Вы находитесь на странице: 1из 1038

FB2: “Valfen”, 06.10.2007, version 1.

0
UUID: BD-FE2344-8806-0148-2389-3DD1-42D1-77E1AE
PDF: org.trivee.fb2pdf.FB2toPDF 1.0, Jan 21, 2010

Ник Перумов
Полина КАМИНСКАЯ

ОПЕРАЦИЯ "АНТИИРОД"
Миры, созданные воображением людей, могут влиять на
реальность, изменяя ее законы и заставляя события течь
наперекор привычной логике. Особенно если в этом заин-
тересованы силы, мощью способные потягаться с Создате-
лем. Именно против таких сил бой за Землю ведет Алек-
сандр Самойлов, наделенный способностью проникать в
"чужие пространства". И ставка в этой борьбе - бессмертие
человечества. Герои романа "Операция "Антиирод" навер-
няка знакомы большинству читателей по совместным про-
изведениям Полины Каминской и Ника Перумова, соста-
вляющим цикл "Похитители душ". Автор предупреждает,
что все события, учреждения, организации и частные ли-
ца, упоминаемые в книге, являются вымышленными. Вся-
кие совпадения с реально существующими персонажами
являются абсолютно случайными.
Содержание
ПОХИТИТЕЛИ ДУШ III Пролог
ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Глава первая
Глава вторая
D.
Глава третья
Глава четвертая
книга.
ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Глава первая
СУБЪЕКТ СЛЕЖЕНИЯ КВАДРАТ PQ-WQ,
ТУЗЕМНОЕ НАЗВАНИЕ "ЗЕМЛЯ" -
Глава вторая
ВНИМАНИЕ. СБОЙ У СУБЪЕКТА
СЛЕЖЕНИЯ 3-0004. ЧАСТОТА
ФЛУКТУАЦИИ БЛИЗКА К
ВНИМАНИЕ. СБОЙ У СУБЪЕКТА
СЛЕЖЕНИЯ 3-0004. ЧАСТОТА
ФЛУКТУАЦИИ БЛИЗКА К
СБРОС ФЕКАЛИЙ КАТЕГОРИЧЕСКИ
ЗАПРЕЩЕН
ВНИМАНИЕ. СБОЙ У СУБЪЕКТА
СЛЕЖЕНИЯ 3-0004. ЧАСТОТА
ФЛУКТУАЦИИ БЛИЗКА К
СУБЪЕКТ СЛЕЖЕНИЯ - КВАДРАТ PQ-WQ
МЕСТНОЕ НАЗВАНИЕ "ЗЕМЛЯ". -
Q-0001. ОБЕСПЕЧЬТЕ СТАБИЛЬНОСТЬ И
БЕЗОПАСНОСТЬ СУБЪЕКТА Q-0001.
ПОДГОТОВЬТЕ
Глава третья
Глава четвертая
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
Глава первая
СУБЪЕКТ СЛЕЖЕНИЯ КВАДРАТ PQ-WQ,
МЕСТНОЕ НАЗВАНИЕ "ЗЕМЛЯ" -
ГЛОБАЛЬНОМУ
Глава вторая
Глава третья
Глава четвертая
Глава пятая
Глава шестая
Глава седьмая
Глава восьмая
Глава девятая
НЕТ, УВАЖАЕМЫЙ АЛЕКСАНДР
ЮРЬЕВИЧ. НЕ ПРИНИМАЕТСЯ. НЕТ У
ЭТОЙ ЖЕНЩИНЫ
УВЫ, ЛЮБЕЗНЫЙ МОЙ АЛЕКСАНДР
ЮРЬЕВИЧ. С СОЖАЛЕНИЕМ
ВЫНУЖДЕН
НИЧЕМ НЕ МОГУ ВАС ПОРАДОВАТЬ. У
ЭТОГО ЧЕЛОВЕКА ДУША
АТРОФИРОВАЛАСЬ ЛЕТ
НЕ НАДО ГОРЯЧИТЬСЯ, АЛЕКСАНДР
ЮРЬЕВИЧ. ВСЕ В ЭТОМ МИРЕ ИМЕЕТ
СВОЕ
ПРИНАДЛЕЖНОСТИ ДЛЯ ГАДАНИЯ И
ВОРОЖБЫ!
В ТОЧКУ, АЛЕКСАНДР ЮРЬЕВИЧ!
ПОЗДРАВЛЯЮ С ПЕРВЫМ УСПЕХОМ!
Я БЫ НЕ СОВЕТОВАЛ ВАМ, УВАЖАЕМЫЙ
АЛЕКСАНДР ЮРЬЕВИЧ…
Эпилог
НИКАКОГО РАВНОВЕСИЯ -
НЕВОЗМОЖНО УСЛЕДИТЬ ЗА
МИЛЛИАРДАМИ РЕАКЦИЙ,
ПОСТОЯННО
ГЛОБАЛЬНЫЙ КООРДИНАТОР -
СУБЪЕКТУ СЛЕЖЕНИЯ КВАДРАТ PQ -
WQ, МЕСТНОЕ
Полина КАМИНСКАЯ

ОПЕРАЦИЯ "АНТИИРОД"
.

ПОХИТИТЕЛИ ДУШ III

Пролог

лупо, ну, честное слово, глупо было

Г бы предполагать, что жизнь, так вир-


туозно измененная и подчищенная
заботливыми пришельцами, сделает резкий
поворот, и все мы выберем себе совсем дру-
гие, неведомые и прекрасные дороги… Увы.
Так мог бы решить лет пятнадцать назад
студент-романтик с воспаленными от недо-
сыпа глазами, начитавшийся Азимова. "Ко-
нец Вечности", безусловно, вещь сильная и
оригинальная, но… Люди существуют на Зе-
мле для того, чтобы рождаться и умирать.
И с этим ничего не поделают никакие са-
мые распришельные распришельцы.
В новой действительности Оксана Сер-
геевна Людецкая прожила еще полгода. В
отличие от (извините за жутковатую фор-
мулировку!) предыдущей смерти, на этот
раз она почила тихо, покойно, в собствен-
ной постели, во сне. Так и нашел ее утром
21 апреля любимый внук Саша: мирно спя-
щей, со сложенными на груди уже ледяны-
ми руками. Нашел и злополучное завеща-
ние, по которому он получал, бытовым язы-
ком выражаясь, фигу с маслом, а никому не
известный пройдоха Поплавский - отлич-
ную "двушку" на Каменноостровском. Ба-
бушкино письмо, приложенное к завеща-
нию, на этот раз вполне убедило Сашу в ис-
кренности намерений Оксаны Сергеевны.
Человеком она всегда была исключительно
порядочным. И раз уж решила отвалить по-
стороннему человеку такой царский пода-
рок - квартиру! - значит, были на то основа-
ния. К тому же солидный список посмерт-
ных диагнозов пожилой женщины выгля-
дел убедительно. Поэтому никакого крими-
нала Саша не заподозрил (а чего подозре-
вать? - его ведь и вправду не было!), в мили-
цию не обращался и, соответственно, с Дря-
гиным и Шестаковым так и не познакомил-
ся. Ну и, чтобы полностью закрыть мили-
цейскую тему, сообщим: живой и невреди-
мый Михаил Шестаков по-прежнему зани-
мается любимым делом - ловит всякую
мразь и шваль, не задумываясь, пускает в
ход кулаки, полностью оправдывая прозви-
ще Рэмбо, живо интересуется женским по-
лом… И уж, конечно же, слыхом не слыхи-
вал о каких-то там "Выборгских крысоло-
вах"! Которых, по правде говоря, и в
природе-то не существует…Таким образом,
к осени 96 года дела в северной столице об-
стояли совершенно обыкновенно. Саша по-
хоронил бабушку, после чего сходил в рейс,
приобрел новый хороший телевизор, поме-
нял замок на двери в общаге и познакомил-
ся с девушкой Леной. После развода про-
шло уже достаточно времени, чтобы это
имя не вызывало резко неприятных ассоци-
аций. Новому трогательному роману ничто
не мешало развиваться в сторону женить-
бы. Огромная и неразделенная любовь к
Свете, увы (или НЕ увы?), осталась в той же
реальности, что и космические приключе-
ния, Кувалда Гризли и профессор со стран-
ным прозвищем СССР. По-прежнему не за-
крывалась дверь гостеприимной "Фуксии и
Селедочки". К середине сентября аппарат
доктора Игоря выдерживал серьезные на-
грузки - два-три клиента в день. И уже в ок-
тябре на коротеньком закрытом совещании
главных владельцев Оздоровительного цен-
тра - Виталия Антонова и Игоря Поплав-
ского - было принято решение: ограничить
количество пользователей замечательного
аппарата. Заместитель Виталия, незабвен-
ный Юрий, более известный в деловых кру-
гах как Банщик, старательно и с удоволь-
ствием исполнял роль молодого отца. Бла-
го, в его случае отцовство не сочеталось ни
с ночными бдениями (у младенца была соб-
ственная спальня), ни с прописанными пе-
ленками (памперсы, господа!), ни с тяго-
мотными прогулками (няня Таня, 300 бак-
сов в месяц).
Юрина жена, Светочкина как бы подру-
га и молодая же мать, Илона, с феериче-
ской скоростью входила в форму после ро-
дов. Оставив ребенка на попечение няни,
Илона почти каждый день оттягивалась на
Невском, доводя до белого каления продав-
щиц (и до полного изнеможения продав-
цов) фирменных магазинов косметики, оде-
жды и мехов.
Несколько коротких забавных эпизодов
в завершение нашего краткого вступления,
пикантность которых, надеемся, оценит
наш внимательный читатель, следящий за
приключениями героев с первой книги.
Так, Виталий Николаевич Антонов, про-
езжая как-то вечером по Невскому проспек-
ту, был крайне недоволен наглостью шу-
строго пешехода, юркнувшего прямо перед
колесами его машины в подземный пере-
ход. Изрядно бы удивился господин Анто-
нов, узнав, что пробежавший мужчина -
врач "Скорой помощи", между прочим, - в
прошлой, перекроенной реальности лично
подписывал свидетельство о смерти Вита-
лия Николаевича.
Однажды веселый Шестаков ехал к Дря-
гину пить традиционное пятничное пиво.
Он, конечно же, не обратил внимания на
унылого вида парня, выходившего из под-
собки на "Политехнической". И правда, че-
го там смотреть? Виктор Гмыза, собствен-
норучно зарезавший Шестакова в прошлой
реальности, прошел мимо. И тоже не под-
нял глаз.
К числу странных и необъяснимых со-
впадений стоит отнести еще одну смерть.
Светочкин пес Гарден попал под машину
ровно в тот же день и час, что и в предыду-
щей действительности. Словно чуткое жи-
вотное одно почувствовало подмену и не
смирилось с этим. Заляпанный грязью "жи-
гуленок" даже не успел затормозить - соба-
ку сильно ударило бампером, опрокинуло,
подмяло и протащило за машиной метров
двадцать. Тут же, как по команде, пронзи-
тельно заголосили какие-то женщины, по-
бежали, причитая, принесли из ближайше-
го гастронома картонную коробку, но ни-
кто не решался переложить в нее изуродо-
ванный труп. Так и стояли рядом, возбу-
жденно, но вполголоса обсуждая собак, хо-
зяев и сумасшедших водителей. Светочка
рыдала, сидя на обочине, не подозревая,
что делает это уже второй раз.
.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ

