет их от неприятных вторжений,
грозящих еще иногда и теперь историкам в собственном
смысле этого слова. На самом деле, плохие научные работ­
ники, в поисках за менее требовательной публикой, чем эру­
диты, охотно ищут себе прибежища в области исторического
изложения. Там правила метода менее очевидны или, выра­
жаясь точнее, менее известны. В то время, как критика тек­
стов и критика источников приняла уже научную форму,
синтетические процессы в истории совершаются еще науда­
чу. Сбивчивость понятий, невежество, небрежность, высту­
пающие с поразительною ясностью в работах по внешней
критике источников, в исторических сочинениях маскируют­
ся до некоторой степени литературным изложением, и чи­
тающая публика, не особенно осведомленная в этих вопро­
1
сах, не сознает их недостатков . Короче говоря, на этой почве
есть еще много шансов оставаться безнаказанным. Однако, и
эти шансы мало-помалу уменьшаются; настанет время, и оно
не особенно далеко, когда поверхностные умы, не способные
к правильному синтезу, так же мало будут пользоваться ува­
жением, как не пользуются им теперь недобросовестные или
неискусные специалисты по внешней подготовительной кри­
тике. Разве критика не подточила уже теперь произведений
таких знаменитых историков XIX столетия, только что
умерших, как Огюстен Тьерри, Ранке, Фюстель де Куланж и
др.? Недостатки их методов уже обнаружены, определены и
подвергнуты осуждению. Но в особенности должно пока-

Сами специалисты по внешней критике, столь дальновидные, когда


дело касается работ по их специальности, позволяют ослеплять себя так же
легко, как и все другие, неправильными синтетическими построениями, при­
зраками „общих идей" и литературными приемами, в тех случаях, когда они
не относятся a priori с презрением ко всякому синтезу.

142
ОТДЕЛ П акты, создавшие документ, с того момента, когда автор ви­
дел событие, служащее предметом документа, до движения
В Н У Т Р Е Н Н Я Я КРИТИКА
его руки, начертавшей буквы документа, или скорее следо­
вало бы идти, шаг за шагом, в обратном порядке, от движе­
Глава VI. Критика истолкования (герменевтика)
ния руки до наблюдения. Этот метод был бы так длинен и
так скучен, что ни у кого не хватило бы ни времени, ни тер­
I. Когда зоолог описывает форму и длину мускула или
пения его применять.
физиолог объясняет направление движения, их выводы мож­
Внутренней критикой нельзя заниматься как внешней,
но принять целиком, потому что известно путем какого ме­ 1
ради одного удовольствия ; да она и не доставляет никакого
тода, каких пособий и какой системы они достигнуты ; но
непосредственного удовольствия, потому что не решает
когда Тацит говорит о германцах: Поля с годами меняя (Arva
окончательно никакой задачи. Еюзанимаются.только. д о _ н е 1
рег annos mutant), то заранее неизвестно, правильно ли он
обходимости и стараются довести ее до минимума Самые
поступил, собирая сведения, а также в каком смысле он
требовательные историки держатся в этом случае сшеращен-
употреблял слова arva и mutant; чтобы удостовериться в
2 ного метода, концентрирующего все операции в двёПгруппы:
этом, нужна предварительная операция , носящая название
1) анализ содержания -документа и положительная критика
внутренней критики.
толкования (интерпретации) текста, необходимые, чтобы
Критика эта имеет целью распознавать, что может быть
увериться в том, что хотел сказать автор; 2) анализ условий,
принято в историческом документе за истину. Документ
сопровождавших появление документа, и отрицательная
представляет собою последний результат длинного ряда
критика, необходимые для проверки заявлений автора. Но и
процессов, подробностей которого автор нам не сообщает.
эта двоякая критическая работа применяется только избран­
Легко может случиться, что автор не с одинаковой правиль­
ными. Даже историки, работающие по всем правилам мето­
ностью производил столь различные друг от друга операции,
да, имеют естественную склонность читать текст документа
как наблюдение и собирание фактов, составление фраз и на­
с единственною заботою найти в нем непосредственно нуж­
писание слов. Нужно, следовательно, а н а л и з и р о в а т ь про­
ные сведения, не задаваясь мыслью представить себе с точ­
дукт этой работы автора, чтобы различить, какие процессы 2
ностью, что имелось в уме у автора . Такой образ действия
были совершены неправильно, и отбросить сделанные на ос­
извинителен, самое большее, по отношению к документам
новании их в ы в о д ы . Итак, а н а л и з необходим для критики;
XIX столетия, писаным людьми, говорящими и мыслящими
всякая критика начинается с анализа.
вполне для нас понятно, одним словом, в тех случаях, где
Чтобы быть логически полным, анализ должен бы был возможно только одно толкование. Он делается опасным
восстановить в с е действия автора и рассмотреть их к а ж д о е тотчас же, как только привычка автора выражаться и мыс­
о т д е л ь н о , с целью убедиться, что оно совершилось пра­ лить расходится с образом мышления и языком историка,
вильно. Пришлось бы пересмотреть все последовательные читающего документ, или, если смысл текста не представля-
1
Науки, основанные на наблюдении, также нуждаются в известного
рода критике. Наблюдения первого встречного не принимаются без провер­ 'См. выше. С. 128—129.
2
ки; принимаются только выводы людей, „умеющих работать". Но эта крити­ Тэн (Taine), по-видимому, поступал так в Origines de la France con­
ка производится быстро и касается автора, а не его работ; историческая кри­ temporaine. Т.Н. La Révolution. Он сделал извлечения из неизданных доку­
тика, напротив, вынуждена подробно останавливаться на каждой части до­ ментов и поместил их в большом количестве в своем сочинении, но не вид­
кумента. но, чтобы он сделал предварительно их методический анализ, с целью опре­
1
См. выше. Книга II, глава I. С. 85. делить их смысл.

144
ется бесспорным и очевидным. Всякий, кто, читая текст, не II. Здесь, как и везде в истории, метод необходим для
заботится исключительно о том, чтобы его понять, поневоле сопротивления первому влечению. Нужно прежде всего про­
1 никнуться тем очевидным, но часто забываемым принципом,
читает его сквозь призму своих собственных впечатлений ;
его поражают в документе отдельные фразы и слова, отве­ что документ содержит только мысли писавшего его лица, а
чающие его собственным мыслям и согласующиеся с тем потому следует принять за правило сначала понять текст сам
представлением, какое он составил себе a p r i o r i о фактах; по себе, а потом уже задаваться вопросом, что можно из­
сам того не замечая, он выделяет эти фразы и слова и создает влечь из него для истории. Таким образом, приходят к тому
из них воображаемый текст, принимаемый им за действи­ главному правилу метода, что изучение каждого документа
2 должно начинать с анализа содержания, не имея в виду ни­
тельный текст автора .
какой другой цели, кроме выяснения действительной мысли
автора.
1 Такой анализ представляет собою отдельную, независи­
На немецком языке есть очень точное слово, обозначающее это явле­
ние, — hineinlesen; на французском же нет соответственного выражения. мую предварительную операцию. Здесь, как и при работах
2 1
Фюстель де Куланж очень определенно объясняет опасность такого по внешней критике , опыт предписывает принять систему
метода: „Некоторые ученые начинают с того, что составляют себе мнение... карт. Каждая карта должна содержать анализ или всего до­
и только после этого читают тексты. Они сильно рискуют не понять их или кумента, или отдельной его части, или одного эпизода пове­
понять ложно. Дело в том, что между текстом и предубежденным читателем
ствования; анализ должен выяснять не только общий смысл
происходит известного рода скромный спор; ум читателя отказывается по­
нимать то, что противоречит его мысли, и обычным результатом такого текста документа, но также, насколько возможно, цель и об­
столкновения бывает не уступка ума очевидности текста, а скорее уступка раз мыслей автора. Равным образом, хорошо воспроизводить
текста, покоряющегося и применяющегося к предвзятому мнению ума... Та­ на картах дословно выражения, характерные для мысли ав­
кой метод чтения текста через призму своих собственных мыслей субъекти­
тора. Иногда бывает достаточно анализировать текст в уме,
вен. Изучающий думает рассмотреть какой-нибудь предмет, а рассматривает
свою собственную мысль о нем; думает наблюдать факт, а этот факт тотчас обходясь без писания на карте сполна всего анализа и отме­
же принимает смысл и окраску, желательную для его ума. Думают, что чи­ чая на ней только те черты, из которых считается возможным
тают текст, а между тем фразы этого текста принимают особое значение, со­ извлечь пользу. Но так как опасность принять за текст свое
гласно заранее составленному о нем мнению. Этот субъективный метод внес собственное впечатление всегда очень велика, то следует
самую большую смуту в историю эпохи Меровингов. Мало читать тексты,
возвести в правило, — как единственно надежную предосто­
их следует читать раньше, чем составилось свое убеждение..." (Monarchie
franque. P. 31). На том же основании Фюстель де Куланж осуждал чтение рожность, — принуждать себя не делать выдержек из доку­
одного документа с помощью другого; он протестовал против обычая объ­ мента и частичных его анализов, прежде чем не сделан ана­
2
яснять Германию Тацита Варварскими законами. См.: в Revue des questions лиз документа во всей его совокупности , по крайней мере в
historiques. 1887. T. I, урок о методе (De l'analyse des textes historiques), дан­ уме.
ный по поводу одного комментария к Григорию Турскому, сделанного г.
Моно (Monod). „Историк должен начинать свою работу точным анализом £ Анализировать документ — значит распознавать и изо­
каждого документа... Анализ текста состоит в установлении смысла каждого лировать все мысли, выраженные автором.'Таким образом,
слова, в выделении истинной мысли автора... Вместо того, чтобы искать
смысл каждой фразы историка и высказанную в ней мысль, он (г. Моно),
комментирует каждую фразу при помощи того, что находится у Тацита или можно узнать, что сам Фюстель де Куланж не всегда применял рекомендуе­
в салических законах. Следует хорошо условиться о том, что такое анализ. О мый им метод.
1
нем много говорят, но мало его применяют. Анализ должен внимательным См. выше. С. 114—115.
2
изучением каждой подробности выяснить все, что есть в тексте, и не должен За анализ может взяться специалист; это и бывает при издании сбор­
вводить в него того, чего в нем нет". Прочитавши эти прекрасные советы, ников и каталогов актов; если труд анализа выполнен правильно составиге-
поучительно будет прочесть и ответ г. Моно (в Revue historique); из него лем сборника, то переделывать его бесполезно.

