Вы находитесь на странице: 1из 915

FB2: “rusec” <lib_at_rus.ec>, 2013-06-10, version 1.

0
UUID: Mon Jun 10 22:40:28 2013
PDF: org.trivee.fb2pdf.FB2toPDF 1.0, Jan 21, 2010

Ник Перумов
Полина Каминская

Один на один
Перумов Ник & Каминская
Полина
Один на один
Н
.

ИК ПЕРУМОВ, ПОЛИНА КАМИН-


СКАЯ
ОДИН НА ОДИН
АНОНС
Ветеран принял приближающийся по-
езд метро за фашистский танк, братьям-
близнецам показалось, что вагон полно-
стью залит водой, и они тонут, чернобылец
увидел зашкаливающий дозиметр в руках
другого пассажира... Одна мысль о необхо-
димости спуститься в это "подземелье
ведьм" стала приводить людей в ужас. По-
ползли зловещие слухи. Быть может, крысы-
мутанты способны вызывать кошмарные
галлюцинации?
Выяснить причину бедствия берется
один из героев заключительного романа
дилогии - бывший милиционер Михаил
Шестаков. Но только один человек, наде-
ленный способностью проникать в вообра-
жаемые миры, способен догадаться, откуда
и зачем попали к нам эти отвратительные
существа.
ОДИН НА ОДИН
- ОНИ ВСЕ МАТЕРИАЛЬНЫ... ИМЕЮТ
ФОРМУ, КОТОРУЮ НЕ МОГУТ ИЗМЕ-
НЯТЬ. НИКАКОГО РАВНОВЕСИЯ - НЕ-
ВОЗМОЖНО УСЛЕДИТЬ ЗА МИЛЛИАР-
ДАМИ РЕАКЦИЙ, ПОСТОЯННО ИДУЩИ-
МИ В ЭТОМ МИРЕ. СПЛОШНОЕ КОПО-
ШЕНИЕ МОЛЕКУЛ В ЗАМКНУТЫХ ОБЪ-
ЕМАХ. ОЧЕРЕДНОЙ НЕЛЕПЫЙ ФОКУС
ОРГАНИЧЕСКОЙ ХИМИИ, КОТОРЫЙ
ОНИ НАЗЫВАЮТ "ЖИЗНЬ".
- КАК ОНИ СУЩЕСТВУЮТ В СВОЕМ
БЕСТОЛКОВОМ МИРЕ? И ЧТО ЗА СТРАН-
НЫЕ ОТНОШЕНИЯ МЕЖДУ СОБЫТИЯ-
МИ?
- ОНИ НАЗЫВАЮТ ЭТО "ВРЕМЕНЕМ".
И УМУДРЯЮТСЯ ДЕЛИТЬ СКОРОТЕЧ-
НЫЙ ХАОС СВОЕЙ ЖИЗНИ НА ПРОМЕ-
ЖУТКИ. КРОМЕ ТОГО, ОНИ ОБЩАЮТСЯ
ДРУГ С ДРУГОМ С ПОМОЩЬЮ ЗВУКО-
ВЫХ КОЛЕБАНИЙ.
- ГРИМАСА ПРИРОДЫ, НИЧЕГО БОЛЬ-
ШЕ... ЗАЧЕМ ЭТО НАМ?
- ОДИН ИЗ ВИДОВ ЭТИХ ПРИМИТИВ-
НЫХ ТВАРЕЙ - ОНИ НАЗЫВАЮТ СЕБЯ
"ЛЮДИ" ОБЛАДАЕТ УНИКАЛЬНОЙ СУБ-
СТАНЦИЕЙ. НИКАКИХ АНАЛОГОВ ЭТО-
МУ НЕТ ВО ВСЕЙ ОБОЗРИМОЙ ВСЕЛЕН-
НОЙ.
- И ЧЕМ ЖЕ ИНТЕРЕСНА ЭТА СУБ-
СТАНЦИЯ?
- ДАЖЕ МЫ НЕ МОЖЕМ ДАТЬ ТОЧ-
НОЕ ОПРЕДЕЛЕНИЕ ЭТОМУ ФЕНОМЕНУ.
ПОХОЖЕ НА ТО, ЧТО КАЖДЫЙ ТАКОЙ
ОБЪЕКТ ЯВЛЯЕТСЯ, ПО СУТИ, НАДПРО-
СТРАНСТВЕННОЙ ДЫРОЙ, ЧЕРЕЗ КОТО-
РУЮ МЫ МОЖЕМ ВЫВЕРНУТЬ НАШУ
ВСЕЛЕННУЮ НАИЗНАНКУ...
- ЧТО ЗНАЧИТ - "КАЖДЫЙ ТАКОЙ
ОБЪЕКТ"? ИХ ЧТО - НЕСКОЛЬКО?
- ЭТО ЗВУЧИТ НЕПРАВДОПОДОБНО,
НО ЛЮБОЕ СУЩЕСТВО, ОТНОСЯЩЕЕСЯ
К ВИДУ "ЧЕЛОВЕК", ЯВЛЯЕТСЯ НОСИТЕ-
ЛЕМ ЭТОЙ СУБСТАНЦИИ. И БОЛЕЕ ТО-
ГО, ЭТИ ЖАЛКИЕ КОМКИ ОРГАНИЧЕ-
СКОЙ СЛИЗИ ЗНАЮТ ОБ ЭТОМ!
- О ЧЕМ?
- О ТОМ, ЧТО ИХ МАТЕРИАЛЬНОЙ
ОБОЛОЧКЕ ПРОТИВОПОСТАВЛЕНА НЕ-
МАТЕРИАЛЬНАЯ.
- НЕ МОЖЕТ БЫТЬ! ДЛЯ ЭТОГО НУЖ-
НО ИМЕТЬ РАЗВИТОЕ СОЗНАНИЕ! ОТКУ-
ДА В ЭТОЙ ГАЛАКТИЧЕСКОЙ ПРОВИН-
ЦИИ РАЗУМ?
- УВЫ. НЕОБЪЯСНИМО, НО ФАКТ.
ТРУДНО ПРИДУМАТЬ БОЛЕЕ НЕСОВЕР-
ШЕННЫХ СУЩЕСТВ, ЧЕМ ЭТИ ТАК НА-
ЗЫВАЕМЫЕ "ЛЮДИ". ДАЛЕКО НЕ ВСЕ ВЕ-
РЯТ В СУЩЕСТВОВАНИЕ "ДУШИ". ИСТО-
РИЧЕСКИ СЛОЖИЛОСЬ ТАК, ЧТО НА
ОСНОВЕ ПРАВИЛЬНОГО ПРЕДПОЛОЖЕ-
НИЯ О ЕЕ НАЛИЧИИ ЛЮДИ СДЕЛАЛИ
СОВЕРШЕННО НЕВЕРНЫЕ ВЫВОДЫ. ЭТО
ПОЛОЖИЛО НАЧАЛО УДИВИТЕЛЬНОЙ
ПО СВОЕЙ НЕЛЕПОСТИ И НЕЛОГИЧНО-
СТИ ВЕРСИИ. ОНИ ПОЛАГАЮТ, ЧТО НАД
НИМИ СУЩЕСТВУЕТ ВЫСШЕЕ И МУ-
ДРЕЙШЕЕ СУЩЕСТВО, РУКОВОДЯЩЕЕ
ИХ ПОСТУПКАМИ.
- ОНИ ЗНАЮТ О НАС?
- НИ В КОЕМ СЛУЧАЕ. СЛУЧАЙНОЕ
СОВПАДЕНИЕ. О НАС ОНИ НИЧЕГО НЕ
МОГУТ ЗНАТЬ. ИХ ПРИМИТИВНЫЙ МЫ-
СЛИТЕЛЬНЫЙ АППАРАТ НЕ В СИЛАХ
ПРЕДСТАВИТЬ СЕБЕ СТОЛЬ СОВЕРШЕН-
НЫЙ РАЗУМ, КАК МЫ. ПРИ ЭТОМ ЛЮДИ
ПЫТАЮТСЯ НАСЕЛИТЬ СВОЙ МИР АБ-
СОЛЮТНО НЕРЕАЛЬНЫМИ ОБЪЕКТА-
МИ, ВЫЗВАННЫМИ ИГРОЙ ИХ ВООБРА-
ЖЕНИЯ...
- ИГРОЙ ЧЕГО?
- ПРОСТИТЕ, КОЛЛЕГА, Я ОБЛАДАЮ
БОЛЬШЕЙ ИНФОРМАЦИЕЙ ОБ ЭТОЙ
ПЛАНЕТЕ, ПОЭТОМУ ИНОГДА ИСПОЛЬ-
ЗУЮ НЕПРИВЫЧНЫЕ ТЕРМИНЫ. ДЕЛО В
ТОМ, ЧТО ЛЮДИ УМЕЮТ "ВЫДУМЫ-
ВАТЬ".
- ПОЯСНИТЕ, КОЛЛЕГА, МНЕ НЕПО-
НЯТЕН И ЭТОТ ТЕРМИН.
- КОНЕЧНО, НЕПОНЯТЕН. ВЕДЬ
ИМЕННО ТАК НАЗЫВАЕТСЯ СОВЕРШЕН-
НО НЕПРОДУКТИВНЫЙ ПРОЦЕСС СО-
ВМЕСТНОЙ РАБОТЫ ИХ РАЗУМА И "ДУ-
ШИ". ДЛЯ НАС, ТЕХ, КТО МГНОВЕННО
ПОСТИГАЕТ СУЩНОСТЬ ЛЮБОГО ЯВЛЕ-
НИЯ, ЭТО НЕПОСТИЖИМО: ВМЕСТО ТО-
ГО ЧТОБЫ ПОЗНАВАТЬ МИР ТАКИМ,
КАК ОН ЕСТЬ, ЭТИ БЕСТОЛКОВЫЕ СО-
ЗДАНИЯ НАГРОМОЖДАЮТ MHOЖЕ-
СТВО ВАРИАНТОВ, СТОЛЬ ЖЕ ДАЛЕКИХ
ОТ ИСТИНЫ, КАК И ИХ КАРЛИКОВАЯ
ЗВЕЗДА ОТ ЦЕНТРА ГАЛАКТИКИ.
- Я ПОПРОСИЛ БЫ ВАС НЕ УВЛЕКАТЬ-
СЯ НЕСУЩЕСТВЕННЫМИ ПОДРОБНО-
СТЯМИ. КОНКРЕТНО: ЧЕМ НАМ МОЖЕТ
ВЫТЬ ИНТЕРЕСНА ЭТА СУБСТАНЦИЯ,
НАЗЫВАЕМАЯ "ДУШОЙ", И КАК МЫ МО-
ЖЕМ ЕЕ ПОЛУЧИТЬ?
- ОБОСНОВАНИЕ УЖЕ ПОДГОТОВЛЕ-
НО И ПРЕДСТАВЛЕНО ГЛОБАЛЬНОМУ
КООРДИНАТОРУ. ТАМ ЖЕ ВЫ СМОЖЕТЕ
ОЗНАКОМИТЬСЯ С ОПИСАНИЕМ ПЕР-
ВОЙ, К СОЖАЛЕНИЮ, НЕУДАЧНОЙ ПО-
ПЫТКИ КОНТАКТА.
- ВЫ ИМЕЛИ КОНТАКТ С ЭТИМИ СУ-
ЩЕСТВАМИ?
- ДА. СРЕДИ ЛЮДЕЙ, НЕСМОТРЯ НА
ДОВОЛЬНО НИЗКИЙ ОБЩИЙ УРОВЕНЬ
РАЗВИТИЯ, ИНОГДА ВСТРЕЧАЮТСЯ ИН-
ДИВИДУУМЫ, СПОСОБНЫЕ НА УДИВИ-
ТЕЛЬНЫЕ ПРОЗРЕНИЯ. ПРЕДСТАВЬТЕ
МОЕ УДИВЛЕНИЕ...
- КОЛЛЕГА, Я ВИЖУ, НАБЛЮДЕНИЕ
ЗА ЭТОЙ ПЛАНЕТОЙ ПЮШЛО ВАМ ВО
ВРЕД. ВЫ ВЫРАЖАЕТЕСЬ КРАЙНЕ БЕС-
СВЯЗНО И ОТВЛЕЧЕННО. ВАША ПО-
СЛЕДНЯЯ ФРАЗА АБСОЛЮТНО НЕ ИМЕ-
ЕТ СМЫСЛА. СЛЕДИТЕ ЗА СОБОЙ.
- ВЫ ПРАВЫ. Я ПОСТАРАЮСЬ НЕ ОТ-
ВЛЕКАТЬСЯ. НАМИ БЫЛ ОБНАРУЖЕН
ВНЕПРОСТРАНСТВЕННЫЙ КАНАЛ ПЕРЕ-
ДАЧИ ДУШ.
- ЕСТЕСТВЕННЫЙ?
- НЕТ. ИСКУССТВЕННЫЙ. СОЗДАТЕЛЬ
ЭТОГО КАНАЛАМ САМ НЕ ПОДОЗРЕВАЛ
ОБ ИСТИННОМ НАЗНАЧЕНИИ СКОН-
СТРУИРОВАННОГО ИМ ПРИБОРА И ИС-
ПОЛЬЗОВАЛ ЕГО ДЛЯ КОРРЕКЦИИ ОР-
ГАНИЧЕСКИХ ПОРАЖЕНИЙ ДРУГИХ ИН-
ДИВИДУУМОВ. Я ПОВТОРЯЮСЬ, НО
ЭТОТ ХАОТИЧНЫЙ МИР ПОЛОН СЛУ-
ЧАЙНОСТЕЙ. В РЕЗУЛЬТАТЕ ОДНОЙ ИЗ
НИХ МЕСТОНАХОЖДЕНИЕ ВНЕПРО-
СТРАНСТВЕННОГО КАНАЛА СОВПАЛО С
ОЧЕНЬ ВЫСОКОЙ КОНЦЕНТРАЦИЕЙ
ПОДГОТОВЛЕННЫХ ДЛЯ ПЕРЕХОДА
ДУШ. МЫ СТОЛКНУЛИСЬ С ПРАКТИЧЕ-
СКИ ПОЛНОСТЬЮ УКОМПЛЕКТОВАН-
НЫМ КАНАЛОМ: СТАЦИОНАРНЫЙ МА-
ЯК, ПЕРЕДАТЧИК И ДАЖЕ МАТРИЧНЫЙ
УМНОЖИТЕЛЬ. САМОЕ УДИВИТЕЛЬ-
НОЕ... ПРОСТИТЕ, Я ОПЯТЬ ИСПОЛЬЗУЮ
НЕРАЦИОНАЛЬНЫЙ ТЕРМИН... ЧТО
ЭТИМ КАНАЛОМ ПОЛЬЗОВАЛИСЬ.
- КТО?
- ЛЮДИ.
- ВЫ ТОЛЬКО ЧТО ГОВОРИЛИ ОБ
ЭТИХ СУЩЕСТВАХ КАК О КОМКАХ ОРГА-
НИЧЕСКОЙ СЛИЗИ. КАК МОГЛИ ОНИ
СОВЕРШАТЬ НАДПРОСТРАНСТВЕННЫЕ
ПЕРЕМЕЩЕНИЯ? ЭТО НЕ ПОКАЗАЛОСЬ
ВАМ ПОДОЗРИТЕЛЬНЫМ?
- НЕТ. В СИЛУ СОБСТВЕННОЙ ОГРА-
НИЧЕННОСТИ ЛЮДИ НЕ МОГУТ ОБЪЕК-
ТИВНО ОЦЕНИВАТЬ СВОИ ДЕЙСТВИЯ.
ДЛЯ НИХ ЭТО БЫЛО СВОЕОБРАЗНЫМ
СПОСОБОМ ПОЛУЧЕНИЯ УДОВОЛЬ-
СТВИЯ, НЕ БОЛЕЕ.
- ТОГДА ПОЧЕМУ ВАШ КОНТАКТ
ОКАЗАЛСЯ НЕУДАЧНЫМ? ПОЧЕМУ МЫ
ЕЩЕ НЕ ИМЕЕМ ЭТОГО ВНЕПРОСТРАН-
СТВЕННОГО КАНАЛА?
- В ПОСЛЕДНИЙ МОМЕНТ МЫ ПОЛУ-
ЧИЛИ МОЩНЫЙ ОТПОР СО СТОРОНЫ
ЧЕЛОВЕКА И ПОТЕРЯЛИ КАНАЛ.
- ПОЧЕМУ ВЫ НЕ УНИЧТОЖИЛИ ЭТУ
ПОМЕХУ?
- ЭТО ОЗНАЧАЛО БЫ НАРУШЕНИЕ
КОДЕКСА НЕВМЕШАТЕЛЬСТВА.
- СУДЯ ПО ВАШИМ ДЕЙСТВИЯМ, ВЫ
НЕОДНОКРАТНО НАРУШАЛИ ЭТОТ КО-
ДЕКС И РАНЬШЕ. К ТОМУ ЖЕ ВЫ ПРЕ-
КРАСНО ОСВЕДОМЛЕНЫ, ЧТО СУЩЕ-
СТВА, НАСЕЛЯЮЩИЕ ЭТУ ПЛАНЕТУ, НЕ
МОГУТ ПОДПАДАТЬ ПОД ДЕЙСТВИЕ КО-
ДЕКСА!
- ВЫНУЖДЕН ПРИЗНАТЬ СВОЮ ВИНУ.
СКОРЕЙ ВСЕГО, МЫ ПРОСТО НЕДООЦЕ-
НИЛИ ЭТИХ СУЩЕСТВ. К ТОМУ ЖЕ ПРО-
ТИВОДЕЙСТВИЕ БЫЛО ТАКИМ НЕОЖИ-
ДАННО СИЛЬНЫМ...
- ОПРАВДАНИЯ МОЖЕТЕ ОСТАВИТЬ
СЕБЕ. Я ИМЕЮ ИНФОРМАЦИЮ О ТОМ,
ЧТО ГЛОБАЛЬНЫЙ КООРДИНАТОР УЖЕ
ОЗНАКОМЛЕН С ВАШИМ ОБОСНОВА-
НИЕМ И НАСТАИВАЕТ, ЧТОБЫ КАНАЛ
БЫЛ ВОССТАНОВЛЕН. ЕСЛИ ВАМ ЭТО НЕ
УДАСТСЯ, В ХОД БУДУТ ПУЩЕНЫ ДРУ-
ГИЕ СИЛЫ. ВЫ РЕАЛЬНО ОЦЕНИВАЕТЕ
СВОИ ВОЗМОЖНОСТИ?
- ДА.
- ПРИСТУПАЙТЕ НЕМЕДЛЕННО.
ПРОЛОГ
Ну, а что еще можно делать в рейсе? Вы-
шивать "крестом"? Учиться играть на бала-
лайке? Совершенствовать свой "нулевой"
английский? Ну-ну, флаг вам в руки.
Саша сидел на койке и пытался во всех
подробностях представить себе тарелку го-
рячего украинского борща с пампушками.
Не самое, кстати, удачное занятие для чело-
века, только что отстоявшего вахту в ма-
шинном отделении.
Первый месяц в рейсе здорово напоми-
нал Саше театр абсурда. Знаете, что это та-
кое? Берется, например, описание Цусим-
ского сражения и водевиль "Лев Гурыч Си-
ничкин". Тщательно перемешивается, раз-
резается на куски и раздается команде. Ре-
плики подаются когда угодно и кем попало.
Место действия - заброшенный склад ме-
таллолома, который по рассеянности все
называют теплоходом. Прибавим к этому
звучное имя, типа "Академик Забайкал-Ко-
былин", средней силы шторм в Атлантике и
полное отсутствие благодарных зрителей. А
нот что такое четвертый механик на подоб-
ной посудине, поймет далеко не каждый.
Для любопытных поясним: только благода-
ря Саше Самойлову пожилой "Академик"
мог двигаться как единое целое. В тот же
первый месяц на все Сашины претензии к
двигателям "дед" (то есть старший меха-
ник), меланхолично пожимая плечами, тя-
нул:
- А куда ж ты раньше смотрел?
И Саша уходил в машинное отделение,
чувствуя себя деревенским лохом, которому
ловкий папаша всучил в жены девицу лег-
кого поведения.
В общем, не до раздумий было Саше Са-
мойлову в рейсе, не до воспоминаний. Где-
то в глубине души свербила привычная,
обязательная для любого моряка тоска по
дому. Хотя, чего себе-то врать, по какому
дому? По надоевшей до зубовного скрежета
койке в провонявшей всеми пороками чело-
вечества общаге? Или, может быть, по кри-
кливой своей мамаше скучал он, болтаясь
между Европой и Америкой? Кто разберет...
Потом была нереально солнечная Куба,
нищета, смуглые, удивительно гладкие те-
ла, пляжи, и пальмы, и пиво, и женщины,
женщины, женщины, готовые прямо здесь,
сейчас, за деньги, или за хороший обед, или
просто за банку сгущенки...
И тут уж тем более было не до воспоми-
наний. Удобная штука - человеческий мозг.
Казалось: после всего, что пережил Саша
этой осенью в Питере, не просто "крыша", а
"все верхние этажи" должны были съехать
напрочь. Ан нет: серые мудрые клеточки за-
копошились, подсуетились, запрятали в
дальние углы грозящие сумасшествием
образы. И команду дали: работай, мол, ни о
чем не думай. И работал. Пахал как прокля-
тый. Что еще делать, когда остаешься один
на один с раздолбанным двигателем, у ко-
торого все отваливается и везде течет... А
над тобой - сорок человек команды. И все
хотят идти в жаркие страны - денежку зара-
ботать, а заодно и текилы попить, кубинок-
шоколадок потискать... А вот пойдем мы
куда-нибудь на нашей хилой посудине или
прямо здесь затонем - от тебя, браток, и за-
висит. Ну и что? А то, что не боги горшки
обжигают. И пошли. И не потонули.
Все было вполне прилично. С едой, ко-
нечно, могло быть и получше. Именно по-
этому навязчивый образ тарелки горячего
борща преследовал Сашу почти постоянно.
И к началу третьего месяца плавания этот
образ настолько оформился, что, возвраща-
ясь после вахты, Саша почти чувствовал в
каюте аппетитный чесночный дух.
На этот раз предаться любимому заня-
тию не пришлось. Без стука ворвался тре-
тий механик Славка и радостно сообщил:
- Семеныч подвинулся!
- Чего? - не понял Саша.
- Ну, в смысле - тронулся! - Славка упо-
требил еще несколько слов, которые в соче-
тании с энергичным покручиванием паль-
цем у виска означали, что Семеныч сошел с
ума.
Правда, сошел. Несколько человек, сму-
щенно хихикая, толкались перед дверью в
каюту старпома, откуда слышались возбу-
жденные голоса. Матрос Бражников (он же -
Семеныч, он же - Брага, он же - Дуремар)
сидел, поджав под себя ноги, на старпомов-
ской койке и громко доказывал:
- ... не давал я ему разводного ключа!
Хрен, говорю, гебе, а не разводной ключ!
Самому нужен! А он, блин, рукой вот так
повел, - Семеныч попытался продемонстри-
ровать широкий жест и чуть не свалился на
пол, - я гляжу: вентиля-то и нет!
- Подожди, подожди, Бражников. - Стар-
пом чувствовал себя неловко. С одной сто-
роны, у него явно чесались руки дать ма-
тросу по шее и согнать с койки. А с другой
стороны, Семеныч - вроде и не пьяный - нес
такую околесицу, что было как-то не по се-
бе. - Что за мужик к тебе приходил?
- Да я же и говорю: голый! Как есть го-
лый, в желтом костюме! И брат его с ним!
Инструмент пропал... Я все в докладной на-
писал! - Бражников цапнул со стола измя-
тый листок. Хорошо было видно, что бума-
га совершенно чистая.
В этот момент, растолкав любопытных,
в каюте появился врач.
- Ну-с, - заправски начал он, - что случи-
лось? - После чего дверь закрыли, и бес-
платный спектакль закончился.
Вот и все, пожалуй. Матроса Бражнико-
ва, ласково поддерживая под белы ручень-
ки, отправили на берег. Особо назойливых
интересующихся доктор отшивал одной су-
ровой фразой: "Пить надо меньше", - и в по-
дробности не вдавался. Конфуз с Дурема-
ром еще долго обсуждали на судне, а фраза
про голого мужика в желтом костюме бы-
стро стала крылатой.
Никто не знал, какое сильное впечатле-
ние произвело это событие на четвертого
механика Сашу Самойлова. Да нет, никаких
теплых чувств к обалдую Бражникову он не
испытывал. И ничего жуткого в этой исто-
рии не было: ну, сдвинулся человек, бывает.
И пить действительно надо поменьше... Вот
только... Эх, не надо об этом думать!
Но окончательно Сашу пробил совер-
шенно незначительный эпизод.
Забрел он как-то случайно в кают-ком-
панию. Мужики увлеченно смотрели по
"видику" космическую эпопею. "Держись,
Сэм, - без выражения переводил голос за
кадром. - Они атакуют. Плазменная пушка
вышла из строя".
- Жжарги, - громко сказал кто-то над
ухом.
- Что?! - Саша заорал так, что все обер-
нулись.
- Жарко, говорю, - мимо прошел боцман,
вытирая платком лицо и шею. - Скоро вся
команда взбесится.
Саша немедленно отправился к доктору
и потребовал самого сильного успокаиваю-
щего, какое только есть.
Сергей Сергеевич внимательно посмо-
трел в глаза четвертому механику и молча
накапал ему сорок капель корвалола. Саша
обиженно выпил корвалол и побрел к "де-
ду". Неплохой он мужик, наш доктор, но его
тоже донимала жара и многочисленные
случаи расстройства желудка у членов эки-
пажа. Прояви он к Саше чуть более профес-
сиональный интерес, неизвестно, как бы за-
кончился для Самойлова этот рейс. Потому
что он шел к Сергеевичу с намерением по-
говорить по душам. И по сравнению с тем,
что мог бы рассказать Саша, голые мужики,
являвшиеся к матросу Бражникову, показа-
лись бы детскими игрушками.
У стармеха оказалась "в заначке" бутыл-
ка хорошей нодки. Сашин порыв выложить
все начистоту о своих приключениях уже
угас. Поэтому просто посидели, поворчали,
деликатно обложили капитана, почмокали
о кубинских девушках, покряхтели о быв-
ших женах (оба, как оказалось, разведены)
и разошлись, довольные друг другом.
Но вот с тех самых пор не стало у Саши
ни одной спокойной минуты. Особенно за
работой: когда руки сами знают, что дела-
ют, а уши чутко улавливают малейший не-
правильный шум, в голову и лезут воспоми-
нания.
Если начинать сначала... А где оно, это
начало? Почему гак шибануло послышав-
шееся нелепое слово "жжарги"? Или откуда
у Саши шрамы на руке? Или как и отчего
умерла его бабушка? Не такие уж странные
и случайные вопросы, как могло бы пока-
заться. А может, напрямик спросить: не
знакомы ли вы с неким доктором Поплав-
ским из петербургского Нейроцентра? А?
Легче всего, конечно, было бы махнуть
рукой и покорно согласиться на версию о
талантливом гипнотизере. Так, помнится,
заканчивалась "Мастер и Маргарита"? Ва-
лерка, кстати, сразу сказал Мишке, когда
тот рассказывал о катастрофе в метро: "гип-
ноз". Ну и что, что свидетелей много? Поду-
маешь милиция, протоколы... Мент - он то-
же человек, его тоже загипнотизировать
можно.
Ладно, валяй по порядку.
Жил-был в Петербурге парень. Звали
его Саша Самойлов. Далее следует стан-
дартная анкета: школа, Институт водного
транспорта, рыболовное судно. Женился,
развелся, детей нет. Семья: мать, сводная
сестра, бабушка. Стоп. С бабушки, а верней
сказать - с ее смерти, все и началось.
Нашли Оксану Сергеевну Людецкую ра-
но утром в скверике на Петроградской сто-
роне. Она мирно сидела на скамейке и улы-
балась. Женщина она была уже очень пожи-
лая, поэтому естественных причин для
смерти было предостаточно. Нашлись, од-
нако, два странных обстоятельства, кото-
рые насторожили любимого внука Сашу. Во-
первых, отличная двухкомнатная квартира
на Каменноостровском проспекте оказалась
завещанной совершенно постороннему че-
ловеку. И во-вторых, изможденная старуха,
лежавшая в гробу, хоть и была Оксаной
Сергеевной, но совершенно не походила на
румяную упитанную бабушку, которую Са-
ша видел всего за неделю до ее смерти.
Здесь остановимся на минуту и погово-
рим немного о другом жителе Петербурга.
Виталий Николаевич Антонов формаль-
но попадал под определение "новый рус-
ский". То есть так его мог запросто обозвать
недоучившийся студент журфака, снующий
по городу с потрепанным удостовереньи-
цем какой-нибудь "желтенькой" газетки.
Нет, нет, врать не будем, весь антураж был
соблюден: жена с сыном, постоянно прожи-
вающие за границей, квартира на Каменно-
островском "евростандарт", роскошная жен-
щина (прошу заметить - не жена), машины,
телохранители, отдых за границей, соб-
ственный ресторан за городом, акции, ну, и
так далее. При этом Виталий был и остался
порядочным человеком, очень неглупым,
волевым и целеустремленным. Суховато
выходит, но о Виталии, если говорить по-
дробно и полно, можно отдельную книжку
написать. В защиту, так сказать, сильных
мира сего. Ясно, что ни в какой защите эти
сильные не нуждаются... Впрочем, и все че-
ловеческое им не чуждо. Года три - три с
половиной назад Антонов начал спиваться.
Уже и по тем временам стоял он довольно
круто. Дела шли гладко, заместителей он
себе нашел исполнительных. Отчего ж
успехам не порадоваться, не расслабиться
чуть-чуть? От последнего и гибельного ша-
га в пропасть его удержала любимая жен-
щина и некий доктор Поплавский. Его уни-
кальная методика помогла Антонову осво-
бодиться от алкогольной зависимости, а за-
одно и от многочисленных стрессов, вызы-
ваемых коммерческой деятельностью.
Прибор, созданный Игорем Валерьеви-
чем Поплавским, возвращал к жизни безна-
дежных паралитиков и отчаявшихся алко-
голиков. Казалось бы, и солидные научные
журналы, и бытовая, так сказать, пресса
должны были во всеуслышанье трубить о
грандиозной победе отечественной науки.
А вот нет. Игорь воображал громкие заго-
ловки, по-прежнему скромно попивая чай с
сотрудниками своей лаборатории, и выслу-
шивал жалобы больных. Но в торце нового
здания клиники Нейроцентра появилась
аккуратная дверца и скромная вывеска со
смешным названием "Фуксия и Селедочка".
Оздоровительный центр. За вполне прие-
млемые денежки там можно было пова-
ляться под ласковым искусственным сол-
нышком, потревожить застарелый остео-
хондроз или выпить чашечку горького, как
хина, но очень полезного чая в фитобаре.
За большие денежки и по протекции
лично шефа "Фуксии и Селедочки" (какое
странное совпадение! - его звали именно
Виталий Николаевич Антонов) разреша-
лось посетить "кабинет психологической
разгрузки". Но не было в том кабинете ни
спокойной умиротворяющей музыки, ни
плавных переливов света. Упаси Бог, ниче-
го противозаконного за дверью заветного
кабинета не происходило. Посетителям не
предлагали порнуху или наркотики. Там
просто стоял точно такой же прибор, что и
в отделении Нейроцентра. Клиент усажи-
вался в удобное кресло, погружался в гип-
нотический сон, несколько минут путеше-
ствовал в сказочных воображаемых мирах,
затем просыпалея, платил тридцать две с
половиной тысячи рублей по квитанции,
энную сумму в твердой валюте лично док-
тору Поплавскому (сколько - не скажем) и
уходил, совершенно удовлетворенный. До-
вольны были все. Начиная с измученных
тяжелой жизнью бизнесменов и кончая ру-
ководством Нейроцентра - за одну только
аренду "Фуксия и Селедочка" покладисто
отстегивала неплохие деньги.
Были, однако, во всей этой налаженной
жизни некоторые нюансы, о которых знал
только господин Поплавский. Ну, напри-
мер: любому человеку, попадавшему под
действие чудесного прибора, доктор Игорь
ОБЯЗАТЕЛЬНО делал укол. Маленький та-
кой укольчик - как комарик укусил - с по-
мощью тонюсенькой иглы. Одно дело па-
циенты, но первый же посетитель "кабине-
та психологической разгрузки" наверняка
насторожился бы при виде шприца. Поэто-
му инъекция производилась уже в тот мо-
мент, когда человек заснул. Значит, все-та-
ки наркотики? Нет, нет, обыкновенный пи-
тательный раствор. Еще во время самых
ранних опытов с прибором выяснилось, что
человек во время такого лечебного двухми-
нутного сна затрачивал огромное количе-
ство энергии. Первые пациенты буквально
на глазах становились дистрофиками. Ну
как? Никаких ассоциаций еще не возникло?
Поднимите глаза на несколько абзацев по-
выше... Оксана Сергеевна Людецкая... По-
следний наводящий вопрос: кому оказалась
завещана квартира? Правильно! Игорю Ва-
лерьевичу Поплавскому!
Некрасивая вырисовывается картинка,
грязненькая. Талантливый ученый, интел-
лигентный человек загубил старушку ради
полсотни квадратных метров жилой площа-
ди. Ну, а с другой стороны: пожилая жен-
щина, в здравом уме, без старческих заско-
ков и даже где-то, знаете ли, дворянка... Как
она могла так безответственно поступить со
своими родственниками? Что б там ни го-
ворили, но Саша всегда был любимым вну-
ком! Чем так задурил ей голову коварный
злодей в белом халате? И вообще - что это
за загадочный прибор, навевающий слад-
кие сны и забирающий энергию?
Даже давнишний коллега и соавтор Иго-
ря - Александр Иосифович Тапкин не дога-
дывался, что происходит с человеком в том
самом сне. А если бы и узнал, то наверняка
смущенно рассмеялся и пожурил кандидата
медицинских наук Поплавского за антина-
учные мысли. Конечно, антинаучные! И
пусть даже называлось открытие очень му-
дрено - "ментальнопсихосоматическая суб-
станция человека разумного",
подразумевалась-то под этим просто-на-
просто "душа"! Не-е, не-е, не пойдет... Этак,
батенька, мы и до Господа Бога докатимся.
Доктор Игорь с Тапкиным не спорил, но
упрямо гнул свое: душа существует. Суще-
ствует, как совершенно материальный объ-
ект со своими огромными, но еще не по-
знанными возможностями. И в большин-
стве случаев эти возможности останутся не-
реализованными - уж слишком крепко душа
связана с телом. Вот и мечется она. Да толь-
ко сделать ничего не может - лишь болит.
Да что там притворяться! Игорь сам ВИ-
ДЕЛ, как неясная серая тень, словно платок
из паутины, окутывала голову несчастной,
задолбанной жизнью женщины с парализо-
ванной рукой. Что это было? Называйте как
хотите! Доктор Поплавский посчитал, что
перед ним - страдающая душа. И навел свой
прибор на это прозрачное облачко. А потом
увидел результат... Случайность, случай-
ность. В одно мгновение множество собы-
тий и догадок сложились вместе.
Потом были десятки других пациентов.
Рыдающие от счастья родственники толка-
лись у дверей ординаторской, позвякивая
коньяком в сумках. Прямо посреди отделе-
ния отплясывал "сиртаки" пенсионер Пели-
алиди, за год до этого перенесший тяже-
лейший инсульт. Пожизненный абонемент
в филармонию обещал гениальному докто-
ру Поплавскому пианист-виртуоз Бляхман,
серьезно повредивший руки в битве с элек-
троплиткой. А застенчивая дама-кролико-
вод из Подмосковья, избавившись от псо-
риаза и многочисленных женских комплек-
сов, четыре раза предлагала Игорю руку и
сердце. Вернувшись домой, она послала по-
дальше свой мохнатый источник доходов и
впоследствии стала известной на всю Мо-
скву визажисткой.
Некоторые сотрудники, особенно из
младшего медицинского персонала, объяс-
няли успехи доктора Поплавского чуть ли
не колдовством. И никто не догадывался,
насколько близки к истине были эти суеве-
рия. Потому что на самом деле лечил не
доктор и не его замечательный прибор. Как
больной пес, обрывая цепь, убегает в лес и
среди сотен трав находит одну - целебную,
так и душа (прости, Господи, за такое дикое
сравнение!), вырвавшись из оков, сама вра-
чевала бренное тело.
Ох, какой сейчас поднимется шум! По-
чему об этом методе ничего не известно
широкой общественности? Неужели всех
так можно вылечить? Кто вам позволил за-
ниматься столь богопротивным делом? А
что будет, если душа, как вы говорите, не
захочет возвращаться обратно в тело? И за
что, интересно, отдают сумасшедшие день-
ги наши "новые русские", у которых и
болезни-то все - от излишеств нехороших?
И дальше, и больше...
Подождите, подождите с вопросами.
Здесь вам не пресс-конференция. И не вам
судить доктора Поплавского за то, что он
продавал свое открытие за деньги. На его
больных это ни в коей мере не отражалось,
а заниматься предпринимательской дея-
тельностью у нас в стране больше не запре-
щено. А вот одного важного вопроса никто
так и не удосужился задать: что делает
освобожденная душа, если человек здоров?
Ну, то есть не страдает смертельным неду-
гом, а, например, просто устал. Или не ве-
зет ему в жизни - хоть плачь. Или, наконец,
он - болван, алчущий развлечений? Во-от. А
просто гуляет она. Путешествует. Да в та-
кие дали, что и не снилось. То есть кому-то,
может, и снилось. Помнится, один средней
руки бизнесмен все в детство свое мотался.
Аккурат в тот момент, когда он с родителя-
ми из Житомира в Киев переезжал. Отца
его тогда вторым секретарем горкома на-
значили. Так им на троих сразу четырех-
комнатную на Крещатике выделили. И
"Волгу" служебную. Примчится, бывало,
взмыленный, на своем "лохматом" "фолькс-
вагене", бухнется в кресло - и вот ему уже
семь лет, и мама улыбается, и каштаны цве-
тут, и в магазине "Взуття" ему желтые сан-
далии покупают...
Конечно, все от человека зависело. Ду-
ши ведь тоже... разные. И проколы случа-
лись. Приперлась как-то дурища немерян-
ная - французским парфюмом за версту не-
сет, ридикюль крокодиловый от денег ло-
пается - отправляй, говорит, меня в Париж,
дядя. Очень я, говорит, Эфельную башню
уважаю и скучаю по ней сил нет. Поехать
щас туда не могу, поскоку тухлое француз-
ское правительство мне визу не дает. Ты уж
пособи... Да как тебе пособить, милая? Ну,
попробовали. Игорь на нее в два раза боль-
ше времени, чем обычно, угрохал. Концен-
тратор чуть не перегорел (есть такая хитрая
штука у прибора, помогает нечеткие пики
на нейрограмме вытягивать). А что толку,
если у нее и в башке, и в душе - тряпки, да
"тампаксы", да таблица умножения с ошиб-
ками... Где уж она там путешествовала - не-
известно, но осталась очень недовольна.
Орала как белый медведь в теплую погоду.
Много можно порассказать об истории
прибора Поплавского. Но это уже подроб-
ности. Не все посетители откровенничали с
доктором. И в первую очередь сам Виталий
Николаевич Антонов. Наведывался он в
"Фуксию" регулярно, с Игорем общался по-
дружески, но про свои приключения - ни гу-
гу. Кстати, ни одного запоя с ним больше
не случалось. С того самого первого визита -
как отрезало. Заместитель Антонова -
Юрий - являл собой полную противопо-
ложность шефу. И выпить горазд, и трепло
большое. С виду - ну чисто пентюх деревен-
ский. А знал бы кто, какие звездные войны
себе навертел! Стивен Спилберг одним бы
глазком глянул - от зависти удавился.
Был в этой истории еще один человек.
Женщина. И какая Женщина! Светлана Ве-
ниаминовна Жукова. Любовница (фу, какое
слово неуместное!) Антонова и, когда-то
давным-давно, одноклассница Саши Самой-
лова. Что? Конечно, посещала. Конечно, пу-
тешествовала. Безусловно, ничего не рас-
сказывала.
Все. Со знакомствами пока закончили.
Начинается... Когда-нибудь обязательно
начинается. Паровоз, который только что,
весело пыхтя, тащил за собой десяток ваго-
нов, сходит с рельс. Безобидный обезболи-
вающий морфий оказывается сильнейшим
наркотиком. Мирный атом приходит в ка-
ждый дом.
Оксана Сергеевна Людецкая действи-
тельно умерла после визита к доктору По-
плавскому. Справедливости ради, стоит за-
метить, что вины Игоря здесь не было.
Укол питательного раствора был им сделал
вполне квалифицированно и вовремя. Раз-
гадка проста и очевидна. Как и ответ на ра-
нее заданный вами вопрос: что будет, если
душа НЕ ЗАХОЧЕТ возвращаться?
Какой-нибудь гипотетически-объектив-
ный суд, не задумываясь, обвинил бы док-
тора Поплавского в эвтаназии. Мудреное
слово? Сейчас объясню. Врач по просьбе
больного помогает ему максимально легко
и безболезненно уйти из жизни. И поди до-
кажи, что это не так, особенно если за эту
жутковатую услугу врач получает квартиру
больного. Формально - верно. Но попробуй-
те посмотреть немного глубже.
Очевидно, что все люди думают о смер-
ти и боятся ее. Никто не хочет ни долгих
мучений тяжелой болезни, ни тем более
одинокого старческого угасания. Вспомни-
те, о чем просили богов легендарные Филе-
мон и Бавкида? Они хотели жить долго и
счастливо и УМЕРЕТЬ В ОДИН ДЕНЬ. Гос-
поже Людецкой, к сожалению, не с кем бы-
ло делить смертное ложе. Она намного пе-
режила всех своих любимых. Тем не менее
можно смело утверждать, что Оксана Сер-
геевна ушла из жизни счастливой, и глав-
ная заслуга в этом - господина Поплавско-
го. Доказательством тому предсмертное
письмо Людецкой. С помощью вышеназван-
ного прибора покойная отправлялась в со-
зданный ею мир, разительно не похожий на
наш. Не вдаваясь в детали, заметим только,
что в том мире "величайшее событие XX ве-
ка - Великая Октябрьская и т. д." попросту
не свершилась. За несколько сеансов в кли-
нике Нейроцентра госпожа Людецкая про-
жила именно ту жизнь, которую хотела.
Доктор Поплавский знал о намерении Ок-
саны Сергеевны оставить ему квартиру. Но
он не мог предполагать, что во время по-
следнего сеанса она потратит все свои силы
на то, чтобы ОСТАТЬСЯ там, где она была
счастлива.
Кто осудит благороднейшую женщину,
которая выразила свою благодарность
именно таким способом? Спасибо.
Между прочим, и реальный суд оставил
завещание в силе.
Забавный нюанс: больше всех была не-
довольна таким решением истица - мать Са-
ши Самойлова. Оксане Сергеевне она при-
ходилась падчерицей. Вот вам старая сказка
на новый лад. Хрустальный башмачок и
полкоролевства достались мачехе, а Золуш-
ка пролетела мимо даже отцовского дома.
Да вы бы видели ту Золушку...
Так что же все-таки началось? А именно
то, что смерть бабушки явилась, по сути,
первым вмешательством ВЫДУМАННОГО
мира в нашу жизнь. До этого двухминутный
сон в удобном кресле лечил и успокаивал,
давал прекрасную разрядку и отдых уму. То
есть практически ничем не отличался от
обыкновенного. А теперь остановимся на
минуту и подумаем: почему это освобо-
жденная душа обязательно отправляется в
какой-то другой мир? Неужели нет соблаз-
на хоть что-нибудь изменить здесь, у нас?
Свободна! Невидима! Во что превратила
Маргарита квартиру ненавистного критика
Латунского?.. Страшно? Очень. Взять любо-
го - с его тайными страхами, пороками, во-
жделениями - и представить, что вся эта
мерзость вылезет наружу. Мало, что ли, нас
обижали, обделяли, обманывали и предпо-
читали другим?
Вторая смерть была ужасна. Больному
Сапкину Степану Ильичу оставалась неделя
до выписки, когда его нашли мертвым в па-
лате. На его шее остались багровые следы
удивительно маленьких, почти детских
пальцев. А окоченевшая рука сжимала клок
рыжей бороды. Никакая милиция никогда
не найдет эту странную парочку убийц. А
доктор Игорь будет молчать. И это понят-
но: кому скажешь, что Степана Ильича за-
душил появившийся из ночного кошмара
новорожденный монстр-племянник?
Иные миры, созданные фантазией лю-
дей, вторгались в реальную жизнь. Это мо-
гло выражаться в чем угодно: начиная от
новых туфель, стоящих в прихожей, кото-
рых никто не покупал, и кончая сверхъесте-
ственными способностями, вдруг проявив-
шимися у рядового обывателя. Так, одна из
пациенток Поплавского, благополучно за-
вершившая курс лечения, невольно стала
причиной кровавой трагедии в петербург-
ском метро. Мелкая ссора с сестрой из-за
меховой обновки так распалила чуткую
женщину, что прямо на глазах ошарашен-
ных пассажиров безобидная шуба из соба-
чьих шкур превратилась в озверелую свору,
кипящую от ненависти к людям-предате-
лям.
И поломают еще головы ученые над за-
гадкой крыс-мутантов в том же метро, на-
ворачивая мудреные теории и жонглируя
удобным термином "антропогенный фак-
тор". Горячо, горячо, товарищи ученые. Да
вот только не наши это грызуны, покла-
дисто переварив ядохимикаты, дали столь
опасное потомство. Никому и никогда уже
не расскажет Виталий Антонов о СВОЕМ
мире - о том, как спасаться от саунд-волны;
о том, как выглядит мертвый северный го-
род; о последнем задании, которое не вы-
полнила его Команда; о славном парне-
связном по кличке Зеленый. Трепло и ве-
сельчак, это он поведал байку про крыс, вы-
деляющих сильнейший галлюциноген в мо-
мент опасности. Противогазы посоветовал
взять. Погиб Зеленый. Похоронен ТАМ. Ря-
дом с заброшенной ТЭЦ, над которой так
жутко мерцают в ночи сиреневые сполохи.
А мыслишка осталась. В НАШУ жизнь влез-
ла и всех пережила.
К счастью, прозрение наступило доволь-
но быстро. Судьба, в лице безымянного ме-
дицинского чиновника, затребовала от кан-
дидата наук Поплавского некую статистику.
А именно: как поживают и чем занимаются
бывшие пациенты третьего отделения кли-
ники Нейроцентра. В смысле - доложите
нам, как и сколько вы вылечили за отчет-
ный период. Бумажное поручение бы-
стренько спихнули на безропотную лабо-
рантку, которая успешно справилась с де-
лом.
Первым увидел злополучную статистику
Александр Иосифович Тапкин. Он сразу же
позвонил Поплавскому, но поговорить кол-
легам в тот момент не удалось Игорь спе-
шил на банкет. "Фуксии и Селедочке" ис-
полнялось два года. Да, да, припоминается,
что голос у Тапкина был встревоженный.
Неизвестно, ЧТО увидел и до чего успел до-
думаться Александр Иосифович, глядя на
жутковатые цифры. Несколько часов спустя
он погиб прямо здесь, в своей лаборатории.
Вылетевший из центрифуги ротор весом
более пяти килограммов разорвал его по-
чти пополам.
Следующий день напоминал туго сжа-
тую пружину, которая потихоньку вылезла
из своего гнезда и вдруг раскрутилась со
страшным скрежетом. Игорь сидел в своем
кабинете, разбитый и подавленный. Помар-
гивал экран компьютера, выдавая очеред-
ную нейрограмму. Прямо на клавиатуре ле-
жали листки злополучной статистики. Не
требовалось большой проницательности,
чтобы понять: прибор опасен. Равнодуш-
ные цифры и слова, выписанные круглым
ученическим почерком лаборантки, скла-
дывались в трагедии живых людей.
Герои появились вовремя. Один из них,
конечно, Саша Самойлов. Двое других про-
стые, но смекалистые русские милиционе-
ры. Надо сразу честно признаться, что Са-
шина роль в этом эффектном появлении не-
велика. И если Валера Дрягин и Миша Ше-
стаков по долгу службы занимались зага-
дочными событиями, приведшими их к
доктору Погошвскому, Саше в это время до-
сталась роль как бы молчаливого катализа-
тора.
Ох, какой получился разговор... Пред-
ставьте себе реакцию мента, которому заум-
ный хлыщ в белом халате втюхивает исто-
рию про путешествие души! Все равно что
подозревать в краже Мальчика с Пальчик
или судить за убийство Кота в Сапогах! И
самое обидное, что пришлось поверить!
Не иначе судьба послала к Игорю этих
троих. Потому что самое страшное увидел
он даже не в этой проклятой статистике.
Прокручивая раз за разом десятки нейро-
грамм на экране компьютера, он постоянно
спотыкался о некую странность. Нейро-
грамма? Это такая длиннющая неровная
линия - горы и впадины. А говорит она зна-
ющему специалисту о человеке многое. Вот
в этом месте, например, способности к язы-
кам. Если балакаешь ты свободно на два-
дцати, включая древнегреческий и суахи-
ли, - будет пик огромный. А если по-ино-
странному только - "уыпьем уодки" и "хенде
хох!" - извини, яма. Да что там языки! Собак
любишь или кошек, в шахматы играешь,
сколько раз женат, пессимист-весельчак
или оптимист-зануда, в инопланетян ве-
ришь, запои бывают, может, ты гомик
скрытый - о чем хочешь скажу, ничего не
утаю, а позолоти ручку, яхонтовый... Про-
стите, увлеклись. И вот среди всех этих од-
нообразных линий было три... ну, как бы
это сказать... в общем, не должно быть у
людей такого. Странные, ужасно странные
нейрограммы. Одна - жестко-устойчивая,
ни миллиметра изменений за почти два го-
да. Но при каждом переходе души в свобод-
ное состояние выдает ярчайший энергети-
ческий всплеск. Как маяк. Единственная ас-
социация - маяк. Вторая... Нет, так просто
не описать, это чувствовать надо, слава Бо-
гу, насмотрелись уж этих разверток. Не-
что... Ладно, скажу, как просится. Глядя на
эту нейрограмму, отчетливо понимаешь:
именно так и должна выглядеть бессмерт-
ная душа.
Обладателем третьей необычной нейро-
граммы был Виталий Николаевич Антонов.
Как вы помните, сильный, волевой, поря-
дочный. Идея создания "Фуксии и Селедоч-
ки" принадлежала ему. Клиентов Игорю по-
ставлял тоже он. Регулярно сам посещал ка-
бинет "психологической разгрузки". А в
кресле с Антоновым творилось уж совсем
непонятное. Во-первых, энергию он как
будто и не тратил, а, наоборот, откуда-то
получал. Мощнейший, между прочим, за-
ряд. Никаких внешних изменений вроде де-
градации личности в нем не наблюдалось, а
между тем пики на нейрограмме исчезали.
Словно утекала его душа. И чудилась за
всем этим чья-то страшная, нечеловеческая
воля.
Для справки: хозяином души-маяка был
ближайший сподвижник и первый замести-
тель Антонова - Юрий, а хозяйкой бес-
смертного эталона - Светлана Жукова.
Пока доблестные наши милиционеры
выводили злодея в белом халате Поплав-
ского на чистую воду, Саша Самойлов му-
чительно пытался разобраться в себе. Все
для него перемешалось. И личное - ну да,
да, случилось уже: насмерть влюбился наш
главный герой в свою когда-то невзрачную
одноклассницу, и ощущение смертельной
опасности для всего человечества, и жа-
лость, и шость... К тому же - ЧУВСТВОВАЛ
он. С той самой встречи у Нейроцентра, ко-
гда увидел ИХ выходящими. Светлана с от-
сутствующим взглядом и ЧУЖОЙ человек
рядом с ней. При чем тут ревность? Здесь
совсем другое... Кто стоял хоть раз в жизни
лицом к лицу с врагом, тот поймет.
Сумасшедший день продолжался. Для
очередного сеанса прибыл в "Фуксию"
Юрий. Всех присутствующих спрятать не
удалось, поэтому в кабинете вместе с Иго-
рем остался Саша. В последний момент, ко-
гда пациент, уже погруженный в сон, гото-
вился отбыть в желанный мир, Самойлов
вдруг увидел... Да, слабое серое облачко во-
круг Юриной головы. Маяк. Маяк. Маяк.
Кому и зачем он освещает дорогу?
На глазах потрясенного Игоря Саша
коснулся рукой светло-серого облачка.
И отправился вслед за Юрой.
И вернулся.
Так был выявлен четвертый уникум, за-
просто вхожий в любой, самый наворочен-
ный мир. Ксчастью, ЭТА ДУША оказалась
на нашей стороне. Ободренные неожидан-
ным успехом, друзья решили попытать сча-
стья немедленно. И, если получится, зага-
сить к чертовой матери этот загадочный
маяк.
А теперь можете еще раз спросить у Са-
ши: что такое "жжарги"? И простой четвер-
тый механик из Петербурга сядет, задумчи-
во закурит "беломорину" и порасскажет вам
о том, как славно потрепал пресловутых
космических пиратов жжаргов Российский
Космический флот в системе "Дзинтарс".
Объяснит популярно, что такое "дымари".
Кавторанга Иванова вспомнит. Двухмест-
ный дальний штурмовик типа "Валдай"...
Эх, Мишки рядом нет...
Кто бы ожидал от туповатого на вид
Юрия такой богатой фантазии! Себе он от-
вел роль молодцеватого контрабандиста.
Не будем, впрочем, долго останавливаться
на этом приключении. Важно, что наши по-
бедили. Юрий погиб. Маяка больше не су-
ществовало. То есть в действительности
живой и невредимый Юрий встал с кресла
по окончании сеанса и ушел домой, ничего
не подозревая о своей невыполненной мис-
сии. В дальнейшем он совершенно потерял
интерес к "кабинету психологической раз-
грузки", изредка недоумевая, а зачем его во-
обще туда носило. Да еще получил перио-
дически повторяющиеся страшные присту-
пы головной боли. Саша, кстати, на память
о последней схватке в ТОМ мире получил
ЗДЕСЬ богато изукрашенную шрамами ру-
ку. Парадокс...
В мир Светланы, со всей возможной де-
ликатностью, Саша отправился уже вместе
с Валерой Дрягиным. Не нашли они там
крутых космических прибамбасов, но вот
персонажей встретили прелюбопытных.
Новоявленные частные сыщики (именно
такие роли предлагалось играть Саше с Ва-
лерой в декорациях чуть более
цивилизованно-капиталистического Петер-
бурга) столкнулись лицом к лицу с... Анто-
новым. Да шнырял еще постоянно под но-
гами препротивный карлик Алексей Ивано-
вич, этакий оживший "голос автора". Вот он-
то и объяснил наконец просто и доходчиво:
у вас есть товар, у нас есть покупатель. Ка-
кой товар? Души. Мелкие и крупные, гни-
лые и здоровые - все берем. Оптом. Кто ин-
тересуется? Не ваша забота. Клиент солид-
ный. Ну что, по рукам? Не ерепеньтесь, мо-
лодые люди, если понадобится, вас и спра-
шивать не станем, сами возьмем.
Получил. Крепко получил по рукам, ста-
рая гнида.
А Светлану мы все-таки отбили. Ох, как
они за нее цеплялись! Фиг с ним, с маяком,
а вот Света, оказывается, могла душами на-
делять...
Кого?..
Саша отложил промасленную тряпку.
Если я скажу - инопланетяне? Правиль-
но, пошлете меня на фиг или к врачу. Тогда
какого хрена я тут распинался про Антоно-
ва и Поплавского? А как же Мишка с Валер-
кой? Спросите - они все подтвердят! Что -
тоже психи? Ох эта тупость человеческая!
Да отвлекитесь на секунду от всего этого
бредового хлама "летающих тарелок" с зе-
леными одноглазыми человечками!! Не ле-
тают они! И вообще в нашем понимании не
двигаются! Ну давайте я скажу: сверхразум.
Тьфу, тьфу, опять полезло! - не башка это с
двумя тоннами мозгов и печальными глаза-
ми и даже не суперкомпьютер, занявший
целую планету... Да и разумом их не на-
звать. Непонятное и непознаваемое НИ-
ЧТО. Или НЕЧТО?
Случилось так, что огромная продуман-
ная (или надуманная) суета, которую мы
привыкли называть цивилизацией, не заин-
тересовала ИХ ни на йоту. Не вышло из
НИХ долгожданных братьев по разуму. И
лишь неуловимый, легчайший вздох, кото-
рый носит в себе с первой секунды жизни
до последней каждый представитель вида
homo sapiens, оказывается вполне матери-
альной психосоматической субстанцией
(спасибо за формулировку, Игорь Валерье-
вич!)... Для нас особой роли новое мудре-
ное название, может, и не играет. А вот для
НИХ наши бедные ранимые души - новая
форма существования пространства.
А теперь следует вполне законное обы-
вательское: "А ты почем знаешь?"
И Саша привычно пожмет плечами и
вернется к своим железкам, потому что от-
вета на этот воображаемый вопрос у него
нет.
Последними картинками в калейдоско-
пе памяти завертятся: Валерка, остервенело
крушащий приборы; адская головная боль
и собственный голос: "Ты блефуешь, Анто-
нов, тебе ее уже не достать!"; мимолетное
видение странного мира-катастрофы; чу-
жие заплаканные глаза Светланы; безжиз-
ненная рука Виталия, свисающая с носилок.
Часть первая
ВЫБОРГСКИЕ КРЫСОЛОВЫ
Глава первая
МИША
Понедельник. По-не-дель-ник. Словно
ступеньки в гнилой подвал.
Миша с отвращением смотрел на только
что убитую крысу. Жирная, с лоснящейся
грязно-коричневой шкурой тварь, казалось,
все еще зло смотрела на него мертвым чер-
ным глазом.
- Забирай, - отрывисто приказал он То-
лику, - и живо в лабораторию. Лед не за-
будь! - крикнул он уже в спину уходящему. -
Еще стухнет по дороге...
Ни фига, ни фига не получится. Сколько
раз уже тупо повторялась эта сцена? И уже
заранее известно, как, вернувшись, Толя
старательно, словно бесталанный провин-
циальный актер, снова пожмет плечами и
скажет: "Ничего интересного". Миша с то-
скливой злостью посмотрел на сигарету,
которая назойливо торчала из пачки. Не
хотелось курить, но пришлось хоть чем-то
занять руки. Маленькая плоская зажигалка
скользила в огрубевших грязных пальцах.
Миша швырнул ее в стену, длинно невкусно
выругался и крикнул куда-то в коридор:
- Витька, твою мать, просил же купить
обыкновенных спичек!
- Чего-о? - тягуче переспросили оттуда.
- Это твоя бабская хреновина не зажига-
ется!
- Не ори, - спокойно сказал входящий
Витек, поднимая зажигалку. - Лишь бы на
ком-нибудь зло сорвать. Ну, все горит. Чего
психуешь? Толик уехал?
Миша кивнул. Первая же затяжка заво-
локла мозги ленивым туманом. Навалилась
жуткая усталость.
- Ни фига не получается, - повторил он
уже вслух.
- Ну и что? - Витек разогнал сизое табач-
ное облако и сел.
Неплохой Мишка мужик, строгий, пра-
вильный, сразу видно - мент бывший. Но
все равно - человек оттуда, сверху. "Сверху"
не в смысле - начальство, а просто с поверх-
ности земли. Сам-то Виктор Гмыза уж во-
семь годков в метро отпахал. Пообтерся,
притерпелся, перестал обращать внимание
на тяжелый грохот поездов, сырость и тус-
клый свет. Что поделаешь, если празднич-
ная иллюминация и полированный мрамор
заканчиваются аккурат перед дверью под-
собки. А этот вот страдает: на каждый шо-
рох шугается, глаза щурит. То вдруг присе-
дать надумает тыщу раз, а то ему воздуха
мало. Чего мало? Вон встань под трехметро-
вый вентилятор и дыши сколько влезет. За
крысами они тут вздумали охотиться. Дурь
бесполезная... Не так уж их здесь и много.
Ну да, бывает, прошмыгнет мимо по своим
делам хвостатая, ну и что? Это на свалке
или в канализации они стаями гоняют. В
старых домах, говорят, от них вообще жи-
тья нет. Серегина тетка даже как-то жалова-
лась, что у них на Моховой крысы из унита-
зов выскакивают. Бр-р-р.
Пыльная лампочка лениво освещала ку-
сок коридора. Где-то капало. Сигарета бы-
стро кончилась, оставив во рту кошачий
привкус.
- Толика ждать не буду - Миша поплелся
в раздевалку. Его чистая белая рубашка ви-
села на крючке, неуместная, как биде в дач-
ном сортире. Покопался в сумке, задумчиво
повертел в руках шуршащий пакет и гарк-
нул: - Эй, Грымза, тебе бутерброды оста-
вить?
Вот еще новоприобретенная привычка:
все время перекрикиваться, как в лесу.
- Не-е! - откликнулся Витек, помедлив.
Видимо соображал, обижаться ли ему на
"Грымзу". - У меня котлеты домашние!
Между прочим, сам готовит, домовитый
мужичок.
- Я пошел!
Дежурный сквозняк рванул дверь из рук
и с треском захлопнул за спиной. Пожилой
мужчина с рюкзаком равнодушно повернул
голову и тут же снова уставился в пол. Еще
примерно с десяток пассажиров сиротливо
стояли на платформе.
Да-а, не узнать некогда шумную "Поли-
техническую", не узнать. И время-то самое
студенческое, вторая пара закончилась. В
наше время это был пик активности: толпа-
ми народ валил. Кто-то, вдоволь выспав-
шись! - на третью пару, а кто-то и с нее - в
город. Эх, даже вспоминать не хочется, ду-
шу травить. Было ведь когда-то блаженное
бездумное время, когда все проблемы реша-
лись в пять минут. Сейчас же студенты, по-
пивающие свежую "Балтику" на скамеечке
парка, казались Мише существами нереаль-
ными. Хотя бы потому, что они могли по-
зволить себе послать на фиг какие-то свои
дела и просто повалять дурака, жмурясь под
ласковым майским солнышком. А он - не
мог. И для Миши Шестакова пятнадцать
минут неподвижного сидения означали
лишь одно: вот-вот из бешеной круговерти
мыслей он выдернет одну, в данный мо-
мент наиболее важную, скоренько ее об-
мозгует и помчится дальше.
До прибытия поезда Миша почти успел
обдумать пять вещей. Во-первых, надо было
оставить Толе записку. Во-вторых, Витька
верняк обиделся: и на "Грымзу", и на легко-
мысленное "Я пошел!". Нет чтобы руку по-
жать рабочему человеку, попрощаться по-
людски... В-третьих, не слишком ли засти-
ранно выглядит рубашка для делового ви-
зита? Потому что, в-четвертых, Шестаков
ехал в мэрию. Григорий Романович, тесть
бывшего Мишиного начальника, устроил
аудиенцию у какого-то крупного чиновни-
ка. Отсюда следует, в-пятых: достаточно ли
убедительные бумажки лежат в Мишиной
черной кожаной папке? Глядя правде в гла-
за, с такими материалами логичней было
бы двинуть в редакцию "Сенсации" или на
худой конец "Калейдоскопа". Вот, напри-
мер, заявление...