ДЕЖАВЮ

нтерлюдия I

И Душит мужиков скука. Ох, как


душит! Явления нехорошие наблю-
даются. Позавчера, к стыду всех присут-
ствующих, Цукошу засекли за курением
дурак-травы. Вомбату пришлось даже всту-
питься за Цукошу, чтоб Ленька его сгоряча
не придушил. Потому как очень наш Пур-
ген не любит всей этой дряни, которая моз-
ги мутит. А особенно - дурак-траву. Была,
говорят, у него самого какая-то некрасивая
история с этой травой, давным-давно. По-
дробностей, правда, никто толком не знает,
но слухи такие по Команде ходили. То ли
он там кого-то замочил, то ли на него кто-
то покушался - неизвестно. А спросить - не-
удобно. Действительно, кто ж такие вещи у
мужика спрашивает. Но, короче говоря, при
виде дурак-травы с Ленькой прям истерика
делается. А теперь можешь себе предста-
вить, что с ним было, когда он лучшего дру-
га за этим занятием застукал?
И, главное, подлость-то этой травы в
том, что, во-первых, она на каждого по-сво-
ему действует. Один может просто сразу
спать завалиться. Правда, тогда уж его трое
суток не разбудишь, хоть из пушки над ухом
пали. А другой, наоборот: обхихикается до
икоты. Нет, представляешь: сидит амбал,
килограммов под сто двадцать и ржет сам
над собой, а кулачищами размером с мою
голову слезы по щекам размазывает. Но это
еще не самое интересное. Сам Цукоша рас-
сказывал, как народ в Матоксе целыми пач-
ками в болотах тонул, накурившись дурак-
травы. Потому как главная подлость этой
дряни дикорастущей не в том, что она из
мужика дурака делает. А в том, что дурак
получается уж больно упертый! Ничем его с
пути не свернешь, разве что в землю по
шею закопаешь. Ни связывать, ни к дере-
вьям привязывать не получается - он, гад,
сутки будет веревки потихоньку грызть, де-
рево с корнем вывернет, а все равно - уйдет
туда, куда его мозги сдвинутые прикажут. А
приказы интересные поступают. Особенно
если двое ослов травы покурили. Они, по-
нимаешь ли, на спор все делают. Ну, там,
Синего Урода на спор поймать. Или Новое
Русло переплыть. На спор. Ничего, да? Сей-
час, к слову, даже фантазии не хватает - еще
примеров привести их несусветной глу-
пости. А сами спорщики вообще-то мало
чего рассказывают. Не потому, что не по-
мнят. А потому что смертность среди них
высокая. До ста процентов. Вот так-то.
Хорошо еще, что Ленька вовремя заме-
тил отсутствие Азмуна - искать пошел. В
последний момент, говорит, за руку успел
схватить, Цукоша уж по грудь в болоте был.
Тонет, говорит, а рожа довольная. Само-
крутка во рту еле дымится, глаза закрыты,
что-то еще и напевает, гад. А вокруг, гово-
рит, уже и шляршни по кочкам расселись,
глистоморы подплывают, слюни распустив
в предвкушении знатного обеда. Короче,
вытащили мы Цукошу. Хотя, как в детском
стишке, помнишь? - что-то там про нелег-
кую работу и про слона в болоте. Или беге-
мота? Один хрен - тяжело. Потом еще це-
лый день обсуждали да обмусоливали это
событие, потому как ничего интересней за
последние месяца два вообще не случалось.
Короче говоря, скука смертная. Такая, что,
будь рядом стенка - так бы и полезли напе-
регонки.
На что сейчас похожа Команда - лучше и
не рассказывать. Потому что от этого про-
клятого безделья и дуракаваляния у всех
мужиков вдруг усугубились самые поганые
черты характера. Какие? Стармех, напри-
мер, и раньше-то на меланхолика не сильно
тянул, а сейчас и вовсе - псих свежевскипя-
ченный. Чуть что в кустах шевельнется -
моментом туда полмагазина выпускает.
Пурген как-то вечером даже признался Са-
не, что по нужде теперь с опаской ходит.
Боюсь, говорит, что Дима меня заместо
группса шлепнет. Азмуна вот обратно на
дурак-траву потянуло. А Саня… Саня теперь
не просто хнычет и плачет иногда. Пра-
вильней было бы сказать: Саня НЕ плачет
иногда. Потому что даже процесс еды вы-
зывает в нем какие-то нехорошие ассоциа-
ции, которые моментально реализуются в
целые потоки слез. А хобби у него теперь!
Ну, представь: сидим, пьем чай, вяло пере-
говариваемся, лениво курим. Внезапно
взбешенный Дима швыряет в сторону круж-
ку с чаем и лупит из автомата по кустам.
Потому что там кто-то шевелился. Вполне
возможно, что и ветер. А бывает, и пру-
стень вышел прогуляться вечерком, на свою
голову. Или пустяки чехарду затеяли. Му-
жики продолжают пить чай, не обращая
внимания, потому как уже привыкли. Дима
поднимает свою кружку и тоже продолжа-
ет. А Саня встает и, обливаясь слезами,
идет туда, в кусты, и если находит чьи-либо
невезучие останки, тут же их хоронит. И
вот так - по несколько раз на дню. Так что у
нас в Команде теперь и киллер свой, и по-
хоронная контора. Венки за счет покойно-
го.
И вот так мы шляемся по округе, постре-
ливая по сторонам, хныкая и хихикая, руга-
ясь и мирясь.
Даже Квадрат стал какой-то… Вялый. Да
и то: приходим, как на профосмотр. Сопли,
ожоги легкие от белой крапивы, челюсти от
зевоты вывихнутые… Шучу, ладно. А, по
правде - уж и забыли, когда с огнестрель-
ными ранами в Квадрат топали. Отстрелял-
ся народ, отбегался. Сидят все по домам, ге-
моррой лелеют, в чужаков пару каменюк
кинут, и ладно. Чего тебе, родимый? При-
ключениев? Нема, нема, проходи мимо, не
мешай послеобеденному отдыху. Скучно. В
последний раз до чего дошло - из Квадрата
почти пустые вышли. У каждого - по два
полных магазина, и все. Но зато жратвы…
Через километр от тяжести плечи отвали-
ваться начали. Обидно.
Вот в таком раскладе и решили мы на юг
прошвырнуться, посмотреть, как там и что.
Давно уж к Свалке не захаживали, да и са-
могреек надо к зиме запасти, а то опять ра-
дикулитом мучаться будем.
Все. Решили. Идем. Мужики повеселели
разом, шлепают гурьбой, без всякого строя,
шуточки запыленные выволокли, Двоечни-
ка подкалывают. Из леса вышли - сразу на
целую поляну надуванчиков наткнулись.
Так, не поверишь, - почти час стояли, бал-
дели. Ленька им все автомат совал, Цуко-
шину байку проверял, что надуванчики и в
металл могут корни пустить. Не проверил.
Один там, самый желтенький и пушистень-
кий, подкрался к Пургену сзади и всю обой-
му ему по ногам выпустил. Ох, и поплясал
Пургеша, от мелких ростков отбиваясь!
Штаны снять не догадался, так и лупил се-
бя по ногам прикладом. А остальные помо-
гали, как могли, потому что от хохота поми-
нутно на землю валились. Вомбат и сам от
души насмеялся. Но потом резко мужиков
осадил:
- Все, балбесы, стали в строй! Стармех,
да сними ты у него с задницы цветок, а то
без мягкого места Пурген останется, жестко
сидеть будет! Готовы? Бегом!
И вот что я вам скажу, уважаемые. Ни-
что так не сплачивает мужиков, как друж-
ный бег строем по пересеченной местно-
сти. Уже через полчаса злость из них по-
перла. На себя, на себя, конечно. Потом
второе дыхание прорезалось, животы куда-
то подевались. Даже у Двоечника подобие
улыбки на мокром лице появилось. Хоро-
шо, ребята, вот так иногда жирок растря-
сти.
Еще через полчаса Вомбат хрипло вы-
дохнул:
- Шагом… - и немного поотстал, чтобы
пропустить Команду мимо себя, посмо-
треть, кто да как перенес прогулку. Та-ак,
запишем: Стармех - молодцом. Ленька тоже
нормально, побледнел только. Азмун, мод-
ник хренов, захромал-таки. А ведь преду-
преждали его, совестили: не бери в Таборе
ботинки, не бери, цыгане на то они и цыга-
не - всегда обманут. Вот и мучается теперь.
Двоечник. Ну, у этого язык уже за плечом
болтается и глаза вот-вот вылезут из орбит,
но - молчком, зубы стиснул. Вомбат несиль-
но хлопнул Саню по плечу: молодец, па-
рень. И пошел замыкающим.
Так, так, так, ребятки. А это что еще та-
кое?
На примятой траве отчетливо краснели
странные красно-бурые капли. Кровь? При-
знаемся, чья?
- Ленька! - окликнул Вомбат. - У тебя
там как - задница на месте?
- Да вроде да… - откликнулся Пурген,
ощупывая на ходу пострадавший орган.
- Стоп, мужики! Отдыхаем!
Саня упал, как куль. Дима с ловкостью
фокусника вытянул откуда-то сигарету. Аз-
мун сразу же начал стаскивать ботинки, по-
путно рассказывая свой очередной дурац-
кий сон.
- …И представляешь, вижу: сижу это я
около костра и собственную ногу шнурую.
Прям в голой ноге - дырочки пробиты,
шнурки вдеты, ну я и наяриваю… - Ленька,
как всегда открыв рот, слушал Азмуновскую
чушь.
- Так, мужики, - перебил рассказ Вом-
бат. - Ну-ка, быстренько огляделись! У кого
раны, царапины?
Все послушно ощупали себя и осмотре-
ли друг друга, проявляя повышенный инте-
рес, естественно, к Ленькиному тылу. Ниче-
го.
Вомбат еще раз прошелся к последней
увиденной капле. Трогать на всякий случай
не стал, только принюхался. Кровь. Очень
похоже на кровь. Подошел Стармех, накло-
нился. Отошел, порыскал в кустах. Через
минуту вернулся, сообщил любопытный
факт:
- Это не наша. Там, впереди, тоже капли
есть. Похоже, мы за каким-то подранком
двигаемся.
Приятный сюрприз. Кажется, приклю-
чения сами идут нам в руки. Вот только бы
не обломали. Вомбат внимательно осмо-
трелся. Будем надеятся, что это все не ло-
вушка, а просто совпадение. По крайней
мере, дежурное предчувствие молчало, не
подавая никаких тревожных сигналов.
А мужики уже и уши навострили, и
оптику протерли, и мозгами заработали.
Один Двоечник зачем-то разулся и стал
рассматривать свои ноги.
Азмун, поползав по траве, авторитетно
заключил, что кровь скорее всего челове-
чья, свежая, венозная, капавшая с высоты
около метра. А в ответ на недоверчивое
ворчание Пургена, дескать, чего там в траве
можно разглядеть, тут же сунул тому под
нос широкий лист лопуха, на котором,
словно на наглядном пособии из учебника
криминалистики, расплывалась багровая
капля.
Стармех бесшумно носился туда-сюда и
минут через десять также поделился свои-
ми выводами:
- Случайность. Тропа тут хорошая, рас-
хоженная, вот и попали мы кому-то в след.
Ленька старательно выполнял роль док-
тора Ватсона, приставая ко всем с идиот-
скими вопросами.
Ну и, как всегда неожиданно, всех
пришибил Двоечник. Он, правда, никуда не
ходил и не ползал, а тихо сидел в сторонке,
отдыхая после марш-броска. А в самый раз-
гар обсуждения вдруг сильно наморщил
лоб и брезгливо сказал:
- Пахнет как плохо…
Стармех уже был готов привычно огрыз-
нуться на Саню, ляпнуть что-нибудь злое,
вроде: "Сам пернул, так и молчи", - но
осекся, увидев прозрачность Саниного ли-
ца. Верный знак, что Двоечник сейчас про-
рочествовать будет. Точно:
- Быстряки идут. - И заплакал.
Ах ты, ежкин кот! Быстряки! Идут!
Вомбат в первый момент не поверил, ре-
шил, что это у Сани просто глюки от пере-
утомления. Но уже через пять минут ему
пришлось посторониться, пропуская двух
молодых быстряков. Бодро перетекая через
кочки, эти славные ребята, как им и полага-
ется, двигались на запах крови. Можно бы-
ло бы сказать: спешили, если бы не ско-
рость черепашья. То есть для них-то как раз
большая, раз за кровью идут. Обычно они
гораздо медленней двигаются, если просто
не валяются, как бревно. Интересно, поду-
мал Вомбат, в последнее время все чаще
встречаются парные быстряки. Это у них
что - брачные игры или… Что именно "или"
придумать не удалось. Так как быстряки -
существа примитивные донельзя. И интере-
суются в своей вялотекущей жизни только
свежей кровью или, на худой конец, пада-
лью. Ничего другого об их повадках или
привычках не скажешь. Вот разве что - лень
еще. До такого абсурда иногда доходят, что
даже препятствия лень обогнуть. Так и про-
сачиваются, как вонючий кисель.
Шустрая парочка продефилировала ми-
мо, не обратив никакого внимания на Ко-
манду. Да и то: никто никогда не видел,
чтобы быстряк на кого-либо обращал вни-
мание.
А мы вот наоборот. Стармех сосредото-
ченно проследил за ними, подождал, пока
скроются в кустах, и задумчиво посмотрел
на Вомбата:
- Я думаю, может, проводить товари-
щей?
- Может, - согласился Вомбат. - Сгоняй,
Дима, глянь, кого эти гурманы выслежива-
ют?
- Есть. - Стармех аккуратно затушил си-
гарету об подошву.
- Двоечника с собой возьми, - с нажи-
мом добавил Вомбат, заранее представляя,
как сейчас перекосится Димино лицо.
Перекосилось.
- Командир, да я как-нибудь без сопли-
вых обойдусь. Лучше пусть Ленька пойдет.
Пургеш, хочешь быстряков погонять?
- Я сказал: возьмешь Двоечника. Все.
Дима длинно сплюнул, метнул в Санину
сторону убийственный взгляд, но ослу-
шаться не посмел. Его понять можно. Саня
наш на боевую единицу никак не тянет, ну
максимум на ноль целых, три десятых. Зато
чутье у него… С этим даже Дима спорить не
будет.
Сколько раз уж бывало, что Саня нас бу-
квально на краешке останавливал, не давал
глупостей натворить. Погоду он классно
вычисляет, кислотные дожди, опять-таки…
Не говоря о том, что Квадрат Санька чует
на расстоянии чуть ли не десять киломе-
тров. Ну?
Дима стоял, чуть расставив ноги, наблю-
дая, как Двоечник суетливо застегивает
куртку. Красивый парень - Стармех. И ни-
какие шрамы и переломы ему нипочем.
Вомбат сильно подозревал, что, приползая
на излечение в Квадрат, Дима в первую оче-
редь заботится о внешности. Но один ко-
роткий шрам, чуть пониже правого глаза,
он себе все-таки оставил. То ли как напоми-
нание, то ли чтоб особый мужской шарм
подчеркнуть. Нет, скорей всего для красо-
ты. Потому как Стармех - что напоминай,
что не напоминай - все равно первым на ро-
жон лезет. Уж сколько раз на этом попадал-
ся, не сосчитаешь. То ему Горячий Батон в
Матоксе не так поздоровался, то он в Тру-
бочистов палить на ходу вздумал - тоже
мне, нашел повод, они же всем известные
отморозки, во всей округе дурным тоном
считается на Трубочиста патроны тратить.
А еще у нас случай был… Ладно, потом как-
нибудь.
Стармех с Двоечником бесшумно скры-
лись в кустах. Ленька, похоже, задремал, по-
ложив под голову рюкзак. Азмун лениво на-
блюдал, как молодой кригпун бестолково
наскакивает на его ногу. Очень скоро ему
это надоело, и он ловким пинком отправил
тупого шестинога подальше в болото.
Наша разведгруппа вернулась на удивле-
ние быстро. Видно, Стармех, проявив свою
микровласть, заставил Саню бежать всю до-
рогу. Сам Дима после этого спокойно заку-
рил, Двоечник же снова повалился на тра-
ву.
- Ф-фу! - громко выдохнул Стармех, раз-
будив Пургена. - Забавно.
Все немедленно подтянулись поближе,
желая поскорее узнать, что же именно по-
казалось забавным Стармеху. А этот старый
зануда, похоже, решил немного помотать
нам нервы. Сидел, курил, задумчиво пока-
чивая головой. Дескать, ну и дела, братцы,
ну и дела…
- Короче, обогнали мы быстряков, - на-
чал, наконец, Дима таким тоном, словно
только что поучаствовал в спринтерской
гонке, - еще примерно полкилометра по ле-
ску пробежали и почти к Свалке выскочи-
ли. - Он замолчал, глубоко затянувшись си-
гаретой. Теперь можно было подумать, что
на этом подробный и красочный рассказ
Стармеха закончен. Он зачем-то внима-
тельно осмотрел свои ботинки, сковырнув с
них кусок глины. Оглядел благодарных
зрителей: все ли слушают. Артист. Одно
слово - артист. После чего продолжил буд-
ничным тоном:
- Парнишку там странного встретили.
Весьма нелюбезного. То есть это он потом
стал нелюбезным, когда нас увидел. А до
этого шел себе спокойненько, насвистывал.
- Стармех, я тебе сейчас в ухо дам, - до-
верительно сообщил Вомбат. - Ты можешь
по-человечески рассказывать?
- Могу, - кивнул Дима, сделав вид, что
испугался за свое ухо. - Он быстряков под-
манивает.
- Кто?
- Парнишка этот.
- Как это? - По традиции, самые глупые
вопросы у нас задает Азмун. Но на этот раз
он, что называется, выразил общее мнение.
- А вот так. Шлепает себе по тропинке, а
у самого - кровь из руки капает. Правильно,
Цукоша, ты все правильно сказал: венозная,
с высоты около метра. Как раз у него имен-
но так и капала. А для пущей надежности
он себе жгут на плечо навертел.
- На хрена? - тупо спросил Вомбат. Нет,
правда, у нас тут, конечно, не дом отдыха,
всякие личности прохаживаются и по раз-
ным надобностям. Но чтоб кровью своей
тропинку поливать? Похоже, что Дима
прав: идеальный способ привлечь внима-
ние быстряка - это дать ему понюхать кро-
вушки. Хотя бы издали. Но зачем? От них
же толку никакого, одна вонь!
- Я не знаю, на хрена, - сказал Дима,
продолжая счищать грязь с подошвы, - но
жутко этой темой интересуюсь. Может, вы-
ясним? Тем более нам это все равно по пу-
ти. Да и с парнишкой тем я бы поговорил…
- Так. Что там еще? - сурово спросил
Вомбат, подозревая, что Дима успел влип-
нуть в какую-то историю.
- Ничего. Просто я люблю вежливых лю-
дей. Которые на мое "здравствуйте" отвеча-
ют "здравствуйте", а не шугаются в сторону
со скоростью ошпаренного горбыня. - Тут
Ленька закрыл рот рукой, поэтому вместо
смеха получился дурацкий хрюк. Тут же по-
катились и все остальные.
Чего-чего? Нет, с психикой у нас все
нормально. Просто случай один вспомни-
ли. Когда один сдвинутый горбынь наш ко-
телок с кашей за свое гнездо принял. Ну и
уселся насиживать, бедолага…
- Ты его окликнул, что ли? - спросил
Вомбат, подождав немного, пока все успо-
коятся.
- Ну да… - рассеянно ответил Дима, про-
должая заниматься своими ботинками. Да-
лись они ему!
- Что - стрелял?
- Пальнул немного, - неохотно согласил-
ся Стармех, а Саня вздрогнул.
Нет, видали придурка? Вомбат уже жа-
лел, что отправил на разведку именно Ди-
му. Вот псих. Никто, конечно, не заставляет
при встрече на окраине Свалки расклани-
ваться до земли и подметать траву шляпа-
ми. Но и стрелять вот так, с бухты-барахты
тоже не очень-то этично.
- Зачем стрелял? - продолжал допыты-
ваться Командир своим самым строгим го-
лосом. Который используется преимуще-
ственно в общении со Стармехом.
- Зачем, зачем… Не понравился он мне!
Дрянной человек.
Нет, аргумент, безусловно, веский.
Правда, правда, кроме шуток. Мы тут уж
давно привыкли доверять своим ощущени-
ям. И, знаете… Хотите - верьте, хотите - нет,
а принцип этот очень даже неплохо работа-
ет. Мало случаев, когда первое впечатление
нас обманывало. Пальцев одной руки хва-
тит, чтобы пересчитать. Но тем не менее
стрелять сразу… Это, Димочка, перегиб.
- Ну, а он?
- Я ж говорю: шуганулся в сторону. И
пропал.
- Как - пропал?
- Не знаю. Сгинул. - Стармех пожал пле-
чами и закурил новую сигарету. - Там же
Свалка.
- А как тебе показалось - он из местных? -
Поясняю. Имеется в виду некое мирное со-
общество жителей Свалки - около сотни вя-
лых, болезненных мужичков с вечно слезя-
щимися глазами и богатейшей коллекцией
кожных заболеваний.
- Не… Точно нет. То есть - совсем не по-
хож. Я ж говорю: шустрый больно. И неве-
жливый. - Стармеха грызла обида.
- Ладно, Дим, не переживай, разберем-
ся. - Вомбат встал, разминая затекшие но-
ги. - Сейчас перекусим немного и сходим
все вместе посмотрим. Сколько, ты сказал,
отсюда до Свалки?
- Недалеко. Метров пятьсот-шестьсот.
- Ага. - Вомбат что-то вычислял в уме. -
Значит, примерно через сорок минут бы-
стряки будут там. Вот мы их как раз и наго-
ним. Заодно и посмотрим, зачем и кому они
там нужны. Перекус, мужики! Двадцать ми-
нут на все!
Цукоша сразу же завозился в своем рюк-
заке, Ленька побежал к ближайшей воде.
Дима лежал, закрыв глаза, и выпускал дым
в небо. Саня остался сидеть, тупо разгляды-
вая грязь, счищенную Стармехом с боти-
нок.
- Что, Санек, грустишь? - отечески по-
хлопал его по плечу Командир. - Устал?
- Нет. - Голос у Двоечника тихий и
какой-то ломкий. - Я просто хотел сказать,
что лучше нам туда не ходить.
- Почему? - Вомбат насторожился. В та-
ких ситуациях главное - различать, когда
Саня просто боится, а когда реальную опас-
ность чует. Вот сейчас, судя по его прозрач-
ному лицу, Двоечник говорит дело.
- Там опасно. Опасно там. Опасно. -
Спокойно, Саня, не нервничай. Судя по то-
му, как Двоечник начинал медленно, но
верно впадать в истерику, на Свалке дей-
ствительно что-то неладно.
- Ленька, воды дай! - скомандовал Вом-
бат вернувшемуся Пургену. - Азмун, поко-
пайся у себя в аптеке, найди ему что-нибудь
успокаивающее.
Общими усилиями в Саню влили не-
сколько глотков воды и заставили жевать
маленький кривой белый корешок, предло-
женный Азмуном.
- Что это? - на всякий случай спросил
Вомбат врача.
- Боликоропка, - небрежно пояснил Цу-
коша, складывая в холщовый мешочек связ-
ку разномастных корешков. - Улучшает моз-
говую перфузию. Хороша также при интер-
миттирующей цереброваскулярной недо-
статочности, афазии и апраксии.
Вомбат с сомнением посмотрел на
Двоечника. Тот уже приходил в себя.
- Цукош, а ты не переборщил со своей
детерминирующей недостаточностью?
- Не, это я так сказал, для информации.
Саньке как раз пойдет. Видишь, уже хоро-
шеет.
Вомбат склонялся к тому, что Двоечнику
помогла бы и просто холодная вода, но спо-
рить с Цукошей не стал. Он в принципе хо-
роший врач. Только пессимист немного. И
тугодум.
- Сань, ну как ты? - спросил Вомбат.
- Нормально. - Щеки у Двоечника поро-
зовели, глаза смотрели осмысленно. - Не-
льзя на Свалку идти. Опасно там, - повто-
рил он.
- Что опасно?
- Агрессивная органика. Очень опасно.
Агрессивная органика? Это еще что за
фрукт? Не слыхали.
Вомбат повернулся к Стармеху. Тот хо-
дил кругами, что-то жуя, время от времени
пружинисто приседая и взмахивая руками.
Разминался. Потому что если для Сани сло-
во "опасно" означает: "давайте не пойдем",
то для Димы наоборот: "пошли скорей, а то
без нас все интересное закончится!"
- Дим, - обратился Вомбат к Стармеху,
делая вид, что не замечает его тренировки, -
ты не обратил внимания, там поблизости
самогрейки есть?
- А как же! Совсем рядышком! Это ж ря-
дом с Давлеными Контейнерами!
- И как, по-твоему, опасно там?
- Да чего там опасного! Ну, подумаешь,
пацанва борзая бегает! Стрельнем пару раз
в воздух, они и разбегутся.
Стрельнем. Как у него все просто.
Вомбат, словно опытный следователь,
опять повернулся к Двоечнику:
- Саня, а люди там есть? Люди там опас-
ные?
- Есть, - кивнул тот. - Мало. Дикие. Боль-
ные. Не злые. Боятся очень.
- Вооруженные?
- Не-ет. Больные.
- Ну вот, что я говорил! - обрадовался
Дима. - Чего больных бояться? Пошли, му-
жики!
- Ты погоди, дружище. Решаю здесь я, -
снова построжал Командир. - Вы к Свалке
близко подходили?
- Дима подходил. Я в сторонке стоял, -
жалобно ответил Саня. На глаза его снова
навернулись слезы.
- Опять ревет, - добродушно констати-
ровал Стармех, откусывая здоровенный ку-
сок хлеба. - Рева-корова.
Ну что, командир? Вот тебе два мнения
от разведгруппы. Один слезы утирает, вто-
рой поводья от нетерпения грызет. Твои
действия?
Вомбат медленно встал, взял из рук Цу-
коши краюху хлеба с салом, откусил пару
раз, прожевал. И вынес вердикт:
- Выходим через десять минут. Идем к
Свалке. Форма - походная, малая химзащи-
та. Ну, что сказать? Время мы рассчитали
отлично. Команда как раз вышла на опуш-
ку, когда быстряки подползали к границе
Свалки. Мы на всякий случай затаились и
стали наблюдать, чего же дальше будет.
И было. Быстряки чего-то замешкались.
Вомбат сообразил, что как раз в этом месте
Стармех своим выстрелом спугнул их при-
манку. Но пребывать в растерянности слад-
кой парочке пришлось недолго. Откуда-то -
никто из мужиков потом не смог сказать,
откуда - вынырнули двое. Юркие, хлипкие,
действительно ничуть не похожие на преж-
них свалочников, они живо подскочили к
быстрякам и, ловко орудуя крючьями, ста-
ли ворочать ни в чем не повинных зверю-
шек. Да и не просто ворочать - в правой ру-
ке у каждого человечка было по здоровен-
ному ножу типа мачете. И вот этими самы-
ми мачете с ловкостью профессиональных
рубщиков сахарного тростника ребята за
три минуты порубали быстряков, как кол-
басу. Мы глазам своим не поверили! Обыч-
но быстряка хоть режь, хоть рви на кусочки -
все тут же срастается, на него одна управа -
кислота. А эти… Как ни в чем не бывало: по-
крошили легко! Да еще и не просто покро-
шили. Они все до единого кусочка в сумоч-
ки положили и с собой унесли. И рожи у
них при этом были довольные - как будто
не двух тухлых быстряков, а ящик трофей-
ного шоколада надыбали!
- Чего это они? - удивился Ленька. - За-
чем это они?
- Ты лучше спроси: как это они? - в тон
ему заметил Стармех. - Хорошие ножички у
ребят. Мне бы такой.
- Смотри не порежься, - буркнул Вомбат.
Он внимательно наблюдал всю процедуру
разделки быстряков и готов теперь был со-
гласиться с Двоечником. Ребята ему не по-
нравились. Какой-то гнилой заразой веяло
от них. Очень похоже на липкую лихорадку,
которой в прошлом году переболел почти
весь Табор.
- Давайте-ка стороной обойдем, - ско-
мандовал он, первым отползая вправо. Нет,
правда, личных встреч с такими субъекта-
ми, как эти, лучше избегать. Мало ли, что
они с виду такие хилые, от одного удара на
землю свалятся. Другое дело, что потом ме-
сяц будешь лечиться от какой-нибудь дря-
ни.
Команда аккуратно переползла метров
на сто правее. Никакого движения на Свал-
ке не наблюдалось.
- Конечно, - ворчал измазавшийся в гря-
зи Пурген, - на фига мы им нужны? Они
сейчас, наверное, сидят себе спокойненько
и бифштексы из быстряков жарят… - Стар-
мех издал рокочущий горловой звук, от ко-
торого у самого Вомбата тошнота подкати-
ла к горлу.
- Отставить разговорчики! - хрипнул он.
Мужики замолчали.
Так. Ну вот они - Давленые Контейнеры.
Действительно близко. Вомбат достал би-
нокль. Эта гадюка, Квадрат, все никак не
внемлет настойчивым просьбам Командира
заменить оптику. И чего упрямится? Жалко
ему, что ли - хороший бинокль выдать? Так
и выходим каждый раз с разбитым левым
окуляром. Неудобно, конечно, ну да ладно,
Свалку и одним глазом, в конце концов,
рассмотреть можно. Во-от. Тот, который
нам нужен. Второй слева. Когда-то он был
красного цвета. Теперь уже и не разберешь:
где облупившаяся краска, а где - ржавчина.
Да и цветоеды над ним хорошо потруди-
лись.
- Стармех, глянь. Второй слева. Похоже,
что там еще осталось немного… - Вомбат
передал бинокль Диме. - Чего ты ерзаешь?
- Да так, ерунда, что-то в ботинок попа-
ло. - Стармех долго пристраивался, вгляды-
вался и наконец сказал:
- Ага. Здесь в прошлый раз брали. Там
еще навалом должно остаться.
- Ну уж и навалом, - усомнился Вомбат. -
Ты хоть помнишь, когда мы здесь послед-
ний раз были?
- Помню, - не очень уверенно ответил
Дима.
- Помнит он, как же! - подал голос Цуко-
ша. - Мы его отсюда без сознания на моей
плащ-палатке уносили! Зараза такая, все ве-
щи потом сжечь пришлось.
Стармех промолчал, только рот скри-
вил: ворчи-ворчи, докторишка. Сам вовре-
мя платинового стрептококка от дурозубки
не смог отличить, а теперь выступает…
Кстати, что касается болезней, Дима ни-
когда разговор поддерживать не будет. Во-
первых, он мнительный у нас очень. А во-
вторых, тот же наш разлюбезный Квадрат
каждый раз Диму старательно лечит, но
иммунитета не дает. И только ему одному.
Никто из наших давно уже не боится ни
липкой лихорадки, ни плясушки-поскакуш-
ки, ни гнилого насморка, спокойно пьет во-
ду из любого ручья. Но не Дима. Потому
что стоит какому-нибудь козлу чихнуть в
его сторону на расстоянии километра - и
все. Через полчаса Стармех уже обсморкал
все кусты, в животе у него ноет, а под ло-
паткой колет. Или наоборот. Так что всю
свою богатую аптеку Цукоша таскает в
основном ради Димы. Чтобы в случае чего
не бежать сразу в Квадрат.
- Ну, что - пошли? - Стармех уже весь из-
вертелся от нетерпения.
- Пошли. - Вомбат встал. - Идем друг за
другом. Смотреть во все стороны. Стрелять
в крайнем случае. - Но это так, поговорка. У
нас тут все случаи - крайние.
А пока мы пробираемся ко второму сле-
ва Давленому Контейнеру, несколько слов
для публики из истории Свалки.
Начнем с того, что "Свалка" - название
не функциональное, а историческое. Я бы
даже уточнил - Доисторическое. Потому
как Свалка здесь была еще когда Город на-
зывался длинно - Ленинградом. В честь
какого-то шибкого умника, говорят. Тогда у
них еще были большие проблемы с мусо-
ром. Еще бы: жили на широкую ногу: дома
там всякие, магазины, канализация. Лафа!
Борзел тогда народ! Кусок булки откусил -
остальное выбросил. Газету прочитал - в ве-
дро! Куртку новую месяц поносил - на по-
мойку! Помойки - это такие были у них ми-
кросвалки прямо в городе. Контейнеры сто-
яли, все честь по чести. Как наберется кон-
тейнер полнехонек - его пустым заменяют.
А полный на большую Свалку везут. За го-
род. Столько добра выбрасывали! А Ленька
даже говорит, что где-то слышал, что рань-
ше города вообще около свалок строили.
Специально, чтобы далеко всякую дрянь не
таскать. А что, логично. Я бы тоже так по-
ступал. Но это все - давнишние дела. В на-
ше время на Свалку, конечно, никто ничего
не выбрасывает А как раз наоборот - тащат
все кому не лень. Но это я тоже маленько
перегнул: не "тащат", а "тащили". Все, что
можно было взять и использовать, отсюда
давно уже взяли и использовали. Сейчас
разве что отчаянные оптимисты могут на
Свалке что-нибудь искать. Или такие хи-
трецы, как мы. А вот Ра-аньше… Ох, какие
здесь баталии разворачивались! Приятно
вспомнить. Не меньше десятка довольно
сплоченных групп пытались здесь свои по-
рядки навести. Ну еще бы: это ж был про-
сто Клондайк! И жратва, и одежда, и горю-
чее… Мы-то, в общем, не особо всем этим
интересовались. Так, иногда заглядывали,
просто чтоб потусоваться немного. Нер-
вишки пощекотать. Нам всегда было проще
горбыня или коробу выследить и подстре-
лить, чем на Свалке за банку подтухшей ту-
шенки патроны трахолить. А народ здесь
оттягивался… По полной. Ну, потом потише
стало. Во-первых, Свалка оскудела. А во-
вторых, явления всякие начали наблюдать-
ся нехорошие. А что, логично. Представь:
хорошо слежавшийся слой отходов от чело-
века и его деятельности высотой метров де-
сять. А сколько глубиной - никто и не зна-
ет. Да плюс радиация, дождики наши ки-
слотные, да микробы-бактерии. Вот и полу-
чилось, что народ отсюда начал потихоньку
сваливать. Разнося по свету жуткие истории
из жизни Свалки. У нас их Ленька одно вре-
мя даже коллекционировал. И с удоволь-
ствием рассказывал на сон грядущий. При-
меры? Ну вот классическая легенда о том,
как на Сему Педального напала сырокопче-
ная колбаса. Или… Да зачем далеко ходить!
Вот вам, пожалуйста: Давленые Контейне-
ры. Когда мы их нашли, года три назад, не
меньше, никакими они давлеными еще не
были. Просто старые контейнеры стояли,
основательно распотрошенные да цветоеда-
ми потравленные. А потом приходим одна-
жды - мама родная! - ну словно стадо сло-
нов тут танцы на крыше устраивало. Поди
теперь гадай, у кого силищи набралось так
железо помять.
Ну вот, уважаемая публика, пока я вас
тут развлекал всякими древними история-
ми, у нас, похоже, начались проблемы.
Двоечник, Цукоша и Стармех уже скры-
лись в контейнере. Хорошо было слышно,
как они там шуруют в темноте: что-то упа-
ло, глухо стукнуло, Дима выругался. Ленька
уже занес ногу, чтобы последовать за ними,
но… В этот самый момент из-за рядом стоя-
щего контейнера - раньше, помнится, он
был голубого цвета - вышли трое. Ниско-
лечко не похожие ни на прежних миляг-
свалочников, ни на больных простачков,
описанных Двоечником. Крепкие, корена-
стые, с красными обветренными рожами
мужики стояли и без малейшего выраже-
ния смотрели на нас. Вомбата поразили их
основательные рукавицы и неописуемых
размеров боты на толстой подошве.
Тут из-за спин этих троих появился и
четвертый. Улыбающийся во весь рот, он
широко раскинул руки в стороны, словно
вот-вот полезет обниматься. Не полез. Да-
же с места не сдвинулся. И не, меняя ра-
достного выражения на лице, скрипуче
проговорил:
- Иметь мой лысый череп! Вомбат! Ты,
старый хрен? Вот так встреча!
Итак. Позвольте представить: Степа-
Редкозуб. Самая большая местная сволочь.
Честно говоря, мы его похоронили уж года
полтора как. Причем здесь же, на этом са-
мом месте. Инцидент тут один случился,
так, рабочие разборки. Нам тогда пришлось
срочно улепетывать. Но зарево было видно
на расстоянии двух дней пути. Мы и реши-
ли, что Степе с его бандой конец пришел.
Так ты ж смотри - живой. Неприятная ситу-
ация. Хотя бы потому, что мы опять на его
территории оказались. Нет, конечно, ника-
ких договоренностей с ним у нас не было.
Просто неэтично. Получается, что мы
здесь, как мелкие мародеры, чужие контей-
неры потрошим.
- Здравствуй, Степа, - выдавил из себя
Вомбат, незаметно давая сигнал Леньке:
вызывай наших.
- Здорово, здорово, - тепло отозвался
Степа. - Со свиданьицем, ворюга. Чего при-
перся?
Славный парень. Сама доброта. Редкозу-
бом его, кстати, не зря прозвали. Зубы у не-
го действительно редко растут. Ходили тут
красивые слухи, что зубы ему, через один,
сам Длинный Мохаммед при жизни вырвал.
Да врут скорее всего. Длинный Мохаммед
на такую тонкую работу не способен.
Из контейнера, отряхиваясь, вылезли
Стармех с Цукошей. Живо оценили ситуа-
цию, встали поближе к Командиру. Дима
ненавязчиво уже автоматом поигрывает.
Наше самое большое преимущество перед
Степиными молодцами в том, что у них ог-
нестрельного оружия нет. И не было нико-
гда. Сейчас в принципе можно еще развер-
нуться и уйти. Жаль только, что это не в на-
ших правилах. И первым, конечно, вылез
Стармех.
- Как здоровье, Редкозуб? - гаркнул он. -
Не беспокоит?
- Вашими молитвами, - ответил Степа,
не переставая улыбаться. Честно говоря,
Вомбату это Степино добродушие переста-
вало нравиться. Факт: какую-нибудь па-
кость замышляет. Командир на всякий слу-
чай огляделся. Нет, обойти нас тут негде.
- Че башкой вертишь, козлина? Страшно
небось?
Заводится, падла. На конфликт напра-
шивается. Очень странно. Что он, не пони-
мает, что у Димы сейчас нервы не выдер-
жат?
Степа шумно вытер нос рукавицей и
обратился как раз к Стармеху:
- Как поживаешь, Димон? Чего не захо-
дишь? Я уж, грешным делом, решил, что то-
бой давно говноеды пообедали… - Стармеха
аж передернуло от такой наглости. Он не
спеша поднял автомат. - Фу, фу, фу! Какие
мы обидчивые! - Степа замахал руками.
Курточка у него славная. Говорят, из че-
ловечьей кожи. И шапочка из шкурки лю-
бимого кота. Да, да, правда, года три назад
Редкозуб себе котика завел. Хорошенького,
почти домашнего. На плече все время тас-
кал. А потом как-то раз осерчал сильно, ну,
и… В общем, теперь в виде шапки носит.
Стармех не успел выстрелить. Ноги его
как-то странно подкосились, и Дима, роняя
автомат (!), свалился на замлю, вопя от бо-
ли. Что за черт! Вомбат не успел удивиться,
как в тот же момент и с теми же симптома-
ми попадали Азмун и Ленька. Он еще успел
глянуть себе под ноги, увидел странную бе-
лесую слизь… Ощущение было такое, слов-
но злющая собака со всей дури вцепилась в
икры. То есть получается - две злющие со-
баки. Черт побери! Я уж и забыл, что такая
боль в природе бывает! Последнее, что слы-
шал Вомбат, был удовлетворенный голос
Степы:
- Вяжи их, ребята.
Да и первое, что услышал, когда очнул-
ся, был тот же поганейший скрип:
- Чисто сработано. Проверь еще раз ру-
ки.
Руки Вомбат проверил сам. Связано бы-
ло на совесть, так, что кисти уже занемели.
Ног не было. То есть при визуальном осмо-
тре они наличествовали. Являлись, как
обычно, продолжением тела. Но ни на ка-
кие команды мозга не откликались. Так, ва-
лялись рядом. Пара бесчувственных бревен.
Было довольно темно, и Вомбат предполо-
жил, что находится в одном из контейне-
ров.
Рядом застонали. Повернув голову, Вом-
бат увидел лежащего Стармеха. Глаза его
были закрыты, лицо исказила гримаса бо-
ли.
- Дим, слышишь меня? - позвал Вомбат.
- Ммм… - отозвался Стармех. Далее по-
следовало длинное убойное ругательство.
- Молодец, молодец! - захохотал Степа. -
Вижу, что живой.
Вомбат попытался сесть, но из этого ни-
чего путного не получилось. Он смог лишь
немного приподняться. Увидел сидящего
Редкозуба и еще одного краснорожего. Ст-
армех продолжал ругаться.
- Ладно, ладно, угомонись. - Степа встал
и подошел к лежащим. Наклонился над
Вомбатом. Пахнуло гнилыми зубами и
какой-то едкой химией. "Агрессивная орга-
ника" - всплыли в памяти Санины слова.
Похоже, мы что-то прошляпили. - Ну, что,
ребятишки, дальше ругаться будем или о
деле поговорим?
- Какие у нас с тобой дела, дуст пога-
ный? - прохрипел Дима.
- А вот мы сейчас это и выясним. - Степа
присел на корточки, весело глядя пооче-
редно то на Вомбата, то на Стармеха. -
Ножки-то болят? - Не дожидаясь ответа,
покивал:
- Болят, болят, знаю. Но это ничего, па-
рень, ты потерпи немного, через денек-дру-
гой они отвалятся и болеть перестанут. -
Вомбат, холодея, понял, что Редкозуб гово-
рит чистую правду. - Жалко ножки, да? Ну,
так что - будем разговаривать?
- О-о-о… - Внезапный вой, возникший
справа, заставил всех вздрогнуть. Неужели
Ленька? "Странно, - подумал Вомбат, - у
меня-то ничего не болит".
- Чего тебе надо? - стараясь говорить
спокойно, спросил он.
- А ты подумай. Ты ж у нас догадливый. -
Степа демонстративно обернулся. Морда-
тый мужик вяло поигрывал стармеховским
автоматом.
- Оружие? - сообразил Вомбат.
- Умничка! Голова! Не зря в командирах
ходишь!
- Забирай, - понимая, что говорит глу-
пость, сказал Вомбат.
- Забрал уже.
- Тогда чего еще?. - Вот именно: еще!
Маловато, говорю, будет.
- Где ж я тебе еще возьму? - как можно
более искренне удивился Вомбат.
- Там, где сам берешь. Я тебе не идиот,
чтобы таких простых вещей не понимать.
Почему это? Когда вас, говнюков, ни встре-
тишь, вы все с пушками ходите. А вывод
простой: выходит, места знаете. Так ты не
жмотись, командир, позаботься о ближнем.
- Какой ты мне ближний… - Вомбат уми-
рал от унижения. Какая-то сволочь ему, ле-
жачему, диктует условия.
- А я не о себе говорю. - Степа повернул
голову, с жалостью глядя на Стармеха. -
Жалко пацанчика. Через денек-другой ему
уж никакой Айболит не поможет.
- А какие у меня гарантии, что ТЫ помо-
жешь? - Медленно спросил Вомбат, лихора-
дочно соображая, можно ли выпросить у
Квадрата оружие для этой скотины.
- Мое честное слово! - торжественно
провозгласил Степа. - Зуб даю!
- То-то ты их уже нараздавал… - не удер-
жался Вомбат. Краснорожий мужик у выхо-
да заржал басом. В то же мгновение Степа
оказался рядом с ним и коротким ударом
сверху по носу вырубил чересчур смешли-
вого подчиненного. После чего повернулся
и зло сказал:
- Напряги свои кумекалки, командир. А
то через пару дней без команды останешь-
ся. Я - человек добрый. Тебя не трону. Толь-
ко задницу надеру и отпущу на все четыре
стороны. Пусть тебя твоя совесть загрызет. -
Постоял немного, снова разулыбался:
- Ну, так что - решать будем или вам по-
советоваться дать?
- Мы подумаем, - с усилием выговорил
Вомбат.
- Думайте, думайте, не будем мешать. -
Степа удалился, сплевывая через плечо.
Вомбат, извиваясь всем телом, умудрил-
ся сесть.
Осмотрелся.
Ежкин кот! - сказал бы Пурген. Ну мы и
вляпались! Даже и не припомнишь, когда
видел свою Команду в столь плачевном со-
стоянии. Цукоша все еще лежал без созна-
ния, Стармех скрипел зубами, по Ленькино-
му лицу катились слезы. Стоп, ребята. Стоп.
А где же Двоечник? Что-то я не видел, что-
бы он из контейнера вылезал. На миг ше-
вельнулась безумная надежда, что Сане уда-
лось сбежать, но тут же угасла. А что толку?
Чем нам Двоечник поможет? Даже если и
убежал, сидит небось где-нибудь в лесу и
плачет. А скорей всего с ним уже Степа ра-
зобрался. Нет, тоже не проходит: в таком
случае Редкозуб наверняка бы похвастался
первым трупом.
- Леня, - тихо позвал Вомбат, - ты мо-
жешь до Цукоши дотянуться?
- М-могу… - еле слышно ответил Пурген.
- Пошевели его, поговорить надо.
Сердце, конечно, на части рвется, когда
на мужиков таких глядишь, да и Азмуна
можно было пожалеть, не трогать, но сей-
час именно его мнение нам необходимо.
Цукоша очнулся с ревом молодого сло-
на. А по части ругательств, кажется, пере-
плюнул даже Стармеха. Интересно, Степа
нас подслушивает? Хорошо бы.
- Азмун, - позвал Вомбат, выслушав все
эпитеты в адрес Редкозуба, - ты можешь
хоть приблизительно сказать, чем это нас
так шарахнуло?
- Ммм… - промычал Цукоша что-то
невразумительное.
- Не знаешь?
- 3-знаю… Не зря мне ноги снились… -
Доблестный наш доктор всхлипнул и снова
принялся ругаться.
- Хватит, хватит, побереги силы. Нам
еще отсюда выбираться нужно. Скажи луч-
ше: что это?
- Стекловата, - прохрипел Азмун.
- Как? Обыкновенная стекловата?
- Да уж… обыкновенная. Была. Мы ее с
Зеленым только один раз около ТЭЦ виде-
ли. Двоих тогда живьем съело, пока осталь-
ные расчухали, что к чему. Ох, и орали
они…
- Что значит - съело? - Вомбат, если
честно, первый раз слышал о какой-то там
хищной стекловате.
- Ну, не съело, а как бы через все тело
стекло проросло…
- Не понял я чего-то. А мы тогда почему
еще живы? - Вомбат предпочел умолчать о
том, что у него в данный момент и ноги-то
не болят.
Цукоша заворочался, громко матерясь, а
потом неуверенно сказал:
- Я что-то слышал… Что нашлись умель-
цы, могут этой дрянью как-то управлять.
Вот, похоже, Степа как раз один из них.
- Что значит - управлять?
Ох, и пошлет меня сейчас Азмун с мои-
ми вопросами. А что поделаешь? Надо как-
то выкручиваться.
- Не зна-аю… Я ж сам не видел, только
слышал. Блин горелый, больно как… У меня
почти до колен все как на куски разрезано.
А у тебя, Лень?
- У меня только до щиколоток, но и от
этого мало радости. Стармеху, кажется,
больше всех досталось… Вишь, как мучает-
ся, бедняга…
- А сделать с этим что-нибудь можно? -
перебил Вомбат вечер коллективной жало-
бы.
- Можно, можно. Ванночки из плавико-
вой кислоты очень помогают.
- Вот деятель, сам от боли загибается, а
еще и острить успевает.
- А если серьезно?
- А если серьезно, то у меня в аптечке
есть одна штука. Не совсем то, но попробо-
вать можно. Только бы еще аптечку найти,
да умельца, чтоб прямо в бедренную арте-
рию вколол. - Тут, видимо, боль вцепилась
в Цукошу с новой силой, потому что он за-
молчал и укусил рукав куртки.
- Командир, а, может, фиг с этим Редко-
зубом, принесем ему оружие? - малодушно
предложил Пурген.
- Нет, - твердо ответил Вомбат, стараясь
не глядеть на Стармеха. Тому и правда было
хреновей всех. - Я лучше сам ему остальные
зубы повыдергаю. Медленно и по одному.
- Ага… - еле выдавил Стармех. - Ты его
поймай сначала.
- Вы что - охренели все? - чуть не крик-
нул Вомбат. - Эту падаль с собой в Квадрат
поведете?
- Ты считаешь, лучше здесь от боли по-
дохнуть? - так же, в крик, ответил Стармех. -
В Квадрат его, положим, никто не зовет, а
парочку автоматов дать можно… Вомбат
чуть не задохнулся от бешенства. Щенки!
Он уже было открыл рот, чтобы приложить
хорошенько раскисших мужиков, но в этот
момент в просвете двери снова появился
Редкозуб. Один, без сопровождающих.
- Посовещались? - спросил он. И столько
в его голосе было жирной уверенности, что
сейчас ему начнут выдавать оружие пачка-
ми, - Вомбат от ярости чуть на ноги не
вскочил. - Что решили?
Нельзя не признать, что даже такой ис-
кушенный негодяй, как Степа, слегка обал-
дел от последовавшей затем тирады Вомба-
та. Он стоял, хлопал глазами и, не переби-
вая, слушал. Вомбат остановился сам и
только тогда, когда увидел, что Редкозуб
уже совершенно опомнился и даже получа-
ет удовольствие от его брани.
- Отлично! - похвалил Степа. - Мне по-
нравилось. Особенно подробности моей
личной жизни с быстряками. Ну, с тобой,
командир, все ясно, твое мнение я выслу-
шал. А что твои солдатики скажут? - Вомбат
было открыл рот, чтобы продолжить, но
тут заметил, как Степа сунул руку в карман.
Неуловимое движение - и Леня, Стармех и
Цукоша зашлись в одновременном звери-
ном вое. - Нравится? - Подмигивая, спросил
Степа у Вомбата. - Хочешь, подарю? - На
этот раз никакого движения Вомбат не за-
метил, но все мгновенно стихло. Цукоша,
похоже, остался лежать без сознания. - Лад-
но, ребятки, еще чуть-чуть дам вам поду-
мать, только вы уж не ссорьтесь, ладно? -
Степа вышел.
- Ты видел? - обратился Вомбат к Стар-
меху. - Он правда этой фигней управляет.
- Ничего я не видел… - процедил Дима
сквозь зубы. - Я сейчас сам себе ноги отгры-
зу…
- Спокойно, Стармех, спокойно. Нельзя
так. Нужно что-нибудь придумать… - Вом-
бат старался говорить как можно уверен-
ней. - Не может быть, чтобы нас так просто
сломали. Представь, как мы своими руками
Редкозубу Квадрат сдаем, отвлекись хоть
немного и представь…
Ох, не знаю я, чего он там себе напред-
ставлял. Ежу понятно, что адские боли ак-
тивизируют фантазию только в одном на-
правлении - "чтобы я сделал, попадись мне
Степа в руки", так ведь?
- С-сволочь… - Цукоша пришел в себя. -
Где моя аптечка?…
- Вообще-то аптечка у меня, - раздался
робкий голос из темного угла. - Но я боюсь,
что не смогу найти бедренную артерию.
Мужики хором вздрогнули и уставились
в угол. Из-за кучи наваленных там мешков
появилось бледное испуганное лицо Двоеч-
ника. Испуганное, но не искаженное болью.
Но самое главное: Саня спокойно стоял на
своих двоих!
- Са-анька! Ыи-и-их, трах-тара-рахх! -
шепотом заорал Стармех. Где бы записать?
РАДОСТЬ ДИМЫ ПРИ ВИДЕ САНИ! - Ты
живой? Где ты был, поганец? Ползи сюда, я
задушу тебя в объятиях!
- Потом, - небрежно ответил Двоечник. -
Я все слышал. Нам, кажется, надо спешить.
- Спешить, солнышко, конечно, спе-
шить! - Дима изогнулся, как червяк, глядя
на Вомбата:
- Видал проныру?
- Саня прав, церемонию встречи отло-
жим на потом. Цукоша, командуй! - Вомбат
молил только о том, чтобы Степа не поста-
вил своих молодцов подслушивать.
- Второй боковой карман, на синюю пу-
говицу застегнут, - скороговоркой начал
Азмун, - там должны быть две ампулы, в
тряпочку завернутые, шприц - где обычно…
- Где - обычно? - переспросил Саня, ко-
паясь в аптечке.
- Стерилизатор маленький, на дне валя-
ется, иглу потолще бери, каждому по два
кубика коли, должно хватить… - Цукоша да-
же не смотрел в его сторону, бормоча все
быстрее и быстрее, глядя в потолок.
- Есть! Нашел! - воскликнул Саня. "Поти-
ше! Потише!" - хотелось крикнуть Вомбату. -
Что дальше делать?
- Ползи сюда, развяжи мне руки.
- Не надо развязывать, - жестко перебил
Командир. - Просто покажи ему, пусть сам
колет!
- М-м-м… - Цукоша замотал головой. - Л-
ладно, черт с тобой…
Вомбат, лежа на боку, наблюдал за воз-
ней Сани. Полминуты они тихо переругива-
лись с Азмуном, наконец раздался сдавлен-
ный хрип и два голоса одновременно сказа-
ли:
- Есть!
- Следующий, - зачем-то скомандовал
Вомбат, но Саня и без его указаний уже
полз к Стармеху. На этот раз все обошлось
гораздо быстрее и тише.
Дима только и спросил:
- Это скоро подействует?
- Минуты две-три, - заверил Цукоша.
Двоечник еще не успел закончить с Леней,
а мужики уже начали обсуждать план осво-
бождения.
- Главное - это Степу вырубить, - утвер-
ждал Вомбат. - У него в кармане какая-то
кнопка есть, он с ее помощью нашими нога-
ми управляет.
- Ну, насчет Степы особо волноваться не
надо, - покашляв, заявил Азмун. - Я, кажет-
ся, на него управу знаю.
- Как?!
- Да так, есть одна мысль. Вы вот что,
мужики. Лежите пока смирно, Санька,
спрячься, а когда Редкозуб придет, делайте
все, как я. Только не сразу, а постепенно
подключайтесь, ладно?
- Лад… - попытался ответить Вомбат,
вздрагивая от укола. - Извини, Саня, я по-
том тебе удивляться буду, сейчас просто
времени нет.
Тут, как по сценарию, явился Степа. Как
будто подглядывал и увидел, что все проце-
дуры благополучно закончились. Стармех с
готовностью принялся стонать на разные
лады, Ленька притворился, что лежит в от-
ключке.
- Ну что, командир, уговорили тебя? -
Руки у Степы, слава Богу, были не в карма-
нах.
- Да, в общем… - Вомбат не знал, что там
задумал Азмун, поэтому мямлил что-то
невразумительное. - Наверное, попались
мы, Степа…
- Ой-ой-ой! - вдруг запричитал Цукоша. -
Ой, как больно! - Он умудрился каким-то
образом приподняться и теперь почти си-
дел, раскачиваясь. - Ой, больно, о-ой…
- Ладно, ладно, потерпи, толстый, сей-
час с вашим командиром кое-что обсудим,
и выйдет тебе облегчение… - пообещал Сте-
па.
Азмун, как будто и не слыша, продолжал
раскачиваться.
- Ы-ы-ы, больно! - Так. Это уже Стармех
присоединился. И тоже стал раскачиваться.
Синхронно. Вомбат понимал, что ему в
этом спектакле не стоит принимать уча-
стия. Редкозуб, похоже, точно знал, что у
командира ноги не болят. И чего это он
вдруг замолчал? Теперь уже и Ленька, сту-
каясь головой о Димино плечо, подключил-
ся к представлению.
Степа постоял немного молча. Потом
побледнел. Глаза его сделались пустыми,
закатились. Он и сам начал качать головой
в такт мужикам. Довольно быстро лицо его
посинело, тело выгнулось страшной дугой…
Он упал. Вомбат хорошо видел, как изо рта
у Степы потекла струйка крови.
- Саня! - позвал Цукоша, останавлива-
ясь. - Вот теперь можно и руки развязать.
Разговоров хватило на полночи. Крас-
ный веселый Двоечник прихлебывал разба-
вленный спирт из стармеховской кружки,
чуть заплетающимся языком рассказывал в
сотый раз, как потерял сознание в самом
начале, еще будучи в контейнере. И как,
придя в себя через несколько минут, видел
и слышал, как нас вязали и несли. Как про-
следил за Степой, как прихватил с собой
аптечку… Потом в разговор вступал Цукоша
и тоже в сотый раз объяснял, как он дога-
дался, что Редкозуб - эпилептик, и для того,
чтобы вызвать припадок, достаточно было
сконцентрировать его внимание на каких-
либо ритмичных движениях… А Дима злил-
ся, что Вомбат не разрешил взять ту ма-
ленькую плоскую коробочку, которую на-
шли в кармане у Степы.
- Зря ты, командир, надо было взять, -
нудил Дима, - такое оружие классное.
Ткнул кнопочку - и все лежат.
А Вомбат только усмехался да качал го-
ловой: не-е, Дима, каждому свое, у тебя есть
автомат - вот и держись за него покрепче, а
на чужие погремушки не заглядывайся,
здесь у нас каждому - свое. Леня пытался
подвести физическую базу под историю со
стекловатой.
- Я думаю, - говорил он, еле ворочая
языком, - что тут все дело - в направленном
росте микрокристаллов, индуцируемом ло-
кальным излучением. Или полем. Наука! -
Глаза у него закрывались. - Я вот только од-
ного не понимаю: как это Саньку не трону-
ло? А? Санька! Ну-ка, колись! Почему у тебя
нож-жки не болели?
- Да все просто, ребята, - отвечал счаст-
ливый Двоечник, прикуривая от стармехов-
ской сигареты и кашляя, - я перед выходом
себе в ботинки осиновых листьев нало-
жил…
.