146 147
анализ сводится к к р и т и к е и с т о л к о в а н и я (интер­
Метод состоит в установлении специального смысла
претации) документа (critique d'interprétation). Истолкование
слов в документе; он покоится на нескольких очень простых
бывает двоякое: истолкование буквального смысла и смысла
основаниях.
действительного (le sens littéral et le sens réel).
1) Язык изменяется благодаря непрерывному развитию.
III. Определение буквального смысла текста есть собст­
Каждая эпоха имеет свой собственный язык, который нужно
венно дело лингвистики, вследствие чего филология
рассматривать как специальную систему знаков. Для пони­
(Sprachkunde) и составляет одну из вспомогательных наук
мания документа необходимо, следовательно, знать язык
истории. Чтобы понять текст документа, необходимо прежде
д а н н о г о в р е м е н и , т.е. смысл слов и оборотов в ту эпоху,
всего понимать его язык. Но здесь недостаточно о б щ е г о
когда был написан документ. Смысл слова определяется со­
знания языка. Для истолкования Григория Турского мало
поставлением различных мест текстов, где оно употреблено;
знать вообще латынь; для применения этого общего знания
почти всегда оказывается налицо такое место, где сопровож­
латинского языка к Григорию Турскому необходимо еще
дающая слово фраза не оставляет никакого сомнения отно­
специально историческое толкование. 1
сительно его смысла . Подобными выяснениями занимаются
Существует вполне естественное стремление придавать
такие исторические словари, как „Тезаурус латинского язы­
одному и тому же слову один и тот же смысл повсюду, где
ка" (Thésaurus linguae latinae) или словари Дюканжа; в этих
бы оно не встречалось. Язык принимается инстинктивно за
словарях статья, посвященная каждому слову, представляет
точную систему знаков. Таков, действительно, характер зна­
собою собрание фраз, где встречаются слова, снабженные
ков, созданных намеренно для научного употребления, какие
указанием автора, определяющим эпоху.
мы видим в алгебре, в химии; там каждое выражение имеет
В тех случаях, когда язык документа был уже мертвым
единственный, абсолютный, неизменный точный смысл: оно
для его автора и изучен им по сочинениям, — что часто
выражает анализированное и точно определенное понятие и
встречается в латинских текстах конца средних в е к о в , —
притом всегда одно и то же, в каком бы месте оно не было
необходимо принимать во внимание, что слова могут быть
употреблено, какой бы автор им не пользовался. Обычный
употреблены в произвольном смысле и вводятся в текст
же язык исторических документов очень расплывчат; каждое
только ради щегольства, например: consul (граф), capite
его слово выражает сложное, неопределенное понятие; одно
census (оброчный человек), agellus (большое владение).
и то же слово имеет несколько различных значений; оно
принимает различный смысл у одного и того же автора, со­ 2) Употребление языка может быть различно в различ­
образно другим окружающим его словам, и, кроме того, ме­ ных местностях; нужно, следовательно, знать я з ы к т о й
няет смысл у различных авторов и смотря по времени. Vel в с т р а н ы , где был написан документ, т.е. знать, какой особый
классической латыни всегда означает и л и , в некоторые же смысл придавался словам в данной местности.
эпохи средних веков оно означало и; suffragium, означающее 3) У каждого автора есть своя личная манера выражать­
в классической латыни г о л о с (мнение), в средние века ся, а следовательно, нужно изучать я з ы к автора, знать, ка-
употребляется в смысле п о м о щ и (secours). Нужно, следова­
тельно, остерегаться объяснять все выражения документа на
основании классического или обычного смысла слов. Грам­ 1
Практические образцы такого приема можно найти у Делоша
матическое истолкование текста, основанное на общих nplf (Deloche). La Trustis et l'antrustion royal. Paris, 1873 и в особенности y Фюс­
вилах языка, должно дополняться и истолкованием истори­ тель де Куланжа. См., в частности, исследование о словах marc а
(Recherches sur quelques problèmes d'histoire. P. 322—356), mallus (Ib.
ческим, основанным на исследовании частного случая.
P. 372—402), alleu (l'Alleu et le domaine rural. P. 140—170), portio (Ib.
P. 239—252).
148
149
кой особый смысл придавал он словам . Для этого могут лись выполнить только в применении к некоторым произве­
служить пособием лексиконы языка какого-либо автора, дениям древности, представляющим собою в высшей степе-
вроде „Лексикон языка Цезаря" (Lexicon Caesarianum) Мезе- шГценные литературные памятники; что же касается массы
ля (Meusel), представляющий собою сборник всех мест, где исторических документов, то по отнешкнию к ним, на прак­
автор употреблял каждое слово. 4
тике, Jl£идepж2«шю^^cя^oкpaщeннoгo приема." )
4) Выражение меняет смысл смотря по месту нахожде­ Не все слова одинаково подвержены перемене смысла;
ния; ввиду этого не следует толковать в отдельности каждое большинство слов сохраняют во все эпохи и у всех авторов
слово и каждую фразу, а принимать в <юобцажшие__общий почти одинаковый смысл. Можно, следовательно, довольст­
смысл данного отрывка документа ( c o n t e x t e ) . Это основное воваться специальным изучением выражений, способных по
правило истолкования, правило контекста (la règle du самой своей природе принимать различные смыслы, а имен­
contexte) . Оно предписывает прочитывать весь текст доку­
2
но: 1) совсем готовых, определенных выражений, не изме­
мента полностью, прежде чем пользоваться какою-либо от­ няющихся, подобно словам, входящим в их состав, 2) и,
дельною его фразою; оно воспрещает подбирать в современ­ главным образом, слов, обозначающих объекты, способные
ном сочинении ц и т а т ы , т.е. отрывки фраз, взятые из такого по самой своей природе последовательно развиваться: клас­
места текста, где не видно специального смысла, придавав­ сы населения (miles, colonus, servus); учреждения (conventus,
3
шегося им текстом документа (контекстом) . justitia, judex); обычаи (alleu, bénéfice, élection), чувства, об­
Если бы строго применять эти правила, то они состави­ щеупотребительные вещи. Неблагоразумно было бы предпо­
ли бы точный метод истолкования, не оставляющий почти лагать, что все эти слова имеют всегда неизменный смысл;
никакой возможности сделать ошибку, но требующий гро­ необходимо прежде всего удостовериться, в каком смысле
мадной затраты времени. Сколько нужно потратить труда они употреблены в подлежащем толкованию тексте.
для выяснения путем специального приема смысла к а ж д о ­ „Изучение смысла слов, — говорит Фюстель де Ку­
го слова в языке известного времени автора и документа! ланж, — имеет большое значение в исторической науке. Не­
Такая работа необходима для хорошего перевода; ее реши- правильно истолкованное выражение может быть источни­
1
ком больших ошибок" . Ему достаточно было, на самом де­
1 ле, применить методически критику толкования к сотне слов,
Теория и пример такого приема находится у Фюстель де Куланжа.
Recherches sur quelques problèmes d'histoire (p. 189—289), по поводу сооб­ чтобы обновить изучение эпохи Меровингов.
щений Тацита о германцах. См. в особ. с. 263—289 исследование знамени­ ГУ. Проанализировав документ и объяснив буквальный
того места у этого автора о способе возделывания земли у германцев. смысл фраз, мы не можем еще быть уверенными, что выяс­
2
Фюстель де Куланж формулирует его так: „Никогда не следует выде­
нена действительная мысль автора. Очень может быть, что
лять два слова из их контекста; таким путем можно только ошибаться в их
значении" (Monarchie franque. P. 228, 1, прим.). он употребил некоторые выражения в переносном смысле;
3
Вот как осуждает этот прием Фюстель де Куланж: „Я не говорю о по самым разнообразным мотивам авторы документов при­
ложных ученых, которые цитируют из вторых рук и, самое большее, дают бегали к аллегориям или символам, шутке или мистифика­
себе труд проверить, действительно ли цитированная фраза есть в указанном ции, намеку или подразумеваемым словам, даже к простым
месте. Проверять цитаты совсем не то, что читать тексты, и то, и другое ве­
дет часто к противоположным выводам. (Revue des questions historiques.
1888. T. I). См. также (Alleu... P. 171—198) урок, данный г. Глассону но по­ В критике истолкования текстов и проявлялась преимущественно
воду теории общинного владения землей, здесь дело идет о 45 цитатах, изу­ оригинальная сторона таланта Фюстель де Куланжа; он не выполнил лично
ченных, принимая в соображение контекст, чтобы доказать, что ни одна из ни одной работы по внешней критике, и его критика достоверности и точно­
них не имеет смысла, приданного ей Глассоном. Можно сличить ответ: Glas- сти источников затруднялась уважением к свидетельствам древних, дохо­
son M. Les Communaux et le domaine rural a l'époque franque. Paris, 1890. дившем до легковерия.
150 151
риторическим фигурам (метафорам, гиперболам и фигуре
1
умолчания) . Во всех этих случаях нельзя удовлетворяться Многочисленные способы скрывать за непосредствен­
буквальным смыслом и следует добираться до действитель­ ным смыслом слов и форм речи смысл иносказательный
ного смысла, скрытого добровольно автором под неточною слишком разнятся друг от друга и находятся в слишком
формою. большой зависимости от индивидуальных условий, в силу
чего для выяснения их нельзя установить общих правил.
Вопрос этот логически очень затруднителен, так как не
Можно только формулировать одно общее положение, что
существует определенного внешнего критерия для верного
когда буквальный смысл нелеп, бессвязен или темен, или
распознавания иносказательного смысла; самая сущность
противоречит мыслям автора и известным о нем фактам, то
мистификации, ставшей в XIX столетии литературным ро­
за ним имеется скрытый смысл.
дом, в том именно и заключается, чтобы скрыть все следы,
могущие изобличить шутку. По опыту установлено, что ав­ Для выяснения скрытого смысла следует употреблять те
тор, ставящий себе главною целью быть понятым, никогда не же приемы, как и для исследования языка автора: сравнивать
прибегает к выражениям с иносказательным смыслом; мало, места текста, где находятся фразы, прикрывающие собою
вероятности встретить их в официальных документах, гра- скрытый смысл, стараясь отыскать такое место, где бы текст
мотах и исторических повествованиях. Во всех этих случаях позволял угадать его. Знаменитым примером такого приема
1 служит разоблачение аллегорического смысла „Зверя" в
общая форма документа позволяет предполагать, что он lia
писан в буквальном смысле. Апокалипсисе. Но так как не существует верного метода для
решения таких затруднений, то не имеют права утверждать,
Напротив, всегда можно наткнуться на иносказательный
что обнаружены все скрытые намерения или намеки, содер­
смысл, если автор особенно не старался быть понятым или
жащиеся в тексте, и даже когда думают, что нашли скрытый
писал для публики, имевшей возможность понимать его на­
смысл, то поступят очень хорошо, не делая никаких выводов
меки и подразумеваемый смысл его слов, или для посвящен­
из вполне гадательного толкования.
ных, которые должны были понимать его символы и фигу­
Следует также остерегаться искать повсюду аллегори­
ральные выражения. Таким способом написаны духовные
ческого смысла, как это делали неоплатоники с
тексты, частные письма и все литературные произведения,
произведениями Платона или последователи Сведенборга с
образующие собою значительную часть документов о древ­
Библией. В настоящее время отказались от этой
ности. Искусство распознавать и объяснять скрытый смысл
гипергерменевтики, но все-таки еще не находятся в
( текстов занимало всегда видное место в теории г е р м е н е в -
тики2 безопасности от аналогичного стремления искать всюду
f ( ^ ( (это греческое название критики истолкования) и в
намеков. Такое всегда гадательное изыскание дает скорее
э к з е г е т и к е (изъяснении) священных текстов и классиче-
удовлетворение самолюбию истолкователя, чем приводит к
/ ских авторов.
полезным для истории результатам.
1 V. Когда истинный смысл текста установлен, процесс
Подобную же трудность представляет толкование фигурных памят­
ников (figurés), которые не следует также понимать буквально. На Бехистун- положительного анализа считается оконченным. Вывод дол­
ском памятнике Дарий попирает ногами побежденных вождей — это мета­ жен показать п о с т р о е н и я автора, образы, бывшие в его
фора. На средневековых миниатюрах мы видим изображения лиц, лежащих уме, общие понятия, на основании которых он представлял
на постели с коронами на головах — это символ королевского достоинства; себе мир. Так узнаются мнения, догматы, знания. Это целый
художник не хотел этим сказать, что они спали в коронах.
2 ряд очень важных сведений, составляющих группу таких ис­
А.Бек (Boeckh) изложил в Encyclopaedie und Méthodologie der
philologischen Wissenschaften (1886) теорию герменевтики, на которую торических наук, как: истории различных искусств и литера­
Э.Бернгейм удовольствовался одной ссылкой. тур, история наук, история философских и нравственных
доктрин, мифология и история догматов (носящая неточное
152
153
название истории религиозных верований, так как она изу­ изучения, признавать ошибку или ложь; таким путем воз­
чает только официальные доктрины, не исследуя, насколько никла необходимость отрицательной критики для устране­
им верили), история права, история официальных учрежде­ ния из источников ложных или ошибочных свидетельств. Но
ний (поскольку не затрагивается вопрос о их применении на врожденная доверчивость человека так упорна, что она ме­
практике), совокупность легенд, традиций, мнений, народ­ шала до сих пор даже специалистам создать такой правильно
ных воззрений (называемых неточно верованиями), которые обоснованный метод внутренней критики содержащихся в
соединяют под именем ф о л ь к л о р а . документах свидетельств, какой выработан уже для внешней
Все эти отрасли знания нуждаются только во внешней критики происхождения. Не только историки в своих сочи­
критике происхождения и в критике истолкования; они тре­ нениях, но даже и теоретики исторического метода остано­
буют меньшей степени обработки, чем фактическая история, вились в этом отношении на избитых понятиях и расплывча­
а потому и методическое изучение их установилось быстрее. тых формулах, составляющих поразительный контраст с
Глава VII. Отрицательная внутренняя критика досто­ точной терминологией внешней критики источников. Они
верности и точности ограничиваются исследованием, был ли автор с о в р е м е н ­
н и к о м событий, был ли он их о ч е в и д ц е м , был ли он чис­
I. Анализ и положительная критика истолкования имеют т о с е р д е ч е н и х о р о ш о о с в е д о м л е н , знал ли он истину и
дело исключительно с внутренней умственной работой авто­ хотел ли он ее высказать, или даже, резюмируя все в одну
ра исторического документа и знакомят только с его мысля­ формулу, д о с т о и н л и о н д о в е р и я .
ми, не касаясь непосредственно внешних фактов. Даже в том Несомненно, что и такая поверхностная критика пред­
случае, когда автор мог наблюдать факты, его текст показы­ почтительнее полного ее отсутствия; тем, кто ее применяет
вает только, как он хотел их передать, а не то, как он видел на практике, она дает даже сознание неоспоримого превос­
их в действительности, и еще менее дает понятие о том, как ходства перед теми, кто обходится совсем без критики; но
они происходили на самом деле. С одной стороны, автор мог она стоит на половине пути между обыкновенной доверчи­
и не высказать того, что думал, потому что он мог лгать; с востью и научным методом. Здесь, как во всякой науке, ис­
другой стороны, то, что он думал, не происходило непре­ ходной точкой должно быть методическое сомнение (le doute
менно в действительности, так как он мог ошибаться. Осно­ méthodique) . Все, что не доказано, должно считаться вре­
2

вательность этих предположений очевидна. Тем не менее менно сомнительным; прежде чем утверждать что-либо, не­
первое, естественное влечение заставляет нас принимать за обходимо представить доказательства. В применении к исто­
верное всякое свидетельство, содержащееся в документе, рическим документам методическое сомнение становится
или иными словами, признавать, что ни один автор никогда м е т о д и ч е с к и м н е д о в е р и е м (défiance méthodique). Исто­
не лгал и не ошибался; и эта доверчивость, по-видимому, рик должен a priori относиться с недоверием к каждому сви­
очень велика, потому что она продолжает существовать во­ детельству автора документа, так как он никогда не уверен
преки ежедневному опыту, убеждающему нас в бесчислен­ заранее, что оно не окажется лживым или ошибочным. Оно
ных случаях ошибок и лжи. представляет для него только вероятность. Принимать его на
Историкам часто приходилось задумываться, встречаясь
1
с документами, явно противоречившими друг другу; ввиду Например, П. де Смед (Smedt P. de), Тардиф (Tardif), Дройзен
такого противоречия приходилось волей-неволей сомневать­ (Droysen) и даже Бернгейм (Bernheim).
2
ся в достоверности сообщений различных авторов и, после Декарт, живший в то время, когда история состояла еще из воспроиз­
ведения прежних повествований, не находил возможным применять к ней
методического сомнения; зато он отказался признать ее наукой.
154
155
веру и повторять от своего имени, значит заявлять косвенно, К авторам исторических источников применяется, таким
что считаешь за научную истину. Историк не имеет права образом, судебная процедура, классифицирующая свидете­
сделать такого решительного шага без солидных оснований. лей на правоспособных и неправоспособных; раз допустив
но ум человеческий так устроен, что часто такой шаг дела­ свидетелей, считают себя обязанными соглашаться со всеми
ют, сами того не замечая (см. выше, кн. П, гл. I). Против та­ их показаниями, и если осмеливаются сомневаться в каком-
кой опасной тенденции у критики есть только один оборони­ либо их свидетельстве, то только в том случае, когда для это­
тельный прием. Историк не должен ждать, пока противоре­ го имеются особенные основания. Инстинктивно берут сто­
чия между свидетельствами различных документов наведут рону автора, которого считают достойным доверия, и в конце
его на сомнение, он должен сам н а ч и н а т ь с сомнения. Он концов, как и в судах, заявляют, что „обязанность предста­
никогда не должен забывать различия между свидетельством вить улику" лежит на том, кто отвергает законного свидете­
1
автора, каков бы он ни был, и научно установленной истиной ля .
и вполне сознавать ту ответственность, какую он берет на Сбивчивость понятий усиливается еще более благодаря
себя, когда воспроизводит чье-либо свидетельство. заимствованному из юридического языка выражению „под­
Но, даже решив в принципе идти наперекор врожденной л и н н ы й " (authentique), относящееся в сущности только к
доверчивости и проявлять недоверие, мы все-таки инстинк­ происхождению, а не к содержанию документа; назвать до­
тивно стараемся возможно скорее освободиться от этой тя­ кумент „подлинным" — значит сказать только, что происхо­
желой обязанности. По первому влечению мы склонны ждение его не подлежит сомнению, но отсюда не следует,
обыкновенно критиковать целиком всего автора или, по что и содержание его заслуживает доверия. Однако, „под-
крайней мере, весь документ, разбивать как авторов, так и
документы на две категории, отсылая направо овец и налево сены. Но не следует также идти против Григория Турского и смело утвер­
козлищ, т.е. направо авторов, достойных доверия и хорошие ждать, что они не были произнесены... Самое разумное признать текст Гри­
документы, и налево авторов подозрительных и плохие до­ гория." Monarchie franque. P. 66. Самое разумное, или скорее, самое научное
кументы. После этого, истощив весь запас недоверия, вос­ признать, что неизвестно ничего о словах Хлодвига, потому что Григорий
сам не знал их.
производятся уже без рассуждений все свидетельства „хо­ 1
Один из наиболее искусных в критике историков древности,
рошего документа". Соглашаясь относиться с недоверием к Эд. Мейер (Meyer Е.) (Die Entstehung des Judenthums. Halle, 1896) недавно
2
Свиде или Аймоину , как к подозрительным авторам, пере­ еще высказал этот же странный юридический аргумент в пользу повество­
дают как положительную истину все, что сказал Фукидид ваний Неемии. Буше-Леклерк (Bouché-Leclereq) в замечательном труде Le
3 règne de Séleucus II Calliniqus et la critique historique (Revue des Universités
или Григорий Турский .
du Midi. 1897. Avr—juin.) склоняется к аналогичному взгляду в противовес
чрезмерно придирчивой критике Нибура и Дройзена. „Из страха впасть в со­
Свида (правильно — Суда) — название анонимного византийского вершенное неведение, являющееся для исторической критики своего рода
словаря-энциклопедии конца X в. До недавнего времени византинисты, а самоубийством, или дать волю личной фантазии, она должна выказывать
вслед за ними и другие специалисты считали, что Свида (Суда) — имя со­ некоторую веру в свидетельства, которых она не может контролировать, ес­
ставителя этого словаря. Такого мнения придерживались и авторы данной ли они не опровергаются другими свидетельствами одинаковой с ними цен­
книги. Ред 2004. ности". Буше-Леклерк прав в отношении историка, который, „не признав
2 никого из своих свидетелей, имеет притязания заменить их и видит их гла­
Аймоин — средневековый монах-летописец из монастыря Св. Бенуа
на Луаре (Saint-Benoit-sur-Loire) во Франции, живший в X в. Прим ред зами совсем не то, что видели они сами". Но когда свидетельства недоста­
[18991. точны для научного знания факта, то единственно правильным является „аг­
Сам Фюстель де Куланж не был свободен от этой робости. По поводу ностицизм", т.е. признание в своем неведении; мы не имеем права уклонять­
одной речи, приписываемой Хлодвигу Григорием Турским, он говорит:,,Без ся от этого признания на том основании, что случайно исчезли документы,
сомнения, нельзя утверждать, что такие слова были действительно произне- противоречащие этим свидетельствам.