Стоп.
Со своего места Миша прекрасно видел
всю платформу, автоматически отмечая про
себя все передвижения пассажиров. Ближе
всех к нему находился тот самый дядечка с
рюкзаком. И чего-то он внимательно рас-
сматривал на рельсах.
Порыв ветра из тоннеля ударил в лицо.
И далее - за несколько секунд: мужчина, по-
вернув голову, увидел приближающиеся ог-
ни, пригнулся, а затем, упав на пол, удиви-
тельно профессионально пополз по-пла-
стунски к широкой скамье посреди зала,
укрылся за ней, сдернул рюкзак, мгновенно
развязав его, махнул рукой, крикнул что-то
неразборчивое и принялся кидать картофе-
лины в прибывающий поезд.
Ох и пришлось с ним повозиться! Му-
жик попался хоть и немолодой, но жили-
стый. И не самая большая беда, что поезд
метро он принял за фашистский танк. Ко-
гда ничего не подозревающие люди начали
выходить, старый фронтовик решил пойти
врукопашную.
Миша сидел на ногах скрученного об-
щими усилиями ветерана и с тоской думал
о том, что к десяткам жутковатых историй в
метро прибавилась еще одна. Очень быстро
она, как обычно, обрастет красочными по-
дробностями. И еще несколько тысяч чело-
век предпочтут штурмовать трамваи, а не
спускаться в это подземелье ведьм.
Черная папка с доказательствами валя-
лась на полу. Не описывать такие вот шту-
ки, а показать однажды чиновнику из мэ-
рии ошалелые лица пассажиров. Багровое
лицо связанного старика, хрипящего: "Тан-
ки, танки.. Гранаты кончились..." Рыдаю-
щую женщину в разорванном пальто. И рас-
катившиеся по платформе картофелины.
Уже пред ласковым оком гладкого гос-
подина (нет, пожалуй, все-таки, товарища)
в мэрии Миша понял, что ЭТОГО не прой-
мешь ничем. Солидный мужчина в хорошем
сером костюме сидел за столом, положив
руки перед собой. Этакий сфинкс без го-
ловного убора и в очках. Лет пятьдесят
пять, не меньше, но гладкая кожа наводила
на мысль о том, что мимикой он свое лицо
не утруждает. И только слишком тонкие гу-
бы, похоже, больше привыкли к сдержанно-
му "нет", чем к улыбающемуся "да".
Табличка на двери "Хренов Р. И." гово-
рила сама за себя. Ромуальд Иванович гор-
до восседал на должности "замначотдхозу-
прподком при комгоркомм и тр.". Мишину
хорошо подготовленную речь он постоянно
перебивал мелкими блошиными вопроси-
ками типа: "А вы сами кем работаете?" или
"А "скорая" быстро приехала?". Выслушав,
побарабанил пальцами по столу и спросил:
- Так что же вы хотите?
- Денег, - почему-то разозлившись, отве-
тил Шестаков.
- Вот так просто? - Товарищ Хренов ар-
тистично округлил глаза и заразительно
рассмеялся.
Далее последовал маленький спектакль:
мы поражены, мы машем руками, бессиль-
но откидываемся на стуле, снимаем очки и
вытираем выступившие слезы.
Миша, сжав зубы, ждал, пока Хренов
успокоится.
- Дружочек мой, - проговорил наконец
Ромуальд Иванович, - вы только не обижай-
тесь. А лучше - сядьте на мое место и по-
смотрите на себя со стороны. Приходит ко
мне в кабинет взъерошенный человек, - это
он прав, видок у Миши после танковой ата-
ки был неважный, - и просит денег! И на
что? - Хренов брезгливо пошуршал бумага-
ми на столе. - Это, по-вашему, аргументы?
Да мало ли сейчас психов? При чем тут ме-
трополитен? Вы, кстати, у них в Управле-
нии были? И что они сказали? Без вас про-
блем хватает! - Тут какая-то новая мысль
поразила Ромуальда Ивановича. Взгляд его
вдруг подобрел, а голос стал похож на по-
видло: - Я, впрочем, подумаю над вашим во-
просом. Не волнуйтесь, что-нибудь мы обя-
зательно придумаем.
Ясно. Пройденный вариант. Как раз в
Управлении метрополитена начали именно
с предложения "не волноваться". Миша па-
ру раз глубоко вдохнул и достал из вну-
треннего кармана еще одну бумагу.
- Я не псих. Вот официальное заключе-
ние. И я прошу отнестись к моим словам се-
рьезно.
"Шут его разберет, - подумал Хренов, -
бумага вроде настоящая, а такой бред не-
сет... Надо его побыстрей выпроваживать.
Обедать пора".
"У, жаба бюрократическая, - решил Ми-
ша, - почти не слушал. На часы смотрит.
Обедать небось пора".
Шестаков резко встал, заметив, как
вздрогнул Ромуальд Иванович, и протянул
руку за папкой.
- Все ясно, спасибо. Я пойду.
- Конечно, конечно, - облегченно засуе-
тился Хренов. Он вроде собрался подать
Мише руку, но раздумал и лишь неловко
привстал на стуле. - Координаты свои
оставьте, вдруг что-нибудь придумаем.
- Да что ты все заладил: "Придумаем,
придумаем"! Сидишь тут, бездельник, "Фор-
тинбрас при Умслопогасе", лоб морщишь! Я
к тебе с делом пришел, а ты... Психов ему
много... А то, что у нас на линии скоро фи-
лиал дурдома нужно открывать, тебя не ка-
сается? Да ты в метро когда последний раз
ездил? - Миша представил, с каким удо-
вольствием сейчас шарахнет этой
официально-лакированной дверью...
Ну вот, булыжник - орудие пролетариа-
та... Неизвестно, что прошибло товарища
Хренова, но голос его резко построжал:
- Подождите! - И дальше, глядя прямо
Шестакову в глаза: - Вот что. Орать и "ты-
кать" тут не надо. А надо реально смотреть
на вещи. Вам нужны деньги? Очень хорошо.
А кому это "вам"? Подсобному рабочему
Шестакову? Беретесь за дело, так уж делай-
те это грамотно. - Миша внимательно слу-
шал, стоя около двери. Зарегистрируйтесь
официально, я уж не знаю, как обществен-
ное движение или фонд. Ищите спонсоров.
Бейте в барабаны. Трубите в трубы. Задей-
ствуйте прессу, хотя... эти только панику
раздуют.
- Спасибо. - Сквозь утихающую злость
Миша понимал, что "замнач" прав.
- Не за что. Когда определитесь, мило-
сти просим с официальным письмом. Хо-
тя... Буду с вами откровенен до конца: здесь
денег не ищите.
Шестаков решил, что трех "спасибо" бу-
дет многовато и, молча кивнув, открыл
дверь.
Хренов догнал его уже в конце коридо-
ра.
- Послушайте... - Вне начальственного
кабинета Ромуальд Иванович совершенно
потерял сходство со сфинксом и вполне мог
сойти за школьного учителя или рядового
бухгалтера. Костюм оказался ему заметно
тесноват, дыхание сбилось от быстрой
ходьбы. - Вы... серьезно... верите во всю эту
чертовщину? Легкий кивок в сторону Ми-
шиной папки.
- Не знаю. - Шестаков поморщился, под-
бирая слова. - Я должен просто понять,
ЧТО там происходит, - пожал протянутую
руку и твердо добавил: - Если я докажу, что
это чертовщина, позову попа.
Да, конечно, не стоило туда идти. Но
Григорий Романович так убедительно роко-
тал Мише по телефону: "Сходи, Шестаков,
времена нынче другие, власть к народу бли-
же стала... Иваныч мужик дельный... Расс-
кажи ему все, не стесняйся... В конце кон-
цов, про выборы намекни..." А может, и
правда стоило намекнуть?
Миша стоял на Исаакиевской площади и
курил. Казенные "Волги", в основном "трид-
цать первые", сновали туда-сюда, привозя и
увозя тех самых "дельных мужиков".
Почему-то вспомнился эпизод из любимой
Мишиной книги "Ходжа Насредцин". Тонет
ростовщик Джафар. Ему наперебой подают
руки: "Давай! Давай!" А тот как будто не
слышит. "Дураки вы, - сказал Насредцин, -
не видите, кого спасаете? Вот как надо!" И
протянул ростовщику руку: "На!" И спас. К
чему это я? Какое "на!" мог я предложить
Хренову? Возглавить предвыборную кампа-
нию под лозунгом: "Избавим метро от чер-
тей!"? Не смешно.
И побрел Михаил Шестаков, бывший
милиционер, а ныне - подсобный рабочий,
по Малой Морской, прочь от бесполезной
мэрии, сжимая под мышкой невзрачную ко-
жаную папку. На Невском автоматически
повернул направо, равнодушно проходя ми-
мо новых заграничных витрин, не удостаи-
вая взглядом ни шедевры петербургской
архитектуры, ни весенних длинноногих де-
вушек. Отказался моментально сфотогра-
фироваться на фоне Казанского собора, не
купил ни газет, ни мороженого... Проигно-
рировал, одним словом, бурлящую жизнь
родного города. Он уже спустился на не-
сколько ступенек в подземный переход, но
вид отвратительно кривоногой буквы "М" и
неистребимый, с детства знакомый запах
сероводорода на этом месте вдруг вызвал
такой приступ ненависти к метро, что Ми-
ша развернулся и пошел назад.
Какого черта я переживаю за этих лю-
дей? Почему я не могу так же спокойно, как
они, читать детективы или обнимать деву-
шек, а должен каждую секунду напряженно
ждать очередной подлости неизвестного
врага? Я становлюсь у крайней двери ваго-
на и внимательно всматриваюсь в их лица:
вдруг сейчас кто-то вцепится соседу в горло
или забьется в истерике на полу?
Шестаков сжал кулаки и прибавил шагу.
Пойду домой пешком. Видеть это метро не
могу! Не хочу больше этим заниматься, не
буду, Дон-Кихот пополам с Рэмбо, пропади
ты пропадом, "северная столица", уеду в Ко-
ми, лес валить, или лучше в Краснодар, там
тепло, хлеб выращивать... или в Ташкент
("там яблоки", - гадко подхихикнул вну-
тренний голос), - и Миша понял, что зря се-
бя так накачивает, потому что, оказывается,
второй, сидящий в нем, человек - иронич-
ный и мудрый, несмотря на причитания
первого, гнул свое: "Что ты разоряешься,
как на митинге? Себя-то обманывать не на-
до, на "Гостином дворе" никаких интересу-
ющих нас инцидентов быть не может, это
давно известно, купи газету, сегодня, кста-
ти, "Комсомолка-толстушка" вышла, поез-
жай домой, дождись звонка Толика, вдруг
что-то получилось, и не забудь позвонить в
"справочную", узнать, что там с нашим "тан-
кистом", как только будет можно, его надо
повидать, порасспросить... И наша любимая
черная папка, пополнившись еще одной
"страшилкой", станет толще на несколько
листков, а мы ни на шаг не приблизимся к
разгадке..."
Ладно, предоставим Мише разбираться
со своими внутренними голосами и попро-
буем осторожно заглянуть в эту преслову-
тую папку.
Начинал ее собирать Шестаков месяцев
пять назад. Только-только начали утихать
страсти вокруг Нейроцентра. Валерка Дря-
гин скоропостижно женился, хитрый Са-
мойлов свалил в рейс, и Мишка остался
один на один со своими сомнениями. Ну,
ладно. Допустим, Опь Юлия Борисовна по-
страдала из-за собственной чувствительной
души. "Пострадала" - не то слово, если речь
идет о десятке раненых и двух погибших,
одна из которых - сестра Юлии Борисовны.
Невесть откуда взявшиеся в вагоне собаки
(теперь-то Миша знал, ОТКУДА) грызли и
рвали всех подряд. По долгу службы Шеста-
ков одним из первых увидел, на что способ-
на тонкая ранимая душа после воздействия
прибора Поплавского. Так. А остальные?
... Дежурная по станции, которая внезап-
но вообразила себя архангелом Гавриилом,
а родной метрополитен - вратами ада...
... Рыдающий старичок умолял, чтобы
его вывели наружу: он больше часа ездил
туда-обратно, но ВСЕ станции были "Акаде-
мическими"...
Да зачем далеко ходить? Санька Самой-
лов лично наблюдал свое падение под про-
ходящий поезд по телевизору, установлен-
ному для машиниста в начале платформы.
Миша специально проверил: Юлия Бо-
рисовна была единственной пострадавшей
и одновременно пациенткой доктора Иго-
ря. Остальные и близко не подходили к
зданию Нейроцентра. Миша завелся. Он
проделал громадную работу. Не поленился
поднять ВСЕ несчастные случаи в метро
(благо служебное положение позволяло это
сделать - тогда Шестаков еще работал в ми-
лиции). Аккуратно отсеял просто пьяных и
просто психов. Из оставшихся кого смог -
нашел и с кем смог поговорил. И что? И ни-
чего. Около тридцати случаев кратковре-
менного помешательства. Внезапных и не-
объяснимых.
Шестаков понял, что ум у него заходит
за разум. Он купил литр водки, три гвозди-
ки и решился нарушить семейную идиллию
Дрягиных.
Миша никогда не был ни в Японии, ни
тем более в знаменитом театре "Но". Но где-
то он читал, что их актеры, используя игру
света и тени, умудряются придать совер-
шенно неподвижным маскам любые выра-
жения. Безмолвная трагедия, разыгравшая-
ся в первые же минуты перед его глазами в
Валеркиной прихожей, была явно достойна
лучших спектаклей "Но".
Мариночка окинула Мишу взглядом
врача-рентгенолога, кисло-сладко улыбну-
лась гвоздикам, мгновенно почернела при
виде бутылки и ушла на кухню, покачивая
бедрами.
Хорошо было заметно, как все Валерки-
но нутро потянулось за этим покачиванием.
Дрягин безмолвно разрывался на части.
Глаза его светились радостью при виде
"сладкой парочки" Шестаков-"Распутин",
рука уже потянулась для дружеского руко-
пожатия, но чуткое ухо уловило неодобри-
тельное позвякивание посуды. Гримаса не-
человеческого страдания исказила муже-
ственное лицо Валеры, и он двинулся вслед
за женой.
После непродолжительного шипяще-
свистящего совещания за закрытыми две-
рями Мише таки выдали тапочки и допу-
стили на кухню. Марина стояла у стола и
резала колбасу с таким выражением на ли-
це, будто не краковская полукопченая у нее
под ножом, а все назойливые друзья-алко-
голики ее беспутного муженька.
Ну и, конечно, никакого разговора не
получилось. Вторая же рюмка стала колом в
горле. Говорят, Иисус превращал воду в ви-
но? Так вот, талантливая супруга Валеры
Дрягина переплюнула великого назаретя-
нина. Под ее уничтожающим взглядом вод-
ка, кажется, становилась серной кислотой.
Сам Валерка выглядел сущим идиотом. В
разговоре обращался в основном к жене,
все время норовил взять ее за руку и назы-
вал тошнотворными кликухами, вроде "зай-
чика", "пипоши" и "мурзилкина".
Шестаков ничего не сказал товарищу.
Но отомстил довольно тонко. Заметив, на
какую волну настроен семейный приемник
Дрягиных, потратил целый день, но дозво-
нился на "Радио-Балтика" и заказал для
"молодоженов Марины и Валеры" песню
"Агаты Кристи" "Я на тебе, как на войне".
Скорей всего, "толстый" намек был услы-
шан и понят, потому что с днем рождения
Мишу Валерка не поздравил.
После этого случая Шестаков решил
действовать один. Он уволился из мили-
ции, устроился подсобным рабочим в ме-
тро на станции "Политехническая", но про-
должал регулярно общаться с бывшими
коллегами. И пополнял материалами свою
папку. Зачем? А как тут объяснишь? Таким
людям, как Витька Гмыза, например, беспо-
лезно и пытаться - в затылке почешут, пле-
чами пожмут и пойдут прочь, криво ухмы-
ляясь через плечо. А с другой стороны - То-
лик Мухин. Не сват, не брат, - а видели бы
вы, как у него загораются глаза от любой,
даже самой безумной, Мишкиной идеи...
Единственный раз он откровенно заржал:
когда доведенный до белого каления Ше-
стаков обвинил во всем инопланетян. Во
что, во что, а вот в пришельцев Толик не ве-
рит ни граммочки. Уже несколько раз Ми-
ша собирался рассказать ему об экспери-
ментах Игоря Погшавского. Но... Сказал "а",
надо говорить и "б". То есть не просто вы-
дать в легком жанре историю космического
контрабандиста Юры, а объяснить, за ка-
ким дьяволом они с Сашкой вообще попер-
лись в тот мир. А это значит - рисковать до-
верием своего первого (а может, и послед-
него) единомышленника.
Месяца три назад им удалось заманить к
себе специалистов из "Невскгеологии". Ше-
стаков больше часа кривлялся в кабинете
начальника только для того, чтобы ребятам
разрешили мерить в метро. Миша пообе-
щал заплатить за работу из своего кармана,
а геологи дали подписку сохранить в тайне
все, что намеряют. Умные приборы не об-
наружили ничего опасного, а Шестакову
пришлось продать телевизор.
Дольше всего продержалась версия об
изобретательных террористах. Мишка с То-
ликом обшарили каждый сантиметр вести-
бюля станции "Гражданский проспект" (по
статистике, на эту станцию приходилось
больше всего несчастных случаев), букваль-
но на пузе проползли всю платформу, ниче-
го мало-мальски похожего на источник
отравляющих газов не нашли.
Идея с крысами принадлежала Толику.
Почему мы так за нее уцепились? Да, навер-
ное, потому, что ничего другого не остава-
лось. Крысу видели пятеро потерпевших за
несколько минут до происшествия (из них
двое пассажиров и трое работников метро-
политена). Вот потому-то и катался Мухин
почти каждый день (это зависело от их
охотничьей удачи) в СЭС с упакованной в
лед очередной убитой тварью. Чем страшно
раздражал тамошних лаборанток, которые
смутно понимали, чего от них хотят (от
"них" - это и от лаборанток, и от крыс).
Каждый шаг этих почти пятимесячных
мучений и исканий был тщательно запро-
токолирован и занесен в черную папку.
Чинно лежали там отпечатанные на фир-
менных бланках, а встречались и просто
черкнутые на листке из блокнота свиде-
тельские показания, типа: "... Я ничего не
видела, пока меня не ударили по голове..."
Вот только официальное заключение из
психоневрологического диспансера о своей
полной вменяемости Миша папке не дове-
рял, а носил во внутреннем кармане, рядом
с паспортом. И иногда, под особо хреновое
настроение, вынимал и перечитывал - вме-
сто аутотренинга.
Глава вторая
СССР
- Мишка! Але! Миш! Слышишь? Але! -
Толик орал в трубку как оглашенный.
- Я слышу, слышу, - устало ответил Ми-
ша. Сердце, однако, екнуло: неужели полу-
чилось?
- Я нашел! Мишка! Я нашел!
- Тьфу, да не кричи ты так. Что нашел?
- СССР! Ты слышишь? Я из автомата!
Сейчас приеду!
- Балда. - Успел сказать в трубку Шеста-
ков и отправился на кухню ставить чайник.
Миша не уставал удивляться Толику.
Повариться к тридцати годам в пяти-шести
солено-перченых кашах и сохранить в не-
прикосновенности совершенно детское вос-
приятие мира - это, знаете ли, далеко не ка-
ждому дано. Свободно говорит на любые
темы - от англо-бурской войны до половой
жизни землероек. Именно поэтому с ним
легко общаться, но очень непросто рабо-
тать. Все время нужно держать в русле. Си-
ди вот и думай, с чем он сейчас заявится.
Можно даже попробовать угадать. Ну, на-
пример, какая-нибудь очень допотопная
карта СССР. А купил он ее у алкаша на по-
следние деньги, и, как следствие, - Мишин
вполне приличный ужин на одного превра-
щается в скромный (если не сказать скуд-
ный) для двоих.
Толик ворвался в квартиру, прямо в бо-
тинках двинулся на кухню, цапнул бутер-
брод и что-то восторженно промычал с уже
набитым ртом.
- Ты мне для начала скажи: с крысой что-
нибудь получилось? - спросил Миша, не бо-
ясь испортить напарнику аппетит.
Тот несколько раз энергично помотал
головой, потом закивал, махнул рукой и
продолжал заниматься бутербродом.
- Макарон не дам, пока не скажешь хоть
слово, - пригрозил Шестаков.
- Угу. - Толик с усилием проглотил по-
следний кусок и снова заорал: Нашел!
- Ты уже не в автомате, теперь-то зачем
кричать? Что нашел?
- Профессора крысиного! - сияя, сооб-
щил Анатолий и потянулся к винегрету. Но
тут же получил по рукам и продолжал: -
Мужик классный! То, что нам нужно! Я его
в СЭСе подцепил! Приезжаю туда. Отдаю
пакет с дорогушей лаборантке... Сегодня
Ленка дежурила... Развонялась, конечно:
"Опять вы со своей дрянью к нам!" А я ей -
шоколадку в карман, за ушко потрепал: по-
работай еще разок, милая... А тут этот...
"Что у вас?" - говорит... Я говорю: как обыч-
но, крыса...
Ну и стиль у нашего эрудита! Это он
специально, за то, что голодом морят. Ми-
ша демонстративно снял крышку с кастрю-
ли и начал медленно накладывать макаро-
ны. Толик продолжал распинаться. Но ко-
гда на солидный макаронный холм была
положена вторая котлета, сдался.
- Хорошо. Вкратце так: результат, как
обычно, нулевой. Но я нашел очень хоро-
шего специалиста. Он заинтересовался на-
шей проблемой и готов помогать. Совер-
шенно без-воз-мезд-но. То есть даром. Дай
котлету.
Миша, для виду, поколебался и поста-
вил тарелку перед напарником. Вот кого на-
до снимать в рекламе макарон. Не раскра-
шенных супермоделей, у которых в глазах
сквозит ужас при виде мучных изделий, а
простого голодного русского парня Толю
Мухина. Вот где радость жизни и здоровые
инстинкты. Несмотря на бешеную ско-
рость, Толик ел красиво и оч-чень аппетит-
но. Миша чуть было не пожадничал, но
предчувствие удачи и исходящий от напар-
ника сильный запах аптеки помогли это
преодолеть.
- Фу-у-у, - наконец блаженно выдохнул
Мухин и тут же начал рассказывать.
Человек, с которым Толик познакомил-
ся на санэпидстанции, не был ни профессо-
ром, ни даже кандидатом наук. Уж лет два-
дцать, как он довольствовался должностью
младшего научного сотрудника в Институ-
те цитологии. Крысы были его работой,
хобби, страстью - чем хочешь назови.
- Понимаешь, Миха, он мне так сразу по-
нравился! Я ему все и выложил. Ты бы ви-
дел, как у него глаза загорелись! Как про-
жектора! - Толя взмахнул руками, видимо
пытаясь избразить что-то большое и сияю-
щее, и чуть не смахнул со стола сахарницу. -
А потом как начал вопросами сыпать... Мы
с ним прямо к нему в лабораторию поехали.
Это рядом с Политехом... Оборудование
там у него... Мишка, это то, что нам нужно!
А СЭСу твоему - только глистами занимать-
ся!
- Почему моему? - обиделся Шестаков. -
К тому же СЭС не "он", а "она".
- Что? - Толик на мгновение задумался. -
А! Ну да, фиг с ней. Короче, завтра мы
встречаемся в час дня у нашей двери. Моло-
дец я?
- Молодец. А у какой нашей двери?
- Шестаков, ты к вечеру тупеешь! У две-
ри подсобки, в метро! Еще вопросы есть?
- Есть. Как его зовут хоть?
- Ха! Так это же самое смешное! Я тебе
по телефону сказал: СССР!
- То есть?
- Нашего крысиного академика зовут
Савелий Сергеевич Струмов-Рылеев. Сокра-
щенно - СССР! Понял?
- Сам придумал?
- Нет, это он так представился. Я у тебя
переночую?
Савелий Сергеевич пришел на встречу в
музейного вида совдеповских джинсах, ту-
ристских ботинках и выгоревшей штормов-
ке с огромным карманом на животе. "Ка-
жется, такие в альпинистской среде называ-
ют "кенгурятниками", - вспомнил Миша. Из
отдаленных студенческих времен вдруг
всплыла застарелая неприязнь к туристам,
и Шестаков сразу решил, что СССР ему не
понравится. Толик, наоборот, суетился во-
круг Струмова-Рылеева. Подвинул един-
ственный стул, зачем-то предложил кофе,
которого у них в подсобке никогда не води-
лось, и вызвался провести, как он выразил-
ся, "маленькую экскурсию по местным ката-
комбам". Профессор (Миша понял, что это
прозвище, с легкой руки Мухина, так и
останется за Савелием Сергеевичем) уди-
вленно поднял бровь и от экскурсии отка-
зался.
- Михаил... - вопросительно начал он.
- Можно без отчества. - Шестаков поста-
рался не передразнивать церемонные инто-
нации СССР.
- Я бы хотел, если можно, еще раз услы-
шать от вас, в чем, собственно, состоит про-
блема. Ваш коллега, - сдержанный поклон в
сторону Мухина, - вкратце сообщил мне,
что вы интересуетесь крысами...
Теперь Миша сообразил, что Струмов-
Рылеев дико напоминает ему профессора
Преображенского в исполнении Евгения
Евстигнеева. И зачем только Толик прита-
щил сюда этого зануду?
В этот момент он поймал ошалелый
взгляд Мухина. Посмотрел на СССР и чуть
не свалился с табуретки.
Что-то шевелилось у того в "кенгурятни-
ке".
"Начинается, - с ужасом подумал Миша, -
вот и мы попались".
Профессор меж тем широко улыбнулся,
расстегнул "молнию" на кармане и произ-
нес нелепейшую фразу:
- Извини, Матильда, я о тебе совсем за-
был.
После чего на столе появилась белая
крыса. Она равнодушно оглядела Шестако-
ва и Мухина, села на задние лапы и приня-
лась деловито расчесывать шерсть на мор-
дочке.
"Это не бред, - подумал Миша. - Он дей-
ствительно принес сюда эту мерзость". Уж с
какой неприязнью Шестаков относился к
обыкновенным крысам, а вот такие, белые,
вызывали чуть ли не тошноту. Эти красные,
как будто воспаленные глаза, голый хвост,
шутовские ужимки... Один вид говорил, что
она способна на какую-нибудь пакость...
Но Миша один был так пристрастен.
СССР глядел на свою голохвостую прия-
тельницу с нежностью, да и Мухин, придя в
себя после неожиданного появления Ма-
тильды, уже готов был хихикать и умилять-
ся.
Шестакову окончательно расхотелось
разговаривать с Профессором. Беседа текла
вяло. Толик, внезапно растеряв свое обыч-
ное красноречие, задавал СССР дурацкие
вопросы.
- А они, вообще, какие бывают?
- Науке на данный момент известно сто
тридцать семь видов и пятьсот семьдесят
подвидов крыс, - вежливо отвечал Профес-
сор.
- Так много?
- Да. Сюда, конечно, входят и самые
экзотические, вроде бобровой златобрю-
хой, широколицей кенгуровой или сумча-
той крысы Лоренца.
- Крыса Лоренца... - зачарованно повто-
рил Толик. - Здорово.
- В быту, так сказать, - продолжал Саве-
лий Сергеевич, - мы имеем дело в основном
с двумя видами: черной и серой. Справед-
ливости ради стоит сказать, что ни та, ни
другая не оправдывают свои научные назва-
ния. Серая крыса, она же амбарная, или па-
сюк, в основном коричневая, встречаются и
черноокрашенные особи.
Миша закурил, отметив, как неодобри-
тельно глянули на него СССР с Матильдой.
- А как же их различают?
- Самый удобный и надежный признак
для отличия черной крысы от серой - это
длина уха. У черной оно составляет две три
длины ступни, - охотно отвечал Профессор.
"Буду я им еще уши мерить, - зло поду-
мал Шестаков, - давить их, гадов. И точка".
Красноглазая Матильда, видимо, почув-
ствовала его неприязнь и перебралась к
Профессору на плечо. И далее, в продолже-
ние всего разговора, проделывала трюк, от
которого у Миши каждый раз по телу про-
бегали мурашки. Она залезала к СССР в во-
рот, проползала по руке и появлялась из ру-
кава.
- ... В жилых домах черная и серая крысы
мирно делят территории проживания, - не-
возмутимо продолжал Профессор, - черная
занимает чердаки, пасюк селится в подва-
лах. Интересно, что в новую постройку гры-
зуны заходят только через открытые двери
или вентиляционные шахты, используя для
этого темное время суток.
- Ну, а вот как они, например, попадают
в метро? - приблизился наконец к нужной
теме Толик.
- Обыкновенно. Через ствол шахты. И,
заметьте, заселяют новую станцию за две-
три недели до пуска. Хотя могут мигриро-
вать и по тоннелям.
- А в поездах не ездят? Магнитными кар-
тами случайно не пользуются? язвительно
осведомился Миша.
- Нет, - твердо ответил Профессор. - В
поездах не ездят. Ходят пешком.
- Жаль. - Шестаков сказал это сам себе,
быстро вспомнив, что в его папке на плат-
формы приходилось меньше половины слу-
чаев. Мозг его лихорадочно заработал: не-
ужели дело в вагонах?
- Простите? - Профессор удивился. - Че-
го именно жаль?
- Мих, - взмолился Мухин, - да не сиди
ты, как красна девица на смотринах! Пока-
жи Савелию Сергеевичу свою папку! Ты же
видишь, человек знающий!
Это Миша уже и сам видел. И если бы не
Матильда, Профессор понравился бы ему
гораздо раньше.
- Так, так, так, - приговаривал СССР,
рассматривая график.
Перед ним на столе лежал Мишкин ше-
девр - статистика несчастных случаев за по-
следние семь месяцев по всем сорока девя-
ти станциям метро. Политеховские навыки
не перебили даже десять лет работы с хули-
ганами и карманниками. Разными цветами
на графике были отмечены данные по меся-
цам (для этого пришлось одалживать у со-
седского ребенка фломастеры).
Приятно, черт возьми, работать с умным
человеком! Профессор минут пять рассма-
тривал веселый узор из желтых, синих и
лиловых точек, потом потер переносицу и
заговорил, обращаясь к Мише:
- Насколько я понимаю, вас заинтересо-
вало внезапное увеличение количества про-
исшествий на участке "Девяткино" - "Пло-
щадь Мужества"?
- "Площадь Ленина", - поправил его Ше-
стаков.
- Нет, нет. "Лесная", "Выборгская", "Пло-
щадь Ленина" - это как бы инерционный
хвост. Смотрите: после того как между
"Площадью Мужества" и "Лесной" затопили
тоннели, несчастных случаев там стало не
больше нормы.
- Не понял. - Толик наморщил лоб.
- Да что ж тут непонятного? Человек
едет в центр с "Площади Мужества". Он
стоит на платформе. И перед самой посад-
кой в поезд подвергается какому-то вредно-
му воздействию. Он успевает сесть в поезд,
и там ему становится плохо. А та станция,
на которой его высадят и вызовут врача, по-
падает в ваш, Профессор помахал в воздухе
листком, - график.
- Логично, - согласился Миша. - А что
вы подразумеваете под "вредным воздей-
ствием"?
СССР надолго задумался, перебирая бу-
маги.
- Я думаю... Больше всего это похоже на
очень сильный, избирательного действия
галлюциноген. Вы проверяли?.. Ах да, да,
вижу, проверяли...
Мухин глядел на Профессора, как на
волшебника.
- ... Кроме того, очевидно распростране-
ние этого... м-м-м... фактора... именно от
конечной станции к центру... Видите, на
первых порах такие случаи отмечались
только в "Девяткино"... Вы говорите, кто-то
видел перед... м-м-м... случившимся крысу?
- Да. Человек пять-шесть, - быстро отве-
тил Мухин.
- Нападений, укусов не наблюдалось?
- Нет, - хором ответили Миша с Толи-
ком.
- А вы знаете, - вдруг весело оглядел их
СССР, - это очень интересно! Я, пожалуй,
займусь этим феноменом.
- То есть вы согласны, что здесь замеша-
ны крысы? - Шестаков невольно кивнул го-
ловой в сторону Матильды. Она, видимо,
устала ползать по рукаву хозяина и снова
расположилась на столе.
- Замешаны? - Мише показалось, что
Профессор поморщился. - Какое неприят-
ное милицейское слово... Посмотрим. Надо
проверить. Хотя я пока не очень хорошо се-
бе представляю, каким именно образом они
могут быть, как вы говорите, "замешаны",
но... скорость распространения... мигра-
ции... плодовитость... Короче, будем искать.
Я могу взять это домой на день-два? Саве-
лий Сергеевич протянул руку к папке.
- Конечно. - Миша хотел задать ему
какой-то вопрос, но не успел. В подсобке
появился Витек. Вид у него был страшно
недовольный. В зубах он держал незажжен-
ную "беломорину", а в руке - полведра ржа-
вых гаек.
- Какого!.. - светски начал разговор Гмы-
за, не обращая внимания на Профессора.
Матильду на столе он, похоже, не заметил. -
Я там вкалываю, а они здесь растрендякива-
ют! Шибко умные, да? А ну-ка живо за ра-
боту! - И вывалил в железный бак свои гай-
ки.
Грохот получился изумительный. Испу-
ганная Матильда сиганула со стола и пулей
рванула в коридор. За ней с криком "Мотя!
Назад!" бросился СССР, далее Витька, под-
бадривавший: "Шваброй, шваброй ее!" За
ним - Мухин, и замыкал бегущую процес-
сию Шестаков, горя желанием надавать
Гмызе по шее.
Матильда исчезла. Ни догнать, ни найти
ее не удалось. Профессор сидел в подсобке
несчастнее Пьеро. Ему оставалось только
затянуть что-нибудь вроде: "Матильда сбе-
жала в чужие края..." Недоумевающий Гмы-
за бродил по комнате, чувствуя себя вино-
ватым неизвестно в чем. Время от времени
он начинал бубнить что-то невразумитель-
ное, вроде: "Ладно бы, кошка там, хомяк на
худой конец, а то..." Но тут же ловил на себе
зверские взгляды Миши и Толика и умол-
кал.
Всем было страшно неловко. Шестаков
честно не испытывал жалости к сбежавшей
Матильде и винил самого Профессора: ну
действительно, какого лешего тот прита-
щил сюда крысу?
- Господи, она же пропадет здесь, пропа-
дет, - причитал СССР с таким неподдель-
ным горем, что Миша, несмотря на раздра-
жение, вдруг понял, что, скорей всего, Про-
фессор - просто очень одинокий человек. И
Матильда для него, может, единственное
близкое существо.
- Не переживайте, Савелий Сергеевич,
найдется, - неубедительно утешал его То-
лик, - мы поищем, или сама вернется...
- Куда вернется? Она же здесь ничего не
знает!
- А мы ей сала кусочек положим, - пред-
ложил Витек.
- Да не ест Матильда сала! - окончатель-
но обиделся Профессор. - К тому же... Вы ее
не знаете! Она такая обидчивая и недовер-
чивая!
- О! Оби-и-идчивая... - протянул Гмыза. -
Все они из себя обидчивых строят... А по-
том возвращаются как миленькие!
- Ты о ком? - не понял Миша.
- О бабах, о ком же? От меня когда Зой-
ка уходила...
- Да вы что, обалдели все?! Вы о чем го-
ворите?! Гмыза! Ты работать собирался?
Вот иди и работай, а не болтай тут всякую
чушь! - Шестаков решил взять руководство
в свои руки, пока все окончательно не свих-
нулись. - Савелий Сергеевич, вот папка.
Если все-таки надумаете взять посмотреть -
пожалуйста. А мне пора.
До самого вечера то тут, то там Миша
слышал отчаянные взывания Профессора:
"Мотя, Мотя! Матильда!" Крыса так и не по-
явилась, и около семи часов СССР ушел.
Придя в подсобку, Шестаков обнаружил,
что папки нет, а на стуле висит штормовка
Савелия Сергеевича.
- Он оставил, чтоб ей было куда возвра-
щаться... - извиняющимся тоном пояснил
Толик. - Нехорошо как-то получилось... А
бумаги он взял.
- Ну ты прям втюрился в своего Профес-
сора, - раздраженно бросил Миша. - Я заме-
тил. Вместе с ним готов был эту дрянь голо-
хвостую в задницу целовать!
- Да потому что я - не ты! Фельдфебель!
Теперь я понимаю, почему тебя все Рэмбо
называют! Потому что ты - как волк-оди-
ночка, всех плохих зубами разорвешь, а хо-
роших у тебя и не бывает! Человек нам по-
мочь хочет, сам пришел!
- А по-моему, твой хороший человек -
просто маньяк-одиночка! Подружку нашел!
Мати-ильда! - передразнил Миша. - Небось
торчит на работе до ночи, с сотрудниками
грызется, а дома суп пакетный хавает... -
Шестакова неожиданно и совершенно бес-
причинно понесло. - А в квартире у него
книг - до потолка. И все про гадов этих...
Крыса Лоренца, твою мать! Сырок небось
финский своей красавице покупает... А же-
на от него сбежала. - Взгляд его упал на ви-
сящую штормовку. - И ледоруб на стене ви-
сит, рядом с фотографией: "Покорителям
Эвереста"!
Толик изумленно смотрел на бушевав-
шего Шестакова и даже не пытался его пе-
ребивать. Если разобраться, Мишка просто
срывал свою досаду. Он ведь не дурак, со-
образил, какого нужного человека нашел
Мухин. И вот теперь по вине какого-то не-
лепого случая они этого человека могут по-
терять. Возьмет да и обидится на них из-за
своей Матильды...
Все понятно. Но ни утешать, ни спорить
с Шестаковым никто не собирался. Толик
предпочел промолчать.
Они разошлись по домам, даже не по-
прощавшись.
Миша угадал только две вещи: книг у
Савелия Сергеевича было действительно до
потолка. И на стене действительно висел
ледоруб. Без фотографии. Во всем осталь-
ном Шестаков попал, что называется, паль-
цем в небо.
Отношение сотрудников Института ци-
тологии к СССР (в смысле - к Струмову-Ры-
лееву, а не к развалившемуся Союзу) было
весьма близко к обожанию. Не то что
"грызться", а даже просто повышать голос
на коллег Профессор в принципе не мог.
Ходила, правда, легенда о том, что давным-
давно, еще во время работы в старом зда-
нии, Савелий Сергеевич НАКРИЧАЛ на
слесаря-сантехника. Легенда умалчивала,
какой чудовищный проступок совершил
местный "афоня", что вывел из равновесия
этого "интеллигентнейшего и уравнове-
шеннейшего" (местный сленг. Употребляет-
ся только в сочетании с именем Савелия
Сергеевича) человека. Далее. СССР жил в
огромной коммунальной квартире на Фур-
штадтской, где больше половины жильцов
приходились друг другу родственниками.
Пакетных супов в доме не водилось с мо-
мента заселения. В дореволюционные вре-
мена - просто по причине отсутствия тако-
вых в природе. В наши дни - уже по тради-
ции. (Оставим без внимания совершенно
неуместное здесь словечко "хавает", означа-
ющее, по всей видимости, процесс погло-
щения именно пакетного супа.)
И никаких специальных продуктовых
закупок для своей белой крысы СССР не де-
лал. Общая любимица, Матильда столова-
лась на кухне, вместе с дружной компанией,
состоящей из трех кошек, двух попугаев и
одной морской свинки.
С женой, Милой Михайловной, Савелий
Сергеевич прожил двадцать два года в мире
и согласии. Пять лет назад она умерла от
рака.
Шестаков пришел утром на работу раз-
битый и злой. Вчера вечером он пожмотни-
чал и не вылил старый рыбный суп. Ел, да-
вился, а потом всю ночь провел в бегах ме-
жду кроватью и сортиром.
Вот кто у нас всегда на рабочем месте -
так это сквозняки. Миша чуть-чуть замеш-
кался на входе и тут же получил увесистый
тумак дверью по... в общем, по спине.
Витек Гмыза, птаха наша ранняя, уже си-
дел в подсобке с таким умильным выраже-
нием на лице, как будто только что выиграл
в лотерею крейсер "Аврора".
- Доброе утречко! - ласково поздоровал-
ся он с Шестаковым. Необычность поведе-
ния Витька в сочетании с бессонной ночью
дала такую гремучую смесь, что Миша чуть
не взорвался. Он было открыл рот, чтобы
сообщить Витьку все, что он думает об этом
угре, но не смог произнести ни слова.
Перед Гмызой лежал большой шмат са-
ла. Как раз в этот момент из кармана оста-
вленной Профессором штормовки появи-
лась мордочка Матильды. Она опасливо по-
водила носом, взяла протянутый ей Гмызой
кусочек и снова скрылась в "кенгурятнике".
- А говорил - сала не ест! - удовлетворен-
но заметил Витек, прибавив к этому ласко-
вый, но совершенно непечатный эпитет в
адрес Матильды.
Глава третья
СОКРОВИЩА МАДАМ ПЕТУХОВОЙ
До конца недели Шестаков успел четыре
раза крупно поссориться с Гмызой, один
раз - с Толиком и раз пятьсот, no-мелочи, с
СССР. Отпраздновав чудесное возвращение
Матильды, Савелий Сергеевич с ходу вклю-
чился в работу. За три дня он совершенно
освоился в метро, бесстрашно шныряя по
всем углам и расставляя хитроумные ло-
вушки. Появлялся СССР обычно около ше-
сти вечера и сразу садился пить чай с убор-
щицами. И хотя темой его разговоров были
исключительно крысы, женщины слушали
Савелия Сергеевича развесив уши.
В пятницу вечером в подсобке разгоре-
лась жаркая дискуссия. СССР как раз рас-
сказывал о шиншиллах, утверждая, что шу-
ба, сшитая из шкурок этих, по его словам,
милейших животных, стоит столько же,
сколько хороший автомобиль.
- Подержанный? - деловито уточнил Ви-
тек.
- Новый! Новый "мерседес"! - Профессор
окинул слушателей сияющим взглядом, на-
слаждаясь произведенным эффектом.
- Да это сколько ж этих шишиллов на
шубу нужно? - поинтересовалась, наверное,
на всякий случай, Тамара Сергеевна.
- Специалисты называют разные цифры.
От ста пятидесяти до трехсот.
Все помолчали минуту, видимо предста-
вляя себе ораву из трехсот крыс, а потом
разом заговорили:
- Да на хрена такая шуба нужна! Лучше
машину взять!
- Это все капиталисты выпендриваются!
- Сергеич, а какого они цвета?
- А я б купила! Были б деньги. С больши-
ми деньгами на все по-другому смотришь!
- Слушай, - сердито спросил Миша То-
лика, - он что, на посиделки сюда прихо-
дит? Как ни посмотрю - все лясы точит. А
толку от него - никакого.
- Как - никакого? - За своего обожаемого
Профессора Мухин был готов перегрызть
горло любому - Много ты понимаешь! Че-
ловек по науке все делает!
- То-то, я и вижу, что твоя наука нам еще
ни одной крысы не поймала!
- Дурак ты, - снисходительно бросил То-
лик. И тут же тоном прилежного ученика
процитировал: - Серая крыса, она же пасюк,
отличается крайней осторожностью. По-
этому к приманке ее надо приучать посте-
пенно. А именно: 6-7 суток к ненасторожен-
ным ловушкам и не менее 10-12 суток - к на-
стороженным.
- Тьфу, зануда, - только и смог ответить
Миша.
Он послушал еще минут пять, как взро-
слые люди всерьез спорили, брать ли но-
вый "мерседес" или все-таки шубу из шин-
шиллы, - как будто и то и другое находи-
лось в соседней комнате и ждало их выбо-
ра. Любит, любит наш народ примерить на
себя красивую сказку...
- ... А с другой стороны, мороки с этой
шубой... - задумчиво говорила Тамара Сер-
геевна, - ни на попе с горки не скатишься,
ни в гардеробе не оставишь...
- Опять же - моль... - подхватил ее мысль
машинист Ермолаев.
Шестакову вся эта беспочвенная дискус-
сия окончательно надоела. Он пожал руку
Толику, поймал взгляд СССР, молча кивнул
ему, прощаясь, и вышел.
Непривычное ощущение праздности
охватило Мишу. Ну действительно, когда в
последний раз он оказывался свободен в
семь часов вечера? "Пойду-ка я просто про-
гуляюсь", - решил он и двинулся к эскалато-
рам.
Наверху еще светило солнышко, радост-
но горланили птицы и нетрезвые продавцы
сосисок и колготок.
"Пивка, - решил Шестаков, - отдыхать
так отдыхать".
У первого же ларька его громко оклик-
нули:
- Рэмбо! Трам-там-там-там-там-там! -
Сложный оборот, составленный исключи-
тельно из ненормативной лексики, должен
был означать немерянную радость и уди-
вление. - На ловца и зверь бежит!
- Нашел зверя, - нелюбезно отозвался
Миша. Здоровенный парняга по кличке
Штука был ему хорошо знаком еще по
прежней работе, но Шестаков никогда не
допускал фамильярностей в общении "а-ля
Глеб Жеглов". - Чего тебе, Фролов?
- Так тебя ж Носатая ищет!
Пришла очередь удивляться Шестакову.
- Меня? Зачем это? Я уж почти полгода
как не мент.
- Не знаю, Шестаков, не знаю, может, у
нее какой личный интерес к тебе? Штука
двусмысленно подмигнул, но почему-то
обоими глазами.
- Да иди ты... - Миша снова повернулся к
ларьку.
- Я серьезно, Рэмбо, - голос Фролова
стал умоляющим, - она всем сказала: увиди-
те, скажите, что он мне нужен!
Миша с наслаждением отпил, не отры-
ваясь, почти полбутылки пива и сразу подо-
брел.
- Охрану, что ли, набирает? Так не пойду
я к ней...
- Не, с охраной у Носатой все нормаль-
но.
- Хм, ну, тогда, наверное, замуж позовет,
не иначе.
Штука довольно заржал и тут же засуе-
тился:
- Ну что, двинулись?
- Прямо сейчас? - Встреча с местной
бандершей, прямо скажем, не входила в
планы Мишиного отдыха. Он уже пожалел,
что разговорился с Фроловым.
- Пошли, Рэмбо, я только что ее машину
около конгоры видел.
- Не егози, - сурово одернул его Шеста-
ков. - У вас что, премия положена за мою
доставку?
- Да ладно тебе. Она сказала: очень ну-
жен. А мое дело - передать.
Танька Петухова, она же Носатая, как
раз выходила из конторы обыкновенного
ларька, но без окон и с официальной та-
бличкой "ТОО АФРИКА".
- Привет, - бросила она Шестакову, ни-
чуть не удивившись, - садись в машину.
В принципе из нее могла бы получиться
очень стильная дама, учитывая идеальную
фигуру и родителей-академиков. Но... Ка-
рьеру фотомодели Татьяне перечеркнул лет
двадцать назад дворовый пес Марс. То ли
играя, то ли разозлившись на приставучих
детей, он цапнул за нос ближайшего к нему.
Этим ближайшим оказалась Танька. С тех
самых пор неровный розоватый шрам стал
чуть ли не ее визитной карточкой. Ничьи
уговоры: ни родителей, ни друзей, ни обоих
мужей - не заставили сделать пластическую
операцию. Ей нравилось быть Носатой. И
вообще, с младенчества девизом Танькиной
жизни было: "Не как все!" Татьяна на окру-
жающих производила убийственное впеча-
тление. От цвета ее нарядов сводило скулы
даже у бесчувственных грузчиков овощных
магазинов. Лексикон как у доктора филоло-
гии, отсидевшего лет пятнадцать в колонии
строгого режима. По городу Носатая разъ-
езжала на "БМВ" неуловимо-поганого от-
тенка, который Валерка Дрягин, увидев од-
нажды, охарактеризовал как "цвет бедра
ошпаренной нимфы".
- Ты ел? - буднично спросила она, слов-
но жена, припозднившаяся с работы. Ужи-
нать будешь?
- Буду, - в тон ей ответил Шестаков. "Ну-
ну. Посмотрим. С вопросами пока подо-
ждем. Пусть Татьяна сама разыгрывает свои
козыри".
Ему пришлось больше часа покататься с
Носатой по окрестностям. Они заехали в
ларьки на "Площади Мужества" и "Акаде-
мической", посетили большой магазин хоз-
товаров на Гражданском проспекте (оттуда
Татьяна вышла разъяренная и даже пнула
носком изящной туфельки чью-то "девят-
ку") и ненадолго притормозили около раз-
вала "секонд-хенда" на проспекте Науки. У
Шестакова закралась неприятная мыслиш-
ка, что Танька не столько занимается свои-
ми делами, сколько демонстрирует его сво-
им приближенным. "Не иначе, в охрану к
себе позовет. Соврал, значит, Штука". Когда
они наконец сели за стол в небольшом ре-
сторанчике, Миша напрямик спросил:
- Ну что, всем меня засветила?
- Фу, Рэмбо, что за жаргон? - Татьяна на-
морщила нос. Из-за шрама это у нее полу-
чилось жутковато. - Просто ты должен по-
нимать, что правильно проведенная ре-
кламная кампания - это восемьдесят про-
центов успеха.
- Начало интересное. И что же продаем?
- Слушай, давай вначале поедим? У меня
уже голова от голода кружится.
- Угощаешь?
- Спрашиваешь! Небось подсобным ра-
бочим ресторан не по карману?
- Так ты и это знаешь?
- Конечно.
- Тогда я не понимаю, зачем шухер раз-
водить?
- Какой шухер?
- С поисками. Штука у меня чуть на ру-
каве не висел: "... Носатая тебя ищет..." -
Миша намеренно провоцировал Петухову -
Ты бы еще в газетах объявление дала:
"Срочно хочу Рэмбо!"
- Ты спошлил, или мне показалось? -
спокойно поинтересовалась Танька,
оторвавшись от салата.
- Прости. Показалось.
Они помолчали немного, занимаясь
едой. Первый раунд, по всем статьям,
остался за Носатой. Шестаков, однако, не
унимался и через некоторое время, просле-
див, как его дама лихо хлопнула третью
рюмку, вслух удивился:
- Ты что - все ГАИ скупила?
- Рэмбо, ты наивен, как дитя. На эту про-
рву никаких денег не хватит. Неужели ты
считаешь, мне некого посадить за руль?
Мише почему-то почудилась в этих сло-
вах горькая жалоба. Действительно: "поса-
дить за руль" это немного не то, что "отвез-
ти домой". Он испугался, что разговор сей-
час скатится в скучнейшее бабское болото,
и, уводя его в сторону, предложил:
- А на трамвайчике не желаете? Или на
метро? - Шестаков честно не хотел язвить.
Но, как оказалось, попал в точку.
Татьяна вздрогнула, остро и вниматель-
но глянула на него и серьезно спросила:
- Как, по-твоему, это надолго?
И снова Мишка не врубился, решив, что
спрашивают про затопленные тоннели:
- Не знаю, я же не инженер-строитель.
Говорят, там подземная река...
- О-о-о... - закатила глаза Носатая, - ну, я
не понимаю, как можно с мужиками о деле
разговаривать? Пока голодный - вообще не
подступись, а поест, так просто дурак дура-
ком! Шестаков! Я тебя не об этом спраши-
ваю!
Далее разговор проходил почти кон-
структивно. Убедившись, что Татьяна не
преследует в его отношении личных целей
и не просто собралась послушать "страши-
лок" на сон грядущий, Миша рассказал
Таньке все. Даже про СССР с Матильдой.
Петухова выслушала внимательно, чуть на-
хмурившись. Немного помолчала и внезап-
но расхохоталась.
- Ты чего? - испугался Миша.
- Ой, подожди... Сейчас отсмеюсь... - Та-
тьяна достала из сумочки носовой платок,
шумно высморкалась (Шестаков заметил,
как изумленно обернулся на нее мужик за
соседним столом) и весело сказала: - Ох, и
повезло тебе, Рэмбо, с бабами в команде:
хвостатая есть, теперь и Носатая будет...
- Тоже в подсобные рабочие уходишь?
- Не-ет, Рэмбо, у меня на земле забот -
выше крыши. К вам, туда, Петухова ткнула
пальцем вниз, - мне пока рановато.
- Тогда - не понял.
- Слушай. Ты меня знаешь? - Вот-вот, по-
шла Манька-Облигация. Дальше по сцена-
рию: "... я сроду с "мокрушниками" дела не
имела!" Татьяна, похоже, и сама вспомнила
любимый фильм, потому что снова хохот-
нула басом. Но продолжила вполне серьез-
но: - Моя "Африка" сейчас держит почти
всю торговлю у метро от "Площади Муже-
ства" и до конечной. А народ теперь все
верхом ездит. И норовит покупать свои
долбаные сосиски или в центре, или уже
около дома. Ты не представляешь, в каких я
"минусах". А скоро лето... Холодильников
не хватает. Я не могу товар неделями на
улице гноить. Понимаешь?
- Нет, - честно ответил Шестаков. - Хо-
лодильниками помочь не могу, у меня дома -
один, да и то старый.
- Ладно, хватит прикидываться. Короче
говоря, мне нужно, чтобы народ опять в ме-
тро ездил. Как обычно. И не шугался.
- Что ж я их, за руки тянуть буду?
- Зачем - за руки? Ты делай то, что де-
лал. А я помогу.
- Чем?
- Чем надо. Деньгами. Людьми. Оружи-
ем. Только скажи.
У Шестакова, видимо, было настолько
обалделое недоверчивое выражение на ли-
це, что Танька просто налила две полные
рюмки, протянула ему одну, чокнулась и
выпила со словами:
- Не сомневайся, Носатая не обманет.
Миша послушно выпил. На душе было
тепло и радостно. Мадам Петухова не пря-
тала свои сокровища в стул, а сама прине-
сла Воробьянинову.
- Ну? Тебе, наверное, подумать нужно?
Так ты подумай, списочек мне составь - че-
го и сколько.
- А ты не боишься?
- Чего? - удивилась Носатая. - Я ж нелю-
дей убивать собираюсь. Я ж на благое де-
ло... Миша ненадолго задумался.
- Единственный вопрос: кто нас с ору-
жием пустит в метро? Ты об этом подума-
ла?
- Ну, это я постараюсь уладить. - Танька
прищурилась, что-то соображая, затем при-
двинулась к Шестакову и заговорщически
сказала: - А бюрократ твой, пожалуй, прав.
Выправь там у них какую-нибудь бумажку.
Чтоб с официальным названием, счет бла-
готворительный открой. Все полегче с фор-
мальностями будет.
- С каким еще названием?
- Я не знаю, придумай что-нибудь звуч-
ное... и боевое.
- "Рэмбо и Носатая", - сразу же предло-
жил Шестаков. - А что, по-моему, очень бо-
евое.
- Нескромно и слишком прозаично, - от-
резала Татьяна. - Лучше так. Какая это у нас
линия? Кировско-Выборгская? Вот пусть и
будут: "Выборгские крысоловы". Ну, как те-
бе?
Пришлось признать, что очень неплохо.
- Сразу представляешь что-то сказочно-
героическое, - заметил Миша.
- Точно, - согласилась Носатая. - Причем
распределим сразу: подвиги тебе, а сказки -
мне.
- Какие сказки?
- Сразу видно, Рэмбо, что ты - человек
некоммерческий.
- Есть такой грех.
- Я же уже сказала тебе: правильно про-
веденная рекламная кампания - залог успе-
ха.
- Так ты что, меня будешь рекламиро-
вать?
- Угу. - Татьяна откусила огромный ку-
сок торта и изрядно измазалась кремом. -
Народ страшные истории про метро расска-
зывает, а мы будем встречные слухи пус-
кать. - Она быстро облизнулась и горячо
продолжала: - Не будем ничего скрывать.
Да, в метро орудуют крысы, да, было не-
сколько случаев нападения на людей. Со-
всем другой поворот. Во-первых, крысы -
это уже что-то реальное, гадость, конечно,
но все-таки - не какие-то там призраки и
"барабашки". Во-вторых, человек любит,
чтобы о нем заботились... Ну, вспомни, по
телеку в рекламе через слово: "мы помним о
вас", "мы поможем вам", "мы хотим, чтобы
вы жили долго". Клиент распускает слюни
и покупает полные карманы каких-нибудь
дерьмовых мульти-пульти-супер-пупер-ви-
таминов, от которых ни толку, ни проку,
одна изжога...
- Слушай, ты что, на курсы по рекламе
ходила?
- Жизнь научила, - отмахнулась Татья-
на, - не перебивай. Так и мы скажем: "Да,
было опасно. Но теперь о вашей безопасно-
сти позаботятся наши бесстрашные парни -
"Выборгские крысоловы"!"
- Ты еще дудочки перед входом начни
продавать, - тихо заметил Миша.
- Какие дудочки? - недоуменно спросила
Петухова.
- Да это я так, про крысоловов. Был один
такой. Все с дудочкой ходил. Шестакову бы-
ло стыдно признаться, что он не помнил,
как было имя того мужика, про которого
ему давным-давно рассказывал Валерка.
Что-то, кажется, на "Г". В общем, дело там
кончилось плохо. Денег ему не дали или
еще чем обидели... А он взял и детей всех
увел. За своей дудочкой. "Черт, я запьянел,
что ли?" подумал Шестаков.
- Рэмбо, ты меня слушаешь?
- Да, да, я просто задумался.
- Давай-ка я тебя домой отвезу, - предло-
жила Татьяна, внимательно глядя на него. -
А завтра встретимся и договорим.
- Давай, - махнул рукой Миша. На самом
деле он не был так сильно пьян. Ему просто
расхотелось думать, ходить, говорить...
- Славик! - крикнула Танька в сторону
стойки. - Мы уходим. Будешь водилой.
Сидя рядом с Носатой на заднем сиде-
нье ее "БМВ", Шестаков вяло размышлял о
том, что вот... женщина... она, так сказать...
для души, а не для работы... А вот... Тань-
ка... например... она... для дела...
Свежий ветерок быстро привел его в
чувство.
- А ты действительно очень на Рэмбо по-
хож, - призналась Носатая.
- Не, мне до него не дотянуть.
- Почему? Бухаешь много?
- Нет. Голеностопы слабые. Я ноги все
время подворачиваю.
- Да ну? - удивилась Танька. И как-то
очень по-матерински вздохнула.
Высаживая Мишу около его дома, Носа-
тая черкнула что-то на листке.
- Звони мне завтра, прямо "на трубку".
Вот номер.
- Слушай, Петухова, а может, тебе и тон-
нелями затопленными заняться? С твоей
энергией ты любую подземную реку пере-
кроешь.
- Посмотрим, - серьезно ответила она, -
вначале с твоими крысами разберемся.
"БМВ" лихо рванула с места и исчезла за
поворотом. А Миша пошел домой пить
крепчайший чай и соображать, сколько ему
нужно видеокамер круглосуточного слеже-
ния, винтовок, приборов ночного видения
и, главное, людей, из которых должны по-
лучиться "Выборгские крысоловы".
Глава четвертая
СССР
С момента их знакомства прошло ровно
две недели.
Вечно мрачный Шестаков и любозна-
тельный Мухин прочно вошли в жизнь Са-
велия Сергеевича. Уже почти все сотрудни-
ки узнавали по телефону голос Толика, на
"Политехнической" СССР проходил в метро
бесплатно, а Витек Гмыза собственноручно
написал для сестры Профессора рецепт "ко-
рейской капусты".
А результаты?
Единственным пока и самым неожидан-
ным результатом была, извините, беремен-
ность Матильды. Несчастное животное, пе-
режившее тяжелейший стресс из-за выну-
жденного побега, оказывается, подверглось
насилию со стороны грубых диких тварей!
И, мало того, этот инцидент имел послед-
ствия! Профессор переживал ужасно. Ма-
тильда же, придя в себя по возвращении до-
мой, казалось, напрочь забыла о своем при-
ключении. Она с аппетитом принимала пи-
щу, гоняла по длиннющему коридору мор-
скую свинку и на прежней скорости удира-
ла от обоих котов, не обращая внимания на
злополучные "последствия", потихоньку
распиравшие ее брюшко.
В лаборатории был полный (как это
метко назвал бы Виктор Гмыза) "тухляк".
Крысы, как и положено по науке, попри-
выкнув к ловушкам, начали исправно попа-
даться. Сбылись Мишины ядовитые слова:
Савелий Сергеевич действительно стал
"торчать на работе до ночи". После аккурат-
ных чистеньких лабораторных подземные
родственники Матильды вызывали у Про-
фессора чувство брезгливости. Вскрывать
эти блохастые экземпляры приходилось в
отдельном "боксе", соблюдая все меры пре-
досторожности - за один особо урожайный
день, например, у Профессора запросто ухо-
дило до трех пар отличных финских одно-
разовых перчаток. Как-то вечером в комна-
ту к СССР наведался начальник лаборато-
рии, заинтересованный столь внезапным
проявлением трудового рвения своего со-
трудника.
- Савелий Сергеевич, - ласково начал
он, - да вы, никак, мой дорогой, за канди-
датскую взялись? Не поздновато?
СССР натужно покраснел. И поскольку
врать не умел вовсе, принялся что-то длин-
но и путано объяснять про эволюцию гено-
типа, подавление метаболизма антропоген-
ными факторами и прочие тонкие материи.
Ему удалось быстренько забраться в такие
дебри, что начальнику осталось лишь поки-
вать с умным видом и уйти, пожурив напо-
следок за неэкономное отношение к мате-
риалам и оборудованию.
Нет, не приносила Профессору эта рабо-
та никакого удовлетворения. Ищи то, не
знаю что. Приходилось потрошить и про-
глядывать от кончика носа до кончика во-
нючего коричневого хвоста каждую пойм-
анную крысу. Если они на самом деле носи-
тели какого-то галлюциногена или отра-
вляющего вещества, то:
- где-то оно должно вырабатываться;
- где-то оно должно храниться;
- как-то они его должны выделять в воз-
дух (плевать или пукать, в конце концов!).
Десятки выпотрошенных грызунов - и
ни одного ответа.
К середине второй недели Савелий Сер-
геевич решил немного развеяться, а заодно
и попытался подойти к проблеме с другой
стороны. Он взял на работе несколько дней
отгулов, чтобы еще раз встретиться и пого-
ворить с пострадавшими. Ну, не со всеми, с
кем удастся, кто будет не против. Миша эту
затею не одобрял, но вызвался ехать с ним.
- Простите, Михаил, - как можно мягче
отговаривал его СССР, - ни в коем случае не
хочу вас обидеть, но разговор предстоит до-
верительный, я бы даже сказал - интимный.
А вы с людьми разговариваете несколько
резковато.
- Угу, угу, резковато! - подхватил Толик. -
Это у него с ментов еще осталось. Бывало,
войдет, только поздоровается, а ты уже чув-
ствуешь себя главным подозреваемым!
- Муха! А в глаз? - Шестаков почти при-
вык к тому, что Толик "спелся" с Профессо-
ром, но иногда эта парочка его сильно раз-
дражала.