Глава первая

ЮРИЙ АДОЛЬФОВИЧ

лия Марковна расстроенно смо-

Ю трела в окно. Даже спина у Юрия


Адольфовича была недовольная.
Так и есть: не обернулся. Не помахал рукой.
Автоматически перетирая чашки, она пыта-
лась разобраться, в чем же причина столь
дурного настроения мужа? Проворно двига-
ясь по квартире, Юлия Марковна ни на се-
кунду не переставала думать. Тридцать с
лишним лет, прожитых с Юрой, сделали ее
крупным специалистом,. правда, в одной
области, а именно - в "психологии родного
мужа".
- Не забыть выстирать тюль… - бормота-
ла Юлия Марковна, легкими шагами пробе-
гая по гостиной. А в голове в это время уже
выстраивалась очередная цепочка предпо-
ложений: тюль, стирка (Юра всегда волну-
ется, когда я одна снимаю занавески, он
знает про мои частые головокружения, да-
же белье не дает вешать), гости (может
быть, я зря перед выходом так настойчиво
напоминала ему о гостях? Юра не любит го-
стей. Говорит, что они мешают ему общать-
ся с домом… Правда, правда… Человек,
треть жизни проведший в гастролях и разъ-
ездах, должен особенно ценить домашний
очаг). Гости… Наверное, причина все-таки в
них… Господи! Юлия Марковна даже рука-
ми всплеснула. Тесто! Тесто еще не поста-
влено!
И вновь, ловко насыпая, просеивая муку,
замешивая тесто, она с почти маниакаль-
ным упорством обдумывала, разбирала,
просеивала утреннее поведение мужа. Осо-
бенно странным казался его внезапный
взрыв раздражения за завтраком. Господи,
ну, конечно, домашнее варенье лучше по-
купного, кто же спорит. Но этот импорт-
ный джем тоже довольно приятный на вкус.
Юлия Марковна не поленилась, подошла к
холодильнику и достала оттуда симпатич-
ную пузатенькую баночку. Умеют упаковы-
вать, ничего не скажешь. М-м-м, а какой
приятный запах… И вовсе не похож на за-
пах зубной пасты, с чего это Юраша решил?
Даже обидно: Юлия Марковна специально
держала этот джем для торжественного
случая. Летом еще получила в жилконторе
гуманитарную помощь: две футболки (Але-
ночка их с удовольствием носит), джем вот
этот, вишневый, и килограмм риса. Юлия
Марковна любила получать гуманитарную
помощь. И никогда не поддерживала разго-
воры в очередях, когда неблагодарные ба-
буси поливали грязью зажравшихся капита-
листов, а потом, сгибаясь под тяжестью су-
мок, тащили домой то, что эти самые капи-
талисты не доели…
К трем часам Юлия Марковна, как все-
гда не суетясь, переделала почти все до-
машние дела, но причину недовольства му-
жа так и не вычислила. В семь минут че-
твертого она насыпала пшена в птичью кор-
мушку на окне. В тринадцать минут четвер-
того села к телефону.
- Сима? Добрый день, дружочек. Как ва-
ши дела? Как Танюлька? - Привычно невни-
мательно выслушивая полную информацию
о состоянии здоровья рахитичной Танюль-
ки, Юлия Марковна придирчиво осматри-
вала комнату. Шторы пора новые покупать,
а денег нет… Цветы на подоконнике надо,
пожалуй, немного раздвинуть, а бегонию на
шкафу поменять местами с аспарагусом. -
…Да, да, моя милая, конечно, попробуйте
тушеную репку… - Ни один самый тончай-
ший психолог не уловил бы в интонациях
Юлии Марковны раздраженного нетерпе-
ния. И далее, тот же самый психолог навер-
няка пришел бы в полный восторг от после-
довавшей далее изящной комбинации. Де-
ло в том, что пресловутая Сима (неопреде-
лимо дальняя родственница Юрия Адоль-
фовича) со своей Танюлькой (невоспитан-
ным диатезным чудовищем двух с полови-
ной лет от роду) активно собирались в го-
сти к Бляхманам. И именно сегодня. И это-
го никак нельзя было допустить. Почему?
Во-первых, присутствие постороннего чело-
века при столь интимном событии, как зна-
комство родителей будущих супругов, само
по себе неэтично. Ну а, во-вторых, Юлии
Марковне вполне достало женской интуи-
ции, чтобы оценить, как невыгодно будет
смотреться ее не самая обворожительная в
мире дочь на фоне крепкой щекастой Си-
мы. В присутствии которой даже Юрий
Адольфович позволял себе довольно сме-
лые шутки (что-то насчет лета в деревне и
любви на сеновале). Никто, конечно, не ду-
мает, что Аленочкин избранник откажется
от женитьбы, увидев пышущую здоровьем
Симу, но… (Юлия Марковна мудро покача-
ла головой) жизнь показывает: чем меньше
провоцируешь мужчин, тем лучше.
При всей внешней хрупкости и несколь-
ко даже показной ранимости эта женщина
была поразительно крепка и воинственна. В
доперестроечные времена, например, Юлия
Марковна могла зайти в мясной магазин на
Загородном, 26, и без блата, без единого
крика и намека на скандал, играючи дове-
сти продавца до полного озверения, но по-
лучить полтора килограмма говяжьей вы-
резки. "Я - оптимист!" (именно так, в муж-
ском роде), - гордо заявляла Юлия Марков-
на, пристукивая по столу маленьким су-
хоньким кулачком. При этом настольной
книгой у нее был "Справочник фельдшера",
а любимой телепередачей - "Катастрофы
недели". "Люди - наше главное богатство!" -
любила декларировать она, добавляя из-
рядно протухший девиз романтиков-комму-
нистов: "Добро должно быть с кулаками!" И
тут у некоторых окружающих почему-то за-
крадывалось подозрение, что эта хрупкая
дама (при всем своем оптимизме и гуманиз-
ме), застигнув на улице мальчишку, мучаю-
щего кота, вполне могла бы (защищая жи-
вотное!) проломить башку ребенку. Человек
поинтеллигентней заметил бы еще, что
именно таких теток (простите, женщин)
любил рисовать король карикатуры Бид-
струп.
- …Конечно, конечно, Сима, обязательно
дам вам эту выкройку, - продолжала меж
тем Юлия Марковна, - но, к сожалению,
дружочек мой, не сегодня. Нет, нет, и имен-
но по этому вопросу я вам и звоню. Видите
ли, мой хороший, мы сегодня ждем таких, я
бы сказала, деликатных гостей… - Мгновен-
но сообразив, что деревенская Сима сейчас
надумает себе невесть что, Юлия Марковна
поспешила объясниться:
- Вы, Симочка, наш близкий человек, по-
этому вам я могу открыться… - Паузу, по-
держать паузу, чтобы до Симы дошел смысл
сказанного комплимента. - Одним словом,
у нас сегодня помолвка. - Здесь Юлия Мар-
ковна смущенно кашлянула, сделав вид, что
невольно допустила бестактность, употре-
бив непонятное простой девушке слово. И
быстро пояснила, переходя на привычные
русские термины:
- Одним словом, к нам сегодня Аленоч-
ку сватать придут! - На другом конце в
трубке прозвучало длинное "о-ох!", лишь
отдаленно передавшее зависть невезучей
матери-одиночки ко всем абсолютно сва-
товствам. - Так что вы уж не обижайтесь,
дружочек, но мы вас с Танечкой ждем как-
нибудь в другой раз. Да и Юрий Адольфо-
вич тоже будет очень рад… - Прожурчав,
как хорошо выученную скороговорку, всю
эту дамскую белиберду, Юлия Марковна
распрощалась с Симой, совершенно доволь-
ная собой.
Положив трубку, она тут же снова сняла
ее и набрала номер близкой подруги.
- Клепа? Здравствуй, это Люка. - Пожи-
лые дамы при общении друг с другом обыч-
но прочно держатся за свои девичьи про-
звища. - Я к тебе не по делу. Я просто побо-
лтать. У тебя есть минутка?
Удивительная удача! У Клепы нашлась
даже не одна, а целых сорок минуток. Пере-
давать дальнейший разговор не имеет ни
малейшего смысла. Так, стандартная смесь
телевизионных сериалов и недомоганий
женщин старше шестидесяти.
Ох, и намучился Юрий Адольфович со
своим отчеством, ох, намучился… Даже не
так сильно, как с фамилией. Ну подумаешь,
Бляхман… При наличии здорового чувства
юмора Бляхманом даже легче быть, чем
тривиальным Рабиновичем. Но вот отче-
ство… К сожалению (а может быть, и нет), в
семье Юрия Адольфовича главным досто-
инством считалась деликатность (прини-
мавшая порой несколько болезненные фор-
мы). Именно поэтому ни маленький Юроч-
ка, ни угловатый ершистый подросток Юра,
ни уже взрослый Юрий Адольфович так ни
разу и не задали тот обидный, свербящий,
мучительный вопрос: почему? Хотя, кого
спрашивать? Расставив по местам все даты,
любой здравомыслящий человек поймет:
НЕ у кого было спросить, почему тишай-
ший историк Бляхман, сгоревший в печи
Освенцима, и "крестный отец" этой самой
печи Гитлер носили одно имя.
Юрий Адольфович вышел из лифта и
еще несколько минут стоял у подъезда, пы-
таясь отдышаться. Больное сердце не по-
зволяло ему пользоваться лестницей, а обо-
стренное обоняние заставляло задерживать
дыхание в лифте. Сколько секунд спускает-
ся лифт с одиннадцатого этажа? Вот ровно
столько времени и оберегал Юрий Адоль-
фович свой чувствительный нос от застояв-
шихся общественных миазмов. Как все-таки
странно: дом их довольно новый, благопо-
лучный, публика, судя по всему, проживает
интеллигентная. А вот в лифте всегда пах-
нет черт знает чем! Вот и сегодня, напри-
мер, не успел вовремя задержать дыхание и -
пожалуйста! - стой теперь и борись с под-
ступающей дурнотой. Потому что в лифте,
похоже, ночевал целый цыганский табор. С
грудными детьми и лошадьми.
В метро заходить категорически не хоте-
лось. Поэтому Юрий Адольфович, минут
десять нерешительно помаявшись на оста-
новке, предпочел мраморным вестибюлям
метрополитена жаркую тесноту троллейбу-
са. В отличие от Юлии Марковны, ее муж
был честным и покладистым пессимистом.
Если бы вдруг какому-то дотошному иссле-
дователю пришло в голову сравнить супру-
гов Бляхманов - по всем пунктам, начиная с
режима сна и кончая любимой музыкой, -
результат вышел бы поразительный. Невоз-
можно поверить, чтобы настолько разные
люди, как Юлия Марковна и Юрий Адоль-
фович смогли прожить вместе более трид-
цати лет. Все их знакомые в один голос
утверждали, что Бляхманы - идеальная па-
ра. При этом оба супруга в глубине души
всегда считали любовь чем-то далеким, не-
сбыточным, не имеющим к их браку ника-
кого отношения. Вот вам типичный пример
крепкого союза порядочных людей, постро-
енного на одном лишь уважении. Интелли-
гентный человек, он ведь как? Ему лопату в
руки дай и очень убедительно скажи: ко-
пай. Он и будет копать. И день, и два, и де-
сять лет, и тридцать. Гоня прочь поражен-
ческие вопросы типа: а зачем копаю? И да-
же находя в самом процессе массу удоволь-
ствия.
Юрий Адольфович качался в троллейбу-
се, прижатый к стеклу шумной компанией.
Он искренне надеялся, что все эти громкие
молодые люди (визуально не разделяемые
на юношей и девушек) окажутся студента-
ми и через несколько остановок сойдут
около университета. Не то чтобы Юрий
Адольфович не любил молодежь. Ни в коем
случае! Он часто и искренне восхищался их
раскованным творчеством и бесшабашной
любовью, каждый раз стыдливо признава-
ясь себе, что…ах, нет, нет, так бы не смог.
Побоялся бы, застеснялся, да просто - в го-
лову не пришло бы. Взять, например, и раз-
рисовать живую голую девушку красками
на глазах у всех… И все-таки на его тонкий,
изнеженный вкус новое поколение было
несколько резковато, что ли. Взять даже вот
этих, рядом стоящих (теперь уже почти с
уверенностью можно было сказать, что это -
девушки). Одежда на них шуршала и скри-
пела, переливаясь невыносимыми синтети-
ческими цветами. Говорили они слишком
громко, что, впрочем, и понятно: во время
беседы никто из них не удосуживался снять
наушники плейеров. Опускаем здесь особое
мнение Юрия Адольфовича о той музыке,
что доносилась из этих самых наушников.
Но самое главное и самое неприятное. Они
ПАХЛИ. Создавая вокруг себя непередавае-
мый коктейль из запахов молодых горячих
тел (похоже, забросивших мыло и мочалку
вместе с книжкой о Мойдодыре) и густых
ароматов дезодорантов и жевательных ре-
зинок. Уф! Кто-то из пассажиров, видимо,
догадался открыть окно. Ввиду отчаянной
тесноты и крайне неудобной позы (Юрий
Адольфович никогда не держался в транс-
порте за поручни - берег руки) он не смог
повернуться и хотя бы взглядом поблагода-
рить благодетеля. "Кламц!" - в очередной
раз плотоядно сказал компостер над ухом.
Этого случайного звука и глотка свежего
воздуха вполне хватило, чтобы полностью
переключить внимание Юрия Адольфовича
на собственные мысли.
Не правы окажутся те, кто решит, что
столь болезненная реакция Юрия Адольфо-
вича на запахи объясняется принадлежно-
стью, например, к редкой профессии дегу-
статора. Настоящая причина ее - всего-на-
всего проведенная недавно операция. Когда
веселый молодой хирург с видом филип-
пинского хилера продемонстрировал выну-
тый из носа полип, Юрий Адольфович ре-
шил, что его разыгрывают. Не питая ника-
ких иллюзий и вполне реально оценивая
величину своего носа, пациент Бляхман все
же никак не мог поверить, что такая огром-
ная штука там могла поместиться. Первые
несколько часов Юрий Адольфович ходил,
наслаждаясь миром. Он глубоко дышал че-
рез нос. Он заходил в парфюмерные (да что
там - парфюмерные! В обыкновенные, про-
довольственные!) магазины и пытался
вспомнить давно позабытые запахи. Врач
предупредил, что обоняние может восста-
новиться и не сразу. Через полдня оно вос-
становилось полностью. Но лучше бы оно
этого не делало. К исходу первой недели
Юрий Адольфович уже скучал по своему
родному полипу и мечтал о тривиальней-
шем насморке, способном хоть на время
дать отдых несчастному носу. Мешанина за-
пахов доводила его до головной боли, ме-
шая работе и отдыху. Юрий Адольфович
стал понимать глухих, которые пользуются
слуховыми аппаратами лишь в особо необ-
ходимых случаях. Носовой платок снова по-
явился в его руках, но теперь уже как сред-
ство защиты от агрессивно пахнущего окру-
жающего мира. На прошлой репетиции
пришлось даже воспользоваться ватными
тампонами - вторая скрипка Милешин в
профилактических целях наелся чеснока…
Ну, вот и проговорились. Хотя первая
подсказка была уже в троллейбусе. Человек,
который бережет руки, не вынимая их из
карманов, может быть только… правильно,
пианистом.
Юрий Адольфович был не просто пиа-
нистом. Он был признанным виртуозом,
мастером, из тех, чьи имена на афишах фи-
лармонии пишут большими красными бу-
квами. Ну, может, еще чуть-чуть не дотяги-
вал Бляхман до Рихтера и Плетнева, но это,
как утверждали в один голос знатоки, было
лишь делом времени.
В каждой профессии, как известно, есть
своя, четко определенная максимальная вы-
сота (или эталон, или главное испытание,
достижение - здесь трудно правильно сфор-
мулировать). Каждый актер, стесняясь (или
не стесняясь) банальности своего желания,
все равно хочет сыграть Гамлета, альпи-
нист - покорить Эверест, физик - получить
Нобелевскую премию (или изобрести веч-
ный двигатель? Надо будет спросить при
встрече кого-нибудь из знакомых физиков),
математик - м-м-м… не знаю… ну, скажем,
доказать Большую теорему Ферма… Юрий
Адольфович Бляхман стоял на пороге во-
площения своей мечты. Сейчас он ехал в
филармонию на репетицию Первого кон-
церта Чайковского для фортепиано с орке-
стром. Даже при мысленном произнесении
этого названия у Юрия Адольфовича пере-
хватывало дыхание. Пропали, раствори-
лись, напрочь были позабыты не только от-
вратительное утреннее повидло, но и ожи-
даемые вечером гости, и повод, и жених, и
даже дочь… Когда троллейбус (удивительно
задумчивая и тряская "десятка") проезжал
Большую Морскую, какая-то жуткая темная
машина очень рискованно (чтобы не ска-
зать - нагло) вклинилась справа, создав
опасную дорожную ситуацию. Юрию
Адольфовичу чуть не стало плохо с сердцем
от мысли, что вот именно сейчас с ним что-
то случится и он не доедет, и не будет репе-
тировать, и не сыграет лучший в своей жиз-
ни Первый концерт…
…Как уже было однажды…
В тот раз Юрий Адольфович не успел
провести ни одной репетиции с оркестром.
Да и решение об исполнении Чайковского
было только что принято. И Бляхман, как
солист, был только-только утвержден.
Юлия Марковна, понимая всю празднич-
ность момента, затеяла пироги к субботе.
Лена приехала на два дня из какого-то мо-
лодежного дома отдыха. Женщины плотно
оккупировали кухню, а Юрия Адольфовича
отправили в Елисеевский за ветчиной. В се-
мье Бляхманов всегда, даже в самые тяже-
лые времена, считалось хорошим тоном по-
купать деликатесы к празднику только в
Елисеевском.
Чудесным летним днем Юрий Адольфо-
вич вышел из парадного и двинулся к ме-
тро, чуть помахивая матерчатой сумкой.
Юлия Марковна сама шила очень милые и
практичные сумочки из обрезков тканей.
Из всего того страшного дня Юрию Адоль-
фовичу лучше всего запомнилась почему-то
именно эта дурацкая сумка. И еще широкая
красная рожа мужика, который шел ему на-
встречу, широко раскинув руки. Юрий
Адольфович, которого никогда, естествен-
но, не узнавали на улице, страшно удивил-
ся. К тому же лицо мужчины никакой радо-
сти узнавания не выражало. Господи, да как
в банальном анекдоте: он просто нес сте-
кло! Юрий Адольфович улыбнулся и приго-
товился обойти хрупкий груз справа. Но,
как оказалось, справа же собрался его объ-
езжать и подросток на велосипеде. Как эти
трое (четверо, если считать велосипед) ока-
зались в одной куче, никто потом толком
рассказать не смог. Случаются в реальной,
нашей с вами обыкновенной жизни такие
навороты нелепостей, вспоминая которые
потом кроме как плечами пожать ничего не
получается. В один миг велосипедист сбил
Юрия Адольфовича (так и просится пошлая
рифма - "пианиста"). Который правильно
падать не умел никогда и поэтому, нелепей-
шим образом вытянувшись вперед (руки!
главное - уберечь руки!), оказался прямо
под ногами краснолицего мужчины. Стекло
(стекла! стекла! их было три штуки - толщи-
ной по 4 миллиметра каждое!) хрустнуло с
кошмарным звуком (не стеклянным, а
каким-то именно костяным звуком, кото-
рый потом будет преследовать Юрия
Адольфовича бесконечными бессонными
ночами) и крупными кусками посыпалось
вниз. Да, и еще в памяти Юрия Адольфови-
ча накрепко засел истошный крик мальчи-
ка. И совершенно белая женщина, которая,
что-то бессвязно приговаривая, пыталась
примотать к его рукам отрезанные кисти.
Все дальнейшее слилось в бесконечный
кровавый кошмар, окончившийся лишь
полтора года спустя в клинике Нейроцен-
тра…
К тому времени для Юрия Адольфовича
корень "нейро" стал, кажется, ближе, чем
какой-нибудь родной бемоль или диез. По-
тому что все врачи, занимавшиеся искром-
санными руками пианиста, имели в назва-
нии своей профессии эти пять букв. Одну
из операций даже снимали на пленку, как
шедевр врачебного искусства. Юрий Адоль-
фович, обалдевший от наркозов, с горлом,
истерзанным трахейными трубками, крас-
нея, благодарил докторов. Юлия Марковна
стала, кажется, главным в городе покупате-
лем цветов, конфет и коньяков. Но самым
ужасным во всей этой истории было невы-
носимое противоречие, над которым Юрий
Адольфович мучался длиннейшими боль-
ничными ночами. Смысл его был прост.
Доктора - все, как один - гордились делом
своих рук. И заслуженно! Потому что ка-
ждая жилочка, каждый тонюсенький нерв
были аккуратнейшим образом подшиты на
место прямо-таки с ювелирной точностью!
Юрия Адольфовича показывали студентам
и зарубежным гостям-нейрохирургам, с те-
левидения даже приходили: предлагали
снять передачу об этом чуде восстановле-
ния. Его заставляли писать мелким почер-
ком, укладывать спички в коробок, приши-
вать пуговицу (чего он раньше никогда не
делал), короче говоря, - выполнять тонкие
и сложные операции. И все получалось!
Особенной популярностью пользовалось в
последней больнице (нет, еще до Нейро-
центра) исполнение Бляхманом полонеза
Огинского на раздолбанном пианино (не-
известно откуда взявшемся в медицинском
учреждении). Никто не понимал, почему
так страдальчески улыбается при этом из-
вестный пианист. Ведь то, в чем врачи ви-
дели чудо, для Юрия Адольфовича было
настоящей трагедией! Он вовсе не собирал-
ся укладывать спички в коробок или до
конца своей жизни пришивать пуговицы!
Он хотел снова играть! Играть так, как
раньше, когда весь Большой зал Филармо-
нии вставал, как один человек, и аплодиро-
вал стоя…
Увы. Таких чудес не делала никакая нау-
ка. Иногда по вечерам Бляхман прокрады-
вался к тому злополучному пианино и про-
бовал, пробовал, пробовал… Любая мало-
мальски серьезная вариация - и пальцы вяз-
ко Путались в триолях, скрючивались после
второго же такта шестнадцатых, не говоря
уже о тридцать вторых… Юрий Адольфович
отправлялся в свою палату, долго не спал,
глядя в потолок, а назавтра снова приходи-
лось старательно играть радость и восторг
и пожимать бесчисленные руки, и прини-
мать бесконечные поздравления, хотя вну-
три у него все кричало от отчаяния.
На одном из медицинских семинаров,
куда Юрий Адольфович был, как всегда,
приглашен в качестве экспоната (он согла-
сился прийти только с условием, что ЭТОТ
будет последним в его медицинских гастро-
лях), он встретил странного молодого чело-
века. Тот внимательно смотрел на Бляхмана
в течение всего семинара, а после оконча-
ния подошел и спросил сразу в лоб:
- Вы чем-то сильно расстроены? Дели-
катный Юрий Адольфович начал лепетать,
что-то насчет усталости. Молодой человек
покивал, давая понять, что ни чуточки не
верит в эту отговорку.
- Я видел, как вы играете на пианино… -
Юрий Адольфович понял, что сейчас про-
сто разрыдается на плече у незнакомца. -
Вы очень несчастны. - Бляхман молчал. Он
не мог выговорить ни слова. - Вот вам теле-
фон. Когда освободитесь, приходите ко
мне, попробуем что-нибудь придумать.
Юрий Адольфович не спал всю ночь.
Под утро он окончательно решил, что мо-
лодой человек - просто начинающий карье-
рист и хочет еще раз пройтись скальпелем
по многострадальным рукам пианиста и
урвать себе кусочек славы. Наутро "карье-
рист" позвонил сам:
- Клиника Нейроцентра, на Петроград-
ской. Третье отделение. Сегодня, в двена-
дцать.
Юрий Адольфович не посмел ослушать-
ся и пришел.
Молодой человек представился Игорем
Валерьевичем, провел Бляхмана в ордина-
торскую, и тут у них состоялся очень инте-
ресный разговор.
- Вы знаете, Юрий Адольфович, мне ка-
жется, я знаю, в чем причина вашей печа-
ли, - сказал Игорь Валерьевич, барабаня
пальцами по столу. - То есть я бы в жизни
не догадался, но позавчера по телевизору
показывали милый старый фильм. "Сказа-
ние о земле Сибирской", помните?
Юрий Адольфович помнил. Судьба
пианиста-фронтовика, уехавшего в глушь и
написавшего симфонию о сибирской земле,
давно не давала ему покоя. Сам он, к сожа-
лению, был напрочь лишен сочинительско-
го дара. Но полубезумная идея насчет глу-
хой деревушки и старенького аккордеона
уже давно витала над ним.
Молодой и напористый Игорь Валерье-
вич словно с листа читал мысли Юрия
Адольфовича:
- Вы должны понимать, что в наше вре-
мя такой выход, как бегство в деревню, не-
приемлем. Я бы хотел предложить вам по-
пробовать лечение по моей методике.
- Зачем? - удивился Бляхман. - У меня
все хорошо. Руки работают.
- Но все же недостаточно хорошо, мне
кажется? Скажем, не так хорошо, как вам
бы хотелось?
- Я подумаю, - сказал Юрий Адольфо-
вич, только чтобы что-то ответить.
- Не могу вам этого позволить, - странно
отреагировал на эту фразу Игорь Валерье-
вич.
- Чего?
- Думать. Я вижу, вы почти отчаялись.
Если вы будете думать и дальше, вы потеря-
ете надежду. Тогда я уже ничем не смогу
вам помочь.
"Ерунда какая-то, - подумал Юрий
Адольфович, - при чем здесь моя надежда?"
- Взвесьте сами, - продолжал настаивать
Игорь Валерьевич, - хуже вам уже не будет.
Я не собираюсь резать ваши многостра-
дальные руки. Но шанс снова стать хоро-
шим, то есть выдающимся пианистом у вас
появится. А?
- Вы что - волшебник? - грустно улыб-
нулся Юрий Адольфович.
- Почти, - серьезно ответил врач. На сле-
дующее утро Юрий Адольфович начал об-
живать очередную больничную палату и
приноравливаться к очередной скрипучей,
продавленной кровати в клинике Нейро-
центра.
Все здесь было необычным. И разно-
шерстная компания больных - от истерич-
ной дамы сорока (с бо-оль-шим хвостиком)
лет до перекошенного инсультом актера. С
руками (то есть с последствиями тяжелой
травмы) был один Бляхман. Атмосфера в
отделении действительно напоминала то
ли преддверие Нового года, то ли настрое-
ние в очереди на прием к волшебнику. О
самом методе лечения никто толком ничего
сказать не мог. Но в одном все были едино-
душны: гипноз. Игорь Валерьевич исполь-
зует гипноз.
К Юрию Адольфовичу здесь особо не
приставали. В первый же день Игорь Вале-
рьевич тщательно осмотрел его с привлече-
нием множества мудренейших приборов,
каждый из которых светился своим цветом
и выщелкивал свои цифирки. А дальше -
ничего. Больше недели Юрий Адольфович
бесцельно слонялся по отделению, собирая,
ради развлечения, легенды о чудесных вы-
здоровлениях. Юлия Марковна каждый раз,
навещая мужа, делала большие глаза и
страшным шепотом спрашивала, сколько
все это будет стоить. Юрий Адольфович
смущался, а советоваться с другими боль-
ными на этот счет не решался.
Во вторник (это точно было во вторник,
третьего марта, такие даты не забываются)
Игорь Валерьевич сам вошел в палату к
Бляхману и каким-то даже торжественным
голосом пригласил того на "процедуру".
Да. Это действительно очень походило
на гипноз, как его себе представляет обыва-
тель. Приглашение сосредоточиться, ме-
дленный, акцентированный счет до пяти
и… глубокий сон. Который, как оказалось,
продолжался около двух минут, но, как это
не раз уже описано в популярной литерату-
ре, был удивительно ярок и наполнен
странными событиями.
Юрия Адольфовича разбудили и прове-
ли обратно в палату. Ничего не спрашивая.
На следующее утро повторился сеанс об-
следования теми же приборами… И ни од-
ного вопроса о самочувствии, никаких те-
стов со спичечными коробками, никаких
пуговиц. Но если уж говорить откровенно,
то и никакого улучшения.
Вторая подобная процедура была прове-
дена через день. Ах, простите! Важная де-
таль! Как раз накануне вечером у Юрия
Адольфовича состоялся интересный и про-
должительный разговор с Игорем Валерье-
вичем. Не о здоровье. О музыке. Измучен-
ный долгой разлукой со своей музой, Блях-
ман разговорился не на шутку, открывая да-
лекому от искусства доктору поразитель-
ные тайны гармонии. Доктор слушал вни-
мательно, не перебивая, лишь изредка
уточняя значение непонятных музыкаль-
ных терминов. Прощаясь, он как-то удиви-
тельно проникновенно посмотрел Юрию
Адольфовичу в глаза и твердо произнес:
- Мы сами делаем свою судьбу. И очень
часто все зависит только от силы желания.
Завтра утром у вас - повторная процедура. -
Он сказал именно "повторная", но Юрий
Адольфович ясно расслышал "последняя".
А еще через неделю Юрий Адольфович
Бляхман, сидя за домашним роялем, испол-
нял сюиту для фортепьяно Арнольда Шон-
берга - сложнейшее по технике произведе-
ние, за которое тридцать с лишним лет на-
зад он получил пятерку на выпускном экза-
мене в Консерватории.
Слезы катились по его лицу, клавиши
расплывались перед глазами. Но он ИГРАЛ!
Рядом, на диване, беззвучно плакала Юлия
Марковна. У окна стоял Игорь Валерьевич
и, щурясь, смотрел на залив.
За всеми этими воспоминаниями Юрий
Адольфович не заметил, как вышел из
троллейбуса, пересек Невский и проскочил
мимо филармонии. Прошагал своими жура-
влиными ногами всю площадь Искусств и
остановился, только почти упершись носом
в решетку Русского музея. "Господи, куда
это я?" - изумился своей рассеянности пиа-
нист и, неловко развернувшись, смущенно
двинулся обратно.
Двери пятого подъезда филармонии
хлопали, не переставая. Дневная репети-
ция. Общий сбор. Через две недели - боль-
шая премьера. Привычно лавируя среди су-
етящихся коллег, никого не обделив своей
вежливостью, Юрий Адольфович быстро
шел к репетиционной. На две-три секунды
подольше задержался около проходной.
- Доброе утро, Клавдия Андреевна! -
Удивленно потянул крупным носом. - Что ж
это вы, никак курить на старости лет наду-
мали? - И правда, очень странно: в стеклян-
ной будочке было не продохнуть от табач-
ного дыма.
- Доброе утро, Юрий Адольфович, - при-
ветливо отозвалась женщина. - Какой вы
все-таки молодец! Все бодритесь, всегда с
шуткой!
Бляхман на всякий случай улыбнулся и
прошел дальше. Кажется, они друг друга не
поняли. На лестнице он встретил Дулькина -
своего стариннейшего приятеля, знакомого
еще по музучилищу. Оба спешили. Но даже
на бегу переговоры и договоры о встрече в
ближайшее время заняли не меньше десяти
минут.
В гардеробной переодевалось человек
семь. Три скрипки возбужденно что-то об-
суждали, стоя у открытого окна. Им каза-
лось, что весь свой сигаретный дым они вы-
дыхают на улицу. Теплый осенний ветер
был другого мнения. Он носился за окном,
порывисто заталкивая серые клубы обратно
в комнату.
- Здравствуйте - всем присутствующим! -
громко поздоровался Юрий Адольфович.
- Здравствуйте, здравствуйте… - Кто-то
откликнулся сразу, кто-то - попозже, два
или три человека не поленились встретить-
ся с вошедшим взглядами, кивнули. Что по-
делаешь - большой оркестр в чем-то сродни
коммунальной квартире.
- Юрий Адольфович! Бляхман! - позвали
из угла. - Вас Сергей Владиславович просил
зайти! Прямо сейчас!
- Спасибо, спасибо, иду. - Юрий Адоль-
фович суетливо скинул плащ и даже не по-
весил, а просто бросил на стул и заторопил-
ся к двери. Сергей Владиславович - глав-
ный дирижер. И царь, и Бог, и низкий ин-
триган, и великий примиритель, и строгий
воспитатель, и главный обидчик большого
людского муравейника, называемого орке-
стром. Если он вызывает кого-то лично,
жди, уж если не неприятностей, то, по
крайней мере, неожиданностей. То ли по-
хвалит, то ли побранит. Может выделить
единственную, чудом заблудившуюся пу-
тевку в санаторий, а может заставить сплет-
ничать про первую скрипку.
Вышагивая узкими коридорами филар-
монии, Юрий Адольфович готовился к этой
встрече со все нарастающей внутренней
дрожью. Он сердился на себя за эту сла-
бость, раздраженно думал о том, что вот та-
кие пустые переживания как раз и мешают
истинному артисту сосредоточиться перед
ответственной репетицией… Чуткий нос его
задолго до нужной двери уловил тонкий за-
пах одеколона Сергея Владиславовича. Та-
кой, наверное, ни с чем не спутаешь.
Комната главного дирижера находилась
в конце длинного коридора, налево, в ту-
пичке. Юрий Адольфович как раз собирал-
ся повернуть в этот самый тупичок… Но в
этот момент странная, даже какая-то ми-
стическая акустика филармонии (удиви-
тельно, но такие эффекты наблюдались не
только в концертном зале, но и в жилых и
репетиционных помещениях!) сыграла с
ним дурацкую шутку. Юрий Адольфович
услышал голоса. Почему-то он тут же оста-
новился. И что еще более странно - стал
прислушиваться. Минута проходила за ми-
нутой. Юрий Адольфович не мог стронуть-
ся с места, все сильнее и сильнее покрыва-
ясь краской стыда, - ведь он подслушивал!
И одновременно сердце его билось слабее и
слабее - от того, ЧТО он услышал. "Сейчас
оно остановится, - равнодушно подумал
Юрий Адольфович, прислоняясь к стене. -
Ну и пусть. Так даже легче будет. Если оно
само…"
Два голоса - гулкие, но вполне различи-
мые - вели спокойный разговор. И это спо-
койствие - полнейшее, ледяное, ах, нет, не
ледяное, конечно, не ледяное, но какое, ка-
кое тогда? - было самым циничным в соче-
тании с тем, о чем шла речь.
- …ну, так и что ж? Пусть играет. Техни-
ка у него отменная, - произносил один, гу-
стой и благостный (старший администра-
тор Куракин, неудавшийся в юности траги-
ческий бас).
- Да при чем здесь техника! - равнодуш-
но, почти без восклицательного знака воз-
мущался второй. Сергей Владиславович.
Это его тон капризной дамы. Породивший
в свое время немало грязных сплетен. -
Если бы мне нужна была техника, я бы луч-
ше Каскилаву позвал. Техника. Ты мне еще
предложи вместо солиста компьютер поста-
вить. Вот смеху будет! А главное - сборы,
сборы какие! На стадионах выступать бу-
дем. Представляешь, афиша: Первый кон-
церт Чайковского для компьютера с орке-
стром. - За стеной хихикнули, но не разо-
брать, кто. - Плесни мне коньяку, братец.
Мне сейчас с ним разговаривать предстоит.
- И что ты ему скажешь?
- Ах, не знаю, отстань… - Ну и тон! Не-
ужели все ползающие по оркестру грязные
сплетни про отношения дирижера с Кура-
киным - правда? Юрий Адольфович уди-
влялся сам себе, что еще может о чем-то ду-
мать. - Но знаю одно: так у нас дело не пой-
дет.
- А, по-моему, ты придираешься. Ну, по-
думаешь, Бляхман… Времена-то уже совсем
другие.
- Ты глупости говоришь. При чем тут
фамилия? Не делай из меня антисемита. Он
меня как солист не устраивает, понима-
ешь? - Голос Сергея Владиславовича вдруг
стал нервным и горячим:
- Нельзя такие вещи без души испол-
нять! Такой шанс раз в жизни дается! А он…
Как болванчик деревянный, по клавишам -
блям-блям, блям-блям…
"Я умираю", - догадался Юрий Адольфо-
вич.
- Но, Сережа, надо же понимать, человек
после такой травмы…
- При чем здесь травма? При чем? - по-
бабьи взвизгнул дирижер. - Если он так
гордится тем, что играет пришитыми рука-
ми, то пусть выступает в Военно-медицин-
ской Академии, как медицинский уникум, а
не как профессиональный музыкант! У ме-
ня здесь не музкружок при жэке!
Далее слушать - а точнее, подслушивать -
весь этот кошмар сил не было. Поняв, что
умереть на месте ему не удастся, Юрий
Адольфович решил уйти. Шатаясь, держась
рукой за стену, он двигался по бесконечно-
му коридору, моля только об одном: Госпо-
ди, дай мне только выйти отсюда и никого
не встретить. Уже внизу, почти на улице
вспомнил, что оставил в репетиционной
плащ, но одна только мысль о возвращении
почти остановила измученное сердце. Сла-
ва Богу, бумажник не успел вынуть из пи-
джака. Ужас, ужас… Как добираться домой?
Метро? Троллейбус? Нет, ни за что… Такси.
Надо как-то поймать такси. У Юрия Адоль-
фовича за всю его солидную жизнь опыт
ловли такси был примерно таким же, как и
охоты на слонов. Поэтому он сделал первое,
что пришло в голову: вышел на Михайлов-
скую (быв.ул. Бродского) и поднял руку.
Первые пятеро водителей просто не вос-
приняли этот на редкость неловкий жест
как сигнал остановки. Двое остановились,
но, поскольку человек с поднятой рукой не
подходил и желания ехать не изъявлял, от-
правлялись дальше. Восьмой чуть не наехал
на Юрия Адольфовича, выскочил из маши-
ны, коротко и крепко выругал несчастного
пианиста и тоже уехал. И только девятый
водитель заподозрил в нелепом старике без
плаща потенциального пассажира.
- Куда едем, папаша? - спросил он, пере-
гибаясь с водительского места к окошку.
- Мне очень плохо, - невпопад ответил
Юрий Адольфович. - Домой. На Васильев-
ский.
- Садись, - милостиво разрешил води-
тель, нимало не заботясь о том, что называ-
ет на "ты" постороннего пожилого челове-
ка.
- Юраша, что случилось? - спокойно
спросила Юлия Марковна, открывая дверь. -
Где твой плащ?
- Я его, кажется, забыл у Володи, - со-
врал Юрий Адольфович, удивляясь легко-
сти, с которой ложь сама выскочила из не-
го. То есть он и вправду был сейчас у сосе-
да - Владимира Яковлевича. И почти четы-
ре часа просидел, тупо уставившись в теле-
визор, лишь изредка подкладывая под язык
новую таблетку валидола взамен истаяв-
шей. Деликатнейший человек, Владимир
Яковлевич не задал ни одного вопроса, уви-
дев, в каком состоянии пришел Бляхман.
Лишь пару раз обеспокоенно переспраши-
вал, не нужно ли чего посильнее, чем вали-
дол.
- Так сходи и принеси, - потребовала
Юлия Марковна.
- Потом, Юля, потом.
- А почему от тебя пахнет валидолом?
Тебе что - плохо?
- Ничего страшного. Немножко прижа-
ло, но уже отпустило.
Юлия Марковна немедленно встревожи-
лась и сразу же позабыла о плаще. Судя по
всему, из филармонии не звонили по пово-
ду отсутствия Юрия Адольфовича на репе-
тиции. Мысленное упоминание о филармо-
нии тут же отозвалось сильнейшим уколом
где-то под лопаткой.
- Что с тобой? Вызвать "скорую"? Серд-
це? - Жена уже тащила Юрия Адольфовича
в комнату, высоко поддерживая его под ло-
коть, словно дружинник - пьяного хулига-
на.
Юрий Адольфович покорно лег на ди-
ван. Голова его работала четко и ясно. Зна-
чит, так. Сразу он не умер. И, судя по всему,
в ближайшее время не умрет. Выходит, на-
до смириться с тем, что боль теперь с ним
будет всегда. Юрий Адольфович в который
раз внимательно прислушался к себе. Боль
была на месте. Но не тяжелой ношей, давя-
щей на плечи, а жутким призраком, хоть и
стоящим вдалеке, но так, что его, словно
высокую колокольню, видно с любой точ-
ки. Что ж, будем учиться с этим жить.
- Что случилось, Юраша? Тебя кто-то
обидел? Вызвать "скорую"? - Юлия Марков-
на продолжала равномерно сыпать вопро-
сами. "Нет, - решил Юрий Адольфович, -
сейчас я ничего не буду ей говорить. Не-
льзя ее нервировать накануне такого важ-
ного события. - Он снова удивился своей
непропавшей способности переживать за
жену и дочь. - Завтра. Конечно, завтра".
Юрий Адольфович попытался представить
себе лицо жены, когда она услышит, что он
уходит из филармонии. Нет. Завтра. Завтра.
- Юленька, у меня сегодня была очень
тяжелая репетиция, - спокойно и устало на-
чал он. ("Очень, очень тяжелая!" - ехидно
поддакнул внутренний голос.) - Я должен
немного отдохнуть. Я полежу полчасика, а
потом тебе помогу. Когда приходят гости?
- В шесть, - подозрительно глядя на му-
жа, ответила Юлия Марковна. - Можешь
полежать хоть часик. Но потом почисти
мне картошки.
- Хорошо, хорошо. - "Она что-то подо-
зревает? Она уже все знает, - холодея, поду-
мал Юрий Адольфович. - Иначе почему она
просит меня почистить картошку? Послед-
ний раз я это делал в армии. Она проверяет
меня. Если я соглашусь, значит, мои руки
мне уже не нужны. Спокойней, спокойней.
В любом случае, все разговоры переносим
на завтра". Почему именно завтрашний раз-
говор с женой казался ему менее страшным,
чем сегодняшний, сказать трудно. Да и чего
ему, собственно, бояться? Ведь дело касает-
ся только его. Юрий Адольфович вдруг с
каким-то даже веселым ужасом нафантази-
ровал себе, что завтра скажет Юле не о ра-
боте, а о том, что… уходит из семьи! К моло-
денькой флейтистке Наде Соломиной! Го-
рячие мурашки пробежали по спине, Юрий
Адольфович не выдержал и улыбнулся не-
лепости своей шутки.
- Чего ты улыбаешься? - Теперь стал
окончательно понятен тон Юлии Марков-
ны. Так подозрительно ласково разговари-
вают с младенцем, насчет которого суще-
ствуют серьезные сомнения: не накакал ли
он в штаны.
- Хорошо, Юленька, я почищу картош-
ку, - ответил Юрий Адольфович, хитро гля-
дя на жену.
- Ах, Юра, ты мне всю голову заморочил!
Я совсем не то хотела сказать! - Юлия Мар-
ковна всплеснула руками. - Я хотела ска-
зать - не картошку почистить, а ковер про-
пылесосить!
- А, по-моему, у тебя на кухне что-то сго-
рело, - сообщил Юрий Адольфович, поводя
носом.
- Да? - Юлия Марковна помчалась на
кухню, а ее муж впервые понял, кого она
ему напоминает. Домомучительницу из
"Карлсона".
Юрий Адольфович пылесосил ковер со
скорбной улыбкой смертника, который вы-
полняет последние в своей жизни обще-
ственно полезные работы. Минут через де-
сять он выключил пылесос и отправился на
кухню. Налаживать отношения.
- Итак, что у нас сгорело?
Юлия Марковна повернула к нему от
плиты раскрасневшееся лицо:
- Молодец! Накаркал! Я только что со-
жгла ванильные булочки!
- Как? Еще и булочки?
- Нет, не еще, а просто - булочки. Тогда-
то у меня ничего не сгорело, я думала, ты
просто пошутил…
"Пойду-ка я с кухни", - решил Юрий
Адольфович. Какое-то странное, неясное
подозрение закопошилось в его мозгу. В го-
стиной он поставил себе пластинку Вагне-
ра, любимейший 1 акт "Лоэнгрина", и начал
ставить эксперимент. Внимательно приню-
хивась, он время от времени заходил на
кухню, проверяя свою догадку. Юлия Мар-
ковна суетилась у стола. Около пяти при-
шла дочь, женщины стали суетиться вме-
сте… Когда в три минуты седьмого треньк-
нул звонок входной двери, Юрий Адольфо-
вич сделал удивительное открытие. И те-
перь, стоя перед закрытой дверью, он мог с
уверенностью сказать: у жениха Саши очень
терпкий и редкий одеколон, а его мать на-
душилась туалетной водой "Пуазон", очень
модной лет десять назад. Нет, через две
утепленные двери квартиры Бляхманов не
то что запахи - поражающие газы не про-
никнут. Все дело в только что обнаружен-
ной способности… Рассеянно здороваясь и
знакомясь с новыми родственниками,
Юрий Адольфович пытался формулиро-
вать…
- Здравствуйте, здравствуйте, Леночка,
знакомь нас…
Все почему-то топтались в тесной при-
хожей, мешая гостям раздеваться. Юлия
Марковна немедленно вступила с будущей
сватьей в милую женскую дискуссию по по-
воду размера тапочек. Лена неловко держа-
ла подаренный Сашей букет цветов. Саша
стоял с таким видом, будто у него дырявые
носки.
На удивление быстро все расселись за
столом. Женщины мило щебетали ни о чем,
мужчины молчали. Саша - потому что был,
если можно так выразиться, главным блю-
дом на этом вечере. А Юрий Адольфович
просто весь ушел в свои мысли. Он мог себе
это позволить: глава семьи, как-никак боль-
шой музыкант… Он видел, с каким испуган-
ным почтением смотрела на него Сашина
мать. Неприятная женщина, сразу решил
Юрий Адольфович и с тоской представил
себе длиннейшие и тоскливейшие "семей-
ные" праздники таким же вот составом.
Список доступных общих тем минимален.
Деликатная Юлия Марковна не станет, ко-
нечно, обсуждать с Раисой Георгиевной ни
премьеру в Мариинском, ни книгу Плисец-
кой. А, значит, остается: здоровье, огород и
сериалы. Темы исключительно дамские.
Вот пусть дамы и разговаривают. Рассеянно
"поковыривая курицу, Юрий Адольфович
думал свое. Все. Теперь можно и сформули-
ровать великое открытие сегодняшнего
дня. Похоже на то, что нос Юрия Адольфо-
вича начал улавливать запахи из будущего!
Досадуя на отсутствие секундомера, наш
начинающий естествоиспытатель догадал-
ся с помощью обыкновенных наручных ча-
сов определить, на сколько вперед загляды-
вает (в смысле: вынюхивает) его удивитель-
ный нос. Оказалось: примерно на десять
минут. Первым делом, как ни странно,
Юрий Адольфович порадовался за вахтер-
шу из филармонии. Женщина действитель-
но приняла его слова насчет курения за
шутку. Ведь он УЖЕ чувствовал запах дыма
в гардеробной! Так же просто объяснялся и
странный запах импортного джема: Юрий
Адольфович с детства был приучен чистить
зубы после еды. Намазывая на булку злопо-
лучную гуманитарную помощь, он УЖЕ
чувствовал запах зубной пасты, которую че-
рез десять минут выдавит на щетку! Пора-
зительно!
Сашина мать возбужденно и нудно рас-
сказывала длинную кляузную историю про
какую-то квартиру. Юлия Марковна вежли-
во ее слушала. Саша с Леной обменивались
заговорщическими взглядами школьников.
Юрий Адольфович развлекался тем, что
припоминал все странные накладки запа-
хов за последнее время. Видимо, случивше-
еся с ним внезапное и трагическое освобо-
ждение от музыки дало толчок к развитию
логики. "Почему я так странно спокоен? -
думал бывший пианист, рассматривая свои
руки, лежащие на скатерти. - Почему я так
быстро поверил и смирился? У меня всего-
то и есть, что подслушанный разговор. А
недоразумение? Я что-то не так понял, на-
придумывал себе ужасов и чуть не умер!
Брось эти игры, - одергивал сам себя, - ты
все прекрасно слышал. И все понял. "Блях-
ман… руки… душа… по клавишам: блям-
блям…" - Юрий Адольфович покраснел от
стыда. - Сергей Владиславович может быть
сколь угодно плохим и порочным челове-
ком, но музыкант он гениальный. Если он
слышит "блям-блям", значит, так оно и
есть. Будь честен. Не прячься от действи-
тельности. Умерла, - сказали тебе и при те-
бе же закрыли крышку гроба. - Твоя Музы-
ка умерла. Отправляйся домой и живи
дальше. Что же осталось? Моя странная,
только что открытая способность предви-
деть запахи? Я уникум, - думал Юрий
Адольфович, - меня нужно изучать. Или по-
казывать в цирке", - пошутил он про себя и
улыбнулся. Как оказалось, совершенно не-
впопад. Сашина мать как раз пришла в сво-
ем рассказе к печальному финалу.
- Юраша, ты совсем не слушаешь! - стро-
го заметила жена. И сразу же с примири-
тельной улыбкой повернулась к гостье. - Вы
извините, Раиса Георгиевна, Юрий Адоль-
фович - человек искусства, его мысли могут
увести его так далеко, что ему иногда труд-
но общаться с нами, простыми смертными.
Раиса Георгиевна кисло улыбнулась и
посмотрела на Юрия Адольфовича. Один к
одному - это был взгляд уборщицы из фи-
лармонии, для которой музыканты не слу-
жители муз, а лишь носители грязной обу-
ви.
- Вы не представляете, сколько нам при-
шлось пережить… - продолжала Юлия Мар-
ковна. "Сопрано, - подумал Юрий Адольфо-
вич, - второе трагическое соло. Сейчас она
начнет рассказывать о моих болезнях". -
Ведь моему мужу, если вы знаете, Леночка,
наверное, рассказывала Сашеньке… - По то-
му, как она произнесла "Сашенька", можно
было сразу догадаться, что будущий зять ей
не понравился.
А муж, получивший еще, как минимум,
получасовой отдых, вновь погрузился в
свои мысли. Откуда же взялся этот необык-
новенный феномен? И когда? Толком и не
определить. Ведь обоняние начало исчезать
года полтора назад, вместе с ростом вред-
ного полипа… Юрий Адольфович еще раз
просмотрел свой сегодняшний день, пыта-
ясь разобраться в мешанине запахов. Те-
перь получается, что и в лифте ничем не
пахло, и вахтерша, конечно же, не курила…
Так же просто объясняется и вчерашний
конфуз: очень приличного вида дама, как
показалось, дыхнула в лицо пианисту не-
дельным перегаром…
Юрий Адольфович не понял толком, что
произошло. Юля заканчивала свой дежур-
ный, хорошо накатанный рассказ о чудес-
ном избавлении мужа, завершая его, как
обычно, финальным аккордом:
- …человек, за которого я буду молиться
каждый день, пока я жива. Наш волшебник,
маг, чудотворец, Игорь Валерьевич Поплав-
ский!
Лицо Раисы Георгиевны начало медлен-
но багроветь.
.