156 157
линность" документа вызывает к нему известное уважение и давца, покупателя, предмет, цену, каждое из условий догово­
побуждает принимать без рассуждений и его содержание. ра.
Сомневаться в свидетельстве подлинного документа кажется На практике такого рода критика и анализ ведутся одно­
самонадеянностью и считается, по крайней мере, обязатель­ временно и, исключая документов, написанных трудным
ным выждать подавляющих улик, прежде чем „заявить о языком, они могут вестись одновременно с анализом и кри­
подлоге" авторского свидетельства. Сами историки употреб­ тикой истолкования. Понявши фразу, ее тотчас же анализи­
ляют это выражение, заимствованное, по несчастию, из юри­ руют и критикуют каждый из входящих в ее состав элемен­
дического языка. тов. Критика, следовательно, л о г и ч е с к и состоит из боль­
П. Необходимо методическое сопротивление таким ес­ шого числа операций. Описывая их насколько нужно под­
тественным влечениям. Документ (а тем более авторское робно, чтобы объяснить их смысл и механизм, мы придадим
произведение) не представляет собою однородного целого; им вид слишком медленного для применения на практике
он состоит из множества независимых друг от друга свиде­ приема. Такое впечатление производит неизбежно всякое
тельств, из которых одни могут быть лживыми и ошибочны­ описание сложного практического действия. Сравните время,
ми, между тем как другие точными и достоверными (и об­ нужное для описания движения при фехтовании, и время,
ратно), потому что каждое является продуктом целого ряда необходимое для его выполнения; сравните длинноту грам­
процессов, из которых одни могут быть правильными, дру­ матики и словаря с быстротою чтения. Как всякое практиче­
гие неправильными. Ввиду этого недостаточно исследовать ское искусство, критика состоит в привычке к некоторым
документ в е с ь ц е л и к о м (en bloc), нужно усмотреть в от­ действиям; во время обучения, пока не приобретен навык,
дельности каждое содержащееся в нем свидетельство; кри­ приходится обдумывать отдельно каждый акт, прежде чем
т и к а может производиться только с помощью анализа. его выполнить, и выполнять в отдельности каждую опера­
Итак, внутренняя критика сводится к двум главным пра­ цию, вследствие чего дело подвигается медленно и трудно;
вилам: но когда приобретен навык, действия, ставшие инстинктив­
1) Научная истина не устанавливается на основании од­ ными и бессознательными, делаются легкими и быстрыми.
ного лишь с в и д е т е л ь с т в а , самого по себе взятого. Чтобы Пусть, следовательно, читатели не беспокоятся относительно
что-либо утверждать, нужно иметь специальные доказатель­ медленности приемов критики: ниже они увидят, как они со­
ства истинности этого утверждения. Возможно, что в неко­ кращаются на практике.
торых случаях свидетельство автора окажется достаточным III. Итак, задача критики такова: перед нами свидетель­
доказательством для признания истины, но этого нельзя ство, исходящее от человека, приемы работы которого нам
знать заранее. Следовательно, нужно принять за правило неизвестны, между тем как ценность свидетельства зависит
и с с л е д о в а т ь всякое свидетельство с целью удостоверить­ исключительно от того, каким способом оперировал этот че­
ся, есть ли достаточные основания ему верить. 2) Крити­ ловек; требуется определить, правильно ли он действовал.
ковать документ полностью нельзя. Нужно принять за прави­ Самая постановка задачи показывает, что нельзя наде­
ло а н а л и з и р о в а т ь документ по его составным элементам, яться на какое-либо прямое окончательное решение: недос­
чтобы выделить все входящие в него самостоятельные сви­ тает существенных данных — как оперировал автор. Крити­
детельства и исследовать каждое отдельно. Часто одна фраза ка останавливается, стало быть, на косвенных и временных
содержит несколько свидетельств; необходимо их изолиро­ решениях, ограничиваясь доставлением данных, требующих
вать друг от друга и критиковать каждое отдельно. Напри­ окончательной обработки.
мер, в актах о продаже нужно различать время, место, про- Природный инстинкт побуждает нас судить о ценности

158 159
свидетельств по их форме. Обыкновенно думают, что можно 1) Благодаря критике происхождения источников часто
с первого взгляда убедиться в достоверности показаний ав­ бывают известны о б щ и е условия, в которых действовал ав­
тора и точности повествования, на основании так называе­ тор. Очень вероятно, что какое-нибудь из них оказывало
мой „искренности тона" и „впечатления правдивости". Это влияние на каждое из его отдельных действий. Нужно, сле­
почти неотразимое впечатление, но, тем не менее, оно пред­ довательно, начинать с изучения имеющихся сведений об ав­
ставляет собою не что иное, как иллюзию. Не существует торе и составлении документа, стараясь отыскать в привыч­
никакого внешнего критерия достоверности и точности. ках, чувствах, личном положении автора или в обстоятельст­
„Искренность тона" — это кажущаяся убежденность; оратор, вах, сопровождавших творчество, все мотивы, могущие
актер, привычный лжец легче достигнут его, обманывая пуб­ склонить его поступать неправильно, или, наоборот, с ис­
лику, чем застенчивый человек, глубоко верящий в то, что он ключительной правильностью. Чтобы заметить эти возмож­
говорит. Смелость утверждения не всегда доказывает силу ные мотивы, необходимо з а р а н е е обратить на них внима­
1
убеждения, а только ловкость и бесстыдство . Точно так же ние. Тут действителен только один прием, а именно: состав­
обилие и точность подробностей, хотя и производят впечат­ ление общих в о п р о с н ы х п у н к т о в (questionnaire général) о
ление на неопытных читателей, тем не менее, не гарантиру­ причинах неправильности действий автора. Применяя эти
2
ют точности фактов : они знакомят только с фантазией авто­ вопросные пункты к общим условиям составления докумен­
ра в том случае, если он правдив, и с его бесстыдством, если та, обнаруживают, какие из условий могли делать приемы
он лжет. Об обстоятельных повествованиях часто слышится автора неправильными и исказить его выводы. Но, поступая
мнение: „Такого рода вещи не могут быть вымыслом". Дей­ таким образом, даже в исключительно благоприятных случа­
ствительно, они не могут быть вымыслом, но они легко пе­ ях, когда условия происхождения хорошо известны, получа­
реносятся с одной личности на другую, а также из одной ют только общие указания, недостаточные для критики, по­
страны и эпохи в иные страны и эпохи. Никакой внешний тому что она всегда должна рассматривать каждое отдельное
характер документа не избавляет его от критики. свидетельство.
Ценность заявлений автора зависит исключительно от 2) Критика отдельных свидетельств может производить­
условий, при которых он работал. У критики нет другого ся только при помощи одного, до крайности парадоксального
средства, кроме исследования этих условий. Но нет необхо­ приема, а именно — исследования в с е о б щ и х условий
димости восстановлять все эти условия, достаточно ответить (conditions universelles) составления документов. Те сведе­
только на один вопрос: правильно оперировал автор или нет? ния, которых не дает общее изучение автора, можно найти в
К этому вопросу можно приступить с двух сторон. знании необходимых процессов деятельности человеческого
ума, так как эти процессы, будучи всеобщими, должны при­
1 сутствовать и в каждом частном случае. Известно, например,
Мемуары Реца (Retz) дают в этом отношении убедительный пример;
это — анекдот о привидениях, встреченных Рецем и Тюреннем. Издатель в каком случае человек склонен вообще добровольно иска­
Реца, А.Фейлле (Feillet A. Collection des Grands Écrivains de la France) пока­ жать или извращать факты. Нужно рассмотреть, не делалось
зал (T. I. P. 192), что эта, так живо рассказанная история, есть ложь от начала ли каждое показание при таких именно условиях, когда
до конца.
2 можно предполагать, согласно обычным наклонностям чело­
Хорошим примером обаяния, которое производит обстоятельный
рассказ, служит легенда о происхождении союза трех древнейших швейцар­ вечества, неправильность процесса творчества. Практиче­
ских кантонов (Геслер и заговорщики долины Рютли), сфабрикованная в ский прием и здесь заключается в составлении вопросных
XVI в. Чуди (Tschudi), ставшая классической со времени появления „Виль­ пунктов сообразно обычным причинам неправильности. Та­
гельма Телля" Шиллера, которую пришлось искоренять с таким трудом. ким образом, вся критика сводится к составлению и заполне-
См.: Риллье (Rilliet). Origines de la Confédérarion suisse. Jenéve, 1869.

160 161
кой-нибудь повод не доверять искренности свидетельства
шло двоякого ряда вопросных пунктов — один ряд вопросов
автора. Задаются вопросом, не находился ли автор в одном
имеет целью выяснить общие условия составления докумен­
из таких положений, которые побуждают обыкновенно чело­
тов, откуда вытекают общие мотивы доверия или недоверия,
века быть неискренним. Нужно искать, каковы эти условия,
другой — дать возможность представить себе специальные
вообще для всей совокупности документа, и в частности для
условия возникновения каждого отдельного свидетельства,
каждого отдельного свидетельства. Ответ дан опытом. При­
из которых вытекают специальные мотивы доверия или не­
чиной как мелкой, так и крупной лжи служит особое намере­
доверия. Этот двойной ряд вопросов должен быть составлен
ние автора произвести на своего читателя желательное впе­
заранее так, чтобы направлять методически исследование
чатление. Таким образом, вопросные пункты сводятся к спи­
документа вообще и каждого отдельного свидетельства, в
ску намерений, могущих вообще побудить автора солгать.
частности; а так как вопросные пункты одинаковы для всех
Вот самые важные случаи:
документов, то полезно установить их раз навсегда.
IV. Критический вопросник (questionnaire) допускает два 1-й с л у ч а й . Автор старается обеспечить себе практи­
ряда вопросов, соответствующих двум рядам процессов, пу­ ческую выгоду; он хочет обмануть читателя документа с це­
тем которых слагается документ. Критика толкования выяс­ лью побудить его на какой-либо поступок или, напротив, от­
няет только то, что хотел сказать автор; остается выяснить: клонить от того или иного поступка; он умышленно сообща­
1 ) что он действительно думал, потому что он мог быть не­ ет ложное сведение, потому что ложь в его интересах. С та­
искренен; 2) что он действительно знал, потому что он мог ким случаем приходится встречаться в большинстве офици­
ошибаться. Можно, следовательно, различать к р и т и к у альных актов. Даже в документах, составленных без практи­
д о с т о в е р н о с т и (critique de sincérité), долженствующую ческого побуждения, всякое корыстное свидетельство может
выяснить, не лгал ли намеренно автор, и к р и т и к у т о ч н о ­ оказаться ложным. Чтобы выяснить, какие свидетельства по­
с т и (critique d'exactitude), цель которой определить, не оши­ дозрительны, следует задаться вопросом, какова м о г л а быть
бался ли он. вообще цель автора при написании документа в его целом, и
в частности при составлении каждого отдельного свидетель­
На практике редко встречается надобность знать то, что
ства, входящего в состав документа. Отыскивая, какая выго­
думал автор; автор не интересует непосредственно исследо­
да могла быть автору солгать, надо остерегаться, как бы не
вателя, если только не имеется в виду специального изучения
впасть в заблуждение и не приписать автору того интереса,
его характера; вообще же он служит посредником, при по­
какой мы с а м и имели бы на его месте; следует, напротив,
мощи которого имеется в виду добраться до сообщаемых им
стараться выяснить, какую выгоду автор с а м видел в своей
внешних фактов. Цель критики — выяснить, точно ли пере­
лжи, а для этого нужно выявить его вкусы и идеалы. С дру­
дал эти факты автор. Если он сообщил неточные сведения, то
гой стороны, не следует вдаваться в крайность и принимать в
безразлично, сделал ли он это, желая солгать или в резуль­
расчет только л и ч н у ю выгоду автора; нужно предусматри­
тате заблуждения; стараться выяснить это — значило бы бес­
вать, что автор мог дать ложное свидетельство в видах кол­
полезно осложнять исследование. Почти нет никакого по­
л е к т и в н о й выгоды. Здесь-то и кроется одно из затрудне­
вода заниматься отдельно критикой достоверности и можно
ний для критики.
сократить труд, соединив в одном и том же списке вопрос­
ных пунктов все мотивы неточности; но вопросы, требую­ Автор является одновременно членом многих групп: се­
щие ответа, для большей ясности следует все-таки распола­ мьи, провинции, отечества, религиозной секты, политиче­
гать отдельно в двух сериях. ской партии, общественного класса — групп, имеющих за­
частую противоположные интересы; нужно, следовательно,
Первая серия вопросов поможет выяснигь, есть ли ка-

163
162
уметь выделить группу, наиболее интересовавгггую автора, 4-й с л у ч а й . Автор был вызван на ложь личным или
для которой он работал. групповым тщеславием, с целью преувеличить значение сво­
2-й с л у ч а й . Автор был поставлен в положение, выну­ ей личности или своей группы. Он делал заявления, способ­
ждавшее его лгать. Это случается каждый раз, когда автор, ные, по его мнению, произвести на читателя впечатление,
будучи поставлен в необходимость составить документ со­ что он и его группа обладают достойными уважения качест­
гласно установившимся законам или привычкам, находился вами. Нужно, ввиду этого, исследовать, не лежит ли в осно­
в условиях, в чем-нибудь им противоречивших; ему прихо­ вании свидетельств автора тщеславие; но при этом не следу­
дилось тогда утверждать, что он действовал в нормальных ет судить о тщеславии автора со своей собственной точки
условиях, а следовательно, делать ложное заявление по всем зрения или с точки зрения наших современников. Предмет
пунктам, где он не соблюдал узаконенных форм. Почти в тщеславия не везде один и тот же; надо, следовательно, вы­
каждом протоколе есть некоторая незначительная ложь от­ яснить, на что направлено было тщеславие автора; очень
носительно дня или часа, относительно места, относительно может быть, что он лжет с целью приписать себе и своим по­
числа или имен присутствовавших. Мы все были свидетеля­ ступки, могущие показаться нам позорными. Карл ГХ хва­
ми, если только не принимали в них сами участия, некото­ лился ложно тем, что подготовил Варфоломеевскую ночь.
рых из таких мелких фальсификаций. Но мы совсем забыва­ Однако, есть свойственная всем причина тщеславия, а имен­
ем о них, когда дело идет о критике документов прошлого. но желание казаться занимающим высокое положение и иг­
Признание п о д л и н н о с т и документа содействует поддер­ рающим важную роль. Нужно, следовательно, всегда отно­
жанию иллюзии; подлинность инстинктивно принимается за ситься с недоверием к свидетельству, приписывающему ав­
1
синоним д о с т о в е р н о с т и . Строгие правила, предписывае­ тору или его группе значительное положение в обществе .
мые при составлении всякого подлинного документа, кажут­ 5-й с л у ч а й . Автор хотел нравиться публике или, по
ся гарантией его достоверности; но они являются, напротив, крайней мере, старался не произвести неприятного на нее
поощрением лжи, не относительно сущности фактов, но от­ впечатления. Он выражал чувства и мысли, согласные с
носительно второстепенных обстоятельств. Из того, что ка­ нравственностью или обычаями своей публики; он искажал
кое-нибудь лицо подписывает акт, можно заключить, что оно факты, вопреки своему личному представлению о них, при­
с ним согласно, но нельзя заключать, что оно действительно менительно к ее страстям и предрассудкам. Самыми яркими
присутствовало в тот час, когда акт указывает на его присут­ типами такой лжи служат формы церемониала, торжествен­
ствие. ные слова, заявления, предписываемые этикетом, торжест­
3-й с л у ч а й . Автор питал симпатию или антипатию к венные приветствия, официальные формулы вежливости.
какой-либо группе людей (нации, партии, секте, провинции, Содержащиеся в них свидетельства так подозрительны, что
городу, семье) или к совокупности доктрин и учреждений из них нельзя извлекать никаких сведений о передаваемых
фактах. Мы все хорошо это знаем, когда дело касается со­
(религии, философии, политической секте), побуждавшую
временных формул, употребляющихся ежедневно на наших
его извращать факты ради того, чтобы выставить в благо­
глазах, но часто забываем при критике документов, в осо­
приятном свете своих друзей и в неблагоприятном своих
бенности относящихся к эпохам, бедным свидетельствами.
противников. Это общие настроения, действующие на все
Никому, конечно, не придет в голову искать проявления ис-
свидетельства автора; к тому же они настолько очевидны,
что древние дали даже им специальные названия (studium и
odium); с древности у историков стало общим местом увере­
Поразительные примеры лжи ради тщеславия наполняют мемуары
ние, что они избежали и того и другого.
Сюлли и Реца.

164 165
полуварварских еще писателей; это общий недостаток всех
тинных чувств человека в уверениях в уважении, приписы- 1
средневековых летописцев . Эпическое искажение прикра­
ваемых им в конце писем. Между тем долгое время верили в
шивает повествование, пополняя его живописными подроб­
смирение некоторых средневековых духовных сановников,
ностями, речами и цифрами и иногда даже именами дейст­
потому что в день их избрания они начинали с отказа от
вующих лиц; такое искажение очень опасно, потому что
предложенного сана, заявляя, что недостойны принять его, 2
обилие подробностей создает иллюзию правдивости . Дра­
пока не убедились, наконец, путем сравнения, что такой от­
матическое искажение заключается в группировке фактов с
каз был простым требованием приличия. И теперь еще есть
целью увеличить их драматизм, сосредоточивая его на одном
ученые, склонные искать, подобно бенедиктинцам XVIII сто­
моменте, на одном лице или одной группе разбросанных
летия, в официальных формулах канцелярий какого-либо го­
1 фактов. Это самое опасное искажение — искажение истори­
сударя сведений о его благочестии или щедрости .
ков, художников, Геродота, Тацита, итальянцев эпохи Воз­
Чтобы распознать эти уверения, требовавшиеся прили­
рождения. Лирическое искажение преувеличивает чувства и
чиями, необходимо двоякого рода исследование: одно, отно­
ощущения автора и его друзей с тем, чтобы придать им
сящееся к автору и имеющее целью выяснить, к какой пуб­
большую интенсивность; его нужно принимать в соображе­
лике он обращался, так как в каждой стране есть несколько
ние при исследованиях, имеющих целью восстановить пси­
публик, стоящих одна над другою или тесно сплоченных
хологию того или иного лица.
между собою, из которых у каждой есть свой кодекс морали
Литературное искажение мало коснулось архивных до­
и правил приличия; и другое, относящееся к публике и
кументов (хотя с ним и приходится встречаться в большей
имеющее целью определить, в чем состояли ее мораль и
части грамот XI в.), но оно глубоко проникло во все литера­
обычаи.
турные памятники, в том числе и в повествования историков.
6-й с л у ч а й . Автор старался понравиться публике,
Между тем человек по природе больше склонен верить та­
пользуясь известными литературными ухищрениями; он из­
лантливым писателям и легче соглашается со свидетельст­
вращал факты, стараясь сделать их более прекрасными, со­
вом, выраженным в красивой форме. Критик должен проти­
гласно своему представлению о красоте. Чтобы остерегаться
водействовать этой склонности, придерживаясь парадок­
мест, искаженных согласно этому идеалу, надо изучить иде­
сального правила, что с тем большим недоверием следует
ал автора и его времени. Можно, впрочем, заранее наметить
относиться к свидетельству, чем больший интерес оно пред­
обычные роды литературных искажений. Ораторское иска­ 3
ставляет с художественной точки зрения . Ко всякому очень
жение состоит в приписывании действующим лицам благо­
картинному и вместе с тем очень драматическому повество­
родных положений, поступков, чувств, и в особенности бла­
ванию, где действующие лица принимают благородные по­
городных речей; это естественное стремление молодых лю­
ложения или обнаруживают слишком возвышенные чувства,
дей, начинающих упражняться в писательском искусстве, и