- Вот! Я же говорил!
- Не ссорьтесь, друзья мои! Михаил,
поймите, мне кажется, будет полезно попо-
дробнее узнать об этих людях.
- Зачем?
- Может быть, это поможет разобраться
в механизме действия галлюциногена...
- ... которого еще никто не нашел, - язви-
тельно добавил Шестаков.
- Не беда. Найдем.
И вот уже три дня парадный плащ СССР
(темно-синий, югославский, надевается для
официальных встреч, вполне еще хорош,
пятнадцать лет назад жена в Военторге по-
купала) мелькал то тут, то там по всему Пи-
теру. Под мышкой у Профессора была зажа-
та уже знакомая нам черная папочка. Люди
шли на контакт в основном охотно. В наше
суетливое время не так уж много найдется
желающих выслушивать чужие заморочки.
А как раз слушателем Савелий Сергеевич
был самым благодарным. После каждого
визита, примостившись на какой-нибудь
лавочке или подоконнике, он добавлял сво-
им куриным почерком несколько фраз к су-
хому описанию происшествия.
В целом картина получалась ясная. Мо-
жет быть, даже слишком ясная для такого
сложного явления, как галлюцинация.
Для начала Профессор отделил описа-
ния происшествий в вагонах от случаев на
платформах. Хотя бы потому, что послед-
ние имели, как правило, более тяжелые по-
следствия. Два случая со смертельным ис-
ходом - обезумевшие люди толкали пасса-
жиров под поезд. И неизвестно, сколько
еще невыявленных трагедий, когда некого
уже было спрашивать, почему человек упал
на рельсы. К тому же на платформах галлю-
цинации имели другой масштаб, что ли...
Взять хотя бы последний случай, когда ве-
теран войны, заслуженный учитель РСФСР,
принял подходящий поезд за фашистский
танк. Руки пожилого человека тряслись, а
лицо пошло красными пятнами, когда он
рассказывал об этом Савелию Сергеевичу.
Беседа вышла недолгой, так как родствен-
ники ветерана сильно беспокоились о его
здоровье. Но СССР успел узнать, что подоб-
ный эпизод - то есть человек один на один
с танком, гранаты кончаются - уже был в
жизни старого солдата. И навсегда остался
в памяти.
- Я много пожил, много повидал, - при-
знавался ветеран, - но так страшно, как то-
гда, в сорок втором, никогда не было. А вот
теперь - такая напасть! Как наяву все уви-
дел!
Удивляла яркость впечатления. Постра-
давший почувствовал даже жесткую сухую
траву под рукой.
У всех случаев, происходивших в ваго-
нах, была одна общая особенность. Толч-
ком к галлюцинации обычно служила какая-
то незначительная деталь. И далее - словно
срабатывал некий катализатор.
"Пострадавший С.
В 10.30 вошел в поезд на станции "Гра-
жданский проспект". Сел примерно в сере-
дине вагона. Газету купить не успел, поэто-
му стал просто рассматривать пассажиров.
Прямо перед ним стал мужчина в темно-се-
ром плаще. Буквально через несколько се-
кунд С. почувствовал сильный страх. При-
чем не перед человеком, а именно перед
этим плащом. Глухая застежка, необычно
тяжелая ткань. Спустя короткое время С.
догадался, что плащ - просвинцованный.
Поднял глаза и увидел, что лицо стоящего
закрывает респиратор. Откуда-то в руках у
мужчины появился дозиметр. Он навел его
на С. Судя по сильному треску, С. догадал-
ся, что получил огромную дозу облучения.
В ужасе нажал кнопку экстренной связи
"пассажир-машинист". Снят с поезда на
станции "Академическая". Госпитализиро-
ван. Алкоголем не злоупотребляет. Ранее
ни в семье, ни у самого С. психических от-
клонений не наблюдалось. Полностью при-
шел в себя через сутки".
Сам Игорь Статицкий рассказывал эту
историю гораздо красочней. Ему ли не
знать, как трещит дозиметр в ста метрах от
четвертого энергоблока...
"Пострадавшая Д.
Ехала на работу с обеденного перерыва.
Села в первый вагон на станции "Академи-
ческая". Немного опаздывала, поэтому не
успела дома покрасить губы. Достала пу-
дреницу, губную помаду. В зеркальце уви-
дела свое лицо, стареющее на глазах. Хоро-
шо запомнила, как мгновенно поседели во-
лосы и провалился беззубый рот. Сильная
истерика. Госпитализирована "скорой по-
мощью" со станции "Политехническая".
Пришла в себя через десять часов. До сих
пор устойчивый страх перед зеркалами. Ал-
коголем не злоупотребляет. Ранее ни в се-
мье, ни у самой Д. психических отклонений
не наблюдалось".
Красивая, моложавая дама. Ни за что не
дашь ей ее сорока семи. Сильный характер,
ответственная должность. Полгода назад
вышла замуж за человека младше ее на пят-
надцать лет.
"Пострадавшие братья С. Близнецы. 43
года. Живут в Ленинградской области.
Приехали в Санкт-Петербург в гости. Вы-
шли из пригородной электрички. Пережи-
дали толпу, купили пива, покурили на плат-
форме. Вошли в метро на конечной станции
"Девяткино". Сели в первый вагон. Напро-
тив сел мужчина в мохнатом свитере зеле-
ного цвета. Буквально через несколько се-
кунд после отправления поезда практиче-
ски одновременно братья обратили внима-
ние на этот свитер. Оба видели, как шерсть
превращается в водоросли, лицо сидящего
человека бледнеет и раздувается. Одновре-
менно вагон начал наполняться водой. При
подъезде к станции "Гражданский про-
спект" они уже сидели в затопленном ваго-
не, полном мертвецов. Прибывший врач за-
фиксировал шоковое состояние и сильней-
ший бронхоспазм. У одного из братьев
остановилось дыхание. Госпитализированы
в тяжелом состоянии".
Поговорить ни с одним из братьев Спи-
цыных Профессору не удалось. Их лечащий
врач, удивительно любезная и сообрази-
тельная дама, охотно сообщила, что подоб-
ные случаи хоть и крайне редко, но все же
наблюдаются у однояйцевых близнецов.
Причину внезапного помрачения рассудка
у двоих взрослых, здоровых крепких мужи-
ков врач видела в неумеренном потребле-
нии суррогатного алкоголя.
СССР не угомонился, а съездил в род-
ную деревню Спицыных, где и узнал, что,
во-первых, братья никаких суррогатов век
не пили, да и зачем, когда дома завсегда в
шкафу "четверть", не меньше, родного, "кар-
тофельного". И во-вторых, что отец близне-
цов утоп, уж годков тридцать как. Пошел
купаться, да, видать, в тине завяз. Только
через десять дней его к берегу и прибило.
Мальцы его как раз по берегу шастали. Ну и
нашли. Переживали тогда шибко.
"Заметим, что пострадавшие - в основ-
ном мужчины. Не наблюдалось ни одного
случая галлюцинаций у детей", - написал
Савелий Сергеевич на отдельном листке.
- Ну и что? - нетерпеливо спрашивал
Шестаков, быстро листая папку. - К чему
нам эта лирика?
- Как это к чему? - СССР, как обычно в
разговоре с Мишей, начал багроветь. Он со-
вершенно не привык, чтобы его труды
обзывали "лирикой" и относились к ним
столь легкомысленно. - Вы что, не видите
закономерности?
Разговаривать было страшно неудобно.
В комнату непрерывно входили и выходили
люди, приносили какие-то ящики, что-то
постоянно спрашивая у Шестакова.
- Знаете, Михаил, я лучше попозже зай-
ду, - предложил СССР
- Хорошо, - как-то слишком равнодушно
отозвался Миша. - Да, а как с уловом быть?
Сегодня три штуки попалось. И вчерашних
две. Заберете?
- Заберу, - покорно ответил Профессор.
К вечеру подсобка уже не так сильно напо-
минала штаб, как днем. Толик уютно пил
чай, вяло переругиваясь с Шестаковым. Ми-
ша выглядел уставшим, но глаза его гляде-
ли весело.
- ... Завтра подписываю последние бума-
ги - и вперед, - говорил он Мухину.
- А по-моему, ты торопишься, - заметил
Толик, отставляя пустую чашку - У нас и до-
казательств почти нет.
- Все вопросы к товарищу Профессору -
Миша сделал в сторону СССР широкий
приглашающий жест.
Почему-то именно это равнодушно-иро-
ничное движение ужасно оскорбило Саве-
лия Сергеевича.
- А знаете, Михаил, - чуть срывающимся,
звенящим голосом начал он, - вы ведь зря
так легкомысленно от меня отмахиваетесь.
И сейчас, простите, вы напоминаете мне
ребенка, который, увлекшись новой игруш-
кой, задвигает в угол старую.
- Игрушки? - пришла очередь побагро-
веть Шестакову - Ну и сравненьица у вас,
господин Профессор!
- Ага! - страшным голосом произнес
СССР. - Вот уже "господин", а не "товарищ"!
Мухин, в предчувствии скандала, пере-
водил умоляющий взгляд с Профессора на
Мишу, но не мог произнести ни слова.
- Вас не устраивает мое сравнение? Я мо-
гу привести другое, и даже не одно. Вы, ве-
роятно, относитесь к тем современным гос-
подам, которые берутся в одиночку спасать
мир? И всерьез убеждены, что главный
принцип жизни неистребимое и всеразру-
шающее: ввяжемся, а там разберемся! Пора
бы уже переболеть этой детской болезнью
и начать наконец думать! Думать хоть чуть-
чуть, а потом уже действовать!
- Уж не вы ли будете учить меня ду-
мать? - Шестаков медленно встал, и у Толи-
ка вдруг мелькнула жуткая мысль, что он
сейчас ударит Профессора.
- Буду! - срывающимся голосом крикнул
Савелий Сергеевич, и сразу стало ясно, что
разговаривать в таких тонах он совершенно
не умеет. - Уже в течение, как минимум, не-
дели я наблюдаю за вашей активной дея-
тельностью. Не надо быть гениальным про-
видцем, чтобы понять: здесь готовится бое-
вая акция. Проще говоря, вы собираетесь
воевать. Прекрасно! С кем? С крысами! Вот
этим! Нельзя не признать, что Профессору
вполне удалось эффектно открыть ящик с
винтовками. - И где? На территории про-
тивника! В плохо освещенных тоннелях, с
массой боковых ходов, низкими потолками,
проводами на стенах... Простите, но вы -
скверный полководец. Мы не знаем, почему
люди сходят с ума в метро, а вы собирае-
тесь запустить сюда вооруженных неподго-
товленных людей! Вы не подумали о том,
что они могут просто-напросто сгоряча пе-
рестрелять друг друга?
Шестаков так же медленно сел. Тысячи
самых злых и обидных слов еще вертелись у
него на языке. Но теперь все они предна-
значались ему самому. Страшным усилием
Миша проглотил свое самолюбие и глухо
сказал:
- Савелий Сергеевич, я - болван.
И снова, как две недели назад, СССР си-
дел за столом и перебирал бумаги в черной
папке. Теперь он это делал уже по-хозяй-
ски, кратко комментируя полученные све-
дения. Он оценил мужественное признание
Миши, поэтому старался говорить по воз-
можности мягко и деликатно:
- Я начал догадываться об этом уже по-
сле третьего визита... Смотрите. Все галлю-
цинации имели, так сказать, бытовую
окраску... Жуткие, нелепые видения, но со-
вершенно жизненные: утопленники, радиа-
ция, серьезная травма. Я не нашел ни одно-
го человека, который бы видел нечто
сверхъестественное.
- М-м-м... - Толик хотел было что-то ска-
зать, но лишь вопросительно глянул на Ше-
стакова.
- Простите? - После своего недавнего
бурного монолога СССР вернулся в при-
вычный образ интеллигентного человека. -
Вы что-то хотели сказать?
- Да... - Мухин помялся. - Вот вы говори-
те: ничего сверхъестественного. А я помню,
что одна женщина... Давно еще... Помнишь,
Мишка?
- Калашникова Антонина Васильевна, -
по памяти процитировал Шестаков, дежур-
ная по станции "Площадь Мужества". Оста-
новила эскалаторы. Жертв нет. Только на-
роду много попадало.
- Вот-вот! - Толик смущенно глянул на
Профессора. - Мне кажется, она-то как раз
полную чертовщину видела... СССР кивнул.
- Да, да, я понимаю, о чем вы говорите.
Яркое, с многочисленными красочными по-
дробностями видение. Врата ада. Я ездил к
Антонине Васильевне. Она живет за горо-
дом у матери. Сейчас отвечу. Поймите, ко-
гда я говорю о сверхъестественном, я имею
в виду образ или ситуацию, которым неот-
куда взяться в нашей реальной жизни. То
есть вы можете прочитать на ночь бредо-
вую статейку в газете, затем лечь спать и во
сне увидеть зеленого инопланетянина с
тремя глазами. Но все это - плоды чьей-то
глупой фантазии. Здесь же мы имеем дело с
одной из самых устойчивых и тщательно -
веками! - разрабатываемых идей.
- Какой? - не понял Миша.
- Религией. Мне удалось поговорить не
только с Антониной Васильевной, но и с ее
матерью. Это очень пожилая и строгая жен-
щина. Самое главное, что они староверы.
Настоящие, ортодоксальные, для которых
загробная жизнь - такая же реальность, как
для вас, Михаил, простите, Уголовный ко-
декс.
- Почему "простите"?
- Я побоялся, что вас может обидеть та-
кое сравнение... Шестаков только махнул
рукой.
- Ничего. Я, кажется, понял, к чему вы
клоните. Все эти, м-м-м, черт, потерпев-
шие... короче, каждый увидел то, чего боль-
ше всего боялся?
- Именно! Вот это-то и странно. Я про-
глядел литературу, правда, очень наспех, но
не нашел описания галлюциногена с подоб-
ным действием. То есть когда или из подсо-
знания, или из глубин памяти вытаскивает-
ся самый большой страх. Далее... Я много
думал. - СССР покопался в папке, достал из
нее листок и положил сверху. - Чтобы не
утруждать вас длинными рассуждениями, я
просто сообщу свои выводы. Удивительные,
надо заметить, выводы. - Тут он снова пере-
бил сам себя, и Миша подумал, что Профес-
сор хоть и пообещал не утруждать, но гово-
рит на самом деле ужасно длинно, если не
сказать - занудно. - Это даже не назвать вы-
водами. Это, скорей, констатация странно-
стей. Итак. Во-первых. Неожиданность по-
явления феномена.
- Ох, Савелий Сергеевич, мы же не науч-
ную статью обсуждаем! - взмолился Толик. -
Давайте на русский разговорный перейдем.
- Хорошо... Сейчас... сейчас... - СССР
прокашлялся и начал довольно бойко: - Ни
с того ни с сего люди в метро начинают ви-
деть кошмары. - Для убедительности он да-
же начал загибать пальцы. - Видят они то,
чего больше всего боятся. Это необычно, и
это во-вторых. И третье. Вам не показалось
странным, что пострадавших не так уж мно-
го?
- Чего-о? - Шестаков ожидал от Профес-
сора чего угодно, но только не такого неле-
пого вопроса.
- Я исхожу из логики. Если этот предпо-
лагаемый странный галлюциноген суще-
ствует, то воздействует он явно через дыха-
тельные пути. Проще говоря, это газ.
- Ну! - Толик, похоже, ухватил мысль,
потому что глаза его загорелись.
- Я специально спрашивал пострадав-
ших: были ли рядом еще люди?
- Конечно, были, метро все-таки...
- Вот и они отвечали так же! - СССР
вскочил. - Тогда почему с остальными ни-
чего не произошло? У нас всего два случая,
где больше одного пострадавшего! Вот...
Братья Спицыны... И еще... минутку... Юр-
гачев и Половцев. Все. Если взглянуть в це-
лом, можно утверждать: действию галлю-
циногена подвергаются не все, а только
сильные, цельные, волевые люди.
- Откуда же у них кошмары, если они та-
кие сильные?
Профессор посмотрел на Шестакова, как
на ребенка:
- Михаил, уж вы-то должны знать, что
смелый человек не тот, кто ничего не боит-
ся, а тот, кто умеет превозмогать свой
страх. Это азбучная истина.
- Но... тогда получается полная чертов-
щина! - не выдержал Мухин. Выходит, эти
гады еще выбирают себе жертв?
- Не думаю, что все так сложно. Я бы
сказал, что мы просто имеем дело с избира-
тельным действием какого-то вещества.
СССР замолчал, вглядываясь в лица То-
лика и Миши. Оба сидели задумавшись. По
лицу Мухина можно было сказать, что он
просто переваривает полученную информа-
цию. Шестаков же мрачнел на глазах.
Профессор решился нарушить молча-
ние:
- Теперь вы понимаете, Михаил, почему
я так настойчиво пытался с вами погово-
рить? Вы ведь, кажется, создаете некую бое-
вую группу? Я бы посоветовал крайне осто-
рожно набирать людей. Пока мы не знаем,
как защищаться от этого галлюциногена...
- А если просто - противогазы? - ожи-
вился Толик.
- Шикарная мысль. - Миша оперся под-
бородком на руки, поэтому голос его звучал
глухо и обреченно. - Противогазы, приборы
ночного видения и винтовки с оптическим
прицелом. Уж лучше сразу заказывать ска-
фандры.
- Нет, нет, я имел в виду совсем другой
способ...
- Какой?
- Постараться найти людей, не подвер-
женных этому действию.
- Час от часу не легче! - Шестаков опять
начинал злиться. - Что ж мне, детей в ко-
манду набирать? Если все, как вы говорите,
волевые и цельные начинают биться в исте-
рике, на хрена мне толпа хлипаков и сопля-
ков?
- Куда ни кинь, всюду клин... - грустно
констатировал Мухин.
- Да нет же! - СССР замахал руками. - Все
можно сделать проще. Нужно сразу отсеи-
вать кандидатов с затаенными страхами. Не
может быть, чтобы каждого смелого чело-
века в детстве напугали лягушкой!
- И как это проверить?
- Ну, уж такие методики нашей медици-
ной давно отработаны! Обыкновенный гип-
ноз! Погружаем человека в транс и спокой-
но выясняем, чего он боится.
При слове "гипноз" Шестакова аж пере-
косило. В голову полезли какие-то смутные
и неприятные ассоциации с Поплавским...
- Ну уж, хрен! Еще и этих шарлатанов
сюда ввязывать!
- Почему же шарлатанов? Вы случайно
не путаете с экстрасенсами?
- Не делайте из меня идиота! Я знаю,
что говорю! Терпеть не могу, когда серьез-
ное дело превращают в балаган!
СССР озадаченно переводил взгляд с То-
лика на Мишу, стараясь понять причину
столь негативного отношения к гипнозу.
Мухин пожал плечами: он тоже не понимал
Шестакова.
- Миш, чего ты так взъелся? Мне кажет-
ся, Савелий Сергеевич прав...
- Прав, прав... - передразнил Миша. - Все
вокруг правы, один я - кретин!
- Пожалуй, пора по домам, - примиряю-
ще предложил СССР, поднимаясь.
- Ага. Поздно уже. - Толик старательно
потянулся и широко зевнул. Может, чуть-
чуть шире, чем следовало бы. Раздался про-
тивный хруст, и Мухин остался с открытым
ртом. Он выпучивал глаза, махал руками,
но ничего не мог поделать. Ты чего?
- А-э-о-у-а-ы-о! - нечленораздельно ре-
вел Толик.
- У него челюсть защелкнуло! - сообра-
зил СССР.
Шестакова прорвало. Он хохотал как
безумный и пока Толик очумело носился по
комнате с незакрывающимся ртом, и когда
за ним начал бегать Профессор, и продол-
жал подкряхтывать от смеха даже после то-
го, как все благополучно закончилось. Са-
велий Сергеевич поймал несчастного Му-
хина и что-то нажал у того около уха. Рот
захлопнулся с плотоядным компостерным
звуком.
- Спасибо, Муха, - от души поблагодарил
Миша, отсмеявшись. - Век так не веселился.
Ты это специально?
- Дурак, да? - сквозь зубы сказал Толик.
Теперь он боялся широко открывать рот.
- Все равно - смешно, ты уж извини. Лад-
но, пошли по домам.
По дороге Толик, чувствуя, что несколь-
ко разрядил общее напряженное настрое-
ние своим конфузом с челюстью, решился
немного поболтать.
- Как поживает Матильда? - бодро осве-
домился он у Профессора.
Миша тут же метнул в Мухина один из
своих молниеносных колючих взглядов,
смысл которых каждый раз ускользал от
СССР.
- А я разве вам не говорил? - О своей лю-
бимице Савелий Сергеевич мог говорить
когда угодно. - Матильда ждет... У нее бу-
дут... Хм... Хм... - СССР запутался в деликат-
ных словах. Не говорить же, в самом деле,
что "мы ждем прибавления семейства"!
- Залетела хвостатая? - с ходу сообразил
опытный Шестаков. - И кто папаша? Какой-
нибудь крыс Лоренца экзотический, или на
стороне нагуляла?
Душевное единение моментально испа-
рилось, а Профессор с Мишей вновь оказа-
лись по разные стороны бытовой баррика-
ды, испокон веков разделявшей интелли-
генцию и народ. СССР ошарашенно смо-
трел на Мишу, не зная, чем ответить на гру-
бость, и привычно недоумевая, что вообще
его связывает с этим кондовым хамом.
- Вы... Вы... - бессильно повторял Про-
фессор.
- Жлоб ты, Мишка, - с горечью конста-
тировал Мухин, - вечно все опошлишь...
- Да ладно вам нюни распускать! - Агрес-
сивный Шестаков имел свои представления
о пошлости. - Я кого-то обидел? Оскорбил?
При даме матерно выругался? - Мише при-
ходилось перекрикивать шум поезда, поэто-
му он почти орал на Толика с Профессо-
ром. - Гуманисты хреновы!
Поезд остановился на "Площади Муже-
ства". В наступившей тишине четко прозву-
чал чуть подрагивающий голос СССР:
- С каких это пор "гуманист" в нашей
стране стало ругательством?
- Да ни с каких! Просто мутота эта ваша
надоела! "Ах, Каштанка!", "ах, Му-му!",
плачем-надрываемся, а собаку бездомную
на улице увидел отстреливать, отстрели-
вать, она заразу всякую разносит!
- Что-то не пойму я вас, Михаил, к чему
это?
- Ну, что тут непонятного? Сами-то кры-
сочку себе завели, еще имя какое-то по-
хабное подыскали, в рукаве ползать разре-
шаете, тьфу, гадость... А на работе небось
таких же беленьких, безымянных режете не
задумываясь!
СССР бессильно развел руками.
- Я не знаю, что вам возразить...
- И не надо мне возражать! Трендеть на-
до меньше! - Справедливости ради заметим,
что Миша употребил слово посильнее, чем
просто "трендеть", но тут же спохватился и
извинился перед Профессором. - Да я, соб-
ственно, не на вас наскакиваю. Мне просто
с детства тошно было читать все эти сопли-
вые книжки. Зачем-то напяливают зверью
человеческие чувства... И вот рассусолива-
ют про то, как какой-то блохастый барбос
лежит под хозяйским креслом и что он там
себе думает. Да ни хрена он не думает! Жи-
вотные хотят есть, пить и... блин, размно-
жаться! И я хочу того же! Все хотят жить.
Поэтому комар кусает меня, а я ем биф-
штекс. По-честному.
- Да кто же вас упрекает в нечестности? -
опять попытался встрять Савелий Сергее-
вич, но Толик сделал умоляющие глаза, и
Профессор замолчал. Он еще не привык к
шестаковским монологам "за жизнь".
- Э... - Миша порылся в карманах, достал
пачку сигарет, несколько секунд задумчиво
смотрел на нее, потом снова убрал. Продол-
жение следовало: - Включаю тут недавно
телек. Ежкин кот! Жуткая бабища хвастает-
ся, как она мило животных защищает! И
шубы натуральные не носит, и мяса не ест...
Потом сказали: оказывается, это Бриджит
Бардо! Делать старой дуре нечего! Хоть так,
а на экран вылезла. И что? Ладно, фиг с ни-
ми, с шубами, хотя... насчет кроличьей
ушанки я бы с ней поспорил... А вот насчет
мяса - извини-подвинься! Во-первых, я без
мяса ноги протяну. А во-вторых - какого
черта? Почему мне корову должно быть
жальче, чем картошку? Растения - они ведь
тоже живые? А, Профессор? Если морковка
на меня не глядит печальными глазами,
значит, ничего, можно хавать?
- Слушай, - не выдержал Толик, - ты нас
совсем запутал. Бриджит Бардо-то тут при
чем?
- Не знаю, - выдохся Миша, - просто не
верю я им. От обжорства это у них, не от
души...
Все немного помолчали, а потом Мухин,
похлопав глазами, непонятно к чему задум-
чиво произнес:
- А я читал, что в Китае самый большой
деликатес - это мозг живой обезьяны.
И снова все промолчали, а Профессор
заметно содрогнулся.
Увлекшись разговором, все так и ехали
вместе. Автоматически пересели на авто-
бус, снова зашли в метро на "Лесной".
- Муха, - съехидничал Шестаков уже на
подъезде к "Чернышевской", - ты это по
рассеянности так далеко заехал или кого-то
из нас домой провожаешь?
Толик покраснел как рак. Обычно он,
ничуть не стесняясь, мог зарулить к Мишке -
и посидеть-поболтать, и поесть, да и пере-
ночевать. Но сейчас, видимо в присутствии
СССР, Мухин ужасно засмущался и залепе-
тал что-то невразумительное про забытые
ключи, вредную соседку и чье-то мусорное
ведро. Следом и Профессор, моментально
почувствовавший неловкость, зарделся и
тоже забубнил какую-то светскую чепуху:
- Толя, если вам... я подумал... негде но-
чевать... У меня, правда, только одна комна-
та, но большая... пожалуйста, не стесняй-
тесь...
Все это сильно смахивало на дурной
провинциальный водевиль. О чем Шеста-
ков и не преминул сообщить исполнителям
дуэта. Причем в грубой форме. Сам же захо-
хотал, хлопнул Толика по спине и добро-
душно сообщил Профессору:
- Не волнуйтесь вы так, Савелий Сергее-
вич. Это Муха прибедняется. Есть ему где
ночевать, есть. Сейчас приедем ко мне, вы-
дам ему сосисок с пивом, дежурную раскла-
душку... Все путем! А к вам... Ну как же мож-
но? Мухин знаете какой беспокойный по-
стоялец? Он телевизор полночи смотрит,
курит, как паровоз, а потом кашляет, как
чахоточный... А у вас Матильда - в положе-
нии, ее нельзя беспокоить.
СССР до самого дома анализировал Ми-
шины интонации, но так до конца и не по-
нял, чего там было больше - издевки или
простецкого юмора.
Глава пятая
МИША
- Вот она. Смотри.
- Вижу.
Шестаков придвинулся поближе к теле-
визору. Темное пятно в углу экрана зашеве-
лилось, и прямо на Мишу вдруг глянули
блестящие крысиные глаза. Тварь пошеве-
лила усами, поводила носом туда-сюда, буд-
то позируя. Потом, решив, что неведомые
зрители вполне насладились этим зрели-
щем, спокойно направилась вдоль узкой
платформы. "Девяткино". Конечная стан-
ция. Именно там поезда стоят совсем ря-
дом. А это как раз та узенькая платформа
между ними, по которой обычно проходят
машинисты. "Так, так, голубушка, - подумал
Миша, - и что тебе здесь понадобилось?"
Таймер в углу показывал 6.02 сегодняш-
него утра. На пассажирской платформе сто-
яло человек пять, все - довольно далеко от
камеры. Крысу никто не замечал.
Изображение чуть-чуть дрогнуло, и тут
же на экране появился вышедший из тонне-
ля поезд. А поскольку запись велась сразу с
двух видеокамер, то во втором телевизоре
поезд въехал снизу прямо в кадр. Крысу,
похоже, ничуть не побеспокоил шум (Миша
с Толиком его тоже не услышали - съемка
шла без звука). Она спокойно двигалась
вперед. Мише на секунду стало не по себе
от такой уверенности, если не сказать на-
глости, обыкновенного грызуна. Пришлось
срочно освежить в памяти научно обосно-
ванные доводы Профессора - дескать, и зре-
ние у крыс очень слабое, а, значит, не то
что позировать, а и просто заметить видео-
камеру она не могла. Поезда не испугалась -
так небось не один десяток поколений ро-
дился и вырос под стук колес. Среда, так
сказать, обитания... Но мороз по коже все
равно подирает. И злоба поднимается - го-
лыми руками бы душил!
- Подожди, я кассеты переставлю, так
лучше видно будет, - засуетился Толик,
останавливая запись, - все ведь на том кон-
це платформы случилось.
Мухин ловко манипулировал кнопками
видеомагнитофонов. Теперь на левом, боль-
шом экране крысу было почти не разгля-
деть, если не знать точно, что она шагает
вдоль платформы.
Да, на Центр управления полетами
скромная двухкомнатная "хрущевка" похо-
жа мало. Стараниями мадам Петуховой по
две видеокамеры круглосуточно снимают
все, что происходит на платформах "потен-
циально опасных" станций - от "Девяткино"
до "Площади Мужества". А вот просматри-
вать приходилось пока так: слева стоял
приличных размеров "Sharp", а справа - увы,
пока только музейного вида "Волхов-2" с
экраном чуть покрупнее современных элек-
тронных часов. Носатая каждый раз клянет
себя за забывчивость, но второй нормаль-
ный телевизор так и не привозит. Этот ис-
копаемый "Волхов" - местный, в смысле -
хозяйский. Когда Шестаков с Петуховой ис-
кали квартиру под штаб "Выборгских кры-
соловов", плотный краснолицый старикан
со смешным отчеством Ардальонович горя-
чо убеждал их, что лучше и дешевле квар-
тиры они нигде не найдут. Особенно убе-
дительно звучали аргументы: "А мебель? А
холодильник? А телевизор?" - приводимые
с непередаваемым одесским акцентом.
Самым ярким представителем "а мебе-
ли?" был трухлявый трехместный диван.
Трехместный не в каком-то извращенно-
эротическом смысле, а в смысле трех на-
мертво продавленных углублений, проси-
женных неизвестными друзьями хозяина за
долгие годы. Ни лечь, в принципе, ни сесть
на диван как-то иначе, нежели в одну из
этих трех выемок было уже невозможно. Не
искушенный в таких тонкостях Мухин пару
раз промахивался, изрядно пострадал и с
тех пор предпочитал стулья.
В неведомой породы холодильник - яв-
ный ровесник "Волхова" - помещалась упа-
ковка сосисок и ровно две бутылки пива.
Не больше. "Неслабыми жрунами были на-
ши предки", - задумчиво произнесла Носа-
тая, разглядывая доисторическую холо-
дильную установку. После чего предложила
хозяину либо перевезти местами облупив-
шегося белого динозавра куда угодно за ее
счет, либо за дополнительную плату выбро-
сить. Семен Ардальонович слегка обалдел
от напористости молодой дамы, но ломался
недолго и денежки взял. Вечером того же
дня на кухне стоял "новый белорусский"
"Стинол". С гораздо большей опаской хозя-
ин квартиры выслушал просьбу Петуховой -
поставить на окна решетки. Но и эта про-
блема решилась в пять минут.
- Не дрейфь, Медальоныч, - задушевно
внушала Татьяна, - мы тут не "баксы" печа-
тать собираемся. У нас контора серьезная.
Опять-таки - аппаратура, документы... А у
тебя - первый этаж. Соображаешь? - И доба-
вляла к этому еще несколько хрустящих ар-
гументов из кошелька.
Вскоре Семену Ардальоновичу так по-
нравилось решать все вопросы с помощью
денег, что он уже не подчеркивал преиму-
щества, а выискивал недостатки в своем
скромном жилище.
- Танечка, - гудел он из туалета, - здесь
бачок немного протекает, это ничего? Ах, и
в кладовке - ни одной вешалки!
Ничем больше Петухову заинтересовать
ему не удалось, стороны подписали договор
аренды и разошлись, довольные друг дру-
гом. И с тех пор именно эту квартиру назы-
вали: Петухова серьезно - "конторой", Му-
хин важно - "штабом", а циничный Шеста-
ков попросту - "дырой".
Толик переставил кассеты. Теперь
"Sharp" показывал происходящее в начале
платформы, "Волхов" - в конце. И если не
знать, что где-то там, посередине, шествует
крыса, ее уже было не разглядеть.
- Вот, смотри, сейчас машинист выйдет, -
торопился Толик.
- Да помолчи ты, сам вижу! Чего дерга-
ешься? Вот терпеть не могу - с тобой кино
смотреть!
Мухин обиженно замолчал и поерзал на
стуле.
Поезд тем временем остановился, из не-
го вышел незнакомый Шестакову маши-
нист. Лицо у него было заспанное и недо-
вольное. Он немного постоял, роясь в кар-
манах, пошевелил губами - то ли жевал что-
то, то ли просто выругался вслух. Затем по-
шел вдоль поезда. Он вот-вот должен был
увидеть крысу.
Да-а, режиссер-то оказался слабоват. За-
порол самый кульминационный момент.
Одного главного героя - машиниста - по-
вернул спиной к зрителям и тем самым
полностью загородил второго. Миша аж
привстал на стуле. Увы, ни действий крысы,
ни лица человека было совершенно не вид-
но. По тому, как остановился машинист,
можно было сказать одно: встреча состоя-
лась. Он сильно топнул ногой. Еще раз.
Еще. Оглянулся. Миша заметил, как один
из пассажиров пихнул другого в бок, пока-
зал пальцем: гляди, мол, совсем обнаглели
твари.
Изображения шли несинхронно, поэто-
му на маленьком "волховском" экране кро-
шечный человечек вдали только еще вышел
из поезда. Вот. Тоже затопал ногами. Очень
скоро появилась и бегущая крыса. За не-
сколько метров до стеклянной будочки она
лихо спрыгнула на рельсы и исчезла.
Странно. Машинист все еще нереши-
тельно топтался на месте.
- Ну? - нетерпеливо спросил Шестаков. -
Где продолжение?
- Да здесь, в общем, почти все... - Толик
казался ужасно виноватым, как будто это
именно он был тем самым посредственным
режиссером. - Сейчас он побежит. Потом
ментовку вызовет...
Миша, нахмурившись, наблюдал за
странным поведением машиниста. Тот сто-
ял, держась за ограждение, чуть наклонив-
шись вперед, словно на корабле во время
качки. Внезапно он побежал, почему-то все
время оглядываясь. Лицо его, мелькнувшее
перед камерой, было белым от страха. Глу-
по предполагать, что крепкого взрослого
мужика может напугать какая-то дрянная
метрополитеновская крыса. Судя по всему,
причиной испуга было Нечто, увиденное
им на платформе.
Шестаков специально остановил запись
и отмотал назад. Тщательно, покадрово,
рассмотрел всех пассажиров. Попутно еще
удивился: почему так долго нет поезда в го-
род. Ах, ну да, правильно, на этом обрубке
бывшей Кировско-Выборгской линии они
теперь очень редко ходят. К тому же запись
смотрели с перерывами. На самом деле там,
в "Девяткино", прошло минуты четыре, не
более. Так. Посмотрели. Пассажиров не-
много, да и откуда им много взяться в та-
кую рань? Два мужичка, те самые, которые
тоже видели крысу, - самые обычные, обыч-
ней некуда, мужики. Стоят спокойно, вяло
переговариваются. Ранний дачник, явно из
серии "подвинутых" садоводов, с рюкзаком
и связкой палок. Женщина дремлет на ска-
мейке. Все. Остальные три? Да, три челове-
ка далеко, около первых вагонов. Ну, про-
сто ничегошеньки мало-мальски подозри-
тельного! Впрочем, это рассматривание -
дело совершенно бесполезное. Все равно -
как ни напрягай свою фантазию - не опре-
делишь, что именно стало "затравкой" оче-
редной "крысиной галлюцинации". Вот,
кстати, интересный вопрос: а что, если ни-
какой "затравки" не окажется? Пойдет ли
человек дальше, как ни в чем не бывало, по-
сле встречи с такой крысой?
Миша посмотрел на экраны. На левом
замер стоп-кадр, на правом готовился от-
быть в город долгожданный поезд. Маши-
нист больше не появлялся.
Ну что ж, даже такую, не слишком каче-
ственную, запись вполне можно считать до-
казательством причастности крыс. Уликой,
так сказать.
- Так, - повторил Миша вслух, - здесь
больше ничего интересного?
- Не...
- Тогда дальше - своими словами.
- Так что... А, все как обычно. Ужастик,
видно, какой-то примерещился. Но главное-
то - теперь мы можем...
- Погоди насчет того, что мы можем. С
машинистом разговаривал?
- Да. Почти.
- Что значит - почти?
- Ну, то есть он разговаривал, а я - нет.
- Как это?
- Да он такой злой сидел, когда я прие-
хал... Послал меня... - Тут Толик дословно
повторил, куда именно послал его маши-
нист.
Шестаков поднял бровь и одобрительно
крякнул:
- Ядрено.
- Ага. Твоим коллегам тоже понрави-
лось.
- Вот-вот, чуть не забыл! Объясни, зачем
ментовку вызывали?
- Там не просто "вызывали", - ехидно пе-
редразнил Мухин, - там до группы захвата
дело дошло!
- Кого ловили? - деловито спросил Ми-
ша.
- Вот этого я и не смог выяснить. Они
там все та-ак ругались! Сказали, если я со
своими вопросами до... в смысле, приста-
вать буду, меня самого посадят.
- Так-таки ничего и не узнал?
Мухин развел руками:
- Ничего. Но слухи уже поползли. Мне
Гмыза сказал, что на "Академической" бом-
бу взорвали, а менты с автоматами станции
обшаривали. Слушай, а чего ты меня допра-
шиваешь? Позвони своим и спроси!
- Без тебя бы не догадался! А вот ты бы,
если поменьше бы гундел, а побольше бы
мозгами работал, взял бы и посмотрел за-
писи со следующих станций!
- А... Я... - начал заикаться Толик.
- "Бомба, бомба", - передразнил Миша. -
Нашел, кого слушать.
В этот момент у входной двери зацара-
пались и загремели, после чего раздался
длинный злой звонок. Миша раздраженно
ткнул на "стоп" и пошел открывать.
- Что за тупые тут замки! - закричали из
коридора. - Чуть всю руку не вывихнула! - И
тут же, безо всякого перехода: - Слушай,
Рэмбо, а может, нам вывеску на дверях при-
собачить? Золотом: "Выборгские крысоло-
вы"! А?
- Угу, - с готовностью отозвался Шеста-
ков. - И окошко пробить. И посадить Мухи-
на - принимать крыс от населения. По де-
вять "тонн" за кило. Как за "ножки Буша".
Ты себе представляешь, сколько сюда бди-
тельных бабулек сразу понабежит?
В коридоре захохотали басом, и в комна-
те появилась сияющая Носатая в новом ко-
жаном плаще. Верная своему принципу -
всегда и всех эпатировать, она и теперь
умудрилась откопать исключительно ред-
кий оттенок. При виде отого плаща Толику
почему-то сразу вспомнилось детство, пер-
вый полет с родителями в Адлер на ИЛ-18 и
цвет макетов "для тех, кого тошнит".
С Татьяной пришел развязного вида мо-
лодой человек с "кофром", который пред-
ставился сам:
- Пластунский. - Руки при этом никому
не подал, а лишь сопроводил свою дурац-
кую фамилию двумя церемонными кивками
в сторону Миши и Толика.
- Вот, Рэмбо, - произнесла Петухова, са-
дясь и тут же закуривая, корреспондент га-
зеты "Пододеяльник".
- "Под одеялом", - раздельно и с нажи-
мом поправил "корреспондент", и Шестаков
обнаружил в себе нестерпимое желание
сразу же дать Пластунскому по шее.
- Один хрен! - беспечно махнула рукой
Носатая. - Все равно - желтая, как гепатит.
Миша с Татьяной обменялись быстрыми
взглядами. "На фиг ты этого хмыря прита-
щила?" - словно спрашивал Шестаков. "От-
вяжись, я знаю, что делаю!" отвечала Татья-
на.
Толик заметил этот молчаливый диалог
и отвернулся. Его давно грызла большая
черная зависть. Как умудряется этот груби-
ян Шестаков с легкостью находить общий
язык с любыми девушками?
- Садитесь, - разрешила меж тем Петухо-
ва. - Так вот. Еще раз: разрешите предста-
вить. Михаил Шестаков. Анатолий Мухин.
"Выборгские крысоловы".
- Главный Крысолов и Крысолов-заме-
ститель, - излишне, может быть, ядовито
добавил Миша. - А вас, простите, как по
имени-отчеству?
- Лев. Можно без отчества, - отчеканил
молодой человек, и Шестакову показалось,
что у того лязгнули зубы.
В этот момент в углу громко хрюкнул от
смеха Мухин. Скорей всего, его ранимая ду-
ша просто не вынесла сочетания "Лев" и
"Пластунский".
Корреспондент, хладнокровно пропу-
стив мимо ушей и петуховский "гепатит", и
неприличный звук Толика, сел на стул и до-
стал из "кофра" здоровенный лохматый
блокнот. Следующие минут десять прошли
в бездарной болтовне, которую Пластун-
ский упорно называл "интервью". Вопросы
его отличались крайней глупостью и неме-
ряными претензиями. Очевидно было, что
этот тонкошеий гнилозубый Лев спит и ви-
дит себя новым Стивеном Кингом. Шеста-
ков вяло отбивался, но Пластунский вдруг
загнул такое, что даже у Носатой глаза по-
лезли на лоб:
- Считаете ли вы причиной столь стран-
ного явления в метро высокую концентра-
цию сублимированной сексуальной энер-
гии?
Шестаков не нашелся, что ответить.
- О, Господи, - выдохнула Татьяна, - а
откуда ж она там берется?
- Стекает, - веско ответил Пластунский.
На этом его интервью и закончилось. Ше-
стаков зверским голосом рявкнул:
- Хватит с меня! - И ушел на кухню. То-
лик забился на край дивана и наотрез отка-
зался отвечать на вопросы. Петухова, с тру-
дом сдерживая смех, выпроводила Льва за
дверь.
После его ухода Шестаков еще долго ку-
рил и плевался.
- Чего ты психуешь? - Носатая была со-
вершенно спокойна. - Тебе с ним детей не
крестить.
- Так он же бред пишет! - Разъяренный
Миша бегал по комнате, удивительно похо-
жий на Семен Семеныча Горбункова, толь-
ко что не в трусах, а в брюках.
- А вот это уж не твоя забота. Без моего
разрешения этот мексиканский тушкан ни
слова в свое "Одеяло" не тиснет.
- Почему? - удивился наивный Толик.
- Потому что плачу я. Все, мужики, вре-
мени мало. Рэмбо, что там у тебя с бумага-
ми?
- Сегодня последнюю "подпису" полу-
чаю, и все. "Выборгские крысоловы" офици-
альная организация. Я подписан - значит, я
существую! - гордо продекламировал Ше-
стаков. - И... блин, уже опаздываю! - Он за-
вертелся по комнате, на ходу отдавая Толи-
ку последние распоряжения: - Покажешь
Татьяне сегодняшнее кино... Потом обяза-
тельно выясни, что там все-таки произо-
шло, понял? Можешь позвонить Лелику
Шашурину из нашего отделения, скажи - от
меня... Через два дня доложишь.
- Почему через два?
- Потому что завтра меня не будет. При-
ятеля из рейса встречаю. - Последнее заме-
чание было сказано лично Петуховой.
- Хорошего приятеля?
- Хорошего.
- Долго ходил?
- Полгода.
- А-а... - понимающе протянула Татьяна
и ехидно добавила: - Ну, тогда одним днем,
боюсь, не обойтись...
По лицу Шестакова было видно, что он с
удовольствием бы ответил сейчас какой-
нибудь изощренной гадостью, но времени
было в обрез.
- Не учите меня жить, - буркнул он, вы-
ходя, и, уже на пороге повернувшись к Му-
хину, добавил: - Да! Позвони сейчас же
СССР, пусть быстро дует сюда. Скажи: есть
чем похвастаться. Ну, чего? - Толик стоял,
переминаясь с ноги на ногу, неуверенно
улыбаясь. - Чего еще случилось?
- Савелий Сергеевич, наверное, сегодня
не сможет прийти...
- Почему?
- У него... гм, гм... у него Матильда рожа-
ет...
Не стесняясь Носатой, Шестаков громко
сообщил все, что он думает и о Профессоре,
и о роженице. Мда-а, нельзя не признать,
что это было тоже... довольно "ядрено".
Привычно заскочив в метро на "Поли-
технической", Миша уже на эскалаторе со-
образил, что поступил довольно глупо. До
"Лесной" удобней было добираться на
трамвае. "А, ладно, не подниматься же те-
перь, - подумал он, - хоть пять минут пере-
дохну". И стал рассматривать стоящую на-
против девушку. И сразу же понял, что от-
дыха скорей всего не получится. Вначале
девушка просто читала газету. Внезапно
она подняла голову. Взгляд ее стал нечело-
вечески сосредоточен. Лицо ожесточилось.
На лбу выступили капельки пота. "Черт, - в
отчаянии подумал Миша, - неужели начи-
нается?" Он медленно поднялся и осторож-
но стал рядом с девушкой. Она ничего не
замечала, погруженная в свои мысли. Те-
перь - внимание. Неизвестно, какая после-
дует реакция. Спокойно. А вот стать лучше
сбоку и немного сзади.
На следующей, "Площади Мужества",
выходили все. Дальше, господа, только вер-
хом (не в смысле - на лошади, а в смысле -
наземным транспортом). Девушка с камен-
ным лицом двинулась к дверям, Шестаков,
не отставая ни на шаг, следовал за ней. Ни-
чего. Пока ничего. Миша никогда не видел
у людей такой неестественной походки. В
кино так ходят ожившие мертвецы.
На эскалаторе они также стали рядом.
От напряжения у Шестакова вспотели руки.
Девушка по-прежнему держала перед собой
газету, но смотрела куда-то в пространство.
Миша зачем-то заглянул ей через плечо. В
статье под названием "Регулируем оргазм!"
и под заголовком "Это должна уметь ка-
ждая женщина" один абзац был жирно об-
веден зеленым фломастером. Чувствуя себя
последним кретином, Шестаков прочел:
"Это упражнение удобно тем, что его мож-
но проделывать, стоя в очереди или во вре-
мя поездки в транспорте. Медленно сожми-
те мышцы заднего прохода. Сосчитайте до
ста. Так же медленно расслабьте. Повтори-
те упражнение 5 - 7 раз".
Полтора часа спустя Михаил Шестаков
шагал по вытертой ковровой дорожке быв-
шего исполкома уже в качестве полноцен-
ного директора добровольного общества
"Выборгские крысоловы". Немного удивля-
ла легкость, с которой были пройдены не-
обходимые формальности. Раньше, помнит-
ся, в детский сад ребенка было не устроить
без трех килограммов тягомотных бумажек.
А сейчас - хошь "крысоловы", хошь "брако-
делы", только слов побольше в Уставе пиши
да денежки плати. Кстати, как раз перед
Шестаковым подписывала свои учреди-
тельные бумаги жандармского вида дама из
"Общества женщин-дальтоников".
А далее Миша, вполне довольный и се-
годняшним днем вообще и собой в частно-
сти, решил посетить местную столовую.
Разделить, так сказать, трапезу со "слугами
народа".
Народу в столовой было совсем мало -
ответственные товарищи все, видно, уже
отобедали. За центральным столиком, спи-
ной к Шестакову, сидели двое мужчин, что-
то оживленно обсуждая. Голоса их показа-
лись Мише смутно знакомыми. Проклятая
ментовская память защелкала своим ком-
пьютером: "Конюшня"? "Щербатый"? Да ну,
не напрягайся, эти явно из другой оперы.
Хотя сейчас... и чиновника в тюрьме, и бан-
дита в исполкоме запросто встретишь. Фиг
с ними". Шестаков перестал обращать вни-
мание на сидящих мужиков и занялся выбо-
ром блюд. Пробежав глазами меню и аппе-
титную витрину, он убедился, что "слуги"
по-прежнему питаются лучше хозяев.
За кофе он позволил себе окончательно
расслабиться, забыть о проклятых неотвяз-
ных крысах и сегодняшнем конфузе. Все его
мысли теперь были о завтрашнем меропри-
ятии.
Откровенно говоря, звонок Сашиной
матери слегка озадачил. Почему это имен-
но Мишу Шестакова просят встретить Сашу
Самойлова из рейса? Познакомились они
совсем незадолго до этого рейса, виделись
всего несколько раз... Любой бы удивился.
Ага! Любой, да не любой. Даже взятые на-
угад двое выпускников-одногодок Санкт-
Петербургского высшего военно-космиче-
ского летного училища почти наверняка
окажутся друзьями. А уж если они после
распределения на один "Валдай" попали, да
еще и жжаргов хорошенько тряхнули... Мда-
а, это тебе не крыс по тоннелям гонять.
Миша перестал пить кофе. Ему при-
шлось быстро и незаметно обернуться, что-
бы проверить свою догадку.
Те двое все еще сидели за столом. Ше-
стаков наконец понял, почему его удивила
их задушевная болтовня и откуда взялась
ассоциация с чиновником в тюрьме. Узнал.
Ну и ну. Слева, в своем добротном сером
костюме, навалился локтями на стол Рому-
альд Иванович Хренов. А справа... что-то
возбужденно втолковывал ему контрабан-
дист Юра, предатель, пижон и космический
бабник.
Кажется, Миша даже присвистнул от
удивления, потому что мужчины одновре-
менно обернулись.
- А! Господин Шестаков, если не ошиба-
юсь? - радостно закричал Ромуальд Ивано-
вич. Видно, у наших чиновников своя про-
фессиональная память.
На Юрином лице не отразилось ни ма-
лейшего проблеска узнавания, только лишь
легкая досада - прервали важный разговор.
Кофе был выпит, бумаги со свеженьки-
ми лиловыми печатями и размашистыми
росчерками лежали в папке, ничто не за-
держивало Шестакова в этом здании. Он
кивнул Хренову и встал, собираясь уходить.
Но Ромуальду, видно, очень хотелось пооб-
щаться.
- Постойте, постойте! - Хренов задвигал
стульями, пробираясь к Мише. На лице
тонкого знатока человеческих душ заиграла
лукавая улыбка. - Только не говорите, что
торопитесь, я же вижу, что это не так! - Од-
новременно Ромуальд Иванович подпихи-
вал и Юру, так что у дверей столовой все
трое чуть не столкнулись. - Здравствуйте,
здравствуйте!
Ах этот открытый доброжелательный
взгляд! Ах эта светлая "ленинская" улыбка и
широким жестом протянутая рука! Десяти-
летиями вырабатываемый стиль "мудрого
вожака". Простой темный пролетарий дол-
жен реагировать на такую фигуру одно-
значно: вначале схватить и крепко пожать
протянутую руку, а потом, рванув на груди
последнюю рубаху, крикнуть со всей дури:
"Веди нас, товарищ, в светлую даль!" И пой-
ти, пойти, пойти... Впрочем, увлеклись.
Сейчас, к сожалению, большие проблемы и
со "светлыми далями", и с "темным проле-
тариатом". Хренов, ничуть этим не забо-
тясь, продолжал гнуть свое и даже умудрил-
ся артистично разыграть милую сценку
"Владимир Ильич и Михаил Иванович об-
суждают с "ходоком" виды на урожай".
- Вообразите, Юра, какого страху нагнал
на меня этот молодой человек! Удивитель-
ные, доложу я вам, документы скрывает эта
скромная папочка! - Он бесцеремонно
ткнул пальцем в Мишину черную папку. И
сразу же переключился на Шестакова: - Как
ваши дела? Добились чего-нибудь?
- Добился, - спокойно ответил Миша. -
Последовал вашему совету. Теперь мы -
официальная организация.
- Ну-ка, ну-ка! - Хренов обрадовался, как
ребенок. Особенно восхитило его сообще-
ние о том, что кто-то последовал его сове-
ту. - И как вы теперь называетесь?
- "Выборгские крысоловы", - небрежно
сообщил Шестаков.
Хорошее настроение еще не покинуло
его, и он спокойно поддерживал пустой
разговор. Юра стоял рядом, внимательно
прислушиваясь. Собственно говоря, "вни-
мательно прислушивался" в Юрином ис-
полнении очень напоминало корову, кото-
рая, стоя на лугу, спрашивает сама себя: "Не
слишком ли много травы я съела на обед?"
Мишу он напрочь не узнавал. Что ж, это и
не странно. Юра-контрабандист, который
мог бы узнать лейтенанта Русского косми-
ческого флота Шестакова, давно уж был по-
койником. "Интересно, - вдруг подумалось
Мише, - как там сейчас жжарги? Не балу-
ют?"
- Гениально! Вот видите! Я был прав! - В
чем именно был прав Ромуальд Иванович,
он не уточнил. - Ну что ж, теперь - милости
просим ко мне. Попробуем вместе что-ни-
будь придумать.
- Спасибо. Все, что нужно, мы придума-
ли сами.
- Ну, ну, ну! Молодые, горячие! Гор-
дость! Я понимаю. Что же - и деньги на-
шли?
- Нашел.
Хренов в запале открыл рот, но сказать
уже было нечего. Но тут в разговор вклю-
чился Юра:
- Стебное у вас название. А почему
"Крысоловы"? И почему "Выборгские"?
- Так я ж тебе говорю: напугал он меня! -
Хренов даже не обратил внимания на то,
что вопрос был задан Шестакову - Вообра-
зи, Юрон... - теперь Хренов уже нисколько
не напоминал "продолжателя дела Ильича",
а разговаривал как обычный, средней руки,
ларечник. "Ох, и многоликий вы наш", -
беззлобно подумал Шестаков. Его прекрас-
ное настроение было непоколебимо. - ... ма-
ло того, что тоннели затопило, так еще и на
оставшихся станциях, говорит, чуть ли не
привидения завелись!
В глазах у Юры мелькнул так хорошо
знакомый Шестакову наглый жирный ого-
нек.
- Привидения? А ты кто? Колдун?
- А что - похож? - в тон ему спросил Ми-
ша.
- Ерунду вы оба говорите! - по-женски
замахал на них лапками Ромуальд Ивано-
вич. - Юрон, ты не подкалывай человека, а
послушай, здесь все гораздо серьезней, и
безо всяких шарлатанов! Господин Шеста-
ков, вы сейчас к себе, на "Политех"?
- Скорей всего, да. - Мише тут же при-
шла в голову очень славная идея: отметить
удачный день небольшим фуршетом с Му-
хиным. Или с Петуховой.
- Вот и отлично! Юра как раз едет в ту
же сторону! Он вас подвезет. А по дороге
можете его постращать, как меня тогда. Ты
как, Юрон, не против?
Шестаков с Юрием посмотрели друг на
друга с большим сомнением.
В другое время Миша не сел бы с Юрием
не то что в одну машину, а даже, выражаясь
народным языком, на одном поле есте-
ственную нужду справить. Но какое-то не-
понятное, зудящее любопытство удержива-
ло его радом с бывшим врагом. Во-первых,
живой и невредимый Юрон вызывал у Ше-
стакова вполне реальное ощущение некоей
"недобитости". А во-вторых, где-то в глуби-
не сознания ерзала шальная мысль: а вдруг
узнает?
Но, судя по всему, Мишине лицо не вы-
зывало у Юрия ни малейших ассоциаций. И
вообще, с ассоциациями у бывшего коммер-
ческого, а ныне - Генерального директора
"ПетерЭкстры" было туговато. Та, космиче-
ская, жизнь начисто стерлась из его памя-
ти. А в этой, реальной, каким-то седьмым
или двадцатым, звериным чутьем Юра по-
нимал, что Шестаков ему больше чем про-
сто чужой. Но и с этой стороны взыграло
любопытство. Страсть как любил Юра вся-
кие истории "с чертовщинкой". На жур-
нальном столике в его офисе джентльмен-
ский набор составляли глянцевые номера
"Penthouse" и "Playboy" (русские издания)
вперемешку с "Очень страшной газетой",
"НЛО" и прочей мистической ерундой.
Прав был бывший шеф Юрия, покойный
Виталий Николаевич Антонов, говоря:
"Юра у нас человек многогранный. У него
на пузе - крест за шесть миллионов, а в го-
лове - летающие тарелки".
Короче, так Шестаков и оказался в свер-
кающем Юрином "опеле". Наворочено там
было! Кнопки, ручки, мигалки, пищалки и
свистелки, четыре колонки по всем углам, а
главное - пришлепка-дезодорант очень не-
приличного вида, пахнувшая то ли земля-
ничным мылом, то ли губной помадой. При
этом мрачный громила-охранник вызывал
смутные ассоциации с "Убийством на улице
Морг".
Разговор не клеился. Да и куда ж ему
клеиться, если Юра, усевшись на переднее
сиденье, изредка поворачивал голову, не
более чем на семь градусов влево, и заинте-
ресованно гудел:
- Ну-ну, что там у вас?
У Шестакова дико чесались руки - вма-
зать хорошенько по этому маячившему пе-
ред ним жирному красному уху, но он лишь
цедил сквозь зубы:
- Да вот, крыс ловим.
- Шалят? - понимающе реагировал Юра.
- Безобразничают.
- Неужели и на людей нападают?
- Постоянно.
- Ну и как?
- Что - как?
- Кусают?
- Со страшной силой. - Миша плотоядно
посмотрел на Юрин затылок. Нападают
сзади, прыгают на шею и прокусывают сон-
ную артерию.
- И часто у вас такое? - Юра от любопыт-
ства даже увеличил угол поворота головы
до тридцати двух градусов.
- Пять - семь трупов ежедневно.
Тут только Юра сообразил, что над ним
издеваются, и замолчал.
Попрощались на "Политехнической" до-
вольно прохладно. "По замашкам - бывший
мент", - подумал Юрий, провожая Шестако-
ва взглядом. "Фраер деревянный, - решил
Миша. - Тебе лишь бы нервишки пощеко-
тать, а то, что народ в метро заходить боит-
ся, - по фигу".
Увы. Шестаков даже не подозревал, как
жестоко ошибается.
"Сейчас куплю пивка, рыбки - и в "ды-
ру". Мухин наверняка еще там".
Миша шел вдоль ларьков, приглядывая
рыбу посимпатичней. Надо заметить, попу-
лярность Шестакова росла не по дням, а по
часам. Буквально из каждого ларька зазыв-
но махали руками: угостимся "на халяву"?
Ну еще бы! Знаменитый Рэмбо! Фаворит ее
величества Носатой! Спешим засвидетель-
ствовать и прочее...
Какой-то вертлявый рыжий парень обо-
гнал Мишу, остро глянул в глаза, отвернул-
ся, ускорил шаг. Буквально через десять ме-
тров Шестаков наткнулся на знакомого
продавца Борьку. Тот, пыхтя, выволакивал
из "Жигулей" коробку с водкой.
- Здорово, Рэмбо! Слышь, старичок, по-
соби чуток. Напарник заболел, вторые сут-
ки здесь надрываюсь.
Спешить Мише было некуда, поэтому он
с готовностью подхватил вторую коробку и
пошел за Борькой. Видно, тот и правда
сильно намаялся за два дня, потому как шел
неуверенно и, завернув за ларек, споткнул-
ся и чуть не упал. Несколько бутылок выва-
лились из коробки и мягко упали па траву.
Борька охнул и облегченно выругался.
- Растяпа, - добродушно заметил Миша.
И, чисто автоматически, наклонился за
водкой.
В первое мгновение ему - показалось,
что бутылка взорвалась у него в руках,
брызнув осколками в лицо. Еще через се-
кунду Шестаков понял, что попался на дет-
ский дешевый трюк и ему просто-напросто
въехали ногой в переносицу.
Били умело и очень зло. Второй силь-
нейший удар пришелся по спине и тут же -
третий - по ногам. Проклятый голеностоп
подвел и здесь. Миша упал на землю, глу-
пейшим образом спросив:
- Вы что, мужики, охренели?
Ответа, естественно, не было. Остава-
лось только кое-как уворачиваться, при-
крывая голову руками. А еще лучше - по-
пробовать встать и если не ответить, то хо-
тя бы спросить: "За что?" Нападавших было
трое, и Миша понял, что с таким раскладом
через пять минут встать уже не удастся. Он
перекатился через спину и резко дернул за
ближайшую джинсовую ногу. Надо сказать,
вполне успешно. Мужик шмякнулся на-
взничь, а Шестакову этой крохотной замин-
ки хватило, чтобы встать на ноги. Он был
совершенно уверен, что произошла какая-
то идиотская ошибка, и вот сейчас, увидев
его лицо, эти трое остановятся. Ну?
И ни фига подобного.
Они, кажется, еще больше озверели. По-
ложительным моментом можно считать то,
что теперь Шестаков стоял и к тому же, как
он успел заметить, оружия у нападавших не
было. Чувствуя, что начинает заводиться,
Миша на всякий случай еще раз уточнил:
- Ничего не перепутали, кореша?
- Щас тебе будут "кореша", гнида мен-
товская, - прошипел один из них.
Так. Соображаем быстро. Ребята, судя по
всему, адресом не ошиблись и "мочат"
именно того, кого надо. Оружия нет. Зна-
чит, убивать не собираются. Значит, "учат".
Повторяем навязший в зубах вопрос: за
что? Безусловно адресуя его не этим обая-
тельным ребятам, с ними говорить уже не о
чем. Постараемся понять друг друга без
слов. Ну что ж, мужики, Рэмбо, может быть,
и не Рэмбо, но что-нибудь из этой оперы и
мы умеем. И в этом тут же пришлось убе-
диться бритому верзиле, попытавшемуся
обойти Шестакова справа. Вот так. Полежи,
друг, отдохни.
Хорошо поставленный "футбольный"
удар в коленную чашечку никогда никого
не оставляет равнодушным. Вам в поддых?
Получите. Из разбитого носа у Миши те-
кло, как из водосточной трубы. Он утерся
рукавом, успел еще пожалеть об испорчен-
ной куртке и тут же пропустил удар по пра-
вому уху. "Левша?" - удивился Шестаков и
тут же получил добавочный - в челюсть.
- А ну - стоять! - загремел вдруг до боли
знакомый голос, но в башке так звенело,
что и не поймешь - чей.
Бить немедленно перестали. Шестаков
поднял голову и увидел стоящую у ларька
бледную от бешенства Петухову. Багровый
шрам у нее на носу был страшен.
- За что его? - прозвучал наконец набо-
левший вопрос.
Объясняться вызвался тот самый верзи-
ла с ровной ногой (в том смысле, что с ко-
ленкой у него теперь будут проблемы). Из
нормативной лексики в своей речи он ис-
пользовал только предлоги и местоимения.
Но Шестаков у нас тоже, слава Богу, - не
выпускница Бестужевских курсов. Он слу-
шал обиженного верзилу, смотрел на Татья-
ну и понимал, что влип, как дурак в повид-
ло. Еще лучше он понимал, что в такой си-
туации нельзя суетиться. Чем глупее недо-
разумение, тем тяжелее из него выкручи-
ваться. К тому же - оправдывается винова-
тый. Азбучная истина.