Глава вторая

ИГОРЬ

ставьте меня в покое. Все. - Игорь не

О обернулся и не увидел, как закрыва-


ется дверь за обиженной насмерть
Людочкой. Ну что поделаешь, если не хо-
чется человеку пить чай в компании своих
сотрудников? Игорь поймал себя на том,
что с удовольствием сейчас сходил бы на
овощебазу. Да, да, как в старые добрые вре-
мена, когда все отбояривались, как могли,
от культпохода к тухлым помидорам. Эх,
сейчас бы… Потаскать часа два без переды-
ху грязные ящики с промерзлой капустой,
от которой уже несет сладким, почти нар-
котическим трупным душком… Поржать
вволю над похабными шутками бригадир-
ши… Покурить с мужиками "Родопи", сидя
на ломаных картофельных контейнерах…
Ох, уж мне эта ностальгия.
Перед Игорем на столе лежал новень-
кий сверкающий "Паркер".
Черт побери, а почему именно - "новень-
кий"? Пошлость какая! Просто новый. Ни
фига он не сверкающий. Обыкновенная
ручка. С той разницей только, что заморо-
чек с чернилами больше. Но главное не это.
Главное - чтобы когда эта ручка в нагруд-
ном кармане, то всем понимающим по од-
ному только колпачку было видно: вот че-
ловек достойный, "Паркером" пописывает,
не фуфлом каким-то. Слушай, а чего ты,
собственно, взъелся на бедный "Паркер"? И
вовсе он не бедный. И вовсе я не взъелся.
Настроение плохое.
Игорь сидел у себя в кабинете и злился
на весь мир. Что в конечном счете означает -
на самого себя. Зачем на Людочку нашу-
мел? А затем, что НЕЛЬЗЯ входить в каби-
нет к Игорю Валерьевичу Поплавскому,
если на дверях висит табличка "Не беспоко-
ить" (на трех языках, между прочим)! Поду-
маешь, какая цаца! Ну, положим, цаца - не
цаца, а светило российской науки. Вот так.
Светило. Скромненько, но со вкусом. И ни-
какое ты не светило, а, дай Бог, лампочка
настольная. Халтурщик хренов.
Игорь сидел у себя в кабинете, злился
на ни в чем не повинный "Паркер" и ощу-
щал себя до смерти уставшей золотой рыб-
кой. Или заскучавшим Хоттабы-чем. Нет,
все-таки золотая рыбка - по образу ближе.
Болтаешься этак на мелководье, хвостом
небрежно помахиваешь. А к тебе - непре-
рывный поток стариков со своими старуха-
ми. Бесконечные новые корыта, столбовые
дворянки, вольные царицы. Пореже, но
встречаются и владычицы морские. С из-
вестным исходом.
- Тирлим-тирлим! - запиликал в углу
компьютер. Игорь с тоской повернул к нему
голову. Оповещение. Доктору Поплавскому
к 12.00 - в отделение. "Зачем я купил эту
шарманку? Что я, сам не знаю, когда мне
что делать? А, вспомнил! Я ее купил для ра-
боты! Мы с местным компьютерным богом
Борей собирались для пущей важности ней-
рограммы в компьютер засунуть. Год, не
меньше, по два раза в неделю созванива-
лись, да еще каждый раз при встрече вос-
клицали, хлопая по лбу: да! чуть не забыл,
старик! мы же с тобой собирались… Пока
Боря в Америку не уехал. Якобы на три го-
да. Ага. Будем ждать. И теперь у нас в вычи-
слительном центре одни фифочки с матме-
ха остались. Которые хоть университет и
позаканчивали с пятерками, но до сих пор,
кажется, убеждены, что компьютеры приду-
мали, чтобы таблицу умножения не учить.
Где-то, в общем, может, они и правы"… Од-
ним словом, помочь они Игорю ничем не
смогли, нейрограммы как были, так и оста-
лись кипой листов, сложенных "гармош-
кой". А компьютер "Пентиум" (стоимостью
899 долларов США) используется Игорем в
качестве записной книжки (днем) и
игрушки-развлекушки (по вечерам). Очень
редко, под очень хорошее настроение, к
"пеньку" (крайне оскорбительное, с точки
зрения Игоря, прозвище "Пентиумов" в сре-
де компьютерной интеллигенции) допуска-
ется Дуденков. Или Кружан-ская. Но только
по отдельности (см. правила техники без-
опасности при работе с точными прибора-
ми).
Выходя, Игорь резко хлопнул дверью и
тут же устыдился. Светила российской нау-
ки так дверями не хлопают.
- Добрый день, коллега! - прокричал он
Тапкину, запускающему в коридоре центри-
фугу. Александр Иосифович радостно заки-
вал в ответ, не стараясь даже перекричать
нарастающий вой. Далее Тапкин исполнил
сложную пантомиму, означавшую: я к вам
зайду через пару часов, чтобы обсудить те-
зисы посылаемой в журнал статьи. Игорь
понимающе кивнул и ответил не менее за-
мысловатой пантомимой: хорошо, заходи-
те, но не через пару, а часа через три и не
забудьте последний лабораторный журнал.
Еще немного поулыбались, и Игорь пошел
дальше. К и без того гадкому настроению
добавился еще один неприятный оттенок.
Игорь поднимался по лестнице и пытался
докопаться, почему ему настолько неприят-
но именно такое сочетание: Тапкин с цен-
трифугой? Не докопался, плюнул и заново
начал грызть себя. И догрызся. Как раз на
переходе между корпусами, в стеклянной
галерее. Стал вдруг, посмотрел на золотой
осенний парк и честно сказал себе: хватит
притворяться. Не в "Паркере" дело. А в том,
что купи ты себе хоть сто, хоть тысячу этих
самых треклятых "Паркеров" (интересно: а
на тысячу у тебя хватит денег?), но от этого
тебя все равно не полюбит Светлана Вениа-
миновна Жукова. А ты будешь, как послед-
ний кретин, до конца своих дней мечтать
об этом. Слушай, а может, все-таки не до
конца? Нет, жестко ответил он себе, таких
женщин любят именно до самой смерти.
Отделение встретило доктора Поплав-
ского безудержным весельем. Сгибаясь от
смеха и чуть не роняя стерилизатор, про-
шла мимо медсестра Юля.
- Ой, Игорь Валерьевич, я больше не мо-
гу! Этот Анексашин меня когда-нибудь умо-
рит! - Из четвертой палаты доносились
взрывы хохота.
- Опять анекдоты травит?
- Ага. - Юля поставила стерилизатор на
стол и стала поправлять шапочку.
- Как он?
- Да никак, Игорь Валерьевич. Все такой
же скрюченный. Никакой динамики. А по-
чему вы его не хотите по своей методике
лечить?
- Не пора еще, - туманно ответил Игорь.
Почему, почему? Не знаю я, почему. Ду-
ша не лежит. Игорь даже поморщился от
этой своей мысленной фразы. Душа. Не ле-
жит. Это ты, того, парень, полегче с такими
выражениями. Кому, как не тебе знать, что
эта самая душа может, а что - нет. Так вот
лежать… Хотя нет, стойте, кажется, припо-
минаю я одну дамочку. Лица… нет, не по-
мню, а вот шубу - да. Хорошая была шуба.
Так вот у той дамочки душа не просто "ле-
жала" - она у нее валялась, как половая
тряпка под раковиной. Фу, фу, фу, дальше и
вспоминать не буду, тошно очень!
- Что за смех? - поинтересовался Игорь,
входя в четвертую палату.
Посторонний человек от увиденного по
меньшей мере вздрогнул бы. Для Игоря же
Валерьевича Поплавского зрелище было
вполне привычным.
Справа у окна, вытирая слезы левой ру-
кой, смеялся детский стоматолог Андрей
Степанович Давыча. Скрюченные пальцы
его правой руки, подтянутой к плечу, по-
стоянно шевелились, напоминая гигантско-
го беспокойного паука. У двери громко хо-
хотал сам виновник веселья сантехник Во-
лодя Анексашин с неестественно выверну-
той шеей, как будто постоянно пытающий-
ся заглянуть себе за спину. Подвизгивал от
смеха, мелко тряся головой, боксер Буров.
И только Добылин, неудачливый каскадер,
лежащий справа у двери, смеялся беззвуч-
но, одними глазами. По причине полного
паралича. В четвертой палате лежали не-
давно поступившие больные, попавшие в
отделение к доктору Поплавскому, как
обычно, после того, как все остальные вра-
чи поставили на них крест.
- Да это Володя всех веселит! - ответил
Андрей Степанович со своим непередавае-
мым южнорусским выговором.
- Очень хорошо. Вот он-то мне и нужен. -
Игорь давно уже привык разговаривать с
больными, как с детьми. - Пойдемтека, ми-
лый мой дружочек, ко мне на осмотр.
- Иду, доктор. - Анексашин бодро вско-
чил с кровати и неловко, боком, пошел к
двери. По пути он что-то сказал, Игорь не
расслышал что, но в палате снова засмея-
лись. "Прекрасный терапевтический эф-
фект, - мимоходом подумал Игорь. - Выздо-
равливающие так не хохочут. Получив свое,
они тут же начинают тосковать в больнич-
ных стенах, рвутся домой, а там в два счета
забывают своих благодетелей в белых хала-
тах. И попробуй их за это осуди… Страда-
ния золотой рыбки по поводу неблагодар-
ных клиентов. Не нравится? Заведи книгу
отзывов. Бери взятки, черт возьми. Где наш
незабвенный Ю. А. Бляхман со своим (в
смысле - с моим!) пожизненным абонемен-
том в филармонию? Все мы хорошие: от че-
модана коньяка отказываемся, а хотим… че-
го, собственно, хотим? Вечной благодарно-
сти? Это как вы себе представляете? Ну,
предложи своим пациентам: пусть скинутся
и памятник тебе при жизни поставят. В
бронзе. Или в гипсе хотя бы. Пионеры
пусть цветочки возлагают. Тьфу, сейчас и
пионеров-то нет… Ладно, тогда - новобрач-
ные. А голубей - отстреливать".
Игорь легонько покалывал бледную
спину Анексашина электродом, проверяя
рефлексы. Он старался подойти к этому
случаю максимально беспристрастно. Ну?
Не нужен здесь никакой аппарат, весь этот
случай - просто медицинский курьез. Как и
сам пациент. Он, видите ли, зевал, а в этот
момент кот с плиты сковородку с курицей
попер. Анексашин обернулся резко, а зевать
не перестал. Чего-то там в спине щелкнуло,
и вот: таким теперь кощеем и ходит… Хоро-
шо хоть рот закрылся, а то бывает такое… У
шурина его жена рожать пошла, а он с дру-
зьями за это дело выпил, и спор у них вы-
шел, кто шире рот на рюмку открыть смо-
жет…
Игорь вполуха слушал неумолчную бол-
товню Анексашина, все яснее и яснее пони-
мая, что пациент ему не нравится. В челове-
ческом смысле, не в медицинском. Хотя в
медицинском он нравился Поплавскому
еще меньше. Ерунда какая-то. Ну, щелкну-
ло, ну, скрючило. Так, по всем законам,
здесь просто точку надо найти, куда на-
жать, чтоб обратно выщелкнуло. Правиль-
но? История болезни Анексашина Влади-
мира Петровича напоминала библиотеч-
ный детектив - лохматая и зачитанная до
дыр. По содержанию, правда, это больше
походило на дрянной пересказ мыльной
оперы. Большие умники из клиники докто-
ра Суханова, института травматологии и
ортопедии имени Вредена, Поленовского
института тоже считали, что вылечить
больного Анексашина - дело плевое. Их
безуспешные попытки найти то самое,
"чтоб отщелкнул ось", тщательно запрото-
колированы в этой самой лохматой "исто-
рии". А уж о попытках всяких доморощен-
ных костоправов "исправить спину" - толь-
ко попросите, - Анексашин вас до колик до-
ведет своими рассказами.
- Так больно? А так?
- Странный вы, доктор, кому ж не боль-
но, если иголками тычут? - веселился Анек-
сашин. Игорю вдруг захотелось ткнуть его
посильнее. Чтоб заорал и перестал, нако-
нец, хихикать. "Откажусь, - подумал Игорь, -
выпишу к чертовой матери. Пусть в поли-
клинике парафин на воротниковую зону де-
лает". Проклятая золотая рыбка, глумливо
улыбаясь, проплыла перед его глазами. Что,
золотая моя, за банку икры тоже - хвостом
махать? А самой метнуть - слабо?
Анексашин вдруг громко охнул и взмах-
нул сжатой в кулак рукой.
- Что? - не понял Игорь.
- Бо-ольно… - простонал Анексашин не-
знакомым бабьим голосом.
- Где больно? - тут же ухватился Игорь.
- В животе, блин! Не надо было это сало
жрать…
Наконец стало понятно, кого напомина-
ет Владимир Петрович Анексашин. В сме-
шливом мужичке нет-нет, да проглядывал
Полиграф Полиграфович Шариков.
- Одевайтесь, - скомандовал Игорь. -
Идите в палату. И попросите у сестры но-
шпу. У вас печень - как?
- Так, какая же может быть печень у сан-
техника? - весело удивился Анексашин. -
Зверь, а не печень!
- Ладно, идите. - Точно - выпишу! - Вла-
димир Петрович! - позвал он Анексашина у
самой двери. И почему-то спросил:
- Вы работу свою любите?
- Гы-ы… Люблю… Чего мне - с фановой
трубой обниматься?
В ординаторской Игорь зло шмякнул
историей болезни о стол, пнул ногой стул.
- Что, Игорь Валерьевич? - повернулась
к нему старшая сестра. - Опять Анексашин?
- Да, Ольга Геннадьевна, он, конечно.
- Готовить его к процедуре? - Интерес-
ная у нас в отделении сложилась традиция.
Каждый по-своему завуалированно называ-
ет аппарат Поплавского. Как будто все сго-
ворились имя дьявола вслух не произно-
сить. Дьявола? Ну, приехали… А как вы хо-
тели? Кому кроме Всевышнего дано право
распоряжаться душами смертных? А?
"Справочник молодого атеиста". Даже
Пальма (Марьяна Георгиевна Пальмо, уче-
ный секретарь института) почему-то пере-
стала наезжать на Игоря с заявкой на изо-
бретение.
- Нет, Ольга Геннадьевна, сегодня не бу-
дем. У него там, похоже, печеночная колика
начинается. Я ему назначил ношпу, просле-
дите, пожалуйста.
Ольга Геннадьевна послушно кивнула и
вышла из ординаторской. Во взгляде ее
мелькнуло разочарование. Значит, чудес се-
годня не будет… Главный фокусник не в ду-
хе.
Игорь достал сигарету, прекрасно помня
о том, что в ординаторской "КУРИТЬ СТРО-
ГО ЗАПРЕЩАЕТСЯ! ВПЛОТЬ ДО УВОЛЬ-
НЕНИЯ!" Сам писал фиолетовым фломасте-
ром. Сам прошлым летом чуть не уволил
двух младших ординаторов. А, и пусть.
Увольняйте меня, я согласный. Оставлю им
аппарат, бумажку напишу, как пользовать-
ся. Лечите, ребята, всех подряд! Болит?
Очень болит? Вылечиться хочешь? Очень
хочешь? Ложись под аппарат! Следующий!
Игорь аккуратно затушил сигарету и от-
крыл форточку. "Кажется, я догадываюсь,
почему меня так тормозит на этом Анекса-
шине. - Игорь задумчиво повернулся спи-
ной к окну и медленно пошел к противопо-
ложной стене мелкими шажками, плотно
ставя пятку одной ноги к носку другой.
"Лилипутики". Так эти шажки назывались в
нашем детстве. -…Четырнадцать, пятна-
дцать… У нас большая ординаторская… -
Упершись лбом в прохладную стену, он так
и остался стоять. - Понял. Я все понял. Фо-
кус не в том, что аппарат лечит. Он лишь
помогает человеку вылечиться самому.
Если есть желание стать здоровым. Вот кас-
кадера Добылина из той же четвертой пала-
ты я положу под аппарат хоть сейчас. У не-
го в глазах стоит: "Хочу! Хочу быть здоро-
вым!" А у Владимира Петровича Анексаши-
на и болезнь смешная, и сам он, пройдя де-
сятка два врачей и десяток шарлатанов, так
и не удосужился решить: выздоравливать
ему или так, ходячим приколом остаться. А
что? Руки-ноги целы, половой аппарат не
пострадал (это Анексашин сообщил уже
всем медсестрам), пенсию по инвалидности
он получит. Свободный человек! Начальни-
ка РЭУ (скотина подлая!) пошлет подальше,
а вантузом пошуровать, если что, и с кри-
вой шеей можно, свою бутылку он всегда с
соседей получит. Нормально, Григорий?
Отлично, Константин!"
- Игорь Валерьевич, что с вами? - Стар-
шая сестра удивленно смотрела на доктора
Поплавского, бодающего стену.
- Ничего, ничего, задумался. - Игорь по-
тер лоб. - Давайте, Ольга Геннадьевна,
Анексашина в понедельник на выписку.
- Поплавского к телефону! - крикнули в
коридоре. - Таня, Поплавский здесь? Пусть
трубочку снимет!
- Алло, Игорь? Антонов беспокоит. Не
сильно отвлеку, если сейчас заеду?
- Пожалуйста.
- Ну, тогда ждите. Мы у Черной Речки.
Странно, странно. На редкость неурочное
время для хозяина "Фуксии и Селедочки".
- Ольга Геннадьевна, я ушел. Сегодня,
наверное, больше не появлюсь.
- Хорошо, Игорь Валерьевич, до свида-
ния.
Галина Федоровна, администратор оздо-
ровительного центра "Фуксия и Селедочка",
еще только-только заканчивала подкраши-
ваться. Хотя, по мнению Игоря, ей давно бы
стоило оставить свое лицо в покое и не ме-
шать ему благообразно стареть. Одно время
Игорь даже побаивался, что Антонов выго-
нит Галину Федоровну, как не соответству-
ющую стилю заведения. Но потом успоко-
ился, заметив, что шефу, похоже, даже нра-
вится, что на входе в Оздоровительный
центр сидит дама с внешностью пожилого
индейца в боевой раскраске.
- Галина Федоровна, добрый день. Сей-
час приедет наш директор. Спросите у него
сразу, будет ли он чай-кофе, чтобы потом
нас не отвлекать.
- Здравствуйте, Игорь Валерьевич. Обя-
зательно спрошу.
Кем, интересно, она себя воображает,
когда стучится в самое неподходящее время
в кабинет к Игорю и тонким голоском
спрашивает: "Вы будете кофе? А ваш гость?"
А гостю при этом уже давно не до кофе. Не-
движный гость лежит на кушетке, приот-
крыв рот, а душа его перенеслась в молодое
красивое тело и резвится сейчас на берегу
ледяной горной речки в компании прекрас-
ных амазонок. Пошлость, конечно, но среди
бизнесменов старше сорока пяти встречает-
ся очень часто. На одного такого шалуна -
под фамилией Иванов у нас числится - ка-
ждый раз полуторную дозу SD-стимулятора
тратить приходится. Иначе он в обморок от
истощения валится. Но каждый раз, уходя,
гордо сообщает Игорю количество удовле-
творенных амазонок.
- Шеф, принимайте гостей! - Антонов
стоял в дверях, пропуская вперед незнако-
мого человека.
- Здравствуйте, - негромко произнес че-
ловек, входя. Руки не подал и не предста-
вился. Сразу посмотрел на аппарат. И
внешность, и одежда у него были совершен-
но обычные. Лицо загорелое.
Какой-нибудь современный Шерлок
Холмс сразу рассказал бы нам массу инте-
ресных подробностей из жизни незнаком-
ца. Ну, в частности, о том, что такой загар и
чуть заметный прищур привозят из коман-
дировок в арабские страны. И что граждан-
ская одежда сидит на вошедшем неловко. .
Оксана Сергеевна Людецкая, мир ее праху,
при виде этого мужчины также не стала бы
долго сомневаться. И моментально опреде-
лила бы его, как "товарища из органов".
У Игоря не было ни малейшего настрое-
ния или желания рассматривать и разгады-
вать гостя.
- Вы на сеанс? - скучно спросил он и сде-
лал приглашающий жест.
- Я, собственно, еще не решился. Мы не
могли бы вначале немного поговорить?
Игорь вопросительно глянул на Антоно-
ва. Бизнес - бизнесом, но неужели Виталий
Николаевич не сообщил своему протеже,
что у доктора Поплавского, собственно, нет
времени разговаривать?
- Поговорите, шеф, поговорите… - разре-
шил Антонов. Как показалось Игорю, не-
много виноватым голосом. - Если нужно,
мы заплатим, как за сеанс.
- Фу ты, Господи, да не в этом дело! -
обиделся Игорь. - О чем вы хотели погово-
рить?
- Об этом. - Незнакомец кивнул в сторо-
ну аппарата.
- А вы, собственно, кто такой? Потенци-
альный клиент? Журналист? Покупатель? -
Ох, наверное, не надо с ним так ехидно.
- Считайте, что клиент.
- Хорошо. Считаю. Что вас интересует? -
Незнакомец молчал. И по его виду было по-
нятно, что этот человек привык сам зада-
вать вопросы, а не отвечать на них. Ситуа-
ция складывалась дурацки-тревожная.
- Вот что, шеф, - пришел на выручку Ан-
тонов. Кстати, Игорь, пожалуй, первый раз
видел Виталия смущенным. - Давайте
устроим показательный сеанс.
- Гм, давайте. Хотя я… Да и вы у меня
уже очень давно не были…
- Время, шеф, время… Жуткий дефицит.
- Хорошо, Виталий. Прошу вас.
Антонов снял куртку, чуть демонстра-
тивно прошел к кушетке и лег с видом жен-
щины, которую сейчас будут распиливать.
Игорь автоматически включил магнито-
фон, не будучи даже уверенным, перемотал
ли он запись после вчерашних сеансов.
- Виталий Николаевич, вы меня слыши-
те?
- Да.
- Расслабьтесь. Как вы себя чувствуете?
- Хорошо.
- Вы слышите музыку?
- Да.
- Теперь сосредоточьтесь. Вы знаете, ку-
да отправляетесь?
- Да.
- Приготовились. Я начинаю считать.
Когда я назову цифру "пять", вы крепко ус-
нете. Раз. Два. Три. Четыре. Пять.
- Гипноз? - с любопытством спросил за-
горелый незнакомец.
- Сядьте и молчите, - стальным голосом
ответил Игорь.
Интерлюдия II
Вомбат с Димой сидели на пригорке, по-
росшем короткой колючей травой, и пере-
жидали нашествие ядовитых лягушек.
Злобные лиловые твари двигались плот-
ным строем шириной метров пять-шесть,
так что ни перешагнуть, ни перепрыгнуть.
- Псих ты, Стармех, - лениво сплевывая,
заметил Вомбат, - баба истеричная.
- Ага… - так же лениво согласился Дима. -
Баба. Станешь тут с вами…
Это мы так живо обсуждаем стармехов-
ское поведение. Нет, ну, правда, какого ле-
шего было целый магазин тратить на лягу-
шек? Они что, от этого быстрее ползти бу-
дут? Или в сторону свернут? Фиг. Так нет
же, стоял, дурила, поливал из своего "АКМ-
Са" гадов ползучих, да еще и ругался матер-
но. Ну? Три десятка патронов - вынь да по-
ложь!
- Дурак, конечно, - задумчиво продол-
жал Стармех, - лягушки-то здесь ни при
чем. Но вот в следующий раз кое-кто у меня
по-настоящему схлопочет. Так что…
Дима не видел, как у него за спиной Аз-
мун сделал большие глаза Сане, но закон-
чил безошибочно:
- …никакой Азмун не поможет. - Цукоша
надул щеки и издал неприличный звук. Са-
ня засмеялся, но глаз от земли не поднял.
Так, и что здесь обсуждать? Каким нуж-
но быть придурком, чтобы за десять минут
до выхода Команды оказаться с разобран-
ным пулеметом на коленях? С чего он взял-
ся чистить пулемет утром? А? Это что у нас
за новая традиция? Кто его просил? За по-
следний час, пока лиловые путешественни-
цы перекрывают нам дорогу, Сане эти во-
просы задавали все и раз по пятьсот ка-
ждый. А Саня? Господи, да что с него возь-
мешь? Он от такого напора вообще дуреет.
Сидит, ресницами хлоп-хлоп. А ресницы у
него противные: белые, короткие - это он
два дня назад костер сунулся раздувать, а не
заметил, что Ленька туда только что поро-
хового дерева подбросил. Ветки занялись в
момент, Саньке рожу-то и опалило. Не
сильно, не-е, к тому же Цукоша у нас на та-
кие случаи мастер. Быстренько в кусты
шмыгнул, красной крапивы принес, все ли-
цо Двоечнику обложил. Странная, кстати,
штука: на здоровую кожу лист такой крапи-
вы приложи - волдырь с кулак вскочит. А на
ожог - выходит, что и лекарство…
Так что лицо у Двоечника сейчас обык-
новенное, только что ресницы короткова-
ты.
- Ну все, кажись, кончаются… - Стармех
поднялся, отряхиваясь. Тщательно затушил
сигарету об подошву. Вот это верно. Это
правильно. Никто не спрашивал, отчего За-
крайний Лес выгорел. Да там, собственно, и
спрашивать не у кого было - одни угольки
теплые остались. Но умные люди говорят,
что все от дурости от этой, от сигарет.
Хмырь какой-то вот так же докурил, да не
затушил, как следует. Ищи его теперь…
- Ну что, идем? - Стармех уже стоял вни-
зу, глядя, как пытается подняться разбух-
шая от слизи трава. Последние лягушки то-
ропились догнать колонну. Подмывало, ко-
нечно, пнуть их посильнее или каблуком
наступить, чтоб брызнули во все стороны
их поганые кишки. Но нельзя, нельзя… Да-
же по траве этой сейчас не пройдешься.
Подметки можно оставить. Вон Леня с
Двоечником лапник режут, чтоб переход
мостить. Смотри, смотри, как Саня-то ста-
рается! Чует, придурок, что провинился,
выслуживается теперь.
Вомбат, не трогаясь с места, наблюдал,
как суетятся мужики, готовя переход. Внеш-
не он был совершенно спокоен. Внутри у
него все клокотало от злости. Резвуны-ша-
луны вы мои, все вам в игрушки играть, с
насупленными бровями да автоматом напе-
ревес по полям-лесам шарахаться. А как до
дела - так Командир отдувайся? Похерили
три часа времени! Вот и гадай теперь: будет
столько ждать проводник или плюнет и уй-
дет… Да ведь он, гад, не просто уйдет, он
славу о нас повсюду потащит, всем расска-
жет, какая у нас хорошая и исполнительная
Команда: подрядилась работу сделать, а са-
ма и не явилась. Антиреклама, называется.
Плевать, конечно. Да, в общем, вся эта за-
тея с подрядчиком - пустые хлопоты. Жили
себе, тихо-мирно, скучали потихоньку, ку-
сок сала в кашу всегда имели. Зачем нас по-
несло в Третий Поселок? Зачем мы суну-
лись в ту грязную дверь?…
…Еще неделю назад Пурген снова начал
подзуживать: мол, сидим, зад протираем,
мхом скоро порастем. Пошли прошвырнем-
ся куда подальше… Вот именно - подальше!
А тут и все чего-то раздухарились: ага, гово-
рят, Ленька прав, засиделись, хватит… Ну, в
общем, на подвиги нас потянуло. Причем
варианты подвигов предлагались самые
разные. Стармех вообще договорился до то-
го, чтобы в Город пойти. Чтоб лишнюю бу-
зу не устраивать, Вомбат решил жребий ки-
нуть. Ну, так как? Поймали быстренько
шлярш-ня, четыре лапы из восьми ему свя-
зали, на березу подвесили - пусть трепыха-
ется. А теперь, с двадцати шагов - кто попа-
дет, того и слушаем. С первого выстрела не
попал никто. Не забывайте, что дело у Те-
плых Болот было. Воздух там постоянно
двигается, переливается, к тому же и шляр-
шень попался сильно резвый. Короче гово-
ря, только на третьей попытке Азмун его
таки шлепнул. От гордости сам чуть не лоп-
нул. Ну и гнет свое: хочу, говорит, Третий
Поселок Первых Мутантов посмотреть. С
детства, говорит, мечтаю. Вомбат еще что-
то буркнул, дескать, тяжелое у тебя было
детство, как я погляжу. Но! Уговор дороже
денег. Пошли в Поселок. Дорога туда не-
удобная, мрак. Смотрите сами: Железку где-
то нужно перейти, раз. ТЭЦ поперек пути
стоит, два. Если ее справа обходить, там
можно месяц проплутать, приключения ме-
няя. А слева - уж больно тоскливый крюк,
километров восемнадцать-двадцать. Да и не
крюк, а почти круг получится. Да ладно, че-
го там, пошли слева.
Нет, если честно, об этой прогулке ни-
кто не пожалел. И добрались, в общем-то,
быстро, спокойно. Сейчас в наших краях
тихо. Народу почти нет, группсы на север
перекочевали, им тоже поди кушать хочет-
ся. Так, мелочь всякую пошугали немного.
Поглазели, как пустяки размножаются. Гор-
быня шального подстрелили - мяса опять
же засолили. Ну и к концу третьего Дня к
Поселку подошли.
Двоечник у нас очень страшные сказки
любит. Его от одного названия Поселка по-
началу в дрожь кидало. Эх, салага… А сказ-
ки эти про Третий Поселок сочинили, ко-
гда его еще на свете не было! Тогда-то
здесь, наверное, шибко интересно было.
Местные жители это хорошо понимают, по-
этому реликвии свои берегут. Когда Стар-
мех попытался Дуру Железную ножичком
ковырнуть, тут же - как из-под земли! - па-
цанчик, резвый не по годам:
- Чего, дядя, любопытством мучаешься?
Или ножик девать некуда? Так ты мне луч-
ше отдай, спокойней будет.
Дима от неожиданности хихикнул, а по-
том ласково спросил:
- Ты один здесь такой шустрый или как?
- Или как… - заверил его пацанчик, ма-
стерски сплевывая через дырку в зубах.
- А-а, ну, тогда извини… - Стармех убрал
нож, и мы тихонечко свалили подальше от
Железной Дуры.
Специально для тех, кого шокировало
нетипичное поведение Стармеха, объясня-
ем. Дело происходило на второй день наше-
го пребывания в Поселке. У самого Димы
под глазом красовался бланш размером с
королевскую сливу, а Цукоша при желании
мог сплевывать через дырку получше того
мальчишки. То есть мы уже были немного в
курсе насчет способностей местного насе-
ления. И обидчивости - тоже.
- Нет, черт возьми, а мне здесь нравит-
ся! - провозгласил Леня, проходя мимо по-
косившегося сарая с вывеской "Портянки" и
полотняного балагана с зазывным плака-
том: "Только у нас! Настоящий потомок
Первых мутантов! Человек коленками-на-
зад!" Следующий дом остался без вывески,
так как вывеску ему заменяла нарисованная
на стене кривай красноносая рожа. По ее
виду нетрудно было догадаться, что там
внутри. - Живут же люди, как люди. Вон,
даже трактиры есть.
- Подумаешь, диковинка! - отозвался Аз-
мун, читая вслух соседнюю вывеску. - Что
ты в Матоксе, скажешь, трактира не видал?
- Сравнил!
Что правда, то правда. Не стоит сравни-
вать местные трактиры - а мы их обнаружи-
ли уже три штуки! - с единственной тухлой
забегаловкой в Матоксе. Где еще и не зна-
ешь, сколько проживешь после кружки пе-
ребродившей браги. Удивляет одно: как мы
могли так долго обходить сие клевое место
стороной? А, наверное, так же, как и все
прочие, кто наслушался ужастиков про Тре-
тий Поселок Первых Мутантов и хлебает
киселя за семь верст, привычно сплевывая
через левое плечо.
Причем народ здесь в основном добрый,
покладистый. Чужих особо не обижают. Но
на место, если что, поставят. Накануне в
трактире, вишь, поставили. Но по делу, по
делу. Стармех у нас, как известно, человек
горячий, от светской жизни давно отошед-
ший. Забыл маленько, как с интеллигент-
ной публикой обращаться. Вспылил. Ну и
получил.
Тем же вечером, после воспитательного
акта, мы и набрели на эту развалюху. Сразу
и не скажешь, из чего сделана. Дыра на ды-
ре да заплаткой прикрыта. Но вывесок за-
то…
- "Биржа труда", - прочитал Леня.
- "Работа - любая! От постоянных сиде-
лок до разовых криминальных поручений!"
Клевая штучка. Тонкой выделки. Из Города
надыбана, не иначе.
- "Заработки - до одной пачки сигарет в
день!" - Это Стармех углядел.
- "Гербалайфа не держим!" Вомбат, а что
такое гер-балайф? - спросил Азмун.
- Это что-то вроде злой собаки, - бряк-
нул Вомбат. Ему и самому стало любопыт-
но. - Зайдем, что ли?
Так. Выходит, это Вомбат виноват, что
Команда в полном составе вперлась на эту
"биржу". А уже через пять минут мелкий
егозливый старичок, брызгая слюной, ска-
кал вокруг них и предлагал "тиснуть
контрак-тец" и "обмыть обновку". А еще че-
рез час мы все очутились в ближайшем
трактире, где с удовольствием дернули "по
пол кружки чистого за счет фирмы". А на
следующее утро тот же старичок растолкал
Вомбата пинками и долго объяснял дорогу
к Холму Ъ. Там через два часа после рассве-
та нас должен был встретить проводник.
Вот к нему-то мы сейчас и опаздываем.
Дело никто толком не объяснил, но
опасности и оплату гарантировали. С дру-
гой стороны, почему бы не попробовать?
- Все. Готовы. - Вомбат поднялся, быстро
и внимательно осмотрел всех, дернул пра-
вый ремень на плече Двоечника: поправь, с
сомнением покачал головой над Лениными
ботинками: слабоваты. Скомандовал: "Бе-
гом!" - и первым перешел склизкую лягуша-
чью тропу.
- Командир, - Стармех на бегу поравнял-
ся с Вомбатом, - я подумал, может, срежем
немного?
- Где? - Ну ты надумал, парень. Где ж ты
раньше был? Три часа почти валял дурака
на пригорке, над Саней изголялся. Чего бы-
ло раньше не сказать?
- Я проход один знаю, между болотами.
Если получится, сразу к Холмам выйдем. А
там…
- Что значит - если получится? - Ненави-
жу что-то обсуждать на бегу. Так и подмы-
вает рявкнуть на Диму, чтобы в строй стал.
- Да получится, получится, я точно по-
мню! Есть там проход! Вешками отмечен-
ный. Километра два можно выгадать! . Эх,
ладно, рисковать так рисковать! Командир
чуть притормозил, пропуская Стармеха впе-
ред:
- Показывай.
Выгадать-то мы, конечно, выгадали. Ну
пусть не два километра, а полтора от силы.
И в болоте все по уши перемазались. Но за-
то к Холму Ъ подошли - мама дорогая! Это
ж не холм, это Эверест какой-то! Желтый
известняк крошился под ногой, комками
осыпаясь вниз. Где-то высоко робко зелене-
ли чахлые сосенки.
- Мы-ы здесь не пройдем… - задумчиво
протянул Азмун, запрокидывая голову.
- Ну я-то, положим, заберусь… - так же
задумчиво отреагировал Леня.
- И что? Будешь нам ручкой махать?
Вомбат с Димой подавленно молчали.
- Я могу забраться, - решил все-таки раз-