1 1
Даже сам Фюстель де Куланж видел в формулах надписей в честь Образцом может служить Сугерий (Suger) в Жизни Людовика VI
императоров доказательство, что население любило императорский режим. (Vie de Louis VI).
„Пусть читают надписи: в них всегда проявляется чувство удовлет­ 2
Поразительным примером является Хроника Гельвеции (Chronicon
воренности и признательности... Просмотрите сборник д'Орелли. Всего ча­ Helveticum) Чуди (Tschudi).
ще встречаются там такие выражения..." Перечисление титулов, выража­ 3
Два разительных примера той силы, с какою великие писатели пара­
ющих уважение к императорам, заканчивается таким, приводящим в заме­ лизуют критику и вносят смуту в знание фактов, представляют Аристофан и
шательство, афоризмом: „Думать, что во всем этом нет ничего, кроме лести, Демосфен. Только в конце ХГХ в. историки нашли, наконец, смелость при­
значило бы плохо знать человеческую натуру". Это даже и не лесть, это знать, что свидетельства этих авторов далеко не достоверны.
только формулы.
167
166
нужно относиться с большою осторожностью. людей или известный род фактов. Это исследование сливает­
Только что намеченный первый ряд вопросов даст ся отчасти с исследованием о причинах лжи: корысть, тще­
п р е д в а р и т е л ь н ы й результат, указывающий, какие свиде­ славие, симпатия или антипатия порождают предубеждения,
тельства имеют шансы быть ложными. столь же вредящие истине, как и сознательная ложь. Здесь,
V. Второй ряд вопросов поможет исследовать, есть ли следовательно, можно ограничиться теми же вопросами, ка­
повод не доверять точности свидетельств. Не находился ли кие ставились для выяснения достоверности свидетельств,
автор в условиях, вовлекающих человека в ошибку? Здесь, содержащихся в исторических документах. Их нужно попол­
как и в вопросе о достоверности, следует рассмотреть эти нить только одним лишним вопросом, а именно: не был ли
условия вообще для всей совокупности документа, и в част­ автор вызван невольно на искажение при формулировке из­
ности для каждого из отдельных его свидетельств. вестного показания в силу того, что ему приходилось отве­
чать на заранее поставленный вопрос? Это относится ко всем
Опыт экспериментальных наук показывает нам условия
свидетельствам, добытым путем следствия, допроса, истяза­
точного знания фактов. Для знания факта существует только
ния. Даже помимо тех случаев, когда допрашиваемый стара­
один научный прием — н а б л ю д е н и е (observation); необхо­
ется угодить допрашивающему, отвечая то, что, по его мне­
димо, следовательно, чтобы каждое свидетельство прямо или
нию, должно быть последнему приятно, всякий вопрос сам
косвенно основывалось на наблюдении и чтобы само наблю­
по себе подсказывает ответ или, по крайней мере, делает не­
дение было произведено правильно.
обходимым ввести факты в заранее намеченную рамку кем-
Вопросные пункты относительно поводов к ошибке мо­
то, не видавшим самых фактов. Нужно, следовательно, под­
гут быть составлены на основании опыта, выясняющего нам
вергать специальной критике каждое показание, полученное
самые обычные случаи ошибок.
путем допроса, рассматривая, как был поставлен вопрос и
1-й с л у ч а й . Автор занимал положение, дававшее ему
какое предубеждение он мог породить в уме того, кому при­
возможность наблюдать факт, и вообразил себе, что он дей­
ходилось на него отвечать.
ствительно его наблюдал; но ему помешала сделать это ка­
кая-нибудь внутренняя причина, которой он не сознавал: 2-й с л у ч а й . Автор находился в невыгодном для на­
галлюцинация, иллюзия или простой предрассудок. Беспо­ блюдения положении. Наука выяснила уже условия пра­
лезно (да сверх того было бы и невозможно) определить, ка­ вильного наблюдения: наблюдатель должен находиться в та­
кая именно из этих причин действовала; достаточно выяс­ ком положении, чтобы видеть верно, не должен руководить­
нить только, склонен ли был вообще автор плохо наблюдать. ся никакими практическими соображениями, никаким жела­
Распознать, было ли известное показание результатом гал­ нием достигнуть заранее намеченного вывода, никакой пред­
люцинации или иллюзии — совершенно немыслимо. В неко­ взятой мыслью о выводе. Он должен отмечать свои наблю­
торых исключительных случаях удается самое большее уз­ дения в тот самый момент, когда они совершаются, по точно
нать, путем сравнений или справок, что у автора имеется установленной системе и должен в точности указать свой
о б щ а я склонность к такого рода заблуждениям. метод наблюдения. Эти условия, предписываемые опытными
науками, никогда не выполнялись вполне авторами истори­
Существует гораздо больше шансов распознать, не яви­
ческих документов.
лось ли известное показание продуктом предрассудка. В
жизни или произведениях автора всегда остается след его Бесполезно, следовательно, и спрашивать, были ли шан­
господствующих предрассудков; критикуя каждое отдельное сы на неправильность наблюдения: о н и е с т ь в с е г д а (этим
свидетельство автора, следует задаваться вопросом, не есть именно и отличается с в и д е т е л ь с т в о документа от на­
ли оно продукт его предвзятого взгляда на известный род б л ю д е н и я ) . Историку приходится только исследовать оче-

169
168
ВИДНЫЕ п р и ч и н ы ошибки при известных условиях наблюде­ акта очень велико. Сколько отчетов о всевозможного рода
ния I ) когда наблюдавший был в таком месте, откуда он не заседаниях печатается репортерами, не присутствовавшими
MOГ хорошо видеть или слышать (например, низший служа­ ни на одном из них! Аналогичные вымыслы подозревают и
1
щий, который берется рассказать о тайных совещаниях сове- считают даже доказанными у средневековых летописцев .
га сановников); 2) когда внимание наблюдавшего сильно от­ Должно, следовательно, принять за правило не доверять по­
влекалось необходимостью действовать (например, на поле вествованиям, чересчур согласным с формулами.
битвы) или 3) когда он следил недостаточно внимательно за 4-й с л у ч а й . Утверждаемый факт по самой своей при­
происходившим, потому что наблюдавшееся факты его не роде таков, что не может быть познан только путем наблю­
интересовали; 4) когда наблюдавшему недоставало специ­ дения. Таков скрытый факт (например, тайна алькова), внут­
альной опытности или общего развития для понимания фак­ реннее состояние которого нельзя видеть, чувство, побужде­
тов; 5) когда он плохо анализировал свои впечатления и ние, душевное колебание. Таков факт коллективный, очень
смешивал различные факты. Главным же образом необходи­ растянутый и продолжительный, например, действие, общее
мо следить за тем, когда он о т м е ч а л то, что видел или целой армии, обычай, свойственный целому народу или це­
слышал. Это самый важный пункт: единственно точным на­ лому столетию, статистическая цифра, добытая сложением
блюдением является то, которое заносится немедленно же; бесчисленных единиц, общее мнение о характере человека,
впечатление, записанное позднее, представляет собою уже не группы, обычая, события. В данном случае мы имеем дело с
н а б л ю д е н и е , а в о с п о м и н а н и е , имевшее массу шансов итогами или следствиями наблюдений: автор не мог полу­
перепутаться в памяти с другими воспоминаниями. Мемуа­ чить их непосредственно и пришел к ним, исходя из данных
ры, писавшиеся много лет спустя после событий, а нередко наблюдений, обработанных путем логических процессов, аб­
даже в конце жизни автора, вносили в историю бесчислен­ стракции, обобщения, рассуждения, вычисления. Здесь нуж­
ные заблуждения. Следует поставить себе за правило отно­ но ответить на два вопроса: работал ли автор, имея в своем
ситься к мемуарам с особым недоверием, как к второстепен­ распоряжении достаточные данные? Не оперировал ли он
ным свидетельствам, несмотря на то, что они имеют вид сви­ над своими данными неправильно?
детельств современников. Относительно вероятных погрешностей автора можно
3-й с л у ч а й . Автор утверждает о фактах, которые он иметь общие сведения; изучая его произведение, можно ви­
мог бы наблюдать, но не дал себе труда на них посмотреть. деть, как он оперировал, умел ли он абстрагировать, рассуж­
По лености или небрежности он, основываясь на пред­ дать, обобщать и какие сделал он ошибки. Для выяснения
положении или на авось, сообщил сведения, оказавшиеся достоинства данных следует критиковать каждое показание
очень ложными. Такая причина искажения, встречающаяся отдельно: нужно вообразить себе условия, в которых нахо­
очень часто, хотя этого и не предполагают, может быть запо­ дился автор, и задаться вопросом, мог ли он добыть себе
дозрена во всех случаях, когда автор был вынужден для вы­ данные, нужные для его показания. Осторожность необхо­
полнения плана добыть мало интересовавшие его сведения. дима по отношению ко всем большим числам и всем описа­
К такого рода искажениям относятся все ответы на запросы ниям народных обычаев, потому что всегда есть вероятность,
властей (достаточно только посмотреть, как составляется в что автор получил свою цифру при помощи гадательного ис­
наши дни большинство официальных исследований) и под­ числения (обычный случай для числа сражавшихся или
робные повествования о публичных церемониях или актах.
Искушение составить такое повествование согласно заранее
1
известной программе или по обычному порядку совершения Например, повествование об избрании Отгона I в Истории Оттона
(Gesta Ottonis) Витукинда.

170 171
мертвых) и л и с о е д и н я я отдельные цифры, далеко не все точ­ дал ему то или иное сведение. Нужно, следовательно, пере­
ные, есть также вероятность, что он распространил на целый менить почву критики и задаться вопросом, правильно ли
народ, на целую страну, на целый период то, что было верно оперировало лицо, доставившее сведение; а если оно добыло
1
только относительно небольшой известной ему группы . свое сведение от третьего лица, что случается всего чаще, то
VI. Перечисленные выше две первые серии вопросов о необходимо переходить от одного посредника к другому в
достоверности и точности свидетельств документа предпола­ поисках за первым лицом, пустившим в свет данное показа­
гают, что автор сам наблюдал факт. Это общее условие на­ ние, и задаться вопросом, было ли это лицо исправным на­
блюдений во всех экспериментальных науках. Но в истории блюдателем.
бедность непосредственных н а б л ю д е н и й , даже несовер­ Логически такой розыск наблюдателя источника
шенным образом выполненных, так велика, что приходится (observateur-source) не представляется немыслимым; древние
извлекать пользу из документов, которыми не захотела бы сборники арабских преданий дают, например, ряд последо­
2
пользоваться никакая другая наука . Возьмите наудачу пове­ вательных ручательств за достоверность передачи этих пре­
ствование, даже современника, и вы увидите, что наблюдав­ даний, но на практике почти всегда недостает данных, по­
шиеся автором факты образуют всегда только часть целого. зволяющих добраться до наблюдателя: наблюдатель остается
Почти в каждом документе большая часть показаний исхо­ анонимом. Тогда на сцену выступает общий вопрос: как
дит не непосредственно от автора, а воспроизводит свиде­ производить критику анонимного показания? Дело касается
тельства другого. Генерал, рассказывая даже о сражении, ко­ не только „анонимных документов", составленных прямо
торым сам руководил, сообщает не свои собственные на­ неизвестным автором, но также и известного автора с целью
блюдения, а наблюдения своих офицеров: его рассказ явля­ выяснения неизвестного источника его утверждений.
3
ется уже в значительной мере „документом из вторых рук" . Критика действует, мысленно воспроизводя условия
Для критики подобного рода свидетельств недостаточно труда автора; имея же дело с анонимным свидетельством, ей
исследовать только условия, сопровождавшие работу автора почти не за что ухватиться. Она может воспользоваться
документа, так как автор является в данном случае лишь пе­ только одним приемом: изучить общий характер документа.
редаточным орудием; истинный автор утверждения тот, кто Можно рассмотреть, нет ли черты, общей всем показаниям
документа, указывающей, что все они исходят от людей, об­
1 ладающих одинаковыми предрассудками или одинаковыми
Например, цифры о населении, торговле и богатстве европейских
стран, сообщенные венецианскими послами XVI в., и описания обычаев страстями; в этом случае передача фактов, которой придер­
германцев в Германии Тацита. живается автор, носит известную „окраску"; предание, запи­
2
Интересно посмотреть, что бы осталось от римской истории и исто­ санное Геродотом, носит афинский и дельфийский отпеча­
рии Меровингов, если бы относительно их стали пользоваться только доку­ ток. В данном случае, относительно каждого факта нужно
ментами, представляющими непосредственное наблюдение. задаваться вопросом, не был ли он искажен из расчета, тще­
3
Этим объясняется, почему мы не определяли и не изучали отдельно
„свидетельств из первых рук". Дело в том, что вопрос был плохо поставлен славия или благодаря предрассудкам известной группы.
историками. Различие должно бы относиться к показаниям, а не к до­ Можно также задаться вопросом, не принимая даже во вни­
кументам. Существуют показания из первых, вторых и третьих рук, а мание автора, был ли какой-либо повод для искажения или,
не д о к у м е н т ы. То, что называют „документом из первых рук", почти все­ наоборот, какой-нибудь повод наблюдать правильно, свойст­
гда состоит отчасти из свидетельств, полученных из вторых рук относитель­ венный всем людям известного времени или страны, где
но фактов, которых сам автор не знал. Документом из вторых рук, называют
должно было производиться наблюдение, например, каковы
такой, в котором не содержится ничего из первых рук; таков, например, Тит
Ливии; но это очень грубое различие, недостаточное для того, чтобы руко­ были у греков пути для получения сведений и предрассудки
водить критикой свидетельств.

172 173
относительно скифов во времена Геродота. дится прибегать к косвенным путям, а именно: констатиро­
Из всех этих общих справок самая полезная относится к вать, что в известный момент не м о г л о быть писаной пере­
передаче анонимных свидетельств, называемых п р е д а н и е м дачи данного факта, после чего станет ясно, что факт мог
(tradition). Всякое свидетельство, исходящее из вторых рук, дойти до автора только путем устного предания. Ввиду этого
представляет ценность только постольку, поскольку оно вос­ приходится задаться вопросом: существовал ли обычай запи­
производит свой первоначальный источник; все то, что оно к сывать подобного рода факты у людей данной эпохи? Если
нему добавляет, представляет собою искажение и должно ответ получится отрицательный, то это будет значить, что
быть устранено; точно так же все посредствующие источни­ факт дошел до автора путем устной передачи.
ки имеют значение только как копии оригинального свиде­ Самую разительную форму устного предания представ­
тельства, явившегося непосредственным результатом на­ ляет л е г е н д а . Она возникает в группе людей, не владеющих
блюдения. Критике необходимо знать, сохранили ли эти по­ другим способом передачи, кроме слова, в варварских обще­
следовательные передачи в неприкосновенности или искази­ ствах или мало культурных классах, среди крестьян, солдат.
ли первоначальное свидетельство, и в особенности было ли Тогда вся с о в о к у п н о с т ь фактов передается устно и при­
передаваемое документом предание п и с а н о е или у с т н о е . нимает легендарную форму. У каждого народа в начале су­
Письмо закрепляет свидетельство и делает передачу его вер­ ществования есть легендарный период: в Греции, в Риме, у
ной: напротив, устное свидетельство остается впечатлением, всех германских и славянских народов самые отдаленные
подверженным искажению даже в памяти самого наблюда­ воспоминания образуют ряд легенд. В цивилизованные эпо­
теля, путем смешения с другими впечатлениями; переходя хи народ продолжает иметь свою народную легенду о пора­
устно от одного лица к другому, оно искажается при каждой 1
1
жающих его событиях . Легенда исключительно устное пре­
новой передаче и, так как оно искажается по самым разно­ дание.
образным причинам, нет возможности ни выяснить значения Даже после того, как народ выйдет уже из легендарного
искажения, ни выправигь его. периода и начнет записывать события своей жизни, устное
Устное предание, по самой своей природе, является бес­ предание не перестает существовать; но область его сужива­
прерывным искажением; ввиду этого экспериментальные ется, оно ограничивается только незаписанными фактами:
науки не признают иной передачи, кроме писаной. У истори­ либо тайными по своему характеру, либо такими, которые не
ков нет основательной причины поступать иначе, по крайней стоит труда записывать: интимными делами, словами, под­
м е р е , когда дело касается установления частного факта. А робностями событий. Это уже а н е к д о т ; его прозвали „ле­
потому следует отыскивать в писаных документах свиде­ гендой цивилизованных". Он складывается, как и легенда, из
тельства, дошедшие путем устной передачи, чтобы держать сбивчивых воспоминаний, намеков, ошибочных толкований,
их в подозрении. Получить на этот счет сведения прямым
путем очень трудно, потому что авторы, черпавшие сведения Nitzsch. Die rômische Annalistik... Leipzig, 1873) и y Григория Турского (см.:
2
из устных преданий, неохотно в этом признаются . Прихо- Loebell. Grego von Tours. Leipzig, 1868).
1
События, поражающие воображение народа и передающиеся путем
легенды, обыкновенно не относятся к тем, которые кажутся нам самыми
1
Искажение угрожает в меньшей степени впечатлениям, облеченным в важными. Герои,Десен о деяниях" (Chansons de gestes) едва известны исто­
правильную или разительную форму, стихам, правилам, пословицам. рии. Эпические бретонские песни относятся не к крупным историческим со­
2
Об этом предупреждает иногда форма фразы, когда среди подроб­ бытиям, как заставлял думать сборник Вилльмарке (Villemarqué), а к неиз­
ных повествований, очевидно легендарного происхождения, встречается ко­ вестным местным эпизодам. То же самое можно сказать и о скандинавских
роткое и сухое упоминание, написанное летописным стилем, явно скопиро­ сагах: они относятся, в большинстве случаев, к спорам между поселянами
ванное с писаного документа. На это можно наткнуться у Тита Ливия (см.: Исландии или Оркнейских островов.