Мишина судьба топталась на распутье.
Или - висела на волоске. Чего хочешь - вы-
бирай. Если Татьяна верит ему, значит, все
в порядке, он моментально объяснится.
Если нет - один разрешающий жест, и эти
трое продолжат свой воспитательный про-
цесс.
Да уж... Конечно, не в одном десятке
драк успел поучаствовать за свою жизнь
Миша Шестаков. И не раз эта самая бестол-
ковая его жизнь висела на том самом пре-
словутом волоске. Но, пожалуй, никогда
еще ему не было так стыдно. Стоять с раз-
битым носом, словно нашкодивший пацан,
перед строгой воспитательницей, которая
слушает какого-то вонючего ябеду... За эти
несколько позорных минут Шестаков успел
послать самые страшные проклятья всем
выборгским, а также любым прочим крысо-
ловам и помянуть самыми недобрыми сло-
вами тех любопытных варвар, которым уж
не один век прищемляют носы, а им все
неймется...
Носатая тем временем свои выводы, по-
хоже, сделала. Совершенно королевским
мановением руки она отпустила
воспитателей-костоломов и спокойно пред-
ложила Шестакову:
- Поехали в "контору". Тебе умыться на-
до.
Безколенный верзила уходил, прихра-
мывая, и все время оглядывался.
- Иди, иди, - прикрикнула на него Носа-
тая, - и в следующий раз советуйся с на-
чальством!
- Инициативные ребята, - пробурчал се-
бе под нос Шестаков, разыскивая в траве
папку с документами.
Мухина в "конторе" не было, да оно и к
лучшему. Миша сноровисто замочил куртку
в холодной воде, покопавшись в хозяйской
аптечке, нашел даже перекись и занялся
своим лицом. Жаль, жаль, но нос скорей
всего сломан. Ухо пылало. Разбитые губы
придавали лицу детски-обиженное выраже-
ние.
Петухова спокойно наблюдала за меди-
цинскими упражнениями Миши, курила, но
помощи не предлагала. Железная женщина -
ни грамма милосердия.
- Хоро-ош, - протянула она, когда Ше-
стаков наконец появился на кухне. Не ясно
только - к чему относилась одобрительная
интонация. К творчеству костоломов или
результату Мишиного умывания.
Петухова курила, грациозно разместив-
шись на краешке кухонного стола. Прищу-
рив глаз от дыма, она спросила:
- Ну?
Шестаков хотел было иронично припод-
нять бровь, но скривился от боли и решил,
что с мимикой пока можно и повременить.
- Рэмбо, я умираю от любопытства! Не
сиди букой, поделись с товарищем какого
лешего ты делал в машине Банщика?
- Я ровно десять минут назад узнал, что
он - Банщик, - спокойно ответил Миша.
Истинная правда. И, кстати, информа-
цию о том, что Юра и Банщик, оказывается,
одно лицо, можно смело прямо сейчас за-
носить в "Книгу Первых Сюрпризов Коро-
левства". Нет, конечно, еще в ментовские
времена Шестаков, безусловно, слышал о
такой крупной фигуре, как Банщик. Извест-
но было, что НАД Банщиком стоит кто-то
покрупнее. Но это уже в такой заоблачной
выси! - всей ментовке плевать, не доплю-
нешь. И никто им особо не интересовался.
("Не нашего масштаба фигура", - сказал му-
равей, слезая со слонихи.)
- Откуда ты его знаешь?
Эх, милая, тебе бы сейчас рассказать от-
куда... Шестаков потрогал разбитую губу и
"пошел в полную отказку":
- Час назад нас познакомил этот хренов
Ромуальд Хренов.
Каламбур получился - что надо. Совер-
шенно неожиданно Петухова заржала ба-
сом, и Миша понял, что инцидент исчер-
пан.
- Да ты пойми ребят, Рэмбо, - уже по-че-
ловечески, без металла в голосе, объясняла
Татьяна чуть позже, за чаем. - Большей су-
ки, чем эта самая "ПетерЭкстра", во всем го-
роде не найти. Раньше еще можно было как-
то дышать, через щелочки, пока Банщик
там только "коммерческим" был. А как пол-
года назад его шеф умер - все, полный... на-
стал.
- Что - пришили?
- Сам. От инфаркта. Ничего, кстати, был
мужик, с правилами. Не то что этот. Если
кого можно мимоходом ногой пнуть - в
жизни мимо не пройдет.
- Так это что - конкуренты твои?
- Да, каким-то боком... Хотя... нам такие
звания не по карману... Величина не та. Для
"Экстры" моя "Африка" - не дороже упаков-
ки сосисок. Захотят схавать - схавают, не
подавятся. - Татьяна достала очередную си-
гарету. - Вот ты говоришь: метро почи-
нить... А я, когда тоннели затопило, первым
делом - на "ПетерЭкстру" подумала... Очень
на них похоже. В их стиле подлянка.
Шестаков задумался. Он представил се-
бя выходящим из Юриного "опеля" на гла-
зах петуховских "африканцев". Сейчас уже
точно не вспомнишь, но, кажется, они с
Юрой даже руки на прощание пожали...
Мда-а... Остается только радоваться, что
сразу не прибили...
- Давай я тебя домой отвезу? - предло-
жила Татьяна.
- Давай. Только... Подожди, я тут не-
сколько слов черкну. Себе, для памяти. -
Миша открыл свою заслуженную черную
папку.
- Черный список? - засмеялась Петухо-
ва. - Обидки записываешь?
- Не... - Он тоже попытался улыбнуться
разбитыми губами. - Мысль пришла инте-
ресная.
- Может, ты роман пишешь?
- Может, и пишу.
Около дома Шестаков задумчиво спро-
сил Петухову:
- А почему ты мне поверила? Я же мог
оказаться коварным вражеским агентом из
"ПетерЭкстры"? Татьяна посмотрела на не-
го долгим взглядом.
- У меня интуиция, - веско ответила она.
"Интересно с бабами работать, - решил
Шестаков, устраиваясь поудобнее перед те-
левизором. - Это мы, мужики, вначале баш-
ку проломим, потом подумаем. А вот у них,
гляди ж ты, интуиция..."
Около двенадцати ночи в квартире Ше-
стакова раздался телефонный звонок. Зво-
нил радостный Мухин. Как всегда, он орал,
как с другого края земли:
- Мишка, привет! Как дела?
- Средней хреновости, - прошипел Миша
разбитыми губами.
- Приезжай скорей, мы тут с твоими
бывшими коллегами пивка купили...
- Да иди ты со своим пивом... - У Шеста-
кова не было сил, чтобы хорошенько по-
слать Толика.
- Ты что - спишь уже? - От его довольно-
го голоса, казалось, через трубку несло пи-
вом и рыбой. - Ну, ладно, спи. Я только хо-
тел сказать... Поставь кружку, это моя!! -
крикнул Мухин кому-то в сторону. Миша от
злости чуть не швырнул трубку - Короче,
выяснил я, что ему примерещилось!
- Кому, черт тебя дери?
- Ну, утром, забыл, что ли? Славке Пост-
никову, машинисту!
- Ну? - Губы сильно саднило, а во рту,
даже после полоскания, оставался против-
ный вкус - как будто жуешь консервную
банку.
- Великая сила искусства! Не поверишь!
Мужика он увидел! С топором! Точно, как в
фильме "Сибириада"! Помнишь? Ну, ладно,
спи, не буду тебя отвлекать! Спокойной но-
чи!
- Пошел ты... - любезно отозвался Ше-
стаков.
Глава шестая
САША
Попивая кислое литовское пиво, Саша
мутно смотрел в окно. Поезд сильно раска-
чивало, локоть то и дело соскакивал со сто-
лика. "Как провожают пароходы? Совсем не
так, как поезда..." - назойливо вертелось в
голове. Эх, давно уж все не так. И провожа-
ют теперь команду, как правило, в аэропор-
ту, и встречают, как сейчас, с поезда. Раз-
долбанный за тридцать лет болтания по
океанам "Забайкал-Кобылин" трусливо от-
сиживается в иностранных портах, на роди-
ну и нос не кажет. Знает, что, если хоть раз
появится, никто его уже никуда не выпу-
стит. А в металлолом - кому охота? Эх,
стыдно и говорить: как раз к трехсотой го-
довщине наш родной флот, похоже, решил
окончить свое существование.
Саша смотрел в окно и пытался вызвать
в памяти хотя бы детскую тоску по любимо-
му городу. Какой-нибудь особо щемящий
душу скверик? Или триста шесть мальчише-
ских шагов от дома до школы по дороге, где
знакома каждая выбоинка (благо и асфальт
там никогда не меняли)? Нет, не получает-
ся. Да и не надо, наверное, гнать тоску.
Этот каменный оборотень все равно ока-
жется страшней и красивей, чем ты его себе
представляешь. А уж сейчас - когда каждый
день что-то меняется... Сколько там
перекопали-переименовали, продали и
пропили в нашей суровой северной столи-
це? Приедем - узнаем.
Особый шарм предстоящей встрече при-
бавляло и не случайно выбранное место
для рандеву. В результате длительных
прыжков и гримас родного пароходства ко-
манда прибывала в Питер из Румынии. А
следовательно, на Варшавский вокзал.
Нет слов, очень приятно стало приле-
тать в город на Неве самолетом. Особенно в
международный, "Пулково-II". Или морем -
из Швеции или Германии, на пароме, - гор-
до профланировать по серым мраморным
лестницам Морского вокзала, выйти к па-
вильонам "ЛенЭкспо". А потом, с ветерком,
на авто по Большому проспекту Васильев-
ского острова. Вполне по-европейски.
А вот если прибываешь на какой-нибудь
пятьдесят-занюханный путь Варшавского
вокзала, где и платформы-то человеческой
нет, и дым отечества сразу в нос, и люди -
родные-родные, не очень бритые, с недель-
ным перегаром и "беломориной" в зубах...
Совсем другой коленкор.
Из соседнего купе неутомимая Лайма
Вайкуле уже двадцатый раз сообщала о том,
что "вышла на Пикадилли". Опухший стар-
мех, лежа на верхней полке, немузыкально
насвистывал свою любимую, про "где-то да-
леко, очень далеко, идут грибные дожди". И
снова, в тысячный раз Саша представлял
сырой темный лес с бледными зарослями
поганок.
До Питера оставалось часа полтора ез-
ды. "Дед" еще раз упомянул про "созрели
вишни, наклоняясь до земли", шумно поче-
сался и спросил в потолок: Вот кто угадает,
чего я первым делом на берегу сделаю?
Формально говоря, команда находилась
на берегу уже вторую неделю, но стармех
под "берегом" имел в виду, конечно, дом.
Особого интереса к действиям "деда" "на
берегу" никто не выказал. И не странно. Те-
ма "Кто что с кем где будут делать" была об-
сосана до белых косточек давным-давно.
Тем не менее он продолжал:
- С шурином в баню пойду. У нас прям
напротив дома, на Гаванской, хоро-ошая
банька. Веник возьму, эвкалиптовый, пивка
"Балтика" "двоечку"...
- "Четверка" лучше, - лениво отозвался с
нижней полки Володя-кок. - А я вот сразу
дачей займусь. Фундамент там, забор... Эх,
руки зудят - так попахать на фазенде охота!
- А я... - начал известный бабник и раз-
долбай Сергеев, но его перебили хором:
- Знаем! Знаем! С порога - в койку!
В купе оживились. Саша с горечью по-
нял, что ему-то сказать и нечего. Никаких
особых планов "на берегу" у него не было.
Просто устал и хочется отдохнуть. Вот если
только...
- Чего молчишь, Самойлов? - Кок с лю-
бопытством приподнялся на локте. - Ты что
будешь делать?
- А я в ресторан пойду! - злорадно отве-
тил Саша. - От твоих "макарон с мусором"
отдыхать буду!
- Ну-у... - разочарованно протянул Воло-
дя. - Удивил...
На самом деле чем ближе к дому, тем
больше мыслей кружилось в голове. Год на-
зад на вопрос "Что делать?" ответ был бы
однозначный: прямо с порога, побросав ве-
щи, захватить какую-нибудь особо милую
безделушку - и на Каменноостровский, к
бабушке. "Вот, - сказать, - это тебе сувенир с
другого берега Атлантики!" И сидеть потом,
целый вечер пить чай, травить свои мор-
ские байки, вызывая искренний восторг и
изумление... Да, на кладбище надо съез-
дить. Там небось после зимы все повали-
лось. От этих дамочек, Ирки с матерью, до-
ждешься...
... А еще... еще... - уж самая сумасшедшая
фантазия - иду это я по Петроградской, в
плащике своем новом "Montana", ботиноч-
ках черных, надраенных... А навстречу -
Света. Одна, без охраны мордоворотной...
И говорит мне: "Здравствуй, Самойлов", по
старой школьной привычке. И хорошо так
на меня смотрит, сама не улыбается, а глаза
смеются. А я отвечаю ей, небрежно так:
"Привет, Светило! Пошли кофе пить?" -
"Пошли", - говорит она. И под руку меня бе-
рет... Стоп, перебор, не берет, просто рядом
идет...
Стоп, машины. Давление зашкаливает.
Это ты себе за полгода маеты нафантазиро-
вал. На берегу все эти закидоны бы-ыстро
пройдут. Здесь по улицам девушки краси-
вые просто так, табунами ходят. А с тобой,
морским волком, да в плащике "Montana",
любая кофе пить побежит...
Еще из Румынии, как только узнал но-
мер поезда и дату, Саша попросил мать по
телефону:
- Позвони Дрягину и Шестакову! Слы-
шишь? Пускай встречать придут!
Мать все понимала по-своему:
- Хорошо, хорошо, позвоню! У тебя что,
вещей много? Ты телевизор купил?
На платформе стояла шумная возбу-
жденная толпа. Похоже, большинство
встречающих начали отмечать приезд род-
ственников загодя. Бросались в глаза хоро-
шо одетые молодые женщины с жадными
глазами - жены моряков. И даже из них
сильно выделялись самые шумные и разря-
женные - Сашина мать, сестра Ирка и какая-
то смутно знакомая, сильно разрисованная
фифа. Ни Дрягина, ни Шестакова не было.
Впрочем, нет. Шестаков как раз наличе-
ствовал. Неловко скособочившись, он стоял
немного в стороне, и его красное ухо свети-
лось как праздничный первомайский фла-
жок.
На Сашу тут же наскочили, начали тис-
кать и обнимать, даже слегка обмочили
слезами.
Все устроилось как нельзя лучше. Шу-
страя Ирка припахала своего нового хахаля,
который приехал на вокзал на служебном
микроавтобусе. Поместились все. Мамаша,
правда, с подозрением покосилась на не-
ровное Мишкино лицо, но Саша быстро от-
влек ее, строго приказав:
- Следи за большой желтой коробкой!
Там телевизор! Смотри, чтобы не разбился.
И смотрела. Глаз не спускала, смертель-
но бледнела, подпрыгивая на ухабах.
- А куда мы едем? - удивился Саша, ко-
гда микроавтобус на Обводном канале по-
вернул направо.
- Как - куда? Домой, сыночек, куда же
еще? "Сыночком" мать его обычно называла
в течение недели по возвращении из рейса.
- Неужели с вещами - в общежитие?
Сейчас знаешь какое воровство кругом? А у
нас и стол уже накрыт. Отдохнешь, помо-
ешься... Машенька, подвинься к Сашеньке, а
то тебе совсем ноги коробками задавили!
Раскрашенная фифа с удовольствием по-
двинулась. Вся она светилась от радости, не
спуская с Саши загадочного взгляда. С Ше-
стаковым во всей этой суете удалось лишь
обменяться рукопожатием да парой дурац-
ких фраз.
- Это тебя на работе так? - сочувственно
кивая на Мишине разбитое лицо, спросил
Саша.
- Нет, это у меня хобби такое - в дерьмо
с разбега прыгать, - ответил Шестаков.
- А Валерка где?
- У домашнего очага. - Эту реплику Ми-
ша хотел, видно, сопроводить презритель-
ной гримасой, но скривился от боли, поэто-
му в результате скроилась просто зверская
рожа.
Ну, конечно, откуда знать Самойлову
обо всех изменениях, произошедших в Пи-
тере за полгода? Это ж надо все постепен-
но, по порядку рассказывать. Шестаков мах-
нул рукой: потом.
Жизнь сделала несколько семимильных
шагов вперед, оставив моряка Сашу, изви-
ните за неловкий каламбур, за бортом.
Больше всего происходящее вокруг на-
поминало Саше внезапное пробуждение от
летаргического сна. Больной еще не очень
уверенно ходит, удивленно озирается по
сторонам, а вокруг все суетятся, разговари-
вают, что-то шумно рассказывают, - короче,
всеми силами тащат его обратно в реаль-
ную жизнь.
- ... представляешь? - Мать придвину-
лась к Саше теплым полным плечом. Тетя
Лена дом в Новгородской продала, хорошие
деньги получила, но сколько - не говорит....
Поплавский этот, сволочь недобитая,
оттяпал-таки бабкину квартиру, два суда
уже было, все проиграли, а пятьсот тысяч
адвокату отдали, тоже гад такой, болтун...
дядя Леша ногу сломал в двух местах, на да-
че в сортир провалился, говорили ему: до-
ждись лета, там все доски давно прогнили,
так не послушался, лежит теперь в гипсе,
даже, говорят, хромать будет... Ленку твою,
бывшую, с чучмеком каким-то видели, Се-
рега говорит: араб, а я думаю: откуда у нее
араб, небось азер обыкновенный... ты луч-
ше на Машеньку внимание обрати, какая
славная девушка! Она сейчас Ирочку на ра-
боту устраивает, в фирму, хорошая работа, с
десяти до трех, а миллион в месяц платят...
и работы всего стол для сотрудников на-
крыть к обеду, а потом убрать, ну если
пыль, там, тряпочкой смахнуть... Я бы и са-
ма пошла, да мне до пенсии год остался, к
тому же в фирму молоденькая нужна... Де-
нежки давай, я в сумку уберу, и документы
тоже, а куртку ты зря такую светлую купил,
маркая очень, а дорогая?..
Водитель, наверное, хотел доставить Са-
ше удовольствие, поехал через центр. Мо-
сковский, Загородный, Марата, Невский...
Питер кривлялся за окном машины, похо-
жий на дешевую проститутку: где-то вроде
и подмазано французской косметикой, а
где-то вроде и не очень вымыто...
К семи часам вечера, слушая неумолч-
ную щебетню трех женщин и регулярно вы-
ходя покурить с Шестаковым, Саша уже
знал в общих чертах все. И новые цены на
электроэнергию, и про Чечню, и о новоро-
жденном племяннике, и о "Выборгских
крысоловах", Петуховой и Мухине, Матиль-
де и СССР. Избыток информации сыграл с
ним злую шутку. Гораздо больше, чем по-
явление в метро загадочных крыс, его пора-
зил тот факт, что "славная Машенька" ока-
залась его старинной знакомой, однокласс-
ницей, и - более того! - чуть ли не первой
любовью! Саша смотрел через стол уже не-
много осоловевшими глазами на ее лицо,
некогда казавшееся самым красивым на
свете, и пытался вспомнить, чем же закон-
чился пятнадцать лет назад тот стандарт-
ный юношеский роман. Чего-то там кто-то
насплетничал, кого-то били (меня или не
меня?), письмо или записка какая-то фигу-
рировала (точно, точно, долго еще потом в
ящике стола валялась). Ерунда, в общем,
расстались, как люди... Да-а, время не кра-
сит... Лицо ее... Нет, не постарело, а - что
самое поразительное! - совершенно не из-
менилось. Та же стрижка короткая, гладкие
щеки, серые, чуть навыкате, глаза. Когда-то
первой красавицей класса была. А вот по-
том, судя по всему, Машенька впала в
огромное заблуждение. Вместо того чтобы
органично и естественно из пятнадцатилет-
ней красавицы превратиться в двадцатилет-
нюю и так далее, она решила остановить
прекрасное мгновение. Не менялось выра-
жение глаз, никуда не исчезала короткая
челка, по-прежнему капризно надуваем губ-
ки. В результате перед Сашей сидела, коке-
тливо хлопая ресницами, довольно вульгар-
ная дамочка без возраста. Ох, не подумайте
чего плохого! Машенька была очень мила.
Где нужно - молчала, смеялась вовремя и в
меру громко, заботливо накладывала Саше
салат и грибочки и даже однажды ласко-
вым движением поправила ему воротник. У
Самойлова потеплело в животе, и где-то в
глубине души заворочалась, зашевелилась,
поднимая голову, полузадохшаяся надежда,
зашептала горячо: "Гляди не пропусти, мо-
жет, и получится, найдешь ты свою поло-
винку..."
Ну вот, и подарки все распакованы-рас-
смотрены, уж и водочка "Столичная" те-
плая, а "горячее" - холодное. Сколько вре-
мени - понять невозможно. Все пересечен-
ные за последние сутки часовые пояса, из-
рядно переложенные разнообразнейшим
алкоголем, перемешались в Сашиной голо-
ве. Рядом сидел Мишка Шестаков с необыч-
но тоскливыми глазами и объяснял что-то
невразумительное про свою жизнь. Вот он
замолчал, прислушиваясь к звяканью посу-
ды и хлопотливым женским голосам на кух-
не. Это, наверное, и дало толчок его
мыслям. Он вдруг качнулся в Сашину сто-
рону и заговорил ясно и горячо:
- Ни черта я в них не понимаю. Ни чер-
та. А главное - не верю. Понимаешь, какая
хреновина? Забулдону какому-нибудь,
бомжу вшивому скорей поверю, а не им! -
Голос его внезапно охрип. - Знаешь, какая
она была? Сидит у окна, курит... в маечке
такой, черной... у нее майка была любимая,
шелковая... Мишка пошевелил в воздухе
пальцами, словно вспоминая ткань на
ощупь. - А плечо - загорелое... веришь, у ме-
ня от одного этого плеча - мурашки по все-
му телу гуляли. Смотрю на нее - аж ком в
горле... а она тут повернется, как скажет
какую-нибудь гадость... И так ведь, стерва,
умела поддеть... Я однажды чашку от злости
разбил. Вот так, как сидел, пил чай, так с
кипятком об стену и шваркнул... Или в суб-
боту... Час перед зеркалом сидит, лицо себе
блядское рисует... Потом сумочкой - дынц!
По-целуйчик - чмок! Дверью - шмяк! Духа-
ми потом час в квартире пахнет. И знаю
ведь, знаю, что не к мужику, к подруге по-
ехала, сучке этой крашеной. Поверишь? - по
полу катался, кулаки до крови кусал... А по-
том брал бутылку водки и ехал на "Москву"
к шлюхам знакомым...
Шестаков достал сигарету. Саша автома-
тически зажег ему спичку, даже не вспо-
мнив, что мать категорически запрещает
курить в комнате. Он уже догадался, что
Мишка говорит о своей бывшей жене. Этот
горький и честный монолог попал в самую
больную точку Сашиной души. Прав Миш-
ка. "Не верю" и "не понимаю". Но, с другой
стороны, на четвертом десятке хочется, -
ведь хочется, да? - чтобы теплая ласковая
рука вот так же поправляла тебе воротник,
и чтоб рубашки в шкафу висели выглажен-
ные женской рукой, и завязать наконец с
пластилиновыми пельменями...
- Мальчики, вы чай... - весело чирикнула
в дверях Ирка, но, наткнувшись на свинцо-
вый взгляд Шестакова, поперхнулась во-
просом и вышла.
- Ни хрена ты не понимаешь, морячок, -
тяжелея словами, продолжал Миша. Когда
она от меня к Дрягину ушла, я ж тогда "Ма-
карова" взял... убивать ее поехал...
- Да ну? - обалдело выдохнул Саша. - А
он?
- Он? Валерка, как дверь открыл, сразу
все понял... Достал свою такую же "пушку"
и сказал спокойно: "Стреляться? Давай.
Один - на кладбище, второго - в "Кресты".
Ни одна баба такого не стоит".
"Не стоит, не стоит..." - гулко застучало у
Саши в голове. И сразу же, как наваждение,
перед глазами появилось лицо Светы, там,
в машине, давным-давно, рядом с тем
страшным человеком. И как Саша влюбил-
ся тогда, за одну секунду, влюбился навсе-
гда и насмерть, готов был раскидать охрану
голыми руками, схватить Свету на руки и
унести ее на край света... "Не стоит, не сто-
ит..." гремело все сильнее.
- А потом? - Саша тряхнул головой, отго-
няя наваждение.
- Потом? Я домой поехал.
Шестаков замолчал. Ясно было, что
больше он не скажет ни слова.
- Сыночек, - ласково пропела мамаша, -
спать пора. Ложитесь, ребятки. Мишеньке я
на раскладушке постелю. - Похоже, у нее
был тщательно разработанный план ночев-
ки. Саша бестолково толкался по квартире,
пока мать с Иркой мостили раскладушку в
узком коридоре. Машенька смотрела влаж-
ными зовущими глазами. Увы. Внезапно
ослабевший Шестаков, под шумок, как был,
в брюках и свитере, занял почти весь Са-
шин диван и уже похрапывал. При этом
носки он снял и аккуратно положил на те-
левизор.
"А ну вас всех!" - решил Саша и, под осу-
ждающими взглядами женщин, пихнув Ше-
стакова в бок - подвинься! - улегся рядом.
Сон не шел. Несколько раз Саша прова-
ливался ненадолго в безобразную кашу из
лиц и фраз (откуда-то назойливо лезло: "Я
вышла на Пикадилли..."), тут же просыпал-
ся в холодном поту, переворачивал горячую
подушку, проклиная короткий диван и
дрянную водку. Два раза еще вставал к окну
покурить. Шестаков спал на спине, жутко-
вато похлюпывая сломанным носом. Эх,
Мишка, Дрягина за предателя держишь, а
сам по загорелому плечу тоскуешь... "Вы-
боргские крысоловы", говоришь? Зуб даю,
завтра же агитировать начнешь. Романтика,
что ни говори... Да только не хочу я этого
больше, хватит с меня космических при-
ключений! В конце концов, мы свое дело
сделали: жжаргам накостыляли, карлика
Александра Иваныча на чистую воду выве-
ли. Антонов уж полгода как в могиле ле-
жит. Враг побит, господа. Так сказать, вик-
тория. Все. Теперь буду собой заниматься.
Так что извини, Мишаня, даже не уговари-
вай.
Дав такой хоть и мысленный, но очень
решительный ответ Шестакову, Саша тут
же провалился в сон.
Это был удивительно четкий и простой
кошмар. Равнина, серо-коричневая, с ош-
метками выгоревшей травы. Саша, одетый в
какую-то нелепую хламиду. И ветер. Внача-
ле - легчайшее, нежнейшее дуновение чуть
взъерошило волосы на затылке. Потом по-
сильнее - толкнуло в спину, рвануло край
одежды. И тут же - вихрь, удар, свист, от ко-
торого заложило уши. Все вокруг заволокла
мгла. Саша стоял, широко расставив ноги,
спиной к ветру, понимая, что главное - не
упасть. Упасть - значило умереть. Послы-
шался треск разрываемой ткани - и вот уже
разорванную в клочья хламиду унесло за
горизонт. Странный зуд и жжение появи-
лись во всем теле. Саша поднес руку к лицу
и увидел, как медленно и совершенно без-
болезненно сползает кожа с кисти. Обрыв-
ки мышц еще секунду болтались на ослепи-
тельно белых костях.
Пепел. Пепел и песок. С тихим отврати-
тельным хрустом подломились ноги. И это
было НЕ СТРАШНО. Вздох, легкое, про-
зрачное облачко (непонятно, как Саша мог
его видеть) отделилось от серой кучки пра-
ха - той, что несколько минут назад была
человеком, - и взлетело в небо.
Ничего больше Саша наутро не помнил.
Только странную, приторно-сладкую смесь
тошнотворного ужаса и несказанного бла-
женства.
Утром все получилось точно так, как
предполагал Саша. Вяло дожевывая бутер-
брод, Шестаков спросил:
- У тебя теперь - отпуск?
- Угу - Саша ел и все никак не мог насы-
титься домашней едой.
- Большой?
- Полгода.
- Вот. Я и говорю.
- Чего это ты говоришь?
- В смысле - намекаю.
- На что намекаешь?
- Не прикидывайся дуриком. Чего тебе
зря полгода бездельничать? Пошли к нам.
- К кому это - "вам"? - подозрительно
спросила Сашина мать. Мишине разбитое
лицо, количество выпитой ночью водки и
ночная оккупация дивана произвели на нее
неблагоприятное впечатление. Очевидно
было, что к Шестакову она испытывает
сильнейшее недоверие.
- Так, контора одна, - уклончиво ответил
Миша.
- Крыс ловят, - объяснил Саша матери.
- Это что - санэпидстанция?
- Почти.
- И хорошо платят?
- Ну, естественно, это ж для нас вопрос
решающий. Если выяснится, что крыс нуж-
но не просто ловить, а, например, еще и по-
трошить на месте, но стоит это сто баксов с
носа, тогда - никаких возражений.
- Договоримся, - важно ответил Шеста-
ков. Магическое слово. Никто заранее не
знает, на что будут договариваться, но
успокаивает моментально.
- Сыночек, - ну вот, мамаша готова, - а
может, попробуешь? Сейчас ведь жизнь,
знаешь, какая дорогая? А ты - молодой, те-
бе развлекаться надо, одеться хорошо, за
девушками поухаживать...
- Нет, мать, я крыс с детства боюсь. А на
одежду и девушек, - Саша неожиданно для
себя развязно подмигнул Маше, - у меня
пока денег хватит. - И, опережая открывше-
го рот Шестакова, добавил: - Я сейчас в об-
щагу к себе съезжу. Надо посмотреть, что
там и как... Мишка, проводишь меня? Заод-
но и поговорим.
Шестаков наскочил на Сашу прямо в
лифте:
- Ты серьезно - к нам идти не хочешь?
Или так, мамашу успокаиваешь?
- Не хочу, Мишка, - почему-то весело от-
ветил Саша.
- Почему?
- А потому. Напахался я за полгода как
проклятый. Отдыхать буду. Дурака валять,
баклуши бить, чего там еще можно делать?
- ... груши околачивать, - мрачно подска-
зал Шестаков.
- Во, во! Этим и займусь! В первую оче-
редь! Да не смотри ты таким волком! - Лифт
остановился. - Во! - Саша протянул Шеста-
кову руки, ладонями вверх. Даже при свете
жиденькой лампочки хорошо было видно,
какие они черные и загрубевшие. - Мне ме-
сяц, не меньше, нужно, чтобы все машин-
ное масло с себя смыть!
- Ну да, - буркнул про себя Шестаков, -
они пахали. А мы тут на курорте отдыхаем.
- Да нет, Мих. - Чем больше мрачнел
Шестаков, тем почему-то беззаботней ста-
новился Саша. - Никто же не спорит... Да
только сравни: ты тут железки поворочал с
семи до четырех, потом вышел на улицу - и
кум королю! Хошь направо пошел, хошь -
налево. Хошь - в кино, хошь - в музей... - Са-
ша всхохотнул, представив Мишку в музее,
записывающим в блокнотик названия кар-
тин. - Опять-таки, к девушкам можно пой-
ти... А я? Вахту отстоял, кусок хлеба с бур-
дой зажевал - и в каюту. Поспал, в книжке
буквы знакомые поискал и опять на вахту.
Ну? Слушай, пошли пиво пить? Здесь рядом
раньше забегаловка хорошая была.
У Миши явно просились с языка какие-
то резкие слова, но он промолчал и лишь
кивнул головой, соглашаясь. Действитель-
но, с чего это он решил, что Сашка Самой-
лов с порога, побросав вещи куда попало,
побежит записываться в "Выборгские кры-
соловы"?
В забегаловке с игривым названием "У
Нины" за стойкой стояла очень крупная
женщина в белой шелковой блузке. В памя-
ти завозился какой-то смутный, детский
анекдот... То ли про чехлы для танков, то
ли про лифчик из парашюта... От множе-
ства блестящих пуговичек на ее груди не-
возможно было отвести взгляд. Казалось,
вот-вот брызнут во все стороны, распирае-
мые шикарными формами. И уж такой мо-
мент упустить никак нельзя!
- Здравствуйте, девушка! - поздоровался
Саша. - Вы и есть - Нина?
"Девушка" медленно перевела на них
равнодушный взгляд. Похоже, посетители
ее ничуть не заинтересовали.
- Нет, - ответила она. - Я - Клава. - Труд-
но было определить, шутит она или нет.
- Чем угощаете? - Саша поражался сам
себе. Откуда вдруг взялся этот расхлябан-
ный тон и бесшабашное настроение?
Клава королевским жестом указала на
лежавшее на стойке меню, окинула Сашу с
Мишей еще одним оценивающим взглядом,
словно проверяла наличие денег, - и, слов-
но сверкающий океанский лайнер, уплыла
куда-то за занавеску. Буквально через се-
кунду оттуда же выпорхнула девица по-
мельче, но тоже - в белой блузке.
- Чего желаете? - приветливо спросила
она, и Саше показалось, что во рту у нее не
хватает зубов.
- Сейчас выберем, - недовольно отозвал-
ся Саша. Его обидел уход Клавы. Как будто
они с Шестаковым не подходили ей по ран-
гу - Вот что, девушка, скажите, есть у вас хо-
рошее пиво? Мы плохого не пьем.
- У нас только "Кениг". - Теперь показа-
лось, что она еще и косит.
- И почем?
- Девять двести - кружка.
Шестаков сердито крякнул и повернул-
ся, чтобы уйти.
- Мишка, подожди, куда ты?
- На работу, - огрызнулся тот. - Ты, если
хочешь, оставайся. А меня, лично, жаба за-
душит: по девять "тонн" пиво пить.
- Ладно тебе, Миха, я же угощаю! - Если
честно, Саше и самому не хотелось оста-
ваться. Темное пиво он вообще не любил.
Но уходить на глазах у этой неприятной де-
вицы было почему-то неудобно.
- Не хочу! Лучше у метро бутылку ку-
плю!
- Купи, купи, не забудь, - насмешливо
отозвалась девица, - не так уж много пива
тебе осталось...
Саша хотел было остановиться и пере-
спросить, что значат эти нелепые слова, но
решил, что разбираться некогда, иначе
придется бежать потом за Шестаковым, что
и вовсе выглядело глупо.
Миша удалялся от забегаловки широки-
ми шагами. Даже по его спине можно было
догадаться, как он зол. Какая-то старушка
поспешила свалить в сторону с Мишиного
пути. "Ах да, у него же еще и лицо", - вспо-
мнил Саша. За весь вчерашний день разго-
вор так и не дошел до истории с лицом.
- Эй, Мишка, подожди! - крикнул Саша. -
Чего ты так разозлился?
Шестаков шагов не замедлил и даже не
обернулся.
- Ну и фиг с тобой! - произнес Саша
вслух. - На сердитых воду возят.
А тут еще и троллейбус повернул, как
раз "двадцатка", почти до самой общаги до-
возит. А в общаге пивную компанию найти -
раз плюнуть.
С порога Саше в нос ударил запах обно-
вления. Сильно пахло штукатуркой, крас-
кой и тухловатой шпаклевкой. Будочку вах-
тера покрасили в веселенький розовый
цвет, и сидевшая внутри Клавдисанна, - и
раньше-то не сильно похожая на учитель-
ницу младших классов, - теперь и вовсе ста-
ла вылитой содержательницей притона.
- У нас ремонт, Самойлов, - пропела она
сладенько, словно сынка родного увидела.
"Будто не ты, старая карга, вызывала мен-
товку на прошлый мой день рождения".
Отремонтированная комната совершен-
но преобразилась. Чистый, побеленный по-
толок, крашеные рамы и яркие обои подня-
ли Сашино и без того хорошее настроение
до уровня щенячьего восторга. Пивная ком-
пания подобралась быстро, и тут уж пей-за-
лейся - танцуют все! А к середине вечера
еще и Тимофеев с девушками зашел. И по-
катилось! Сам Тимофеев месяц назад из
Сингапура с контейнером пришел, так что
остаток дня, а потом - и вечера, а потом - и
ночи Саша с Тимофеевым вели дуэт. Один -
про кубинок, другой - про филиппинок,
один - про текилу, другой - про саке.
Где-то в глубине души немного посвер-
лило, а потом перестало. Саша честно два
раза спускался вниз, звонил Шестакову. Кто
ж виноват, что он где-то шляется?
Буквально через два дня береговая
жизнь закрутила Сашу, задвинув в сторону
и давнишние воспоминания, и бесстраш-
ных "Выборгских крысоловов".
Плюнув на голубую мечту об автомоби-
ле, Саша за один день нашел, оплатил и
снял однокомнатную квартиру в Автово. С
мебелью и телефоном, номер которого был
немедленно сообщен десятку приятелей и
приятельниц.
Саше доставляло немереное удоволь-
ствие - бродить в одних трусах по необъят-
ным семнадцати квадратным метрам, попы-
хивая "Беломором". В любой момент непри-
нужденно посещать индивидуальный (хоть
и совмещенный) санузел, где, по воле хозя-
ев, на специальной полочке стоял освежи-
тель воздуха и пахло фиалками. Немного
неожиданно, но чертовски приятно.
Изредка звонил телефон. Саша неторо-
пливо приближался к аппарату, снимал
трубку, стряхивал пепел с папиросы в спе-
циальную майонезную баночку, выдыхал
дым в сторону и интеллигентно вопрошал:
"Алло?"
В придачу к таким коренным изменени-
ям в быту Саша обнаружил в себе доселе
где-то скрывавшиеся, вполне приличные
способности. Нет, нет, не музыкальные.
Оказывается, он умел ухаживать за девуш-
ками! Да и не просто обнаружил, а даже
успел (чисто из спортивного интереса)
основательно вскружить головы двум
студенткам-медичкам и одной воспитатель-
нице детского сада.
Но самое главное! - Маша (та самая фи-
фа с вокзала, она же - первая любовь), вспо-
мнив, видно, тимуровское детство, всерьез
решила заняться одиноким разведенным
одноклассником. Уже к середине мая Саша
понял, что у него с Машей добротный, бла-
гополучный, не слишком бурный роман.
Машенька Хорошкина, оправдывая свою
фамилию, оказалась удивительным суще-
ством. У Саши иногда закрадывалась дурац-
кая мысль, что Машенька недавно с отли-
чием закончила какие-то очень специаль-
ные женские курсы. Что-нибудь вроде:
"Идеальная спутница жизни". Она никогда
не опаздывала, пребывала всегда в прекрас-
ном настроении, быстро и вкусно готовила
и даже ходила с Сашей на футбол. "Чего ж
вам боле?"
Именно поэтому, иногда (очень-очень
редко!) Саше хотелось... ну, например, что-
бы она сморозила какую-нибудь ужасную
глупость... Машенька морозила несусвет-
ные глупости. Но как раз те, милые и без-
обидные, за которыми следует слюняво-
ласковое: "... эх ты, дурочка, смотри, сейчас
объясню..."... Или надела бы какую-нибудь
немыслимую оранжевую кофту с белыми
пуговицами... Машенька надевала оранже-
вую кофту с белыми пуговицами. И каза-
лась в ней еще симпатичней и милее. Это
был несокрушимый образ.
Однажды ночью, лежа почему-то без
сна, Саша вгляделся в Машино безмятеж-
ное лицо. Странно, подумал он, я могу сей-
час по пальцам пересчитать все выражения,
которые на нем бывают. И вдруг вспомнил
Свету. Такой, какая она шла по желтым ли-
стьям прошлой осенью. И сразу же понял
массу вещей. Во-первых, то, что Маша и
Света - полные противоположности в том,
что касается СТИЛЯ. У Маши, как ни груст-
но это было признавать, стиль отсутствовал
полностью. И в этом был ее удивительный
феномен и секрет ее несокрушимой "мило-
сти". А Света... Саша тут же и, во-вторых,
понял, что женщин сравнивать - последнее
дело, строго-настрого запретил себе даже
думать о Свете, повернулся на бок и уснул.
Глава седьмая
СССР
Савелий Сергеевич Струмов-Рылеев ни-
когда не читал газет. То есть в старые, доде-
мократические, так сказать, времена, следо-
вал совету профессора Преображенского
"Вот никаких и не читайте!". Позже, когда
кроме газет с орденами около названия по-
явились и многие другие - без орденов, он с
горечью убедился, что все то, о чем НЕ пи-
сали в свое время "Известия", "Труд" или
"Красная звезда", и правда читать не стоит.
Вот уж, что называется: "Сынок, а что ска-
зал папа, когда упал с лестницы?" - "Должен
ли я повторять неприличные слова?" - "Ко-
нечно нет!" - "Тогда ничего". В газетах СССР
раздражало все: и то, что пачкают руки чер-
ной краской, и суета вокруг подписки (в
старые, разумеется, времена), а потом - не
меньшая суета вокруг сбора макулатуры.
Жуткие цены (это уже в новые времена). Но
наибольшее негодование все-таки вызыва-
ли аккуратно нарезанные ножницами пря-
моугольники печатного слова, уложенные в
специальную матерчатую сумочку в их ком-
мунальной уборной. Когда-то, еще во вре-
мена дефицита туалетной бумаги, обеспе-
чивать сумочку газетами вменялось в обя-
занности всем жильцам коммуналки. Те-
перь же нарезанное "Завтра" появлялось в
туалете благодаря энтузиасту Левочкину.
- Эх, какой же ты Левочкин? - каждый
раз спрашивал учитель Клапиньш, выходя
из туалета. - Давай мы тебя в Правочкина
переименуем?
Левочкин не обижался, но и "Завтра" чи-
тать не переставал.
Вся эта длиннейшая преамбула и долж-
на объяснить ту страдальчески-брезгливую
гримасу, которая появилась на лице СССР
утром во вторник, когда лаборантка Таня
крикнула ему через коридор:
- Савелий Сергеевич! Вы читали? Вот
ужас-то!
- Угу, угу, - пробурчал СССР, снимая
плащ. - Доброе утро, Танюша.
- Оказывается, у нас в метро водятся
крысы-мутанты! А я всегда так близко к
краю становлюсь!
У СССР похолодело в животе. Он молча
подошел к Тане, взял из ее рук газету и, ша-
гая, как робот, направился к себе в комнату.
Удивленная Матильда, которой первый
раз за всю ее жизнь не пожелали "доброго
утречка", привстала на задние лапы, поводя
носом.
Чудовищно! Савелий Сергеевич получил
еще одно подтверждение своему недоверию
газетам. Некто Л. Пластунский описывал
известную СССР ситуацию в метро с непри-
нужденной радостью дошкольника, нашед-
шего гранату. Но самым диким, конечно,
было помещенное в конце статьи интер-
вью(!) с неким руководителем(!) группы(!)
"Выборгские крысоловы"(!)!
"Мы - самостоятельная боевая едини-
ца...", "... с помощью последних достижений
науки...", "... увидев крысу на платформе, не
пугайтесь..." Строчки прыгали у СССР в гла-
зах.
- Что это за гадость? - звенящим голосом
спросил он у испуганной Тани.
- Это... газета... "Под одеялом"...
"В печку!" - следовало бы рявкнуть голо-
сом того самого профессора Преображен-
ского, но вместо этого Савелий Сергеевич,
сжав газету в кулаке, двинулся к телефону.
- Алло! Толя? Доброе утро. Это Струмов-
Рылеев. Вы в курсе, какое творится безобра-
зие? Как - какое? О вас пишет желтая прес-
са! Как? Знали? Разговаривали? - СССР не-
сколько раз беззвучно открыл рот, как буд-
то ему не хватало воздуха. Затем продолжил
почти шепотом: - Позовите, пожалуйста,
Шестакова. Нету? Тогда, будьте добры, пе-
редайте ему, что я срочно - слышите? -
срочно хочу с ним поговорить. Спасибо. -
И, резко бросив трубку, ушел к себе.
Таня проводила СССР удивленным
взглядом. Из приоткрытой двери высунул-
ся лохматый мэнээс Малинин:
- Чего шумим? - спросил он громким ше-
потом.
Таня пожала плечами, сделала большие
глаза и ушла в лаборантскую.
Савелий Сергеевич был удивлен и рас-
сержен. Более того - он был просто в бе-
шенстве. И, как ни странно, сформулиро-
вать причину этого несвойственного ему
состояния он бы не смог. Обида душила
его. Экое мальчишество! Заниматься такой
серьезной проблемой и в то же самое время
давать интервью какой-то низкопробной
газетенке! Тут он, кстати, заметил, что все
еще сжимает в кулаке злосчастную (или
злосчастное?) "Под одеялом".
- Какая гадость! - крикнул СССР, швыряя
газету на стол. Ехидно зашуршав, она разле-
глась на его рабочей тетради, тут же пока-
зав Савелию Сергеевичу распутную красот-
ку и заголовок "Проблемы анального сек-
са". Цепкий взгляд Профессора, привыкше-
го быстро и внимательно читать научную
литературу, еще успел выхватить вопрос в
конце страницы: "Не вредно ли выгуливать
собак на кладбище?", прежде чем "Одеяло"
вместе со всем его содержимым преврати-
лось в набор конфетти. И до последнего
клочка было аккуратно сметено в мусорное
ведро.
СССР сел на стул. Несколько глубоких
вдохов-выдохов. Закрыть глаза. Аутотре-
нинг - великая вещь, особенно в наше не-
спокойное время. Еще несколько дыхатель-
ных упражнений. Теперь представим себе
берег тихой реки, плеск воды, пение птиц...
Кроме карканья ворон, на ум ничего не
приходило. Ладно, обойдемся и без птичье-
го пения. Все. Теперь можно и работать.
Савелий Сергеевич бодро сказал "до-
брое утро" готовой вот-вот обидеться Ма-
тильде, надел халат, открыл небольшую за-
стекленную дверь. Там, в нерабочем "бок-
се", располагалась сейчас "послеродовая па-
лата". Последние две недели его рабочий
день начинался именно с посещения ново-
рожденных. Пятеро слепых Мотиных от-
прысков слабо копошились в коробке из-
под обуви.
Устройство подходящего гнезда в свое
время доставило СССР немало хлопот. В ка-
честве строительного материала Матильде
были предложены на выбор: старая мохеро-
вая кофта, обрезок валенка, чья-то дорево-
люционная муфта, шарф самого Профессо-
ра, а также прочая теплая и мохнатая ерун-
да. Как настоящая женщина и хранительни-
ца очага, Мотя потратила на обустройство
гнезда более трех суток, остановив свой вы-
бор на экстравагантной смеси, состоящей
из муфты и обрывков перфоленты.
- Ну-с, ну-с, как у нас дела? - тоном лю-
бящего папаши произнес СССР, подходя к
коробке. - Э, батенька, да мы, кажется, глаз-
ки уже открываем!
Действительно, один из крысят, самый
крупный, правда, еще сильно похожий на
крохотного поросенка, мутно глядел сквозь
чуть приоткрывшиеся щелочки.
- Поздравляю вас, мамаша, - произнес
Профессор, вынимая крысенка из коробки. -
Чудный ребенок, вылитая мать! - Деликат-
ный Савелий Сергеевич никогда не заводил
с Матильдой разговоров об отцовстве.
То ли после газетного стресса движения
Профессора были немного резковаты, то ли
взял он крысенка неудачно, но тот еле
слышно пискнул.
- Извини, извини, малыш! - СССР акку-
ратно положил детеныша на место. Ма-
тильда сидела на задних лапах и укориз-
ненно смотрела на Савелия Сергеевича.
Он еще раз виновато улыбнулся усатой
и хвостатой счастливой матери семейства и
вернулся в комнату. Открыл холодильник,
доставая приготовленные вчера образцы.
Почему так внезапно замерзли руки?.. Саве-
лий Сергеевич обернулся...
... проклятая пещера. За ночь куртка
примерзла к полу. Когда он, в отчаянии,
дернул что было сил, раздался треск рву-
щейся ткани.
- Леха, Леха, Леха, не спи, не спи, не
спи... - Он понял, что автоматически повто-
ряет эти слова уже несколько часов, сам то-
го не замечая. Леха не отвечал. Выжираю-
щий силы переход, метель и пять тысяч над
уровнем моря за сутки превратили этого
двухметрового красавца альпиниста в вы-
сохшего седого старичка. Теперь он навер-
няка спал, не обращая внимания на Савкин
бубнеж. Узкая дыра выхода начала сереть.
Утро. Утро, а мы живы. Это хорошо. Это
чертовски здорово, слышишь, Леха? Нога
уже не болит. Это тоже хорошо. Скорей все-
го, она просто онемела от холода или про-
мерзла до кости. До кости. До того жуткого
белого обломка, который Савка увидел тор-
чащим прямо над ботинком. Последнее, что
он запомнил, прежде чем потерять созна-
ние. Леха, друг, наложил повязку, привязав
вместо шины свой трофейный немецкий
нож. Дальше - смутно. Очень больно и
смутно. Кажется, он еще несколько раз от-
рубался, пока полз за Лехой по склону. Кто
нашел пещеру? Не помню... Потом над го-
ловой вдруг мерзко зашуршало и загреме-
ло. Во время камнепада Лешке сильно попа-
ло по голове. Глаза у него вдруг сделались
стеклянные, а из уголка рта потекла розо-
вая струйка. Наверное, он просто от неожи-
данности прикусил язык, но Савка испугал-
ся до тошноты. Кто же, черт побери, нашел
эту пещеру?..
- Лешка, проснись, Лешка. - Лешке не-
льзя спать, у него же травма головы, как он
мог забыть. Зина, наш санинструктор, или
Нина-санинструктор? - и не вспомнить уже -
всегда твердила нам, болтунам и раздолба-
ям: "При мозговой травме главное - не да-
вать пострадавшему спать!" А нам было до
чертиков смешно: мозговая травма - Лешка,
пострадавший - это ты. Лешка, не спи, Леш-
ка...
При свете занимающегося утра Савелий
разглядел привалившегося к стене товари-
ща. Почему он сидит в такой странной по-
зе? Где его рюкзак? Ах да, Лешкин рюкзак
они потеряли еще во время камнепада. Но
второй рюкзак цел. Там, в боковом карма-
не, должен лежать шоколад и курага в ма-
леньком пакете. Тетка Сима присылала ма-
ме курагу из Ферганы. Надо достать шоко-
лад и поесть. Надо идти. Савелий начал су-
етливо шарить вокруг себя руками, попы-
тался двинуть ногой. Колено, как ни стран-
но, сгибалось, и даже почти безболезненно.
А вот дальше как будто кто-то привязал ему
пониже колена кусок бетонной сваи.
- Порядок, Леха, сейчас завтракать бу-
дем. - Отчаянная попытка придать охрип-
шему голосу малость бодрости.
В пещере было почти светло. Откуда-то
снизу, с ледяного пола, наверное, начал
подниматься, затапливая все вокруг, бес-
форменный, дикий ужас. Савка впервые по-
нял, почему иногда говорят: липкий. Он
действительно лип к рукам и щекам. Невы-
носимо страшно было повернуть голову и
посмотреть в угол, туда, где сидел Лешка.
Вмиг занемевшая шея не позволяла голове
двигаться. Чтобы хоть немного отвлечься,
пришлось старательно, сантиметр за санти-
метром, рассматривать свою замотанную
ногу, одновременно отгоняя панические
мысли о том, что на высоте 5000 метров над
уровнем моря дорог для таких ног, вообще
говоря, нет. Искать нас, наверное, ищут...
Об этом думать можно. И даже в розовых
тонах. Но и не забывать некоторых подроб-
ностей. О том, что мы с Лешкой пошли юж-
ным траверсом, не знал никто. У Милки че-
твертого - день рождения. Мы хотели по-
святить ей подвиг. Эх, Милка, не плясать
нам с тобой столь любимый нами и гони-
мый родным комсомолом шейк... Брось,
брось, у нас в стране отличные хирурги, по-
чинят ногу как миленькие... Зачем же они
все-таки пошли на южный склон? Это был
их собственный экспромт, их риск, их не-
пруха... их могила?.. Лешка... Не смей туда
смотреть, не надо... Окостеневшие шейные
позвонки крепко удерживали голову, но вот
глаза... Одно мимолетное движение, один
только взгляд... Сердце бешено заколоти-
лось, безрассудно требуя дефицитного на
такой высоте кислорода. Савка закричал от-
чаянно, как ребенок, которому внезапно в
темноте сказали: "Гав!" Минуту, не меньше,
он орал на одной ноте, рискуя порвать го-
лосовые связки. Наверное, где-то в подсо-
знании он уже давно поверил, что Лешка
мертв и все Савкино ночное бдение было
простым человеческим самообманом:
страшно, ей-богу, страшно просидеть це-
лую ночь наедине с покойником... Но ужас-
то был не в этом.
Мертвый Лешка сидел у стены, засунув
руку за пазуху. И улыбался.
Савелию оставалось полшага до безу-
мия. Там, снаружи, вовсю синел день. Хоте-
лось доползти до оскаленной пасти выхода
и, оттолкнувшись хорошенько, махнуть в
равнодушную синеву, чтобы не видеть, НЕ
ВИДЕТЬ этих широко раскрытых серых
глаз и этой мертвой, такой живой Лешки-
ной улыбки... О! Он даже пополз, пополз и
выглянул наружу. И увидел своих убийц.
Они стояли вокруг, покрытые снегом, изре-
занные черно-синими тенями, с редкими
клочьями ленивых облаков. А еще, трезвея
от хрусткого морозного воздуха, Савка уви-
дел Путь. Не самый простой и для человека
со здоровыми ногами. Но вполне проходи-
мый.
Небольшая скальная полочка тянулась
влево метров на пятнадцать, а потом обры-
валась как раз над хорошим, пологим скло-
ном. Пушистый, свеженький снежок смяг-
чит падение. Там невысоко, метра два. Зато
потом можно ползти...
Стараясь не оборачиваться, он подтянул
к себе рюкзак. Достал и аккуратно, не торо-
пясь, привязал к ботинкам "кошки". Нашел
шоколад и, не чувствуя вкуса, сжевал две
дольки. Низкий потолок пещеры не позво-
лял выпрямиться, поэтому Савелий еще не
знал, сумеет ли стоять на ногах. Хорошо,
что цел ледоруб. Хорошо, что у него креп-
кие руки. Если вдруг откажут ноги, он будет
цепляться руками... Последние сомнения
еще грызли его. Там, позади, остается Леш-
ка. Не могло быть и речи, чтобы тащить его
за собой. Тогда что? Запомнить хорошенько
эту ледяную пещеру, прийти сюда со спаса-
телями, забрать, обязательно забрать его
отсюда. Нельзя, чтобы он навечно остался
сидеть здесь и улыбаться...
- Прощай, Лешка, - прохрипел он и
устыдился собственного голоса.
Все. Пора.
Савка аккуратно оббил все тонкие ледя-
ные корки у выхода, сел на край, свесив но-
ги в пропасть. Оставалось придумать, как
попасть на заветную полочку. Для крепкого
парня с целыми тренированными ногами,
каким он был сутки назад, это было бы за-
просто. Но не сейчас.
Сзади послышался шорох.
Цепенея от ужаса, он собрал все силы и
прыгнул влево...
Шестаков появился в конторе буквально
через пять минут после сердитого звонка
СССР. Смущенный и испуганный Мухин все
еще топтался около телефона.
- Хорошо, что ты пришел, а то я тебе уже
домой звоню.
- Зачем? Я же сказал: буду в девять трид-
цать. - Не обращая внимания на взволно-
ванного Толика, Миша снял куртку, что-то
напевая, прошел в комнату, мельком глянув
на себя в зеркало. После недоразумения с
Юрой стало традицией каждое утро прове-
рять, как заживают синяки, полученные в
процессе общения с петуховскими инициа-
тивными сотрудниками.
Заняв центральную выемку на диване,
Шестаков с удовольствием закурил и лишь
после этого соизволил заметить:
- Проблемы, Муха?
- СССР только что звонил. Ужасно сер-
дился на нас из-за газеты.
- Какой газеты?
- Ну, этой, которую Носатая нам сосва-
тала...
- "Носатая - сосватала". Муха, да ты про-
сто - поэт-новатор! - У Шестакова было хо-
рошее настроение.
- Мишка, он очень просил тебя позво-
нить, как только придешь.
- Просил - позвоню, - покладисто согла-
сился Миша и, приговаривая про себя: "...
утром деньги - днем стулья...", вышел в ко-
ридор. - Алло! Здрасьте, девушка! Академи-
ка Струмова-Рылеева, будьте добры, к аппа-
рату! - Прикрыв рукой трубку, подмигнул
Мухину: - Танечка твоя подошла.
- Почему это моя? - покраснел Толик.
- Да! - Лицо Мишки вдруг закаменело. -
Нет, Шестаков. Что? Сейчас будем! Он рез-
ко бросил трубку, задумался на долю секун-
ды, скривился, как от зубной боли, и кинул-
ся к входной двери, на ходу приказав Мухи-
ну: - Живо за мной. Там с Профессором
какая-то фигня.
- Какая? - В первый момент Толик испу-
гался не за СССР, а тому, как быстро и
страшно изменилось Мишине лицо.
- Я сказал: живо давай.
Наверное, так бывает только в кино.
Выскочив из конторы и забежав за угол
точно такой же обшарпанной пятиэтажки,
Толик автоматически поднял голову. Окна
СССР на четвертом этаже Института выхо-
дили как раз сюда, на проспект.
- Мишка, смотри! - неестественным ше-
потом заорал Мухин.
Но Шестаков все уже увидел сам.
Савелий Сергеевич сидел на своем окне,
свесив ноги на улицу.
Женщина на вахте привстала и попыта-
лась было вякнуть "Пропуск!", но грозное
Мишкино "Милиция!" живо усадило ее на
место.
Перепрыгивая через две ступеньки, То-
лик несся по лестнице вслед за Шестако-
вым и больше всего боялся, что сейчас в ла-
боратории они увидят пустое окно.
У комнаты Профессора, почти в дверях,
стоял мэнээс Малинин с пробиркой в руках
и открытым ртом. Рядом привалилась к ко-
сяку Таня. Глаза у нее были такие же, как у
мэнээса Малинина, но рот она закрывала
ладошкой.
Шестакову пришлось довольно сильно
пихнуть Малинина, который загораживал
вход. СССР сидел на окне. Таня убрала руки
от лица и явно собиралась закричать.
- Тихо! - таким же страшным шепотом,
как недавно Мухин, крикнул Миша, схватил
девушку за плечи, мягко, но сильно толкнул
в сторону Толика. Таня покорно уткнулась
Мухину в грудь, отчего тот моментально
растерялся.
Раздумывать было некогда. В несколько
бесшумных прыжков Миша преодолел ком-
нату, моля только о том, чтобы не задеть
ненароком какую-нибудь стекляшку. Про-
фессор на окне опасно качнулся, когда Ше-
стаков был буквально в двух метрах от него.
Ни на какие профессиональные захваты
времени не оставалось.
Миша прыгнул, тривиальнейшим обра-
зом рванув Савелия Сергеевича за шкирку.
Послышался треск. Профессор что-то
сдавленно крикнул, взмахнул руками и рух-
нул навзничь на Шестакова. Несколько се-
кунд никто не мог пошевелиться. В насту-
пившей тишине было слышно, как долго-
долго катится куда-то оторванная пуговица.
Объективно говоря, все могло кончить-
ся не так уж и мило. Удар затылком при па-
дении даже с высоты подоконнику грозит
серьезной травмой позвоночника. Слава
Богу, Шестаков прекрасно самортизировал
полет Профессора, сильно при этом ударив-
шись копчиком об пол.
- У, черт! - с непередаваемым выражени-
ем произнес Миша, спихивая с себя тяжело-
го и костлявого Профессора. - Можно вы-
дохнуть, - небрежно бросил он застывшим в
дверях Тане, Толику и мэнээсу Малинину. -
Мухин! - чуть громче позвал он. - Девушку
МОЖНО отпустить.
Все сразу засуетились, затолкались, под-
бежали к Профессору. Он лежал на боку,
порванный халат закрывал голову. Савелий
Сергеевич был в глубоком обмороке.
- Нашатырь? - полуспросил-полуприка-
зал Шестаков Тане. - "Скорую", приказал
мэнээсу Малинину. - Голову ему держи! -
рявкнул Мухину.
В коридоре уже хлопали дверями и го-
монили. "Кто кричал? Что случилось? "Ско-
рую"? Кому плохо? Пустите, я посмотрю!"
- Смотреть здесь, товарищи, нечего, - хо-
рошо поставленным голосом Глеба Жегло-
ва произнес Шестаков, выходя из комнаты. -
Савелию Сергеевичу ПЛОХО С СЕРДЦЕМ. -
Последние слова он произнес с нажимом,
глядя в глаза мэнээсу Малинину.
- У меня есть нитроглицерин! - сказал
кто-то.
- Спасибо, пока не надо. "Скорая" сама
во всем разберется. - Шестаков вернулся в
комнату.
- А вы кто такой? - спросили сзади. Но
дверь уже была закрыта.
Савелий Сергеевич лежал на полу, вяло
отмахиваясь от пузырька с нашатырем, ко-
торый ему совала под нос Таня.
- Вот что, и Таня и Муха, - твердо начал
Миша, - сейчас приедет "скорая". Ни слова
про окно, ясно? Скажите просто: стоял,
упал.
- Очнулся - гипс, - тупо выговорил То-
лик.
- Не смешно, - строго одернул его Ше-
стаков и присел около СССР. - Вы меня
слышите, Савелий Сергеевич?
Профессор водил по сторонам мутным
взглядом, судя по всему, еще не фиксируя
окружающие предметы. Таня сидела рядом
с ним на коленях. Вначале Миша заметил
трогательную дырку у нее на коленке и
только потом обратил внимание, что де-
вушку колотит крупная дрожь. Не долго ду-
мая он крепко обнял Таню за плечи. "Госпо-
ди, как птенец", - подумал Миша, такая она
была маленькая и теплая, с легкими пуши-
стыми волосами, которые тут же защекота-
ли ему щеку.
Таня Звонцова, девушка, известная всей
лаборатории строгими нравами, совершен-
но спокойно отнеслась к тому, что за по-
следние пять минут ее обнимает уже вто-
рой посторонний мужчина. Она лишь ко-
ротко вздохнула-всхлипнула и почти сразу
перестала дрожать.
В комнату вошли двое в белых халатах.
Шестаков уже собирался гаркнуть на них,
чтобы выметались, но вовремя увидел у од-
ного из них большой докторский чемодан.
"Живо домчали!" - удивился он.
Один из врачей наклонился над лежа-
щим Савелием Сергеевичем, профессио-
нально цапнул пульс, выпрямился и спро-
сил:
- Его можно куда-нибудь переложить?
Почему он у вас на полу?
Миша потер ушибленный копчик:
- Упал немного. Врач потянул носом:
- Нашатырь? Он сознание терял?
- Да.
- Вы знаете, можно к завлабу в кабинет
отнести, там диван есть! - радостно сообщи-
ла Таня.
- Ну так несите... - сказал тот, что с че-
моданом. Шестаков тут же узнал свой соб-
ственный, казенно-равнодушный стиль:
"Потерпевший, отойдите в сторону... Не
трогайте нож руками... Покажите, где вы
стояли..." Не хватает нам пока душевной те-
плоты.