вить свою мысль Пурген, - и навесить вере-
вок. Для остальных.
- У тебя там что, наверху, лебедка приго-
товлена? - съязвил Стармех. - За что ты со-
бираешься свои веревки цеплять? А заби-
раться как будешь? Ты что, не видишь, ка-
кая здесь каша? - Он зло пнул ближайший
ком известняка.
- А нам куда, собственно, надо? - жалоб-
но спросил Двоечник. Кажется, первый раз
с утра подал голос.
- Наверх, детка, все выше и выше! -
сладко-гадко пропел Дима, и Саня на вся-
кий случай отошел от него в сторонку.
Вомбат обшаривал взглядом склон, пы-
таясь придумать хоть какой-нибудь выход.
Но кроме шайки дудадыков ничего не вы-
смотрел. Штук десять мохнатых рож высу-
нулись из нор и теперь, болтая и кривляясь,
пялились на Команду. Горячий Стармех
вскинул автомат и успел щелкнуть парочку
до того, как Вомбат гаркнул:
- Отставить!
Внезапно сверху посыпались песок и
мелкие камешки. "Оползень", - подумал
Вомбат, отскакивая в сторону.
- Эй! - крикнули сверху, и прямо к ногам
замешкавшегося Сани упала веревка. - Сюда
давай! - Темная бесформенная фигура маха-
ла им рукой.
- Кажется, это за нами, - удивленно кон-
статировал Азмун.
Проводник оказался здоровенным мрач-
ным мужичиной, с головы до ног замотан-
ным в грязные тряпки. То есть не одетым, а
именно - замотанным. Руки, ноги, тулови-
ще - все было тщательно забинтовано. Гряз-
нейший обрывок чего-то в прошлом поло-
сатого висел у мужика на шее - видимо,
этим он обычно накрывал голову.
Словарный запас у проводника оказался
более чем скромным. Наиболее употреби-
тельными в нем были три слова: "эй", "ну" и
"ага". Для отрицания использовалось мота-
ние головой. Таким образом, через час об-
щения с проводником мы оценили его пер-
вый разговорный шедевр: "Давай сюда!" На-
верное, он специально для нас его разучи-
вал. Эмоций в нем было и того меньше. По-
этому ни радости по поводу нашей встречи,
ни осуждения нашего опоздания мы не до-
ждались.
- Куда идти-то? - спросил наконец вы-
бившийся из сил Вомбат. Минут сорок он
пытался вытянуть из проводника хоть ма-
лейшую информацию о том, чего от нас,
собственно, хотят. Но безуспешно. Услышав
прямой вопрос, мужик облегченно выдох-
нул:
- Ну-у… - И махнул рукой: туда.
Ладно. Пошли. Идем. Азмун с Пургеном
с чего-то вдруг развеселились. Окрестили
нашего проводника Болтуном и прикалыва-
лись теперь у него за спиной.
- Многоуважаемый Болтун, - давясь сме-
хом, начинал Леня, - давно хотел обсудить с
вами некоторые особенности весенней охо-
ты на быстряков…
- Что, что? - переспрашивал Азмун, де-
лая вид, что внимательно слушает. - Неуже-
ли? Вы и стихи сочиняете? Может, порадуе-
те нас чем-нибудь новеньким?
Знаю я эти места. Судя по всему, он нас
ведет к Жидкому Озеру. Красивое озеро. И
главное, совершенно безопасное. Говорили
даже, что заговоренное. Поселок там есть
на берегу. Раньше Добрянами назывался.
Хорошие люди жили. А чего это я говорю
"назывался" и "жили"? Тьфу, тьфу, тьфу, че-
го это я каркаю? А того, что если мы дей-
ствительно идем в Добряны, то проводник
наш совершенно не похож на прежних
местных жителей. Не видал я там таких му-
жиков. Ни разу. Ладно, разберемся. Недол-
го идти осталось. Вот сейчас на очередной
холмик - кажется, это уже Холм Ю - подни-
мемся, Жидкое Озеро как раз под нами, в
круглой низинке и откроется. Круглое, ров-
ное, словно воды в блюдечко налили.
Мы поднялись на холмик. И стали.
- Не фига себе… - выдохнул Пурген. -
Снег.
- Ага, - сказал проводник и начал накру-
чивать на голову свою полосатую тряпицу.
- А это случайно не соль? - на всякий
случай спросил Двоечник. Разумное пред-
положение. Особенно если посмотреть на-
зад. Где хлопотливо тарахтела листьями
осина, синел вереск и бабочка-кобыльница
только что с остервенением набросилась на
цветок поперюхи. Прямо же под ногами,
метров через пятьдесят на спуске зеленая
трава была припорошена снегом, который
дальше лежал сплошным ковром. Озеро в
низине уже не напоминало водичку в блюд-
це. Теперь это был скорее кругляш матово-
го стекла.
Команда стала спускаться вслед за мрач-
ным проводником. Теперь его странный
прикид не казался причудой дикаря. А ко-
гда мы подошли к деревне, Леня, давно
оставивший свои шутки, смотрел на одежду
мужика с нескрываемой завистью.
Деревня жила. Об этом говорили и хо-
рошо утоптанные дорожки, и дым, подни-
мавшийся над крышами. До блеска раска-
танная ледяная дорожка вела к вырублен-
ной в озере полынье.
Около третьего дома проводник остано-
вился. Подождал, пока вся Команда подой-
дет поближе. Отодвинул плетеную цинов-
ку, заменявшую дверь, позвал в темноту:
- Эй! - и удалился с видом человека, ис-
полнившего свой долг.
Мы сочли эти действия как приглаше-
ние войти и вошли.
Посреди темной комнаты около печки
на топчане лежал человек. Было очень душ-
но, но тепло. Пахло нехорошей едой, носка-
ми и пряностями. Единственное незабитое
окно было затянуто какой-то жирной тряп-
кой и света почти не пропускало. При на-
шем появлении человек сел, потер лицо ла-
донями, откашлялся и с воодушевлением
сказал:
- Пришли. Наконец-то! Чайку? Странно
у них тут информация поставлена. Мы, по-
нимаешь, два дня почти по болоту сюда
перли, а о нас, оказывается, все уже давно
знают. И ждут-с. Потому как выходит, что
мы, вишь, ихняя последняя надежда. То
есть - если мы не поможем, то все. Хоть
всей деревней ложись да помирай. Все это
нам старший, ну тот, который на топчане
лежал, сразу и выложил. Назвался Федей.
Говорил много и жалобно, отчаянно пута-
ясь в соплях, чихая и откашливаясь через
слово. Брезгливый Пурген тут же подтянул
куртку повыше и застегнул ее под самые
глаза.
- Ничего не понимаю, - пожал плечами
Стармех, наслушавшись бестолковой бол-
товни. - От нас-то чего надо? Дрова помо-
гать заготавливать?
- Я думаю, для начала чаю попить, - ото-
звался Вомбат. Ему нужно было немного
подумать. Кой-какие мыслишки уже верте-
лись у него в голове, идейки кой-какие на-
клевывались. Теперь надо аккуратно их
проверить.
- Ты мне вот что, - бодро начал Вомбат,
принимая из рук Федора грязную кружку.
То, что болталось в этой кружке, имело
единственное положительное качество.
Оно было горячее. Запах и вкус в счет не
шли. - Скажи-ка: у вас тут похолодало рез-
ко?
- Ну, да, - отвечал мужик, успев за два
слова чихнуть четыре раза. - Озеро, считай,
за ночь замерзло. Ну, а потом уж и снежок…
- А вот в ту ночь, когда озеро замерзать
стало, никакого гудения не слышали? Зе-
мля не дрожала? - продолжал допрашивать
Вомбат. Стармех отхлебнул чаю и кивнул.
Он, видно, тоже начал соображать, в чем
тут дело.
- Да… я и не помню… У меня от этого хо-
лода в голове последние мысли смерз-
лись… - Федор озабоченно высморкался.
Потом доковылял до двери и, высунувшись
наружу, хрипло крикнул:
- Кузьма-а!
- У-у! - ответили издалека.
- Иди сюда!
Кузьмой оказался наш любезный про-
водник. На вопрос старшего, не гудело ли
чего аккурат перед тем, как озеру замерз-
нуть, убедительно ответил:
- Ага. - И вопросительно посмотрел на
Федю.
- Хорошо, Кузьма, иди.
- Подожди, Кузьма, - остановил его Вом-
бат. - Раз уж у тебя такая память хорошая,
может, вспомнишь. Тогда же, может, чуть
раньше, не приходили ли сюда чужие лю-
ди? И если приходили, то не ссорились ли с
кем-то из ваших?
- Ну, ты, Командир, загнул… - Стармех
укоризненно посмотрел на Вомбата. - Ты
что, не видишь, человеку думать трудно?
Он на пятом слове вырубился и тебя пони-
мать перестал. А ты: "не приходили ли?" да
"если приходили?". Тили-тили, трали-вали.
Ты сам хоть понял, что спросил?
- Стармех, ты, по-моему, наглеешь, - спо-
койно произнес Вомбат.
- Кузьма! - громко позвал Дима, поводив
пальцем перед его лицом. - Отвечай! Чужие
были?
- Ну.
- Драка была?
- Ну.
- А потом они ушли, а озеро замерзло?
- Ага.
- Вот теперь иди. - Стармех торжествую-
ще повернулся к Командиру. - Нам все яс-
но?
- Все, - согласился Вомбат. - За исключе-
нием одного: где они его затопили?
- А они его и не топили, - хитро прищу-
рился Дима.
- С чего ты взял?
- С того, что если бы он на дне лежал,
озеро бы до дна промерзло. Полынью ви-
дел? Воду по-прежнему из озера берете? -
Последний вопрос относился к Федору.
- Ну, - ответил тот голосом Кузьмы.
- Ну? - эхом отозвался Дима, снова пово-
рачиваясь к Вомбату. - Теперь ясно? Он где-
то на льду лежит.
- Прям так и лежит…
- Ну, не лежит, а вмерз. Какая разница…
- И ты хочешь…
- Конечно! Я думаю, зарядов десяти тут
вполне хватит. Он наверняка уже старый и
хлипкий, новые так просто не оставляют.
Даже не обязательно его самого раздол-
бать. Важно тряхнуть хорошенько. Я так ду-
маю.
А что? Логично. Вомбат оглядел мужи-
ков. Ну, с Федей ясно. Его сейчас, кроме
собственных соплей, ничего не интересует.
А вот наши, интересно, кто чего понял?
Ленька, вижу, врубился. Сидит, улыбает-
ся хитро. Двоечник небрежно потолок раз-
глядывает. Тоже сообразил. Цукоша насу-
пился. Это называется: опять вы что-то ум-
ное без меня обсуждаете.
- Леня, сколько у нас взрывчатки оста-
лось? - спросил Вомбат.
- Я думаю, на десять зарядов хватит, -
важно ответил Леня. - Ты все-таки думаешь,
что это локримоза?
- Конечно! Чего здесь сомневаться?
Так. Все. Не буду больше водить за нос
многоуважаемую публику. Объясняю. Ло-
кримоза - это по-нашему, по-простецки, -
локальный криогенник Мо-зальского. Ред-
кая штучка. Ее смельчаки из Города прино-
сят. Зачем? Да всем за разным. Нам вот, на-
пример, локримоза на фиг не нужна. А кто-
то, может, за нее в Городе и голову сло-
жил… В общем, штука малоизвестная. Но с
большими возможностями. Точно знаю, на-
пример, что с ее помощью Бригада Жэ вы-
мораживает из нор мямликов на Стругац-
ких Полях. А в Городе, говорят, локримоза
в большом почете у самого ВД - большого
эстета и брезгуна (в смысле - брезгливый
он очень). У него каждый отряд саночистки
снабжен, говорят, локримозой. А что? И
правильно. Мороженое дерьмо гораздо
удобней и приятней убирать. Еще говорят,
что локримозы бывают разные. И есть даже
маленькие, портативные - чуть ли на круж-
ку воды. Но вот это уже, по-моему, брехня.
Все, которые на нашем пути встречались,
действовали в радиусе от десяти до трехсот
метров. То есть десять - самое маленькое. А
Ленька наш, как физик бывший профессио-
нал, объяснил, что меньше быть в принци-
пе не может, закон какой-то запрещает. А
вот больше - пожалуйста, хоть сто киломе-
тров, это, значит, законом разрешено. А
кстати: кто не верит, может прям сейчас
выйти и посмотреть, во что превратилось
дивное лесное озеро (радиусом не меньше
километра) под действием локримозы. И
вот еще, кстати: первый раз вижу, чтоб ее в
качестве мести использовали. Да еще таким
беззащитным людям.
Ну, короче, на том мы и порешили. При-
готовили заряды, рассовали их по всему
озеру так, чтоб более или менее равномер-
но шарахнуло. Хоть и бегали поминутно
греться, а все равно - задубели-и… Двоеч-
ник нос отморозил, а Ленька - большой па-
лец на ноге. Народ смотрел на наши прыж-
ки, раскрыв рот. Мы им, наверное, шамана-
ми казались. Бегаем, бухтим что-то, прово-
дочки вертим. Но зато потом ка-ак бахнуло!
Любо-дорого посмотреть.
- А теперь чего? - робко спросил Федор
через час, как бабахнуло.
- Теперь? Ждать будем. Греться. Чаю да-
вай? - Стармех изо всех сил тер уши и улы-
бался.
Вомбат стоял на холме и докуривал свою
последнюю вечернюю. Внизу блестело озе-
ро, гомонили вернувшиеся птицы. Остатки
снега теперь можно было найти только у
корней старых сосен.
Слышно было, как за спиной бухтит,
укладываясь, Азмун. Чего, чего? Вомбат
прислушался.
- Ну, вот, и еще день впустую провалан-
дали. Тоска…
Игорь аккуратно набрал полный шприц
SD-стимулятора и склонился над Виталием.
- Что это за укол вы ему делаете? - опять
влез со своим вопросом загорелый незнако-
мец. Он, оказывается, так и стоял у Игоря
за спиной.
- Слушайте, а помолчать пять минут вы
не можете?
- А что, вся процедура длится пять ми-
нут?
Игорь отмахнулся от назойливого посе-
тителя. Сейчас не до препирательств. Сей-
час главное - ввести Антонову SD-стимуля-
тор. А уж потом можно поговорить. С этим
странным потенциальным клиентом. Или
вышвырнуть его отсюда в два счета.
- Да нет, доктор, боюсь, выгнать меня
вам не удастся, - мягко заметил незнако-
мец.
- Так, - холодно сказал Игорь. - Вы еще и
телепат.
- Считайте, что так.
- Кто вы вообще такой? Имя у вас есть?
Знаете, очень невежливо разговаривать с
человеком, не представившись. Я считаю…
- Иванов, - с готовностью ответил муж-
чина. - Вас устраивает?
- Нет. - В тон ему ответил Игорь. - У нас
уже есть один Иванов. Попробуйте что-ни-
будь пооригинальней.
- Тогда Тарапунька. Или Штепсель. Что
вам больше нравится? Выбирайте.
- Прекратите кривляться! - почти крик-
нул Поплавский. - Вы не в цирке!
- Но вы же сами просили - что-нибудь
пооригинальней…
Игорь передумал ругаться с новоявлен-
ным Штепселем. Он просто махнул рукой и
сел на стул рядом с кушеткой. Псих какой-
то. Ума не приложу, зачем его Антонов сю-
да притащил? Может, это его родственник?
Папа, например. Или дядя. Из Житомира.
Приехал в гости к племянничку. Тот решил
побаловать дядю-провинциала и привел его
в "Фуксию и Селедочку". Вздор. Дяди так се-
бя не ведут.
Лицо Антонова медленно розовело.
Слишком, пожалуй, медленно для такого
короткого сеанса. В общем, конечно, ничего
страшного, но вот нейрограмму новую
снять бы надо.
За спиной Игоря раздался шорох. Резко
обернувшись, он увидел, что назойливый
Штепсель с интересом рассматривает бума-
ги на его столе.
- Что вы делаете? - Игорь опешил от на-
глости посетителя.
- Извините, больше не буду, - ответил
тот голосом человека, который уже увидел
все, что хотел.
- Вы что - кагэбэшник? - осенило вдруг
Поплавского.
- Такой организации в нашем государ-
стве уже не существует, - мягко, словно ре-
бенку, сообщил Иванов-Штепсель.
Игорю стало ужасно противно. Слава
Богу, времена, когда ИХ боялись, прошли.
Прошли? Прошли, прошли.
- Что вам угодно? - Единственная и са-
мая дурацкая фраза, которую смог откопать
в памяти Игорь.
- Да, в общем, ничего. Так, присмотреть-
ся, узнать…
- Боюсь, ничем не смогу быть вам полез-
ным. - "Похоже, я своим церемонным тоном
превращаю этот разговор в фарс". - Ни вам,
ни вашему ведомству.
Т - Да вы, Игорь Валерьевич, книжек
диссидентских перечитались, - опять-таки
как ребенку заметил… тьфу, пусть будет
Штепсель, раз уж так получилось. - Вы меня
как СПИДа боитесь. Кстати, как там дела на
этом фронте, не знаете?
- На каком? - У Игоря начала кружиться
голова.
- На фронте борьбы со СПИДом. Есть
успехи?
- А у вас что - с этим проблемы? - По-
плавскому показалось, что он лихо отбрил
Иванова-Штепселя.
- Да нет, Бог пока уберег, - вполне се-
рьезно ответил тот.
- Больше дел у него нету, как вас от
СПИДа оберегать, - нагло съязвил Игорь.
"Ну а что сделает? Руки скрутит - в кутузку
увезет? Врешь, гад, времена не те".
- Да, Игорь Валерьевич, времена изме-
нились. Но вы сильно заблуждаетесь, если
считаете, что с исчезновением аббревиату-
ры исчезло и, как вы говорите, ведомство.
Антонов медленно сел на кушетке.
- Слышу, слышу, уже ссоритесь, - произ-
нес он хриплым голосом усталой воспита-
тельницы детского сада.
- Виталий Николаевич, - начал Поплав-
ский, невольно входя в образ обиженного
ребенка. - Зачем вы привели сюда этого…
человека?
- Павел Игнатьевич, - укоризненно про-
изнес Антонов, - вы когда-нибудь научи-
тесь нормально разговаривать с нормаль-
ными людьми?
- Извините, Виталий Николаевич,
увлекся. Но Игорь Валерьевич так серьезно
ко мне отнесся…
- Никак я к вам не отнесся. А вы ведете
себя нагло. Не пойму только, что вам нуж-
но. Я вас уже спрашивал: вы клиент? Вы
сказали: да. Виталий Николаевич любезно
взялся продемонстрировать. Вы видели, что
ничего страшного в процедуре нет… -
Игорь поймал себя сразу на двух вещах. Во-
первых, он говорил хорошо поставленным
занудливым, безынтонационным тоном
экскурсовода. А во-вторых, сам только что
назвал нахождение под аппаратом "проце-
дурой". - Еще раз вас спрашиваю: будете
пробовать?
- Пока нет, - спокойно ответил Ште-
псель. - Я хотел с вами поговорить…
- Еще не наговорились? - Игорю страш-
но надоела вся эта нелепая болтовня. - По-
вторяю: ни я, ни мой аппарат ничем другим
не можем быть вам полезными. Ни в каче-
стве оружия, ни в качестве детектора лжи
мой аппарат выступать не может!
- Игорь Валерьевич! - Штепсель с восхи-
щением выслушал гневную тираду Поплав-
ского. - Да вы сами - почти готовый дисси-
дент! Позвольте вас спросить: вы что, имее-
те какие-то личные счеты с нашим ведом-
ством? Насколько я знаю, нет.
- Ах, вы знаете? Что, проверяли? - Иго-
рю вдруг стало бесшабашно-весело. Этакое
киношное настроение типа: стреляй, гад!
Всех не перестреляешь!
- Доктор, да брось ты так горячиться. -
Антонов все это время спокойно слушал пе-
репалку, но, видимо, решил вмешаться. -
Слушай, у тебя есть время?
Давай, отъедем куда-нибудь недалеко,
посидим в неформальной обстановке.
- Вита-алий Николаевич… - Игорь аж ру-
ками развел. - Да как же я могу? В рабочее
время…
- Да брось ты, шеф, я же знаю, что никто
у тебя там не помрет! - Антонов приглаша-
юще загребал рукой. - Пошли. Поговорить
действительно надо. А то я сейчас между
вами, как Петрушка на ярмарке.
- Ну-у хорошо, - Игорь еще немного по-
думал, стоя в дверях, - только очень нена-
долго.
- Хорошо, хорошо! - Антонов обернулся
в коридоре. - Доктор! Халат, если можно,
снимите… - В пределах досягаемости адми-
нистраторши Антонов называл Игоря "на
вы".
На улице светило солнце и орали воро-
бьи. Игорю расхотелось куда-либо ехать с
этими деловыми людьми. Но и возвращать-
ся в лабораторию желания тоже не было.
Сейчас бы пройтись по парку, пошуршать
листьями, забыть всю дурацкую суету по-
следних лет. И аппарат, и больных, и биз-
несменов вместе с их шальными деньгами…
- Куда едем? - спросил Антонов в маши-
не. Игорь равнодушно пожал плечами.
- Можно в "Какаду" посидеть, - предло-
жил Штепсель.
- Ты с ума сошел, - спокойно ответил Ви-
талий, и они обменялись с кагэбэшником
быстрыми непонятными взглядами.
- Тогда сам решай.
Антонов что-то вполголоса сказал води-
телю, и машина тронулась. И правда, ехали
они недолго. Остановились около скром-
ной, если не сказать - убогой, вывески "Ка-
фе", даже без названия. На двери криво ви-
села табличка с выцветшей надписью "ре-
монт". Нимало не смущаясь этим обстоя-
тельством, Антонов поднялся на три сту-
пеньки и позвонил в звонок. Через несколь-
ко секунд дверь открылась, и посетителей
впустили, не задав ни единого вопроса.
Ремонтом в этом странном заведении и
не пахло. А пахло свежей выпечкой и жаре-
ным мясом.
- Есть-пить? - коротко спросил Антонов
у Игоря и Штепселя.
- Кофе, - автоматически ответил Игорь.
- Виски, - почти одновременно с ним
произнес кагэбэшник. Что поделаешь, у ка-
ждого свои привычки.
- Кофе, виски, коньяк, - скомандовал Ан-
тонов уже стоящему у стола официанту.
Впрочем, на официанта этот крепыш похо-
дил так же, как наша администраторша на
Синди Кроуфорд. Через полминуты заказ
уже стоял на столе.
- Ну все, господа. Хватит словами ки-
даться. Поговорите, как нормальные люди, -
предложил Антонов, демонстративно от-
ключая и выкладывая на стол свой радиоте-
лефон.
- Я готов, - кисло согласился Игорь. -
Спрашивайте - отвечаем.
- Игорь Валерьевич, во-первых, я хотел
бы спросить: этот аппарат, который стоит в
Оздоровительном центре, насколько я по-
нимаю, не единственный? - Штепсель гово-
рил быстро, четко выговаривая слова.
- Аппаратов два, - так же четко ответил
Игорь. - Второй стоит у меня в отделении.
- И выполняют они, судя по всему, раз-
ные задачи?
- Да. В отделении это - лечение. А в
"Фуксии"…
- …развлечение? - Штепсель закончил
фразу, не улыбнувшись.
- Да.
- Вы всегда знаете, куда отправляется
ваш…
- Пациент - да. - Игорь сам удивлялся
четкости своих ответов. - Клиент - как пра-
вило, нет. - Штепсель снова обменялся бы-
стрыми взглядами с Антоновым.
- А почему так получается, если не се-
крет?
- Очень просто. - Игорь пожал плечами. -
В случае с пациентом мне важна любая ме-
лочь. Это чисто профессиональное. К тому
же я долго общаюсь с больным, прежде чем
положить его под аппарат. Извините за са-
моуверенность, но после таких бесед я, в
общих чертах, представляю, куда бы мог от-
правиться… пациент.
- Почему?
- Потому что фантазия больного челове-
ка работает только в одном направлении.
Он думает, как бы ему выздороветь. - "Чего
я постоянно пожимаю плечами, словно
школьник на педсовете?"
- Ну, а в Оздоровительном центре?
- Туда народ приезжает развлекаться. Я
получаю за это деньги. Хорошие деньги. -
Игорь попытался поймать взгляд Антонова,
но тот смотрел в сторону. - Я слежу только
за тем, чтобы… процедура была выполнена
правильно. Дальше не мое дело. Клиент сам
себе выбирает приключения.
- Вы хотите сказать, что это могут быть
разные..ммм… - он хотел сказать "миры", но
явно не решился, -…декорации?
- Конечно. Хотя их количество и не без-
гранично. Все опять-таки зависит от клиен-
та.
- На это можно как-то влиять?
- На что?
- На выбор декораций?
- Не знаю… Честно говоря, я этим не за-
нимался.
- И вы никоим образом не можете знать,
где и что делает ваш пациент… или клиент?
- Мой пациент лежит передо мной на
кушетке. - Игорь позволил себе немного по-
играть словами. - Когда процедура законче-
на, он может поделиться со мной своими
приключениями. А может, и нет.
Штепсель словно и не заметил этой
игры. Он ненадолго задумался, как будто
выбирая, какой следующий вопрос задать.
Игорь был уверен, что все вопросы у него
готовы заранее. Так. Решился.
- Я уже спрашивал… Что за раствор вы
колете клиентам?
- Это так называемый SD-стимулятор.
Питательный раствор. Позволяет избежать
"последовательной дистрофии".
- Откуда взялись эти термины?
- Я их придумал сам.
- А раствор?
- Также мое изобретение.
- Прекрасно! - почему-то обрадовался
Штепсель. - А доза?
- Доза рассчитывается строго индивиду-
ально.
- На основании…
- На основании нейрограммы.
- Это не очень сложно? Вы сможете объ-
яснить так, чтобы я понял? - Кажется, он
пытается шутить. Что, черт побери, так
улучшило его настроение?
- Это примерно то же, что и кардиограм-
ма, но касается работы не сердца, а… - "Го-
ворить ему или нет?"
- Почему вы замолчали? - Штепсель пе-
регнулся через стол, с интересом вглядыва-
ясь в Игоря.
- Пусть это будет моей профессиональ-
ной тайной, - твердо ответил Поплавский,
сделав ударение на слове "профессиональ-
ной".
- Хорошо, - легко согласился Штепсель.
И снова задумался. Игорь решил воспользо-
ваться заминкой.
- Извините меня, пожалуйста…
- Да?
- Я про вас все уже понял… - Какое глупо-
детское начало! - Но совершенно не привык
общаться с человеком без имени. Вы не мо-
гли бы предложить мне что-нибудь для
обращения к вам? Если помните, вы пред-
ложили мне выбирать из Тарапуньки и
Штепселя, а я…
Антонов захохотал, откинув голову и
хлопая ладонью по столу. Загорелый каг-
эбэшник сдержанно улыбался.
- Извините, Игорь Валерьевич. Можете
называть меня Андреем Николаевичем.
- Спасибо. - Поплавский слегка кивнул.
И тут же вспомнил, что совершенно недав-
но Антонов называл загорелого Павлом
Игнатьевичем. Вот жук!
- У меня еще буквально два вопроса.
- Пожалуйста.
"Интересно, - мелькнула у Игоря шаль-
ная мысль, - наш разговор записывается?"
- Могли бы вы рассмотреть такую, ска-
жем, принципиальную возможность, как
смонтировать еще один аппарат в Другом
месте? - Ну и фразы заворачивает, подумал
Игорь, но тут же до него дошел смысл во-
проса. Он моментально снова превратился
в испуганного ребенка и почему-то посмо-
трел на Антонова. Показалось или нет, что
тот слегка пожал плечами?
- Я думаю, - медленно начал Игорь, - что
это… нереально.
- Почему?
- Я физически не смогу обслуживать три
аппарата.
- Ну, а если на третьем аппарате вы бу-
дете работать… ну, скажем… раз в месяц?
- Андрей Николаевич, а вы никогда не
задумывались, почему в мире так мало
атомных электростанций? - спросил Игорь,
смело глядя в глаза настырному кагэбэшни-
ку. Даже теперь, когда вместо Штепселя по-
явилось нормальное имя, его все равно хо-
телось произносить в мысленных кавычках.
- Ваш аппарат так опасен? - быстро и как-
то плотоядно спросил тот.
- Я просто не позволю, чтобы после од-
ного дня работы целый месяц потом мой
аппарат стоял без присмотра.
- Но вы же не боитесь оставлять свои
два аппарата, скажем, на выходные? Или на
время отпуска? А вдруг с вами что-нибудь
случится?
- Вы мне угрожаете?
- Упаси Бог! - Именно так, с ударением
на "а"! Что ж он Бога-то все время помина-
ет? - Я просто хотел сказать, что гаранти-
рую надежную охрану.
- Вы? - Игорь постарался произнести это
с максимальным сарказмом.
- Я, - подтвердил Андрей Николаевич
голосом человека, не привыкшего ничего
доказывать.
- Не понимаю я, конечно, ваших про-
блем, - беззаботно сказал Игорь, - но поче-
му бы просто не приезжать тот же самый
раз в месяц к нам в "Фуксию и Селедочку"?
- Дело не во мне, - как-то печально про-
изнес Андрей Николаевич, и Игорь с вновь
поднимающейся неприязнью решил, что
тот опять крутит. - В помощи вашего аппа-
рата нуждаются другие люди.
- Ну так привозите своих людей!
- Не могу. Не имею права.
- А, пресловутая секретность!
- Совершенно верно, Игорь Валерьевич.
И, поверьте, мне гораздо проще будет по-
мочь вам смонтировать аппарат в… опреде-
ленном месте и раз в месяц возить вас туда.
Чем тот же раз в месяц светить своими
людьми в вашей "Фуксии и Селедочке".
Кстати, Игорь Валерьевич, откуда взялось
такое странное название?
- Это мое название, - коротко ответил
Антонов, ничего более не объясняя.
Странен сегодня наш директор, необы-
чен. Пожалуй, таким мы его еще не видели.
Сидит за столиком спокойно, на часы ни
разу не взглянул, хотя по глазам видно, что
дел у него - навалом.
- Ага, - кивнул Андрей Николаевич, - яс-
но. Чего ему ясно?
- А что у вас за люди? - осмелился спро-
сить Игорь.
- Обыкновенные люди. Сотрудники.
- Я понимаю. Но я не об этом спраши-
ваю. Эти ваши сотрудники, они… им аппа-
рат нужен как средство отдыха или лече-
ния?
- С вами легко работать, доктор, - уважи-
тельно заметил Андрей Николаевич.
- А мы уже, оказывается, работаем? - ис-
кренне удивился Игорь. "Тьфу, тьфу, тьфу,
упаси Господи".
- Нет. Мы пока разговариваем. - Ника-
кое самое чуткое ухо не расслышало бы уда-
рения на слове "пока". Надеемся, его и не
было. - А вот вопрос вы задали прямо в точ-
ку. Эти люди действительно нуждаются в
помощи вашего аппарата. Вы понимаете,
какой у них нелегкий труд… Очень часто по
возвращении…ммм…с задания этим людям
бывает трудно адаптироваться к привыч-
ной жизни…
- Афганский синдром? - вспомнил
Игорь.
- Доктор, дело в том, что каждая страна
в принципе имеет свой синдром, - очень
мягко сообщил Андрей Николаевич.
- Я пойду в машину, - вдруг заявил Анто-
нов, - мне срочно нужно позвонить.
- Хорошо, хорошо, Виталий Николаевич,
мы как раз уже заканчиваем…
Антонов вышел. Плечистый официант
запер за ним дверь и моментально скрылся
за шуршащей занавеской.
- Доктор, - Андрей Николаевич придви-
нул к Игорю свое загорелое лицо, и голос
его вдруг стал совершенно человеческим, -
а все-таки почему вы говорите: "путеше-
ствия"? ЧТО путешествует, пока клиент ле-
жит у вас на кушетке? Скажите, пожалуй-
ста.
И Игорь чуть было не клюнул на эту
внезапно проглянувшую человечность, чуть
было не разнюнился и не ляпнул: "душа",
но тут же взял себя в руки:
- Я вам уже ответил: это моя профессио-
нальная тайна.
- Значит, вы не хотите с нами работать?
- Нет, - как можно тверже ответил
Игорь, испытывая очень смешанные чув-
ства.
- В таком случае спасибо за беседу.
- Пожалуйста. Надумаете прийти сами,
милости просим. - Игорь решил, что вел се-
бя достаточно корректно. . - И вам спасибо.
Они вышли из кафе и сели в машину. До
самого Нейроцентра никто не произнес ни
слова.
На столе после них остались: пустая
чашка, пустая рюмка из-под коньяка и не-
тронутый стакан, в котором растаявший
лед лишь немного изменил цвет хорошего
виски.
Игорь засиделся на работе допоздна. В
"Фуксии" он больше не появился.
Сегодня клиентов не было. Редкий день.
Вялая золотая рыбка томно плещется на
мелководье, отдыхая от назойливых стари-
ков. Да чего ты врешь-то? И вовсе они не
назойливые! Чего ты злишься? Плохое на-
строение? С чего бы это? Может, для его
улучшения пойдешь и посчитаешь денежки
в сейфе? Свои, свои. Можно сказать, потом
и кровью заработанные. А что? Положил
человечка под аппарат, музычку включил,
до пяти посчитал, укольчик сделал и - сиди
себе, зелеными бумажками хрусти. Очень,
кстати говоря, приличное количество набе-
гает. Даже в неделю. Начинаешь потихонь-
ку понимать проблемы своих клиентов. Вы
где помидоры покупаете? А креветки? А
подштанники? Машину вот второй месяц
выбираю, никак не решусь: то ли патрио-
том остаться, то ли для понта "Мерседес"
купить. Не, "БМВ" не надо, "БМВ" гаишники
часто останавливают. А мне вот "Вольво"
тут за 1600 баксов предлагали. Так оно одно
название, что "Вольво". Зато сильная эконо-
мия на бензине. Потому что в основном са-
мому толкать придется. Чего, чего ты
злишься? А того, что со всеми своими тре-
клятыми баксами (ну уж, ну уж, трекляты-
ми! Соврал, соврал!) я все равно для них -
что-то вроде мозольного оператора! Ну и
что? А ты чего хотел? Повыше? Так иди, от-
крывай свое дело. Торгуй… ммм… колбасой,
или… ммм… водкой. Не пойдешь? Почему?
Потому что знаешь, что с твоим на лбу на-
писанным высшим образованием тебе зав-
тра же по башке настучат. А колбасу отни-
мут.
- Игорь Валерьевич? - За дверями тихо
скребся деликатный Тапкин. - Вы очень за-
няты?
- Нет, нет, Александр Иосифович, вхо-
дите!
"Вот кому я завидую! Подвижник рос-
сийской науки! Человек без сейфа. Время -
без двадцати восемь, а он все еще на работе
околачивается".
- Вы знаете, Игорь Валерьевич, я тут вче-
ра просматривал нейрограммы и обнару-
жил очень интересную закономерность! -
Тапкин выложил на стол Игоря кипу бумаг
и начал в них рыться. Игорь весело за ним
наблюдал, догадываясь, чем это закончит-
ся.
Точно! Буквально через минуту все пова-
лилось на пол, прихватив с собой чашку с
недопитым чаем.
- Ой, извините!
- Ничего страшного. Она небьющаяся.
Минут через десять, когда им удалось,
наконец, добиться, чтобы бумаги не падали
на пол, Александр Иосифович сел на спи-
санный осциллограф и принялся с увлече-
нием объяснять Игорю значение пиков
нейрограмм в области
.