174 175
народа, но не с внешними фактами, совершавшимися перед
всевозможного происхождения вымыслов, относящихся к
глазами последнего. Итак, при изучении истории должно
некоторым личностям или событиям.
считаться правилом устранение всякого свидетельства ле­
Легенды и анекдоты являются по существу народными
гендарного происхождения; при этом нельзя ограничиваться
воззрениями, приписанными произвольно историческим ли­
1 только повествованиями легендарной ф о р м ы ; следует от­
цам; они составляют часть ф о л ь к л о р а , но не истории . Не­
брасывать также и повествования по виду исторического ха­
обходимо, следовательно, энергично противостоять искуше­
рактера, но составленные по легендарным данным, вроде
нию рассматривать легенду как смешение точных и ошибоч­
первых глав Фукидида.
ных фактов, из которого путем анализа можно выделить
В случае писаной передачи приходится выяснить, вос­
„частицы" исторической истины. Легенда представляет со­
произвел ли автор свой источник без искажения. Такое ис­
бою смесь, где есть, быть может, некоторая частица истины; 1
следование входит в критику источников , насколько воз­
можно даже анализировать ее составные элементы, но нет
можно воспользоваться сравнением текстов, но когда источ­
никакого средства распознать, взяты ли эти элементы из дей­
ник исчез, возможна лишь одна внутренняя критика. Прежде
ствительности или созданы воображением. Это, по выраже­
всего ставится вопрос: мог ли иметь автор точные сведения,
нию Нибура, „мираж, порождаемый невидимым предметом,
так как в противном случае его свидетельство лишено всяко­
согласно неизвестному закону преломления".
го значения. Затем нужно удостовериться, была ли у него во­
Самый примитивный прием анализа заключается в уда­
обще привычка искажать источники и в каком смысле, и в
лении из легендарного рассказа подробностей, кажущихся
частности, относительно каждого отдельного из заимство­
невозможными, чудесными, противоречивыми или абсурд­
ванных свидетельств следует убедиться, есть ли оно точное
ными и признании за историческое разумных остатков. Так
воспроизведение или переработка. Узнается это по форме:
поступали протестанты-рационалисты в XVIII в. с библей­
место, не подходящее по стилю к стилю автора и выделяю­
скими рассказами, так же следовало бы отбросить чудесное
щееся благодаря этому из всей совокупности текста, пред­
из волшебной сказки, уничтожить кота в сапогах и сделать
ставляет собою отрывок из более раннего документа; чем
таким путем из маркиза Карабаса историческую личность.
буквальнее воспроизведение, тем драгоценнее отрывок, по­
Более утонченный, но не менее опасный метод состоит в
тому что может содержать в себе точные сведения только та­
сличении различных легенд, с целью выяснить их общее ис­
2 кие, которые были в его источнике.
торическое основание. Грот , изучая греческие сказания, до­
VII. Несмотря на все эти исследования, критике никогда
казал невозможность извлечь каким бы то ни было методом
3 не удается установить происхождения всех сведений, чтобы
из легенды какое-либо верное сведение . Нужно примирить­
иметь возможность сказать, кем наблюдался каждый факт и
ся со взглядом на легенду как на продукт народного вообра­
даже кем он был отмечен. В большинстве случаев в резуль­
жения; на основании ее можно знакомиться с воззрениями
тате свидетельство признается анонимным.
1 Таким образом, мы стоим лицом к лицу с фактом, неиз­
Теория легенды — одна из самых разработанных частей критики.
Э.Бернгейм (Bernheim Е. Op. cit. S. 380—390) хорошо ее резюмирует и дает вестно кем и как наблюдавшимся и неизвестно когда и как
ее библиографию. записанным. Ни одна из других наук не признает фактов при
2
Grote. Histoire de la Grèce. Trad. fir. T. II. Можно сравнить: Renan E. таких условиях, без возможности контроля и с неисчисли­
Histoire du peuple d'Israël, T. I. Paris, 1879. Introduction. мыми шансами на ошибку. Но история может извлекать из
3
Это не помешало Нибуру составить на основании римской легенды
целую теорию о борьбе патрициев с плебеями, от которой пришлось отка­
заться, а также Курциусу искать, двадцать лет спустя после Грота, историче­ 1
См. выше. С. 106 и след.
ских фактов в греческой легенде.
177
176
них пользу, потому что ей нет надобности, как другим нау­ ной. Чтобы узнать, находился ли автор в таком положении,
кам, добираться до трудно констатируемых фактов. нужно задаться несколькими вопросами: 1) Не находится ли
Познание ф а к т а (notion de fait), определяемое с точно­ утверждаемый факт в очевидном противоречии с тем впе­
стью, сводится к установлению сведений о внешней дейст­ чатлением, какое хотел произвести автор? Противоречит ли
вительности. Приемы, приводящие к этому результату, отли­ он интересу, честолюбию, чувствам, литературным вкусам
чаются большей или меньшей трудностью, и шансы оши­ автора или его группы, а также мнению, которое он старался
биться бывают более или менее велики, смотря по природе щадить? Тогда достоверность становится вероятной. Но
требующих констатирования фактов действительности и пользоваться этим критерием очень опасно; им часто зло­
степени точности, какую желают придать формуле. Химии и употребляли двояким образом: принимали за признание то,
биологии приходится иметь дело с трудно уловимыми фак­ что было простым хвастовством (пример: Карл ГХ, заявляю­
тами, быстрыми движениями, преходящими состояниями и щий, что он подготовил Варфоломеевскую ночь), или вери­
измерять их в точных цифрах. История может оперировать с ли, не проверяя, афинянину, дурно отзывавшемуся об афи­
гораздо более грубыми фактами, очень долговременными нянах, протестанту, обвинявшему других протестантов. Ме­
или очень распространенными (существование обычая, че­ жду тем автор мог иметь иное понятие, чем мы, о своем ин­
1
ловека, группы, даже народа), грубо выраженными неясными тересе и своей чести или, кроме того, он мог желать оклеве­
словами, без точного измерения. По отношению к этим фак­ тать соотечественников другой партии или единоверцев дру­
там, легче доступным наблюдению, она может быть не осо­ гой секты, чем он. Таким критерием нужно пользоваться
бенно требовательной и насчет условий наблюдения. Она умеренно, исключительно в тех случаях, когда точно извест­
возмещает несовершенство своих приемов для собирания но, какое д е й с т в и е считал полезным произвести автор и
данных (procédés d'information) способностью довольство­ интересовавшая его г р у п п а .
ваться легче добываемыми справками. 2) Был ли утверждаемый факт настолько очевидно из­
Документы почти всегда дают плохо констатированные вестен публике, что автор, даже склонный лгать, воздержал­
факты, и историку всегда грозит большая вероятность на­ ся от лжи из страха быть наверное уличенным? Этот случай
ткнуться на ложь или ошибку. Но есть факты, относительно относится к фактам, которые легко проверить, к материаль­
которых очень трудно солгать или ошибиться. Последний ным фактам, близким во времени и пространстве, долговре­
ряд вопросов, какие должна ставить себе критика, имеют це­ менным и распространенным, в особенности, если в интере­
лью распознать, на основании самой п р и р о д ы фактов, те из сах общества было контролировать эти факты. Но боязнь
них, которые, имея мало шансов быть искаженными, могут контроля не всегда действует сдерживающим образом; ее
считаться с очень большою вероятностью точными. В общем действие ослабевает каждый раз, когда у автора есть какой-
известно, какого рода факты находятся в таких благоприят­ нибудь повод обмануть; кроме того, она действует неодина­
ных условиях, а следовательно, можно составить общие во­ ково на различные умы: сдерживая очень сильно людей об­
просные пункты и применять их к каждому отдельному фак­ разованных и спокойных, имеющих ясное представление о
ту документа, задаваясь вопросом, подходит ли он к одному своей публике, и слабо действуя в варварские времена и на
2
из предусмотренных случаев. страстные натуры . Ввиду этого подобный критерий следует

1-й с л у ч а й . Факт такого свойства, что ложь невероят­


на. Лгут, желая производить впечатление, а потому нет осно­ 1
См. выше. С. 165—166.
вания лгать по такому вопросу, где всякое ложное впечатле­ 2
Часто говорят: „Автор не осмелился бы написать этого, если бы это
ние считается бесполезным или всякая ложь недействитель- не было верно". Такое рассуждение неприменимо к малоцивилизованным

178 179
применять только тогда, когда известно, как автор представ­ это явление неизвестного автору рода, действие, обычай, ка­
лял себе свою публику и имел ли он достаточно хладнокро- завшийся ему непонятным, или слова, значение которых бы­
вия, чтобы с нею считаться. ло выше его понимания (как слова Христа в Евангелии или
3) Был ли утверждаемый факт настолько безразличен ответы Жанны д'Арк на допросе во время суда). Тут нужно
для автора, что у него не было ни малейшего искушения его только остерегаться смешения своих собственных понятий с
исказить? Это относится к общим фактам, обычаям, учреж­ понятиями автора; когда люди, привыкшие верить в чудес­
дениям, предметам, лицам, отмечаемым автором случайно. ное, говорят о чудовищах, ведьмах, колдунах, то это для них
Даже лживое повествование не может состоять исключи­ не неожиданные факты, и указанный выше критериум к ним
тельно из ложных сообщений; чтобы локализировать свои не применим.
факты, автору приходится обставить их точными данными. VIII. Наше описание критических приемов закончилось;
Эти последние не интересовали его: их знали все его совре­ оно было длинно потому, что приходилось описать одну за
менники. Но для нас они поучительны и верны потому, что другой операции, совершающиеся на практике одновремен­
автор не старался нас обмануть. но. В действительности критика производится следующим
2-й с л у ч а й . Факт по самому своему свойству делает образом.
ошибку невероятной. Как бы ни были многочисленны шансы Если текст сомнительного толкования, то исследование
ошибки, существуют такие „крупные" факты, что их трудно делится на две части; первая часть состоит в чтении самого
видеть не такими, как они есть в действительности. Надо, текста с целью выяснить его смысл, прежде чем извлекать из
следовательно, решить вопрос, легко ли было констатиро­ него какое-либо сведение; критическое изучение фактов, со­
вать факт: 1) очень ли долго он продолжался, так что его держащихся в документах, составляет вторую часть исследо­
часто видели (например, памятник, человек, обычай, про­ вания. В отношении документов, смысл которых очевиден,
должительное событие?) 2) Был ли он настолько распростра­ можно при первом же чтении приступать к критическому ис­
нен, что его видело много людей (битва, война, обычай цело­ следованию, за исключением мест со спорным смыслом,
го народа?) 3) Выражен ли он в столь общих чертах, что дос­ подлежащих отдельному изучению.
таточно самого поверхностного наблюдения, чтобы его схва­ Сначала собираются о б щ и е сведения о документе и ав­
тить (существование вообще человека, города, народа, обы­ торе, причем стараются выяснить условия, которые могли
чая?) Это те простые факты, которые образуют прочно обос­ оказывать воздействие на составление документа: время, ме­
нованную часть исторического знания. сто, цель, перипетии творчества; общественное положение
3-й с л у ч а й . Факт такого свойства, что самое сообще­ автора, его родину, партию, секту или семью, интересы,
ние о нем служит ручательством за его точность. Человек не страсти, предрассудки, особенности языка, приемы труда,
утверждает, что он видел или слышал неожиданный факт, средства осведомления, образование, способности и недос­
противоречащий его привычкам, иначе как под давлением татки авторского ума, характер и форму передачи фактов.
наблюдения. Факт, кажущийся очень невероятным тому, кто Все эти сведения уже подготовлены критикой происхожде­
о нем сообщает, имеет много шансов быть точным. Надо, ния; их собирают, следя мысленно за своими общими крити­
следовательно, ответить на вопрос, был ли подтверждаемый ческими вопросными пунктами; последние следует усваи­
факт в противоречии с другими понятиями автора, было ли вать себе заранее, потому что необходимо будет их иметь в
уме в продолжение всех операций.
Подготовившись таким образом, приступают к докумен­
обществам. Людовик VII осмелился написать, что Иоанн Безземельный был
ту. По мере его чтения, производится мысленно анализ, раз-
осужден судом своих пэров.

180 181
рушающий все комбинации автора, устраняющий все его ли­ приобретенный факт. Самое выражение идеи указывает на
тературные формы, чтобы добраться до факта, который нуж­ то, что она была постигнута (если не автором, воспроизво­
но формулировать себе простым, точным языком. Таким об­ дящим, может быть, формулу, не понимая ее, то, по крайней
разом, освобождаются от художественного благоговения и мере, творцом формулы). Одного случая выражения идеи
подчинения авторским понятиям, способным сделать невоз­ достаточно, чтобы знать о ее существовании, одного доку­
можной всякую критику. мента достаточно, чтобы ее доказать. Поэтому довольно ана­
Анализированный таким способом документ превраща­ лиза и истолкования для составления инвентаря фактов,
1
ется в длинный ряд авторских понятий и свидетельств о фак­ служащих материалом для истории искусств, наук, доктрин .
тах. Относительно каждого из этих показаний задаются во­ Обязанность внешней критики локализировать эти фак­
просом, не было ли поводов для лжи или заблуждения, или ты, указав эпоху, страну, автора каждой мысли. Вопрос о
исключительных побуждений быть правдивым и точным, продолжительности во времени, географическом протяже­
следя по критическим вопросным пунктам, составленным нии, происхождении, разветвлении идей является делом ис­
для отдельных фактов. Эти вопросные пункты нужно всегда торического синтеза. Для внутренней критики нет здесь мес­
иметь в уме. Вначале это покажется, быть может, обремени­ та; факт извлекается непосредственно из документа.
тельным и даже педантичным, но так как их придется при­ Можно подвинуться еще на шаг. Идеи сами по себе
менять более ста раз на одной странице документа, то в кон­ представляют только психологические факты; но воображе­
це концов такая работа будет выполняться почти бессозна­ ние не создает само предметов, оно берет их элементы из
тельно; при чтении текста все мотивы доверия или недоверия действительности. Описания воображаемых фактов делаются
будут выступать разом, соединенные в одно цельное впечат­ на основании внешних фактов, которые автор видел вокруг
ление. себя. Можно попытаться выделить эти запасы знания. Изу­
Когда анализ и критические вопросы сделаются ин­ чая периоды и такого рода факты, относительно которых со­
стинктивными, приобретется методически аналитическое на­ хранилось мало документов, как, например, древность и
правление ума, недоверчивое и непочтительное, обозначаю­ обычаи частной жизни, пытались привлечь к делу литера­
щееся часто мистическим термином „критический склад турные произведения, эпические поэмы, романы, театраль­
2
ума" и в сущности представляющее собою только бессозна­ ные пьесы . В этом приеме нет ничего неправильного, но под
тельную п р и в ы ч к у к критике. условием соблюдения нескольких ограничений, о которых
сплошь и рядом забывают.
Г л а в а VIII. Определение частных ф а к т о в 1) Такой прием неприменим к внутренним социальным
фактам, к нравственности, к художественному идеалу; нрав­
Критический анализ приводит лишь к констатированию ственные или эстетические понятия документа выражают,
идей и свидетельств, сопровождаемых замечаниями о веро­
ятной достоверности утверждаемых фактов. Остается иссле­
1
довать, каким путем можно извлечь отсюда частные истори­ См. выше. С. 153. Точно так же частные факты, служащие материа­
ческие факты для исторического знания. Идеи и свидетель­ лом для истории форм (палеография, лингвистика), устанавливаются непо­
средственно анализом документа.
ства представляют собою двоякого рода результаты, которые 2
Первобытная Греция изучалась по гомеровским поэмам. Средневеко­
должно рассматривать двумя различными методами. вая частная жизнь была восстановлена, главным образом, по „Песням о дея­
I. Всякая идея (conception), выраженная в рукописи или ниях" (Chansons des gestes) (См.: Langlois Ch.-V. Les Travaux sur l'histoire de
в фигурном изображении, есть достоверный, окончательно la Société française au moyen âge d'après les sources littéraires II Revue his-
torique. 1897. Mars — avril).
182 183
самое большее, личный идеал автора; они еще не дают права внешние факты, маловажные и очень простые, упомянутые
выводить заключения о нравственности или эстетическом автором почти бессознательно. Логически мы не имеем пра­
вкусе его времени. Следует, по крайней мере, сличить раз­ ва признавать их за достоверные, потому что есть люди,
личных авторов того же времени. ошибающиеся даже относительно самых простых фактов и
2) Даже описание материальных фактов может быть способные лгать даже относительно маловажных фактов. Но
личной комбинацией автора, созданной его воображением; эти случаи настолько редки, что нет большого риска призна­
вполне реальны в нем только одни э л е м е н т ы ; можно, сле­ вать факты такого рода, установленные только одним доку­
довательно, утверждать только отдельное существование не- ментом, за достоверные; на практике так и поступают для
разлагаемых элементов, формы, материи, цвета, числа. Когда мало известных эпох. Учреждения галлов и германцев опи­
поэт говорит о золотых воротах или серебряных щитах, сываются по одному только тексту Цезаря или Тацита. Та­
нельзя считать за достоверное, что существовали золотые кие, легко констатируемые, факты должны были импониро­
ворота или серебряные щиты; верно только, что существова­ вать на автора описаний подобно тому, как импонируют на
ли ворота, щиты, золото и серебро. Анализ должен, следова­ поэта явления природы.
тельно, простираться до элемента, поневоле взятого автором
П. Совершенно обратно, свидетельство одного докумен­
из опыта (вещи, их назначение, общеупотребительные дей­
та о внешнем факте (fait extérieur) никогда не может счи­
1