Савелия Сергеевича довольно неуклюже
перенесли в кабинет завлаба и положили
на короткий диван. После чего задали не-
сколько деловых вопросов, типа: "Алкого-
лем злоупотребляем?" или "Сердце беспо-
коит?", заполнили какие-то бумаги, предло-
жили госпитализацию, равнодушно выслу-
шали отказ, сделали укол и уехали.
В лаборатории устанавливался порядок.
Некоторые сотрудники еще прибегали, ис-
пуганно заглядывали в кабинет, но, увидев
живого и невредимого СССР, приветливо
машущего рукой с дивана, спокойно расхо-
дились по местам.
- Ну, а теперь, Савелий Сергеевич, - по-
дытожил Шестаков, разливая по химстака-
нам остатки завлабовского коньяка, - расс-
кажите нам по порядку: как вы оказались на
окне. Надеюсь, не из-за дурацкой статьи в
газете? Мухин сказал, вы рассердились
очень?
Савелий Сергеевич не отвечал. От укола
"скорой" или от коньяка лицо его порозове-
ло, но соображал он, видимо, еще с трудом.
- Извините, пожалуйста, Ми... ха... ил, - с
трудом выговорила Таня и покраснела, - а
почему нельзя было говорить "скорой" про
окно?
- Видите ли, Та... ня, - так же запнув-
шись, мягко объяснил ей Шестаков, если
бы мы сказали, что человек сидит на че-
твертом этаже, ногами на улицу, и вот-вот
ахнется вниз, приехала бы со-о-овсем дру-
гая бригада...
Замечено, что первым делом влюблен-
ным начинают мешать их собственные име-
на. Миша и Таня еще не понимали, что с
ними случилось, а Мухина, человека тонкой
душевной организации, уже раздирала рев-
ность.
- Постойте, наконец, - подал голос
СССР, - почему вы все говорите про какое-
то окно?
- Как - почему? Мишка же вас в послед-
ний момент успел с окна сдернуть! удивил-
ся Толик.
- Меня? - Профессор обвел взглядом си-
дящих вокруг. Ему показалось, что его ра-
зыгрывают.
- Вас, вас, - раздраженно подтвердил
Шестаков. - Постарайтесь-ка вспомнить,
как вас туда занесло? Вспоминайте, вспоми-
найте. Вы говорили с Мухиным по телефо-
ну примерно в... девять двадцать, так, Муха?
Сильно сердились, но были еще в сознании.
- Да, да, я рядом стояла, - подтвердила
Таня, не сводя с Миши сияющих глаз.
- Та-ак. А уже в девять тридцать две, ко-
гда я перезванивал в лабораторию, Таня
сказала, что с вами что-то неладно. Мы тут
же выскочили с Мухой и увидели вас сидя-
щим на окне. Спрашивается: что произо-
шло за десять минут - с девяти двадцати до
девяти тридцати?
- Что? - СССР нахмурился. - Да ничего
вроде особенного... Я положил трубку, по-
шел к себе... - Он задумался.
- Может, на месте будет легче вспо-
мнить? Вы как, встать уже можете? предло-
жил Шестаков.
- Следственный эксперимент? - понима-
юще выдохнула Таня.
Шестаков ответил ей такой умопомра-
чительной улыбкой, что Мухину захотелось
немедленно выйти из комнаты, уйти далеко-
далеко, а может быть, даже броситься под
трамвай.
Толкаясь и наступая друг другу на ноги,
все вывалились в коридор.
- Да говорю вам, все было, как обычно...
- Вы себя хорошо чувствовали? - на вся-
кий случай спросил Миша.
- Да, совершенно. То есть я был рассер-
жен, но и только... - Такой же нескладной
гурьбой все вошли в комнату Профессора. -
Вот здесь я сел... нет, вначале я разорвал га-
зету, вот она в мусорном ведре валяется... -
СССР немного смущенно указал на ведро. -
Потом с Матильдой поздоровался... Нет,
вначале надел халат... - Профессор, как сом-
намбула, двигался по комнате. Внезапно он
остановился, надолго задумался и вдруг с
диким криком рванулся к двери "бокса".
"Все. Съехал с катушек, - подумал Шеста-
ков. - Сейчас в другое окно сиганет".
Но Савелий Сергеевич никуда бросаться
не собирался. Он с треском захлопнул
дверь "бокса" и повернулся, став к ней спи-
ной. Глаза его горели.
- Я все понял, - сказал он страшным го-
лосом Отелло из последнего акта одно-
именной трагедии. - Теперь у нас в руках
все доказательства. - Окружающие терпели-
во ждали продолжения. - Миша! Толик! По
крайней мере, один из Мотиных крысят
обладает способностью вызывать галлюци-
нации!!!
- Оп-па! - Шестаков сильно ударил ру-
кой по столу - Выходит, нашу Мотю тогда в
метро не случайный самец... - От продолже-
ния Мишу удержало присутствие Тани.
- Вот именно! Крысята получили эту
способность по наследству! Какая удача! -
Истинный ученый, Профессор уже напрочь
забыл, что эта самая удача чуть не стала
причиной его прыжка с четвертого этажа. -
Ну что ж, остальное, как говорится, дело
техники! - СССР все еще стоял спиной к
двери "бокса". Вот он нахмурился. - Гм, гм,
гм, но две проблемы тем не менее остаются.
- Какие проблемы? - спросил Толик.
- Две, - рассеянно повторил Профессор. -
Техническая и этическая.
Шестаков с Мухиным недоуменно смо-
трели на него. Наконец Миша произнес, по-
жав плечами:
- Ну, положим, с технической - это я по-
нимаю. Этих гаденышей нельзя просто так
в руки взять. А вот чего тут этического - не
пойму.
Савелий Сергеевич повернулся и задум-
чиво посмотрел сквозь стеклянную дверь
на счастливую Матильду. Она безмятежно
хлопотала в гнезде, что-то поправляя, под-
тыкая и прихорашивая.
- Ну-у, так, начина-ается! - Шестаков
широкими шагами прошелся по комнате,
засунув руки в карманы. - Сейчас начнутся
сопли, и слезы, и нюни, и всякие сомнения!
Таня тихо села в уголок, переводя во-
просительный взгляд с Миши на Савелия
Сергеевича и обратно, не произнося ни
слова. Мухин почувствовал себя совершен-
но задвинутым в угол и предпринял по-
следнюю попытку отвоевать девушку.
- Не будь таким извергом, Мишка, - уко-
ризненно заметил он, - ты прекрасно пони-
маешь, что имеет в виду Савелий Сергее-
вич...
- "И какая же мать согласится отдать
своего дорогого крысенка..." саркастически
процитировал Шестаков. - Слушай, Муха, а
ты когда антигриппин пьешь - плачешь?
- При чем тут антигриппин? - спросил
Мухин, чувствуя подвох.
- Так ты же вирусов внутри себя убива-
ешь! Садист!
В углу неожиданно захохотала Таня.
Красный как рак, Толик сделал последнюю
попытку:
- Элементарный гуманизм...
- Брось, не дави терминами, я это на
первом курсе - сдал и забыл. Гуманизм
здесь со-вер-шен-но ни при чем, - раздель-
но сказал Миша. И назидательно добавил: -
А вот крысизма еще никто не придумал.
СССР задумчиво кивал головой. За сте-
клом в "боксе" ничего не подозревающая
Матильда безмятежно занималась детены-
шами. Таня улыбалась Мише.
- Ну, хорошо, хорошо, - сдался Мухин. -
Не будем больше обсуждать эту проблему.
Перейдем к технической. Как вы собирае-
тесь работать с крысятами?
- Для этого существует вытяжной шкаф, -
ласково, как ребенку, объяснил ему Про-
фессор. - А вот для переноски я бы, напри-
мер, попробовал использовать противогаз.
Миша, вы не могли бы найти для меня про-
тивогаз?
- Нет проблем, Савелий Сергеевич. Хоть
сейчас. У нас в "дыре", простите, в штабе
стоит целый ящик. Вы свой размер помни-
те?
- Размер? Господи, - сокрушенно всплес-
нул руками СССР, - не помню. А ведь знал,
знал когда-то. На гражданской обороне...
- Ничего страшного, что-нибудь приду-
маем. - Шестаков подошел к Тане и, глядя
на ее светлую макушку, предложил: - Мы
сейчас сделаем вот как: вы с Толиком поси-
дите здесь, посторожите крысят. Чтобы ни-
кто больше по карнизам не ходил. А мы с
Таней сходим за противогазом. Лады?
- Противогаз, он, конечно, тяжелее ко-
ровы, его одному никак не донести, язви-
тельно прошипел Толик, но никто не обра-
тил на него внимания.
"И какой он, к черту, Рэмбо? - в отчая-
нии думал Мухин, стоя у окна и наблюдая,
как Миша с Таней переходят улицу. - Ниже
меня ростом. И тощее. И нос у него пере-
бит". Толик чуть ногти не грыз от досады.
Опять в очередной раз очередная девушка
предпочла грубого, не всегда гладко выбри-
того Шестакова воспитанному русоволосо-
му красавцу Мухину. Нет, первым делом
они все Толика, конечно, замечают. Это
объективно. Но стоит только этому раз-
гильдяю Шестакову открыть рот, или заку-
рить, по-своему, по-пижонски, чуть щуря
правый глаз, или просто - улыбнуться... И
все. Прет из него этот проклятый мужиц-
кий шарм, благодаря которому, наверное
еще в доисторические времена, первобыт-
ные предки Миши Шестакова уводили из-
под носа у предков же Толи Мухина пре-
красных мохнатых подруг... "Ну, ничего, -
подумал Толик, - чай, наши тоже не вымер-
ли. Пробьемся".
- Какая славная пара, - раздался у него
над ухом голос СССР. Добрый Савелий Сер-
геевич не понимал страданий Толика.
- Угу, - невнятно отозвался Мухин и ре-
шил переменить тему - Савелий Сергеевич,
а все-таки что же вы такое увидели? Если не
секрет, конечно, быстро добавил он, стара-
ясь не поставить интеллигентного человека
в неловкое положение. Честно говоря, Му-
хину рядом с Профессором всегда как-то
легче дышалось. Савелий Сергеевич умел
интересно рассказывать, а мог и долго вни-
мательно слушать, он не пил водку из гра-
неных стаканов и не закусывал коньяк ки-
слой капустой, с ним можно было безбояз-
ненно цитировать Рабле и Бабеля, не наты-
каясь на восхищенное: "Сам придумал?" Му-
хин рассердился на себя за такие мысли.
Ведь, с другой стороны, совершенно не
факт, что Толик смог бы... а даже наоборот -
совершенно точно, что не смог вот так, как
Мишка, с ходу прыгнуть и спасти СССР. Это
уже гораздо глубже, с пеленок, с младенче-
ства: не вытирай нос руками, не ругайся,
читай больше, нельзя бить людей...
Савелий Сергеевич продолжал задумчи-
во смотреть на улицу.
- Это отсюда я собирался... прыгать?
- Да.
- А там, где я был... в моей галлюцина-
ции здесь был выход, спасение...
- Правда?
Профессор кивнул.
- Вот видите, Толя, оказывается, я тоже -
волевой и цельный человек, и, оказывается,
в моем прошлом тоже есть большой страх. -
Савелий Сергеевич потер виски. - Теперь я
понимаю, что спровоцировал галлюцина-
цию сам, открыв холодильник. Галлюцино-
ген заработал, ощущение холода вызвало
воспоминание...
- Извините, если вам неприятно...
- Нет, нет, Толя, "неприятно" - совер-
шенно неподходящее слово в данной ситуа-
ции. - СССР отошел от окна и сел на стул. -
Когда я учился на четвертом курсе, у меня
погиб друг. Тоже альпинист. Алеша Скаль-
ский. Представляете, какая подходящая фа-
милия для альпиниста? Я просидел с ним,
мертвым, ночь в ледяной пещере. Потом
нас нашли. У меня были сильно обмороже-
ны ноги, сложный перелом. Врачам удалось
спасти только одну.
- Как это? - Мухин ошарашенно смотрел
на Профессора.
- Вместо левой ноги у меня протез. - Са-
велий Сергеевич сказал это так просто, что
Мухин поежился. - Ничего страшного, То-
ля, все уже позади.
Через час пятеро будущих жертв науки
пищали в вытяжном шкафу, а ошалевшая
Матильда носилась по полу, не обращая
внимания на робкие попытки Савелия Сер-
геевича ее утешить.
- И как вы теперь? - спросил Шестаков у
Профессора.
- Буду резать, - мрачно ответил тот. - И
искать. Миша несколько раз пружинисто
прошелся по комнате, а потом скомандовал
Мухину:
- Все, Муха, пошли. Савелий Сергеевич и
так сегодня напереживался. Дадим челове-
ку отдохнуть от нас. - И, выходя, быстро и
весело шепнул, наклонившись к Тане: - Я
очень рад, что мне не надо задавать вам од-
ного пошлого вопроса.
- Какого? - таким же заговорщическим
шепотом спросила девушка.
- Дадите телефончик?
Глава восьмая
МИША
Крысы продвигались по тоннелю не-
спешно, но уверенно. Начиналось их время.
Несколько часов под землей будет тихо.
Огромные грохочущие поезда до утра про-
стоят в тупиках, люди отправятся спать. А
те немногие, что остаются здесь на ночь, не
будут надоедать своей суетой.
Вот. Знакомый запах. Запах человечьей
еды. Настоящей, без отравы.
Несколько вожаков, выстроившись тре-
угольником, неслышно двинулись к сту-
пенькам. Чуть поодаль остановились самки.
Носы их жадно шевелились, рот наполнял-
ся слюной. Они нетерпеливо переступали
лапами - в ожидании добычи.
- Здорово, Гмыза! - громко поздоровался
Шестаков, входя в подсобку. Там никого не
было, только где-то далеко в коридоре звя-
кали железками. - Гмыза! повторил он
громче. - Встречай гостей!
- А... - неопределенно протянул Витек,
входя. - Здорово.
За последний месяц его отношение к
Шестакову претерпело такие сильные изме-
нения, что Витек начал всерьез задумывать-
ся - можно ли называть строгого начальни-
ка "Выборгских крысоловов" просто "Миш-
кой".
Следом за Шестаковым вошел Толик.
Если бы Витек Гмыза имел обыкновение
читать на досуге шедевры мировой литера-
туры и иногда позволял себе литературные
сравнения, он бы ни за что не сравнил Ше-
стакова с Дон-Кихотом, но, несомненно, от-
метил бы громадное сходство Мухина с
Санчо Пансой.
Поглядев зачем-то Толику за спину,
Гмыза выждал несколько секунд, нереши-
тельно прокашлялся и спросил Шестакова:
- А эти, ваши молодцы, сегодня не при-
дут?
- Не-е, - Миша сел на стул по-домашне-
му, вытянув ноги, - выходной у них сегодня.
Гмыза поморгал белесыми ресницами.
Он думал. Казалось: прислушайся хоро-
шенько - и услышишь, как поскрипывают
его мозги.
- Выходной? Так ведь вроде не воскресе-
нье... Че, может, праздник какой, а я не
знаю?
- Праздник, праздник, да только не про
тебя. - Шестаков достал из кармана пачку
сигарет и положил на стол. Сейчас он
страшно нравился сам себе. - Иди ко мне в
"Крысоловы", будут и у тебя выходные...
- А премии даешь? - жадно спросил Гмы-
за.
- Зависит от улова. - Миша старался не
улыбаться. - Вот, например, во вторник
прошлый ребята на "Академической" от-
тлично поработали, план на сто пять с по-
ловиной процентов выполнили, - Витек
слушал, вытянув шею, - так я им сразу - два
ящика пива выкатил.
Гмыза выдохнул разочарованно:
- Пи-иво... А наличными не даешь?
- Даю, - весело согласился Шестаков. -
Да ты не раздумывай, Грымза, дело верное!
Да и поздно тебе раздумывать... В историю
ты уже попал.
- В какую такую историю?
- Муха, покажи ему, - попросил Шеста-
ков. Сам же он закурил, встал и начал про-
хаживаться по комнате, напевая что-то себе
под нос и пытаясь изобразить чечетку.
- Вот. Прямо на первой полосе, - сказал
Толик, подавая Витьке свежий номер "Часа
пик". Миша, щурясь от дыма, наблюдал за
Гмызой.
Под крупным заголовком "А мы не брез-
гливые!" помещался темноватый снимок
второй бригады "Выборгских крысоловов".
Шестаков настаивал, чтобы группу сфото-
графировали прямо перед выходом в тонне-
ли. По этому поводу у него даже вышел не-
большой спор с фотографом и корреспон-
дентом. Газетчики требовали антуража, по-
двигов, "крутых ребят" на фоне убитых
крыс. Шестаков стоял твердо: или "до рабо-
ты", или никак. Ребята на снимке стояли ве-
селой толпой, неловко засунув руки в кар-
маны, и улыбались в объектив. Откуда-то
сбоку таращил глаза застигнутый врасплох
Гмыза.
- Это я, что ли?
- Ты. Нравится?
- Ух ты... - Витьку раздирали самые про-
тиворечивые чувства. И щенячий восторг
при собственной физиономии в настоящей
газете. И тихая паника: а вдруг маманя уви-
дит? И действительно решит, что ее род-
ной, скромный сынок Витя один из этих,
небрезгливых. Да в общем нет, сомнитель-
но, до ихнего захолустья такие газеты не
доходят. Туда и "СПИД-ИНФО" через пол-
года в лучшем случае добирается...
- Чего?
Мишка, оказывается, два раза что-то
спрашивал.
- Ключ, говорю, от четвертой комнаты
дай! А потом мечтай дальше.
- О чем это я мечтаю? - рассеянно спро-
сил Витек, подавая ключ.
- Ну, не знаю, о письмах поклонниц, на-
верное.
- А что, вот если вот так, фотография в
газете - могут написать?
- Конечно!
- Хм, а адрес откуда берут?
- Темный ты, Гмыза. Они же в адрес ре-
дакции пишут. - Шестаков стал в позу и с
надрывом продекламировал: - "Здравствуй,
дорогая редакция! Пишу тебе в первый раз,
потому что влюбилась без памяти в парня,
который у вас в углу фотографии, которая
напечатана в номере... - Миша заглянул
Гмызе через плечо, - от двадцать третьего
мая. Прошу тебя, дорогая редакция, пере-
дайте ему, что я жить без него не могу и не
сплю уже третьи сутки..." - Голос Шестакова
дрогнул, Мухин затрясся от смеха, прива-
лившись к стене, и Витька наконец очнулся:
- Ох, ну и трепло же ты, Шестаков!
- Почему трепло? Ты "Семь невест
ефрейтора Збруева" смотрел?
Витек предпочел не продолжать разго-
вор о поклонницах. Результат подобных
шестаковских "подколок", особенно под хо-
рошее настроение, известен заранее: нахох-
мит, набузит, натолкает полные уши лапши
и уйдет. А ты сиди - дурак дураком, как по-
моями облитый.
Шестаков мельком взглянул на часы:
- Муха, сходи глянь, может, пришли уже,
их встретить надо.
Гмыза моментально навострил уши.
- Кого это встречать? - глянул вправо, на
полку. Чрезвычайно грязный, захватанный
руками будильник показывал без четверти
час. Ночи, прошу заметить. - Вы чего это
приперлись в такую познь?
- Фу, Грымза, - Шестаков поморщился, -
как можно говорить своим коллегам "при-
перлись"?
- Какой ты мне, на фиг, коллега? -
почему-то разозлившись, огрызнулся Ви-
тек. - И зачем тебе ключ от четвертой?
Вот оно, самое сильное качество Шеста-
кова. Другой бы прицепился, завелся, слово
за слово, поговорили бы, как мужик с му-
жиком, в смысле - как равный с равным. А
этот - нет. Глянул весело и небрежно, ни
словечка не сказал, крутанул на пальце
ключ и вышел. И вот, вроде бы не унизил...
Слава Богу, нет в Мишке ничего от
чистоплюя-интеллигента, который, даже
если и сядет с тобой в рваных штанах - вод-
ку трескать, матом разговаривать, - все рав-
но глядит не по-нашенски, будто тайну
какую-то знает, а тебе ни в жисть не ска-
жет... Нет, не унизил. Просто на место по-
ставил. Ну и силища...
Вот и объявилась причина Мишкиного
хорошего настроения. Двое крепких ребя-
тишек в одинаковых черных джинсах и
скромных серых курточках ("Эге, курточки-
то на пол-лимона тянут!" - смекнул опыт-
ный Гмыза, любивший потолкаться по ма-
газинам) втащили в коридор длинный
ящик с яркими надписями не по-русски.
- Сюда, мужики, - распорядился Шеста-
ков, открывая четвертую комнату. В общем,
и комнатой ее назвать - сильно польстить.
Так, чулан пыльный, два на три. Раньше
спецуху здесь держали, инструмент кое-ка-
кой. А сейчас никому и дела нет, что там ва-
ляется, даром что дверь крепкая да замок
целый.
Гмыза, вытянув шею, следил за дико-
винным ящиком и умирал от любопытства.
Его небогатая фантазия, изрядно попорчен-
ная общением с цивилизацией, выдавала
версии - одна другой страшнее.
Шестаков о чем-то коротко поговорил с
одинаковыми ребятами, попрощался, кив-
нул Мухину: проводи. Потом обернулся,
увидел любопытную рожу Витьки, предло-
жил, подмигув:
- Ну что, Грымза, сам угадаешь, что
здесь, или мне сказать, до чего ты додумал-
ся?
Гмыза неопределенно пожал плечами.
Не мог же он, в самом деле, признаться Ше-
стакову, что именно такой ящик видел в
цирке, в 1976 году, когда приезжал с отцом
в Ленинград на экскурсию. Очень красивую
тетеньку, всю в ажурных колготках и блест-
ках, положили в этот ящик, а потом распи-
лили двуручной пилой. Маленький Витя
Гмыза не спал после этого две ночи, несмо-
тря даже на то, что тетеньку почти сразу
вынули и она оказалась живой и невреди-
мой.
- Небось думаешь, баба здесь? - заржал
наглый Шестаков. Но, увидев обиженное
Витькино лицо, сразу перестал: - Ладно,
ладно, не буду больше. Мишино великоду-
шие сегодня не знало границ. - Иди, пока-
жу, чего притащили. Он небрежно сорвал
мудреные защелки и откинул крышку.
Шестаков, конечно, предполагал, что
Витька удивится. Но такой реакции предви-
деть не мог.
Гмыза осел на пол и схватился руками за
горло, как будто его душили. В глазах его
стоял ужас.
- Эй, Гмыза, ты что? Муха, помоги! -
крикнул Миша вошедшему Толику. - Вот
чудила...
Вдвоем они растолкали обалдевшего
Витьку, отвели в подсобку и усадили на
стул.
- Чего это с ним? - спросил Толик.
- Понятия не имею. Увидел ружья и сва-
лился. Вить, ты чего так испугался? Оружия
никогда не видел?
Повороты и извивы логики, конечно,
непредсказуемы, особенно если дело каса-
ется такого неординарного идиота, как
Гмыза. Через пятнадцать минут, когда Ви-
тек уже мог впопад отвечать на элементар-
ные вопросы, Толику удалось, воспользо-
вавшись отлучкой Шестакова, вытянуть из
Гмызы, что же его так напугало.
Оказывается, наш впечатлительный
друг, наслушавшись и начитавшись всяких
страхов, решил, что под вывеской (он так и
сказал: "под вывеской"!) "Выборгских кры-
соловов" скрывается международная терро-
ристическая банда. Почему именно между-
народная - объяснить не смог. А ящик с ру-
жьями стал, что называется, финальным ак-
кордом в Витькиных подозрениях.
Ситуация получалась предурацкая. Глу-
по до невозможности. Но и смешно до ико-
ты. Кое-что из серии про тупого ежика, ко-
торый полез спину чесать, да лапу наколол.
Уже в следующий момент Толик похоло-
дел, представив, что будет, если такого на-
пуганного ежика выпустить в люди. Как за-
конопослушный и бдительный гражданин,
он, очевидно, направит свои шаги в соот-
ветствующую организацию, где и забьет
тревогу. И тут уж - хрен знает, как дело
обернется. Мухин, если честно, даже при-
близительно не знал, сколько и в чьи лапы
дадено, чтобы "Крысоловы" спокойно зани-
мались своим делом. И если теперь вокруг
них поднимется вот такой вот неприятный
шум - денег может и не хватить... Хотя...
Если у нас "КамАЗы" с оружием запросто по
дорогам разъезжают, то почему бы и ме-
ждународной террористической организа-
ции на досуге в крыс не пострелять?
Но рисковать все-таки не стоило. А зна-
чит, предстояло убедить нашего ежика в
том, что мы - простые, свои в доску ребята,
бомбы в детские сады не подкладываем, в
президента мелкой дробью стрелять не со-
бираемся.
Все решилось проще.
Вернувшийся Шестаков выслушал сму-
щенного Мухина, глянул на все еще оша-
левшего Гмызу, несколько секунд перевари-
вал услышанное, а потом привалился к сте-
не и стал хохотать. Он ржал, как дикий му-
станг при виде пони. Через пять минут,
чуть отдышавшись и вытерев слезы, он со-
чувственно посмотрел на Витьку и проник-
новенно сказал:
- Знаешь, Грымза, даже если бы вдруг я
действительно решил заняться таким спе-
циальным промыслом, как международный
терроризм, - тут он снова всхлипнул от сме-
ха, - я бы никогда не посвятил в свои дела
такого кондового кретина, как ты.
- А чего-о-о? - гнусным голосом завопил
Витька, моментально переходя в наступле-
ние. - Чего обзываться-то?! Шибко умные
вы все тут! Вам бы лишь бы простого чело-
века мордой в грязь ткнуть! Подумаешь, го-
родские!
- Дурак ты, Гмыза, - с усталой интонаци-
ей ночной няни произнес Шестаков. Никто
тебя никуда не тыкает. И ты тут свои сара-
товские страдания не разводи. Здесь кон-
фликт города и деревни ни при чем. Здесь
другое... - Шестаков выдержал красивую па-
узу. Притихший Витька внимательно слу-
шал. Любая складная речь действовала на
него, как дудочка на кобру. - Михаил Васи-
льевич вообще пешком в Питер из деревни
пришел, а до академиков дослужился...
- Какой Михаил Васильевич? - удивился
Витька.
- Ломоносов, - басом вставил Мухин,
жадно ловивший каждое Мишкино слово.
Он, словно первоклассник, внимал очеред-
ному уроку жизни - как корректно и аргу-
ментирование объяснить человеку, что он -
кретин.
- Ну и что, что Ломоносов?
- А ничего. - Голос Шестакова потерял
задушевность. - Никому нет дела, из какого
Крыжополя ты приехал, на лбу у тебя это
не написано. А вот если ты, падла, уже во-
семь лет в столице живешь, а по-прежнему
в рукав сморкаешься и навозом от тебя все
еще попахивает...
- А... - начал было Витек, но Миша про-
должал, не повышая голоса:
- Значит, дело в тебе самом. И деревня
родная здесь ни при чем.
Наступила хорошая театральная пауза.
Действующие лица обдумывали предыду-
щий монолог и готовили следующие репли-
ки. Шестаков выдержал паузу до последней
секунд очки и начал рассказывать добрым
голосом:
- Я когда еще маленьким был, мы тогда в
коммуналке жили... У нас соседка была, из
деревни. Неграмотная, как тумбочка. И не
старая еще, симпатичная, румяная такая.
Замуж за городского вышла. Примерно раз
в полгода моя мама ей под диктовку письмо
писала, в деревню, родственникам. Сама-то
эта тетка так грамоту и не осилила. Ну, как
водится, пять страниц приветов, "живу я хо-
рошо", и так далее... А потом эта тетка сама
письмо в ящик носила опускать. Так пове-
ришь? - каждый раз в ящик "Спортлото"
опускала!
- Ты это к чему? - подозрительно спро-
сил успокоившийся было Гмыза.
- Просто вспомнил. А вообще ну тебя,
Грымза. Пошли, Муха, ружья посмотрим, я
их и сам еще толком не разглядел.
Название немецкой фирмы, производя-
щей охотничью амуницию, ужасно смахива-
ло на скороговорку "на дворе - трава, на
траве - дрова", если повыбросить из нее по-
ловину гласных. Шестакову так ни разу не
удалось воспроизвести его с ходу. Да и вся
эта затея с походом на выставку "Отдых и
развлечения" в "ЛенЭкспо" две недели на-
зад казалась ему полной чепухой и напрас-
ной тратой времени. Но Петухова была на-
стойчива и держалась очень уверенно. Она
остановилась у входа на выставку, полиста-
ла купленный каталог, удовлетворенно ска-
зала: "Ага!" - и решительно направилась в
третий павильон - "Охота".
У Шестакова было плохое настроение.
Накануне вечером Петухова строго-настро-
го предупредила его о том, что явиться на
выставку он обязан в костюме и в галстуке.
С таким же успехом она могла потребовать
явки в акваланге или на коньках. После
продолжительных поисков на антресолях
обнаружилось, на удивление, не съеденное
молью, серое двубортное сооружение, похо-
жее на несгораемый шкаф. Шитое, помнит-
ся, еще к той треклятой свадьбе.
И вот теперь Шестаков плелся за Татья-
ной, поскрипывая галстуком-удавкой и по-
сверкивая выбритыми щеками. Он шел,
глядя себе под ноги и недоумевал: неужели
за пять лет человеческая фигура может так
сильно измениться? Пиджак невыносимо
жал под мышками, а брюки, несмотря на
последнюю задействованную дырочку в
ремне, казалось, вот-вот свалятся на землю.
На фирмачей Петухова произвела неиз-
гладимое впечатление. Она шпарила по-не-
мецки, как штандартеннфюрер Штирлиц,
безостановочно курила "Marlboro" и два ра-
за звонила СССР по "радио" - консультиро-
валась, к какому классу дичи можно отне-
сти крыс.
Особенно понравилась немцам новая су-
мочка Носатой из крокодиловой кожи. Из-
готовители - то ли по рассеянности, то ли
специально - оставили в неприкосновенно-
сти голову крокодила. И вот на протяжении
всей беседы эта милая мордашка лежала у
Татьяны на коленях, смущая сидящего на-
против господина в очках. Каждый раз, на-
тыкаясь взглядом на оскаленную пасть, он
сбивался с темы и предлагал Петуховой ка-
рабины для охоты на бегемотов.
Когда, после часа сумбурных перегово-
ров, Носатая наконец удовлетворенно кив-
нула головой и назвала сумму заказа, один
из чопорных немцев (кажется, директор по
сбыту) от нежиданности перешел на рус-
ский. Он разлил по бокалам появившееся
откуда-то шампанское и, обнаруживая свое
гэдээровское происхождение, произнес,
обращаясь к Татьяне:
- Спасибо, товарищ!
После чего фирмачи, видно посчитав
свою задачу на территории России выпол-
ненной, свалили с выставки в полном со-
ставе, вместе с Татьяной, оставив на стенде
молодого человека хрупкой наружности.
Шестаков предпочел потеряться по до-
роге на стоянку, в то время как шумная
компания обсуждала с Петуховой, в какой
ресторан ехать. Уж неизвестно, как прошло
вечернее мероприятие (а Носатая почти ни-
когда не рассказывала о своих делах), но в
завершение истории с ружьями Шестаков
лично видел, как полезли на лоб глаза чи-
новника, к которому подвалила дюжина ве-
селых мускулистых ребят. Каждый из них
держал в руках членский билет Общества
рыболовов и охотников города Кандалакша
и хотел зарегистрировать охотничье ружье
фирмы "Надворетраванатраведрова, ГмбХ",
калибр 5,45.
- Отличная штука! - Толик вертел в ру-
ках винтовку - Но для меня бесполезняк.
- Почему? - Миша шумно прихлебывал
чай, наблюдая за Мухиным и Гмызой, кото-
рые, радуясь, словно дети, разглядывали
оружие.
- Да я же - зоркий сокол! Какие крысы,
когда я в слона с десяти метров не попаду!
- У тебя что - плохое зрение? - удивился
Шестаков. - Впервые слышу. Что, и очки но-
сишь?
- Не. Валяются где-то дома. Я пару раз
надел - тьфу! За ушами трут, на нос сполза-
ют, одна морока.
- А ты поролон проложи и пластырем
закрепи, - серьезно посоветовал Витек. У
Гмызы такое непредсказуемое чувство юмо-
ра, что трудно и определить, шутит он или
добрый совет дает. Толик махнул рукой:
- На фиг, будут деньги - куплю контакт-
ные линзы.
- Во-во, - гогоча, поддержал разговор
Витька, - я как раз недавно анекдот в газете
прочитал, как дядька глаз в стакане выпил.
Приходит к врачу, а тот говорит...
- Отстань, Грымза, вечно всякую дрянь
вычитаешь. Мухин посмотрел на часы:
- Мишк, ты домой собираешься?
- Вообще-то да. А ты что - опять ко мне
мылишься?
- Да нет, - неуверенно ответил Толик.
- Ладно уж, поехали. Я сегодня доступен
и добр. Если заплатишь половину, позволю
отвезти себя домой на такси. Только, зна-
ешь, дома есть совсем нечего. Пускай Гмыза
нас чаем напоит за то, что мы его простили.
- За что? - искренне удивился Витька,
которого за последние полчаса не меньше
трех раз обозвали в глаза "кретином" с ва-
риациями.
- За подозрения, мой друг, за подозре-
ния. А сейчас хочешь сеанс ясновидения? -
Шестаков закатил глаза, изображая транс. -
Вижу! В кладовке! Рядом с черными ботин-
ками! В холщовой сумке!
- Проныра... - восхищенно сказал Вить-
ка. - Когда успел?
- Метод Шерлока Холмса, - охотно объ-
яснил Миша, выходя из транса. - Ты утром
на вокзал ездил, так? Однако никого не
встречал-не провожал, так? А будь я про-
клят, если в каждой посылке тебе не присы-
лают домашнего сала! Ну? Оставалось толь-
ко проверить догадку и уточнить местона-
хождение объекта. Не жмотись, угости то-
варищей. У Мухина в сумке, кстати, свежая
буханка.
Гмыза покорно ушел за салом, а Шеста-
ков снова вытянул ноги и, сладко зевнув,
подтянул к себе газету с фотографией "Кры-
соловов".
Да, Петуховой, конечно, виднее, что пи-
сать, а чего не писать о "Крысоловах". Но,
черт побери, Мишка и сам был бы не прочь
покрасоваться на первой полосе в заляпан-
ном комбинезоне со связкой крыс - штук
семь - десять в руке. Как вчера, на "Акаде-
мической". И Тане принести в лаборато-
рию, небрежно на стол кинуть: смотри, ка-
кие мы неслабые ребята. И чтоб она ужасно
здорово, по-мальчишески сказала: "Ух ты!",
а потом отколола бы какую-нибудь свою
фирменную шуточку - легкую, кусачую, из
тех, над которыми Мишка смеялся до слез.
Шестаков улыбнулся своим мыслям. Ка-
жется, за прошедшие 36 лет он столько не
смеялся, как за последнюю неделю. Стоило
им с Таней встретиться, как мир вокруг мо-
ментально превращался в детский утрен-
ник с клоунами. Из окон начинали падать
пакеты с кефиром - прямо под ноги солид-
ным тетенькам в светлых плащах; у солид-
ных же дядечек ветром срывало шляпы;
трое рабочих несли чугунную ванну, надев
ее на головы, и сбивались с дороги...
Самым удивительным открытием по-
следних дней стало то, что Петухову-то,
оказывается, тоже зовут Таня! Как это
странно, когда одинаковое сочетание четы-
рех букв может принадлежать совершенно
разным людям и вызывать абсолютно раз-
ные ассоциации... Шестаков, сильно смуща-
ясь, даже позволил себе немножко попоэти-
зировать.
"Сильно пересеченная и плохо изучен-
ная местность с повышенной вулканиче-
ской деятельностью, готовая в любой мо-
мент порадовать новорожденным грязевым
гейзером, носила имя "Петухова Татьяна".
Смышленый зверек, сидящий на плече и
щекотно кусающий за ухо, назывался про-
сто "Таня".
"Ты влюбился, старый болван!" - строго
говорил себе Миша. И улыбался.
- Ты влюбился, Рэмбо? - спросила поза-
вчера Носатая. Он пожал плечами.
- Ты влюбился, - заявил Мухин, наблю-
дая за ним.
- С чего ты взял?
- Ты сейчас улыбаешься, как Гмыза, -
сказал мстительный Толик.
- Ага, - рассеянно отозвался Миша. - А
что это там за шум?
Крысы двинулись вперед. Голод и злоба
подгоняли их. Голоса людей уже почти не
пугали. В несколько прыжков самцы оказа-
лись в коридоре. Еда была уже совсем близ-
ко, когда они услышали приближающиеся
шаги. Человек открыл дверь...
Великий закон литературы был нару-
шен. Не одно, а целая дюжина ружей, прав-
да, не висела на стене, а лежала в красивом
ящике. Ни одно из них не выстрелило. Во-
первых, потому, что новехонькие, в завод-
ской еще смазке близнецы были попросту
не заряжены. А во-вторых, несчастный Вик-
тор Гмыза в своем внезапно народившемся
кошмаре о них и не вспомнил.
Что увидел он? Из каких дебрей созна-
ния выползла ненависть, толкнувшая обык-
новенного человека на дикое, абсолютно
немотивированное убийство?
Первая же экспертиза признала Виктора
Васильевича Гмызу, 1970 года рождения, не-
вменяемым. Сейчас это - тихий, невредный
умалишенный, без каких-либо проблесков
сознания, навсегда застрявший между сво-
им подземным кошмаром и реальностью.
Обычно он сидит на стуле около кровати,
практически не реагируя на окружающее.
Не отвечает на вопросы, лишь иногда робко
улыбается. Постоянно находится в одном
из стационаров города. Единственная не-
приятная черта больного Гмызы, доставля-
ющая немало хлопот медперсоналу: он не
признает уборных и постоянно справляет
нужду около своей тумбочки.
Показания свидетеля Струмова-Рылеева
в дело об убийстве не вошли. Младший на-
учный сотрудник Института цитологии АН
России утверждал, что помешательство гра-
жданина Гмызы вызвано каким-то веще-
ством, переносимым крысами.
Вопросы. Вопросы. Десятки безответных
вопросов-загадок. Откуда в руках у Гмызы
оказалась эта злосчастная стамеска? Откуда
она взялась? Никто из работников метропо-
литена станции "Политехническая" не при-
знал этот инструмент своим.
Как нужно напасть на человека, чтобы с
ходу повредить ему сонную артерию? Врачи
утверждают: в случае, когда потерпевший
молодой здоровый человек, это чистая слу-
чайность плюс страшной силы удар. Миха-
ил Иванович Шестаков, 1960 года рожде-
ния, по мнению тех же врачей, был безна-
дежен и умер через семь-восемь минут по-
сле нападения. Причина смерти - острая
коронарная недостаточность как результат
обширной кровопотери.
Единственный свидетель, Мухин Анато-
лий Евгеньевич, ничего по существу дела
показать не смог, так как, по его словам,
при виде крови потерял сознание. Много
позже следователь рассказал Мухину, что
прибежавшие на помощь люди, увидев за-
литые кровью тела, решили, что в комнате
лежат два трупа.
При осмотре места происшествия со-
трудниками милиции были обнаружены и
изъяты 12 (двенадцать) единиц огнестрель-
ного оружия (охотничьи ружья калибра
5,45).
"Смерть-то, оказывается, груба. Да еще и
грязна. Она приходит с целым мешком от-
вратительных инструментов, похожих на
докторские", - говорила Принцесса из
"Обыкновенного чуда". Она так хорошо
смогла рассмотреть эти жуткие подробно-
сти, потому что смерть подходила к ней ме-
дленно, глядя в глаза.
"Внезапная, жаркая, ослепительная
вспышка взорвалась у него в мозгу, и боль-
ше он никогда ничего не чувствовал". Это
уже мистер Маккомбер. Счастливчик, сто-
явший спиной к смерти.
Легко подсчитать, сколько минут падает
с высоты 7000 метров пассажирский само-
лет. Вполне достаточно, чтобы вспомнить
молитвы всех религий мира или сойти с
ума. По статистике, даже при таких ката-
строфах находятся счастливчики, которым
удается выжить. Интересно, это очень бес-
тактно - выспрашивать у них, ЧТО там тво-
рилось, в этом самолете?
После удара Гмызы у Миши Шестакова
оставалось несколько минут полного созна-
ния.
Он не использовал их ни для того, что-
бы, следуя традициям жанра, припомнить
прожитую жизнь.
Не попрощался, мысленно, с родителя-
ми.
Не пожалел, что так поздно познако-
мился с Таней.
Он просто не знал, что умирает.
Инстинктивно схватившись за горло, он
почувствовал что-то липкое и горячее.
Обернулся и успел заметить спину выбегав-
шего Витьки. Увидел, как побелел и рухнул
на пол Мухин. Миша испугался, но не за се-
бя - показалось, что Гмыза что-то сделал с
Толиком. Мише почти не было больно. И
совсем не страшно. Откуда-то вокруг взя-
лось очень много крови. Наваливалась
страшная усталость.
"Эх, газету заляпали..." - успел подумать
Миша, закрывая глаза.
Часть вторая
ОДИН НА ОДИН
Глава первая
САША
Когда идешь по кладбищу, разглядывая
фамилии и даты на памятниках, каждый
раз невольно вычитая из второй даты пер-
вую, на ходу прикидываешь: 72 - ничего, по-
жил... 90 - ого! - долгожитель... 52 - малова-
то... 40 - эх, молодой мужик...
Саша стоял в толпе Мишиных друзей и
родственников, тупо глядя на блестящие
новенькие цифры 1960 - 1996. От чего мож-
но умереть в 36 лет? "Нелепость, шептались
в толпе. - Какая нелепость!"
Саша чувствовал себя невыносимо не-
ловко. Его мутило от голода со вчерашнего
вечера: как только узнал про Мишку, кусок
не лез в горло. Знобило. Яркое майское
солнце било прямо в глаза. Из шести измо-
чаленных гвоздик, которые он держал в ру-
ке, одна давно обломилась и висела вниз
головой. Он пытался сосредоточиться, за-
ставить себя осознать факт (все! 1996! точ-
ка!) Мишкиной смерти, голова уже кружи-
лась от напряжения, но ничего не получа-
лось. В голову лезла неприличная, совер-
шенно не соответствующая обстановке му-
тота. Почему на похороны положено при-
носить (Господи, чуть не ляпнул - дарить!)
именно четное число цветков? Не слишком
ли светлые он надел брюки? Где-то в толпе,
кажется, мелькнуло Валеркино лицо, но
пропало, не махать же ему рукой, в самом
деле?
Много женщин плакало вокруг. Саша
удивился, а потом мысленно одернул себя:
а ты как хотел? Забыл, кого хоронишь?
От долгого и неподвижного стояния -
Саша не позволял себе даже переминаться с
ноги на ногу - все мысли куда-то утекли,
просочились, голова стала гулкая и пустая,
шея занемела. Саша поймал себя на том,
что уже давно и не отрываясь смотрит на
невысокую, очень симпатичную девушку-
брюнетку. Она стояла совсем рядом с гро-
бом и отрешенно смотрела куда-то поверх
голов. По щекам ее, не переставая, текли
слезы.
"Это, наверное, и есть та самая жена, -
подумал Саша. - Красивая".
- Прекрати пялиться, - прошипели у не-
го над ухом. - Это не она. Та уже полтора
года в Канаде живет.
Саша чуть не закричал от неожиданно-
сти. Обернувшись, он увидел белое злое ли-
цо Дрягина.
- А как... - заикнулся было Саша, но Ва-
лерка поморщился, мотнул головой:
- Потом поговорим.
Глаза у него были красные и воспален-
ные.
Казалось, эти кошмарные похороны ни-
когда не кончатся.
Саша чувствовал себя совсем погано. Те-
перь он стоял не один, но ощущал ужасную
неловкость из-за Дрягина. Казалось, Валер-
ка сейчас заплачет или очень громко что-то
скажет... Чтобы хоть немного отвлечься, Са-
ша стал рассматривать стоящих людей. Вот
эти двое, с одинаково серыми, опустошен-
ными лицами, наверное, родители. Мишка
никогда о них не рассказывал. А о чем он
вообще рассказывал, а? Смотри-ка, Шеста-
ков, оказывается, ужасно похож на мать.
Был похож... А вон там, в длинном, до зе-
мли, черном платье - конечно, Петухова.
Другого такого шрама на носу, наверное, во
всем Питере не найдешь. Эффектная дама,
ничего не скажешь. Даже цветы - Саша ни-
когда в жизни не видел таких темных, по-
чти черных роз. Прав Мишка, сильно из
толпы выделяется. Был прав...
Валерка тихонько потянул его за рукав,
отвел в сторону.
- Не могу больше, - хрипло пожаловался
он, - у тебя покурить есть? Сигареты дома
забыл.
- А здесь... можно? - Саша хорошо по-
мнил, что на бабушкиных похоронах заку-
рил, только выйдя за ограду кладбища.
Валерка замотал головой:
- Давай, а то помру. - Сразу сделал глу-
бокую затяжку, чуть не закашлялся. Но
сдержался, закрыв рот рукой. Лицо его поб-
агровело. - Все "Беломором" травишься? -
просипел, едва отдышавшись.
Саша кивнул. Любые разговоры каза-
лись ему сейчас неуместными.
- Ты на поминки поедешь? - не унимался
Валерка.
- Я? Нет. Неудобно. - Саше захотелось
немедленно отойти от Дрягина. Может, по-
молчишь?
- Ага. - Валерка как-то странно кивнул -
вместе и головой и шеей. Саша вгляделся в
него повнимательней и вдруг сообразил,
что Дрягин безобразно, - ну просто вдре-
безги! - пьян. Задохнувшись от возмущения,
Саша уже в следующий момент позавидо-
вал Валерке. Стакан водки был бы сейчас,
наверное, очень кстати. Может, хоть тогда
бы, расслабившись, смог бы по-человечески
погоревать вместе со всеми?
Немного в стороне стоял высокий кра-
сивый парень лет двадцати пяти. Он стоял
очень прямо и ближе не подходил, хотя яв-
но пришел на Мишкины похороны. Лицо
его время от времени искажала уродливая
судорога. Саша был готов поклясться, что
этот парень сейчас изо всех сил сжимает
кулаки в карманах, чтобы не расплакаться.
"Это же Мухин!" - вдруг сообразил Саша.
Сразу припомнилось емкое Мишкино:
большой и красивый - небольшая пауза, -
как динозавр. Точно. Было в Толе что-то
грациозно-тяжеловесное, от диплодока.
Все задвигались, зашевелились, стали
слышней всхлипы, прорвались чьи-то судо-
рожные рыдания. К Дрягину с Сашей подо-
шла маленькая старушка в черном, тихо
сказала: "Прощайтесь".
Саша заставил себя подойти и взглянуть
на осунувшееся, синевато-белое лицо в гро-
бу и испытал даже что-то вроде облегчения
оттого, что этого совершенно чужого и не-
знакомого человека сейчас закопают в зе-
млю. Мишка был совершенно не похож на
себя.
Все. Через пятнадцать минут гора цветов
скрыла под собой небольшой песчаный
холмик и гипсовую плиту. Просто "Шеста-
ков Михаил". "До отчества не дожил... - с го-
речью подумал Саша, чувствуя, как его на-
чинает затоплять тоска. - Эх, если бы я мог
поставить памятник, - нашел бы плиту гра-
нитную, потемнее, построже, и выбил бы
"Лейтенант Шестаков, по прозвищу Рэмбо",
а там пускай думают - лейтенант ЧЕГО. А
еще, может быть, "Валдайчик" наш изобра-
зил... И чтоб без фотографии. От веселых
лиц на памятниках сразу глаза щиплет. А от
суровых - стыдно становится".
Саша задумался и не заметил, как народ
потихоньку потянулся к выходу.
- Идем? - глухо спросил Валерка. Саша
покачал головой:
- Нет. Я пойду, пройдусь немного. Здесь
бабушка недалеко похоронена. Зайду к ней.
Дрягин, как обычно, покивал, протянул
руку: прощаться. Но пожать не успел. Пря-
мо перед ними остановилась Носатая.
- Дрягин и Самойлов? - ужасно казен-
ным тоном спросила она, как будто собира-
лась выдать повестки.
Оба лишь удивленно на нее посмотрели.
"Черт побери, - подумал Саша, здесь все,
что ли, ясновидящие?"
- У нас поминки отдельно будут, без
родственников, - сказала она довольно рез-
ко. - Если хотите, приезжайте. - И протяну-
ла бумажку с адресом. "Тихорецкий, 3" -
успел разглядеть Саша. И тут же отошла.
Саша проследил за ней взглядом: подошла
к Мухину, что-то строго ему говорила. Тот
стоял молча, только качал головой отрица-
тельно. Чуть позже к ним присоединился
немолодой мужчина и тоже принялся в чем-
то убеждать Мухина.
Саша обернулся к Валере:
- Ты поедешь?
- Поеду, - твердо и зло, как будто споря с
кем-то, ответил Дрягин.
- Тогда - пока.
- Пока.
Какой веселый вид, несмотря на грязь и
сырость, имеют весенние парки!
Какой тоскливый вид, несмотря на неж-
ную молодую зелень, имеют кладбища!
Мысли толпились в голове, лезли без
очереди, Саша даже заметил, что невольно
ускорил шаг, стараясь не упустить ни одну
из них. Что-то важное, очень-очень нужное,
маячило впереди, и главное теперь было -
не сбиться с дороги.
Смоленское, наверное, самое странное и
загадочное кладбище в Питере. Саша нена-
долго остановился около обнесенного
прочной старинной решеткой участка Ко-
ноновых. Как всегда, защемило сердце при
виде безнадежно ласкового: "Шусенька Ко-
нонова. 1932 - 1936". Как всегда, поразился
красоте мозаики на памятнике Николая
Николаевича Кононова... Эх ты, а ведь на
три года моложе Мишки... Прошел мимо
часовни Ксении Блаженной. Какая-то жен-
щина стояла, прижавшись лбом к стене ча-
совни. Саше показалось, что он только что
видел ее на похоронах.
Ксения всегда была любимейшая бабуш-
кина святая.
"Какие смешные люди, - говорила Окса-
на Сергеевна, возвращаясь "от Ксении", -
пишут записочки и суют во все щели и тре-
щинки часовни. Небось, думают, что ночью
Ксения сама вытаскивает их и читает? Жуть
какая!" - Бабушка всплескивала полными
белыми руками и смеялась.
О чем бы попросить? Саша с горечью
понял, что, по большому счету, ему, оказы-
вается, незачем тревожить добрую святую.
Давным-давно он вышел из того возраста,
когда простодушно и искренне просят о не-
возможном.
Когда умер дед, четырехлетнему Са-
шеньке, жалея, сказали, что дедушка просто
уехал. Далеко-далеко. Маленький Саша не
то чтобы очень любил деда, но ждал его по-
том очень долго. Даже после того, как же-
стокие соседские дети объяснили, что это -
полная безнадега. Почти год спустя на со-
седней улице Саша увидел гуляющего с
внуком солидного старикана, до боли похо-
жего на "уехавшего" дедушку. Детская логи-
ка немедленно подсказала страшный в сво-
ей простоте вывод: дедушка вернулся, но
перепутал адрес! И теперь живет у чужих
людей, гуляет с чужим мальчиком!
Два часа рыдающего Сашу отпаивали ва-
лерьянкой. А потом сказали: все, парень, ты
уже взрослый человек, а потому знай: де-
душка умер. Навсегда. Его положили в де-
ревянный ящик и закопали в землю. Боль-
ше ты его не увидишь. Никогда.
Сашу немедленно вырвало всей выпитой
валерьянкой, а слово "никогда" прочно во-
шло в сознание.
Эх, Мишка, Мишка, мы ведь и
расстались-то с тобой не по-человечески.
После этой гнусной забегаловки с пивом по
девять тысяч Шестаков, не оборачиваясь,
поехал на работу. А Саша - в общагу.
У Саши появилось странное ощущение,
будто он куда-то опаздывает. Сейчас, сей-
час... Вот она, потерянная мысль: что за
чушь говорила та гнусная девица в кафе, ко-
гда Шестаков собрался уходить? Что-то
вроде: "... недолго тебе осталось пиво
пить..."? Хорошо бы, койечно, найти эту
ведьму, тряхнуть ее хорошенько за шкирку,
спросить построже: откуда знаешь? Чего
языком своим поганым мелешь?
Саша не заметил, как свернул, не доходя
до бабушкиной могилы, на главную аллею
к выходу. Прости, бабуля, я потом к тебе
зайду. Сейчас недосуг - слишком много во-
просов у меня накопилось.
Да нет, конечно, не поехал Саша Самой-
лов разыскивать ту глупую бабу. "Тихорец-
кий, 3", - повторял он про себя, стоя на эс-
калаторе. Господи, а квартира? Сейчас, сей-
час... Мишка, где же твой "метод Шерлока
Холмса"? Ну? Думай, думай. Что нам еще
известно? Мишка, кажется, обмолвился,
что у них, на Тихорецком, на окнах - решет-
ки. Ага. Значит, первый этаж. Это уже хоро-
шо...
Сашина дедукция не пригодилась, пото-
му что, подойдя к дому номер 3, он сразу же
увидел Валерку и Носатую.
- Молодец, - кивнул Саше Дрягин. - Я
знал, что ты приедешь. Меня Наталья Га-
вриловна домой к ним звала, а я решил -
нет, сюда.
Петухова задумчиво посмотрела на Са-
шу, протянула руку:
- Таня.
- Саша. - Так, наверное, никогда не на-
учусь здороваться с женщинами. Ну, не це-
ловать же, право слово, протянутую руку?
Просто пожать? А как? Крепко еще больно
сделаешь. А еле-еле - слабаком посчитают.
Вот и думай.
- Мы ждем кого-то? - спросил Валера.
- Да. СССР должен подъехать. Он с Му-
хиным сейчас разговаривает. - Татьяна кив-
нула кому-то в окне.
- Кто подъедет?
- СССР. Профессор наш.
- Ну и кликуха.
- Не кликуха, а аббревиатура, - строго
сказала Петухова. - Савелий Сергеевич
Струмов-Рылеев. Научный консультант
"Выборгских крысоловов". Ясно?
- Ясно, - отчеканил Валера. - Я слышал,
заморочки у вас какие-то с ментами?
- Нет, уже все нормально, разобрались.
Ружья у нас зарегистрированные, все закон-
но. Еще вчера утром все вернули.
Саша стоял, тупо разглядывая ствол де-
рева, не понимая и половины того, о чем
говорили Валерка с Носатой. Какие ружья?
Вернули? А что - забирали?
- Ну вот, слава Богу, приехали. - Петухо-
ва быстро направилась к подъехавшей БМВ.
Оттуда неуклюже выбирался давешний по-
жилой дяденька, который на кладбище по-
дошел к Мухину. За ним следом появился и
сам Толик.
- А что случилось? - тихо спросил Саша.
Спрашивал-то он про ружья, а Валерка от-
ветил про Мухина.
- Переживает он очень. Себя винит.
- Почему?
- Когда этот псих Мишку ударил сзади,
Мухин, вместо того чтобы помочь, созна-
ние потерял.
- Почему? - повторил Саша, чувствуя,
что превращается в дерево с макушки до
пят.
- Кровь увидел, - ответил Валера. И, за-
метив брезгливый Сашин взгляд, быстро
заговорил: - И не корчи тут из себя. Науч-
ный факт, между прочим. У нас одного ле-
теху так комиссовали. Здоровый мужик,
камээс по пятиборью, а как кровь увидит -
бац, и в обморок.
Мухин медленно плелся к парадной. Са-
велий Сергеевич шел справа, продолжая
тихо что-то говорить, Татьяна взяла Толика
под руку.
- Ох, не завидую я ему, - сощурившись,
сказал Дрягин. - Вроде и ни в чем не вино-
ват... А парень, видать, порядочный... Зна-
чит, до конца жизни себя терзать будет.
Саша покивал. Валерка подождал, пока
эти трое не пройдут мимо, а потом задум-
чиво добавил:
- А чем там помочь можно? Если арте-
рия порванная - что каюк...
Была скорей всего глубокая ночь. За сте-
ной слышался гул голосов. Цой негромко
пел про "группу крови".
Александр Самойлов в компании с Та-
тьяной Петуховой пил водку за упокой ду-
ши Михаила Шестакова. В тесной кухне бы-
ло сильно накурено.
- Он тебя звал к нам? - спрашивала Та-
тьяна.
- Звал.
- А ты?
- А я не пошел.
- А сейчас?
- И сейчас не пойду.
- Почему?
- Потому что... - Саше казалось - еще
полшага, и он поймет что-то очень важное, -
вы не с той стороны смотрите.
- Как это - не с той?
- Ну то есть... - Саша пошевелил в возду-
хе пальцами. Носатая открыла бутылку. Ко-
личество выпитого давно уже перешло все
мыслимые пределы, но способности гово-
рить и думать никто не утратил. - Я пони-
маю, зачем ТЕБЕ это нужно, эти твои "Вы-
боргские крысоловы", почему Мишка этим
занимался...
Татьяна, не предложив Саше, резко, не
поморщившись, выпила полную рюмку, по-
ставила на стол и закрыла лицо руками. Са-
ша сделал вид, что уронил зажигалку. Когда
он через несколько минут поднялся, Татья-
на сидела, положив локти на стол, и смо-
трела в окно. Глаза ее, ну, может, чуть силь-
нее блестели.
- Ну, а ты?
- Я? Я о другом.
- Ты покороче можешь? - вдруг рассер-
дилась Петухова. - Полчаса резину тянешь:
вы с этой стороны, мы с той стороны...
- Правильно, - подтвердил Саша с после-
довательностью зануды. - Вы хотите от
крыс избавиться...
- ... А ты их хочешь разводить, - язви-
тельно закончила Татьяна.
- Да нет же! - Удивительная, надо ска-
зать, вещь - разговор двух пьяных людей. -
Я хочу понять - КАК они там появились? И
что будет, если они пойдут наружу? Ты со-
ображаешь? "Девяткино" - это же наземная
станция!
Саша удивился, как легко эта фраза из
него выскочила. Вроде раньше об этом и не
думал...
- Ну, ты даешь... - Татьяна ошарашенно
смотрела на него. - Мне это и в голову не
пришло.
- Вот. - Саша поднял рюмку, очень до-
вольный собой.
- Вопросы хорошие, - подтвердила Та-
тьяна. - А как насчет ответов?
Это был, что называется, "второй во-
прос". И, как все вторые вопросы, самый ка-
верзный.
- Ничего, - признался Саша.
- А-а-а... Ну тогда думай дальше. Наду-
маешь чего - приходи. Нам люди нужны.
Особенно если Мишкины друзья... - Тут ее
голос опять дрогнул, Татьяна встала и вы-
шла из кухни.
У дверей послышался нерешительный
кашель, и в кухню заглянул Дрягин. В руках
у него была небольшая черная папка. Она
успела изрядно намозолить глаза не одно-
му десятку людей, но Саша видел ее впер-
вые.
- Ты один? Слушай, я тут покопался не-
много... Здесь Мишка документы всякие
держал, в основном про крыс этих... Смо-
три, по-моему, это тебе.
- Чего? - Саша взял у Дрягина клочок бу-
маги. Быстрым неровным почерком там бы-
ло написано: "1. Юра-контрабанд. - конку-
рент Нос., 2. Антонов - шеф, умер полгода
назад, инфаркт, 3. Нос. подумала, что в ме-
тро - они, 4. Опь!"
Внизу, наискосок, другим цветом было
дописано: "Сашке С.".
- Ты что-нибудь понимаешь? - спросил
Дрягин, наблюдая за Сашиным лицом.
- Что-нибудь, - эхом отозвался Саша.
- При чем здесь Антонов?
- Подожди, подожди, Валерка, дай мину-
ту подумать! - Размеры кухни не позволяли
сделать и двух шагов, поэтому Саша просто
вскочил, запустив пальцы в волосы. - Слу-
шай, Валер, там никак нельзя этого РСФСРа
на минуточку сюда пригласить?
- Попробую, - с сомнением отозвался
Дрягин. СССР был очень расстроен и силь-
но пьян.
- Мы всегда спорили... с Мишей, - слегка
заикаясь, произнес он, входя, но я... всегда...
уважал его... как человека...
- Савелий Сергеевич, - решительно на-
чал Саша, - я хотел бы спросить у вас...
- Пожалуйста. - СССР попытался покло-
ниться и чуть не упал.
- Всего один вопрос.
- К вашим услугам. - Тут Профессор
почему-то решил, что на этом разговор
окончен, и повернулся, чтобы уйти. Дорогу
ему преградил Дрягин. Посмотрев на СССР,
а потом на Сашу, он отрицательно покачал
головой: ничего не выйдет.
- Савелий Сергеевич! - настойчиво по-
вторил Саша.
- Да! - Профессор снова был весь внима-
ние.
- Вы, насколько я знаю, научный кон-
сультант "Выборгских крысоловов"...
- Да! - охотно подтвердил он.
- Откуда в метро могли появиться такие
крысы? Вы можете что-нибудь сказать?
Есть у вас какие-нибудь предположения?
- Ни-ка-ких! - Профессору удалось почти
точно попасть на табуретку - И, более того,
молодой человек, - теперь он попытался по-
стучать по столу пальцем, но промазал, -
мне было бы проще доказать, что животных
с такими способностями НЕ СУЩЕСТВУЕТ!
Понимаете? Они объективно невозможны! -
Савелий Сергеевич крикнул это на весь
дом, потратив, видно, последние силы, по-
тому что сразу же после этого задремал.
- Понимаешь? - повернулся Саша к Дря-
гину.
- Нет, - честно ответил тот.
- Позови Петухову.
- Слушай, ты что это здесь собираешься
устроить?
- Не сердись, не сердись, Валер. Мне
нужно обязательно сейчас все понять, а то я
завтра мысли не соберу. Ладно, сиди, я сам
схожу.
Носатая сидела на продавленном дива-
не, задумавшись. Человек пять за столом
тихо беседовали, в соседней комнате на
кровати спал одетый Мухин. Когда Саша
подошел к Татьяне, длинный столбик пепла
как раз упал с ее сигареты на пол.
- Садись, - предложила она, - только
осторожно, здесь яма.
Саша сел и даже крякнул от неожидан-
ности, провалившись в сиденье. Он загля-
нул в Мишин листок и осторожно спросил:
- Тань, а ты хорошо Антонова знала?
- Что-о? - Петухова бешено глянула на
Сашу.
- Мишка говорил, вы с ними - конкурен-
ты.
- "Конкуренты"... - повторила Татьяна и,
горько усмехнувшись, спросила: Когда по-
жаловаться успел?
Саша неопределенно качнул головой.
Хоть убей, не мог он вспомнить, чтобы Ше-
стаков на что-то жаловался.