D.

у что, так и будешь сидеть и слушать

Н с умным лицом? Может, переста-


нешь над человеком издеваться? И
признаешься? В чем, в чем? В том, что про
область D тебе все давно и преотлично из-
вестно. Ведь именно там находятся столь
любимые и лелеемые тобой WF - и IF-пики.
Которые и определяют, сколько двигателей
будет у космического корабля, на котором
наш пациент отправится к продавцам га-
лактического счастья на планету К'Сангу-и-
Самбунгу. Шучу, шучу. То есть это как раз
та шутка, в которой оч-чень большая доля
правды. Сидишь и молчишь, и киваешь го-
ловой, делая вид, что тебе ужасно интерес-
но. Тебе и правда интересно, каким обра-
зом Тапкин, имея мизерную информацию,
смог до этого дойти.
- …мне кажется, что высота этих пиков
должна каким-то образом коррелировать со
способностью человека к непредвзятому
фантазированию! - Тапкин поднял голову и
посмотрел куда-то вверх, за шкаф. На не-
сколько секунд задумался, улетел мыслями
в свои заоблачные выси, но тут же вернулся
и продолжал с горящими глазами:
- Вы представляете, насколько это мо-
жет быть интересно? Если, конечно, я
прав…
- Вы правы, Александр Иосифович, - не
выдержал Игорь. Этот скользкий сегодняш-
ний кагэбэшник, видно, успел сильно его
пронять. Захотелось поговорить, пожало-
ваться, поплакаться на свою дурацкую судь-
бу. - Я сам давно занимаюсь этой пробле-
мой… ну то есть идентификацией пиков. И,
если желаете, могу с вами поделиться кое-
какими интересными выводами. Но для
этого нам удобней было бы пройти в Оздо-
ровительный центр. Если вы не против… У
Тапкина загорелись глаза.
- Но… это же мировое открытие! - Алек-
сандр Иосифович стоял перед аппаратом в
"кабинете психологической разгрузки" и
кидал в Игоря восхищенные эпитеты и де-
сятки вопросов. - У вас хватило смелости
проводить эти опыты? Какие патологии
рассматриваете? Как странно… Это ведь чи-
стая неврология? Откуда вы берете испыту-
емых?
- В основном это добровольцы - мои зна-
комые. - Игорь врал напропалую. - По моей
просьбе приезжают люди, подверженные
частым стрессам. Поэтому и вывеска на
двери практически соответствует действи-
тельности. - В последний момент, уже у
дверей "Фуксии и Селедочки", Игорь вдруг
опомнился. Хрен-то с ним, с этим кагэбэш-
ником, не боюсь я его, пошлю подальше. И
ничего он мне не сделает. А вот какими гла-
зами на меня Александр Иосифович посмо-
трит, если сейчас расскажу ему, как делаю
бизнес на своем аппарате?
И Игорь импровизировал на ходу, сочи-
няя чудовищную по своей нелогичности
историю о каких-то волшебных спонсорах,
опытах во внерабочее время, интересней-
ших результатах… Он договорился до того,
что и аппарат вот этот - так он и не доведен
еще, и ложатся под него только проверен-
ные добровольцы не чаще, чем раз в ме-
сяц… Ужас, как стыдно. Но зато в качестве
соуса ко всей этой лапше Игорь честно рас-
сказал Александру Иосифовичу все, что
успел расшифровать в нейрограммах. Тап-
кин от восторга подпрыгивал на стуле, ты-
кал пальцем в очередной пик и, захлебыва-
ясь, как ребенок, спрашивал:
- А это? А это что?
Другой на его месте давно бы уже оби-
делся на то, что коллега скрывал от него
столько важной информации. Но Алек-
сандр Иосифович был бессребреником во
всем. Он жадно слушал Игоря, изредка
вставляя короткие дельные вопросы.
- …А вот это - помните, Александр Иоси-
фович, этот пик мы первый раз увидели…
- Это суицидный пик! - радостно воскли-
цал Тапкин. - Мария Львовна Пулковская,
студентка театрального института, четыре
попытки самоубийства!
- Точно! А вот это?
- Это… минуточку… Это - клаустрофо-
бия! Впервые зафиксирован нами у Дорони-
ной… Елены Олеговны?
- Ольги Олеговны, - подсказал Игорь.
"Сейчас со стороны мы, наверное, напо-
минаем двух архангелов, листающих на до-
суге Книгу Судеб. Как все-таки жалко, что
так и не успели с Борей сделать программу
для компьютера. Это все эффектно бы смо-
трелось на экране!" Игорь совершенно рас-
чувствовался и начал терять бдительность.
- Вы знаете, Александр Иосифович, я
ведь потихоньку экспериментирую с аппа-
ратом в области чисто психотерапевтиче-
ской…
- Что вы говорите! И как это выглядит…
м-м-м… практически? Как вы производите
воздействие? На какую область головы?
Умный ты мужик, Тапкин, да только
жаль, материалист. Я могу, конечно, сказать
тебе по-простому, что ВИЖУ локализацию
психосоматической субстанции, именуемой
"душой". И именно туда направляю излуча-
тель. Могу, да не скажу. А вместо этого я
буду заумно и длинно объяснять конструк-
цию нового излучателя со сменными насад-
ками: сильно концентрирующей (на случай
сверхтонкого вмешательства) и рассеиваю-
щей (как раз очень пригодной для облуче-
ния головы).
К концу разговора Тапкин стал рассеян
и задумчив. Что означало, что в его мозгу
уже началась напряженная работа по усо-
вершенствованию, улучшению и модерни-
зации нашего прибора. Зуб даю - завтра
спозаранку прибежит ко мне с ворохом но-
вых идей.
- И представляете, Александр Иосифо-
вич, - весело пожаловался Игорь, - нашими
успехами даже КГБ заинтересовалось. Сего-
дня один такой умник приходил, предло-
жил с помощью нашего аппарата реабили-
тировать их сотрудников, представляете?
Наверное, если бы у Игоря изо рта, как в
сказке, вдруг начали сыпаться змеи и жабы,
Александр Иосифович Тапкин так бы не ис-
пугался.
- А вы? - Даже не спросил, а выдохнул
он.
- А я отказался.
- Как - отказались?!
- Очень просто. Я согласен обслуживать
их сотрудников здесь, на общих основани-
ях. Но монтировать новый аппарат где-то в
другом месте - нет, увольте! - Игорь краси-
во выставил вперед ладони, демонстрируя,
как именно "уволить". Честно сказать, он,
конечно, бравировал. Тем более сейчас, при
Тапкине это было делать совсем не страш-
но.
- Все, - упавшим голосом произнес Алек-
сандр Иосифович. Нет, не просто упавшим,
а рухнувшим с охрененной высоты. - Може-
те попрощаться со своим аппаратом.
- Ерунда, Александр Иосифович, вы за-
бываете, какое время на дворе! Конец девя-
ностых! У них давно нет такой силы, как
раньше! К тому же аппарат без меня рабо-
тать не сможет, вы это прекрасно знаете…
- Знаю. - Тапкин посмотрел на Игоря с
жалостью. Видно, уже представлял себе
доктора Поплавского в лапах инквизиции.
Ему поджаривают пятки на медленном ог-
не, и он раскрывает секрет аппарата.
Ну-ну. А и раскрываю, так что? Все рав-
но, кроме меня, никто не видит легкого се-
рого облачка… Ерунда все, ерунда, нет у них
на меня управы!
- Как это нехорошо… - печально произ-
нес Тапкин. И ни к селу ни к городу вдруг
задумчиво добавил:
- А называются они сейчас не КГБ, а
ФСБ, насколько я знаю.
Вот. Так и пообщались. Состояние Алек-
сандра Иосифовича в конце нашей беседы
хорошо описывалось древним анекдотом:
"Врач сказал, что вы будете жить". - "Это хо-
рошо". - "Но всего три часа". Игорь ощущал
себя злым папашей, который, перодевшись
Дедом Морозом, принес сыну на Новый год
велосипед. А затем, полностью насладив-
шись ребячьим восторгом, содрал наклад-
ную бороду и сообщил, что просто-напро-
сто одолжил трехколесное чудо у соседско-
го мальчика на пару часов.
Эх, не могу я так над людьми издевать-
ся. Нельзя его так отпускать.
- Александр Иосифович! - в каком-то
озарении вдруг произнес Игорь. - А вы не
хотите сами попробовать?
- Простите? - Тапкин непонимающе смо-
трел поверх очков.
- Вот аппарат. И я готов провести с вами
пробный психотерапевтический сеанс.
Прямо сейчас. Хотите?
- Со мной?
Вы думаете, он испугался и замахал на
меня руками и внезапно вспомнил, что то-
ропится домой?
Вы думаете, он принялся убеждать меня
в совершенной бесполезности психотера-
певтического сеанса над ним, нормальным,
уравновешенным человеком, без комплек-
сов и фобий?
Тогда во веки веков не понять вам на-
стоящего ученого! Который с восторгом вы-
пьет ведро какой-нибудь особо ядовитой
отравы только для того, чтобы опробовать
новое противоядие! И внесет еще один не-
большой вкладик в родную науку.
Глаза Александра Иосифовича вспыхну-
ли так ярко, словно я раза в два повысил
напряжение.
- Потрясающе! Вы предлагаете проверку
диагностического или профилактического
действия аппарата?
- Конечно! - малодушно согласился
Игорь. Хотя ему следовало бы честно при-
знаться, что он просто хочет сделать прият-
ное приятному человеку. Дать возможность
его душе порезвиться, как ей вздумается.
Вырваться на волю из тела примерного се-
мьянина и забубенного трудяги-ученого.
- Но как мы сможем проконтролировать
полученный эффект? - засомневался Тап-
кин, хотя сам уже чуть не подпрыгивал от
нетерпения.
- Ну-у, Александр Иосифович, это уж ва-
ша забота. Вы себя лучше всех знаете, вы -
человек науки, беспристрастный, так ска-
зать, наблюдатель. Придется вам сегодня
себя понаблюдать. Нейрограмма ваша у ме-
ня есть. Помните, года два назад мы с вами
снимали? Срок, конечно, большой, но бу-
дем надеяться, особых изменений с тех пор
не произошло?
- Нет, нет, не думаю.
- Ну и ладненько. Мы сейчас проведем
сеанс, а потом вы сами сядете и аккурат-
ненько проанализируете свои ощущения.
И, если захотите, поделитесь со мной выво-
дами. Настолько подробно, насколько сами
пожелаете…
- Ах, безусловно, Игорь Валерьевич, все,
что в моих сил ах…
Нам бы еще шляпы с перьями - и мы бы
с ним уже подметали бы ими пол, расшар-
киваясь друг перед другом в порыве благо-
родных чувств.
Интерлюдия III
- Александр Иосифович, вы меня слы-
шите?
- Да.
- Расслабьтесь. Слушайте музыку. Не
старайтесь специально на чем-то сосредо-
точиваться. Сейчас я буду считать. Когда я
назову цифру "пять", вы уснете. Приготови-
лись. Раз. Два. Три. Четыре. Пять.
Приемный покой. 5.25.
Катастрофическое количество раненых.
Их везут и везут, круглые сутки. А после
ночного бомбового удара машины въезжа-
ют в ворота госпиталя одна за одной. В по-
ловине пятого утра главный врач лично
развернул две из них обратно. В палатах
правого крыла госпиталя хорошо было
слышно, как ругались водители этих ма-
шин:
- Куда мне их везти? Может, сразу на
кладбище?
- А куда мне их класть? На пол в коридо-
ре? - срывающимся голосом кричал в ответ
главврач. - Поезжай, поезжай, попробуй в
больницу святой Екатерины!
- Были уж! - В голосе водителя больше
отчаяния, чем злости. - Там тоже перепол-
нено!
В госпитале, несмотря на холодную по-
году, по приказу того же главврача были
раскрыты все окна. Как могли, спасались от
невыносимой вони - практически каждый
второй в госпитале был заражен гнилой ли-
хорадкой. Ни о какой изоляции речи не
шло, поэтому число заболевших увеличива-
лось с каждым днем.
- Иван Иванович, миленький! Пришли
мне антибиотиков! Ну хоть немного! Мы же
здесь сгнием заживо! - кричал в трубку
главврач, присев на край стола в своем ка-
бинете. Одно название, что кабинет: еще
два месяца назад сюда перенесли перевя-
зочную. - Помогай, Иван Иванович! У меня
тут кокки размером с черную икру ползают!
Выручай, брат! И хлорки! Хлорки поболь-
ше! Антисанитария у нас - полная! Что?
Дашь хлорки? Ну спасибо, брат!
В полуметре от телефона на перевязоч-
ном столе корчился молодой парень без
ног. Молоденькая медсестра с красными
расчесанными руками неловко обкалывала
культи новокаином. Скосив глаза, главврач
видел, как гнулась тупая игла.
- Вы можете аккуратней это делать? -
сердито спросил он, проходя мимо медсе-
стры, прекрасно зная, что она не виновата и
лучше игл сейчас нигде не найти.
- Нет, - не поворачиваясь, огрызнулась
девушка, почесав руку о край стола. Халат
на ней был заляпан кровью. Раненый смо-
трел в потолок мутными от боли глазами.
- Дайте ему хотя бы спирту, - гораздо
мягче сказал главврач.
- Нету спирту. - Казалось, она сейчас
расплачется. - Ночью склад обворовали.
- Почему не доложили?! - Девушка рав-
нодушно пожала плечами, снова почесалась
и набрала в шприц следующую порцию но-
вокаина.
- Александр Иосифович? - В дверях по-
казалось бледное лицо старшей медсестры. -
Документы на вывоз подписать нужно.
- Почему мне ничего не сказали о краже
на складе? - стараясь сдерживаться, спро-
сил главврач.
- Я просто не успела. Вы спали, а потом
раненых повезли… - Лицо Людмилы Леон-
тьевны было синевато-бледным. Александр
Иосифович хотел спросить, когда она по-
следний раз отдыхала, потому что за по-
следние двое суток постоянно видел ее в
разных концах госпиталя. Да и сам он при-
корнул всего на два часа вчера вечером. -
Александр Иосифович, подпишите доку-
менты.
- Давайте. - Он снова повернулся к сто-
лу. - Сколько сегодня?
- Двадцать шесть. Но я думаю, уже боль-
ше, - тихо сказала она. - С последней маши-
ной очень тяжелых привезли. Мы их еще не
оформляли, но там больше половины без-
надежных.
- Откуда? - быстро спросил главврач,
подписывая бумаги.
- С вокзала. Целый поезд разбомбили.
Люди в эвакуацию ехали…
- Изверги, - сказал Александр Иосифо-
вич, невольно трогая нагрудный карман,
где лежало истрепанное письмо от родных.
Пришло оно давно, около месяца назад. И
каждый день он доставал его раз по сто, не
меньше, и каждый раз благодарил судьбу за
то, что успел вовремя отправить мать, жену
и девочек подальше от этого ада. Он по-
мнил наизусть не только каждое слово из
этого простого коротенького письма - он
мог рассказать, как выглядит каждая буква,
каждая запятая быстрого почерка жены, и
не уставал улыбаться при виде смазаного
кривоватого "папа", написанного младшей
дочерью внизу листка.
- Александр Иосифович, вы бы отдохну-
ли немного, - тихо сказала Людмила Леон-
тьевна, забирая подписанные бумаги.
- Да, да, обязательно. Только на склад
схожу.
Выходя из кабинета, главврач еще раз
обернулся. Медсестра чесала руки об стол.
Голова раненого склонилась набок, глаза
были закрыты.
Склад. 6 часов 11 минут.
Александр Иосифович застал на складе
двух заспанных солдат. У одного грязным
бинтом была перевязана щека, второй был
явно контуженный.
- Что здесь произошло? - грозно спросил
главврач.
- Так это… ограбили склад… - сипло от-
ветил тот, что с щекой.
- А вы где были?
- Мы… это… того…
- Проспали? - чуть повысил голос Алек-
сандр Иосифович, хотя не имел привычки
кричать на раненых. Но здесь эти двое бы-
ли уже не ранеными, они охраняли склад.
- Н-никак нет, - заикаясь, ответил конту-
женный. - М-мы здесь только полчаса как
стоим.
- А где… - Александр Иосифович обо-
рвал свой вопрос. Чего же тут спрашивать,
где прежняя охрана, и так все ясно.
- Так убили всех, - спокойно ответил
контуженный.
- Что взяли? - Главврач понимал, что
разговор пустой, но почему-то не мог уйти.
Его раздражал грязный бинт на щеке у сол-
дата.
- Мы не знаем. Завхоз приходил, что-то
считал, бумаги писал. Мы не знаем.
Главврач своим ключом открыл дверь
склада. Никакого погрома, просто исчезли
четыре фляги со спиртом. На стене следы
автоматной очереди. На полу - немного
крови.
- Продолжайте дежурство, - приказал
он, уходя. Хотя охранять здесь было уже не-
чего. - А вы, когда сдадите дежурство, от-
правляйтесь на перевязку.
- Спасибо. - Тот, с перевязанной щекой,
кивнул.
Съездовская линия Васильевского
острова. 8 часов 01 минута.
Александр Иосифович шел домой по
правой стороне улицы. Как показывал
опыт, так было безопасней. Хотя в это вре-
мя обычно не бомбили. На улице было пу-
сто. Моросил мелкий теплый дождь.
На углу Большого проспекта и Первой
линии стоял почти целый дом. Дальше по
проспекту не меньше десятка зданий лежа-
ли в руинах. Александр Иосифович заметил
боковым зрением какое-то движение в окне
и на всякий случай побежал. Он уже раска-
ивался, что пошел отдыхать домой, а не по-
слушался совета Людмилы Леонтьевны -
поспать в ординаторской. С другой сторо-
ны, разве в ординаторской поспишь?
- Стой, морячок, стой! - услышал он за
спиной дребезжащий голос. И сразу же, об-
легченно вздохнув, перешел на шаг. Можно
не торопиться. Но и останавливаться не
обязательно. Настырная старуха все равно
его догонит. - Эй, морячок!
Она выглядела, как всегда, ужасно. Ма-
ленькие слезящиеся глаза, серая морщини-
стая кожа, драное зимнее пальто. Особенно
жутко смотрелась белая вставная челюсть,
которую старухе удалось сохранить каким-
то чудом.
- Эй, морячок! Ты с какого корабля? -
Кокетливо заглядывая Александру Иосифо-
вичу в лицо, она засеменила рядом. - А я то-
же на пристань иду, жениха встречать. Он у
меня тоже моряк. - В прошлый раз она, по-
мнится, принимала Александра Иосифови-
ча за студента университета, а сама изобра-
жала студентку-медичку. - А у тебя невеста
есть? Красивая? А ты парень симпатичный.
Мой жених тоже красавец. Высокий! Глаза
голубые, а волосы белые. - Старуха болтала
без умолку, ей было абсолютно не важно,
слушают ее или нет. На памяти Александра
Иосифовича ее ловили и отправляли в при-
ют для душевнобольных четыре раза. Но
она снова и снова убегала оттуда, возвраща-
лась на Васильевский и бродила здесь, при-
ставая к редким прохожим со своей глупой
болтовней. Чем она питалась и где ночева-
ла, выяснить не удалось. На обращенные к
ней вопросы старуха не отвечала никогда.
Раньше Александр Иосифович думал, что
она - бывшая актриса. В третий раз он до-
ждался санитаров, потому что она сильно
подвернула ногу и не могла идти. Сло-
воохотливый мужик в сером халате объяс-
нил, что актрисой сумасшедшая никогда не
была, а всю жизнь проработала в районной
библиотеке. - Я себе и платье уже свадебное
сшила. Красивое, да? - Александр Иосифо-
вич автоматически повернул голову и по-
смотрел на нее. Обрадованная неожидан-
ным вниманием, она разулыбалась и, оста-
новившись, закружилась на месте, демон-
стрируя воображаемый наряд. Сегодня она
действительно постаралась на славу: из
многочисленных дырок в своем драном
пальто она повытаскивала ватин, а на голо-
ву налепила несколько мокрых кленовых
листьев. - Я тебе нравлюсь? Только ты смо-
три не приставай ко мне, а то узнает жених,
он тебя побьет! Он у меня знаешь, какой
ревнивый! Мы скоро поженимся. И свадьба
буде-ет… Сто человек! - Она вдруг нахмури-
лась. - А деток мы заводить не будем, не бу-
дем… Их все равно на войне убьют… Не бу-
дем деток заводить…
Александр Иосифович быстро пошел
дальше. У нее начиналась обычная вторая
стадия - плаксивое настроение, жалобы,
слезы. Следующей будет агрессия. Хорошо,
что до дома осталось десятка два шагов.
Уже закрывая дверь парадной, Алек-
сандр Иосифович услышал страшные про-
клятия, которые старуха выкрикивала на
всю улицу. Телефон, как ни странно, рабо-
тал. Александр Иосифович набрал знако-
мый номер:
- Добрый день. Это Тапкин беспокоит. У
нас тут на углу улицы Репина и Большого
проспекта опять душевнобольная старуха
разгуливает. Заберите ее, пожалуйста. Я бо-
юсь, скоро бомбить начнут. Что? Спасибо
большое.
Дома было холодно и сыро. Есть не хо-
телось. Да и выбор был небогат: пакет суха-
рей, немного кураги, полбанки засахарив-
шегося меда, рис. Александр Иосифович
подогрел чайник, выпил большую кружку
горячей воды с медом и лег на диван, по-
ставив рядом будильник.
Госпиталь. 14 часов 46минут.
- Александр Иосифович! Александр Ио-
сифович! Вас срочно в западное крыло вы-
зывают! - Немолодая полная санитарка вбе-
жала в кабинет.
- Что там такое? Пожар? - спокойно
спросил главврач.
- Нет, там с больным что-то непонятное.
- Ну уж и непонятное. Никто и разо-
браться не может? - Четырехчасовой сон
взбодрил Александра Иосифовича и даже
улучшил настроение. Надев халат, он от-
правился за санитаркой в западное крыло.
Госпиталь был страшно переполнен. В
некоторых местах главврач с трудом проби-
рался между расставленными в коридорах
койками или даже просто матрасами, лежа-
щими на полу. Тяжелое зрелище, очень тя-
желое. Особенно, когда почти с каждой
кровати на тебя смотрят умоляюще-вопро-
шающие глаза: я скоро поправлюсь, док-
тор? Для половины ответ на этот вопрос: не
скоро. И, как показывает последняя стати-
стика, для десяти процентов больных ответ
звучит еще более удручающе: никогда. При
этом следует учитывать, что в госпитале -
за счет соблюдения строжайшей дисципли-
ны и всей возможной гигиены - еще не са-
мый высокий уровень смертности.
В западном крыле находилось военное
отделение. Сюда клали только раненых из
действующих частей. Потому и раны были
чище. Но страшнее.
Голова раненого была забинтована по-
чти полностью, поэтому возраст невозмож-
но было определить. Свободным оставался
один рот. И этот рот непрерывно бормотал
какие-то непонятные слова. Вокруг стояло
человек пять из ходячих. Все что-то шумно
обсуждали. Увидев главврача, они быстро
разошлись.
- Что случилось? - Главврач повернулся
к стоящей здесь же медсестре.
- Тяжелое осколочное ранение головы.
Очень тяжелое. Мы думаем, к вечеру
умрет… - неуверенно ответила она.
- Так. И зачем же меня звали?
- Александр Иосифович, он, кажется,
иностранец. Мы вначале думали, бредит.
Все время что-то говорит, по-моему, просит
что-то. Никто его не понимает…
- Он слышит?
- Да.
Главврач наклонился над раненым.
- Вы понимаете по-русски?
- Не понимает, - тихо сказала медсестра.
- Do you speak English?
- Yes! Yes! - Радостно ответил раненый и
замахал руками, словно пытался что-то
поймать.
- Where are you from?
- I'm from Spain.
- Он испанец, - перевел Александр Ио-
сифович медсестре. - May I help you?
- Yes! I need International Red Cross.
- Милый ты мой, - горько произнес глав-
врач, - где ж я тебе возьму Международный
Красный Крест? А откуда он вообще взял-
ся?
- Не знаю, - медсестра пожала плечами, -
привезли, выгрузили, документов, как все-
гда, никаких. - Видно было, что ей совер-
шенно не хочется идти работать, а охота
еще постоять здесь и узнать побольше об
иностранце.
- What the number of your unit? - Алек-
сандр Иосифович задал этот вопрос на вся-
кий случай. Если солдат не представляет,
где находится, номер своей части он ни за
что не скажет.
Раненый еще сильнее замахал руками и
несколько раз повторил:
- UN, UN!
- United Nations? - не веря своим ушам,
переспросил Александр Иосифович.
- Yes, yes… - Руки раненого упали на кро-
вать. Судя по всему, он потерял сознание.
- Документов точно - никаких? - на вся-
кий случай переспросил главврач.
- Да нет же. - Медсестра упрямо тряхну-
ла головой, из-под шапочки выбилась
прядь светлых волос, и сразу стало видно,
что девушка очень-очень молоденькая.
- А сопровождающие с ним были?
- Нет, Александр Иосифович, он был
один.
- А где его форма? Могу я ее посмо-
треть?
- Форма… - Медсестра совершенно по-
девчоночьи фыркнула. - Одна рвань. Мы ее
сразу в печку отправили…
Раненый снова зашевелился и еще бы-
стрее чем раньше забормотал. Испанские
слова мешались с английскими. Чаще всего
повторялось:
- Help me! Anybody, help me! I need
International Red Cross! Help me!
Александр Иосифович с минуту еще за-
думчиво смотрел на испанца, потом повер-
нулся к медсестре:
- Как вас зовут?
- Нина.
- Очень хорошо, Нина. Передайте ваше-
му зав. отделением, что я вас посадил на
пост около этого больного. У вас есть ка-
рандаш и бумага?
- Сейчас принесу.
Через пять секунд она уже стояла рядом,
держа блокнот.
- Садитесь здесь и попытайтесь выяс-
нить его имя и адрес.
- А как же…
- Очень просто. Сидите и твердите:
"What is your name? Write your adress,
please". Запомнили?
- Нет, - честно ответила она.
- Запишите себе русскими буквами: "Вот
из ё нейм? Райт ё эдрес, плиз". Записали?
Вырвите этот листок себе, а блокнот дайте
ему. Как только получится, немедленно
принесите мне. Все поняли?
- Да.
Выходя из палаты, Александр Иосифо-
вич обернулся. Любопытные уже снова сто-
яли около иностранца. Нина присела на
стул рядом его с кроватью и тонким го-
лоском спрашивала:
- Вот из ё нейм? Вот из ё нейм, милень-
кий?
Вечерняя бомбежка. 17 часов 30 минут.
Сильно грохнуло где-то рядом. Со стола
слетел листок и упорхнул далеко под стол.
- Странно, - произнес хирург, глядя на
часы, - на две минуты сегодня задержались.
- Я думаю, они у вас просто спешат, -
спокойно ответил главврач, отправляясь за
упавшим листком. - Они никогда не опаз-
дывают. Я давно уже сверяю по ним время.
Начало вечерней бомбежки? Ага! Значит,
семнадцать тридцать.
Невский проспект. 19 часов 11 минут.
Бронированная машина медленно объ-
езжала завал. Александр Иосифович с гру-
стью убедился, что с тех пор, как был здесь
последний раз, Невский сильно поредел.
Не осталось ни одного целого здания по
правой стороне между улицей Гоголя и
Мойкой, там, где раньше был кинотеатр
"Баррикада". Слева светило в небо окнами
единственной уцелевшей стены кафе "Ми-
нутка". Магазин "Очки", Центральные же-
лезнодорожные кассы, как минимум, треть
Гостиного двора… Во всем этом варварском
уничтожении, однако, чувствовалась некая
закономерность. По-прежнему стояли не-
тронутыми дворцы, соборы и просто краси-
вые дома. Словно тот, кто бомбил, делал
это, тщательно выбирая цели и обходя сто-
роной то, что потом понадобится. Именно
поэтому во дворцах и дорогих особняках
сейчас располагались руководящие органы,
детские учреждения и больницы. Исключе-
ние составлял, пожалуй, только госпиталь.
Он был одним из первых стационаров в
осажденном городе и создавался, когда еще
не были открыты закономерности бомбе-
жек. Сейчас он занимал все подвальные по-
мещения бывшей Академии тыла и транс-
порта.
Бронированный автомобиль, в котором
ехал Александр Иосифович, повернул на
Садовую и через несколько минут затормо-
зил у Михайловского замка. Главврачу
предстоял прием у Руководящего Лица.
Александр Иосифович знал только, что Ли-
цо зовут Романом Николаевичем. И что до-
статочно одного его слова, чтобы завтра
госпиталь не получил ни крошки еды. Или,
наоборот, - две тонны бананов. - Здрав-
ствуйте, здравствуйте, здравствуйте, уважа-
емый Александр Иосифович! - хорошо по-
ставленным голосом произнес Роман Нико-
лаевич, выходя из-за стола. Главврач сделал
над собой усилие и пожал протянутую руку.
Теперь до конца разговора он, как обычно,
будет терзать в кармане носовой платок.
Который по возвращении в госпиталь неме-
дленно сожжет. Руководящее Лицо давно и
безнадежно страдало руброфитией ладо-
ней. - Как дела? Как госпиталь? Много ра-
неных? Устаете? - Хорошо выверенные ин-
тонации выдавали в Романе Николаевиче
бывшего телеведущего. - Садитесь, пожа-
луйста. - Александр Иосифович сел в пред-
ложенное кресло. - Как говорится в старом
анекдоте, у меня для вас две новости: хоро-
шая и плохая. С какой начинать?
Начальственное Лицо очень любило ис-
пользовать в беседе разговорные словечки,
шутки, слова из песен, фразы из анекдотов.
Причем Александр Иосифович практиче-
ски никогда не знал, о каком именно анек-
доте идет речь. С песнями было полегче.
- Если не возражаете, я начну с хоро-
шей! - Роман Николаевич, словно фокус-
ник, извлек откуда-то мятый конверт. -
Пляшите, доктор! Вам весточка!
Чувствуя, как стремительно падает вниз
сердце, Александр Иосифович нщал родной
почерк.
- Как они… там? - спросил он срываю-
щимся голосом, неловко принимая конверт
левой рукой.
- Хорошо, хорошо! Все живы, здоровы,
шлют вам приветы! - Роман Николаевич пе-
рестал улыбаться так резко, как будто кто-
то щелкнул у него внутри выключателем. -
А теперь, Александр Иосифович, новость
плохая. - Он еще прошелся несколько раз
туда-сюда по красной ковровой дорожке,
скорбно выпятив нижнюю губу и делая вид,
что собирается с мыслями. При этом глаза
у него были совершенно равнодушные. -
Перебазируем мы ваш госпиталь, Алек-
сандр Иосифович.
Главврач недоуменно заморгал:
- Перебазируете? Куда? Почему? У нас
прекрасное крепкое здание, мы занимаем
только полуподвал, бомбежки нам не
страшны, рядом Нева, удобно…
- Вот именно, что Нева! - красиво вы-
крикнул Роман Николаевич, пристукивая
кулаком по столу. - Вот именно - полупод-
вал! Вы сами невольно назвали все уязви-
мые места вашего госпиталя!
- Я? Уязвимые?
- Да, да. - Теперь Роман Николаевич сто-
ял, облокотившись на стол и сложив руки
на животе. Он смотрел на Тапкина с видом
врача, только что поставившего самый не-
утешительный диагноз.
- Я ничего не понимаю, - признался
Александр Иосифович.
- Дело в том… - Томительная завлекаю-
щая пауза. - Что нами получена самая до-
стоверная информация о готовящейся опе-
рации по затоплению города. Путем созда-
ния искусственного наводнения. Безуслов-
но, мы будем проверять ее еще и еще раз,
но кое-какие меры мы должны принимать
уже сейчас. - Роман Николаевич чуть повы-
сил голос, заметив, что Тапкин собирается
что-то спросить. - С завтрашнего дня начи-
найте потихоньку перебазироваться в Зим-
ний дворец. Я думаю, там вам будет без-
опаснее всего. Да и простора побольше? -
Он хитро подмигнул Александру Иосифо-
вичу. - Все подробности обсудите с моими
помощниками. До свидания, Александр Ио-
сифович, не смею вас больше задерживать. -
На счастье Тапкина, в этот момент зазво-
нил телефон, поэтому прощального рукопо-
жатия удалось избежать.
На обратном пути Александр Иосифо-
вич, оттягивая сладкий момент, поглажи-
вал левый карман, где лежало письмо от
родных. Он почти не думал о предстоящем
завтра переселении в Зимний дворец. Суро-
вая действительность давно уже отучила
его от долгих обдумываний и пустых пере-
живаний. Сейчас ценилась способность бы-
стро соображать и решительно действовать.
В Зимний так в Зимний. Дело врача - забота
о здоровье пациентов. Дело главврача -
нормальная работа госпиталя.
В госпитале главврач первым делом вы-
бросил носовой платок в корзину для сжи-
гания и тщательно продезинфицировал ру-
ки. И только после этого сел за свой стол и
разорвал конверт. Там оказалось два лист-
ка: на одном - несколько торопливых стро-
чек почерком жены, на другом - корявые,
но старательные прописи дочери. Чувствуя,
как подступают к глазам слезы, Александр
Иосифович принялся за первое.
"Дорогой Саша!
Пишу в страшных торопях, приехал че-
ловек, сказал, что может передать тебе
письмо.
У нас все хорошо. Сейчас не болеем. Да-
ша выросла совсем большая, уже надевает
мои платья. Лена учится читать. Я работаю
в белорусской школе, преподаю англий-
ский. В русскую школу меня не взяли, пото-
му что (зачеркнуто черными чернилами.
Александр Иосифович повертел в руках
конверт. Заклеен аккуратно, почти и не
видно, что вскрывали). Постарайся напи-
сать нам. Наш адрес: (зачеркнуто теми же
чернилами). Целуем и обнимаем тебя.
Лена, Даша, Оля.
P.S. Заодно отправляю тебе Дашино
письмо. Она его писала две недели, очень
старалась".
Коротко, но все понятно. "Сейчас не бо-
леем". Значит, болели. Даша надевает ма-
мины платья. Значит, с одеждой плохо. Ле-
на учится читать. Почему только читать?
Значит, в школу не ходит. И еще много-
много интересной информации. Какая жа-
лость, что замазали адрес.
На втором листке Дашкиными неповто-
римыми каракулями было написано следу-
ющее:
"Дорогой Папа!
Как ты жывешь? Как у тибя дела? У нас
дела хорошо. Мы с Леной болели дизинти-
риий. Мы уже вызда-равели. Я хотела зави-
сти котенка а Мама ниразриши-ла. Мы гу-
ляем. У нас есть друзья. А с саседним дво-
ром мы все время диремся. Там живут хах-
лы. Они нас все время прогоняют и бьют.
Досвидания Папа. Не скучай. Приежай ско-
рей.
Даша Тпкина".
Госпиталь. Холл перед главным входом.
22 часа 53минуты.
Во исполнение чьего-то высочайшего
приказа в госпиталь приехали артисты. Не-
сколько десятков ходячих больных сидели
на ступеньках и устало смотрели на кривля-
ния сытых нарядных актеров.
- Братья и сестры! - услышал главврач,
проходя через боковую дверь в приемный
покой. - Сплотим наши усилия в борьбе за
свободу родного города! - При этом за ки-
лометр было видно, что румяный мужичок,
призывающий сплотиться, только что сыт-
но пообедал где-нибудь в "Метрополе", а до
этого играл на бильярде в подвале "Елисе-
евского". Громко откашлявшись, артист
принялся читать стихотворение Маяков-
ского "Последняя страничка гражданской
войны". Главврач остановился, дослушал до
громового:
В одну благодарность сливаем слова те-
бе,
Краснозвездная лава. Во веки веков, то-
варищи,
Вам - слава, слава, слава!
Нахмурился и, подойдя к завхозу, мрач-
но курившему на подоконнике, тихо сказал:
- Вы, Семен Макарович, в западное кры-
ло артистов не ведите. Сразу домой отпра-
вляйте. Время уже позднее, больным спать
пора.
- Да моя б воля, я этих… - завхоз с тру-
дом сдержался, чтобы не выругаться, - на
порог не пустил! А в западное… надо бы их
туда, там им недолго выступать пришлось
бы. Живо бы накостыляли.
Очень полная женщина в белом платье с
блестками пронзительным голосом запела
романс.
Госпиталь. Ночной обход. 01 час 02 ми-
нуты.
Несмотря на позднее время, госпиталь
не спал. Шаркали по коридорам беспокой-
ные больные, бегали медсестры, двое де-
журных хирургов быстро прошли в опера-
ционную. Вновь поступивших было немно-
го - в основном из-за нехватки мест. Если
бы не завтрашее мероприятие, ночь могла
бы пройти спокойно. Но сейчас во всем
здании шла работа по подготовке к переез-
ду.
- Вы бы отдохнули, Александр Иосифо-
вич, - де-журно предложила старшая медсе-
стра. - А мы к утру все вам доложим.
- Хорошо, хорошо, Людмила Леонтьев-
на, я обязательно отдохну, - так же дежурно
отвечал главврач, точно зная, что не ляжет,
пока не обойдет и не проверит все службы
госпиталя.
Госпиталь. Ординаторская. 04 часа
17минут.
Ну вот и прошли еще одни сутки. Нор-
мальные, обыкновенные сутки. Александр
Иосифович допил холодный чай, еще раз
перечитал письма от родных, убрал конвер-
ты в карман и прилег на короткую кушетку.