ствия).
таться достаточным для установления такого факта. В дан­
3) Понятие о вещи или о действии доказывает только их ном случае есть много шансов наткнуться на ложь или
существование, но ничего не говорит о их распространенно­ ошибку, и условия, влиявшие на свидетельство, слишком
сти; вещь или действие могут быть единственными в своем мало известны, чтобы быть уверенным, что оно избежало
роде или, по крайней мере, ограниченными очень небольшим всех этих опасностей. Критическое исследование не дает в
кругом; поэты и романисты охотно избирают себе образцы в таком случае окончательного решения; будучи необходимым
исключительном мире. для устранения ошибок, оно не приводит, тем не менее, к
4) Факты, узнанные путем такого приема, не локализи­ истине.
рованы ни во времени, ни в пространстве: автор мог их взять Критика не может д о к а з а т ь ни одного факта, она оп­
не из современной ему эпохи и не в своей стране. ределяет только вероятность фактов. Путем критики каждый
Все эти ограничения могут быть резюмированы сле­ документ разлагается на отдельные свидетельства, снабжен­
дующим образом: прежде чем брать из литературного произ­ ные указаниями насчет их вероятной ценности: свидетельст­
ведения какое-либо сведение об обществе, в котором жил ав­ ва, не имеющие никакой ценности, свидетельства подозри­
тор, нужно спросить себя: какую ценность для изучения на­ тельные (в большей или меньшей степени), свидетельства
ших нравов представило бы такого же характера сведение, вероятные или очень вероятные, свидетельства неизвестной
заимствованное у одного из наших современных романистов. ценности. Из всех этих разнородных выводов окончателен
Добытые таким путем внешние факты, как и понятия, только один: с в и д е т е л ь с т в о а в т о р а , к о т о р ы й н е м о г
могут устанавливаться одним документом; но пользоваться быть о с в е д о м л е н об у т в е р ж д а е м о м им факте —
ими, благодаря тому, что они очень ограничены и плохо ло­ н е д е й с т в и т е л ь н о , его нужно отбрасывать, как отбрасы-
кализированы, можно только после сопоставления их с дру­
гими подобными же фактами, что является уже делом синте­
за. Внешним фактом здесь называется, в противоположность идее
К фактам, вытекающим из понятий, можно приравнять (представляющей собой внутренний факт) всякий факт, происходящий в
объективной действительности.
184
185
«МММ ПОДЛОЖНЫЙ д о к у м е н т ' .
что иное, как пункты, относительно которых согласуются
И данном случае критика только опровергает лживые 1
различные наблюдения . Каждому отдельному наблюдению
О Ведения и не дает со своей стороны достоверных. Неопро­
грозит опасность ошибки, устранить которую вполне нельзя;
вержимыми результатами критики служат только одни от­
но если целый ряд наблюдений согласуется между собою, то
р и ц а т е л ь н ы е результаты. Все положительные результаты
это сходство не может явиться результатом повторения од­
остаются сомнительными; они, в сущности, говорят только:
ной и той же ошибки; самой вероятной причиной сходства
„есть шансы за и против истинности того или иного утвер­
служит то, что наблюдатели видели одну и ту же действи­
ждения". Шансы и только шансы, так как сомнительное по­
тельность и все описали ее точно. Личные ошибки склонны
казание может оказаться точным, показание вероятное может
различаться — согласуются же точные наблюдения. В при­
оказаться ложным; подобные примеры повторяются беспре­
менении к истории этот принцип ведет к последнему ряду
станно, и мы никогда не знаем с достаточной полнотою ус­
операций, составляющему посредствующее звено между
ловий наблюдения авторов исторических свидетельств, что­
чисто аналитической критикой и процессами синтеза: срав­
бы решить, правильно ли оно было произведено.
нению свидетельств.
Для того, чтобы придти к окончательному выводу, нуж­ Прежде всего классифицируют выводы критического
но проделать еще одну последнюю операцию. После крити­ анализа, собирая свидетельства об одном и том же факте. На
ческой разработки свидетельства представляются вероятны­ практике работа эта облегчается применением карточек (бу­
ми или невероятными, но даже самые вероятные из них, взя­ дет ли отмечаться каждое свидетельство на особой карточке,
тые отдельно, так и остались бы простыми вероятностями; будет ли существовать для каждого факта только одна кар­
решительный шаг, который должен превратить их в научное точка, на которой будут отмечаться различные свидетельства
положение, еще не сделан; научное положение есть нео­ об этом факте по мере того, как они будут встречаться — это
с п о р и м о е утверждение, данные же критики не таковы. Во безразлично). Сопоставление выясняет состояние наших
всякой экспериментальной науке принято за общее правило знаний о факте; окончательный вывод зависит от отношений
не делать научного заключения по единичному наблюдению; между различными свидетельствами. Следует изучить от­
прежде чем утверждать какое-либо положение, ждут обык­ дельно могущие представиться случаи.
новенно, чтобы факт был констатирован целым рядом неза­
III. Всего чаще, за исключением современной истории,
висимых друг от друга наблюдений. История, со своими не­
мы находим в документах относительно одного какого-либо
совершенными п р и е м а м и о с в е д о м л е н и я , менее, чем
факта только одно свидетельство. Все другие науки, кроме
всякая другая наука, имеет право уклоняться от этого прави­
истории, придерживаются в подобном случае неизменного
ла. Историческое свидетельство, даже в самом благоприят­
правила: изолированное наблюдение не входит в науку, его
ном случае, представляет собою посредствующим путем по­
цитируют (с именем наблюдателя), но не делают на основа­
лученное наблюдение и нуждается в подтверждении другими
нии его заключений. У историков нет никакого основатель­
наблюдениями. Всякое научное знание слагается из сопос­
ного повода поступать иначе. Когда у них имеется для уста­
тавления целого ряда наблюдений: научные факты суть не
новления факта свидетельство только одного человека, как

Большая часть историков, прежде чем отбросить легенду, ждет, пока 1


О логическом оправдании этого принципа в истории, см.: Seigno-
будет доказана ее ложность, и если, случайно, не сохранилось противореча­ bosCh. // Revue philosophique. 1887. Jullet—août. Полная научная достовер­
щего ей документа, они временно ее признают; это, например, делается еще ность дается только согласием наблюдений, получаемых путем различных
для пяти первых столетий римской истории. Такой прием, к несчастью, методов; она находится в пункте пересечения двух различных путей изы­
пользующийся еще общим распространением, мешает истории стать наукой.
скания.
186 187
бы ни был он честен, они должны бы были не утверждать ждаются одно другим; каждое относится к категории еди­
существование этого факта, а ограничиваться, как делают ничных свидетельств.
натуралисты, упоминанием сведения (Фукидид утверждает, Если между свидетельствами замечается прямое проти­
Цезарь говорит, что...) — это все, на что они имеют право. В воречие, то несомненно, что одно из них, по крайней мере,
действительности, все сохранили средневековую привычку ложно. Естественная склонность к~ примирению побуждает в
утверждать существование фактов, основываясь на а в т о р и ­ таком случае искать компромисса, средства для устранения
т е т е Фукидида или Цезаря; многие доводят свою наивность противоречия. Этот примирительный дух составляет проти­
до того, что утверждают даже существование таких фактов воположность научному духу. Если один говорит, что
от своего лица. Не чувствуя стеснения, налагаемого точными 2 х 2 - 4, а другой, что 2 х 2 = 5, то не следует говорить, что
науками, историки, в силу свойственной человеку доверчи­ 2 x 2 = 4'/4; нужно расследовать, кто из двух прав; это долг
вости, доходят до того, что признают за истину, на основа­ критики. Почти всегда, по крайней мере, одно из таких про­
нии н е д о с т а т о ч н о в е р о я т н о г о единственного докумен­ тиворечивых показаний сомнительно: его нужно устранить,
та, всякое свидетельство, не опровергаемое другим докумен­ если другое, противоположное ему, очень вероятно. Если
том. Странным последствием такого отношения к делу явля­ другое также сомнительно, то не следует делать заключения;
ется то обстоятельство, что история более утвердительна и точно так же надо поступать, если несколько сомнительных
кажется лучше установленной в отношении мало известных свидетельств согласуются между собою против одного несо­
периодов, от которых уцелел какой-нибудь один писатель, 1
мнительного .
чем в отношении фактов, известных из тысячи противоречи­ V. Когда имеется налицо несколько согласных между
вых документов. Мидийские войны, описанные одним Геро­ собою свидетельств, все-таки не следует поддаваться естест­
дотом, приключения Фредегонды, рассказанные одним толь­ венной склонности думать, что факт доказан. По первому
ко Григорием Турским, менее подвергаются оспариванию, побуждению человек склонен считать всякий документ за
чем события Великой французской революции, переданные источник сведений. Из действительной жизни известно, од­
сотнями современников. Чтобы вывести историю из такого нако, что люди склонны копировать друг друга, что один и
позорного положения, нужен переворот в умах историков. тот же рассказ служит часто источником для многих повест­
IV. Когда относительно одного и того же факта сущест­ вователей, что многим газетам случается печатать одну и ту
вует много свидетельств, то они или противоречат друг дру­ же корреспонденцию, многим репортерам соглашаться пре­
гу, или согласуются между собою. Для того, чтобы быть уве­ доставить составление какого-либо отчета одному из своей
ренным в том, что свидетельства действительно противоре­ среды. Таким образом, получается несколько документов,
чат друг другу, следует, прежде всего, убедиться, что они ка­ даже несколько свидетельств об одном и том же событии, но
саются одного и того же факта: два показания, по-видимому имеется ли столько же наблюдений? Очевидно, нет. Свиде­
противоречивые, могут быть на самом деле только парал­ тельство, являющееся воспроизведением другого свидетель­
лельными; они могут не относиться в точности к одним и ства, не представляет собою нового наблюдения, и даже в
тем же моментам, одинаковым местам, одинаковым лицам и
1
эпизодам события и могут быть вместе с тем оба точными . 1
Едва ли есть надобность предупреждать против наивного приема, за­
Из этого не следует, однако, заключать, что они подтвер-
ключающегося в подсчитывании числа документов, составленных в одном и
том же смысле и решении вопроса по большинству; утверждение одного ав­
1
тора, хорошо осведомленного о факте, очевидно, более ценно, чем сто пока­
Этот случай разобран на хорошем примере Э.Бернгеймом. Op. cit. заний лиц, ничего о нем не знающих. Уже давно формулировано правило:
S. 421. Non numerentur, sed ponderentur. (Следует не считать, а взвешивать).

188 189
том случае, «или одно наблюдение воспроизведено сотней имеют никакой вероятности сойтись во всех пунктах; когда
различных авторов, что только сто копий, свидетельствую­ два свидетельства сообщают одинаковые подробности в од­
щих все-таки об одном наблюдении. Считать их за сто само­ ном и том же месте, это означает, что они явились результа­
стоятельных наблюдений было бы равносильно тому, как ес­ том одного общего наблюдения; различные наблюдения все­
ли бы мы вздумали считать за сто документов сто печатных гда расходятся в нескольких пунктах. Часто можно решать
экземпляров одной и той же книги. Но уважение к „истори­ вопрос a priori: если факт был такого характера, что не мог
ческим документам" иногда пересиливает очевидность. Одно быть наблюдаем и сообщен иначе как одним наблюдателем,
и то же свидетельство, повторяемое во многих отдельных значит все источники происходят от этого единственного на­
1
документах различными авторами, создает иллюзию сущест­ блюдения. Эти принципы позволяют распознавать много
вования нескольких свидетельств; один и тот же факт, рас­ случаев различных наблюдений и еще большее число случа­
сказанный в десяти различных документах, тотчас же кажет­ ев воспроизведенных наблюдений.
ся установленным десятью согласными между собою наблю­ Остаются в большем количестве сомнительные случаи.
дениями. Не следует поддаваться такому впечатлению. Обыкновенно их склонны считать за самостоятельные свиде­
Сходство служит доказательством только тогда, когда со­ тельства, но с научной точки зрения было бы правильнее об­
гласные показания передают независимые друг от друга на­ ратное, а именно: пока самостоятельность свидетельств не
б л ю д е н и я . Прежде чем делать какой-либо вывод на осно­ доказана, мы не имеем права признавать, что их сходство
вании сходства, нужно рассмотреть, есть ли это сходство убедительно.
между с а м о с т о я т е л ь н ы м и наблюдениями; вопрос этот Только установивши предварительно отношение между
решается с помощью следующих двух операций. различными свидетельствами, их можно считать действи­
1) Прежде всего стараются выяснить, самостоятельны ли тельно различными и исследовать, согласны ли они между
свидетельства и не служат ли они воспроизведением одного собою. Здесь также нужно действовать осторожно: сходство
и того же единичного наблюдения. Отчасти это дело внеш­ действительно убедительное отнюдь не состоит в полном
1
ней критики источников ; но критика источников изучает совпадении двух повествований, как естественно могло бы
только отношения между писаными документами; она огра­ казаться с первого взгляда; оно заключается в скрещивании
ничивается выяснением того, какие места документа заимст­ двух различных повествований, похожих друг на друга толь­
вованы одним автором у другого. Заимствованные места ко в некоторых пунктах. Обыкновенно склонны считать
бесспорно подлежат исключению. Остается выполнить ту же сходство за подтверждение тем более убедительное, чем оно
работу над свидетельствами, не принявшими письменной полнее; между тем следует, наоборот, признать то парадок­
формы. Нужно сравнивать свидетельства об одном и том же сальное правило, что сходство доказывает больше, когда оно
факте с целью выяснить, исходят ли они от различных на­ ограничено небольшим числом совпадений. Сходные пункты
блюдателей или, по крайней мере, представляют ли они со­ разнородных свидетельств и составляют собственно научно
бою результат различных наблюдений? установленные исторические факты.
Принцип этой работы аналогичен с принципом критики 2) Прежде чем покончить с критикой, остается удосто­
источников. Подробности социального факта настолько вериться, вполне ли с а м о с т о я т е л ь н ы р а з л и ч н ы е на-
сложны и существует так много различных способов видеть
один и тот же факт, что два самостоятельные наблюдателя не Здесь невозможно останавливаться на специальных случаях приме­
нения означенных принципов на практике: когда автор, стараясь скрыть свое
1 заимствование, ввел различия с целью сбить с толку читателей; когда автор
См. выше. С. 106—107.
скомбинировал подробности двух различных наблюдений.
190 191
блюдения одного и того же факта; дело в том, что они могли Однако, исторический метод нельзя считать самого по себе
действовать одно на другое в такой степени, что первое обу­ бессильным и для установления быстро проходящих и огра­
словило все последующие и тогда их сходство не может уже ниченных в пространстве фактов (называемых фактами ча­
быть убедительным. Надо остерегаться следующих случаев: с т н ы м и , faits particuliers), каковы, например, слово, посту­
1-й с л у ч а й . Различные наблюдения сделаны одним пок, длившийся одно мгновение.' Достаточно, чтобы не­
автором, записавшим их или в одном и том же документе, сколько лиц присутствовало при факте, отметило его и что­
или в различных документах; в данном случае требуются бы их свидетельства дошли до нас. Так, например, известна
специальные основания допускать, что автор действительно фраза, произнесенная Лютером на вормском сейме; известно
несколько раз наблюдал один и тот же факт, а не ограничил­ также, что он сказал не то, что ему приписывает предание.
ся повторением единичного наблюдения. Такое стечение благоприятных условий становится все чаще
2-й с л у ч а й . Было несколько наблюдателей, но они по­ и чаще, по мере распространения газет, введения стеногра­
ручили одному из своей среды составить единственный до­ фических отчетов и организации хранилищ документов.
кумент; этот случай относится к протоколам собраний. Здесь Историческое знание древности и средних веков огра­
нужно удостовериться, представляет ли документ только по­ ничивается общими фактами, благодаря недостатку доку­
казание редактора, или и другие наблюдатели контролирова­ ментов. В современный период оно может все более и более
ли его редакцию. распространяться на частные факты. Публика представляет
3-й с л у ч а й . Несколько наблюдателей записали свое себе обратное; она не доверяет современным фактам, видя,
наблюдение в различных документах, но при одинаковых что относительно их циркулируют противоречивые повест­
условиях; следует применить к документам критические во­ вования, и без колебания верит фактам древности, которых
просные пункты, чтобы выяснить, не действовали ли на всех никто не оспаривает. Максимум ее доверия выпадает на до­
них одни и те же причины, заставляющие лгать или оши­ лю той области истории, которую нет средств знать; ее скеп­
баться (одинаковый интерес, одинаковое тщеславие, одина­ тицизм возрастает по мере увеличения способов знания.
ковые предрассудки и т.д.). VI. С х о д с т в о м е ж д у д о к у м е н т а м и н е приводит
Несомненно, самостоятельные наблюдения содержатся еще к вполне окончательным выводам. Для пополнения и
только в различных документах, написанных различными подкрепления выводов остается изучить с о г л а с и е м е ж д у
авторами, принадлежащими к различным группам и дейст­ фактами.
вовавшими в различных условиях. Из этого следует, что слу­ Несколько фактов, недостаточно доказанных, если их
чаи вполне убедительного сходства очень редки, исключая рассматривать отдельно, могут подтверждать друг друга, да­
новейших периодов. вая уверенность в целом. Факты, представляющиеся в доку­
Возможность доказать исторический факт зависит от ментах изолированными друг от друга, в действительности
числа сохранившихся независимых друг от друга документов были иногда достаточно близкими между собою, чтобы их
относительно этого факта; сохранились или нет нужные до­ можно было связать одни с другими. К такого рода фактам
кументы, зависит вполне от случая, этим и объясняется роль относятся последовательные действия одного и того же че­
случая в составлении истории. ловека или одной и той же группы, привычки одной и той же
группы в смежные эпохи или похожих групп в одну и ту же
Легче других возможно установить факты, распростра­
эпоху. Каждый из этих фактов мог, правда, происходить от­
ненные и долговременные (называемые иногда о б щ и м и
дельно от другого, и уверенность в том, что один из них про­
фактами, faits généraux): обычаи, верования, учреждения,
изошел, не позволяла бы еще утверждать о существовании
крупные события; их было легче наблюдать и легче доказать.