- Зачем тебе Антонов? Он полгода как
умер. - Саша чуть было не ляпнул: "Знаю,
видел", но вовремя прикусил язык. - Сейчас
там Банщик главный. Сволочь неприятная. -
Петухова закурила новую сигарету. - Стран-
но... И Мишка тоже о них спрашивал... За-
чем это тебе?
- Так. Похож больно на моего старого
должника.
Татьяна очень недоверчиво покосилась
на Сашу. В другое время и в другой обста-
новке она вряд ли стала говорить об Анто-
нове с незнакомым человеком. Но на по-
минках люди на время становятся другими
и больше доверяют друг другу...
- Какой он нам конкурент? Я и Мишке
это говорила... В смысле - мы ему. Как ка-
рась - щуке.
- Таня, - как мог проникновенно сказал
Саша, - я тупой обыватель, совершенно да-
лекий от ваших коммерческих дел. Ты мо-
жешь в двух словах объяснить, чем этот
Банщик занимается и чем вы ему мешаете?
- Так ты же вроде моряк, а не мент? -
удивилась такой настойчивости Петухова.
Вместо ответа Саша состроил загадочно-
умное лицо. Дескать, есть дела и у моря-
ков...
- Чем занимаются? Да всем. Торговля,
рестораны, транспорт, вроде даже строят
что-то...
- Стоп, стоп. Какой транспорт?
- Пассажирский. Городской пассажир-
ский. Автобусы-экспрессы, такси маршрут-
ные. Ходили слухи - трамвайно-троллей-
бусный парк хотели купить.
- Купили?
- Не знаю. Скорей всего, нет. Кому это
нужно?
- Угу. - Саша потер подбородок. - Зна-
чит, так. Подвожу черту. У тебя, я знаю,
ларьки у метро. Значит, тебе выгодно, что-
бы люди на метро ездили. А у них транс-
порт - наземный. Им метро не нужно. Так?
- Так. - Похоже, Петуховой надоело раз-
говаривать. - Ну, все, подвел черту? Тогда
дай мне спокойно выпить. Что за народ, -
пробормотала она, вставая, даже на похоро-
нах покоя не дают...
На кухне Валерка уговаривал СССР пой-
ти и прилечь. Савелий Сергеевич обижался
и пытался налить себе водки.
- Ну что - поговорил? - спросил Дрягин,
оборачиваясь. - Не послала она тебя?
- Нет. Нормально поговорили.
- И что?
Саша достал "беломорину" и, не отвечая,
посмотрел в окно. Ничего. Все гениальные
догадки бродили где-то далеко.
- Поеду я домой, - задумчиво произнес
он.
- Давай. А я посижу еще. Лучше утром
все претензии выслушаю. - Саша вспомнил,
что Дрягин женат.
- Запиши мой телефон.
- Тебе что - в комнате персональный по-
ставили?
- Нет, я квартиру снимаю. А ты все там
же?
- Ага.
На том и расстались.
Ни поговорили, ни погоревали. Так,
водки вместе выпили. Ну что за люди! Дру-
га похоронили - а хоть бы что в душе вско-
лыхнулось! Так, жалкие порывы, задавлен-
ные превратным представлением о муж-
ском характере. Один всю дорогу пыжится -
пытается хоть каплю страдания в себе обна-
ружить, - и это при всем том, что за полгода
рейса успел Шестакова в ранг Большого
Друга возвести. Другой и вовсе - ночь на
поминках пьянствует - назло жене, характер
свой отстаивает. Эх, мужики, не в те вы
игры играете...
Таксист подозрительно глянул на Сашу.
- Деньги есть? - спросил нелюбезно.
- Полтинник, - кротко ответил Саша.
Водила не успокоился и потребовал по-
казать. В другое время Саша непременно
обнаружил бы ассоциацию со столь люби-
мой им "Мастером и Маргаритой" и поин-
тересовался, не приезжал ли на гастроли в
Питер черный маг. Сейчас же он просто до-
стал из бумажника новый "полтинник" и
предъявил водителю. Тот мгновенно подо-
брел, разрешил Саше сесть в машину, но
сразу же полез с разговорами, бестолково
перескакивая с темы на тему.
- Страшно в Питере стало, - пожаловал-
ся он. - Твое счастье, что полташка у тебя
новая оказалась. Старую я бы не взял, лажа
одна идет. Братан советовал детектор ку-
пить, этот, фиолетовый, а я говорю: пошел
ты... на хрена мне в тачке еще и детектор
какой-то? Я просто старые бабки не беру - и
все. Вот ты мне скажи, я что-то понимать
перестал: наука, она как, есть или нет?
- Что значит - нет? - Саша слегка опешил
от такого вопроса, хоть и слушал вполуха.
- Ну, то есть можно ей верить или нет?
- Не понимаю. Кому?
- Да ученым этим, мудафлейторам! Я
раньше, когда в школе еще учился, все по-
чти понимал - чего там вертится, вокруг че-
го. А сейчас? Как газету ни открою - все,
оказывается, не так! И Бог, оказывается,
есть, и черти, и духи полтораста всякие. Ты
как считаешь?
- М-м-м... не знаю... Но с наукой, по-мое-
му, ничего не случилось. - Саша даже заи-
каться начал от такого напора. - Законы
природы никто не отменял.
- Во! Хорошо сказал! - обрадовался шо-
фер. - Да только законы не те, что ты дума-
ешь! - У Саши заболела голова. - А ученые -
это самые мракобесы и есть! Я тебе точно
говорю! Заморочат голову, насуют таблеток
и, главное дело, подороже норовят выпи-
сать! А толку? Уче-еные! Обыкновенный на-
сморк вылечить не могут!
- Это точно, - вставил Саша, чтобы со-
здать хоть какую-то видимость беседы.
- Ну! А то еще - у тетки моей инсульт
случился. Страх! Рожу перекосило, рука не
действует, говорит через пень-колоду...
Ну... Врача вызвали. Так ее вначале в поли-
клинике нашей мордовали - массажи там,
уколы - задница от них вся синяя, электри-
чеством даже пробовали... А уж потом в ин-
ститут повезли. Не в тот, в котором учатся,
а в котором людей калечат. Там вот тоже
один такой умник-ученый ее лечил... - Во-
дитель замолчал, переезжая широкую лужу.
- Вылечили?
- Да вылечить-то вылечил! Зато башка у
ней теперь - как горшок с кашей! И раньше
не шибко умом отличалась, а теперь и во-
все - труба.
Смутно-неприятно-знакомое сочетание
"инсульт-институт" заставило Сашу вздрог-
нуть.
- А что с ней случилось?
- Деньги копит!
- Ну и что?
- Ага! Да на что, ты думаешь? В Америку
уехать хочет, дура старая! И не просто в
Америку, а в Санту-Барбару эту, будь она
трижды неладна! Дачу уже продала!
Саша рассмеялся, чем вызвал страшное
негодование собеседника.
- Че ржешь? Я правду говорю! Мы ее с
дядькой даже к врачу водили, который пси-
хов лечит. А он говорит... - Водитель намор-
щил лоб. - Теле... теле...
- Телепатия? - подсказал Саша.
- Сам ты - телепатия! Телемания! Вот! На
телевизоре подвинутая. Лечить никак. Я го-
ворю - а что же делать? А он говорит - пус-
кай едет.
- Ну-ну, пускай едет... Вот так запросто -
села и поехала? Кто ж ее пустит в Америку?
- А-а-а! - возбужденно крикнул шофер.
Саша подозрительно покосился на него - не
пьян ли? - Вот где самая заморочка! Ей уже
визу дали!
- Так она по вызову едет?
- Какому, мать твою, вызову! Я говорю -
в Санту-Барбару!
- Без приглашения в Штаты никого не
пустят, - уверенно заявил Саша.
- Ага. Я и сам так раньше думал. А она
пошла туда, в посольство...
- В консульство, - поправил дотошный
Саша.
- Один хрен. Пришла. Да ка-ак им там
голову всем задурила! Даже корреспондент
приезжал. Говорит, эти самые Бобсоны-
Добсоны, ну, эти, которые сценарий для
этой мутотени пишут, как про нее узнали,
так чуть от радости не обделались! Тьфу,
прости Господи.
- Что-то я, кажется, слышал такое... - Са-
ша сделал вид, что припоминает Фамилия
еще такая...
- Во-во! Хлопушенко! - моментально ку-
пился водила.
- Точно! А институт - на Петроградской!
- Ага! А что, в газете и про это написа-
ли?
- Написали, написали, - уверил Саша. -
Вот здесь останови.
- Слушай, парень, а что за газета? Мне б
почитать, да и дядьке показать надо... -
Призрак славы замаячил перед мужиком, и
он уже позабыл, что пять минут назад поно-
сил свою тетку.
- Знаешь, я не помню сейчас. Да я сам и
не читал, мне брат пересказывал. Саня
врал, как по писаному.
- Эх, жалко. Тогда, знаешь, старик, ты,
если вспомнишь, а еще лучше брата спроси,
какая газета, позвони мне, ладно? Сейчас я
тебе телефон напишу...
В комнате горел ночник. Маша безмя-
тежно спала на диване, укрывшись одеялом
до самого носа. Саша стоял в дверях, задум-
чиво глядя на нее.
Почему так не по себе? И почему мне ка-
жется, что я вот сейчас, здесь, стою и про-
щаюсь со своей спокойной, размеренной
жизнью? Нет, не пойду я завтра с Машей
покупать занавески для ванной. Я завтра с
Игорем Валерьевичем Поплавским погово-
рить хочу. Вопросы у меня к нему поднако-
пились.
- К Поплавскому? - Вместо симпатичной
девушки всю проходную Нейроцентра те-
перь занимала огромная толстая тетка с
крошечными злыми глазками. - А вы отку-
да?
- Из Америки, - почему-то ляпнул Саша,
вспомнив ночной разговор с таксистом.
- Больной? - подозрительно спросила
тетка.
- Коллега. - Саша лез напролом.
- Идите, - с сомнением разрешила вах-
терша, буравя посетителя взглядом. Но
"монтановский" плащ уже сделал свое дело,
хотя, если честно, Саша в нем больше похо-
дил на киношного сотрудника ФБР, чем на
врача.
В отделении он застал остатки чаепития
и хорошенькую медсестричку, которая сли-
зывала кремовую розу с торта. От деликат-
ного Сашиного покашливания она сильно
вздрогнула и чуть не упала в торт лицом.
- Игорь Валерьевич? Так он же... - Саша
уже и забыл, что молоденькие девушки уме-
ют так мило краснеть. - Бегите скорее в
"Фуксию и Селедочку", может, застанете! Вы
знаете, где это?
На миг Сашу взяли сомнения, и ему
вдруг ужасно расхотелось бежать в трекля-
тую "Селедочку".
- А завтра - когда он будет? - спросил он.
Девушка испуганно замотала головой, вы-
тирая следы крема на губах.
- Его завтра не будет. Игорь Валерьевич
здесь больше не работает. Он уезжает. В
Париж. - Трудно сказать, чего было больше
в ее голосе - гордости или огорчения.
- Спасибо, девушка, - грустно сказал Са-
ша. - Тогда я побежал.
Окружающие предметы качнулись в Са-
шиных глазах. Он остановился около стой-
ки администратора с таким видом, как буд-
то увидел призрака. Что было абсолютно
глупо и безосновательно: ничего странного
или страшного не произошло. В коридоре,
метрах в десяти от него, спокойно разгова-
ривали доктор Игорь Валерьевич Поплав-
ский и Юрий Петрович Кашин. Он же -
контрабандист Юра, которого они с Миш-
кой замочили в его собственном мире, он
же - Банщик, так раздражающий Носатую-
Петухову. Ничто не изменилось в его лице
при виде Саши. Не узнал. И, скорей всего,
принял Сашу за обыкновенного посетителя.
Поплавский, наоборот, разыграл на своем
лице некую сложную мимическую сценку,
финалом которой стала вымученная улыбка
и легкий кивок. Игорь с Юрой, беседуя, ме-
дленно двигались к выходу. Саша заметал-
ся. Он не хотел разговаривать с Поплав-
ским в присутствии Юры, но боялся, что
оба они сейчас уйдут.
- Вы что, не слышите, молодой человек? -
донесся до него скрипучий голос из-за
стойки. - Давайте ваш паспорт.
С трудом соображая, что делает, Саша
достал весь свой толстенький бумажник,
битком набитый какими-то справками, бу-
мажками, чеками... Рядом с паспортом мо-
ряка он увидел невесть как завалившуюся
сюда купюру в десять тысяч турецких лир
(что-то около двадцати американских цен-
тов).
Игорь с Юрой были в двух метрах от не-
го, когда большая часть всей этой дребеде-
ни, выскользнув из бумажника, разлетелась
по полу. Какая-то яркая картинка сплани-
ровала прямо под ноги Юре. Саша сразу ее
узнал. Примерно через сутки после выхода
их парохода с Кубы, где-то около Хименоса,
над ними несколько раз пролетел смешной
пузатый вертолет. Сделав очередной вираж,
он спустился низко-низко над палубой,
вдруг выпустил целое облако вот таких ре-
кламных буклетиков. Сделанные в виде ба-
бочек, они плавно опускались на палубу и
тут же призывали посетить "самый непри-
нужденный" (именно так перевел с испан-
ского кок) и комфортабельный отель месье
Понтиви. А внутри, на развороте, помеща-
лась картинка-загадка. В сплошном месиве
листвы лишь через несколько минут внима-
тельного рассматривания внезапно появля-
лось изображение чернокожей красавицы.
Впрочем, здесь как раз мнения разошлись.
Бабник Сергеев выразил желание неме-
дленно "посетить" сие заведение, причем
готов был, по его словам, добираться туда
хоть вплавь. Старпом же, человек основа-
тельный и разведенный, долго глядел на
картинку, потом крякнул, сплюнул, бросил
рекламку на палубу и резко приказал:
- Все убрать! - И даже, кажется, втихаря
перекрестился.
Потом Саша видел эти картинки почти у
всех членов команды.
- О, черт! - воскликнул Саша, кидаясь со-
бирать свое бумажное барахло.
Юра наклонился и поднял яркую бабоч-
ку. Затем с интересом ее развернул.
Администраторша оздоровительного
центра "Фуксия и Селедочка" вначале ниче-
го не поняла. Она услышала шум падения, а
потом, привстав, увидела, что одному из
посетителей стало плохо.
Игорь Поплавский наблюдал происхо-
дящее от начала до конца.
Лицо Юры, после того как он развернул
бумажку, трудно было описать словами. По
его щекам моментально потек пот, губы
затряслись, на лбу вздулись вены. В
печально-занудливом фильме "Сканнеры" у
людей, которые выглядели именно таким
образом, через десять - пятнадцать секунд
голова разлеталась на мелкие клочки. Но,
что самое удивительное, легкое серое
облачко, так хорошо знакомое Игорю, оку-
тало Юрину голову.
В этот момент Самойлов, невесть откуда
свалившийся на голову Игорю накануне
отъезда, медленно протянул руку... На
какое-то сумасшедшее мгновение Игорю
показалось, что его швырнуло на полгода
назад. Сейчас они оба свалятся без созна-
ния, а я буду, как тогда, стоять и беспомощ-
но ждать их ВОЗВРАЩЕНИЯ.
Игорь ошибся.
Юра остался стоять, глядя перед собой
безумными глазами.
А Саша Самойлов упал.
ИНТЕРЛЮДИЯ I
Саша мягко спрыгнул с мостков на плот-
ный золотистый песок. За спиной весело
рыкнул катер, уходя в море. Переодеваться.
И как можно быстрее. Нет слов, парадная
форма офицера Российского космического
флота на зевак и особ женского пола дей-
ствует неотразимо. Но ходить в таком виде
по пляжу в Кардун-Нунгре - все равно что в
бане в акваланге сидеть.
Сашу встречали. Смуглый вертлявый
мальчишка, ненавязчиво вытянув у него из
руки сумку, засеменил вперед. Худая длин-
ная спина его с цепочкой позвонков была
похожа на большую кофейную гусеницу.
В таких экзотических отельчиках, как
этот "Понтиви", принято, чтобы хозяин сам
выходил к гостю. И действительно, солид-
ного вида старикан в белых брюках и цвета-
стой (естественно!) рубахе уже спешил к
Саше. Весь скудный французский лейтенан-
та Александра Самойлова мог бы уместить-
ся на одной страничке полевого, пардон,
космического блокнота. Саша приложил
все силы, чтобы его "бонжур" прозвучало
максимально непринужденно.
- Здравствуйте, здравствуйте, глубоко-
уважаемый Александр! - церемонно привет-
ствовал его хозяин на чистейшем русском
языке. И тут же, замахав руками, с шутли-
вым ужасом признался: - Вы меня так сму-
тили своей героической амуницией! Я в за-
труднении: будет ли мне дозволено пожать
вашу мужественную руку?
- Конечно, - немного застеснявшись, от-
ветил Саша. - Вы хорошо говорите по-рус-
ски. Предки?
- Нет, нет, нет. Просто - маленькое увле-
чение. Я самоучка. Смотрю фильмы, слу-
шаю записи, изучаю литературу. Сейчас,
например, с помошью словаря и интуиции
продираюсь сквозь дебри Достоевского. -
Месье Понтиви заразительно засмеялся,
показывая великолепные зубы. - Прошу вас.
Я покажу вам комнаты.
- Собственно... - Саша колебался. - Я за-
казал номер на сутки... Хотя мое дело по-
требует не более пяти минут...
- Не слышу, не слышу, - вновь замахал
руками хозяин отеля, - все дела: пяти-, трех -
и даже полминутные - правильно я сказал? -
только после ванны, коктейля "Шоколадная
радуга" и легкой закуски!
Саша не стал спорить. В конце концов,
может он позволить себе небольшую пере-
дышку? К тому же за казенный счет.
В ванной он не поленился и сосчитал
полотенца. В рекламе гостиницы скромно
указывалось: "У нас все - как в "Хилтоне".
Только чуть больше и лучше. Единственное,
чего у нас меньше, - это этажей".
Полотенец было семь. Насколько Саша
мог припомнить, "Хилтон" обходился пя-
тью.
- Прекрасное место, - обратился Саша к
месье Понтиви, полулежа в шезлонге, глядя
на море и потягивая "Шоколадную радугу".
- Да, да, да, изумительное, - согласился
тот, делая знак слуге. На маленьком столи-
ке появилось блюдо с аппетитными много-
этажными бутербродами, похожими на
елочные игрушки.
- Вы ведь здесь недавно?
- Да, да, да. - В голосе месье Понтиви не
прозвучало и намека на тревогу.
- А чем занимались раньше?
- Тем же, что и сейчас. - Француз обая-
тельно улыбнулся. - Я бы попросил вас,
если это, конечно, вас не затруднит, испра-
влять ошибки в моем несовершенном рус-
ском языке...
- Вы говорите прекрасно, - польстил ему
Саша, но от избранной темы не отошел. - У
вас и раньше был отель?
- Да, да, да. - Понтиви снова улыбнулся.
"Либо он - великолепный актер, подумал
Саша, - либо у него действительно совесть
чиста".
- И тоже - на Кардун-Нунгре?
- Нет, нет, нет, совсем делеко, на другом
конце света! Пожалуй, эти кошки-мышки
здесь уже ни к чему. Саша достал из кон-
верта фотографию и положил на столик.
- Если вас не затруднит, посмотрите, по-
жалуйста: вам знаком этот человек?
Месье Понтиви осторожно взял снимок,
поднес к глазам, потом отвел руку подаль-
ше.
- Зрение, знаете ли, - пробормотал он
смущенно. Пауза затягивалась.
- Если позволите, я слегка подскажу
вам, - не выдержал Саша и тут же поймал
себя на том, что тоже заговорил чопорным
языком. - Не поможет ли вам вспомнить
этого человека тот факт, что этот отель, -
Саша обвел рукой вокруг, - куплен, по всей
видимости, на его деньги?
Месье Понтиви мелко закивал, продол-
жая смотреть на фотографию. Сейчас осо-
бенно хорошо стало заметно, что он уже да-
леко не молод.
- Да, да, да, конечно, вы правы... Прошу
прощения, но моя старческая рассеянность,
кажется, ввела вас в заблуждение... Я ни в
коем случае не собирался скрывать факт
моего знакомства с месье Жоржем. Я про-
сто погрузился в задумчивость. Так гово-
рят?
- Если возможно, расскажите чуть по-
дробнее о характере ваших отношений с...
как вы его назвали?
- Месье Жорж. Нет, нет, нет, он не скры-
вал своего имени, я прекрасно знаю, что он -
ваш соотечественник... В этом была доля
юмора, понимаете? Он подшучивал над мо-
им произношением: Журий, да?
- Юрий.
- Да, да, да. Но об отношениях... Он
останавливался в моем отеле... Еще старом,
там... - Понтиви махнул куда-то рукой. - Это
был поразительный человек... И очень,
очень богатый. Его главным врагом всегда
была скука...
- Я догадываюсь, - не сдержал сарказма
Саша.
- Что? - Месье Понтиви моментально
уловил перемены в интонациях гостя. Вы
его не любите? Надеюсь, причина, по кото-
рой вы его разыскиваете, не криминально-
го характера?
- Я не уполномочен обсуждать этот во-
прос.
- Да, да, да. Надеюсь, он жив?
- Почему вы об этом спросили? - мгно-
венно среагировал Саша. - Вы что-то о нем
знаете?
- Нет, нет, нет, - покачал головой месье
Понтиви, с сожалением кладя снимок на
столик, - просто... Поверьте мне, старику,
молодой человек, я много пожил, повидал...
Я больше двадцати лет держу отели. Я хо-
рошо разбираюсь в людях... - Он наклонил
голову к плечу и еще раз взглянул на фото-
графию Юры. Такие, как он, долго не жи-
вут.
Старик не врал. Это Саша чувствовал от-
лично, несмотря на молодость и отсутствие
опыта в гостиничном бизнесе. Скорей все-
го, это просто - ложный след.
А... Собственно... Какого черта?! Что он
здесь, вообще, делает? Откуда этот отель,
старик, эта фотография мерзавца Юры,
черт его побери со всеми его потрохами?!
Как Саша оказался в ЮРИНОМ мире, с
этой заранее кем-то заготовленной леген-
дой? Мы же прекрасно помним, как стрелял
Мишка и как он ПОПАЛ в Юру... ЮРА
МЕРТВ В ЭТОМ МИРЕ. Его здесь нет. И по-
этому путь сюда ему заказан.
... Сердитое лицо склонилось над Сашей.
- Какого черта, Самойлов? Вы что тут
устраиваете? А ну-ка очнитесь!
Саша поднял голову и огляделся. Он ле-
жал на полу. Вокруг валялось содержимое
его бумажника. Испуганная администра-
торша смотрела на него, прижав руки к гру-
ди. Юры не было.
- Вставайте, - строго приказал Поплав-
ский, не делая ни малейшей попытки по-
мочь. - Идите в мой кабинет. Все нормаль-
но, Галина Федоровна, - обратился он к ад-
министраторше. - Принесите мне, пожалуй-
ста, тонометр и стакан воды. И, если не
трудно, соберите здесь... эти бумажки.
- Вы что - маньяк? - спросил Игорь, ко-
гда они с Сашей оказались в кабинете. Об-
становка здесь совершенно изменилась. Не
было ни громоздкого аппарата, ни компью-
тера. Появился новый стол, кушетка,
шкафчик-картотека. Только в углу, в нише,
по-прежнему стоял сейф. - Вы что на людей
кидаетесь?
- А где... этот... Жорж? - с трудом выда-
вливая слова, невпопад спросил Саша. Бо-
лел ушибленный локоть, ноги были ватные.
- Может, вы припадочный? - продолжал
распаляться Поплавский. - Живо отвечайте:
зачем пришли?
- Я... хотел... поговорить.
После всей вышеописанной сцены это
звучало крайне неубедительно.
- Мне с вами говорить не о чем, - отчека-
нил Поплавский. - Единственное, что я мог
бы воспринять из ваших уст, это пожелание
счастливого пути и "прощайте".
- Вы... уезжаете?..
- Да, знаете ли, сматываюсь. Сваливаю.
Сдристываю. Как там еще? Бросаю родную
науку на произвол судьбы. Надеюсь, на но-
вом месте работы ко мне не будут вламы-
ваться истеричные субъекты вроде вас и бу-
хаться в обморок! К тому же... Эй, эй, вы что
это? - Игорь увидел, как Саша, стремитель-
но бледнея, сел на кушетку, а потом стал за-
валиваться на бок. - Вы что - опять? О, Гос-
поди!
Словно сквозь пелену тумана Саша ви-
дел, как Поплавский выбежал из комнаты,
вернулся, судорожно дергал ручку сейфа,
замахал руками на вошедшую женщину...
Укола он не почувствовал. Но через не-
сколько минут, - как будто медленно выта-
щили из холодной трясины, - мир снова
стал ярким, вернулись звуки и запахи.
- Спасибо. - Саша поднял глаза на По-
плавского.
- Не за что, - язвительно ответил тот, но
уже тоном пониже. - Зачем вы это сделали?
- Не знаю. - Саша кивнул на шприц в ру-
ках доктора: - Это...
- Да, это SD-стимулятор. Ваше счастье,
что у меня в сейфе осталось несколько ам-
пул...
В этот момент в дверь постучали. Робко
ступая мелкими шажками, вошла админи-
страторша, протягивая Саше его бумажник.
- Спасибо большое! - Саша вскочил.
- Спасибо, Галина Федоровна. Идите. А
вы - рассказывайте.
- Я увидел, как тогда, серое облачко...
- Да, да, я тоже видел. - Поплавский, ка-
жется, снова начал раздражаться. За каким
дьяволом вы полезли туда? Ведь вы же, вы
же сами с этим, как его? второй ваш
приятель-милиционер, бойкий такой, вы
же убили, убили Юрия ТАМ, в его мире! -
Саша только кивал. - Что, из спортивного
интереса? А не прыгнуть ли мне выше кры-
ши? Кстати, раз уж так получилось, подели-
тесь, что вы там увидели? Тот мир все еще
существует?
- Да, - рассеянно ответил Саша, мучи-
тельно стараясь понять, зачем же действи-
тельно он поперся в Юрин мир? - Да, суще-
ствует, но ЕГО там нет. И место какое-то
необычное... - Саша внезапно замер с от-
крытым ртом.
- Что?! Что вы еще хотите выкинуть?! -
закричал Поплавский.
- Сейчас, сейчас... Я, кажется, понял. Он
поднял эту рекламку и увидел... увидел там
что-то знакомое, но знакомое из ЕГО мира.
Сейчас, сейчас... - Саша сжал виски руками. -
Значит, этот отель... он сам его оттуда и пе-
ренес?
- Что вы там бормочете?
- Помните, - быстро начал Саша, стара-
ясь не упустить мысль, - ваша пациентка,
Опь, фамилия такая необычная, помните?..
- Ну, допустим, помню.
- Вы помните, что с ней случилось?
- Да, да, собаки эти, в метро... Вы короче
не можете?
- А короче - мы еще тогда поняли, что
ваши... ну, люди, прошедшие через ваш ап-
парат...
- Вы говорите таким тоном, будто они
прошли через Освенцим! - брюзгливо вста-
вил Поплавский.
- ... способны переносить какие-то дета-
ли СВОЕГО мира в НАШ, - продолжал Са-
ша, не обращая внимания на замечание
Игоря.
- Помню.
- Тогда... - Саша глубоко вздохнул. - Вы-
водов два. Первый. Этот отель... он поко-
пался в принесенном бумажнике, вытянул
оттуда цветную бабочку "Понтиви", - Юра
перенес в Карибское море из СВОЕГО ми-
ра. Кстати, не факт, что он и сам об этом
знает... И второй. Я почти уверен, что кры-
сы в метро - тоже происки кого-то из ваших
клиентов.
- Чрезвычайно увлекательно, - произнес
Поплавский. - Хотя не могу не признать,
что слово "клиенты" почему-то режет мне
слух.
Саша пожал плечами.
- И, простите мне мою назойливость, но
я повторю свой вопрос: зачем вы пришли?
Чтобы порассуждать вместе со мной о судь-
бах моих клиентов? Весьма сожалею, но ме-
ня это больше не интересует.
- Вы не хотите мне помочь? - удивился
Саша.
- Нет. Не примите это только лишь на
свой счет, но плотное общение с вашей се-
мейкой вообще отбило у меня охоту кому-
либо помогать. - "Точно, - вспомнил Саша, -
мать что-то жужжала про "сволочь Поплав-
ского", который оттяпал бабушкину кварти-
ру". - А даже если и хотел бы помочь, то,
увы, уже не смогу. У меня завтра - са-мо-
лет! - Поплавский развел руки в стороны и
покачал ими, словно крыльями. - В Париж.
Бонжур, лямур, тужур. Одним словом, оре-
вуар.
- Но вы не можете... - возмущенно начал
Саша.
- Очень даже могу, дорогой вы мой! - У
Поплавского на лице сияла такая
простодушно-издевательская улыбка, что
Саше захотелось его ударить. Сжав зубы, он
мысленно сосчитал до десяти, а потом ска-
зал ровным голосом: - Я попрошу, если
можно, ответить хотя бы на один мой во-
прос. - И, сделав над собой усилие, доба-
вил: - Пожалуйста.
Поплавский поднял бровь:
- Слушаю.
- Кто, по вашему мнению, мог перенести
в наш мир этих крыс, которые живут в ме-
тро? Чей мир хоть как-то связан с этим?
Поплавский демонстративно наморщил
лоб. Около минуты изображал напряжен-
ную мыслительную деятельность. С шумом
выдохнул и ответил:
- Нет. Никого не могу припомнить. Из-
вините. - И встал, давая понять, что разго-
вор окончен.
Саша тоже поднялся. Его трясло. Всем
своим видом демонстрируя пренебрежение,
он достал из бумажника ту самую турецкую
мелкую купюру, положил ее на стол и чуть
звенящим от злости голосом сказал:
- Вот, Игорь Валерьевич. Спасибо за
консультацию. Ничего, что в валюте? и сра-
зу вышел, сильно хлопая всеми дверьми на
пути.
Он шел домой. А вернее, переставлял
ноги, словно сломанный робот. У него оста-
валось только две функции: двигаться и
держать направление на юго-запад. Иногда,
по пути, он механически заворачивал в
какие-то разливухи, выпивал залпом "сто
водки" и, не закусывая, шел дальше.
Тысячи мыслей, умных, глупых, злых и
добрых, роились в голове, напоминая то
осиное гнездо, то груду опилок, а то и про-
сто - кисель с комками.
Дольше всего держалась одна. Целый
вечер и всю ночь торчала, как та растрекля-
тая Эйфелева башня. Почему, почему в
ТОМ, сегодняшнем мире Юры он интересо-
вался этой дохлой скотиной Жоржем? По-
чему ни у кого не спросил про Мишку?
Вдруг его неприкаянная душа авантюриста
отправилась после смерти именно туда?..
- ЗАПРОС СУБЪЕКТУ СЛЕЖЕНИЯ.
ОБЪЕКТ СЛЕЖЕНИЯ - ТУЗЕМНОЕ НАЗВА-
НИЕ "ЗЕМЛЯ". ОТ ВАС ТРЕБУЕТСЯ ИН-
ФОРМАЦИЯ ПО ПРОЕКТУ "НАДПРО-
СТРАНСТВЕННЫЙ КАНАЛ".
- ПОЛОЖИТЕЛЬНОЙ ИНФОРМАЦИЕЙ
НЕ ОБЛАДАЮ. В СУЩЕСТВУЮЩИХ НА
ПЛАНЕТЕ ВРЕМЕННЫХ КООРДИНАТАХ
КАНАЛ НЕ ВОССТАНОВЛЕН. ЕДИН-
СТВЕННАЯ ОСОБЬ, С КОТОРОЙ УДА-
ЛОСЬ УСТАНОВИТЬ КОНТАКТ (КОДО-
ВЫЙ НОМЕР, ВНЕСЕННЫЙ В КАТАЛОГ
ГЛОБАЛЬНОГО КООРДИНАТОРА, - 3-
0001), В ДАННЫЙ МОМЕНТ НЕ СУЩЕ-
СТВУЕТ В ПЕРВОНАЧАЛЬНОЙ БЕЛКО-
ВОЙ ФОРМЕ.
- КАКОВ, ПО ВАШИМ РАСЧЕТАМ, КО-
ЭФФИЦИЕНТ ПОЛОЖИТЕЛЬНОГО ПРО-
ГНОЗИРОВАНИЯ? ПРОШУ ВАС УЧЕСТЬ,
ЧТО В СЛУЧАЕ ПОНИЖЕНИЯ КОЭФФИ-
ЦИЕНТА ДО 98 ГЛОБАЛЬНЫЙ КООРДИ-
НАТОР ВПРАВЕ ЗАМЕНИТЬ СУБЪЕКТ
СЛЕЖЕНИЯ.
- ПО МОЕМУ УТОЧНЕННОМУ ПРО-
ГНОЗУ КОЭФФИЦИЕНТ СОСТАВЛЯЕТ
99,98. СОХРАНЕН ЛИ ИНДЕКС ВМЕША-
ТЕЛЬСТВА?
- ВАШИ ДЕЙСТВИЯ ПО ШКАЛЕ ВМЕ-
ШАТЕЛЬСТВ СЕЙЧАС СООТВЕТСТВУЮТ
УРОВНЮ 4Д. ЕСТЬ ЛИ НЕОБХОДИМОСТЬ
ПОВЫШЕНИЯ УРОВНЯ?
- ПОСЛЕДНИЙ УТОЧНЕННЫЙ ПРО-
ГНОЗ УКАЗЫВАЕТ НА ВЫСОКУЮ ВЕРО-
ЯТНОСТЬ ЕСТЕСТВЕННОГО ВОССТАНО-
ВЛЕНИЯ КАНАЛА. ОСТАЮСЬ НА УРОВНЕ
ВМЕШАТЕЛЬСТВА 4Д.
- ЧТО ВЫ ПОНИМАЕТЕ ПОД ЕСТЕ-
СТВЕННЫМ ВОССТАНОВЛЕНИЕМ?
- В ТЕКУЩИХ ВРЕМЕННЫХ КООРДИ-
НАТАХ ВЕРОЯТНОСТЬ СОБЫТИЙНОГО
ПОСТРОЕНИЯ, ПРИВОДЯЩЕГО К ВОС-
СТАНОВЛЕНИЮ КАНАЛА, РАВНА 0.8. ОД-
НАКО ДЛЯ УДЕРЖАНИЯ СТОЛЬ ВЫСО-
КОЙ ВЕРОЯТНОСТИ И МАКСИМАЛЬНО-
ГО ПРИБЛИЖЕНИЯ ЕЕ К 1.0 НАМ ПРИ-
ШЛОСЬ ВТОРИЧНО ВСТУПИТЬ В КОН-
ТАКТ С ОСОБЬЮ 3-0001 И ЗАКЛЮЧИТЬ
НЕКОЕ СОГЛАШЕНИЕ.
- ПОЯСНИТЕ ТЕРМИН "СОГЛАШЕ-
НИЕ".
- СОГЛАШЕНИЕ ОЗНАЧАЕТ, ЧТО ЗА-
РАНЕЕ ОГОВОРЕННЫЕ ДЕЙСТВИЯ ОСО-
БИ, ПРИВОДЯЩИЕ В ДАННОМ СЛУЧАЕ К
ЕСТЕСТВЕННОМУ ВОССТАНОВЛЕНИЮ
КАНАЛА, АВТОМАТИЧЕСКИ ВЛЕКУТ ЗА
СОБОЙ ДЕЙСТВИЯ С НАШЕЙ СТОРОНЫ.
- ВЫ ПОЗВОЛЯЕТЕ СТАВИТЬ ВЫПОЛ-
НЕНИЕ ПРОЕКТА "НАДПРОСТРАНСТВЕН-
НЫЙ КАНАЛ" В ЗАВИСИМОСТЬ ОТ ХАО-
ТИЧНЫХ И НЕУПРАВЛЯЕМЫХ ДЕЙ-
СТВИЙ АБОРИГЕНА? ВАШЕ РЕШЕНИЕ
ПРЕДСТАВЛЯЕТСЯ НАМ ВЕСЬМА СПОР-
НЫМ.
- МОЕ РЕШЕНИЕ ДУБЛИРОВАНО,
ПРОСЧИТАНО И ПЕРЕДАНО ГЛОБАЛЬ-
НОМУ КООРДИНАТОРУ. РЕАКЦИЯ КО-
ОРДИНАТОРА ПОЛОЖИТЕЛЬНАЯ.
- КАКИЕ ДЕЙСТВИЯ ПОСЛЕДУЮТ С
ВАШЕЙ СТОРОНЫ?
- МЫ ГАРАНТИРУЕМ ОСОБИ 3-0001
ВОЗВРАЩЕНИЕ В ТЕКУЩИЕ ВРЕМЕННЫЕ
КООРДИНАТЫ.
- ВАМ УЖЕ НЕОДНОКРАТНО УКАЗЫ-
ВАЛОСЬ НА НЕДОПУСТИМОСТЬ ЗАГРЯЗ-
НЕНИЯ КОДОВ ОБЩЕНИЯ ТУЗЕМНЫМИ
ТЕРМИНАМИ. ЧТО ЗНАЧИТ - ГАРАНТИ-
РУЕМ?
- ВОССТАНОВЛЕНИЕ КАНАЛА АВТО-
МАТИЧЕСКИ ВЛЕЧЕТ ЗА СОБОЙ ВОССТА-
НОВЛЕНИЕ БЕЛКОВОЙ ОБОЛОЧКИ
ОСОБИ-КОНТАКТЕРА.
- ВЫ ПЛАНИРУЕТЕ ВЕРНУТЬ ВАШЕЙ
ОСОБИ-КОНТАКТЕРУ УТРАЧЕННУЮ
БЕЛКОВУЮ ФОРМУ? ПО ПРИНЯТЫМ В
ТУЗЕМНОМ СООБЩЕСТВЕ НОРМАМ ДЛЯ
БЕЛКОВЫХ ФОРМ ЖИЗНИ ВО ВРЕМЕН-
НЫХ КООРДИНАТАХ ТАКОЕ ДЕЙСТВИЕ
ВЫЗОВЕТ ВОЗМУЩЕНИЕ, СООТВЕТСТВУ-
ЮЩЕЕ УРОВНЮ 10Е. ГЛОБАЛЬНЫЙ КО-
ОРДИНАТОР НЕ РЕКОМЕНДУЕТ ПРИ
КОНТАКTAX С ОБЪЕКТАМИ, АНАЛОГИЧ-
НЫМИ ДАННОМУ, ПРЕВЫШАТЬ УРОВНИ
Д.
- ПРОСЧИТАННЫЕ НАМИ БОЛЕЕ ТРЕХ
МИЛЛИАРДОВ КОМБИНАЦИЙ ВРЕМЕН-
НЫХ РАЗВЕТВЛЕНИЙ ДАЮТ ОСНОВА-
НИЯ ПОЛАГАТЬ, ЧТО ПРЕДЛОЖЕННЫЙ
ВАРИАНТ НАИБОЛЕЕ КОРРЕКТЕН И
ПРОСТ. ЛЮБЫЕ ДРУГИЕ СПОСОБЫ ВОС-
СТАНОВЛЕНИЯ КАНАЛА, ПРЕДПОЛАГА-
ЮЩИЕ ПРЯМОЕ ВМЕШАТЕЛЬСТВО
СУБЪЕКТА СЛЕЖЕНИЯ, ДАЖЕ ПРИ УРОВ-
НЕ ВМЕШАТЕЛЬСТВА 1Д, УЖЕ НА ТРЕ-
ТЬЕМ ВИТКЕ ПРИВОДЯТ К НЕУПРАВЛЯЕ-
МЫМ БИЕНИЯМ И ПРОСТРАНСТВЕН-
НЫМ СВЕРТКАМ.
- ЭТОТ МИР ОБЛАДАЕТ ТАКОЙ БОЛЬ-
ШОЙ РЕАКТИВНОСТЬЮ?
- В ЭТОМ СОСТОИТ ЕГО УНИКАЛЬ-
НОСТЬ. ИМЕННО ПОЭТОМУ МЫ НЕ МО-
ЖЕМ ПРОВОДИТЬ ЗДЕСЬ ТАКТИКУ ПРЯ-
МОГО ВМЕШАТЕЛЬСТВА.
- С ВАШИМИ ВЫВОДАМИ ОЗНАКО-
МЛЕН. МНЕНИЕ ГЛОБАЛЬНОГО КООР-
ДИНАТОРА ПРИЛАГАЕТСЯ. ДЕЙСТВУЙТЕ
ПО ВЫБРАННОМУ ПЛАНУ. ПРОЕКТ
"НАДПРОСТРАНСТВЕННЫЙ КАНАЛ".
ДЕЙСТВУЮЩИЙ УРОВЕНЬ 4Д. МАКСИ-
МАЛЬНЫЙ УРОВЕНЬ 10Е. ПРИСТУПАЙТЕ.
Глава вторая
СВЕТА
Какой вкусный сок.
Какой славный вид из окна. Нежно-зе-
леный лес, холмы с лоскутьями распахан-
ных полей. Совершенно тривиальная пасто-
раль. Но абсолютно не похоже ни на север-
ную Францию, ни на западную Германию...
Почему? Не знаю...
Светочка отставила стакан с соком и
взяла сигарету. Которую за сегодня? И не
посчитаешь, потому что на каждом столике,
полочке и просто на полу валяются откры-
тые пачки. Берешь ту, что ближе. Зажигал-
ка всегда в кармане. Давно пора ее выбро-
сить, а она все не кончается. Проклятая за-
жигалка. ЕГО подарок. Проклятые мысли.
О НЕМ. Ни одного воспоминания, а только
придуманные фразочки. Что бы мог сказать
Виталий после ее третьей сигареты? А по-
сле четвертой? Светочка позволяла рез-
виться своему воображению. Вот сейчас...
Он бы сел в кресло напротив, мастерски
очистил апельсин и, серьезно глядя на Све-
точку, подумал бы вслух:
- Слушай, Болвасик, может, тебе мариху-
аны купить? А то чего зря дым по легким
гонять? Или давай мы посадим тебя на
иглу? Ты будешь клянчить у меня деньги,
устраивать истерики и потихоньку выно-
сить вещи из дома... Давай?
... И я тут же тушила бы сигарету и кида-
лась в него подушкой...
Меня не мучают воспоминания. Этот
прыщавый болван-психоаналитик всего за
двести баксов научил меня одной страшно
полезной вещи. Я даже почти простила ему
желтую рубашку и вонючие носки.
Метод простой, как подсчет слонов при
бессоннице. Берешь какой-нибудь особо
мучительный эпизод, терзающий память.
Идентифицируешь его в пространстве.
Grand pardon! По-русски это означает:
вспомни, где это было. Сосредотачиваешь-
ся. И начинаешь мысленно обносить это
место кирпичной стеной. У кого побогаче
воображение, может предварительно раз-
грузить машину с кирпичом, подождать
раствор и тогда уже браться за дело... Не
спеша. Методично. Думая только о том,
чтобы не закосить (а для этого есть отвес)!
Помогает!
Немножко обидно, что, после того как
процесс завершен и все твои неприятные
воспоминания надежно заблокированы, об-
наруживаешь себя стоящим в узком кори-
доре, зажатом кирпичными стенами.
Впрочем, я не об этом.
Ну и кто здесь хотел увидеть безутеш-
ную вдовушку? Милости просим. Найдете -
позовите.
И не вдова я, кстати. Официальная ма-
дам Антонова прибыла в сопровождении
официального отпрыска, особого горя не
выказала, молниеносно управилась с фор-
мальностями и через два дня после похорон
увезла болезненного наследника на воды. В
Баден-Баден. О, дивный, чудный мир! Стоя
по другую сторону от гроба, Светочка наме-
танным взглядом окинула осиротевшую се-
мейку и не без злорадства отметила, что ее
собственное простенькое черное платье, по
крайней мере, в полтора раза дороже "от-
карденовского" траура madame's Antonova.
"Мы - светские люди, но наш "джип-па-
джеро" стоит в запасном гараже!"
Светочкин адвокат тогда приехал страш-
но разочарованный. Уезжал он к Антоно-
вой, с трудом подбирая слюни в предвкуше-
нии жирного кусочка. Ему виделась долгая
грязная тяжба жены покойного с его лю-
бовницей. Увы. Все оказалось гораздо про-
ще. Наличествовало завещание. Корректно
и грамотно составленное. Ни одна сторона
претензий не имела. Вдова получила одну
из машин, пухлый пакет акций, загородный
ресторан "Два ЧП" и квартиру на Каменно-
островском. Специально для Светочки в
этом месте завещания была сделана при-
писка: "Извини, Булкин, но ты не сможешь
там жить без меня". Правда, милый. Этот
дом мои заботливые руки заложили кирпи-
чами одним из первых.
Хлыщ-адвокатишка наверняка уже успел
наплести вам с три короба: и о том, как раз-
рыдалась любовница Антонова, услышав
пошлое "Булкин", и о том, как скрипнула зу-
бами вдова, узнав, что Светочке достался
загодя купленный двухэтажный коттедж на
холме? Врет. Все врет. Виталий Николаевич
умел воспитывать своих женщин.
А если честно: первое время было очень
хреново.
Мадам Антонова через адвоката переда-
ла свое милостивое позволение Светочке:
до окончания ремонта в загородном доме
пожить на Каменноостровском. Ну дей-
ствительно, не к маме же в двадцать восемь
смежных "хрущевских" метров перебирать-
ся? На улицу танкиста Хрустицкого?
Светочка потихоньку собирала вещи, на-
долго замирая с какой-нибудь ерундой в ру-
ках и стараясь не хныкать особо над сенти-
ментальными деталями. Ну вроде туристи-
ческого буклета "Лувр" с нарисованной ру-
кой Виталия кислой рожицей. Ах да, да,
вспоминаю, это у меня тогда зуб болел...
Или сувенирной пивной кружки - очень
старой и даже треснутой в двух местах, - мы
ее привезли из Праги, из нашего первого
совместного путешествия...
Ночевала Светочка исключительно в го-
стиной, свернувшись калачиком на диване.
Да, том самом, с гобеленовой обивкой. Про-
клятый антиквариат оказался совершенно
непригоден для сна, но ничто не могло за-
ставить Светочку лечь в спальне. Лошади-
ные дозы снотворного, казалось, лишь усу-
губляли ночные кошмары - вязкие и одно-
образные, как бразильские телесериалы.
Через две недели после похорон Вита-
лия попал под машину Гарден. Прямо пе-
ред домом. Сразу и насмерть. Света села в
сугроб на обочине и рыдала так, что испу-
ганным прохожим пришлось вызывать для
нее "скорую". Бритый с напарником увезли
и похоронили Гардена где-то в лесу. А Све-
точка дала себе клятву - не заводить больше
собак.
Жизнь съехала с наезженной колеи. Но
если уж пользоваться автомобильными ас-
социациями, не изменилось ни качество до-
роги, ни вид транспорта. Просто с трассы в
одночасье сняли все указатели. Куда едем?
Чего едем? Сплошная бездарная суета. И
главное - не прекращающиеся ни на минуту
звонки и визиты. Толпы соболезнующих и
просто любопытствующих. Выгнать бы их
всех вон. На порог не пускать. Но бродить
одной по огромной пустой квартире еще
тоскливей. Самыми противными были
мужики-утешители. Увы, но слишком уж
много умников сочли себя наследниками
Виталия. Господи, это ж так просто: мужик
умер, осталась женщина, одинокая, богатая,
красивая, воспитанная в лучших традициях
русского бизнеса... Умница моя, незабвен-
ный продумал даже это, оплатив охрану на
год вперед. Поэтому при первых же слюнях
и потных руках в неположенном месте до-
статочно было легонько нажать кнопку вы-
зова и... Люблю я "Золотого теленка". Осо-
бенно то место, когда из исполкома выно-
сят грешное тело Паниковского.
А с другой стороны... Если первые три
месяца Светочка старательно укладывала
воображаемые кирпичи и обживала реаль-
ный загородный дом, то уже в феврале она
начала выезжать в свет.
Ух, какая тоска! Потных рук здесь было
на порядок больше. А тусоваться в зале вме-
сте с охраной у нас, безусловно, западло.
Пришлось отправить содержимое трех - пя-
ти бокалов не по назначению. Вроде попри-
тихли, но зато начали зудеть и шуршать по
углам. Кто такая, да почему, да кого из себя
строит, да сколько можно... А, собака лает -
ветер носит... И вообще, непонятно, есть ли
кто-то из этой публики, от которого не сво-
дило бы челюсти через десять минут?
Промелькнул было на каком-то уныло-
манерном "вернижасе" один дядечка, кото-
рый всерьез занял Светочкино внимание
больше, чем на десять минут. А что? Пре-
красная спортивная форма, хорошо поста-
вленная речь, ровный фарфор во рту, от-
кровенные, не без юмора, формулировки.
Этакий папик-умник-демократ. Увы. От-
кровенность его и сгубила. Уже на одинна-
дцатой минуте игры папик сфолил. Выяс-
нилось, что господину нужен не соратник,
не сопостельник и даже не собеседник, а
просто молчаливая вешалка для драгоцен-
ностей. Их сиятельство изволили коллек-
ционировать бриллианты и очень нужда-
лись в передвижной витрине. Ну действи-
тельно: своими богатствами грех не похва-
статься, а для этого не музей же дома от-
крывать! Ах, вот как? Спасибо. Ужасно ин-
тересно. Как-нибудь в другой раз - обяза-
тельно.
Ну, это все так, декорации, шелуха. А
вот леденящую кровь историю хотите? Из-
вольте.
Не разбираюсь я в религиозных отпра-
влениях. Знаю только, ну, как все, наверное,
что есть девятый день со дня смерти, соро-
ковой. Ну, еще что в церковь женщинам в
брюках входить не рекомендуется...
Как раз - сороковой день Виталию был.
Светочку зачем-то, ни свет ни заря, понесло
на кладбище. А там снегу-у... Конец декабря
как-никак. Северное кладбище, очевидно,
вообразило себя Северным полюсом, не
меньше. А наши сапожки ручной выделки и
шубка канадских соболей, оказывается, и не
приспособлены вовсе для русской зимы.
Нет, в минус пять на Невском нам очень да-
же уютно. Но когда выползаешь из машины
и тут же проваливаешься по уши в снег, а
эта теплолюбивая зверюга "ягуар" поджи-
мает хвост, зарывается в сугроб и, судя по
всему, решает прямо здесь зазимовать...
Ох, долгонько, наверное, будут ходить
по Парголово и окрестностям легенды о су-
масшедшей миллионерше. А два трактори-
ста допьются до зеленых чертей на 100 (сто!
сто, говорю! бля буду, у Игоряни спроси!
Настоящие, говорю, американский мужик
нарисован!), полученных за то, что вытяну-
ли из сугроба заграничную машину.
"Ах, так? - подумала Светочка, засовывая
мокрые ноги в камин. - Мне туда нельзя?
Ну и не больно-то и хотелось!" И на следу-
ющее утро улетела в Париж.
Нарочно взяла билеты в бизнес-класс,
курила всю дорогу и злилась на себя. Пред-
ставь на минуту, что на твоем месте оказал-
ся бы Виталий. И это ЕМУ нужно было про-
ехать на Северное кладбище (тьфу, тьфу, ть-
фу, давай представим, что все-таки не на
мою могилу). Ну? Будь уверена: все бы зара-
нее расчистили, подмели и дорожку ковро-
вую расстелили. Нет, вру, насчет дорожки -
уже перебор. Светочка так себя накачала
этими мысленными прикидками, что пер-
вый раз в жизни нахамила стюардессе.
- Вы что, милочка, не в курсе, что те-
плую минеральную воду пить невозможно? -
спросила она похабнейшим скрипучим го-
лосом.
Девушка мило улыбнулась и принесла
стакан ледяной минералки. Светочке стало
жутко стыдно. "Почем ваши семечки, ма-
дам?" - спросил бы Виталий.
Париж дурашливо хихикал и готовился
к тамошнему Ноэлю. Господи, ну, бывает
же такая благодать на свете, когда целый
город только и озабочен, что покупкой ро-
ждественских подарков! Совершенно упои-
тельное ощущение - бродить по магазинам,
тратить деньги на всякую милую ерунду
или часами сидеть в кафе, наблюдая, как
это делают другие.
Подруга Сесиль, кажется, подросла еще
на несколько сантиметров. И, как всегда,
находилась в состоянии средне-смертель-
ной влюбленности. Очередного избранни-
ка судьбы звали Драгомир. У него был
влажный собачий взгляд и кошмарное про-
изношение. Сесиль называла его mon
detailleur, что, более-менее адекватно, пере-
водилось как "человек с подробностями".
Не могу возразить: ПОДРОБНОСТЕЙ у это-
го коротышки (при ходьбе, обнявшись, он
доверчиво выглядывал у Сесиль из-под
мышки) было навалом. Бабка Драгомира
была польской еврейкой, сильно замешан-
ной в адюльтерных делах испанского коро-
левского дома. Отец сидел в сингапурской
тюрьме за систематическое курение в лиф-
те. А сам Драгомир (вот фамилию, убейте,
не запомнила) считал себя ведущим восточ-
ноевропейским правозащитником и даже
защитил в Сорбонне диссертацию на тему:
"Ущемление прав личности в России на
опыте изучения общественных туалетов".
Погодите смеяться. Самое страшное впере-
ди.
Как-то вечером мы все втроем решили
прокатиться по городу. Париж уютно кутал-
ся в свои фирменные сумерки. Наступало
как раз то гибельное для Сесиль время су-
ток, когда мужчины штабелями укладыва-
ются у ее ног и наперебой делают предло-
жения.
Светочка примерно десять минут нерв-
но поерзала на заднем сиденье, наблюдая
возню двоих влюбленных, а потом реши-
тельно потребовала руль. Ужасно, знаете
ли, неуютно чувствует себя пассажир, если
в машине вместо полноценного водителя -
двое воркующих голубков, предпочитаю-
щих светофорам поцелуйчики.
Во-от. Так мы и ехали потихоньку. А на
повороте с avenue d'lvry на avenue de Choisy,
там у них - парижский аналог наших Пяти
Углов, какой-то наглый тип решил перейти
улицу вне зоны перехода. Пардон, пардон,
это он по нашим меркам - наглый, и его
нужно давить на месте за содеянное. Све-
точка спокойно притормозила, пропуская
пешехода. У них тут не принято в такой си-
туации высовываться по пояс из машины и
орать матом на всю улицу. Вместо этого
можно, например, улыбнуться. Помахать
рукой. С Рождеством, дескать, приятель, са-
ва?
Все деревья были увешаны лампочками.
Исправно работали фонари. Вино с Сесиль
мы пили только накануне. Это к тому, что
я, совершенно точно, пребывала в здравом
уме, трезвой памяти и при хорошем осве-
щении.
... Он прошел так близко, что даже ле-
гонько хлопнул по капоту рукой. А потом
подошел, наклонился и заглянул в окно. Бу-
квально на мгновение мелькнула его улыб-
ка, воздушный поцелуй. И вот - спина, не-
брежная походка... А сзади уже требова-
тельно сигналят машины.
Я могу поклясться: на нем была черная
рубашка без галстука и черный же пуловер,
который он самолично привез из Перу и
называл "ламовым" (с ударением на послед-
нем слоге, пожалуйста). И мне ли не узнать
эти хитрые веселые глаза и легкую синеву
на щеках, которая обычно появляется к ве-
черу, если до этого Виталий брился рано
утром...
Что нужно делать, если видишь на па-
рижской улице человека, чья душа тому уж
сорок дней как покинула бренное тело в да-
леком Санкт-Петербурге? Я не знаю. Разум
работать отказывался, сзади гудели все
сильней... Нога сама нажала на газ.
За спиной сделали большой "бум!" разо-
млевшие Сесиль с Драгомиром. А впереди...
О-ля-ля! Впереди справа не успел вовремя
подобрать задницу двигающийся по rue de
Tolbiac гнусного цвета "ситроен-ксантия".
За что и поплатился. Позже, правда, выяс-
нилось, что Светочка своим "инцидентом"
устроила господину Жотиньи (хозяину по-
страдавшей "ксантии") неслабый подарок в
виде страховки на кругленькую сумму. "Ва-
ше счастье, мадемуазель, - радостно сооб-
щил жандарм, - чуть-чуть позже и..." - Он
надул щеки и издал безнадежное "пфу-у-у!".
Оказывается, сразу за "ситроеном" ехал
"мерседесовский" грузовик с мороженым.
"В таких авариях водителю приходится
очень-очень плохо!" подтвердил второй
жандарм, с любопытством разглядывая
Светочку. То ли представлял, во что она мо-
гла превратиться, въехав под переднее ко-
лесо грузовика, то ли просто заигрывал.
Водки у Сесиль дома не нашлось. Све-
точка, зажмурившись от отвращения, жах-
нула полстакана неразбавленного "Пастиса"
и целый вечер просидела в шубе так ее зно-
било. И не от запоздалого страха, что все
могли разбиться в лепешку. А от улыбки
призрака в черной рубашке.
Далеко за полночь Сесиль, уложив спать
своего правозащитника, огромным темным
облаком вплыла к Светочке в комнату, села
на краешек дивана и тихо сказала:
- Знаешь, я вспомнила... mystique... там,
на русском кладбище, ты помнишь? - Све-
точка помнила. - Мы с тобой вместе виде-
ли... твое имя... на могиле, oui? Сегодня это
могло оказаться правдой...
Верно, верно, дружок. Само по себе - ин-
тересное совпадение. Примчаться в Париж
за неделю до конца года и попасть в ава-
рию. На той мраморной плите, что мы ви-
дели с Сесиль, не было точной даты. Про-
сто год смерти - 1995. Я вполне могла бы
успеть. Но, кажется, не воспользовалась
случаем.
- Тебе страшно? - тихо спросила Сесиль
из темноты.
Вопрос, всегда вызывающий искреннее
недоумение. Что значит - страшно? Я давно
переросла это понятие. Страшно... Ну? Ну?
Умереть? Глупо бояться того, чем, по
определению, кончит каждый родившийся.
Попасть в аварию? Получить какое-ни-
будь немыслимое увечье, уродство, инва-
лидность? Нет слов, приятного мало. Но
сидеть в машине и ежесекундно этого БО-
ЯТЬСЯ? Тяжкий бред. А если, не дай Бог,
такое случится, лучше помочь судьбе и по-
кончить с этим сразу.
Потерять близкого человека? Следуйте
совету покойного Виталия Николаевича
Антонова: не заводите близких людей. А
что касается тех, кого уже вручила вам судь-
ба, то есть близких родственников... Поло-
жа руку на сердце... Нет, вы положите, по-
ложите! У большинства моих современни-
ков самые сильные чувства по отношению к
близким - это хорошо перемешанная смесь
эгоизма и угрызений совести. Ну, может,
чуть-чуть приправленная сентиментальны-
ми воспоминаниями. Я говорю - у большин-
ства, а не "у всех", потому что не хочу все-
таки оскорбить недоверием современных
последователей Ромео и Джульетты. Кото-
рым посчастливилось умереть раньше, чем
разлюбить.
Виталий, помнится, сильно тащился от
одного шедевра отечественной эстрады. Ну,
вот это: "ла-ла-ла, что-то там... - а в конце: -
если ты меня разлюбишь, в тот же вечер я
умру (или помру?)". По-моему, Киркоров
поет. Каждый раз Виталий дико веселился,
как ребенок, хлопал в ладоши. А потом, му-
дро качая головой, приговаривал: "Не-е,
дружок, не умрешь..."
Ну, все? Убедила? Безусловно, не соби-
раюсь вдаваться в такую муровую обыва-
тельскую муру типа СТРАШНО:
гулять ночью по кладбищу (что вы,
правда, верите, что покойнички из могил
вылезают?);
летать на самолетах (ну и не летайте!);
открывать дверь незнакомым людям (ну
и не открывайте!);
заразиться СПИДОМ (ну и спите с му-
жем, никто вас на улицу не гонит);
и т. д. и т. п.
Спасибо, Виталенька, это все - ты.
Ну, в общем, далее в нашей жизни на-
ступило совершенное затишье. Рождество в
Париже, Новый год - дома, зимне-весенний
блок дней рождений (или днев рожде-
ньев?), мелкий и крупный быт... Массу хло-
пот доставило обустройство нового дома.
Это и новое постельное белье, и посуда, и
жалюзи. Адская работа! - пришлось полно-
стью переделывать камины. Предыдущие
хозяева, верно, начитавшись сказок Шарля
Перро, собирались в домашних условиях
жарить быков на вертелах.
Чрезвычайно грустно и жалко было рас-
ставаться с Калерией Карловной. Чувстви-
тельная немка чуть сама не слегла после
смерти Виталия. И наотрез отказалась пе-
реезжать в загородный дом. Из подтянутой
пожилой женщины она за месяц преврати-
лась в изможденную старуху.
"Простите меня, Светлана Вениаминов-
на, - говорила Калерия, покрываясь красны-
ми пятнами, и, как всегда, волнуясь, пута-
лась в грамматике, - я стал такой нервный,
слабый. Мне какой-то молодой женщина в
метро вчера сказал: "Шевели говядиной,
старая корова!" А я потерял сознание".
В конце января через десятые руки, с во-
рохом устных рекомендаций и хвалебных
отзывов, в хозяйстве появилась бывшая од-
ноклассница (тесен мир!) с титулом "домо-
правительницы". Неделю Светочка выбива-
ла из нее жлобские привычки предыдущих
хозяев типа полуторасантиметрового слоя
икры на бутербродах. И еще дней десять
объясняла "место". Причем из десяти, как
минимум, восемь ушло на то, чтобы втолко-
вать: хозяйку зовут не "Светик", не "Светун-
чик" и не "Светуленька", а Светлана Вениа-
миновна. И только так.
Да! Чуть не забыла! Каждый вечер у нас -
обязательный сеанс чириканья с Илоной.
Дуська теперь рано ложится спать, поэтому
звонит из своей Швейцарии около двена-
дцати по-нашему. Она со всеми возможны-
ми подробностями описывает беремен-
ность, не упуская ни малейших деталей и
называя все вещи своими именами. А если
учитывать, что в прошлом наша Дуся - не
студентка-медичка, а совсем наоборот - ба-
бочка из "Прибалтона", и лексикон у нее в
частной беседе соответствующий... Светоч-
ка поздно спохватилась - надо было с само-
го начала записывать все Дуськины перлы,
а потом издать отдельной книжкой - ломо-
вой вышел бы бестселлер.
На день рождения в конце марта Све-
точке без предупреждения подарили двух
чудесных борзых - Гришу и Дашу. Она, в на-
рушение данной себе клятвы, собак остави-
ла. Светочка сразу же приобрела отличные
высокие сапоги на меху и полюбила дли-
тельные прогулки по окрестностям. Бритый
с напарником приобрели хронические на-
сморки и полюбили по вечерам парить но-
ги в горчице.
Вот так, вкратце, и оттягиваюсь. Где-то
там, далеко, специально для меня малень-
кие люди крутят большие деньги. На сол-
нечных пригорках - уже проталины. Муж-
чины знакомые в Бангкок зовут. Новая по-
дружка Лиля вообще к далай-ламе собра-
лась. Сейчас, говорят, это жуть как модно.