***

Игорь сидел рядом с кушеткой, смотрел


на безмятежное лицо Александра Иосифо-
вича и пытался понять, сделал он большую
глупость или большую гадость, положив
коллегу под аппарат. А еще он думал, что
сам ни за что не будет спрашивать Тапкина
о его похождениях. И даже сделает вид, что
его это абсолютно не интересует. Ну, прав-
да, мало ли что снилось человеку во время
психотерапевтического сеанса? Это его
личное дело…
Придя домой, Игорь долго и бесцельно
слонялся по квартире. Зашел на кухню, по-
стоял немного, но есть ничего не стал. Дол-
го глядел в окно. Почитал немного какую-
то пустую и трескучую газету. Разозлился.
Лег в кровать.
И тут зазвонил телефон.
.

Глава третья

СВЕТА

де-то в недрах квартиры раздается

Г тихое позвякивание. "Проклятый


кот! Он снова добрался до своей
мерзкой игрушки и таскает ее по дому! И я
даже думаю - не сам нашел. Наверняка на-
ше солнышко незакатное, уходя на работу,
решило порадовать домашнее животное.
Где только Виталий выкопал эту хреновину
с бубенчиками? Говорит, в фирменном ко-
шачьем магазине, за средней опупенности
деньги. Очень, говорит, советовали купить.
Рекомендации, говорит, ведущих кошково-
дов. Или кошкодавов. И вот теперь эта
тварь, толкая перед собой новую игрушку,
носится по квартире, сметая все на своем
пути. Проклятый кот.
И зовут это порождение ехидны (я даже
не поленюсь и схожу за паспортом) - Уин-
тон Барколдайн Кубер-Педи. А вот и нет, а
вот и не угадали! Педиком его называю
только я. Виталий, вопреки всем своим тра-
дициям, величает этого кривоногого рахита
"сэром Уинтоном".
Светочка швырнула кошачий паспорт на
стол (промахнулась), закурила новую сига-
рету, элегантно поерзала на диване, пере-
ложив ноги справа налево, и попыталась
сосредоточиться на свежем номере
"Cosmopolitan". Безуспешно. Навязчивый
звон стоял в ушах, порождая неуютную ас-
социацию. Так и кажется, будто по коридо-
ру ходит прокаженный с колокольчиком.
А что сделаешь? Возмутишься? Выпи-
шешь ноту протеста? Ага. С гербовой печа-
тью. Ага. К сведению интересующихся: этот
мерзейший кот стал причиной ссоры номер
восемь в нашем вчерашнем сосуществова-
нии и ссоры номер два - в сегодняшнем.
Что? Да, да, именно так: сосуществовании.
Да, да, и ссоры у нас - нумерованные. Инте-
ресуетесь? Извольте. Сегодняшний номер
один - это новый одеколончик нашего гос-
подина и повелителя (как называется - не
скажем, чтобы не заниматься антирекламой
солидной парфюмерной фирмы). После то-
го, как Светочка заявила, что такими жид-
костями, по ее мнению, опохмеляется недо-
битый демократами пролетариат, их сия-
тельство Виталий Николаевич сильно
осерчали-с и изволили вылить кофий на
новое ковровое покрытые нашей спальни.
Еще? Хватит? Вот уж, нет уж, продолжа-
ем, раз мы завелись. Теперь я возьму вас за
пуговицу и буду долго и занудно рассказы-
вать о своей горестной судьбе. Я предста-
вляю те моря и океаны презрения, которые
выльют на меня 99, 9% простых русских
женщин, в принципе не понимающих, как
можно иметь
Четыре шубы
Двадцать восемь пар туфель
Шкаф во всю стену, забитый тряпьем от
лучших модных домов Европы
Как минимум, полтора килограмма зо-
лота в изделиях (с драгоценными камнями
и без)
Шестикомнатную квартиру на Каменно-
островском с зимним садом и фонтаном
Мужика (умный, красивый, непьющий,
по бабам не гуляет, денег - только попроси -
в любой момент любое количество)
Навалом друзей по всему свету и воз-
можность кататься к ним, когда захочешь
Дачу (ближнюю - в Солнечном и две
дальние - в Крыму и на Волге)
Домработницу
Личных: шофера, телохранителей, кос-
метичку, массажистку, визажистку, тренера
по шейпингу, тренера по плаванию, психо-
аналитика, стоматолога, гинеколога, а так-
же всех, кто понадобится впредь,
И не считать себя счастливой!
И я не говорю уже о таких пошлых, с ва-
шей точки зрения, мелочах, как
Тридцать три розы - в постель - в трид-
цать третий день рождения
Самолет - напрокат - в Калифорнии
Ананасы - в шампанском -
Молчу, молчу, потому что слышу, слышу
уже ваш зубовный скрежет…
Кстати, пока не забыла. Маленькая по-
правка. В моем "счастливом" списке (см. вы-
ше) вычеркните, пожалуйста, психоанали-
тика. Его у меня уже нет. Михаил Владими-
рович был слишком хорошим специали-
стом. Да нет, почему? Живой и невреди-
мый. Просто я уже не его клиент. А потому
что Виталеньке однажды не понравилось,
КАКАЯ я пришла с сеанса этого самого пси-
хоаналитика. Слишком, видите ли, веселая.
А мы с Михаилом Владимировичем в тот
день так славно поговорили… Причем о Ви-
талии, о нем, о нем! И я ехала домой в рас-
чудеснейшем настроении, и погода была до
неприличия хороша, и осень… Тротуары
как будто специально чисто вымели, а за-
тем умелая рука дизайнера в нужных местах
набросала идеально подходящих по цвету
листьев. Все встречные машины выглядели,
как только что из мойки, а женщины - как
из парикмахерской… И кварталов за пять до
дома я так расчувствовалась, что решила
маленечко пройтись пешком. И пошла, и
пошла… почти не замечая ползущей сзади
машины с бдительным Бритым… Кажется,
даже мороженое себе купила…
И вот тут-то меня и накрыли. Каким
своим чертовым чутьем Виталий почувство-
вал, что я подхожу к дому? Или он сам куда-
то собирался? Не помню. Зато очень хоро-
шо помню, как он схватил меня за руку.
Нет, на улице он еще не орал, на улице он
только шипел. Орать он начал в квартире.
Как на что? Почтенной публике не понят-
но? А вам, милые дамы, претендующие на
мои двадцать восемь пар туфель? Тоже нет?
Объясняю. Потому что, во-первых, одной
мне по улице ходить нельзя (можно поду-
мать, он Бритого позади меня не увидел),
во-вторых, нельзя ходить одной по. улице с
таким выражением лица (это мы таким
образом о моей нравственности печемся) и,
в-третьих, вообще - откуда это у меня такое
выражение лица? От психоаналитика? И
каким это образом он добивается такого
эффекта? Ах, самым приличным и науч-
ным? Ну, так вот, милая, я твоего Михаила
Владимировича сегодня же кастрирую, а
потом пусть он с тобой ведет самые душес-
пасительные беседы. Нам так всем будет
спокойней.
После короткого раздумья Светочка ре-
шила, что никакое ее душевное равновесие
не стоит мужского достоинства Михаила
Владимировича, и, немедленно перезвонив
ему, отказалась от дальнейших услуг.
Но самая мерзкая сцена разыгралась
вчера вечером. Мы только-только вышли из
ресторана "Санкт-Петербург". С полудело-
вого ужина с полуполезными хмырями. Как
ни странно, вечер получился на удивление
милым. Хмыри оказались славными ребята-
ми, и Виталий улыбался, и все было вкусно,
и шампанское холодающее, и девушка - как-
будто только что из чаплинского фильма -
разносила по залу цветы в корзине, и тапер-
душка на прощание сбацал нам "Feelings".
Потом все долго прощались на улице, Дусь-
ку грузили в машину, а она все вырывалась
и пыталась танцевать "цыганочку". А потом
мы остались вдвоем и решили еще немнож-
ко постоять-покурить на набережной.
Какая-то перекрашенная грымза в норко-
вой шубе продефилировала мимо нас, ви-
ляя бедрами. Виталий посмотрел ей вслед и
со своей самой поганейшей медленной от-
тяжечкой сказал:
- Такое впечатление, что она под шубой -
голая… - Сказал так, чтобы я подумала, что
ему действительно хочется - чтобы она бы-
ла голая, - со всеми вытекающими отсюда
последствиями. Ну-у, и я, коне-ечно, тут же
нахамила Виталию, швырнула хризантемы
на землю и заставила Бритого гнать сюда
мою машину. Стояла, ждала и злилась. Еха-
ла и злилась, злилась. Дома ходила по квар-
тире, швыряла вещи и злилась-злилась-
злилась. Казалось бы, делов куча, повод -
тьфу! На такие дешевые подначки давно бы
уже пора перестать обращать внимание,
но… уж больно вечер был хорош. Подобная
шутка выглядела селедкой после мороже-
ного в меню званого ужина.
А бубенчики в коридоре все звенят и
звенят…
Нет, это просто невыносимо!
Светочка швырнула ни в чем не повин-
ный "Cosmopolitan" на пол и отправилась
разбираться с котом.
Ох, я тебя сейчас… Руками лучше не тро-
гать - поцарапает. Лучше веником. Или
шваброй. Где у нас, интересно, Эмма Пе-
тровна держит поломойную утварь?
Предвкушая скорую и максимально кро-
вавую расправу, Светочка выскочила в ко-
ридор. И тут же уперлась взглядом в ярко-
розовый (Господи, где ж он цвет-то такой
похабный отыскал?) листок бумаги, скот-
чем прилепленный к зеркалу.
"Глубокоуважаемый соратник! - гласила
записка. И как он только умудрился ее по-
весить так, что я не заметила? - Спешу
обратить ваше внимание на то, что кот -
древнее священное животное. Отличается
легким, ласковым и уживчивым характе-
ром. Но злопамятен. Даже единичные по-
ступки, направленные против его чести и
достоинства, может годами хранить в памя-
ти, дожидаясь повода и возможности ото-
мстить.
С уважением, Доброжелатель".
А эта наглая рыжая морда уселся прямо
под запиской и начал намываться с таким
видом… Пардон за идиотское сравнение, но
такое глумливое выражение обычно рисуют
садисту-мышонку из "Тома и Джерри". Ух,
Гардена бы на тебя… Слезы на глаза чуть не
навернулись. Гарден, рыбка моя, там, в сво-
ем собачьем раю, ты по мне тоже скучаешь?
Светочка небрежно сорвала с зеркала
ехидное послание. Вот. Так примерно мы и
общаемся в последнее время. И знаете, что
самое интересное? Еще год назад (да что
там год, даже этой весной!) появись такая
вот записка на зеркале - рядом обязательно
лежал бы какой-то милый пустячок. Ну,
там, колечко с жемчужинкой. Или орхидея
в пластиковом контейнере. То есть как бы
компенсация за проведенный воспитатель-
ный акт. Ай-я-яй! Низя-я-а! На конфетку.
Оп! А мы-то, оказывается, ошиблись!
Вот она, конфетка! Под розовым листком
обнаружился еще один: нормального цвета
и гораздо приятней по содержанию. Я со-
всем забыла. Это же наше приглашение на
открытие нового "ночника" на Невском!
Ура-ура-ура! Прекрасная игра! Красив я и
умен, и ловок, и силен! Особенно мило вы-
глядит приписочка: "Болвася, заеду за то-
бой в восемь. Но до этого поработай, това-
рищ, на благо отечества. Я присмотрел до-
мик на Васильевском. Сгоняй в течение
дня, оцени. Если понравится - купим. Дове-
ряю твоему чувству прекрасного. Гена адрес
знает". Вместо подписи - мой любимый
нервный росчерк. Быстрое "В", написанное
поверх строгого "А". И, как всегда, пост-
скриптум. Это мы просто обожаем. Это у
нас пунктик такой - везде постскриптумы
писать. "От Бритого и Гарика ни на шаг.
Одна никуда не лезь". Фу, дяденька, что ж я -
дитя малое? И не имею я такой дурной при-
вычки - "лезть", как вы выражаетесь. Прям
обидно.
А теперь (пока я собираюсь) экономиче-
ский этюд для публики. По большому сче-
ту, я не очень-то себе и представляю, чем
занимается Виталий. Что-то вроде с транс-
портом, еда, по-моему, какая-то, контейне-
ры… Но в любой момент (по некоторым
признакам) с высокой точностью могу
определить, хорошо идут дела или нет.
Как? Элементарно. На позапрошлый Новый
год, например, мне подарили простенькую
цепочку. А буквально через неделю после
этого Юрочка наш, Деревянный, опять на-
пился, как зюзя (кстати, кто такой зюзя?).
И вот из его пьяных откровений (един-
ственный доступный мне источник инфор-
мации) я узнала о тяжелом (но временном!)
кризисе в фирме "Петерэкстра". Зато на
День Святого Валентина в этом году мы ле-
тали купаться в Майями. И контракт с дой-
чами как раз тогда и заключили. Ну? Логи-
ка понятна? Так вы, говорите, домик прис-
мотрели? Хорошо, хорошо, ликуем вместе с
вами.
Ах ты, жалость какая! Домик мне совсем
не понравился. Трехэтажная развалина, за-
терявшаяся среди вековых деревьев. Черт
возьми, они были такие старые, что сразу и
не определишь, дубы или тополя. Нет, нет,
тоскливо. И район тоскливый. Улица, похо-
жая на больничный коридор. Туда-сюда ко-
выляют опухшие алкоголики, бледные дети
с унылыми мамашами и несчетное количе-
ство старух. Погода хорошая, вот они и вы-
ползли. Погреться на осеннем солнышке.
Не-е, я здесь жить не хочу. Я здесь зачахну.
Но на всякий случай надо уточнить: вдруг я
чего-то недопоняла.
- Мы еще постоим здесь немножко, -
сказала Светочка водителю и набрала "ра-
дио" Виталия. - Привет, это я. У тебя есть
минута?
- Угу-м, угу-м… - утвердительно промы-
чали в трубке.
- Ты что там, ешь, что ли?
- Бутербродом давлюсь.
- Бедненький…
- Солнце, короче. Ты по делу или просто
посюсюкать?
- Я по делу.
- Тогда живо. - Вот я, например, еще не
обиделась. Хотя могла бы.
- Я стою на Железноводской.
- Ну и как? Берем?
- Витася, я не поняла. Ты его нам под
жилье хочешь или для своих каких-то дел?
- А ты как считаешь? - Елки-палки, как с
первоклассницей разговаривает!
- Я здесь жить не хочу!
- Понял. А под что бы ты его взяла?
- Ну-у… я не знаю…
- Вот постой еще, подумай, а как надума-
ешь - перезвони.
И я еще постояла. И покурила. И пона-
прягала, как могла, свою фантазию. Ночной
клуб? Хм, хм, а вот ночью-то здесь, факт, -
неуютно. Просто кабак? Район заброшен-
ный, кто сюда попрется за рюмкой водки,
когда их (в смысле кабаков) в центре - деся-
ток на квадратный метр. Не знаю, не знаю.
Ничего путного в голову не идет. Вот если
только…
- Витася, это опять я.
- Ну?
- Я тут посмотрела…
- Ну, ну, говори, Тянучкин!
- Там позади, оказывается, недалеко Не-
ва. Но до нее стоят какие-то пошлые гара-
жи. Вот если бы все переделать, снести эти
гаражи, сделать выход к Неве и пристань…
- Ну, рыба, у тебя и масштабы! - хмык-
нул довольно. - Ладно, понял, еще обсудим.
Конец связи.
- Целую! - нарочно громко успела крик-
нуть Светочка. И зачем-то оглянулась на те-
лохранителей.
Я прекрасно понимаю, что он ТАК со
мной разговаривает потому, что у него там
рядом сидят люди. Но объясните мне, объ-
ясните, пожалуйста! Что там эти самые лю-
ди будут к нему хуже относиться, если он
даст понять (мне? им?), что хорошо отно-
сится к любимой женщине? Нет, не сюсю-
кать по три часа в день, а чуть теплее разго-
варивать те пять минут в неделю, которые я
отнимаю у его бизнеса. Это что - категори-
чески запрещено в деловых кругах? Не ко-
мильфо?
- Домой! - рявкнула Светочка водителю,
хотя в принципе привычки орать на людей
не имела. По крайней мере, раньше.
Сэр Уинтон со свойственным всем на-
стоящим джентльменам изяществом нага-
дил посреди прихожей.
- Эмма Петровна! Разберитесь, пожалуй-
ста, с котом! Эмма Петровна! - Похоже,
немка стала хуже слышать. Виталию - не го-
ворить! Выгонит.
Светочка прошла в комнату и, не разде-
ваясь, выкурила две сигареты подряд. Ря-
дом на столике надрывался телефон. Фигу
тебе, не хочу слушать! Наконец, сработал
автоответчик. Во-от кто мне улучшит на-
строение!
- Дуська, привет! - Птенчик наш, Илона,
уже давно смирилась со своим новым име-
нем. Раньше она скрипя зубами терпела
"Дуську" только из уст Виталия. А теперь ее
и родная мать, забывшись, Дусей зовет.
- Светик, я, кажется, лягушками вчера
объелась! - Как же я люблю Илонку, ей-Бо-
гу! Она, наверное, последнее украшение мо-
ей жизни. Так и представляешь себе не-
счастную цаплю, лежащую на кровати с жи-
вотом, полным лягушек. - Ты права, не надо
было мне вторую порцию заказывать! - Я-
то, конечно, была права, милая. Да только
совсем в другом. И ничего про лягушачьи
лапки я тебе не говорила. А просто посове-
товала притормозить немного с шампан-
ским. Проверяем.
- У тебя что, живот болит?
- Не-ет… голова… - Вот. Убедились?
- Ты "Эндрюс Ансвер" приняла? - Пар-
дон за произношение, Дуська иначе не пой-
мет, что я имею в виду.
- Светик, да при чем здесь "Эндрю"? Я
тебе говорю, что отравилась!
- Ты говорила, что объелась, а не отра-
вилась.
- Какая разница, если мне плохо! - Дей-
ствительно, господа, какая? Чиво вы к де-
вушке с глупыми вапросами пристаете?
- В общем, так, солнышко, - говорю как
можно более убедительно. - Ты сейчас пой-
дешь на кухню…
- Я уже на кухне… - жалобно сообщила
Илона.
- Очень хорошо. А теперь из углового
шкафчика достань "Эндрюс Ансвер" и…
- Да нет там никакого "Ансвера"! -
всхлипнула Дуська. - Я уже смотрела! Там
только какой-то зеленый… сейчас скажу…
ал ка…
- "Алка-зельтцер"? Так это еще лучше!
Две таблетки - на стакан воды. Давай дей-
ствуй, а я пока за сигареткой сбегаю.
Две минуты спустя:
- Ну что, выпила?
- Нет…Светик, я хотела спросить: а ка-
кой воды - горячей или холодной? - И в
этом - она вся. Далее пойдет еще интерес-
ней. Главное - не забыть сообщить, что зво-
ним мы ненадолго и по делу. - Светик, ты
не волнуйся, я тебя ненадолго отвлеку. Я,
собственно, по делу.
- Слушаю тебя, птичка моя. - Ой, я, ка-
жется, и жаргон Дуськин переняла? Кош-
мар…
- Не знаю прямо, как и быть… Сейчас,
говорят, модно грудью кормить. А я грудь
сразу после родов перетянула. Ты не зна-
ешь, что теперь делать?
Светочка прижала трубку к плечу и за-
скрипела зубами.
- Знаешь, БОТ тут я, наверное, ничего
тебе посоветовать не смогу. Да и насчет то-
го, что модно - первый раз слышу.
- Правда? Ну и фиг с ним! - С кем это,
интересно, милая? - Да! А еще я тебе хотела
похвастаться. - А, валяй! - Я себе заказала
платье для филармонии! Знаешь, где?
- У Парфеновой, - брякнула Светочка,
искренне надеясь, что Илону оттуда выста-
вили с позором.
- Точно! - Дуська захихикала. - Черное
такое, бархатное, с деко… короче, с вырезом
таким и с такой фигней на шее. Одним сло-
вом - класс!
- Молодец. - Светочка глубоко затяну-
лась сигаретой. Здесь надо немножко объ-
яснить. Дело в том, что в этом сезоне де-
журный писк - это посещение филармонии.
В максимальном количестве брюликов и
подобной мишуры. Виталий наш свет Ни-
колаевич отказался приобщаться к велико-
му наотрез. Юра Илонкин в принципе не
против филармонии. Но мы его сами туда
не берем. У него при первых же аккордах
классической музыки начинается что-то
вроде медвежьей болезни. Нет, нет, не в
прямом смысле! Ну, в общем, какие-то не-
лады со внутренностями. То он икать при-
мется. А то животом на весь зал бурчать на-
чинает. Неловко как-то. Поэтому мы реши-
ли ходить с Дуськой вдвоем. Она, как види-
те, решила подойти к делу серьезно и зака-
зала себе специальное платьице для филар-
монии. Мысль в принципе верная. Переби-
рая в памяти Илонкины туалеты, я, честно
говоря, ничего подходящего не нахожу. Так,
так. С декольте, говоришь? Ну, ну. Хорошо,
что у музыкантов есть куда смотреть и в зал
они особо не заглядывают. А дирижер во-
обще ко всем спиной стоит. Стоп, стоп, не
это главное.
- Дусь, а длина? Длина какая?
- До полу, конечно! Это ж филармония, а
не кабак! - Ах ты, лапка, даже это понима-
ешь. - Ладно, все, я побежала. Вечером уви-
димся. Вы на открытие идете?
- Идем, идем, пока.
И вот ведь засела у меня эта Дуська в
башке! Весь вечер потом - пока по дому ша-
талась, пока собиралась - все о ней думала.
А что? Живет себе припеваючи, денег - на-
валом, Юра у нее, конечно, по уши деревян-
ный, но тоже по-своему ее любит. И даже
очень крепко. Вот женился. А уж ребенок…
Я просто балдею от Дуськиного младенца.
Готовая ходячая - пардон, лежачая - рекла-
ма чего угодно. Хоть памперсов, хоть дет-
ского крема, хоть еды. Валяется такое трех-
месячное чудо в своей навороченной колы-
бели и довольно жизнью. Надо - спит. На-
до - ест. Вовремя памперсы пачкает. Дуська
говорит - идеальный ребенок. Ну-у, ей-то
виднее, она его чаще Светочки видит. Не-
намного, правда.
И чего хорошего Илонка в своей жизни
совершила, за что ей такая награда? Другие
вон колени стирают, грехи замаливая, а им -
горе за горем. Ирка Колокольникова, Илон-
кина, между прочим, бывшая подруга, тоже
проституткой в гостинице начинала. Пер-
вый мужик ей голову по пьянке проломил,
за что и сидеть ему еще два года. Второй
сам помер, но перед смертью успел все Ир-
кины вещи вывезти в неизвестном напра-
влении. Все, нажитое непосильным трудом
спер! Ну, а третьего Колокольникова сама
себе выбирала. По принципу: не важно, ка-
кой мужик, важно, чтоб донор был нор-
мальный. Ребеночка, понимаешь ли, захоте-
ла родить. Ну? Родила. Пацаненок синень-
кий, хлипче воробышка, посмотришь - пла-
кать хочется. Так еще и донор этот с гоно-
ром оказался. Отсудить ребенка хочет. По
судам Ирку таскает, везде ее аморальное
поведение яркими красками расписывает…
Чего это меня сегодня весь день на груст-
ное тянет?
Ох, не ждала я от этого вечера ничего
хорошего. Так оно и вышло. Виталий прие-
хал, как всегда, секунда в секунду, молние-
носно облачился в вечерний костюм, мано-
вением руки мимоходом одобрил мое пла-
тье (а мог бы и пару слов сказать, я стара-
лась), и все - уже в дверях стоит, ручонками
машет: пора, пора. Я даже почти не разо-
злилась, только заметила, проходя мимо:
- Сэр, вы ничего не перепутали? Рабо-
чий день окончился, мы отдыхать едем…
Ничего не сказала рыбка, только двер-
цей сильнее хлопнула.
Я и не собираюсь оправдываться, сама
виновата. То есть я просто обратила внима-
ние Виталия на тощую девицу в черном
пальто. Ну, знаете, сейчас полгорода в та-
ких ходит: ножки тоненькие, ботинки на
толстенной подошве, шапчонка немысли-
мая, ушастая, рюкзачок микроскопический
на попе болтается. Стиль такой. Причем
чем меньше рюкзак и толще подошва - тем
стильней.
- Смотри - девчонка. - Машина остано-
вилась у светофора, и девушка начала пере-
ходить дорогу. Хорошо был виден ее розо-
вый трогательный нос и посиневшие лапы,
сжатые в кулачки, - кажется, уже подмора-
живало.
- Угу, - живо откликнулся Виталий. -
Французская мелодрама. Она - студентка,
он - пожилой преподаватель. Они ведут
долгие содержательные беседы о смысле
жизни и занимаются любовью в парке или
у него дома в широкой супружеской посте-
ли. У нее короткие непослушные волосы, и
она пахнет цветами. У него умная жена.
Сын давно погиб. Все кончается очень пло-
хо. Они расстаются из чувства долга, при-
чем один из них попадает в дурдом. Врачи
считают, что случай безнадежный, он оста-
нется в дурдоме до конца своих дней.
- Он? - Обалдеть можно от такой вне-
запной импровизации.
- Он. Или она. Не важно. - Мы давно уже
проехали ту девчонку, а разговор все про-
должался.
- Ну-у… А в наших декорациях? - Только
бы не спугнуть, такие откровения у нас в
последнее время очень нечасты.
- В наших? А, одна маета. Она - студент-
ка, он - бизнесмен. Они почти не разгова-
ривают и трахаются у него в машине. У нее
вечно грязная голова и немереные амби-
ции. У него семья и работы невпроворот.
Он жалуется на свою собачью работу, а она
грызет когти. Все кончается быстро и смеш-
но. Они расстаются из-за того, что она его
заразила триппером. Всех своих мужчин
она заносит в записную книжицу. Он там
оказался под номером пятьдесят два. Или
пятьдесят три.
- И сколько ей было лет? - Кажется, ме-
ня укачало в машине.
- Кому?
- Этой девушке.
- Какой, солнце?
- О которой ты рассказал.
- Да понятия не имею. Придумай сама.
Шестнадцать. Нет, вру, в шестнадцать она
не могла быть студенткой. Ну тогда восем-
надцать.
Классная история, да? А вот теперь сиди
и соображай: сказку тебе сейчас на уши на-
вешали или правду-матку живьем крупны-
ми кусками нарезали.
Светочка так задумалась, что, выходя из
машины, чуть не упала, зацепившись за что-
то каблуком.
- У-у, коровушка… - ласково сказал Вита-
лий, и Светочке захотелось его ударить.
С таким настроением мы и пошли отды-
хать.
Хороший "ночник", навороченный. Мо-
жет быть, даже слишком. И главное, не по-
нятно, для кого все эти мульки. Для моло-
дежи - слишком сложно. Для старперов -
слишком современно. Богеме - не по карма-
ну, богема у нас сейчас на халяву пить пред-
почитает. Братве такой прикид - один вечер
погулять, потом полгода ремонтировать
придется. Не поняла я, честно. Что понра-
вилось? Аквариум очень понравился на
первом этаже. Бутерброды хорошие. Музы-
ка? Не знаю. А вот НЕ понравились, во-пер-
вых, слишком темные и узкие лестницы, а,
во-вторых, прозрачные столики в баре. Не
поймешь: каприз ли это дизайнера или за-
бота о морали. Ну, чтоб никто под столом
коленки никому не гладил. Я думаю, посе-
тителям быстро надоест постоянно ощупы-
вать края столиков, чтобы не промахнуться
с бокалом. Ну и еще: ручки на дверях сор-
тиров в виде голых женщины и мужчины
(угадай, где - кто) - это, по-моему, тоже пе-
ребор.
Ближе к полуночи началась программа.
Народ, позевывая, переползал на второй
этаж и рассаживался за столики. Да, тяжело
сейчас удивить-развлечь нашу пресыщен-
ную публику. Которую уже и бродвейские
премьеры не трогают, и на "Crazy horse" в
сон клонит. Кстати, о публике. Могу кое-
что интересное рассказать. Но только про
дам, мужики сегодня неинтересные. Так, с
кого начнем? Вон там, поближе к сцене, два
столика. Ну, за правым все люди известные,
представлять не надо. А вот за левым…
Большая лиловая дама с черным веером -
сама мадам Терентьева. Веера - ее слабость.
Говорят, она предлагала Карлу Лагерфельду
пятьдесят тысяч баксов за его веер. А тот не
отдал. Пигалица рядом - ее новая любовни-
ца. Говорят, шведка, бывшая манекенщица
дома Версаче. Сумма не указывается. Вто-
рая большая дама - Лидия Семеновна Куп-
чук, молочная королева Питера. Обожает
колесить по Средней полосе России за ру-
лем раздолбанного "газика". Знает миллион
матерных частушек и охотно их исполняет
в любом обществе. В драгоценных камнях
не разбирается, но носит много и с удо-
вольствием. Унылый дядька, похожий на
идола с острова Пасхи, - ее муж. Единствен-
ный и верный.
Светочка спокойно разглядывала окру-
жающих. Кстати, все остальные тоже этим
занимались, с не меньшим удовольствием.
На сцену почти никто не смотрел, хотя там
старательно потела какая-то восходящая
звезда. Наконец-то появились Илона с
Юрой. Дуська прошла через весь зал, акку-
ратно переставляя свои ослепительные но-
ги и сложив губки поцелуйчиком. Я б на
месте той восходящей звезды ушла бы сей-
час со сцены и удавилась. С ее голосовыми
данными и внешностью после Илонкиного
прохода на сцене делать нечего.
- Ну, а вот, например, Дуська… - задум-
чиво сказала Светочка, наблюдая за подхо-
дящей Илоной.
- Что - Дуська? - Виталий едва скользнул
взглядом.
- Она тебе разве совсем не нравится? -
Оба явно понимали, что между ними идет
какая-то очень нервная, не совсем коррект-
ная, но захватывающая игра.
- Не-а… - Виталий скроил на лице что-то
брезгливо-смешное, став на мгновение ди-
ко похожим на Илонкиного сына, которому
дали лимонный сок. - Женщина должна
уметь говорить "нет". Даже если она при
этом уже раздевается. А Дуська… Дуська и
"экстренной связью с машинистом" в метро
не побрезгует. Ты что-нибудь есть будешь?
- Ты думаешь, здесь съедобно?
- Уверен. Но горячее они сюда не пода-
ют.
- Тогда закажи мне какой-нибудь ле-
гонький салатик.
- И шампанского?
- И шампанского.
Подошедшая Илона, улышав про шам-
панское, скроила страдальческую гримасу.
- Дуська, ты есть что-нибудь будешь?
Виталий заказ хочет сделать.
- Съесть? Я? Ни за что! - И уселась со
скорбной улыбкой человека, которому
только что удалили желудок. Без наркоза.
Но тут же отвлеклась, потому что на сцене
появилась очередная полувзошедшая звез-
да мужского пола. - Ой, как мне этот певец
нравится! Юрочка, это Влад Сташевский?
- Дура, - ласково откликнулся Юрочка, -
это Иосиф Кобзон!
После того, как неустановленный моло-
дой человек отшептал в микрофон что-то о
своей неудачной любви, организаторы ре-
шили немного взбодрить публику. Притан-
цовывая всем телом, с двух разных сторон
зала навстречу другу другу вышли двое пар-
нишек. Они исполняли сложную эротиче-
скую композицию - диковатую смесь ма-
тросского танца "Яблочко" и лезгинки.
- Они что - голубые? - Юра недовольно
нахмурился.
- Ты что, не видишь, что они - близне-
цы? - объяснила Светочка.
- Близнецы и голубые?! Вот мрак! - ужас-
нулся Юра.
Примерно так, мило болтая, мы и коро-
тали вечерок. Салат-коктейль, который нам
принесли почему-то в коньячных рюмках,
оказался не просто плох - это было какое-то
замаскированное майонезом биологиче-
ское оружие! Зачем, спрашивается, было
класть ананасы поверх мидий? И при чем
здесь изюм? Виталий попытался было со-
стрить, что это не изюм, а маринованные
тараканы, но сделал это ужасно не вовремя.
Светочка как раз добралась до середины и
обнаружила там крупно нарезанный сырой
репчатый лук (!).
Если вы хотя бы вкратце знаете историю
моего общения с репчатым луком, то ниче-
го удивительного не увидите в том, что дур-
нота моментально подкатила к горлу. Про-
стецкая Илона, аппетитно хрумкая лучком,
подняла на меня наивные глазищи и сочув-
ственно осведомилась:
- Ты чего, мать, такая зеленая сидишь?
Тошнит?
Залетела, что ли?
Виталий бросил на меня молниеносный
оценивающий взгляд (тебе бы на таможне
работать, дружище, таким взглядом контра-
бандистов можно просвечивать), отчего ме-
ня замутило еще сильнее. Ну-ка, милая, по-
старайся, собери всю свою волю в кулак и
постарайся ответить ему самым ледяным,
самым ничего не выражающим взглядом!
Не надо объяснять про лук. Пусть сидит и
гадает. Как я в машине три часа назад. И мы
будем квиты.
Наверное, Юра пнул Илонку под столом
ногой. Потому что она вдруг странно под-
прыгнула и тут же замолотила какую-то че-
пуху про своего кота. У нее в семье, видите
ли, проблема: кот не любит сына. Все время
шипит на него и даже кидается. Виталий
охотно включился в разговор, вставляя в
Дуськину трескотню пошлые подробности
из жизни своего сэра Уинтона.
Свет в зале внезапно погас. Пошло всту-
пление милой, но довольно уже заезженной
песенки "Where the wild roses grow", извест-
ной в народе как "Дикая роза".
- Стриптиз обещали, - жирным голосом
произнес в темноте Юра.
- Терпеть не могу стриптизы! - недо-
вольно пискнула Илона. Знаем, знаем про
четыре неудачные Дуськины попытки
устроиться стриптизеркой в "ночники", а
особенно про последнюю. Шеф там попался
с замашками эстета, вот и попытался объяс-
нить кандидатке, что стриптиз - это не
усложненный вариант проституции, а, ви-
дите ли, искусство. За что и получил ту-
флей по башке. По крайней мере Дуська так
рассказывает…
На посветлевшем подиуме появились
двое. Светочка искренне порадовалась за
местного режиссера. Судя по замашкам, эту
нестандартную "раздевалку" ставил непри-
знанный гений драмтеатра. Для той части
публики, которая спешно дожевывала кол-
басу, зрелище было, пожалуй, несколько за-
тянуто. Истинные же ценители красивого
тела и изысканных парных игр вполне оце-
нили старания артистов. Когда все уже бы-
ло снято, в полном соответствии с содержа-
нием песни, парень сделал вид, что прикон-
чил девушку.
- Мило, - заметила Светочка.
- Слишком манерно, - отреагировал Ви-
талий.
- Девица слишком тощая. - Мнение
Юры.
- Мальчик симпатичный. - Кто сказал?
Ну, конечно же, Ил она.
Стриптизеры немного разрядили напря-
жение за нашим столом.
- Ну, что там с этим домом на Васильев-
ском? - спросила Светочка как можно более
непринужденно. В переводе на наш специ-
фический язык это означало: предлагаю пе-
ремирие на самых выгодных условиях. - Бе-
рем мы его?
- Что? - Вот так: нужно обязательно сде-
лать вид, что его сиятельство отвлекли от
важных государственных раздумий. - А, нет,
не берем.
- Почему?
- Слишком много проблем. - Отмахну-
лись, как от мухи. Опять-таки на нашем
специфическом языке это означает: ника-
кого перемирия, биться так биться. Вита-
лий Николаевич у нас, понимаете ли, сто-
ронник активного отдыха. А чтоб я не рас-
слаблялась, тут же следует очередной ход
белых:
- Кстати, товарищ Следопытов, ты по-
следнее приобретение Мухи Це-це видела?
Можешь ненавязчиво полюбопытствовать:
за соседним столиком сидят.
Минутку потерпите, я только быстрень-
ко расскажу про Муху Це-це. Вот эта до-
вольно приятная тетенька в платье, похо-
жем на весенний лужок, - Мухина Марина
Николаевна. Прозвище Це-це получила за
крайнюю вредность и ядовитость. Имеет
интересное хобби. Вместе с Лидией Семе-
новной Купчук, своей закадычной прия-
тельницей, отправляется иногда попутеше-
ствовать. На "газике". И в каком-нибудь са-
мом захолустном городке находит прехоро-
шенького мальчика, максимально неиску-
шенного в светских делах. Быстренько ду-
рит ему голову сногсшибательными пер-
спективами в столице (для начала хотя бы в
северной) и увозит с собой. И вот уж тут
она с ним нянькается! Учит правильно есть
и пить, стричься и одеваться (а, наверное, и
раздеваться? Знать не знаем - врать не бу-
дем!), красиво курить и строить глазки.
Вбухивает в это ошизенные деньги, добива-
ется результата (ничего не могу сказать
плохого: тех двоих, предыдущих, которых я
видела, хоть завтра - в Голливуд) и откры-
вает клетку настежь. Птичка, радостно чи-
рикая, вылетает на свободу. А Це-це отпра-
вляется за новым сырым материалом. Вот
такое специальное у нас хобби. И как раз на
очередное приобретение Мухи и обратил
наше внимание Виталий.
Я не могу с уверенностью сказать, что он
сам все это не подстроил. Вполне возмож-
но, так получилось случайно. А может, про-
сто все наши последние и предпоследние
ссоры, и рассказ об этой проклятой девчон-
ке, и общее гнетущее настроение, и ощуще-
ние полной ненужности сложились вместе
и получилась слишком опасная смесь…
Раз сто, наверное, видели в американ-
ских боевиках такой кадр: что-то (или даже
кого-то) поливают бензином из канистры.
А потом злой дядька, прищурив глаз, при-
куривает сигарету, произносит забойную
фразу и бросает зажигалку. Все взлетает на
воздух!
Этот мальчик, сидевший за соседним
столиком рядом с Мухой, как раз прикури-
вал, когда я обернулась.
У него была смуглая кожа, дикие мон-
гольские глаза и большой смеющийся рот.
Я смутно разбираюсь в восточных людях и
не могу с уверенностью сказать, был ли он
монголом, корейцем или даже японцем…
Светочка судорожно схватила со стола
бокал с шампанским и выпила залпом. Ви-
талий повернул голову, демонстративно
осмотрел мальчика, перевел взгляд на Све-
точку и лениво протянул:
- Не советую, Болвася, Це-це тебя жи-
вьем пополам перекусит. Да и мне может
сильно подгадить. Из мести.
Будь Светочка чуть-чуть, буквально на
граммусечку, слабее, она бы разревелась
сейчас в три ручья. И прямо здесь, при всех
устроила бы грандиозную истерику с разо-
блачениями и проклятиями.
Ух, я бы тебе сказала, как я ненавижу
эти твои
Абсолютную уверенность в себе
Тонкое остроумие
И изощренное хамство
Пятьсот пар носков и тысячу белых ру-
башек
Триста шестьдесят пять одеколонов (и
еще один - на случай лишнего дня в висо-
косном году)
Всех твоих уродов-друзей, с которыми
ты писал в один горшок и с тех самых пор
любишь горячей любовью
Твою работу, деньги, работу-денъги,
работу-работу - деньги-деньги
Твой ледяной изощренный секс, редкий,
как снег в Африке
Простите, погорячилась, это уже не для
посторонних ушей.
- Свети-ик, - ехидно пропела Илона, - не
многовато ли шампанского? А то придется
завтра "андрюшу" пить.
- А вы бы, девушка, помолчали. С закры-
тым ртом вы гораздо привлекательней. -
Бедная Дуська, ей-то за что? Только за то,
что у нее есть муж и ребенок и она глупее
меня?
- Я думаю, последнее замечание отно-
сится ко всем женщинам… - задумчиво про-
изнес Виталий, глядя в сторону.
Глубокий вдох. Выдох. Вдох. Спокойно,
Ипполит, спокойно…
- Где здесь танцуют, милый? - спросила
Светочка, надеясь, что ее улыбка выглядит
достаточно обворожительно.
- Я думаю, внизу. Хочешь потанцевать?
- Да, милый. - Наконец-то хоть помор-
щился.
- Хорошо. Сходите, девочки, попляшите.
А мы с Юрой пока покалякаем о наших де-
лах.
Дуська хмурила аккуратные бровки и
сердито наматывала на палец километро-
вые жемчужные бусы.
- Ладно, Илонка, не сердись, пойдем. Ну,
не сердись. Хочешь, смешное скажу? Бусин-
ка за бусинкой - съела бусы Дусенька! -
Кстати, и смеяться Дуське тоже не идет.
Смех у нее вульгарный.
Перед уходом Светочка выпила еще
один бокал шампанского. У вас есть план,
мистер Фикс? Есть ли у меня план - есть ли
у меня план? У меня есть план! Я позвоню
сейчас доктору Игорю! Который час? А,
впрочем, неважно. Больному срочно нужна
помощь. Больной скорее жив, чем мертв?
Больной скорее мертв, чем жив!
.