193
192
чески известных фактов, или со всей совокупностью наших
другою. Между тем, согласование нескольких таких фактов, знаний о человечестве, основанных на непосредственном на­
из которых каждый в отдельности недостаточно доказан, да­ блюдении, или, наконец, с научным законом, установленным
ет некоторого рода уверенность; в строгом смысле они не правильным методом точной науки. В первых двух случаях
доказываются одни другими, но п о д т в е р ж д а ю т друг дру­ факт находится в противоречии только с историей или пси­
1
га . Сомнение, тяготевшее над каждым из них порознь, рас- хологией и социологией, все еще плохо установившимися
севается, достигается известного рода уверенность, произво­ науками, и называется только н е п р а в д о п о д о б н ы м (invrai­
димая сцеплением (связью) фактов. Так, путем согласования semblable); если же он противоречит выводам т о ч н о й нау­
сомнительных еще заключений, получается нравственное ки, он становится ч у д о м (miracle). Как следует поступать с
убеждение в достоверности целого. В маршруте государя н е п р а в д о п о д о б н ы м или ч у д е с н ы м фактом? Следует ли
дни и места проезда подтверждаются друг другом, когда они принимать его после исследования документов или отбрасы­
согласуются одни с другими, образуя связное целое. Обычай вать, как невозможный, по предварительному рассмотре­
или учреждение какого-либо народа устанавливается согла­ нию?
сием сведений, относящихся до различных мест или момен­ Н е п р а в д о п о д о б н о с т ь — н е научное понятие, оно
тов, в отдельности представляющихся только вероятными. изменяется, смотря по индивидууму: каждый находит не­
Применение этого метода сопряжено с большими труд­ правдоподобным то, что он не привык видеть; для крестья­
ностями. Согласие - понятие гораздо более неопределенное, нина телефон гораздо более неправдоподобен, чем привиде­
чем сходство. Невозможно вообще определить с точностью, ние; один сиамский король отказался поверить в существо­
какие факты достаточно связаны между собою, чтобы обра­ вание льда. Нужно, следовательно, с точностью определить,
зовать целое, в котором согласие отдельных частей будет к о м у казался факт неправдоподобным. Быть может, массе,
убедительно, а также определить заранее продолжительность незнакомой с наукой? Для нее научная истина более неправ­
и протяженность того, что составляет одно целое. Факты, доподобна, чем чудо, физиология, более неправдоподобна,
взятые за полстолетия и на сто миль расстояния, могут под­ чем спиритизм; ее понятие о неправдоподобном не имеет
тверждать друг друга, давая возможность установить обычай никакой цены. Казалось ли это неправдоподобным научно-
народа (например, германцев); но они ничего не доказали образованному человеку? Тогда дело идет о неправдоподоб­
бы, если бы были взяты в разнородном обществе, где быстро ности для научного ума, и было бы точнее сказать, что факт
совершается эволюция (например, французское общество в противоречит данным науки, так как обнаруживается разно­
1750 и 1800, в Эльзасе и Провансе). Здесь нужно изучать от­ гласие между непосредственными наблюдениями ученых и
ношения между фактами. Это уже начало исторического по­ косвенными показаниями документов.
строения; так совершается переход от аналитических про­ Как должно разрешаться это столкновение? Вопрос не
цессов к процессам синтетическим. имеет большого практического интереса; почти все докумен­
VII. Но нам остается еще рассмотреть случай р а з н о ­ ты, сообщающие о чудесных фактах, подозрительны уже по
г л а с и я между фактами, установленными при помощи до­ другим причинам и были бы и без того устранены правиль­
кументов, и другими, установленными иным способом. Слу­ ной критикой; но вопрос о чудесном так волновал умы, что
чается, что факт, добытый путем исторического заключения, не лишнее указать, как представляется он историкам .
оказывается в противоречии со всей совокупностью истори-

1 1
Мы ограничиваемся здесь лишь указанием принципа метода под­ П. де Смедт (Smedt P. de) посвятил этому вопросу часть своих
тверждения фактов (la méthode de confirmacion); изучение его применения Principes de la critique historique. Paris, 1887.
потребовало бы слишком много времени.
195
194
(язвы некоторых святых, бесноватые из Лудсна (Loudun) .
Общераспространенная пера в чудеса наполнила чудес­
Но история не может приносить пользу успехам положи­
ными фактами исторические документы почти всех народов.
тельных наук. Косвенные способы исследования удержива­
Историческое существование дьявола гораздо более до­
капано, чем существование Писистрата; до нас не дошло ни ют историю в отдалении от действительности, и ей прихо­
одного слова современника о том, что он видел Писистрата, дится принимать законы, выработанные науками, находящи­
а между тем тысячи „очевидцев" заявляют, что видели дья­ мися в непосредственном соприкосновении с действительно­
вола; мало найдется исторических фактов, подтверждаемых стью. Для опровержения одного из таких законов потребова­
таким громадным числом самостоятельных свидетельств. лись бы новые непосредственные наблюдения. Такой пере­
Тем не менее, мы не колеблясь отрицаем теперь существова­ ворот может осуществиться, но только в центре; история не в
ние дьявола и признаем существование Писистрата; это по­ силах взять на себя в этом инициативу.
тому, что существование дьявола противоречит законам Относительно фактов, стоящих в противоречии лишь со
всех точных наук. всею совокупностью исторических знаний или с зародыша­
1 ми наук о человеке, решение менее ясно. Оно зависит от то­
Для историка решение противоречия очевидно . Наблю­
го, какого мы мнения о значении этих наук. Можно, по край­
дения, содержащиеся в исторических документах, никогда не
ней мере, считать за правило, что для того, чтобы оспаривать
могут иметь такого значения, как наблюдения современных
историю, психологию или социологию, необходимо иметь
ученых (мы уже говорили почему). Косвенный метод исто­
очень солидные документы; а такого случая почти никогда
рии стоит несравненно ниже прямых методов наук, основан­
не бывает.
ных на наблюдении. Если выводы истории не согласуются с
выводами этих последних, то уступать приходится ей; она не
может иметь притязания, располагая своими несовершенны­
ми способами исследования, контролировать, оспаривать
или подтверждать выводы других наук; она должна, напро­
тив, пользоваться их выводами для поверки своих собствен­
ных. Успехи опытных наук изменяют иногда историческое
толкование; факт, установленный непосредственным наблю­
дением, приносит пользу для понимания и критики истори­
ческих документов: случаи язв (stigmates) и нервной анесте­
зии, доказанные путем научного наблюдения, заставили при­
знать исторические повествования об аналогичных фактах

1
Иначе этот вопрос разрешается для наук, пользующихся непосредст­
венным наблюдением, например, для наук биологических. Наука не знает
возможного и невозможного, она знает только факты, подвергшиеся пра­
вильному или неправильному наблюдению; явления, объявленные сначала
невозможными, признаны были за несомненные. Самое понятие о чуде от­ 1
Луден — небольшой французский городок в департаменте Ньенны
носится к области метафизики; оно предполагает известное общее миросо­
(Vienne), в 54 км. к с.-з. от Пуатье, возникший в средние века вокруг укреп­
зерцание, выходящее за пределы наблюдения. См.: Wallace. Les miracles et le
spiritualisme moderne. Paris, 1887. ленного замка, построенного в конце X века. Прим. ред. [1899].

196
КНИГА III факты получаются нами, таким образом, беспорядочно, без
различия по их свойству. Эта смесь разнородных фактов со­
СИНТЕТИЧЕСКИЕ ПРОЦЕССЫ ставляет одну из особенностей, отличающих историю от
других наук. Экспериментальные науки сами намечают себе
Г л а в а I. Общие условия исторического построения факты для изучения и систематически ограничиваются на­
блюдением над однородными фактами. Науки, черпающие
Критика документов дает только изолированные факты. свои сведения из документов, получают готовые факты из
Чтобы сгруппировать эти факты в научное целое, нужен це­ рук авторов документов, сообщающих свои наблюдения в
лый ряд синтетических процессов. Изучение этих приемов беспорядке. Чтобы извлечь их из этого беспорядка, нужно
исторического построения образует вторую часть методоло­ сортировать и группировать их по родам; для этого необхо­
гии. димо прежде всего точно знать, что собственно составляет в
В основу построения не может быть положен идеаль­ истории род (espèce) фактов и на основании какого принципа
ный научный план, который мы пожелали бы начертать; оно должна производиться к л а с с и ф и к а ц и я исторических фак­
зависит от находящегося в нашем распоряжении материала. тов. Между тем, относительно этих двух капитальных вопро­
Было бы химерой задаваться планом, не имея необходимого сов историкам не удалось еще формулировать точных пра­
для его выполнения материала, — это значило бы стремиться вил.
построить Эйфелеву башню из песка. Существенный недос­ 2) Существуют очень различные степени общности ис­
таток философии истории в том и заключается, что она за­ торических фактов, начиная от фактов очень распространен­
бывает об этой практической необходимости. ных, свойственных целому народу и длившихся целые века
I. Рассмотрим сначала материалы истории. Каков их ха­ (учреждения, обычаи, верования) и кончая самыми кратко­
рактер и форма? Чем они отличаются от материалов других временными действиями одного человека (слово или движе­
наук? ние). В этом заключается еще одно отличие истории от экс­
периментальных наук, которые правильно отправляются от
Исторические факты устанавливаются путем критиче­
частных фактов и методически работают над их обобщени­
ского анализа сохранившихся документов и получаются по­
ем. Чтобы образовать группы фактов, нужно привести факты
сле него разбитыми на элементарные свидетельства; одна
к одной и той же степени общности, для чего необходимо
фраза документа содержит иногда несколько отдельных по­
выяснить, какой степенью общности можно и должно огра­
казаний, причем критика принимает часто одни из них и от­
ничивать различные роды фактов. Относительно этого исто­
вергает другие; каждое из таких свидетельств составляет
рики не могут еще придти между собою к соглашению.
факт.
Исторические факты имеют то общее свойство, что они 3) Исторические факты локализированы; они существо­
все заимствуются из документов; но отличаются вместе с тем вали в данную эпоху и в данной стране; если отнять от них
большим разнообразием. указания о времени и месте, где они совершались, они теря­
1) Исторические факты представляют собою явления ют исторический характер и могут быть утилизированы
очень различного свойства. Из одного и того же документа только для общего знания человечества (как это случается с
заимствуются данные относительно письма, языка, стиля, фактами фольклора, неизвестного происхождения). Такая
верований, обычаев, событий. Надпись Меша дает сведения необходимость локализации неизвестна общим наукам; она
о письме и языке моавитян, о вере в бога Хамоса, о культе ограничена только областью описательных наук, изучающих
этого бога, факты из войны моавитян с израильтянами. Все географическое распределение и эволюцию явлений. Исто-

198 199
рии она ставит в обязательство изучать отдельно факты раз­ меняя язык, и добавляют к этому всевозможного рода раз­
личных стран и различных эпох. мышления, приходящие им на ум.
4) Факты, добытые путем критического анализа из до­ История, из опасения запутаться в обилии сбивчивых
кументов, сопровождаются критическим указанием на их своих материалов, должна поставить себе за правило всегда
1 1
достоверность . оперировать с помощью вопросов, как и другие науки . Но
Всякий раз, когда критика не убедилась в полной досто­ как ставить вопросы в науке, столь отличной от других наук?
верности факта, когда факт только вероятен и тем более ко­ Это основная задача метода. Ее можно разрешить, только
гда факт сомнителен, критика передает его историку с указа­ начав с определения существенного характера исторических
нием на эти его качества, которого историк не имеет права фактов, отличающего эти факты от фактов других наук.
отбросить и которое мешает факту перейти в область поло­ Экспериментальные науки имеют дело с р е а л ь н ы м и и
жительного знания. Даже факты, вполне установленные, по­ цельными предметами. Наука, самая близкая к истории по
сле сопоставления их с другими фактами, все-таки проходят своему предмету, описательная зоология, действует, иссле­
через это временное состояние, как клинические случаи, дуя реальное и целое животное. Организм животного видят
скопляющиеся в медицинских обозрениях, прежде чем будут во всей его совокупности, затем рассекают, чтобы разложить
достаточно доказаны для того, чтобы стать научными факта­ на составные части, а рассечение — это а н а л и з в истинном
ми. смысле этого слова (àvaXtieiv значит „расчленять"). Сверх
Итак, историческое построение должно совершаться при того, можно вновь собрать вместе все отдельные части орга­
помощи несвязной массы мелких фактов, ненужных подроб­ низма, чтобы видеть строение целого, — это р е а л ь н ы й
ностей. Это все разнородные материалы, отличающиеся друг синтез. Можно рассмотреть далее р е а л ь н ы е движения, со­
от друга по своему предмету, положению, по степени своей ставляющие функционирование органов, чтобы наблюдать
достоверности и общности. Для их классификации практика взаимодействие частей организма. Наконец, можно сравни­
историков не выработала метода; история, будучи вначале вать р е а л ь н ы е единицы и видеть, чем они походят друг на
известным родом литературы, осталась и поныне наименее друга, получая, таким образом, возможность классифициро­
методической из наук. вать их сообразно их действительным сходствам. Наука есть
П. Во всякой науке, ознакомившись с фактами, система­ объективное знание, основанное на реальных анализе, синте­
2
тически задаются вопросами ; всякая наука образуется из ря­ зе и сравнении; непосредственный вид предметов руководит
да ответов на ряд методических вопросов. Во всех экспери­ ученым и подсказывает ему, какие нужно ставить вопросы.
ментальных науках, даже когда об этом не думали заранее, В истории ничего подобного. Часто говорят, что история
установленные наблюдением факты подсказывают вопросы есть „видение" (vision) фактов прошедшего и что она дейст­
и заставляют их выяснять. Но у историков нет этой выправ­ вует путем „анализа"; это две опасные метафоры, если по­
2
ки; привыкнув подражать художникам, многие из историков зволить ими себя обмануть . В истории не в и д я т н и ч е г о
не думают даже задаваться вопросом о том, чего они собст­
венно доискиваются: они берут из документов поразившие 1
Фюстель де Куланж предвидел эту необходимость. В предисловии к
их черты, часто по личному побуждению, воспроизводят их, Recherches sur quelques problèmes d'histoire (Paris, 1885) он заявляет, что дает
свои изыскания „в первоначальной форме всех моих работ, т.е. в форме во­
1 просов, которые я себе ставлю и стараюсь разъяснить".
См. выше. С. 185—186. 2
2 Фюстель де Куланж, кажется, сам обманывался на этот счет: „Исто­
Гипотеза в экспериментальных науках есть форма вопроса, сопрово­
ждаемого предварительным ответом. рия—наука; она не выдумывает, она только видит". (Monarchie franque.