Гриша к Даше пристает... Весна, одним сло-
вом. Хочется тепла, витаминов и неприну-
жденного секса.
Светочка всерьез решила заняться под-
бором кандидатуры. А кандидатуры, в свою
очередь, распушили хвосты, почуяв добычу.
У нас в свете такие богатые и красивые, как
я, наперечет. Ха, ха, ха! Хорошо себе пред-
ставляю, как перевизжались все эти бандер-
логи, когда я взяла себе новую прислугу!
Мадам Терентьева, "розовая генеральша
Питера", специально приезжала - "поздра-
вить Светика с Пасхой". Все вынюхивала,
высматривала. Ни фига не нашла. На вся-
кий случай за коленку потрогала, глазки со-
строила, в бассейн к себе пригласила и сва-
лила, старая павианиха. И видать, сильно
мужиков в городе успокоила, потому как
предложений повалило - сиди да выбирай,
чего твоей душеньке угодно: в Красном мо-
ре подводной охотой баловаться или в Сан-
сити дурака валять...
Но вот тут-то, примерно с середины
апреля, настроение стало стремительно па-
дать. Ну, ни-че-го-шень-ки не хочется! Ся-
дешь на террасе, уставишься куда-то в поле
и сидишь... покуда окурки в пепельнице че-
рез край не полезут.
- Это у вас после гриппа! - авторитетно
заявил тот прыщавый психоаналитик, ну,
который про кирпичи присоветовал.
Объяснили ему доходчиво, что гриппа-
ми отродясь не болели, несмотря на корен-
ное питерское происхождение и прожива-
ние.
- А-а, ну, тогда - любовника заведите! -
обрадовался специалист по депрессиям.
Спасибо, вот умничка. Это мы и без ва-
ших дипломов сообразить сможем. Да вот
только как ты его будешь заводить, если на-
строение - нулевое? Если утром, вместо
приятной свежести и бодрости, руки тря-
сутся и вялость во всем теле чрезвычайная?
А вечером - руки-ноги отваливаются, спину
ломит, как будто за день по меньшей мере
машину кирпича разгрузила?
Светочка снова стала бояться ночных
кошмаров. А однажды, после ночи бессон-
ного телевизионно-сигаретно-коньячного
бдения, внезапно вскочила, перепугав Гри-
шу и Дашу, приняла горяченный душ и по-
ехала в церковь, к заутрене.
Собор Александро-Невской лавры вызы-
вал в памяти ехидные фразочки из учебни-
ка по истории СССР за седьмой (или вось-
мой?) класс: что-то про скудное освещение,
высокие мрачные своды, призванные пода-
влять волю... Хотя, возможно, я ошибаюсь,
и все это относилось к готике?
Поразительная все-таки штука: объез-
дить, считай, полмира... Уж куда мы только
с Виталием не заходили-забредали-залеза-
ли, заслужив славу донельзя дотошных и
въедливых туристов. Но нигде и никогда не
чувствовала она себя так неуверенно, как в
русской православной церкви. Вот и сейчас:
от самого входа идешь мимо забора, строго
прикрывающего Литераторские мостки
(что там за тайна такая?), и, как никогда,
чувствуешь себя никчемной дурой. И
походка-то у тебя идиотская, из-за несовме-
стимости любых каблуков и булыжника. И
шарф шелковый на голове - слишком яр-
кий. И плащ на тебе... Господи, прости ме-
ня, да неужели же одежда может столько
стоить? Потом долго ходила, вглядываясь в
спокойные мудрые лица (или лики?) на
иконах, бестолково топталась, не зная, как
заказывать молитву "за упокой". Потом - во-
обще стыд! - в сумочке одни "стольники".
Как же милостыню давать? Сообразила: ку-
пила свечку, разменяла, но все равно не
меньше полтинника раздала калекам да
убогим.
И что?
Домой приехала только под вечер,
уставшая, благостная... Час плескалась в
ванной, даже напевала что-то...
Кажется, только голову на подушку по-
ложила, глаза закрыла - и вот он, тут как
тут. В своем любимом кресле, там в кабине-
те, на Каменноостровском. Кресло вертяще-
еся, поэтому он сидит, чуть-чуть из сторо-
ны в сторону покручиваясь. Улыбка - вроде
бы и добрая, но сразу ясно - сейчас язвить
начнет. Светочка даже во сне почувствова-
ла, как капля пота медленно скатилась с
виска, по щеке, защекотала подбородок.
- Болвася ты, болвася, - мягко выговари-
вал Виталий, водя пальцем по гладкой по-
верхности стола, как всегда, совершенно
пустого. - При чем тут ЭТОТ благообраз-
ный старец? Какого облегчения ты от него
ждешь? Хочешь посвятить себя посту и мо-
литвам, дурася? Фу, милая, как это скучно...
У тебя не получится. - И - сразу же, момен-
тально! - резкий поворот кресла, ладони
выставлены вперед: - Не надо, не надо, не
возражай... Я прекрасно знаю, на что мы
способны, когда рассержены. Но не надо,
дружище, рвать свою милую розовую попку
только для того, чтобы доказать МЕРТВО-
МУ человеку, что его забыли...
Светочка проснулась среди ночи. Боси-
ком выбежала в гостиную, плохо еще со-
ображая, где находится аптечка, разбудила
кого-то из охраны, уронила напольную ва-
зу, вспомнила наконец, где лекарства, запи-
ла два "тазепама" минералкой, доплелась до
кровати и почти сразу провалилась в вяз-
кий, тяжелый сон. Без сновидений.
Весь следующий день Светочку донима-
ла мысль о том, что (если бы это можно бы-
ло проверить) там, на Каменноостровском,
в пустом запертом кабинете на столе сейчас
видны следы его пальца.
Следующим средством, по совету Илоны
(вот где фантастика! - впервые в жизни сле-
дую Дуськиному совету! То ли мир резко
поглупел, то ли я с ума схожу?), стал визит
к "бабке".
- Светулик, ты с ней осторожно! - пища-
ла из далекой Швейцарии Илона. - Она
знаешь какая крутая! Помнишь Ленку Дим-
кину? Ну, такая, с жуткой задницей? Во-от,
так эта бабка Ленке замуж в Италию нага-
дала! И точно! Ты смотри, не рассерди ее,
характер свой не показывай и не жлобись,
денег дай!
Сухая, жилистая "бабка", лет пятидеся-
ти, с хитрющими глазами, с порога
забубнила-заговорила какими-то невнят-
ными скороговорками, чисто по звучанию
напомнившими Светочке с детства нена-
вистное, выворачивающее язык, колобков-
ское: "Я по коробу СКРЕБЕН, по сусеку МЕ-
ТЕН, в сметане МЕШОН, в масле ПРЯЖОН,
на окошке СТУЖОН". Потом долго водила
руками, закатывала глаза, писала на бумаж-
ке состав какого-то спасительного зелья, а
под конец нормальным, человеческим голо-
сом потребовала двести тысяч. Светочка,
извиняясь, достала полтинник баксов. "Баб-
ка" ломаться не стала, с достоинством взяла
бумажку, мельком на нее взглянула и доба-
вила, как будто именно там это и вычитала:
- Не отпустит он тебя. К себе позовет. Да
ты не ходи.
Светочка вышла на солнечную улицу с
хорошо знакомым каждому русскому чело-
веку ощущением, что его надурили за его
же деньги.
Остаток дня она с ужасом ждала ночи,
сидя в кресле и сжимая в кулаке упаковку
тазепама. Потом оказалось - задремала, да
так и проспала до утра. Виталий никак не
среагировал на Светочкин визит к доморо-
щенной колдунье.
С утренней почтой 29 мая пришло чрез-
вычайно милое письмецо от Шуманов из
Америки. Эта симпатичная парочка (тогда
еще не Шуманов и не супругов) училась с
отцом на одном курсе. Со Светочкой они до
сих пор поддерживали трогательную друж-
бу. Виталий относился к этому весьма ло-
яльно и даже разрешал Светочке навещать
их в Калифорнии. В письме, как всегда, бы-
ло несколько фотографий с комментариями
на обороте. "Дядя Миша учит негра играть
на банджо", "Это мы. На заднем плане - па-
мятник Линкольну", "Тетя Ида не решается
прыгнуть в бассейн". Немудрено. Если она
прыгнет, волной смоет половину лежащих
на берегу. Тетя Ида, милейшее и бестолко-
вейшее в мире существо, всегда, сколько ее
помнила Светочка, страдала от избытка ве-
са и недостатка вкуса. Причем где-то в глу-
бине души она, скорей всего, догадывалась,
что одета как пугало. Переезд в Америку
шестнадцать лет назад полностью ее изле-
чил. Ну, подумайте сами, как можно ком-
плексовать в стране, где БОЛЬШИНСТВО
одеты как пугала, а борьба с лишним весом -
национальный вид спорта?
Светочка рассеянно перебирала яркие
фотографии, пока не наткнулась на одну,
без комментариев. Снимок был смазанный,
неудачный. Чета Шуманов нечетко улыба-
лась на фоне какого-то казенного амери-
канского небоскреба, угол вообще занимала
чья-то случайная макушка. Видимо, Миша с
Идой попросили прохожего щелкнуть их
вместе, а тот схалтурил.
Письмо было традиционно длинное, за-
нудливое и безвкусное, как попкорн. Све-
точка честно прочитала его до конца, отло-
жила в сторону и тут же о нем забыла. Нет,
конечно, дней через пять - семь, - в край-
нем случае через десять, - будет сочинен та-
кой же милый, пустой, щебетучий ответ, с
традиционным и обязательным приложе-
нием - списком нынешних цен на основные
товары и услуги в Питере. Особенно беспо-
коила Шуманов динамика роста цены про-
езда в метро. По словам этих незлобивых
евреев, уехавших во времена застойного
медного пятака, у них волосы дыбом вста-
вали по всему телу от наших цен.
Без четверти три, того же 29 мая, зажуж-
жал домофон, и глуховатый голос второго
охранника (теперь я уже твердо запомнила,
что его зовут Сережа) сообщил, что прибыл
гость. А поскольку уже вторые сутки Све-
точке названивал один настырный тип из
варьете "Король", она отреагировала реши-
тельным: "На фиг". Через минуту голос в
домофоне вновь ожил и уточнил, что фами-
лия гостя вовсе не Цысюкович, а даже со-
всем наоборот - Погшавский.
Странное у нас отношение к врачам.
Двойственное. Если врач - чужой (в смысле -
никогда не копался в ваших кишках и не ла-
зил вам в рот), но при этом - хороший при-
ятель ваших приятелей, мы видим в нем че-
ловека, а иногда и консультируемся у него,
на халяву. Ну, скажем, после рюмочки под
грибочки, по поводу камней в почках или
чирья на попе. А если врач - свой (в смысле -
и копался и лазил), то мы его почему-то
ужасно стесняемся и не решаемся пригла-
сить домой на чашку чаю (не говоря уж о
семейных праздниках). И совершенно на-
прасно! Врачи - тоже люди. К тому же они
вполне умеют держать себя в руках, с легко-
стью абстрагируются от наших болячек и в
домашней обстановке уже не рассматрива-
ют нас как бесплатное приложение к ради-
кулиту или грыже.
Светочка ужасно смутилась. Она всегда
испытывала некоторые трудности в обще-
нии с интеллигентными мужчинами, кото-
рым сильно нравилась. Игорь вошел в ком-
нату и смутился тоже. За полгода он, к со-
жалению, уже успел позабыть, какое силь-
ное впечатление производит эта женщина.
Так они и стояли друг против друга в
двухуровневой гостиной - Светочка чуть по-
выше, Игорь - чуть пониже. Момент для
простого "здравствуйте" уже прошел, а от-
ношения их, очевидно, не предполагали ни
рукопожатия, ни, тем более, поцелуя при
встрече.
- Извините, пожалуйста, - осмелился на-
чать Игорь, - но ваш телефон не отвечал...
- Я там больше не живу, - ответила Све-
точка. Показалось, что немного суховато. -
А откуда вы узнали мой новый адрес? - По-
лучилось и вовсе - резко.
- Ваш директор... то есть... наш дирек-
тор... - Игорь запутался и растерянно закон-
чил: - В общем, Юрий Петрович Кашин рас-
сказал мне, как вас найти.
- Вот трепло, - констатировала Светочка.
Но тут же изящно извинилась: Нет, нет,
нет, это я не на ваш счет. Если бы по Юри-
ной наводке всегда приезжали такие прият-
ные гости, я была бы только рада. К сожа-
лению, получается наоборот.
Доктор Игорь смешно замотал головой
и тут же стал похож на Шурика из "Кавказ-
ской пленницы".
- Я совершенно ненадолго, извините
еще раз.
- Почему же ненадолго? - Оба почув-
ствовали, как спадает глупое напряжение
первых минут. - Вы уже обедали?
- Нет, но...
- Тогда пообедайте со мной.
- Нет, спасибо, я... - Игорю вдруг стало
ужасно досадно. В самых смелых мечтах он
не разрешал себе выпить с этой женщиной
стакана воды. И вот теперь фантастика! -
ему предлагают обедать (!) с ней вдвоем (!)
в ее загородном доме (!). Огромные наполь-
ные часы авангардного дизайна, стоящие у
Светочки за спиной, пробили два раза, с из-
девкой напомнив Игорю, что до самолета
осталось шесть часов. - Я не смогу. Дело в
том, что я заехал только попрощаться. Я
уезжаю.
- Куда? Насовсем? Но почему вы рань-
ше... Когда вы уезжаете? - Светочка набро-
сала кучу бестолковых вопросов, а под ко-
нец жалобно добавила: - Ну, хоть кофе по-
пьете?
Они сели на мягкий диван. Светочка в
очередной раз с неудовольствием отметила
про себя, что на таком диване, безусловно,
очень удобно валяться, задрав ноги на
спинку, но никак не пить кофе. Легче, на-
верное, просто сесть на корточки рядом со
столиком.
Теперь они наконец могли поговорить.
Много. Долго. Интересно.
Они пили кофе и молчали.
- Куда вы едете? - спросила наконец Све-
точка невыносимо светским тоном.
- В Париж, - просто ответил Игорь, хотя
внутри у него, как всегда, что-то сладко
вздрогнуло при этих словах.
- Работать?
- Да.
- Будете свой аппарат совершенство-
вать?
- Аппарата давно нет, - жестко ответил
Игорь, пресекая дальнейшие вопросы.
- Хорошо. Я поняла. - Светочка кивнула,
но упрямо продолжила: - Всего один, по-
следний вопрос можно? Игорь кивнул. - А
вы сами - никогда не пробовали?
- Нет. - Игорь помолчал, раздумывая:
продолжать ли? - Но, знаете, решился, -
ужасно завидовал своим пациентам. Прямо
представлял себе - сейчас брошу работу, от-
ключусь...
- И?..
- И пойду с красивой девушкой за руку
по Ленинграду гулять. - Игорь смело по-
смотрел Светочке в лицо.
- Почему именно - по Ленинграду?
- Да просто - хочу, чтобы год семьдесят
пятый, семьдесят шестой был... Ну то есть
такие, какими я их помню... - Он замолчал,
потому что дальше уже шли нюансы дей-
ствия аппарата.
- Ой, да что же я? - спохватилась вдруг
Светочка. - Надо же "на дорожку"! Что вы
пьете?
- Вообще-то я пью медицинский спирт, -
важно ответил Игорь и сам же засмеялся. -
Спасибо, ничего не нужно. Я на машине. И
к тому же - на чужой. Зачем мне неприятно-
сти перед отъездом?
- Ерунда, - решительно отрезала Светоч-
ка. - Вас отвезут. А уйти без "посошка" - это
не по-русски. Вам коньяк или лучше все-та-
ки водку?
- Водку, - ответил Игорь, понимая, что
умение повелевать - это врожденное.
Уехал. Светочка вернулась в гостиную,
где на столике тоскливо приткнулись пу-
стые рюмки. Какой странный визит. Не-
досказанность, недоделанность, сплошное
"недо-". Как будто свербило в носу, сверби-
ло, да так и не чихнул ось. Хоть бы в любви
признался, что ли?
Пакет еще какой-то дурацкий оставил.
Перед самым уходом в холле протянул не-
большой сверток.
- Не волнуйтесь, - сказал, - ничего там
страшного нет, можете открыть.
Да уж, конечно, открою...
Что-о-о?! Кажется, у кого-то съехала
крыша. "Александру Самойлову". Крупными
буквами на коричневой бумаге. Внутри - ко-
робка из-под лекарств. Дискета, какие-то
списки с фамилиями и адресами и две запа-
янные ампулы без маркировки.
Светочка стояла в холле, растерянно
глядя на себя в зеркало. Похоже на то, ми-
лая девушка, что вас попросту использова-
ли. В качестве почтового ящика. Но какого
черта? При чем здесь Самойлов? Этот дере-
венского вида одноклассничек стал что-то
подозрительно часто мелькать в нашей пье-
се...
Светочка страшно разозлилась. Мысли
полезли - одна другой гаже: во-первых, вы-
бросить эту дрянную посылку, а еще лучше -
сжечь. В камине. Во-вторых, позвонить Бри-
тому "на радио" и завернуть его домой.
Пусть этот доктор-обманщик сам разбира-
ется с гаишниками... "Мадам, - заметил бы
Виталий, - не пойти ли вам торговать ква-
сом?"
Ни одна из этих добрых идей так и не
успела реализоваться, так как закурлыкал
телефон.
- Светлана, - чей это такой знакомый го-
лос? - это снова Поплавский. Светочка не
произнесла ни одного из тысячи самых
обидных и сердитых слов, которые проси-
лись с языка. Они, как толпа перед откры-
тием универмага, сами себе перекрыли вы-
ход. - Я подумал, вы уже, наверное, посмо-
трели посылку? - Как я злюсь на мужиков,
которые умеют предугадывать мои поступ-
ки! - Вы, скорей всего, рассердились... Я вас
очень прошу: не надо. Если посылка пона-
добится, Самойлов сам вам все объяснит. А
если нет... Не берите в голову, бросьте в чу-
лан. У вас есть чулан? - Светочка улыбну-
лась. - Большое спасибо вашему водителю,
что разрешил позвонить. - Маленькая пауза
с тихим смешком. Надеюсь, вы не сразу
швырнули пакет в камин? - Светочка не вы-
держала и рассмеялась. - До свидания. Вы
очень красивая.
- Счастливого пути! - Нет, не успела, от-
ключился.
Продолжая улыбаться, Светочка сложи-
ла все обратно в пакет и сунула его в один
из стенных шкафов в холле.
Прибежали Гриша с Дашей - попроси-
лись гулять.
Набродились с ними... Надышались, на-
возились.
А вот домой почему-то пришли в пол-
ной тоске.
Светочка спускалась по тропинке, ощу-
щая себя несчастным брошенным ребен-
ком, родители которого ушли на целый ве-
чер в гости.
Ну, что тебе до этого Игоря? Ну, уехал.
Что ты, Парижа не видела?
Господи, как представлю, что сейчас
вернусь домой, опущу свое холеное, никому
не нужное тридцатитрехлетнее тело в ду-
шистую ванну, волью в него, тело то есть (а
не ванну, конечно!), ма-аленькую рюмочку
коньяку и большо-ой стакан апельсинового
сока... А потом положу на подушку ухожен-
ную голову, набитую не раз уж переверну-
тыми и перетряхнутыми мозгами, и прика-
жу себе: спать...
Виталенька, где ты?..
Стоп, милая, стоп. НЕЛЬЗЯ ЛЮБИТЬ
МЕРТВОГО ЧЕЛОВЕКА. Разговаривать с
ним, думать о нем каждую минуту, видеть
каждую ночь во сне и ждать его оценки
ВСЕХ своих нынешних поступков. Это про-
тивоестественно, болезненно глупо, ненор-
мально и... прочие подобные эпитеты, под-
бирай сама.
Бритый сидел на заднем крыльце, наки-
нув на плечи спортивную куртку, "...as" - за-
метила Светочка, проходя мимо него и от-
давая поводки. Наверное, хвост от "adidas".
Стоп. А теперь смотри. Думай внима-
тельно.
Знакомое чувство? Вспоминай.
Школа. Восьмой класс. Стоишь у доски с
пустой башкой и в отчаянии смотришь на
одноклассников. А там! Подсказывают все,
кому не лень. Бисярин бьет себя кулаком по
голове. Мирохин, наоборот, дергает Рычи-
хину за светлую кудряшку, а потом совер-
шает загадочные волнистые движения ру-
ками от макушки к плечам. Ольга морщит-
ся, но терпит, одновременно показывая на
пальцах: "три". А Юрий Лазаревич, нетерпе-
ливо постукивая карандашом по столу, не-
выразимо ласково вопрошает:
"Ну, так как, Жукова? Что же это у нас
такое: действие равно, как вы говорите,
противодействию? Повесть Солженицына?
Или, может быть, статья Уголовного кодек-
са?" - Очень интеллигентный человек.
У Светочки в голове вдруг разъяснивает-
ся, ухищрения одноклассников вдруг стано-
вятся понятными.
"Третий закон Ньютона!" - звонко отве-
чает Жукова, улыбаясь Бисярину. И отпра-
вляется на место, получив долгожданную
свободу и "тройку" в журнале.
В 00.17 ночи, уже 30 мая, Светочка вско-
чила с дивана, уронив телевизионный
пульт и рассыпав содержимое пепельницы.
Смотрите, дети, сейчас отсюда вылетит
птичка. Щелчок. Птичка.
Итак, дано: доктор Игорь со своим аппа-
ратом и ПУТЕШЕСТВИЯ НА ЗАКАЗ;
фотография Шуманов на фоне НЕБО-
СКРЕБА;
две буквы "AS" на спортивной куртке.
Складываем и получаем: Агентство
"ALTERNATIVE SERVISE", где вам за деньги
ответят на любой вопрос из серии "что?
где? когда?".
Светочка зачем-то бросилась к телефо-
ну, затем к двери... "Спокойствие, господа, -
сказал бы Виталий. - Поезд ушел. Нанимай-
те дрезину".
Что же делать? Фирма "AS" HE существу-
ет в реальности. До нее можно добраться
только... Господи, но он же сказал: аппарата
давно нет. "Нет, так купим", - сказал бы Ви-
талий. Точно! Дадим доктору Игорю денег,
и он восстановит аппарат!
Светочка села на диван и закурила. Спо-
койненько обдумаем, что нам делать даль-
ше. Позвоним в этот - как его? - Нейро-
центр, узнаем, куда уехал работать доктор
Поплавский. Через консульство выясним,
где он остановился в Париже... Неплохо бы,
кстати, проверить, действует ли еще наша
французская виза.
Кажется, как засыпала с улыбкой, так и
проснулась. Но утро началось не слишком-
то удачно. Первый же звонок в Нейроцентр
обернулся такой лошадиной дозой хамства
(да простят меня лошади), что у Светочки
защипало в носу. Пришлось срочно разыс-
кивать "мальчика для особых поручений" -
бывшего референта Виталия. Кирилл не-
давно открыл свою маленькую фирму, но,
узнав Светочку, выразил желание помочь
немедленно, без квитанций и предоплаты.
- Сутки, Светлана Вениаминовна, макси-
мум - двое, - сказал он, выслушав и записав
Светочкину просьбу. - Вас устроит? Сейчас
очень много заказов, сезон отпусков начи-
нается, знаете ли... Но если вам нужно
срочно...
- Сутки меня вполне устроят. - Все-таки
терпеть не могу голубых. Особенно тех, ко-
торые хорошо маскируются.
"А потом позвонили мартышки..."
Илонка прорвалась в неурочное время,
ни свет ни заря - в половине двенадцатого! -
и сразу начала причитать противным буль-
кающим голосом:
- Светик, птичка моя, у меня уже сил ни-
каких нет... Этот говнюк опять дома не но-
чевал! И телефон, сволочуга, отключил!.. -
Какие славные эпитеты в адрес любимого
мужа. - Наверное, опять где-то квасит, сви-
нюка!
- Не должен, - терпеливо успокаивала
Светочка, - у него сегодня встреча важная. -
Эффект получился обратный.
- Ну, все, - трагически воскликнула
Дуська. - Не пьет, значит, трахается. У, га-
дина! Завтра же приеду - разберусь с ним!
Поотрываю все, к чертовой матери!
- Никуда тебе ехать не надо. - Господи,
как же ты мне надоела! - Куда ты полетишь,
беременная?
- Да уж, гнида, знает, что я с пузом сво-
им сейчас неподъемная... Ладно, рожу - все
ему припомню! Светик, солнце, прошу тебя,
рыба, найди ты этого урода. Пусть обяза-
тельно, слышишь, обязательно мне сегодня
позвонит! Сегодня! Мне завтра бабки за
больницу отдавать, а я еще не решила, где
рожать буду. Говорят, в горах легче идет, ты
не знаешь?
- Я не в курсе, - холодно ответила Све-
точка.
- Боюсь ужасно... Ладно, потом. Да, еще!
У тебя какая группа крови?
- Четвертая, кажется. - Это-то ей зачем?
- Вот. А у меня - первая. - Трагическое
молчание. - Я так и знала.
- Что еще случилось?
- Мне сказали, что у меня очень редкая
группа, нужно на всякий случай внести
аванс и заранее заказать! - А ты небось хо-
тела на халяву у меня позаимствовать? Вот
уж - хренушки. Ни капельки не получишь.
Денег у твоего Юры навалом, оплатит.
- Ну, так и закажи... - Надоела ты мне!
Надоела-надоела-надоела!
- Да уж, придется... В общем, Светик, ты
найди его и передай, хорошо? Все, птичка
моя. Пока, целую.
- Пока. - Вот радости-то вагон: Юру по
Питеру разыскивать.
А, чуть не забыла! Я же знаю, где он се-
годня будет! На каминной полке стояло
приглашение на банкет от "ПетерЭкстры".
Юра обожал подобные мероприятия, а к
этому готовился особенно тщательно. Осо-
бый случай. Юра, как генеральный дирек-
тор, будет произносить программную речь.
Так сказать, о перспективах. Кажется, весь
город знает о существовании этой речи и
конфликте Юры со своим секретарем. Мо-
лодой человек с университетским образова-
нием со слезами на глазах, говорят, доказы-
вал шефу, что времена речей "по бумажке"
давно прошли. А Юра, говорят, наотрез от-
казывался учить речь наизусть. Любопытно
будет послушать, что из этого всего полу-
чится.
Светочка сообщила Бритому, что на се-
годняшний вечер форма - парадная, по
классу А, вдела в уши свои любимые
гвоздики-бриллиантики и задумчиво оста-
новилась перед раскрытым шкафом.
Прямо перед глазами висело очень ми-
ленькое, голубое с серебром. Светочке оно
нравилось ужасно. Но рука не поднималась
снять его с вешалки. В ушах стояло витали-
ковское: "Солнце, ты в нем похожа на прес-
тарелую Мальвину". Ну и вкус у человека!
Однажды, после трехчасовых сборов в го-
сти, Светочка, доведенная его придирками
до белого каления, зло бросила:
"Тебе бы гардеробщиком у английской
королевы работать!"
Виталий полыценно улыбнулся и спо-
койно ответил:
"Подумаю над твоим предложением, ко-
гда выйду на пенсию".
Все. Хватит страдать. Надеваем бледно-
лиловое, с открытой спиной и розочкой на
заднице. Плевать нам на всех.
Юрий наш Петрович относился к той
специальной и довольно многочисленной
категории мужчин, которые, переспав с
женщиной, тут же считают ее шлюхой, а
получив отказ, называют "другом".
- Светик, здравствуй! - Вот именно так,
расталкивая животом гостей, мы спешим
навстречу "лучшему другу Светику". Под-
черкнуто целомудренный поцелуй, дели-
катно приобняли за плечи, проводили на
самое почетное место. Представляю, зайка,
думала Светочка по пути, сколько грязи ты
вылил на меня в разговорах со своими
дружками-собутыльниками в ваших кабаках
да саунах...
- Тебя Илона с утра разыскивала.
- Меня? А почему у тебя? Чего у Дуськи,
совсем крыша съехала? - Это мы тоже у Ви-
талия переняли - жену любимую Дуськой
называть. Вот раздолье мужику баба бере-
менная в Швейцарии кантуется, дитя буду-
щее к европейскому комфорту приучает, а
мужик здесь... А, пошел ты на фиг, мне про
тебя даже думать не интересно.
- Позвони ей обязательно. Она тебя
очень искала. - Все. Поручение выполнили.
Закрой рот, придурок, я с тобой уже наоб-
щалась. Ах нет? Наш разговор, оказывается,
еще не окончен?
- Доктор-то наш уехал, слышала? - И ро-
жу такую гадкую скроил, как будто мы у
Поплавского вместе от трипака лечились!
- Слышала. Он ко мне приезжал. Попро-
щаться. - Зря сказала. Он, кажется, сейчас
обделается от любопытства.
- Ого! Какая честь! - Да что ты понима-
ешь в чести, лапоть? Светочка сделала еще
одну попытку вырваться от гостеприимного
хозяина. - Кстати, знаешь, закрываю я эту
контору.
- Какую?
- Да "Селедку" эту, долбаную. Возни с
ней - выше крыши, а дохода - тьфу! Это он
про "Фуксию и Селедочку", что ли? - И еще
знаешь... - Юра подвинулся ближе и попы-
тался изобразить "доверительный тон". Но
добился лишь того, что Светочка отчетливо
поняла: одеколон "HERERA" и не меньше
двухсот коньяку.
А вот настоящий "доверительный", ка-
ким умел владеть Виталий... Бывало, заго-
ворит с клиентом: едва уловимый, музы-
кальный перелив голоса, чуть приглушен-
ные окончания слов, словно неожиданно
вырвавшееся ласковое слово... И вот уже ра-
зомлевший и раскисший клиент склоняет
голову ему на плечо, а рука сама тянется и
подписывает нужные бумаги... Нет, что ни
говори, Юре "доверительный тон" противо-
показан. При малейшей попытке перейти
официальные границы общения вам уже
кажется, что Юрина рука у вас по локоть за
пазухой.
- Мне один экстрасенс знакомый ска-
зал, - продолжал Юра, понижая голос, что
там, на Петроградской, оч-чень нехорошее
место. И правда, я заметил: как туда ни за-
еду - башка потом просто раскалывается!
Опять, тут на днях, блин, позавчера, как раз
с доком прощались, опять прихватило! Да
чего - я! Там мужик один, - мы как раз с до-
ком выходили, - а он зашел. Так тот вааще -
сразу скопытился! Глаза закатил - и на пол
хлоп! И главное, был бы рахит какой-ни-
будь, больной, так нет! Моряк вроде... Он,
прикинь, когда отрубился, все свои бумаги,
на фиг, по полу разбросал. Я его паспорт
моряка видел... Я почему запомнил - фами-
лия у него - Самойлов, как у нашей бухгал-
терши, прикинь?..
Светочка почувствовала, что у нее запы-
лали щеки. На ее счастье, в этот момент в
зал вплыли две сильно перекрашенные пи-
галицы, которые с резким взвизгом: "Юра-
ся!" - сиганули Юре на шею.
- Мне нужен компьютер, - приказала
Светочка Бритому, выходя.
- Сейчас? Здесь?
- Нет, на дом. Найди, пожалуйста. Сроч-
но.
- Что-нибудь навороченное? Работать
или...
- Просто просмотреть дискету. - Наде-
юсь, доктор Игорь ее не кодировал.
Светочка вела машину сама. Прохлад-
ный летне-вечерний воздух врывался в от-
крытое окно. На заднем сиденье Бритый
придерживал коробку с монитором.
И почему мне сразу не пришло в голову
просмотреть дискету?
... Ну и что? Какие-то бесконечные гра-
фики. Судя по всему, эти кривули имеют
прямое отношение к аппарату. Здесь на-
шлась и моя фамилия, и Юрина, и Илонки-
на. И конечно, "Антонов Виталий Николае-
вич".
Понятней не стало.
Светочка еще раз перетрясла и пересмо-
трела коробку. Бумаги оказались еще неин-
тересней дискеты. Адреса, фамилии. Ни од-
ной знакомой. Какие-то устрашающие диа-
гнозы... Ого! Записка! Написанная от руки,
с многочисленными исправлениями и за-
черкиваниями. Видно, что писали второ-
пях:
"Саша, никак не пойму - вы (зачеркнуто)
герой или (зачеркнуто) мелкий авантю-
рист? Тем не менее передаю все, что оста-
лось от (зачеркнуто) моей деятельности с
аппаратом. Как вы помните, тот, что стоял в
"ФиС"е (зачеркнуто), разгромил ваш неуго-
монный приятель. Второй аппарат, стояв-
ший в отделении, я разобрал сам (зачеркну-
то), можете не проверять. Таким образом,
действующих аппаратов больше нет. Впро-
чем (зачеркнуто несколько строк), вам, они,
похоже, и не нужны. Пожалуйста, будьте
осторожны с вашими (зачеркнуто) способ-
ностями. Отдаю вам последние две ампулы
с SD-стимулятором. Если вам взбредет в го-
лову снова залезть кому-то в душу, просле-
дите, чтобы, не позднее чем через полчаса
"по возвращении", вам был сделан укол
(внутривенно). Вспомните, что стало с ва-
шей бабушкой (много зачеркнуто).
Несмотря ни на что,
с уважением
И. Поплавский.
28.05.96. P.S. А про крыс, извините. На
самом деле ничем помочь не смогу".
Очень интересно, доктор Игорь. А вы,
оказывается, интриган. Любопытное пись-
мецо. Особенно то место, про "способно-
сти". Какими это, интересно спросить, "спо-
собностями" обладает этот пресловутый Са-
мойлов? Странно. Кто бы мог подумать, что
Сашка Самойлов, всегда похожий на уди-
вленного бычка, на что-то там еще "спосо-
бен"...
Светочка аккуратно уложила все обрат-
но в коробку из-под лекарств.
А мы даже и искать его не будем. Если
ему так надо, пусть ищет сам. Но все-таки,
почему доктор Игорь отдал приманку
именно Светочке?
Голова раскалывалась. Светочка решила
принять ванну. Проклятый звонок вызова
прислуги опять не работал. "Завтра уволю
электрика", - злорадно подумала Светочка.
Нарочно громко хлопая дверями, она на-
правилась в комнату "домоправительницы".
Вначале показалось - там никого нет. На
всякий случай Светочка щелкнула выклю-
чателем.
Глава третья
САША
По свежим новеньким обоям гордо ше-
ствовал здоровенный лоснящийся таракан.
Какой-нибудь чокнутый энтомолог нашел
бы подобную картинку очень даже жизне-
утверждающей. Саша придерживался пря-
мо противоположного мнения. Он лежал на
кровати в "общаге", совершенно одетый, и
наблюдал за передвижениями насекомого
со все нарастающей тошнотой. Скорей все-
го, дурноту вызывал не сам таракан, а вос-
поминание о вчерашнем "коктейле", основ-
ным ингредиентом которого была омерзи-
тельная "баночная" водка с глумливым име-
нем "Аврора". Смутно припоминались
какие-то немытые люди, рассуждавшие в
ночи о Шопенгауэре; злой таксист, отказав-
шийся перепрыгивать разводящийся Туч-
ков, кажется, мост; веселые молодые ба-
рышни в шортах и почему-то в высоких
шнурованных ботинках военного образца.
Да, да, да, была еще сильная ссора с вахтер-
шей, которая не хотела пускать в общагу
всех новых Сашиных друзей..
Таракан остановился и задумался. Саша
опустил руку под кровать, пытаясь нащу-
пать ботинок, и тут только обнаружил, что
лежит не только одетый, но и обутый. Тара-
кан заметил движение, почуял опасность и
припустился что было мочи к шкафу. Нет
на свете более наглых и в то же время более
чутких существ, чем отечественные общаж-
ные тараканы... "Хрен с тобой, - подумал
Саша, - обои жалко пачкать".
Внутри все ныло и болело. Как физиче-
ски, так и морально.
Господи, как же это все-таки по-русски,
и как же это все-таки пошло топить горе в
вине!..
Господи, да какой же идиот придумал
такие обои?! Еще в девятом, помнится,
классе, когда проходили так и не понятую
Сашей тусовку "Трех сестер" Чехова, учи-
тельница специально тыкала их носом: смо-
трите, ремарка: "Входит Наташа. На ней ро-
зовое платье с зеленым поясом". И трагиче-
ски умолкала, давая возможность прыща-
вым оболтусам-девятиклассникам самим
постичь всю глубину пошлости такого соче-
тания.
Обои были розовые в зеленую клетку.
Саша, кряхтя, слез с кровати и поплелся
на вахту - звонить Маше. Проклятые сорок
ступенек дались ему с большим трудом. Его
мучили стыд и раскаяние. Но больше всего
его мучила неизвестность. Хрен его знает,
чего он наплел вчера ночью, вернувшись с
Мишкиных похорон? Кого обличал, на кого
сердился? А вдруг он сгоряча наговорил
Маше каких-нибудь особо обидных слов?
Ох, не хотелось бы, ох, не надо...
- Приезжай скорей! Я кислые щи на обед
варю! - сказала по телефону добрая Маша,
усугубив Сашины страдания еще и стыдом
за издевательство над беззащитной женщи-
ной.
Саша хлебнул пустого чая и вышел на
улицу. В животе противно забурчало, в го-
лове давно шумело, перед глазами изредка
проносились хвостатые, как метеоры, яркие
вспышки.
На эскалаторе пришлось изо всех сил
держаться за поручень, а при сходе с эска-
латора несколько раз крепко зажмуриться,
чтобы убедиться, что из стоящей здесь ур-
ны НЕ растет дерево. Реклама в вагоне вы-
зывала самые неожиданные и гнусные ассо-
циации. Веселые жареные цыплята напоми-
нали пациентов ожогового отделения. От
призыва "сделать ремонт со вкусом" на зу-
бах ощутимо заскрипел песок. Всемирно
известная зажигалка нестерпимо воняла
бензином.
Маша встретила провинившегося уют-
ным незлым ворчанием. На ней был надет
короткий халатик и мягкие шлепанцы с
помпонами. Саше показалось, что он нико-
гда в жизни не видел более симпатичного
сочетания. Особенно сентиментальному "с
бодуна", ему захотелось немедленно сполз-
ти вниз, обнять Машу за теплые колени и
умереть от благодарной нежности.
Похлебав живительных кислых щей, вы-
пив бутылку пива и повалявшись часа два
на диване, Саша совершенно ожил. Для за-
вершения похмельного курса он решил за-
няться "трудотерапией" - подмел пол в при-
хожей и вкрутил новую лампочку в торшер.
Вечером, заметив, что Маша заводит бу-
дильник, Саша страшно расстроился. Ведь
это означало, что впереди двое суток Ма-
шиного дежурства. А значит, два пустых
длинных дня и две бесконечные холодные
ночи для него.
- А ты не можешь прогулять? - на всякий
случай спросил он.
- Что ты! Это ж не завод какой-нибудь.
Меня не то что за прогул, за десять минут
опоздания - фить! - и за дверь, без разгово-
ров!
- Строгие у тебя хозяева... - подивился
Саша.
- Да уж, строгие! - засмеялась Маша. Она
стояла у дивана в тоненькой ночной рубаш-
ке, словно подсвеченной изнутри. Саша тут
же полез обниматься и горячо, по-детски,
зашептал ей в ухо:
- А как же я? Один останусь? Я здесь
один умру...
- Не плачь, маленький, - прошептала
Маша, отвечая на его объятья, - я что-ни-
будь придумаю.
И что вы думаете? Придумала! - Назав-
тра, уже в четыре часа дня, позвонила и
тихо-тихо, наверное, трубку рукой прикры-
вала, скомандовала:
- Приезжай! Быстро записывай куда.
Мама миа! Ну и хоромы! Никто, конеч-
но, не позволил Саше бродить по дому и
рассматривать, но и без того стало ясно: бо-
гато люди обитают. Ну да и фиг с ними. Са-
шу сейчас больше интересовала не окружа-
ющая роскошь, а Машина маленькая ком-
натка под лестницей, где так кстати распо-
ложился диванчик.
Далеко в доме часы пробили десять.
- Хорошо как... - проговорил Саша, об-
нимая Машу. Они лежали на диванчике, ти-
хонько переговариваясь в темноте. Одно
жалко - курить нельзя, ну, да ради такого
случая и потерпеть можно.
Наверное, они немного задремали, по-
тому что никто из них не услышал, как от-
крывается дверь. Внезапно зажегшийся свет
ударил по глазам, не хуже мокрого поло-
тенца.
В ДВЕРЯХ СТОЯЛА СВЕТА ЖУКОВА В
ОСЛЕПИТЕЛЬНО КРАСИВОМ БЛЕДНО-
ЛИЛОВОМ ПЛАТЬЕ.
Погода была прекрасная,
Принцесса была ужасная.
Лицо Светы выражало такое вселенское
презрение, что Саше показалось - со всего
тела сейчас клочьями полезет кожа.
- Светлана Вениаминовна, - залепетала
Маша, соскакивая с дивана, извините, по-
жалуйста, муж приехал...
Саша удивился и тому, что за пять се-
кунд превратился в "мужа", и тому, что их
общую одноклассницу вдруг называют по
имени-отчеству.
Маша судорожно натягивала на себя
трусы, кофточку, зачем-то схватила сумку...
Саша заметил, что у нее ужасно некраси-
вые, толстые лодыжки.
Света по-прежнему стояла в дверях, но
взгляд ее изменился. Теперь он стал еще
строже, будто она о чем-то сосредоточенно
размышляла. Совершенно очевидно - о том,
как поизощреннее расправиться с этими
двоими.
Саша вдруг понял, что судьба, не спро-
сив у него совета, решила сыграть "ва-банк".
Если сейчас он кинется вслед за Машей на-
девать трусы и лебезить перед "Светланой
Вениаминовной", тогда... Тогда всю его
дальнейшую жизнь можно распечатать на
полстранички машинописного текста. Пря-
мо завтра они с Машей подают заявление в
ЗАГС, скромная свадьба, проблемы с жи-
льем, скандалы с матерью, болезненные де-
ти (не меньше двух), участок в Синявино,
покупка навоза, раздолбанный "жигуль",
проблемы с запчастями, дети-хулиганы,
проблемы с учебой, пьянство, проблемы со
здоровьем... спасибо, достаточно.
Он глубоко вздохнул. Дождался момен-
та, когда Маша на время перестала причи-
тать, и весело сказал:
- Здорово, Светило!
После чего спокойно встал, не делая ни
малейших попыток прикрыться, достал из
кармана куртки пачку "Беломора", протянул
Свете:
- Будешь? - И закурил сам.
Какая сильная пошла игра! Саша немы-
слимым чутьем угадал ту единственную
верную интонацию - без тени раболепства
или развязности, которая и прошибла Све-
ту. Чуть-чуть в сторону - и все бы вылилось
в море презрения или звонок охране.
- Через пять минут я жду тебя в гости-
ной. Без этой вонючки, - движение брови в
сторону - упаси Боже! - конечно, не Маши, а
"беломорины", - и по возможности одетым. -
Можно смело держать пари, что пять минут
она давала не Саше на одевание, а брала се-
бе - для поиска нужной тактики.
Маша находилась в полуобморочном со-
стоянии.
- Не ходи! - вцепилась она в Сашин ру-
кав. - Я боюсь!
- Глупая, - ласково ответил он, слегка ее
обнимая. - Не убьет же она меня...
- Она может! - почти в истерике крикну-
ла Маша. - У нее пистолет есть!
- Фигня. Промахнется. Где здесь гости-
ная?
Света сидела в кресле спиной к Саше. И
уже по этой спине было понятно: первый
раунд - это еще не победа.
- Там, на столике, - хорошие сигареты,
можешь взять, - произнесла она не обора-
чиваясь. Понятно. Играем в строгую бары-
ню.
- Благодарствуйте, - нашелся Саша, - не-
привычные мы. - Ох, зря, сейчас она мне
вмажет... Встала... Подходит...
Честно говоря, он держался из послед-
них сил. Каждая жилочка дрожала у него
внутри. Еще секунда - и он бы грохнулся пе-
ред Светой на колени и начал, захлебыва-
ясь в слезах и соплях, говорить о своей
огромной, бестолковой, безнадежной лю-
бви. Он даже испугался, что сейчас сотрет в
порошок собственные зубы, так сильно
пришлось их сжать.
- Я бы хотела задать тебе несколько во-
просов, после того как ты посмотришь вот
это, - сказала, протягивая какой-то пакет. -
Хотелось бы выслушать членораздельные
ответы, - добавила почти зло.
Очень хотелось ответить что-нибудь ко-
роткое, меткое, хлесткое, вроде "дефектов
речи не имею!" или, еще лучше... Эх, если
сразу не получилось лучше промолчать.
Саша взял у Светы из рук пакет, и все
мысли тут же вылетели у него из головы.
Ампулы. Дискета. Статистика, та самая зло-
получная статистика пациентов Поплавско-
го, которая лежала у него на столе в тот са-
мый день... "Хлопушенко" бросилась, слов-
но нарочно, в глаза фамилия тетки давеш-
него таксиста. Конечно, она здесь. Где же
ей еще быть? Так. И еще... Записка.
- Читала? - спросил он, не поднимая го-
ловы, уверенный, что Света ответит "нет".
- Читала! - с вызовом ответила она.
- И что тебя интересует? - Хороший, от-
личный "прокурорский" тон!
- Все. Почему Игорь через МЕНЯ пере-
дает ТЕБЕ посылки? Какое ТЫ имеешь от-
ношение к его аппарату? Какие такие "спо-
собности" имеет в виду Игорь? При чем
здесь крысы? - Нельзя было даже сказать,
что Света "засыпала" Сашу вопросами, так
как произносилось все нарочито спокойно,
даже небрежно, через четко выдержанные
паузы.
- А сам Поплавский тебе ничего не объ-
яснил? - Обратите внимание: Саша упорно
называет доктора по фамилии, Света с тем
же упорством говорит "Игорь".
Света только пожала плечами, грациоз-
но подошла к небольшому сервировочному
столику и налила себе, кажется, коньяку.
Саша еще раз проглядел письмо. Дата:
28 мая. Выходит, Поплавский решился и на-
писал его после Сашиного ухода? Сразу ста-
ло стыдно за глупейшую выходку с турец-
кими лирами.
Света стояла около столика с напитка-
ми. Наверное, раздумывала, предложить ли
выпить человеку, которого только что за-
стала в постели с прислугой.
- Мне чего-нибудь покрепче, - разрешил
ее сомнения Саша.
- Я не припомню, Самойлов, ты и в дет-
стве был таким наглым?
- Жизнь научила, - весело пожаловался
он, - да и ты, кажется, в школу не на "ягуа-
ре" приезжала...
Ох кажется, переборщил. Сейчас она
мне эту водку прямо в рожу плеснет... Нет,
просто чуть поболтала в стакане, задумчиво
добавила лед. Со льдом, конечно, приятней -
и в глаз попасть можно, да и за шиворот за-
катится...
- Ладно, спрошу еще. - Какая сила воли у
девушки! - Чего это ты, Самойлов, в обмо-
рок упал, когда Юру в "Фуксии" увидел?
- Ты и это знаешь? - слегка обалдел Са-
ша.
- Знаю.
- Поплавский рассказывал?
- Не забывай, вопросы задаю я.
Саша автоматически взял у Светы из рук
необычный низкий стакан с толстенным
дном и залпом выпил водку.
- Слушай, Светило, может, хватит друг
перед другом шпионов изображать? Я ведь,
несмотря на все это, - он обвел рукой со
стаканом шикарную гостиную, прекрасно
помню, как во втором классе снежком тебе
в лоб попал.
- Наверное, с тех пор я тебя и не люблю, -
отчеканила Света, глядя ему прямо в глаза. -
И не смей никогда называть меня этим по-
хабным "Светилом".
Да? И что теперь делать? Попросить пи-
столет и прямо сейчас, здесь застрелиться?
- Светк, по-моему, ты просто блефуешь, -
большого труда стоило удержаться в преж-
нем легком тоне. - Ты о чем-то догадыва-
ешься и хочешь у меня вытянуть подробно-
сти. Просто из любопытства, да?
- А если - нет?
- Что - нет?
- НЕ из любопытства?
- Тогда зачем? - Он обратил внимание,
что Света закурила вторую сигарету под-
ряд. Разговор получался совершенно бес-
толковый, но Саша готов был продолжать
его до бесконечности, лишь бы находиться
здесь, рядом со Светой.
- Перестань так на меня смотреть! - сер-
дито прикрикнула она. Словно прочла Са-
шины мысли.
- Как?
- Так, будто сейчас возьмешь меня на ру-
ки и понесешь на край вселенной! Жаль,
жаль, но яду в этих словах было больше,
чем поэзии.
- Извини. Больше не буду. - Саша отвер-
нулся и решил, что эмоции действительно
нужно контролировать. - И все-таки, что ты
хочешь узнать?
- Скажем так: я очень интересуюсь аппа-
ратом.
- Но аппарата больше нет...
- Я знаю. Но я хочу найти Игоря и вос-
становить аппарат.
- Не понял. - Саша сел на диван, потирая
лоб. - Найти Игоря? Но ведь, если письмо
подписано двадцать шестым, он мог быть у
тебя... или вчера, или сегодня?
- Вчера.
- Опять не понял. Зачем тогда искать?
- Ох, ну какое твое дело?! - Света с раз-
маху села в кресло напротив. - Да, да! Я ви-
делась с Игорем вчера днем. А вечером,
поздно вечером, поняла одну вещь, которая
все изменила. А он - уже уехал! Ясно?
- Ясно. А какую вещь? - Сто против од-
ного, что она не ответит.
Света глубоко вздохнула, поглядела в
потолок, потом опустила глаза. Скорей все-
го, на светском языке жестов это означало
раздумья и сомненья. И - нельзя не отме-
тить - проделано было очень изящно.
- Я поняла, КУДА мне обязательно нуж-
но отправиться с помощью аппарата. Сказа-
ла, как платок батистовый уронила...
- Особняк на Суворовском?.. - задумчиво
спросил Саша, глядя в пол.
Света недоуменно глянула на него.
Особняк? На Суворовском? Нахмурилась,
вспоминая...
Саше вдруг показалось, что по комнате
пронесся маленький смерч. Нет, нет, про-
сто Света в одно мгновение оказалась стоя-
щей напротив него, уперев руки в бока. Гла-
за ее, несмотря на избитость метафоры,
действительно метали молнии. Словно для
усиления эффекта, полыхнули сине-бело-
желтым огнем бриллиантовые сережки.
- Проклятье! Теперь я вспомнила! Ты то-
же там был! Так вот что такое - твои "спо-
собности"! Ты умеешь залезать в чужой
мир, да?
- Да, - скромно подтвердил Саша.
- Ага! - страшным голосом сказала Све-
та. И тут же, чисто по-женски, вкрадчиво
спросила: - А как ты это делаешь?
- Не знаю, - честно ответил Саша. Он си-
дел на диване с видом ребенка-вундеркин-
да, который берет в уме интегралы, но не
может объяснить, как это у него получает-
ся.
- Сейчас, сейчас. - Света замахала рука-
ми, села обратно в кресло, явно стараясь
удержать какую-то важную мысль. - А от-
правлять туда не можешь?
- Наверное, нет... То есть... Я не пробо-
вал... Понимаешь, я могу следовать за чело-
веком в его мир, ну, то есть, когда он подго-
товлен... Помнишь, Поплавский специально
гипнотизировал... пациентов... А я этого не
умею... Хотя знаешь, - быстро добавил он,
заметив, как сникла Света, - когда все это
случилось с Юрой, ну, там, в этой "Фуксии и
Селедочке", Игорь был совершенно ни при
чем...
- А что там случилось?
- Ну, ты же сама спрашивала. Когда я в
обморок грохнулся...
- А-а... И что?
- Так я... - Саша замялся. - Как бы это по-
доходчивей и по порядку все объяснить?
Что отправился он в мир Юрия, но Юрия
там уже не было, потому что Юру мы "замо-
чили" там еще раньше...
Нет. Подоходчивей не получилось. Све-
та сидела, раскрыв глаза до невероятных
размеров, и недоверчиво слушала Сашину
сумбурную фантастику.
- Ты... галлюцинациями не страдаешь? -
на всякий случай спросила она. Ладно, лад-
но, не обижайся, шучу. - Она задумалась
еще на несколько минут, а потом сказала,
как будто ее вдруг осенило: - Слушай, ты
есть не хочешь? А то я как на этом приеме
устриц хватанула, так больше - ни крошки...
Саша удивленно посмотрел на нее. Прав
был покойный Мишка Шестаков: ни черта-
то в них не понять.
А есть, и правда, хочется.
Света правильно приняла его молчание
за согласие, энергично кивнула и собралась
было нажать какую-то кнопку. Но переду-
мала.
- Пошли на кухню, - скомандовала, - са-
ми что-нибудь придумаем. - И уже пошла,
но вернулась. Нажала другую кнопку.
Кажется, и секунды не прошло - в гости-
ной уже стоял крепкий парень с ледяными
глазами. Неприятное что-то было в его ли-
це - и не зверь, и не машина. И не человек.
- У меня гость, - без имени обратилась к
нему Света. Как к машине. Как к зверю. Не
как к человеку - Нас не беспокоить. А зав-
тра утром я буду разбираться с каждым из
вас в отдельности. Меня очень интересует,
как моя бравая охрана пропустила в дом по-
стороннего человека.
"Я ему ни капельки не завидую", - поду-
мал, содрогаясь Саша, глядя в спину уходя-
щему охраннику.
- Очень поучительный спектакль, - ска-
зал он Свете, когда они остались одни.
- Какой спектакль? - удивилась она. -
Скорей всего, я их завтра всех повыгоняю.
А сегодня тебя нужно было просто пока-
зать.
- Зачем?
- Чтобы случайно не пристрелили во
время похода в туалет.
- Даже так? - Саше все еще казалось, что
это не более чем милая шутка.
- А как иначе? - совершенно искренне
удивилась Света.
- А Маша? - начал соображать он. - Что -
тоже уволишь?
- Не просто уволю, милый мой, а еще и
рекомендацию в компьютер забью. Чтоб ни
в один приличный дом не взяли.
- Ты что - серьезно? - У него по спине
поползли мурашки.
- Абсолютно. - Света решительно куда-
то направилась.
- Эй! Эй! Подожди! Так же нельзя! - Са-
ша ринулся следом. - Она же наша одно-
классница! Она же ничего такого не сдела-
ла! Она...
Света резко остановилась и, повернув-
шись, сказала, как отрезала:
- Помолчи, Самойлов. Это не твое дело.
Свои дела будешь с ней в койке решать.
И оттого, что ее невыносимо медово-ка-
рие глаза оказались вдруг так близко, Саша
мгновенно поглупел и ляпнул:
- Ты что, Светило, - ревнуешь?
Она даже не стала утруждать себя пре-
зрением к нему. Лишь устало-безнадежно
прикрыла глаза и тяжело вздохнула. С та-
ким вздохом, наверное, опытные собаково-
ды смотрят на щенка-неудачника. И правда,
чего с ним возиться? Уши не стоят, спина
проваливается и, главное, тупой, команд не
понимает.
На кухне Света молча выложила из хо-
лодильника пакеты, свертки, банки. Свое
эффектное платье она так и не сняла,
страшно смущая Сашу ослепительной го-
лой спиной. При этом она вовсе не выгля-
дела принцессой на помойке. Быстро и лов-
ко что-то резала, мазала, изредка спраши-
вая вполголоса:
- Тебе с семгой или с лососем? Или:
- Соус сам выбирай. В стенке стоят. - Хо-
рошо моряком быть - хоть с соусами лицом
в грязь не ударим. "Карри" от "Чили" в два
счета отличим.
А однажды даже прикрикнула:
- Что стоишь как столб? Помогай накры-
вать! Что, на полу есть собираешься? "Де-
вять с половиной недель" покоя не дают?
Саша покраснел ужасно. Он действи-
тельно вспомнил в этот момент знамени-
тую эротическую кормежку Рурка и Бессин-
джер. Он с любопытством следил за Све-
той, стараясь, правда, не слишком загляды-
вать ей в рот. Ему было страшно любопыт-
но, как принимают пищу вот ТАКИЕ жен-
щины? Представлялось что-то жеманное,
крохотные кусочки, особо изящные движе-
ния и ежесекундное промакивание губ сал-
феткой. Ложный кинематографический ан-
тураж! Света ела как обыкновенный чело-
век, действуя, правда, вилкой и ножом.
Нормально откусывала нормальных разме-
ров куски, не чавкала, рот вытирала в меру
часто, мизинцев не оттопыривала. И все-та-
ки, все-таки, все-таки! Наблюдать это мож-
но бьшо часами. Света потянулась за соком,
заметив вполголоса:
- Ты опять на меня СМОТРИШЬ.
- Мне очень нравится, - признался Саша.
- Останешься голодным.
Так и получилось. Света быстренько по-
кончила с едой, взяла пачку сигарет, после
небольшой заминки закурила, вопроси-
тельно посмотрела на Сашу.
- Ты долго еще будешь за столом тор-
чать? Я тебя не на ужин приглашала.
Остается только прибавить, что вообще -
не приглашала. Саша быстро сунул в рот ку-
сок хлеба с рыбой, запил соком и чуть не
поперхнулся.
- Детский сад, - с необычной интонаци-
ей произнесла Света. - Пошли. Дальше раз-
говаривать будем.
В гостиной что-то неуловимо измени-
лось. Как будто стало побольше света? Чуть
сдвинуты кресла? На столике совершенно
чистая пепельница. Света села на диван.
- Так. Давай сначала. Что там получи-
лось с Юрой?
- Мы случайно встретились у Поплав-
ского. Я от неожиданности уронил бумаж-
ник.
- Ты что - нервный?
- Почему?
- Мне кажется, только в кино люди гово-
рят: "Ах!" - и роняют чашки.
Саша нахмурился.
- С тобой разговаривать - все равно что
на горных лыжах летом кататься.
- Ладно, - кивнула Света. - Один - один.
Больше перебивать не буду.
- Ну вот, а у меня в бумажнике куча вся-
кого хлама. Все рассыпалось. И там бумаж-
ка была, рекламка одна, он ее нечаянно
поднял.
- Какая рекламка?
- Так она у меня и сейчас с собой... - Са-
ша прикусил язык. Буклет отеля "Понтиви",
правда, лежал в бумажнике. А бумажник - в
куртке. А куртка - в Машиной комнате... "А
в перепелке - мышка, а в мышке - таракан!"
Света вытянула губы трубочкой, словно
для поцелуя, и детским голоском произне-
сла:
- Хорошо, хорошо, я тебе верю.
- Кхм, кхм, - прокашлялся Саша, - ну и...
на чем я остановился?
- На том. Что. Юра. Увидел. Рекламку, -
очень раздельно произнесла Света, давая
понять, что терпение ее не безгранично.
- И вдруг я увидел, что он... ну... готов!
То есть... как под аппаратом... так же выгля-
дит...
- Как?
... Наверное, около часа Саша рассказы-
вал Свете о своих ощущениях, о путеше-
ствиях, о чужих мирах, о бабушке... Он
увлекся, речь стала более гладкой и яркой.
- В жизни не поверю, что наш деревян-
ный Юрочка нагородил себе тако-ой мир! -
Света была удивлена.
- Может, у него детство было тяжелое?
Может, ему сказок на ночь не читали? -
предположил разом подобревший Саша. -
Вдруг он только снаружи - деревянный, а
внутри...
- ... мягкий, как дерьмо! - неожиданно
закончила Света. - Чего это ты расчувство-
вался? Нашел, кого жалеть! - Она встала и
быстро заходила по комнате. Часы гулко
пробили два раза. - Так, так, так. Я поняла.
Для того, чтобы попасть с твоей помощью в
МОЙ мир, мне нужно ОЧЕНЬ СИЛЬНО НА
НЕМ СОСРЕДОТОЧИТЬСЯ! Да?
- Наверное.
- Ты говоришь, что ВИДИШЬ, готов че-
ловек или нет?
- Вижу.
- Так, так, так, - снова повторила Света.
"Она ходит, как пантера по клетке", - благо-
говейно подумал Саша. Вот она уже села,
сосредоточенно глядя в потолок.
- Эй, ты что - уже сосредотачиваешься? -
Саша был поражен. - До завтра никак не по-
терпеть?
Света посмотрела на него как на дурач-
ка.
- А зачем терпеть? - Хороший вопрос. Не
в бровь, а в глаз. Действительно, зачем? -
Может, ты спать хочешь? - Море, ну просто -
море ехидства.
- Нет. Я... Ты просто забыла одну вещь. -
Саша чуть не подскочил на месте. Правда
ведь забыла!
- Какую?
- Ампулы!
- Какие, к черту, ампулы?
- Укол надо обязательно сделать, сразу
после возвращения! Иначе умереть можно,
от истощения!
- Чего ты врешь! Какой укол? Доктор
Игорь никаких уколов мне не делал!
- Делал, делал! Всем делал! - О Господи,
как ей объяснить-то, чтоб поверила? - По-
дожди ты, не спеши, торопыга.
Ты опять забыл, придурок, что здесь на-
до держать себя в руках? Света посмотрела
на него так, будто он без разрешения погла-
дил ее по голой ноге. Простое ласковое сло-
во "торопыга" вызвало такую неадекватную
реакцию, что Саша чуть не сгорел от стыда.
Но и в мозгах заодно прояснилось. Он ки-
нулся к пакету Поплавского, достал оттуда
записку и две ампулы:
- Вот, читай. "SD-стимулятор", "... не
позднее, чем через полчаса по возвраще-
нии...". Поняла?
- Поняла. - Света задумалась. - Ты уколы
делать умеешь? В вену?
- Не очень.
- Я тоже. Что делать будем?
Саша пожал плечами, чувствуя легкое
злорадство. Тебе решать, Светило. Ты путе-
шествовать хочешь.
- Ай, ладно. Попутно разберемся.
- Что значит - попутно?
- А то - жить захочется, научимся и уко-
лы делать.
- Ага, - очень задумчиво сказал Саша. -
Если жить захочется тебе, укол буду делать
я, и наоборот.
- Подумаешь, - она очень красиво пере-
дернула плечами, - могу и сама.
- Да ладно уж. Попутно так попутно... У
тебя шприцы есть?
- Наверное. Аптечка есть точно.
Принесенная аптечка напоминала мини-
супермаркет фармацевтических товаров.
- Это откуда ж такая? - удивился Саша.
- Из Англии привезли. Говорят, на все
случаи жизни.
- Похоже на то, - согласился Саша, раз-
глядывая жутковатого вида ножницы с за-
гнутыми концами. - Ну и наворотили! На
самом деле, зуб даю, у кого на такой набор-
чик денег хватает, ничем тут пользоваться
не будет. Вот разве только... Он, почти не
глядя, вытащил яркую коробочку с интер-
национальным "ASPIRIN". Повертел в руках,
кинул обратно. Света держала два однора-
зовых шприца, смотрела на Сашу и почему-
то хмурилась. - Ну, валяй, я готов. Сосредо-
тачивайся.
- Полегче, Самойлов. Не юродствуй. И
не хозяйничай здесь. У меня на тебя управа
найдется.