200 201
реального, кроме исписанной бумаги и иногда памятников и их необходим совершенно особый метод.
предметов производства. Историк не может действительным Ш. Документы, единственный источник исторического
образом анализировать никакого предмета; он не может ни­ знания, дают сведения о трех категориях фактов.
чего ни разложить на составные части, ни вновь восстано­ 1) Живые существа и материальные предметы. — Доку­
вить. Исторический анализ не более реален, чем вид истори­ менты сообщают о существовании человеческих существ,
ческих фактов: он представляет собою абстрактный прием, материальных условий, предметов производства. Все эти
чисто интеллектуальный процесс. факты были материальными явлениями, которые автор до­
кумента познавал путем чувственных восприятий. Но для
Анализируя документ, отыскивают м ы с л е н н о содер­
нас они уже только интеллектуальные явления, факты, види­
жащиеся в нем сведения, чтобы критиковать их поодиночке.
мые „через призму авторского воображения", или, выража­
Анализируя факт, распознают м ы с л е н н о различные детали
ясь точнее, о б р а з ы , воспроизводящие впечатления автора,
данного факта (эпизоды события, свойства учреждения), со­
образы, создаваемые нами по а н а л о г и и с его образами.
средоточивая последовательно внимание на каждой из от­
Иерусалимский храм был материальным предметом, види­
дельных подробностей; это-то и называется исследованием
мым для современников, но мы не можем уже его видеть, мы
различных „сторон" факта; еще одна метафора. Первона­
можем только создать себе мысленно его образ, аналогичный
чально ум, по самому своему свойству, получает только
с тем, какой был у людей, его видевших и описавших.
сбивчивые в п е ч а т л е н и я ; для выяснения их необходимо
2) Человеческие действия. — Документы сообщают о
задаться вопросом, из каких частных впечатлений слагается
действиях (и словах) некогда живших людей, которые также
впечатление целого, чтобы определить их с точностью, рас­
были материальными фактами, виденными и слышанными
сматривая одно за другим. Это неизбежная операция, но не
авторами, но сделались теперь для нас только авторскими
следует преувеличивать ее значения. Это не объективный
воспоминаниями, переданными посредством субъективных
метод, заставляющий открывать реальные предметы, а метод
образов. Удар кинжала, полученный Цезарем, в свое время
субъективный, позволяющий усмотреть отвлеченные эле­
1 видели, слова его убийц слышали; но для нас это только об­
менты, образующие наши впечатления . По самому свойству
разы. Действия и слова, записанные авторами документов,
своих материалов история есть строго субъективная наука.
были действительно действиями и словами индивидуумов;
Незаконно было бы распространять на этот интеллектуаль­
воображение может представлять себе только и н д и в и д у ­
ный анализ субъективных впечатлений правила реального
а л ь н ы е действия по образу тех, какие мы воспринимаем
анализа реальных вещей.
путем непосредственного наблюдения. Так как эти действия
История должна, следовательно, защищаться от соблаз­
суть дело людей, живущих в обществе, то большинство из
на подражать методу биологических наук. Исторические
них совершалось одновременно несколькими индивидуума­
факты так отличны от фактов других наук, что для изучения
ми, и некоторые были даже рассчитаны на достижение одно­
го общего результата и представляют собою к о л л е к т и в ­
Р. 1). „История, как и всякая наука, состоит в констатировании фактов, ана­ н ы е действия, но для воображения, как и для непосредст­
лизе их, сопоставлении и объяснении их связи... Историк... ищет и получает венного наблюдения, они сводятся всегда к сумме индивиду­
факты путем кропотливого наблюдения над текстами, подобно тому, как альных действий. „Социальный факт", в том смысле, как
химик констатирует свои факты с помощью кропотливо проводимых опы­
тов" (Ibid. Р. 39). признают его многие социологи, есть философское построе­
1 ние, а не исторический факт.
Субъективный характер истории очень сильно подчеркнул философ
Г.Зиммель (Simmel G.) в Die Problème der Geschichtsphilosophie. Leipzig, 3) Мотивы и понятия. — Причины человеческих дейст-
1892.
203
202
вий лежат не в них самих; каждое действие вызывается ка­ строящихся на основании документов. Если бы былое чело­
ким-либо м о т и в о м . Это неопределенное слово означает од­ вечество не походило на настоящее, то в документах нельзя
новременно п о б у ж д е н и е (l'impulsion), заставляющее со­ было бы ничего понять. Исходя из этого сходства, историк
вершить действие, и сознательное п р е д с т а в л е н и е о дейст­ составляет себе картину исторических фактов прошлого, по­
вии, бывающее в момент его выполнения. Мы не можем себе добную его собственным воспоминаниям о виденных им
представить побуждение иначе как в мозгу человека в форме фактах.
неопределенных внутренних представлений, аналогичных с Эта работа, выполняющаяся бессознательно, служит од­
теми, какие мы имеем о наших собственных внутренних со­ ной из главных причин заблуждения в истории. Факты про­
стояниях; мы не можем выражать их иначе, как словами, шлого, которые нужно себе вообразить, не вполне сходны с
обыкновенно метафорическими. Это п с и х и ч е с к и е факты фактами настоящего, которые можно видеть; мы не видали
(называемые попросту чувствами и идеями). Документы по­ ни одного человека, тождественного с Цезарем или Хлодви-
казывают нам такого рода психические факты: 1) побужде­ гом, и мы не переживали тех же самых внутренних состоя­
ния и понятия, выраженные авторами; 2) побуждения и идеи, ний, какие переживали они. В экспериментальных науках
приписанные авторами документов своим современникам, также приходится оперировать с фактами, наблюдавшимися
поступки которых они видели; 3) побуждения, руководив­ другими наблюдателями, и представлять себе их по анало­
шие, как мы можем сами предположить, действиями, расска­ гии; но эти факты выражены точными терминами, указы­
занными в документах, которые мы представляем себе по вающими, какие неизменные элементы должны входить в
образцу наших собственных действий. представление о них. Даже в физиологии понятия настолько
Материальные факты, индивидуальные и коллективные точно установлены, что одно и то же слово вызывает у всех
человеческие действия, психические факты — вот все пред­ натуралистов сходное представление об органе или движе­
меты исторического знания; историк не наблюдает их непо­ нии. Это происходит оттого, что каждое понятие, обозначен­
средственно, а в о с п р о и з в о д и т п р и п о м о щ и в о о б р а ­ ное известным словом, образовалось при помощи метода на­
ж е н и я . Историки почти все, сами того не сознавая и думая, блюдения и абстракции, с точностью определившего и
что наблюдают реальности, имеют всегда дело только с описавшего все черты, свойственные этому понятию.
образами. Но по мере того, как знание подходит ближе к невиди­
IV. Как же вообразить себе факты, которые не были бы мым внутренним фактам, понятия становятся менее ясными
вполне вымышленными? Воображаемые историком факты и язык менее точным. Нам не удается выразить человеческие
строго субъективны; это служит одним из оснований отказы­ действия, даже самые простые, социальные условия, побуж­
вать истории в научном характере. Но субъективное не есть дения, чувства иначе как самыми неопределенными терми­
синоним нереального. Воспоминание есть не что иное, как нами ( к о р о л ь , в о и н , с р а ж а т ь с я , и з б и р а т ь ) . По отно­
образ, но это не химера, а представление прошедшей реаль­ шению к более сложным явлениям язык отличается такой
ности. Правда, историк, работая над документами, не имеет в неопределенностью, что невозможно даже придти к согла­
своем распоряжении личных воспоминаний, но он создает шению насчет необходимых элементов явления. Что такое
себе образы на основании своих воспоминаний. Он предпо­ племя, армия, производство, рынок, революция? Здесь исто­
лагает, что исчезнувшие факты (предметы, действия, побуж­ рия имеет сходство по неопределенности со всеми гумани­
дения), наблюдавшиеся некогда авторами документов, были тарными науками, психологическими и социальными. Но ее
похожи на современные факты, видимые им самим и сохра­ косвенный прием представления путем образов делает эту
нившиеся в его воспоминании. Это постулат всех наук, неопределенность еще более опасной. Наши исторические

205
204
образы должны были бы воспроизводить хотя существенные териального свойства, доставляемые вещественными памят­
черты образов, бывших в уме непосредственных наблюдате­ никами, представляют непосредственно одну из реальных
лей фактов прошлого: между тем, выражения, которыми они сторон прошедшего. Большинство же — сюда относятся все
передали свои образы, никогда не объясняют нам точно, ка­ изображения психических фактов — составлены на основа­
ковы были их существенные элементы. нии сходства изображений, нарисованных в старину, и со­
Итак, вот данные истории: это факты, которых мы не временных фактов, наблюдавшихся нами самими. Факты
видели, описанные в выражениях, не позволяющих нам прошлого походили только отчасти на факты настоящего, а
представить их себе точно. Историк, вынужденный, однако, между тем интерес истории именно и заключается в этих
представлять себе образы фактов, обязан постоянно забо­ различиях. Как же представить себе отличительные черты
титься о том, чтобы создавать свои образы из точных эле­ фактов прошедшего, не имея их образца? Мы не видали вой­
ментов, стараясь воображать себе факты так, как если бы он ска, похожего на франкских воинов, не переживали лично
1
мог их видеть и наблюдать сам . Но для создания образа ему чувств Хлодвига, отправлявшегося воевать с вестготами. Как
нужно больше элементов, чем дают документы. Пусть по­ представить себе эти факты так, чтобы они согласовались с
стараются представить себе сражение или церемонию по былою действительностью?
данным рассказа: как бы он ни был подробен, тотчас же ока­ На практике происходит вот что. Как только прочитана
жется, сколько черт необходимо к нему прибавить. Эта не­ фраза документа, в нашем уме тотчас создается образ про­
обходимость очень чувствительна при восстановлении па­ шлого путем самопроизвольного процесса, управлять кото­
мятников, основанном на описании (например, восстановле­ рым не в наших силах. Этот образ, являющийся продуктом
ние иерусалимского храма), когда пишутся картины, имею­ поверхностной аналогии, бывает обыкновенно совершенно
щие притязание представить исторические сцены, при со­ ложным. Каждый из нас может, вероятно, припомнить, как
ставлении рисунков иллюстрированных журналов. нелепо он представлял себе вначале сцены и лица далекого
Всякий исторический образ содержит, стало быть, зна­ прошлого. Работа истории состоит в постепенном исправле­
чительную долю вымысла. Историк не может от этого осво­ нии наших первоначальных образов, при помощи замены
бодиться, но он может знать, какие реальные элементы вхо­ ложных черт чертами точными. Мы видели людей с рыжими
1
дят в его образы и делать свои построения только на основа­ волосами, щиты и франциски (или рисунки этих вещей); мы
нии этих последних, т.е. элементов, заимствованных им из сопоставляем эти черты, стараясь исправить созданный нами
документов. Если ему нужно, чтобы понять борьбу между первоначально образ франкских воинов. Таким образом, ис­
Цезарем и Ариовистом, вообразить себе их армии, то он торический образ является в конце концов комбинацией
должен тщательно стараться не делать никаких заключений черт, заимствованных из различных опытов.
из общего вида этих армий, созданного его воображением, а Недостаточно представлять себе только изолированные
рассуждать только на основании реальных подробностей, существа и действия. Люди и поступки составляют часть це­
содержащихся в документах. лого, общества и его эволюции; нужно, следовательно, пред­
V. Задача исторического метода выяснилась, наконец, ставлять себе также отношения между людьми и действиями
таким образом: на основании черт, рассеянных по докумен­ (нации, правительства, законы, войны).
там, мы создаем образы. Некоторые из этих черт, чисто ма- Но чтобы представить себе отношения, нужно вообра-

1 1
Это высказано в красноречивой форме Карлейлем и Мишле. Тот же Франциска—род секиры с короткой рукоятью; она упо­
смысл содержится в знаменитых словах Ранке: „Я хочу сказать, как это было треблялась у франков в качестве метательного оружия или в рукопашном
в действительности" (wie es eigentlich gewesen). бою. Прим. ред. [1899].

206 207
зить общую картину, а между тем документы дают нам толь­ различия заключены в пределы общих условий человеческой
ко отдельные черты. Здесь историк еще раз вынужден прибе­ жизни; они суть не что иное, как разновидности известных
гать к субъективному приему. Он воображает себе общество способов действий и существования, свойственных всему
или эволюцию и включает в эти воображаемые рамки черты, человечеству или, по крайней мере, громадному большинст­
заимствованные из документов. Таким образом, в то время, ву людей. Нам неизвестно заранее; какое правительство или
как биологическая классификация руководится объективно какой язык был у того или иного народа; дело истории уста­
наблюдаемым реальным рядом явлений, историческая клас­ новить эти факты. Но заранее и для всех случаев можно
сификация может совершаться только согласно субъективно предвидеть, что народ имел язык и правительство.
воображаемому ряду явлений. Составляя список основных явлений, которые можно
Прошедшую реальность мы не наблюдаем; мы знаем ее найти в жизни всякого человека, всякого народа, получают
только по ее сходству с существующей реальностью. Чтобы общий список вопросов, правда, не особенно полный, но
представить себе, при каких условиях совершались факты достаточный для классификации массы исторических фактов
прошлого, надо изучать, путем наблюдения современного в известное число естественных групп, каждая из которых
человечества, при каких условиях происходят аналогичные образует специальную отрасль истории. Этот общий план
факты настоящего. История должна была бы, таким образом, группировки дает канву для исторического построения.
являться применением описательных наук о человечестве Общий ряд вопросов касается только обычных явлений;
(описательной психологии, социологии или социальной нау­ нельзя предвидеть тысячи местных или случайных фактов,
ки), но все это еще науки плохо определившиеся, и их сла­ составляющих жизнь человека или нации; недостаточно,
бость замедляет превращение истории в науку. следовательно, поставить все вопросы, на которые должен
Тем не менее, существуют столь необходимые и столь ответить историк, чтобы получить полную картину прошло­
очевидные условия человеческой жизни, что для установле­ го. Подробное изучение фактов потребует более детальных
ния их достаточно самого простого наблюдения. Это усло­ вопросов, различных смотря по свойству фактов, людей и
вия, общие всему человечеству; они порождаются физиоло­ обществ, подлежащих изучению. Чтобы формулировать их,
гической организацией, создающей материальные потребно­ можно начать отмечать частные вопросы, возникающие при
сти человека, или психологической (organisation psycho­ самом чтении документов; но для классификации этих во­
logique), создающей привычки его поведения. Их можно просов и часто даже для пополнения их перечня необходимо
предусмотреть и составить общие вопросные пункты, при­ прибегать к приему методического исследования. Между
годные для всех случаев. Подобно исторической критике и в различными, хорошо известными (путем ли точного наблю­
силу той же невозможности непосредственного наблюдения, дения или из истории) родами фактов, личностями и общест­
историческое построение также вынуждено пользоваться ме­ вами, отыскивают такие, которые похожи на факты, лицо
тодом вопросных пунктов (questionnaire). или общество, подлежащие изучению. Анализируя готовые
Человеческие действия, составляющие предмет истории, уже рамки (cadres) знания для этих известных случаев, видят,
различаются между собою по времени и месту, как различа­ какие нужно ставить себе вопросы по поводу аналогичного
лись люди и общества, и эти-то именно различия и есть на­ изучаемого случая. Само собою разумеется, что выбор пла­
стоящий предмет изучения истории. Если бы люди всегда на-образца (cadre-modèle) должен быть сделан со знанием
имели одно и то же правительство или говорили одним и тем дела; к варварскому обществу не следует применять про­
же языком, то не было бы надобности изучать историю пра­ граммы исследования (вопросных пунктов), составленной по
вительственных учреждений или историю языков. Но эти примеру изучения цивилизованных наций, не следует стре-

208 209
1
миться, например, исследовать, какие агенты в феодальном ву, думая, что достаточно здесь выяснить его характер .
домене соответствовали нашим министрам, как это сделал Полученные указанным выше путем факты г р у п п и ­
Бутарик (Boutaric) в своей работе об управлении Альфонса, р у ю т согласно плану, созданному по образцу совокупности
графа Пуату. явлений, наблюдаемой в действигельности, предполагая, что
Такой вопросный метод, благодаря которому все исто­ совокупность явлений настоящего аналогична с совокупно­
рическое построение покоится на приеме a priori, был бы не­ стью явлений прошлого. Это второй процесс; он выполняет­
допустим, если бы история была действительно эксперимен­ ся с помощью ряда вопросов и приводит к выделению из
тальной наукой; быть может, его найдут даже смешным по массы разнородных исторических фактов однородных час­
сравнению с апостериорным методом естественных наук. Но тей, пока все исторические факты прошлого не будут сгруп­
оправдание его очень просто: это единственно применимый пированы в одну цельную картину После того, как все фак­
метод в истории, да другого никогда и не существовало. Как ты, извлеченные из документов, бывают размещены соответ­
только историк пожелает при