- Какая?
- Привлеку тебя за нарушение границ
частного владения.
- Да ну? - удивился Саша. - Ну, тогда -
мне пора. - Он двинулся к двери, небрежно
бросив на ходу: - Желаю успеха. Надеюсь, у
Поплавского дела с восстановлением аппа-
рата пойдут успешно... - Господи, чего ж мы
ссоримся? Похоже, она на меня из-за этого
аспирина обиделась. Ох, только бы она не
догадалась, что один взмах ее ресниц - и я
буду на коленях ползать, просить проще-
ния. Если догадается - выпрет отсюда в два
счета, а может, и правда привлечет...
Света колебалась. Этот наглый мужлан-
одноклассничек действительно поставил ее
перед очень непростым выбором. Хочешь,
Светочка, шоколадку сейчас? Будь умницей,
прочти дяде стишок. Ну и что, что дядя -
бяка? Он шоколадку отдаст и уйдет, больше
мы его сюда не пустим...
Вместо ответа она опять отошла к столи-
ку и плеснула себе коньяку. Не многовато
ли алкоголя получается за вечер, девушка?
Внезапно ее охватила паника. А что, если не
получится? Как, черт побери, сосредотачи-
ваться? На чем? Взять, что ли, фотографию
Шуманов? Так я совершенно не уверена,
что ИХ небоскреб похож на здание "AS". Я
уже плохо его себе представляю... Помню,
что служащие там называли меня почему-
то "мадемуазель"... Парень там был, сотруд-
ник "AS", имя тоже французское... как его?
Мишель? Худенький, сдержанный, в ресто-
ран меня приглашал... О, Господи, не по-
мню! Спокойно. Спокойно. Попробуем с
другой стороны. Ведь это же - один и тот же
МОЙ мир. Значит, можно вначале в Питер
попробовать, в МОЙ Питер. Если получит-
ся, в ТЕ Штаты и на самолете сгонять мож-
но... Кажется, в первый раз я так и сделала...
Света умоляюще глянула на Сашу:
- Ничего не получается...
- Может, тебе какую-нибудь зацепку
найти? Ну вот вроде той рекламки, как у
Юры...
- Зацепку... - Света крепко-крепко за-
жмурилась. - Нет... Ох, Самойлов, может,
ты что-нибудь придумаешь, а то у меня уже
голова от напряжения лопается!
- Как же я придумаю? - удивился Саша.
- Ну ты же там тоже был!
Саша послушно принялся вспоминать.
Почему-то, кроме гнусного карлика Алек-
сея Ивановича, в голову ничего не лезло.
- Знаешь что? Садись-ка ты поближе, -
решительно приказал он Свете. - И руку
мне дай. Вдруг все внезапно получится?
Света, глядя на него с большим подозре-
нием, присела на ручку кресла.
- Нет, нет, так не пойдет! - Саша встал,
сгреб с дивана кучу ярких журналов, акку-
ратно положил рядом на стол два шприца и
ампулы, сел и кивком указал на место ря-
дом с собой.
- Слушай, а церберы твои ничего плохо-
го не подумают, если увидят, как мы тут ва-
ляемся? - на всякий случай спросил он. - А
то будет проблема: меня на месте пристре-
лят, а ты ТАМ останешься...
- Без МОЕГО разрешения сюда никто не
войдет, - строго-презрительно ответила
Света. - К тому же, насколько я помню, все
это ЗДЕСЬ занимает несколько минут, разве
не так?
- Ага.
Свету передернуло.
- Значит, так. Договариваемся. Кто пер-
вый очухается, сразу же делает укол второ-
му. Да?
Света кивнула и решительно села на ди-
ван.
- Вспоминай свой дом на Суворовском. Я
там тоже был, постараюсь помочь.
Света подумала, что если бы вдруг сей-
час внезапно вернулся Виталий и застал ее
сидящей на диване рука в руке с каким-то
парнем... Сердце заколотилось от этого во-
ображаемого страха и... тут же закружилась
голова...
Падая, Света склонилась к Сашиному
плечу. Прозрачное облачко накрыло обоих.
На Сашином лице застыло удивление.
... Куда-то толкало и тащило, кружило и
корежило. Сопротивляться этой страшной
силе было бессмысленно, пришлось сдаться
и, не дергаясь, наблюдать, куда же тебя не-
сет. Мозг напоминал огромный черный
квартал, в котором, дернув рубильник, ра-
зом отключили весь свет...
... И неожиданно все включилось! Но-
здри уловили незнакомый запах, в уши
ворвалось кваканье и хруст, зрительный
нерв послал первое сообщение: здесь су-
мерки...
ИНТЕРЛЮДИЯ II
... Что? А вот так и живем. Сидим на то-
щих кочках около Серебряного Болота и
развесив уши слушаем бесконечную трепот-
ню Кувалды Гризли. Обычно к вечеру баш-
ка, как трухой, набита его шизанутыми
историями.
Нет, не целый день сидим. Распорядок
дня по-прежнему соблюдаем. Спим. Едим.
Изредка куда-нибудь двигаемся. Да не, не
мозгами, слава Богу, а ногами.
- Сало в кашу класть или так нарубать? -
спросил, скорей по привычке, Цукоша.
Можно подумать, хоть кого-то всерьез вол-
нует, каким именно путем это сало попадет
в желудок!
- В кашу, - последовал тем не менее
строгий ответ.
А вот теперь: ни в жизни не догадаешь-
ся, кто голос подал. Ну? Сядь и рот поплот-
нее закрой. Потому что это - Двоечник!
Привыкай, привыкай. Тут теперь все по-
другому. Ну, то есть Вомбат-то, конечно,
никуда не исчезал. Командир он и есть ко-
мандир, при всех званиях-регалиях. Да
только чужой он какой-то стал. Будто все
ему разом осточертело по самую макушку.
Да нет, бывало у Вомбата хреновое настрое-
ние и раньше, бывало. И уж всегда Коман-
дир находил способ борьбы с хандрой: ну,
автомат, там, возьмет, скосит одной длин-
ной очередью ближайшие особо поганые
кусты. Или рявкнет на кого-нибудь так, что
за ушами щекотно. А вот сейчас нет. Поест,
сигарету у Стармеха возьмет. Молча отой-
дет от костра, сядет на пригорок, уставится
в небо и знай себе облака разглядывает, как
будто что умное придумывает. А чего там
на небе умного? Ну, зарница над Городом
полыхнет, тучи рыжие, кислотные натя-
нет... Вот забота...
Саня же наш, Двоечник, наоборот: ходит
твердо, по сторонам поминутно не озирает-
ся, баску в голосе прибавил. А борода! Та-
кую себе мущинскую бороду отрастил - кто
поверит! И не плачет больше по пустякам.
Да ладно врать-то! Никто с тех пор ни сле-
зинки у него не видел! С каких пор? Так с
тех с самых...
В аккурат, мы тогда банду Длинного Мо-
хаммеда накрыли. Покрошили гадов любо-
дорого посмотреть. В салат "любитель-
ский". Ну, и на радостях похерили Одно Из
Главных Правил Команды. А что говорится
в Одном Из Главных Правил Команды?
"Особенно тщательно выбирай место для
ночевки!" А мы... Безо всякого тщания... в
смысле - тщательности... то есть просто по-
валились кто куда. Ну, и наутро оказалось,
что Саня с Вомбатом всю ночь в зарослях
"дурак"-травы проспали. Во-от. Тогда-то вся
эта ерунда и поперла. Через край. Вспоми-
нать не хочется. Как Вомбат на Саню по-
пер... Да что тот ему ответил... А потом Ко-
мандира и вовсе закорежило. Думали - пом-
рет. Видал, что с человеком после укуса
бзыкаря делается? Вот, примерно так же.
Да, собственно, не в этом даже дело! По-
думаешь - "дурак"-трава! Цукоша у нас на то
и доктор, чтобы с любой заразой спра-
вляться. К тому же, по большому (хоть и
всем известному) секрету, еще в "до-Ко-
мандном" своем прошлом Цукоша, а в ту
бытность - "Азмун-Аптекарь" сам, говорят,
"дурак"-травой баловался. То ли курил ее,
то ли как чай заваривал... Это к тому, что
повадки ее знать должен? Так.
Два дня тогда Команда сиднем сидела,
на Цукошу, как на волшебника, смотрела. А
этот пижон и рад стараться: походит-похо-
дит, сядет рядом с Вомбатом, то веко ему
приподымет, то пульс поищет. Ноги-руки
пощупает, буркнет что-то под нос, задума-
ется. Наконец видим: решился. Достал из
своей аптечки походной, из самого секрет-
ного кармашка, шприц, ампулу синенькую,
побухтел над ней немного, вроде заклина-
ния какие. И вколол Командиру, почему-то
прямо в шею. А что? И привел-таки Вомба-
та в чувство! Да, видать, не до конца. Мы на
радостях и не сразу заметили, что Коман-
дир у нас стал какой-то... "полужидкий". А
Азмун только руками разводит: сделал все,
что мог, дальше не моя забота, пусть сам
выправляется. Но как-то вечером признал-
ся Лене, дружку своему закадычному, что
на самом деле про эту "дурак"-траву толком
никому ни черта не известно. С одной сто-
роны - в Таборе ее всякая шушера плешивая
заместо "дури" покуривает. А с другой... Не-
даром эта зараза вокруг ТЭЦ так густо ра-
стет. Кто видел, говорят - по два метра вы-
сотой, не продерешься. Эх. Жизнь. Вроде
все по-прежнему, а гнильца какая-то чув-
ствуется...
Шлеп-шлеп. Шлеп-шлеп. Шлеп-шлеп.
Это мы грязь ботинками месим. Уже почти
сутки. К Теплым Избам идем. Для ночевки
выбираем какую-нибудь особо мерзкую
ложбинку, полную криптунов и шляршней.
Наутро просыпаемся опухшие и покусан-
ные, и Вомбат ровным голосом сообщает,
что мы, оказывается, вовсе и не в Теплые
Избы идем, а совсем даже наоборот - в Усть-
Вьюрт. Ну, мы, понятное дело, молчим, не
возражаем. Хотя даже сытому быстряку яс-
но, что сейчас в Усть-Вьюрте человеку де-
лать нечего.
К чему это? Да так, зарисовка из нашей
нынешней жизни. Типичное времяпрепро-
вождение знаменитой Команды.
... И вот поэтому по всему Кувалда Гриз-
ли нам на голову очень даже ко времени
свалился. Нет, он, натурально, свалился.
Это километрах в трех северней Горелых
Вагонов было. Мы ужинать как раз собира-
лись. Место, на удивление, приличное на-
шли: около сосны поваленной, рядом с хол-
мом. Только сели, чай поставили. Вдруг
сверху: "Эй!" Пока головы задирали, он уже
скок-поскок! - у костра сидит, носом пово-
дит. А рядом - вначале показалось тряпья
куча. Ан нет - зверюга прилегла, неизвест-
ной породы. Собака - не собака, пуфырь -
не пуфырь... Нечто бесформенно-мохнатое,
непонятного цвета. То ли лежит, то ли си-
дит - не ясно, поскольку ни морды, ни лап
не видать. Впрочем, нет, в самом неожидан-
ном месте вдруг обнаружилась пара печаль-
ных глаз. И хозяин - под стать: комбинезон
грязнющий колом стоит, одна сплошная за-
плата, ботинки с виду крепкие, но в правом -
дыра, из которой палец большой торчит. А
на голове - улет! - кепка-бейсболка с полу-
стертой вышивкой золотом "The best of
Minesota". Лицо... Ладно, об этом потом, на
следующем привале.
Известно, как у нас чужаков принимают,
особенно тех, кто сверху норовит упасть.
Через ноль целых три десятых Стармех уже
лежал в кустах, шумно передергивая затвор.
Пурген с Азмуном с места не тронулись, но
тоже автоматы к себе подтянули. Пауза воз-
никла неловкая. Оно и неясно - сразу го-
стей "мочить" или дать слово молвить?
- Это вот, значит, как... - глухо, как из
колодца, пробасил мужик. В голосе его ясно
слышалась радость по поводу неожиданной
встречи. - А я думаю: кто костер палит? Мо-
жет, чужаки какие?
Тут все на минутку отвлеклись, потому
что на полянку вдруг выбежал ошалевший
пустяк. Они здесь вечером заместо мотыль-
ков на свет бегут. Постоял немного у огня,
покачиваясь на шести тонких ножках, и уже
повернул жало в сторону Лени, как вдруг
незнакомец коротко произнес что-то вроде
"петь!". Пустяк закатил глаза, закачался и
упал в костер. Резко запахло паленым воло-
сом и скипидаром. Мохнатая зверюга, ле-
жащая у ног мужика, тяжело вздохнула.
Странно, да? Пустяк - он и есть пустяк.
Его, в конце концов, можно и сапогом ото-
варить. Все слегка озадачились удивитель-
ными способностями нежданного визитера.
- Цирк, - зло сказал из кустов Стармех. -
Командир, я шлепну его? На всякий случай.
- Подожди, - бесцветным голосом ото-
звался Вомбат. - Сейчас разберемся.
- Это вон оно как! - обрадовался незна-
комец. - Ты, стало быть, и есть Командир?
- А тебе-то что, помойка ходячая? - Ст-
армех у нас чужих не любит. Совсем.
- А, ить, ты, мил человек, не ругался бы
понапрасну, пукалкой своей в кустах не гре-
мел, а вышел бы, чайку предложил... Я, ишь,
может, вашу Команду, почитай, месяц по
округе ищу...
В оригинале звуков было произнесено
гораздо больше. Каждое слово сопровожда-
лось прикряхтыванием, причмокиванием,
надуванием щек и помаргиванием. А в со-
четании с общим почесыванием, кивками,
ерзаньем и вздрагиванием производило
сильнейший, почти гипнотический эффект.
Азмун сидел, раскрыв рот от изумления.
Потом выяснилось - Кувалда показа-
тельные выступления нам устраивал. Так-
то, по жизни, он поспокойней будет.
- Саня, чаю, - приказал Вомбат, не сводя
с гостя глаз.
Стармех в кустах икнул от неожиданно-
сти.
Двоечник спокойно взял кружку, плес-
нул нашей фирменной, дегтярной заварки,
вытянул из мешка кусок сахара, протянул
незнакомцу.
- Это, за сахарок спасибо, мил человек,
да только не ем я. Ей можешь дать, - мотнул
головой в сторону зверюги.
- А кто это? - Саня опасливо протянул
сахар в сторону печальных глаз.
- Это? Пакость. Не пужайся, она добрая,
своих не обидит...
- А почему сахар не ешь? - глупейшим
образом поинтересовался Цукоша.
- Это, диабет, - оживился мужик. - Я,
ишь, раньше...
- Зачем нас искал? Вы, конечно, можете
свои хохмы и дальше травить, а Командир
еще решения не принял.
- Это как - зачем? Зеленый сказал: я за
Команду, как за себя, ручаюсь, можешь мне
ухо отрезать, если они не согласятся. Ишь
ты, и пропал... Я думаю, не случилось чего?
Пошел искать...
Ну, в общем, никто его тогда не шлеп-
нул, а игры в слова на целый вечер хватило:
да кто такой, да откуда, да зачем нас ищет...
Когда про Зеленого узнал, сильно расстро-
ился. Что ж вы, сказал, дружка моего не
уберегли? А что тут скажешь? Посопели,
помолчали...
А так сказать, неплохой Кувалда мужик,
нормальный. Трепло, правда, неумолчное.
Говорит на любые темы, причем практиче-
ски каждый разговор начинает с "это". Ни-
когда не определишь заранее - врет или
нет. Если поймал его на лапше - пошипит,
побулькает, но легко согласится: загнул ма-
ленько. Ну, а уж если в истинном засомне-
ваешься - все. Насмерть забухтит.
Отношение к Кувалде вроде как равно-
мерно распределилось. От полного неприя-
тия у Стармеха (даже кружку, когда чай
пьем, никогда, язва такая, из рук в руки
Гризли не передаст!) до такого же полного
единения с Двоечником. А другого и быть
не могло. Дима говорит... Ладно, об этом
после. Вомбат в этом смысле - ровно посе-
редине. Терпит, значит.
А вот с Леней вначале очень интересно
вышло. Он ведь Кувалде вначале ужасно не
доверял. А тут как раз и случай представил-
ся...
Сидим, опять же, чай пьем. Чайку вече-
ром попить - милое дело. Особенно если
спирта нет. Сидим, значит. Молчим все. И
так в Команде - народ не слишком разго-
ворчивый, а при посторонних - и подавно.
Кувалда тоже молчит, задремал вроде. Ди-
ма сигарету достал, Вомбату предложил,
тот головой качнул: не надо. Дальше сидим.
И тут Пурген как-то очень резво к Стармеху
подполз, шуршит на ухо:
- Дим, ты поосторожней с сигаретами.
Кто его знает, что за человек. Мохаммеда
нет, а мало ли гадости по земле еще ходит? -
Это он на историю с мимикротом намекает.
Когда этот гад к нам пробрался, скальп
Штрипка нацепив. Убери ты свои долго-
играющие, от греха подальше.
И ведь тихо сказал. Даже Саня - рядом
сидел - еле расслышал. Но тоже кивнул:
верно.
А этот Гризли - ушки на макушке! - как
заржет вдруг! Чуть с кочки не упал. Даже
Пакость проснулась.
- Эх ты, - говорит, - Мальчиш-Кибаль-
чиш! Не нужна мне твоя Военная Тайна!
Подумаешь, сигареты долгоиграющие! А
где я, по-твоему, эту, - он ткнул носком бо-
тинка в сонную Пакость, - раздобыл?
Тут уж все с дубов попадали. Вомбат
страшный подниматься начал:
- Ты что - выследил?
Еще минуточка - и не стало бы с нами
Кувалды Гризли. Потому как шпионов-лю-
дей у нас любят еще меньше, чем мимикро-
тов.
Но и он, не будь дурак, сообразил. Тоже
встал и почти без присказок своих объяс-
нил народу:
- Это, не знаю, как вы там называете
свою чудодейку, а я на нее случайно года
три назад наткнулся. То бишь, она на меня
наткнулась. Я без сознания лежал. Из Горо-
да шел, собака у меня была, настоящая,
ньюфаундленд. Старый пес, но хороший. И
влипли мы с ним, как лопухи. Финскому Де-
санту под колесо попали. Ну, и проехались
по нам. До сих пор удивляюсь, как жив
остался... Лежу, значит, помираю. Рядом
Шмат лежит, ну, пес то есть мой, сопит. По-
том слышу тишина. Помер, значит... Ну,
ить, думаю, теперь моя очередь. Лежу, гото-
влюсь, молитвы читаю. Все, отрубился. А
потом глаза открываю - живой! Ноги, руки,
а главное, что меня больше всего приши-
бло, - штаны целые, не рваные! И трава ря-
дом растет - я такой никогда, даже у вас, не
видел - зеленая-зеленая, качается, сама от
своей спелости и сочности на ветру хру-
стит. Не удержался, помню, так и съел пу-
чок. Потом встал, огляделся: но еще не в
раю вроде. Только след зеленый в лес ухо-
дит, будто с лейкой кто прошелся, живой
водой все полил. - Кувалда на секунду пре-
рвался, чтобы перевести дыхание, с жало-
стью посмотрел вниз, на свою зверюгу. - А
вместо Шмата, дружка моего, вот эту Па-
кость подсунули.
Ты знаешь, у нас закон какой? Когда от
вранья сладкого уши по плечам развешаны -
на Командира глянь, сам все поймешь.
Дальше слушать или очередь по болтуну
выпустить.
Вомбат стоял с каменным лицом. Он
слушал.
- ... Ни разу больше такое чудо не встре-
чал. Это уж потом мне Зеленый по секрету
намекнул, что Команда такая есть, всех в
капусту крошит, а сама - не чихает, не каш-
ляет... Ну, и другие слухи ходили... А чего?
Тут много ума не надо, чтоб самому дотум-
кать...
Кувалда закончил свою речь и сел. Па-
кость придвинулась ближе и положила ему
голову на колени.
Вот так и поговорили.
Кувалда остался в Команде. Да в общем
не то что и в Команде, так, рядом ошивает-
ся. Леня его раскрыв рот слушает. Цукоша
даже сердится. Стармех каждую минуту на-
стороже. Да и Вомбат иногда быстрый
взгляд бросит - проверяет. А Двоечник - э-э-
э - с полслова Кувалду понимает. Недаром, -
вот-вот, как раз, к слову, - Стармех это и на-
зывает: "дружба барометра с арифмоме-
тром". Это он Гризли арифмометром окре-
стил за то, что тот с утра до ночи считает.
Что? Да что попадется! Зато в любой мо-
мент может с ходу ответить: сколько, на-
пример, шагов отсюда до южного угла Ле-
чебницы или до Трубы. Или от Полбудки
до Горелых Вагонов, если по шпалам идти.
Или сколько в нашем чайном котелке боль-
ших глотков, а сколько маленьких... Вот так-
то.
Однажды днем разговор у нас вышел.
Странный. Началось все с Цукоши. Он
утром по Холмам бродил, травки какие-то
свои, нужные собирал. Вернулся мокрый,
замерзший. А у Димы почему-то костер по-
гас. Ну, Азмун ему и сказал: что, мол, де-
журный, ряху давишь, за огнем не следишь?
И пошло-поехало. Леня проснулся подклю-
чился, Сане попутно перепало, за вчераш-
нюю кашу... И ясно ведь, чего мужики гры-
зутся - от безделья. Вомбат послушал наши
дрязги минут десять, потом разом прило-
жил всех по-командирски - пересказать не-
льзя, уши могут с непривычки отсохнуть, -
задумался и вердикт вынес:
- Все, девушки, хватит розочки нюхать.
Делом пора заняться.
А нас - чего уговаривать? За дело все го-
товы, хоть без завтрака. Да только - какое?
Раньше с этим проблем не было, всегда
какая-то халтурка под носом крутилась. А
сейчас и на ум ничего не приходит. Ну
прям хоть на Пуннус-Ярве сваливай, планк-
тон разводить. Тут Гризли голову поднима-
ет, уж неизвестно, спал или притворялся, и
сонным голосом спрашивает:
- Это об чем такой шум-гам с утра по-
раньше?
А все и так - подогретые, как заорут на-
перебой:
- А, бродяга! Чего в наши дела лезешь?
Не твоя забота! Дои свою Пакость и помал-
кивай! У нас крупа на исходе! Сала послед-
ний кусок остался!
Это, кстати, точно. Это мы сказать забы-
ли. У Пакости этой, кроме печальных глаз,
еще куча достоинств. Во-первых, - она мо-
локо дает. По вкусу скорей на козье похоже.
А еще - примерно раз в три дня у нее на жи-
воте такие наросты появляются. Так вот их
срезать нужно - ей ни чуточки не больно -
вот тебе и мясо! Очень полезное животное.
Наши вначале брезговали, ничего от Пако-
сти в рот не брали, зато потом, когда рас-
пробовали, уминали, за уши не оттащишь.
Один Леня страдал. Дима как-то обозвал
Пакость помесью козы с быстряком. Ну, все
посмеялись и забыли. А Ленька - человек
интеллигентный, чуткий, мясо напрочь
есть перестал.
... А главное, чего все так на Кувалду на-
скочили? Под горячую руку, что ли, попал-
ся? В конце концов, у него, единственного,
дельная мысль была:
- Это, ить, и не пойму я вас, чего зря воз-
дух языком молотить? Опять же животную
мою обижать? Али вы дети малые? Ишь
обернулось - Зеленый помер. Так я-то
пошто себе ноги оббивал, вас искал? Давай-
те, соколики, за гуж берись, бойчее смо-
три...
- Кончай прибабасенки, - строго прика-
зал Вомбат. Ноздри у него подрагивали, но
голос был спокойный. - Дело говори. При
чем здесь Зеленый?
- Это как - при чем? Задумка-то какова
была? В метро, братцы, идти. Так и что нам
помеха? Собиралися? По тридцать рублев
до Большого театра подряжалися? Плати!
Ох, опять его понесло... А насчет метро -
точно. Собирались. Стратегический запас
вынимать. Зеленый как раз и предложил.
Не сам, конечно, от чьего-то имени. От чье-
го, не сказал, темнила, щеки только наду-
вал: важный, говорит, человек, хороший за-
казчик. Вспомнил? Вомбат тогда со Штрип-
ком за противогазами на Железку ходили...
Ну? А Команду в это время банда Длинного
Мохаммеда выследила. Вот мы на них и от-
влеклись. А что было делать? Бежать? Не в
наших это правилах, да и от мимикрота
особо не побегаешь. К тому же у нас двое
раненых было: Ленька руки об Трубу
порвал, и Зеленый, подстреленный, "мама"
сказать не мог. Ну, и поперли внаглую, пря-
мо в Квадрат, Мохаммеда на хвосте таща.
Потом оказалось, так оно и лучше вы-
шло. Длинный Мохаммед только губищи
раскатал на наш Квадрат, а мы его ка-ак...
Зеленого, жаль, не успели спасти.
И вот теперь Кувалда Гризли предлагает
продолжить начатое и двигать в метро.
- А противогазы где теперь взять? - Вот.
Это уже вопрос по делу. Стармех стоял,
прищурившись глядел на Командира.
Дальше разговор пошел совершенно
конструктивный. Как, да куда, да когда...
Словно до этого шары по бильярду бестол-
ково гоняли, а теперь аккуратно в лузы по-
ложили.
Короче, решили, что противогазы мож-
но попробовать еще раз из того вагончика
достать. Вомбат сказал, что, если прогнуть-
ся, можно и вспомнить, где тот вагончик
стоит.
- Так он тебе и стоит - открытый! - не
поверил Цукоша. - Его уж наверняка раста-
щили.
- Вряд ли, - заметил Командир. - Чтобы
оттуда что-то утащить, нужно дотуда дойти.
А дорога к вагону лежит, бриллиантовый
мой, мимо Синих Уродов. Ясно?
- Ясно, - подавленно согласился Цукоша.
И тут же резонно спросил: - А мы тогда как
пройдем?
- Вопрос. - Вомбат почесал затылок. -
Может, сбоку как-нибудь... Дима, давай
карту.
Нехорошо, конечно, чужого человека к
карте подпускать...
Кувалда с любопытством подтянулся к
Стармеху, заглянул через плечо:
- Это-о-о, ясно, ребята, старовата карта...
- Чего? - удивился Дима.
- Лажа у вас тут, ребятки. Вот тут, - Ку-
валда ткнул грязным пальцем, крайние Га-
ражи, полсотни штук, не меньше, за послед-
нее Вспучивание посыпались...
- Врешь! - не удержался Стармех. - У нас
Вспучивания отродясь не бывало. Это там,
сильно западней, у Стругацких Полей пу-
чит...
Нет, это сейчас уже хорошо известно,
что бывает, если Кувалде вот так, запросто,
"врешь" сказать. Сейчас, если кто сомнева-
ется в сказанном Кувалдой, должен макси-
мально мягкую формулировку подбирать.
Ну, там, "я немного не уверен, Гризли, что
правильно тебя понял..." или "прости, по-
жалуйста, ты не оговорился?". Иначе будет
то же самое, как если группса-подранка за
хвост дернуть. А потом стоять рядом и на-
блюдать, что получилось.
Дима с Кувалдой сцепились над картой.
Сидя на корточках, снизу подпискивал Ле-
ня, Азмун, наоборот, басил сверху.
Никто не обращал внимания на Саню,
который остался у костра и сидел теперь с
глупой улыбкой на конопатом лице. В об-
щем, на то он и Двоечник, чтобы так улы-
баться, когда взрослые делом занимаются...
... С каждым разом вызывать эту свою
вторую личность становилось все проще.
Да что я говорю! Какую вторую личность?
И ТАМ и ЗДЕСЬ - везде Я, Саша Самойлов, в
здравом уме и твердой памяти, без каких
бы то ни было заскоков и завихрений. Как
это обычно происходило при ПЕРЕМЕЩЕ-
НИИ? Путешествующая душа автоматиче-
ски получала в полное распоряжение гото-
вую телесную оболочку, наделенную памя-
тью, навыками, даже документами и оде-
ждой! Так мы с Шестаковым стали лейте-
нантами Российского космического флота,
точно так оказались с Валеркой Дрягиным
частными детективами в Светочкином ми-
ре...
Саша вспомнил. Он уже БЫЛ здесь. И
это воспоминание в первый момент заста-
вило его содрогнуться. "Ты блефуешь, Ан-
тонов..." - было сказано тогда жесткому и
умному человеку, которого здесь называют
Вомбатом или Командиром. В нашем,
ОБЫКНОВЕННОМ, мире его похоронили
еще в ноябре прошлого года. ЗДЕСЬ он по-
прежнему живет и водит свою лихую Ко-
манду по диким лесам, наполненным самой
фантастической жизнью и нежитью.
Теперь о главном. Самое удивительное,
что у Саши Самойлова ЗДЕСЬ существует
явно выраженный ДВОЙНИК, который жи-
вет независимо от того, путешествует Саша
или нет. Именно поэтому Саша (не путать:
Саша, а не Саня, который Двоечник!) может
существовать в двух ипостасях (вариантах,
образах, личностях - как больше нравится).
Местным Саней-Двоечником, с крошечным
наблюдателем - Сашей Самойловым на кра-
ешке сознания, этаким электронным "жуч-
ком". Или самим собой, человеком из мира
трамваев и троллейбусов, домашних собак
и тривиальных комаров. Второй вариант
сильно уязвим. Дело в том, что окружаю-
щий мир настолько, мягко говоря, необы-
чен, что через пять секунд пребывания са-
мим собой остается единственное желание -
свалить отсюда как можно быстрее.
Теперь уже можно с уверенностью ска-
зать, что произошла громадная ошибка. И
вместо того чтобы с Сашиной помощью от-
правиться в СВОЙ мир, Света каким-то
образом открыла Саше вход в мир Виталия
Антонова. Для тех, кто хоть чуть-чуть знал
этого человека, подобные сюрпризы не по-
кажутся слишком удивительными.
Саша сидел на задворках сознания, гля-
дел на мир Антонова глазами Сани-Двоеч-
ника и тихо балдел. Ошибка в перемеще-
нии выяснилась почти сразу, можно было
давно двигать домой. Но... Покажите мне
мужика, который не воспользуется возмож-
ностью запросто, с автоматом за плечом,
побродить в компании отличных ребят, по-
шугать местную живность и послушать за
чаем байки Кувалды Гризли... Да в общем и
не в этом дело. Смутное, сильно размытое,
но четко уловимое ощущение опасности,
возникшее буквально сразу, с первой мину-
ты нахождения в этом мире, как раз и ме-
шало двигать... Какого, собственно, черта
мы так быстро успокоились? Ну да, похоро-
нили. Так вот же он, здесь, здоровехонький
и живехонький, мрачно глядит на старого
болтуна в кепке-бейсболке, а думает... дума-
ет явно о своем. Нет, дружище Самойлов,
погуляй-ка ты здесь еще немного, авось и
выяснишь чего.
- ... не лопочи, пацан, я говорю: можно
там пройти! Спор был в самом разгаре.
- Все. Хватит орать, - вмешался наконец
Вомбат. Оно конечно, в споре, может, и ро-
ждается чего полезное, но Командир наш
этих "родов" страсть как не любит. - Что ты
предлагаешь? - обратился он к Кувалде.
- Это, ить, и ежу - ежнее, - обрадовался
тот, - вот та-аким манером вдоль Нового
Русла идем, потом уголочек среза-аем - и по
болоту шагов сто двадцать...
В воздухе повисла ужасно неловкая ти-
шина.
Кувалда распинался еще минуты три, а
потом замолк и удивленно поднял голову:
- Это, чего ж такое, добры люди? Зачем
рожи-то такие скорчили, будто я пукнувши
принародно? Коли что поперек сказал -
укажи, да тока буйну голову не секи...
Вот теперь поди - объясняй ему, чего
молчим.
Маленькое лирическое отступление об
интимных нюансах нашей бравой Команды.
Брось хихикать, дело серьезное, хоть и вы-
глядит как детский энурез. Энурез? Это
слово мудреное. Короче, Цукоша так назы-
вает, когда в постель писают.
Вот кто хоть раз наших ребят в деле ви-
дел, ни в жисть в такую чешую не поверит.
И глупо, а ничего с этим не поделаешь...
Короче, так. Суеверные мы очень. А знаешь,
как тяжко - мало того, что по сторонам вни-
мательно смотреть, каждую мелочь сечь,
так еще и следить, чтоб эта мелочь не сгла-
зила кого... Вот у Цукоши, например, точно
известно, под самой нижней фуфайкой, ну
той, что под майкой, крестик нательный,
серебряный висит. Какого лешего, спраши-
вается, носит? А Ленька, это уж каждый
знает, как в Квадрат идем, всю дорогу паль-
цы скрещивает. Вот интересно, когда в по-
следний раз, после Трубы, у него вместо
рук месиво из костей и бинтов было - чего
скрещивал? Даже Командир... Ладно, не бу-
дем при посторонних...
Усек? А вот теперь и не спрашивай, по-
чему все замолчали. Чего можно сказать,
когда у тебя на глазах корявый немытый
палец Кувалды Гризли чертит по карте
путь - ну точнехонько! - повторяющий наш,
тот, что в Гаражах перестрелкой закончил-
ся?
Тут Кувалда вдруг как хлопнет себя по
лбу, да как закричит, будто его осенило!
- Ах ты, ежкин кот! Ну и память пошла у
старика! Хуже решета глиняного! Я ж сразу
хотел вам эту хохму запродать! А ты, ты ж... -
И еще на пять минут причитаний да огор-
чений. - Туда ж друга дорога есть! Как раз
до Девяткино! От-то я вас щас байкой пора-
дую, песней развлеку...
Все облегченно зашевелились, загомо-
нили, завыказывали жуткий интерес, напе-
ребой Кувалду уговаривать стали: рассказы-
вай скорей, да не томи... Хреново сыграно,
ничего не скажешь. Да главное не это, глав-
ное, что неловкость проехали.
- Это, ить, компашка тут объявилася, на
Железке промышляет. Название запамято-
вал, то ли "Карусель веселая", то ли "Мам-
зель крутая", не помню, право слово. Так
эти самые ребяты, как есть, атракциен сле-
пили: откопали гдей-то дизелек старый и
теперича гоняют на нем - между Лечебни-
цей и Девяткином...
- Зачем? - удивился Вомбат сразу за всех.
- Эт-то так, людям для удовольствия, а
себе - в прибыль.
Все еще сильней загомонили, обсуждая
странных ребят.
- Не пойму, - Пурген повернулся к Стар-
меху, - или я подзабыл, что такое удоволь-
ствие? Чего там делать-то?
- Это - не тебе судить! - Гризли поперх-
нулся собственным кудахтаньем. Ты-ть, мо-
лодняк, небось и Железку-то издалека ви-
дел, за версту, чай, обходил...
Леня тщательно прокашлялся и очень
звонко сказал:
- Ты, Кувалда, человек новый. Выбирай,
пожалуйста, выражения. Я, может, с виду
добрый, но в душе очень ранимый. Могу и
пристрелить сгоряча.
- Эт-то, не серчай, не серчай, паря, - за-
гудел смущенный Кувалда. - Я, ишь, стоко
по свету мотаюсь, кажись, лет сто, потому
мне все вокруг молодежью кажутся. Не сер-
чай, я ж не со зла... - И долго бы еще, навер-
ное, расшаркивался, если бы Вомбат акку-
ратно не вернул его в нужное русло:
- И часто эти твои "карусели" так развле-
каются?
- А это, как клиент подвалит. Бывает, и
неделю пустыми стоят... Кто ж такую дуру
порожняком погонит?
- А чем берут?
- О-о-о, тут дело обсуждаемо. У кого что
есть... Могут салом, а могут и проволоки
медной моток взять. А могут и не пола-
дить... Одни хлюпари, знаю, с самой Маток-
сы мешок "дури" приперли, за атракциен
отдавали. А те - не-тко, не позарились на
таку отраву... А вот Юру Деревянного за так
катают...
- Почему?
- Это, уж больно песни жалистные поет.
Как есть, слезу прошибает.
Убей, расстреляй - из наших никто и
слыхом не слыхивал о Деревянном Юре, ко-
торый к тому же песни "жалистные" поет.
- Ну, ясно. Сворачивай карту, Дима. Зав-
тра додумаем.
Командир наш, похоже, заскучал. Стран-
но. То ли подлянку какую почувствовал, то
ли "дурак"-трава в нем все еще говорит?
- А почему завтра? - Дима даже охрип
после бурного обсуждения. - Чего тут ду-
мать? Найдем этих, твоих... Слушай, Кувал-
да, а ведь чего-то здесь не то... Дизелек, го-
воришь? А топливо?
- А эт, чего не знаю - врать не буду, - то-
ропливо заговорил Гризли. Значит, дей-
ствительно не знает, поэтому и смущается. -
На чем ездют - не докладывали, да я и сам в
технике - не мастак. Может, на керосине, а
может, и воду болотную заливают...
- Я думаю, с этими товарищами мы свя-
зываться не будем, - с нажимом сказал Ко-
мандир. Да поздно. У Стармеха уж глаза за-
горелись, Пурген Цукошу подначивает, в
бок толкает. Приключение!
- Да подожди ты, Вомбат, проверить на-
до. Может, стоящее дело-то? Если получит-
ся, прямо до метро и домчим! - Стармех го-
ворил убежденно и смело.
- Конечно! Если у них и правда это дело
накатанное - доедем без проблем! Это Пур-
ген подключился.
Азмун не успел произнести свою репли-
ку. Вомбат встал и сказал сквозь зубы, гля-
дя прямо перед собой:
- Я не понял. Мы что здесь - в парламент
играем? Я. Сказал. Завтра. Обсудим.
Это мы-то - обсудим. Все, конечно, за-
ткнулись. А сам Вомбат, между прочим, еще
час, не меньше, с Кувалдой о чем-то в сто-
ронке шептались.
Бедный Стармех, как застоявшаяся ло-
шадь, бродил вокруг костра, взбрыкивая
ногами.
- Ужасно, мужики, дела хочется, - при-
знался он.
Удивил, да? Кому ж не охота?
Саня все еще улыбался. Нет, честное
слово, доводит он иногда своей глупостью!
Вроде возмужал, а иногда - такой тюфяк
прежний проглядывает, мама дорогая!
- Я не понял, зачем нам противогазы? -
спросил Двоечник тихо-тихо. - Там что -
воздуха мало? Это ж надо - такое ляпнуть!
- Санечка! - Когда Стармех таким голо-
сом начинает говорить, Двоечник сразу к
Азмуну поближе садится. На всякий слу-
чай. - Противогаз на то и противогаз, чтобы
дрянь всякую из воздуха тебе в ротик и в
носик не пускать. А больше воздуха, чем
есть, он никак не сделает...
Саня послушно кивнул, но продолжал
смотреть вопросительно.
- Слушай, Дим, ты не злись, а правда -
зачем? - смушенно произнес Цукоша.
- Я помню, Зеленый говорил что-то... -
неохотно начал Дима. - Вроде крысы там
особо ужасные...
- За лицо, что ли, кусают? - хихикнул не-
серьезный Пурген.
- Не, газом каким-то прыскают, крыша
от него едет.
- А-а-а... - понимающе протянул Азмун.
Это конечно. Это дело хозяйское. Крысы
газом прыскают. Это бывает.
Спать укладывались долго и суетливо,
как это всегда бывает, когда день тянулся
долго, а прошел бестолково. Двоечник сел к
костру - дежурить. Рядом примостился Пур-
ген.
- Куртку никак не могу починить, - по-
жаловался он.
Ленька у нас вообще очень нервный. Вы-
носливый, как верблюд. А юморной! Под
хорошее настроение, в походе, тридцать ки-
лометров может, не уставая, свои шуточки
мочить. Но очень нервный. У него иногда
даже глаз дергается.
- А чего ты - на ночь глядя? - удивился
Саня. - Днем тебе времени не нашлось?
Ленька только рукой махнул да опять
свою "молнию" на куртке мучить стал. Ну,
все теперь понятно. Если бы он днем такой
хреновиной занялся, давно бы его курточка
в костре была. Вомбат к таким вещам очень
строг.
"Будьте проще, - говорит он всегда. -
Чем сложнее механизм, тем больше вероят-
ность, что в самый нужный момент он отка-
жет!"
Нет, но что касается оружия - тут по-
другому. Тут всяческие навороты и прибам-
басы очень даже приветствуются. Но зато и
гоняет он нас с этими автоматами, как кре-
постных. По полдня чистим-блистим,
разбираем-перебираем. Любой из Команды
не то что с завязанными глазами - во сне,
кажется, соберет-разберет за десять секунд.
А к куртке Ленькиной Вомбат давно-о
приглядывается. Да все случая подходяще-
го не найдет. Так, мимо глянет, рыкнет по-
утру: "Когда вместо "молнии" пуговицы
пришьешь?" На этом и остановится.
- Сань, - вдруг тихо позвал Леня, - чув-
ствуешь, как хреново в Команде стало?
- Ага, - признался Двоечник.
Это, что называется, вопрос в точку. Что
касается "чувствуешь" - это все к Сане.
Смурное какое-то время. Нехорошее.
Вот так поговорили.
Леня свою "молнию" починил-таки и
спать пошел. А Саня дежурить остался.
Утром выяснилось, что ушел Вомбат.
Насовсем.
Почему-то все сразу поняли, что насо-
всем.
Никто из дежурных ничего не слышал, о
чем все старательно друг другу сообщали.
"Ты слышал что-нибудь?" - "Нет. А ты?" - "И
я нет. А ты, Дим?" Ходили, пожимали пле-
чами, громко недоумевали. Пока не очну-
лись. Чего это мы? Ну какая, к дьяволу, раз-
ница, слышали-видели? Главное - ВОМБАТ
УШЕЛ.
Первым делом - Кувалду Гризли растол-
кали: о чем вчера с Командиром говорил?
Признавайся, гад!
А тот спросонья глазами лупает, вокруг
себя таращится, ни хрена не понимает. Да и
кто сейчас чего поймет? Малых детей в лес
завели, одних бросили. На мальчика с паль-
чика надежды нет. За каждым кустом баба-
яга с костылем сидит, пальцем грозит: ужо
я вас, горемычные! Стра-ашно.
Ленька "молнию" на нервной почве до-
ломал, стоит, чуть не плачет.
Азмун с котелком всем под ноги лезет.
Саня последний умишко, кажись, поте-
рял. Сидит. Даже не улыбается.
Кувалда тихо-тихо в уголке примостил-
ся, видать, струхнул малость. Как бы не
прибили под горячую руку.
Один Стармех вроде головой работает.
Сигарету свою докурил. Затушил аккурат-
но. Сплюнул подальше и говорит:
- Хва, - говорит, - здесь кудахтать, все
равно ничего не снесете. Азмун, ты что как
болван стоишь? Забыл, что с котелком де-
лать? Воду неси, дорогуша, завтрак готовь.
Пурген! Чтоб я этой куртки больше не ви-
дел! Займись оружием. Проверь, смажь, что
потребуется. Ясно?
На Двоечника посмотрел только, рукой
махнул, не о чем разговаривать. Потом к
Гризли повернулся:
- Вот что, старый. Мы сейчас собираемся
и идем твой аттракцион смотреть. Пове-
дешь. - И, увидев открытый было рот Ку-
валды, не торопясь добавил: - Хоть слово
без моего разрешения ляпнешь - на месте
пристрелю.
Кувалда врубился сразу и закрыл рот.
Вид у него при этом был умоляющий. Да,
Стармех и сам, видать, понял, что перегнул.
- Садись, обсудим, как пойдем, - разре-
шил он, доставая карту.
Пока все делом занимались, они с Ку-
валдой как раз все и решили. Со стороны их
разговор походил на диалог человека с
транзисторным приемником. Как только
Гризли начинало вести в сторону, Дима
просто поднимал на него свой строгий
взгляд, чем резко убавлял громкость.
- Это-о, вишь, и никак иначе не полу-
чится, как через Цветник, - опасливо буб-
нил Кувалда.
- Ну, так и давай через Цветник.
- А-а-а, так ить...
- Короче, жучара.
Одним словом, конструктивный диалог.
... Саня сидел с отрешенным видом, ко-
торый ни у кого из Команды никогда не вы-
зывал подозрений. Особенно сейчас. Когда
Командир кинул свою Команду. Эпитетов,
достойно описывающих данный поступок,
не нашлось ни сразу, ни пораздумав. Не на-
шлось даже у Саши Самойлова, который
как раз и наблюдал окружающую суету.
Вот. Начались странности. Насколько
Саша мог судить, для всех членов Команды
уход Вомбата - событие экстрачрезвычай-
ное. Все, ребята, вот теперь я точно отсюда
не уйду, пока все про вашего Командира не
выясню... А заодно и про крысок местных.
Оч-чень, знаете ли, интересное совпадение
получается: здесь Девяткино, и у нас - Де-
вяткино. Здесь крысы "газом каким-то
прыскают", и у нас противогазы нужно на-
девать. Ваша работа, господин Антонов? Ах,
Виталий Николаевич, Виталий Николае-
вич, ну что за методы?..
... Кто-то громко откашлялся у них за
спиной. Стармех подскочил от неожидан-
ности и виртуозно выругался.
- ... тебя, Двоечник! Какого... ты сзади
подкрадываешься?
- Никуда я не подкрадываюсь! - Вот-вот,
таким именно тоном Саня недавно научил-
ся говорить со Стармехом. - Стою и жду, по-
ка вы тут... всякую разводить перестанете.
Команда давно готова. Устроили тут совет в
Филях!
- Чего-о? В каких таких Филях, приду-
рок? - Дима начал вставать.
Пурген зажмурился. Если учитывать по-
следние события, очень даже может быть,
что Стармех сейчас будет драться с Двоеч-
ником. Вот так. Приобретайте билеты зара-
нее.
Уф, нет, слава Богу, до такого мы еще не
докатились. Стармех просто встал и пошел
свой мешок собирать. Не стал с Саней даже
в "гляделки" играть. Это, знаешь, когда два
мужика для пущей крутости друг друга гла-
зами сверлят. Потом один, обязательно
сквозь зубы, процедит: "Ладно, гад, еще
встретимся..." - и в сторону отходит. Вот, в
принципе, он и считается проигравшим.
А с Саней - не, такие номера не прохо-
дят. Он через минуту вдруг ржать начинает
и говорит что-нибудь вроде: "Дим, у тебя
веснушек на носу-у миллион!" Короче, ни-
какого удовольствия и морального удовле-
творения.
Ох, ребяты, поборемся мы еще за власть,
поборемся... Стармех, конечно, молодец,
строгий парень, правильный, да и храбро-
сти ему не занимать. Да вот только с чего
это он решил, что после Вомбата автоматом
в командиры пройдет? Огласите весь спи-
сок, пожалуйста.
Идем. Хорошо идем. Дружно. Ну, может,
чуть быстрее, чем с Вомбатом. Это и понят-
но: надо ж показать, что и сами - не дети
малые, сопли по деревьям развешивать не
собираемся. И вообще, заметил: чего бы мы
в последнее время ни делали, все как будто
в пику - вот, гад, гляди, не померли, по ку-
стам не разбежались, вместе на дело идем, в
метро, стратегический запас вынимать,
черт тебя совсем побери, вместе с башкой
твоей, "дурак"-травой попорченной! Навер-
ное, только Пурген, может быть, чуть-чуть-
чуть, самую малую толику, верит, что Ко-
мандир вернется. Недаром он Двоечника
утром тихо спросил:
- Сань, а Вомбат с тобой перед уходом
ни о чем не говорил?
- Ты что? О чем?
- Ну, это... Знаешь, я подумал... Вдруг он
сам... Квадрат искать пошел? Ну, в смысле -
голову лечить?..
Эх ты, глупка-добрячок, если бы так... Я
бы его сам за руку туда отвел...
Нормальный лес кончился, тропа не-
ожиданно юркнула в невысокие плотные
заросли карликовых берез и совершенно
потерялась. Как здесь идти? По десять бе-
рез на каждый квадратный метр, кроны ши-
роченные намертво срослись, и вот такой
зеленый матрас - тебе по пояс - до самого
горизонта. Когда-то здесь ЛЭП проходила.
Вон опоры торчат.
- Ну? - Стармех повернулся к Кувалде с
таким видом, словно тот - пойманный за
руку вражеский диверсант.
А вот и не странно было бы, если Гриз-
ли сейчас предложил бы что-нибудь совсем
уж дурацкое. Например, идти прямо по вер-
хам этих самых берез, надев на ноги широ-
кие плетеные лыжи вроде снегоступов. Сла-
бо?
- Это, вдоль надоть, по краешку проби-
раться... пока проход не найдем... а там - как
раз, через шестьсот восемьдесят шагов -
Цветник...
Пошли по краешку. Шагов через двести
спугнули двух буриданов. Оба, как водится,
живо сиганули прямо из-под ног - вверх,
метров на десять, а потом, опять же класси-
чески, под прямым углом, разлетелись в
стороны. Предполагается, что у бедолаги-
охотника при этом глаза также разъезжа-
ются в разные стороны, он стреляет и ма-
жет, а невредимые буриданы спокойно воз-
вращаются в гнездо. Ну-ну. Не на таковских
напали, в смысле, мы тоже не лыком шиты.
На этот случай у нас в Команде сценарий
давно отработан: Азмун всегда стреляет в
правого, Стармех в левого. Чтоб не разду-
мывать долго. Чтоб дичь хорошая мимо не
пролетала. А супчик с потрошками бурида-
новыми - м-м-м! - именины желудка!
Так и сделали. Да только не учли, что у
этих щеглов-переростков как раз линька
прошла. И летают они - хуже веника. Да не
то чтобы совсем промазали. Цукоша-то по-
пал... А Стармех, видать, сильно с Двоечни-
ком перенервничал. Ка-ак бабахнет! Да не в
буридана, а прямо в опору ЛЭП!
Господи, красота-то какая! Остается
удивляться, как эта насквозь проржавевшая
и изъеденная кислыми дождями и металли-
ческой тлей дурища раньше не рухнула!
Она как-то вся жутко мелко задрожала, те-
ряя четкие очертания, потом что-то тихо
скрипнуло-пыхнуло, и опора... нет, не упа-
ла. Она рассыпалась в воздухе. И лишь по-
том облаком рыжей пыли стала медленно
оседать на землю.
- Ух ты-ы... - выдохнули почти хором. И
сразу же: и я! и мне!
И - пошла пальба! Честно скажу - давно
так душу не отводили. Штук двадцать, не
меньше, грохнули. И тут Саня как-то судо-
рожно вздохнул и тихо заметил:
- Теперь главное, чтобы ветер не под-
нялся...
Вот у нас, например, в народе ходит
мнение, что из всех тех гадостей, которые
наш барометр ходячий за версту чует, не
меньше половины он сам же на нас и на-
кликивает.
Через десять секунд после Саниных слов
про ветер листочки карликовых берез ле-
гонько затрепетали. А еще через полсекун-
ды мы поняли, что сейчас на нас понесется
несколько тонн мелкодисперсной ржавой
пыли - той, что осталась висеть в воздухе
после наших упражнений в стрельбе по
опорам. Душевная перспективка, да? Все
оторопело глядели друг на друга, совер-
шенно не представляя, что же делать.
- Сюда давай! - закричал вдруг Кувалда,
ныряя прямо в заросли.
Здорово. Ну, просто - пруха несметная!
Какой-то хитрый зверь проделал себе уют-
ный лаз шириной около метра. Листья со-
седних берез плотно смыкались над голо-
вой, образуя приятный зеленовато-сумрач-
ный коридорчик. Саня полз за Пургеном,
мучаясь вопросом: кто бы мог быть таким
искусником? Стволы были не откушены и
не срезаны. Какой-то неведомый умелец ак-
куратнейшим образом просто выпилил у
них середину мелким лобзиком. И опилки с
собой унес. Сзади пыхтели.
- Все-е! - крикнул сзади Дима. - Поме-
стились! Так. Поместились. Теперь можно
полежать и немножко отдохнуть.
- Лень! Ты как там? - заорали рядом.
Ага, значит, это пыхтел Цукоша.
- Я-то ничего! Созерцаю подошвы Ку-
валды Гризли!
- Ну и как?!
- Боюсь, долго не выдержу!
- А что так?!
- Слушайте, придурки! Вы долго еще че-
рез меня перекрикиваться собираетесь? -
сварливо спросил Двоечник. - Трудно де-
сять минут молча полежать? Соскучились
очень?
- Лень, слышишь? Кажется, Двоечнику
твои подметки тоже - не подарок! заржал
Цукоша.
- Странный какой коридор здесь!
Это уже Дима. Тоже, видать, заметил.
Впереди что-то быстро загундел Кувалда.
- Чего, чего? - Сане показалось, что он
ослышался. А когда понял, что нет, чуть не
заорал от страха.
- Что он говорит? - переспросил Стар-
мех.
- Он говорит, что это рабочий лаз
муравьев-болтунов, - дрожащим голосом
ответил Цукоша.
- Тогда - какого черта... - начал было Ст-
армех, но поперхнулся и замолчал. Ясно ка-
кого. Стрельцы-весельцы, стрельчаки-ве-
сельчаки. Лежи вот теперь и думай, чего те-
бе лучше: ржавчиной задыхаться снаружи
или муравьев-болтунов здесь поджидать...
Кувалда забормотал, судя по тону, что-
то ободряющее.
- Чего?!
- Говорит, нет их здесь сейчас, миграция
у них!
- Чего?!
- Ушли, говорит, на хрен, отсюда!
Ффу-у... Слава Богу, хоть здесь повезло
немного.
- Дим, как там на улице?
Не, честное слово, орут, как на базаре.
- Да вроде нормально! Сейчас посмотрю!
Ага! Вылезайте!
Рыжее облако слегка припорошило ли-
стья, поэтому казалось, что, пока мы валя-
лись под березами, здесь уже наступила
осень. Ладно, повеселились, можно и даль-
ше топать.
И топать, и топать, и топать... До чего
однообразная местность - не на чем взгляд
остановить. Чего-то я и не припомню по
карте, чтобы здесь так долго идти...
Кувалда наконец нашел злополучный
проход, куда все облегченно и свернули.
Дорожка была широкая, утоптанная, словно
аллея в парке. Нет, сюда мы как-то ни разу
не доходили. У нас всегда маршруты север-
нее лежали. Так и что удивительного? Ка-
ким идиотом надо быть, чтобы по РАВНИ-
НЕ прогуливаться? Кувалда, правда, рубаху
на пузе рвал - клялся, что саунд-волны сей-
час - жуткая редкость, а здесь о них и слы-
хом не слыхивали... Ничего каламбурчик,
да?
Пурген догнал Саню, ткнул локтем в
бок:
- Слышь? Поют.
Я бы, конечно, пением эти звуки назвал
с большой натяжкой. Так, мычание. Но,
учитывая низкую музыкальную грамот-
ность местного населения, явление, без-
условно, необычное.
Впереди остановились, и Саня услышал
довольный голос Гризли:
- Это, ить дошли... Цветник это...
Местность здесь совершенно незаметно
понижалась, образуя нечто вроде а-агро-
мадного блюдца, метров пятьсот в диаме-
тре. И вот теперь представь, что в это самое
блюдце набросали мелко нашинкованную
радугу, пардон за пошлое сравнение, ниче-
го умнее в голову не пришло.
Это и был знаменитый и совершенно
незнакомый нам Цветник.
А начали мы знакомство с жуткого кон-
фуза Цукоши.
Совсем рядом с дорожкой начинались
заросли неизвестного растения, на ветках
которого, трогательно поддерживаемых
палочками-рогульками, висела клубника
величиной с футбольный мяч. Обжора Аз-
мун и здесь не смог подавить зов вечно го-
лодного брюха. Он сорвал с ветки ближай-
шую ягоду и с хлюпаньем засунул в нее до-
вольное лицо.
Тут же выронил ягоду и согнулся попо-
лам.
Его вырвало.
От лежащей на земле клубничины раз-
носился сильнейший запах падали.
- Эх ты, дурында, - ласково сказал Ку-
валда, с жалостью глядя на содрогавшегося
Цукошу, - ее ж только Пакость есть может...
- Ого, - тихо заметил Леня. - А вот и са-
довник пожаловал.
Странной, подпрыгивающей походкой к
ним направлялся человек. Когда он подо-
шел достаточно близко и уже можно было
разглядеть его лицо, Цукошу снова вывер-
нуло. Ну это, наверное, по инерции. Хотя
зрелище, доложу я вам, было... весьма и
весьма специфическое.
Недопеченный крендель с как попало
воткнутыми изюминками глаз, который,
перед тем как посадить в печь, изрядно по-
кромсали ножом...
Или сильно подтаявший снеговик, у ко-
торого уже и нос-морковка отвалился...
Что-то среднее между этими двумя оба-
яшками.
Был он невысок ростом, примерно Стар-
меху по плечо, с редкими длинными воло-
сами и большими мясистыми ушами-лока-
торами. Подбежав к Кувалде, он радостно
запрыгал вокруг него, издавая как раз то,
уже слышанное нами мычание, только то-
ном повыше.
- Это... Кто это? - сдавленно спросил Ди-
ма.
- Это - Дуня. - Невыразимая нежность
сквозила в голосе Кувалды. Он ласково по-
гладил урода по голове и сунул ему в руку
заныканный где-то кусок сахара.
- А что у него с лицом?
Бестактный вопрос, не спорю, но Дима
был, честно, ошарашен.
- А-а, это-о, таким уродился, болезный,
така уж у него, ить, стало быть, планида... А
лицо... Он, ить, вообще, безо рта на свет на-
родивши... я вот так, иду, смотрю, пацан в
траве лежит... махонький, глазки чернень-
ки, а не плачет... Гляжу - а рта-то и нет...
Ну, я ему ножичком и проковырял... неакку-
ратно маненько, да ничего, и так сойдет...
Ты на лицо-т, не смотри, главно дело, штоб
человек хороший...
Дуня меж тем, поплясав около Кувалды,
видно, решил пойти познакомиться с
остальными. А знакомство у него - предста-
вляешь? - состоит в том, что, попрыгав на
месте, этот урод вдруг, не спросясь, кладет
тебе голову на грудь и пускает слюни.
Надо отметить, мужики очень стойко
перенесли эту трогательную процедуру. Ко-
гда очередь дошла до Сани, его замутило,
но он только крепче сжал зубы. У настояще-
го Сани-Двоечника, без примеси, так ска-
зать, Саши Самойлова, наверное, давно бы
уже случилась истерика.
Дуня покончил со знакомством и что-то
промычал Кувалде.
- Так, ить, в гости зовет... - перевел тот. -
Наши блинки - ваши байки...
Этого только не хватало!
- Нет, Гризли, - решительно отказался
Стармех, - мы, знаешь ли, еще не устали, ра-
но отдыхать. Так до Лечебницы можем за-
светло не успеть.
- Ну-у, тко, низя-я, низя-я так, братцы, -
заныл Кувалда, - обижать-т, хорошего чело-
века - грех, ить, он к вам - со всей душой...
Низя-я... Хоть минутку посидеть на-адо...
Отсюда до Лечебницы - уж и рукой по-
дать... Стоящий радом Дуня изображал на
своем кошмарном лице скорбь и что-то жа-
лобно подвывал.
- Кончай концерт, Стармех, - шепнул
Двоечник, - посидим минуту, не помрем.
- Не помрем? - Дима с сомнением глянул
на зеленого Цукошу. - Ладно, Дуня, прини-
май гостей.
Радости садовника не было предела. Он
даже бросился было обниматься, но Леня -
первый же, на кого он наскочил, - инстинк-
тивно выставил локоть вперед. Получилось
слегка резковато - Дуня с размаху налетел
на локоть и шлепнулся на дорогу. Пурген
покраснел, Дуня заплакал, Кувалда Гризли,
кудахтая, бросился успокаивать обоих.
Ну, конечно, минутки не получилось. Не
меньше получаса просидели в хлипком Ду-
нином шалаше, старательно отказываясь от
любого угощения и ведя глубокомыслен-
ные беседы через переводчика-Гризли. По-
том всех повели на экскурсию.
Здоровенное блюдце Цветника было ак-
куратно разбито на сектора. Каждый сектор
чем-то отличался от других. Ну, например:
просто цветы, цветы плодоносящие-съедоб-
ные, цветы плодоносящие-несъедобные,
цветы плодоносящие-ядовитые, цветы
плодоносящие-просто опасные и т. д. В от-
дельном огороженном загончике резвились
надуванчики. Мужики специально остано-
вились ненадолго - посмотреть. Эта тварь
нам знакомая, встречались уже. При соблю-
дении некоторых элементарных правил
опасности не представляет, а понаблюдать
за ними - забавно. Ну, представь: среди
обыкновенных одуванчиковых листьев на
толстом мясистом стебле торчит обыкно-
венный же, с виду, одуванчик. Через при-
мерно час после восхода солнца он полно-
стью раскрывается. Еще через час начина-
ется интересное. Головка цветка набухает,
увеличивается в размерах, потом вдруг
громко говорит "пуф!" и лопается, разбра-
сывая по сторонам крошечные парашютики
с семенами. А семена у надуванчиков -
острые и цепкие, как рыболовные крючки.
Падают и на любой поверхности тут же на-
чинают пускать корни и выбрасывать мел-
кие листочки. Повторяю: поверхность роли
не играет. Поэтому близко к надуванчикам
подходить, на всякий случай, не надо. Цу-
коша божился, что видел надуванчика, уце-
пившегося за дуло автомата. Но и это еще
не самое интересное. Самое интересное на-
чинается потом. Семян этих каждый цветок
отплевывает уйму, места всем, как водится,
не хватает... Поэтому они и начинают
драться... Натурально. Стенка на стенку. А
потом - каждый сам за себя. Незабываемое
зрелище. И очень поучительное. При слу-
чае, напомни, я покажу.
Росли здесь, так же в комфорте и изоби-
лии, желтые плаксы, редчайший белый
чертополох, гигантские болмаши и конопля-
обманка. А уж сколько незнакомых... Сане
больше всего понравились небольшие кру-
глые кусты. Все они были покрыты множе-
ством крошечных цветочков двух видов.
Одни напоминали наивные голубые глазки -
и непрерывно моргали. Другие изображали
розовые губки и посылали вокруг бесчи-
сленные поцелуйчики. Такая вот локальная
идиллия. К сожалению, не удалось выяс-
нить у Дуни, как называется этот милый ку-
стик.
- Какая пошлость! - заметил, проходя
мимо, Стармех.
Каждое растение, кроме, конечно, блу-
ждающих, занимало свою, отдельную и ухо-
женную клумбу, дорожки были подметены
и посыпаны красной крошкой. Похоже на
битый кирпич. Интересно: откуда здесь
кирпич?
Как умудрялся колченогий идиот Дуня
поддерживать здесь такой идеальный поря-
док, так и осталось загадкой.
На прощание - опять же с прикладыва-
нием головы и пусканием слюней - Дуня
всем сделал подарки.
Пургену достался ядовито-красный цве-
ток, смахивавший на жеваную гвоздику.
- Увы, - посетовал Леня, - я сегодня не
при смокинге. А то обязательно бы вставил
в петл