Глава четвертая

САША

аша задумчиво брел мимо цветочных

С рядов, пытаясь сообразить, во-пер-


вых, какие цветы следует покупать
невесте, а, во-вторых, нужно ли их покупать
будущей теще? А, может, следует и вовсе
поступить наоборот? Два букета - тоже не
пойдет. Купишь одинаковые, скажут: фор-
малист. Купишь разные - начнут сравни-
вать. Что ж делать-то? Как это происходило
в прошлый раз, дай Бог памяти? Дарья Пе-
тровна очень любила цветы. И что он ей ку-
пил? Ах, да! Мы же тогда с Аленой (для то-
го, чтобы ненароком не запутаться, Саша
твердо решил называть бывшую жену Але-
ной, а нынешнюю знакомую - Леной) ехали
на дачу! Помнитсяэ опоздали на электрич-
ку и больше получаса бродили по платфор-
ме в Девяткино, поминутно целуясь. Вот в
чем-чем Алену не обвинишь, так это в недо-
статке темперамента. Да, в общем, и ни в
чем уже не обвинишь. Слишком много вре-
мени прошло… Саша вдруг начал припоми-
нать всех девушек, которые у него были по-
сле развода. Кажется, с Людой он познако-
мился еще до получения официальных бу-
маг, удостоверяющих, что он снова свобо-
ден. Да и познакомился-то так, назло Але-
не. Потом была мимолетная Таня, чья-то то
ли сестра, то ли племянница, с удивитель-
ными пепельными волосами и резким голо-
сом. Дольше всего Саша гулял (фу, и слово-
то какое гадкое!) с Лерой. Она жила около
метро "Елизаровская", в одном из тоскли-
вых двухэтажных коттеджей. Когда Саша
приезжал к Лере в гости, ее собаку - круп-
ную дурную псину, похожую на овчарку, -
выгоняли на балкон. Саша с Лерой пыта-
лись заниматься любовью на диване, а со-
бака все это время скребла лапами стекло
балконной двери и скулила. Отвратитель-
ное воспоминание. Саша никогда особо не
жаловал собак, а после злополучного рома-
на с Лерой и вовсе разлюбил. Вот, пожалуй,
и все девушки. Слишком много времени
всегда отнимали рейсы. Саша остановился,
пытаясь ухватить промелькнувшую вдруг
странную, тоскливо-сладкую мысль. Нет, не
мысль. Воспоминание? Нет. Как будто смо-
тренный недавно хороший французский
фильм…
Выбрав, наконец, приличный букет хри-
зантем для Лены, Саша пошел к метро, где
они с матерью договорились встретиться.
Предстоящая процедура знакомства с род-
ственниками угнетала Сашу своей офици-
альностью, обязательностью и, главное,
тем, что в ней будет участвовать мамаша.
Эх, сюда бы бабушку… Странно, в послед-
нее время, особенно после рейса, Саша все
сильнее и сильнее скучал по ней. В общаге,
на верхней полке самодельного захламлен-
ного стеллажа уже полгода стояла неболь-
шая плетеная шкатулка…
…После похорон мать с Иркой, словно
две ищейки, рыскали по бабушкиной квар-
тире, пытаясь урвать себе побольше, по-
больше, побольше, раз уж квартира уплыва-
ла в чужие руки… Саша тогда часа три стоял
в каком-то странном оцепенении, присло-
нившись к двери. Ему хотелось схватить
двух глупых баб за шкирку и вышвырнуть
отсюда вон. Ему было стыдно за родную
мать и сестру. Невыносимо противны их
поиски и ядовитый шепот: "…колечко с сап-
фиром найти не могу, наверное, в ломбард
заложила, скупердяйка… а жемчуг? Жемчуг
где? Ты говорила у нее жемчуг розовый
остался…" - "Да не знаю я, ищи…". Но гораз-
до противней было бы немедленно разо-
раться и устроить скандал здесь, в самом
уютном и тихом доме, который он знал за
всю свою жизнь. "Сашенька, - ласково про-
пела тогда мать, подходя к нему, - ты если
хочешь что-нибудь на память взять - так
возьми. А то потом новый хозяин нас и не
пустит…". А сами - сами! - проперлись, не
разуваясь (ладно, какой уж тут порядок!), в
комнаты и уже увязывали огроменные тю-
ки - на память, на память! - вилки-ложки
(серебро, как-никак), фарфор, два крепких
полукресла с полотняными чехлами, ста-
ринные кружева, шторы бархатные, вазы
напольные (бабушка говорила, что они
когда-то стояли в квартире ее родителей),
книги (мать не хотела брать, да Ирка посо-
ветовала: бери, говорит, они старинные, в
букинистический сдать можно, ты знаешь,
сколько это сейчас стоит?), даже постель-
ное белье! Саша дождался, пока они, нако-
нец, вызвали такси и убрались - усталые
("вот пыли-то надышались!"), но недоволь-
ные ("барахло, одно старушечье барахло!"), -
вышел на кухню и поставил чудом уцелев-
ший чайник на. плиту. Нашлась ему и чаш-
ка (вот бы у матери глаза на лоб повылезли,
узнай она, сколько за эту чашку, даже трес-
нутую, ей могли заплатить в салоне "Санкт-
Петербург"!).
Он сидел на вечерней темнеющей кухне,
свет не включал, пил чай, не курил, чув-
ствуя, как возвращаются на место привыч-
ные запахи этой квартиры, спугнутые Ир-
киным атомным дезодорантом. Вспоминал.
Ушел совсем поздно, тщательно закрыв
дверь, зная, что больше сюда не вернется.
На память взял три альбома с фотография-
ми (в первом альбоме, старинном, еще про-
шлого века, он, к своему стыду, так и не
удосужился никого запомнить) и чашку, из
которой пил чай. И, немного поколебав-
шись, эту самую, плетеную шкатулку. Впол-
не современную, вьетнамской соломки, с
бабушкиным вязаньем. Так, несколько
цветных клубков - сто раз перевязанные
шарфы и варежки - и костяной крючок. Са-
ша привез шкатулку к себе в общагу и по-
ставил на верхнюю полку. Иногда доставал
и задумчиво рассматривал немудреных цве-
тов клубки. Его грела сама мысль о том,
сколько времени за свою долгую жизнь ба-
бушка держала в руках этот самый крючок…
Эх, бабушку бы сюда. С ней бы сходить к
родителям Лены… Саша был почему-то со-
вершенно уверен, что бабушке Лена бы по-
нравилась. Как и в том, что мамаша на
предстоящем вечере обязательно сотворит
какую-нибудь каверзу. Саша, хоть и мель-
ком, с Лениными родителями уже был зна-
ком. Он сразу понял, что эти люди абсо-
лютно не в мамашином вкусе. Юлия Мар-
ковна - преподает в музучилище, а Юрий
Адольфович - известный пианист ("Блях-
ман? Не слышала про такого! А что, правда,
очень известный?"). Ох, только бы она в
первый же вечер не завела разговора об Из-
раиле. С чего ей, интересно, втемяшилось,
что Бляхманы собираются уезжать? ("Не
спорь! Я тебе говорю: они все уезжают!") А
уж откуда взялась эта неописуемая глу-
пость, что Бляхманы, уезжая, заберут с со-
бой молодоженов Сашу и Лену? Одному Бо-
гу известно. Но разубедить мамашу было
невозможно.
"Вот и хорошо, сыночек, - пела Раиса Ге-
оргиевна, - вот и поживешь, наконец, как
человек…
- Ма-ма! - раздельно отвечал Саша. - Кто
тебе сказал, что Бляхманы уезжают в Изра-
иль, кто?
- Ну, не в Израиль, сыночек, ну, в Аме-
рику, тоже хорошая страна… Они же -
евреи, им же обязательно надо куда-нибудь
уезжать…"
Прошу сразу обратить внимание, что
"сыночком" мать называла Сашу в двух си-
туациях. Во-первых, если от сына ожида-
лась прямая выгода (в частности, за неделю
до рейса и неделю - после), и, во-вторых,
если мать на глазах у Саши делала (или со-
биралась сделать) какую-нибудь пакость.
Впрочем, ладно, хватит об этом. К положи-
тельным качествам Сашиной матери стоит
отнести то, что она, например, никогда не
опаздывала. Вот и сейчас: ровно без десяти
шесть она появилась из-под земли (тьфу,
тьфу, что за дурацкие ассоциации! - просто
поднялась на эскалаторе!), вертя головой во
все стороны, отыскивая сына.
- А, вот ты где! - Это вместо: здравствуй,
сыночек. - Дорогие? - Это про цветы. - Да-
леко идти? - Это уже про новых родствен-
ников.
От Бляхманов они вышли молча. До са-
мого метро не произнесли ни слова. Сашу
трясло от бешенства, он был готов прямо
сейчас заорать на мать, затопать ногами и
желательно разбить что-нибудь тяжелое.
Но привитая с детства ненависть к публич-
ным скандалам помешала ему произнести
хотя бы одно обидное слово. К тому же ему
с лихвой хватило только что виденного и
слышанного. Раиса Георгиевна предложила
на суд обалдевшим Бляхманам довольно
средненькую версию домашнего скандала.
Которому далеко было до истинных ше-
девров коллекции Сашиной матери. Но и
того, что они увидели, вполне хватит Юлии
Марковне и Юрию Адольфовичу минимум
на неделю.
Саша не стал дожидаться, пока мать ку-
пит жетоны, не прощаясь, рванулся вперед
и сбежал по эскалатору, чуть не сбив с ног
зазевавшуюся дежурную, вышедшую из сво-
ей стеклянной будочки, наверное, чтобы
немного размяться.
С некоторых пор Саша напрочь разлю-
бил метро. И так, согласитесь, не самое
приятное занятие - спускаться на сто ме-
тров под землю, чтобы в грохочущем поез-
де проехать под Невой. То есть раньше, в
надежные социалистические времена пяти-
леток качества и рабочей же им гарантии,
метро было незыблемым символом нашего
коммунистического завтра. Но завтра при-
шло немножко другое, устои наши сильно
поколебались, заметно задев орденоносный
метрополитен. Жалобно висел где-то в
верхнем правом углу схемы аппендикс
Кировско-Выборгской линии. Пассажиров
призывали быть бдительными и не трогать
без надобности забытые в вагонах кошелки
с тикающими консервными банками. Въед-
ливо гундосили по вагонам навязчиво не-
мытые дети: "…а-а-а-по-мо-жи-те-лю-ди-
доб-рые-кто-чем-мо-жет…" Тут уж не до
спокойного чтения газет, не до сна.
Саша ехал к приятелю, как раз туда, в са-
мый аппендикс, на "Академическую". В го-
лове у него крутились тысячи дурацких мы-
слей. Скандальная мамаша, испуганная Ле-
на, странный Юрий Адольфович…
Действительно, где же мы жить будем?
А как же праздники? Кто к кому будет хо-
дить в гости? Лена хочет найти работу. Нет,
только не бухгалтером. Господи, ну что ж за
жизнь-то такая нескладная? Перекрывая
все житейские размышления, изнутри
вновь поднималось неясное, тревожное
чувство: что-то я забыл… Что-то…
Стоявший рядом с Сашей парень вдруг
наклонился, видимо рассматривая название
книги, которую читала сидевшая девушка.
Саша вздрогнул. Провалиться ему на этом
месте, но вот сейчас он был готов зало-
житься на хрустящий новенький "столь-
ник", лежавший в кармане, что ЗНАЕТ, ка-
кая это
.

книга.

осмотри, посмотри, посмотри, надо-

П едал внутренний голос. Убедись, что


это "Мифы Древней Греции". Это
уже было? Совпадение? Мало ли девушек
читают в метро "Мифы Древней Греции".
Думаю, что немного. А ты не боишься уви-
деть в ее руках что-то совсем другое? Что?
Скальпель, например… Что? Бред. "Ужасти-
ков" насмотрелся? Не помню я что-то, из
какого это фильма. Но ведь было, было та-
кое?
Расстроенный Саша вышел на "Академи-
ческой".
Вот еще только галлюцинаций мне не
хватало.
.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

В ПЕТЛЕ
.

Глава первая

ИГОРЬ

горь пил чай в лаборатории и рас-

И сказывал сотрудникам, как дрался


сегодня утром с женой одного
Пациента.
- И-игорь Вале-ерьевич… - осуждающе
тянула Людочка, но глаза ее горели в ожи-
дании очередной сенсации.
- Вы понимаете, она мне мяса привезла
из деревни! Свинины. Они кабанчика заби-
ли, вот и решили меня угостить. Я ей сумку
отдаю, а она не берет! Я ей прямо в руки
сую, а она руки за спину прячет!
- Надо было на шею повесить! - захохо-
тал Дуденков.
- Вот-вот, примерно так. Да еще и сумка
протекает, кровь по всему отделению -
мрак!
В дверях появилось тоскливое лицо Аль-
бины. Она сейчас переживала перерыв ме-
жду Любовями, поэтому ходила по лабора-
тории как тень (ну не отца же Гамлета, черт
побери, ну, хоть - воробьяниновской тещи).
- Игорь Валерьевич, вас срочно в Оздо-
ровительный центр вызывают…
- Меня? Странно… Ладно, ребята, сбе-
гаю, узнаю, потом до расскажу.
Игорь на всякий случай забежал в свою
комнату, проверил сегодняшнее расписа-
ние: нет, никто на это время в "Фуксию" не
записан. Светлана придет только через час.
- Что случилось, Галина Федоровна? По-
чему меня вызвали?
- Человек вас спрашивает. Строгий
очень. Я подумала, что-то важное, вот и по-
звонила вам.
- И где он?
- Так сразу к вам в кабинет и прошел.
- Ко мне в кабинет?!
Человек стоял спиной ко входу и смо-
трел на аппарат.
- Это что за безобразие… - начал Игорь,
но тут человек обернулся.
- Вы уж меня извините, Игорь Валерье-
вич, за неожиданное вторжение. - Иванов-
Штепсель улыбался, но улыбка напрочь не
шла его лицу. - Я, кажется, решился. Давай-
те, попробуем…
Интерлюдия IV
Простите, я забыл ваше имя. -…Андрей
Николаевич.
- Андрей Николаевич, расслабьтесь.
Слышите музыку?
- …Нет.
- Вы легко внушаемы?
- Нет, конечно.
- Тогда постарайтесь просто как можно
лучше расслабиться. Сможете?
- Постараюсь.
- Слышите музыку?
- …Нет.
- Сосредоточьтесь. Помогайте мне. Я на-
чинаю считать. Когда я скажу "пять", вы ус-
нете. Готовы?
- Да.
- Раз. Два. Три. Четыре. Пять.
- Пресса? Какая к черту пресса? Ты что,
Сема, охренел?
- Сам ты охренел. - Сема длинно сплю-
нул на пол и зло поскреб бритую голову. -
Мое дело маленькое. Просили передать,
что пресса, я и передаю. А дальше ты уж
сам смотри, что с ней делать.
- С кем?
- С ней. - Сема громко сглотнул и поче-
сал живот. Мутный взгляд его разбавляло
какое-то глумливое оживление.
- Ну, и чего ты здесь торчишь? - Дюша с
ненавистью посмотрел на засаленные Се-
мины штаны и свалявшуюся меховую без-
рукавку.
- А че? Вести, что ли?
Дюша с трудом сдержался, чтобы тоже
не сплюнуть, и отвернулся к окну. Прямо на
уровне его глаз двигались туда-сюда ботин-
ки охранника. У левого шлепала подметка.
Хлоп-хлоп, хлоп-хлоп. Каждые восемна-
дцать секунд. Туда и обратно. Круглые сут-
ки. Хорошо, что скоро это кончится.
Дверь с грохотом распахнулась, и в ком-
нату влетело странное существо в разодран-
ном комбинезоне цвета хаки. Особенно
сильно разорвано было спереди, поэтому
только Дюша догадался, что перед ним
женщина. Руки у нее были связаны за спи-
ной, причем в локтях. От этого грудь ее
торчала из комбинезона жалко-вызываю-
ще. На шее отчетливо виднелся свежий за-
сос. "Сема постарался", - спокойно конста-
тировал про себя Дюша, не испытывая к
женщине ни малейшего сочувствия.
- Во! - Сема, продолжая подталкивать,
довольно улыбался у нее за спиной. - Прес-
са!
- Вы не имеете права! Я корреспондент
газеты "Файненшл Тайме"! - хорошо поста-
вленным голосом и почти без акцента за-
явила женщина.
- Ага, - сказал Дюша и снова повернулся
к окну. - Семыч, у тебя курево есть?
А комбинезончик на тебе тот же… Ну,
конечно, узнал. Ты та самая голенастая
стерва, которая пролезла со своим сраным
микрофоном к черному ходу, когда мы вы-
водили раненого президента. Странно, мне
показалось, что Чумазый тогда сломал тебе
челюсть.
- Вы не имеете права! - повторила жен-
щина и тем же хорошо поставленным голо-
сом без малейших признаков истерики по-
несла какую-то околесицу про свою говен-
ную газету. Дюша, ни на грамм не вникая в
этот бред, принялся ее рассматривать. Да-а,
такую челюсть кулаком не возьмешь. Таки-
ми зубами людей пополам перекусывают.
Корреспондентка, так тебя разэтак! Нимфо-
манка ты оголтелая, даром, что с универси-
тетским дипломом.
- И куда ж ты лезешь, милая? - ласково
спросил Дюша, выдыхая дым под стол. - Че-
го у вас там - совсем мужики кончились,
что ты под наших подонков ложишься? -
Корреспондентка от неожиданности по-
перхнулась цитатой из Декларации прав че-
ловека. Сема настороженно смотрел на Дю-
шу. Сема волновался. Таким ласковым голо-
сом начальник разговаривал только со
смертниками.
- Я прошу вас связаться с нашим консу-
лом, - вяло произнесла женщина, уже чув-
ствуя, что роль ее - немножко из другого
спектакля. Но самообладание еще остава-
лось при ней. - Руки развяжите.
- Зачем? - удивился Дюша. - По-моему,
так гораздо лучше. Правда, Семен?
Сема, громко сглотнув слюну, кивнул.
Женщина вздрогнула.
- Ладно, - хрипло сказала она, неприну-
жденно, как ей показалось, переходя на
язык "своего парня" из американского бое-
вика, - хрен с вами, мужики, можно и поку-
выркаться. Только потом из города меня
выведете?
- Ага. - Дюша с трудом сдержался, чтобы
не вскочить и еще раз не попробовать на
прочность ее голливудскую челюсть. Но
вместо этого повернулся к окну и с полми-
нуты слушал осточертевшее "хлоп-хлоп". -
Сема выведет. Вот только интервью даст и
выведет.
Телефон на столе то ли булькнул, то ли
хрюкнул - во время вчерашнего допроса его
два раза роняли на пол.
- Дюша! - заорали в трубке. - Пострелять
не хочешь? На Большой Подьяческой маро-
деров прихватили!
- Опять угловой дом?
- А как же! - говорящий сипло дышал в
трубку.
- Едем, - коротко ответил Дюша и, не
обращая внимания на побледневшую жен-
щину, вышел из комнаты. Уже в конце ко-
ридора до него донеслись громкие крики.
Корреспондентка орала по-английски.
Ну и, конечно, пока заводили машину,
пока объезжали завал у Никольской цер-
кви, к самому представлению опоздали. Че-
тыре трупа мародеров уже лежали на раз-
битом тротуаре, пятый висел, по пояс высу-
нувшись из окна второго этажа. Кто-то из
мужиков, проходя мимо, небрежно столк-
нул тело вниз. Знакомый почерк. После
Жекиной команды всегда остается море
крови и гора покромсанного мяса. Не все-
гда даже удается точно определить, сколько
было мародеров. Очень уж ребята у Жеки
шустрые. Странно, что сегодня они так ти-
хо и аккуратно управились.
- Дюша! - Жека махал рукой из подъез-
да. - Давай сюда! Еще двое в подвале запер-
лись! Щас выкуривать будем!
Ну понятно. Главное, оказывается, еще
впереди. Дюша в сомнении покачался с
носков на каблуки, раздумывая, чего ему
больше хочется: поглядеть на Сему с корре-
спонденткой или поучаствовать в выкури-
вании мародеров. То есть от чего будет
меньше тошнить. Но тут вопрос разрешил-
ся сам собой. Где-то глухо бахнуло, асфальт
под ногами дрогнул, из подвального окна
полез желтый густой дым. С диким воем из
парадного выскочил горящий человек и
быстро, зигзагами побежал по улице. Чело-
век пять из Жекиной команды высыпали за
ним и, улюлюкая, принялись стрелять по
бегущему. Дюша отвернулся и пошел к ма-
шине.
Он не любил Жеку и его команду. Их
никто не любил. Даже начальство, которое
каждый день на вечернем совещании стави-
ло всем в пример хорошую боевую подго-
товку и высокую мобильность группы Евге-
ния Старикова. Правда, уже в самом узком
кругу, после совещания и второй бутылки,
генерал Лобин не одобрял чудовищную, да-
же для военного времени, жестокость Же-
киных бойцов. Сам Жека ко второй бутылке
не допускался, поэтому, надо полагать, со-
вершенно был не в курсе, что начнется в
Питере завтра. Судьба Евгения Старикова
не волновала генерала Лобина. "В чистый
город - с чистыми руками!" - тонко шутил
генерал. А сам собирался отсиживаться в
Мариинке и уже перетащил туда месячный
запас жратвы и широченную кровать из
"Астории". Видно, считает, что у него-то с
руками все нормально.
Мимо Дюши прошел Жекин ближайший
соратник Вася, ведя за собой ходячий та-
лисман команды - слепого еврейского маль-
чика Юру.
- …троих сразу замочили, - ласково рас-
сказывал Вася на ходу, - а один на меня с
ножом прыгнуть удумал.
- А ты? - тонким голоском спрашивал
Юра.
- Я? Я его поближе подпустил да ка-ак…
- Вася! - окликнул Дюша. - Мусор за со-
бой уберите.
- Ладно, ладно, - отмахнулся Вася не гля-
дя.
- Я сказал, труповоз вызовите, - не повы-
шая голоса, но гораздо жестче сказал Дю-
ша.
- Вызовем, вызовем… А он, понимаешь, в
ноги кидается… - В самую первую эвакуа-
цию прямо на Московском вокзале разбом-
били поезд с детьми. У Васи там погибли
двое мальчишек-близнецов.
Дюше вдруг страшно захотелось выпить
спирта. Полкружки, не меньше. И именно
спирта. Чтоб обожгло горло и раскаленным
камнем шарахнуло в желудок.
Жекины бойцы подтягивались к подъез-
ду, весело переговариваясь. Один из них
уже тащил ведро с водой - Стариков любил
ополоснуться после операции. Дюша дви-
нулся к машине, нащупывая в кармане сига-
реты и пытаясь угадать, сколько штук там
еще осталось.
- Давай в Михайловский, к Сидорову, -
скомандовал он. Уж там спирт точно най-
дется. Заодно и документы кое-какие захва-
тим. - До бомбежки успеем?
Петруха кивнул, внимательно глядя впе-
ред.
Ехали медленно. Дюша механически ру-
гался сквозь зубы, проклиная раздолбан-
ные дороги и дрянные амортизаторы пожи-
лого "козла". Однажды он, правда, ух-
мыльнулся, вспомнив, как достали-таки ма-
шину того самого Сидорова. Этот сладень-
кий ворюга очень долгое время оставался
единственным в городе обладателем бро-
нированного "мерса". Уж как, помнится, он
его холил и лелеял! За какие-то атомные
бабки доставал хороший бензин, двух ма-
стеров держал. А на ночь, чтоб чего дурно-
го его тачке не сделали, приноровился ее
краном поднимать. Прямо на уровень окна
спальни. В народе тогда что-то вроде кон-
курса стихийного развернулось: кто этот
"мерс" ущучит. Условия простые: чтоб кра-
сиво было и чтоб автора не вычислили.
Кстати, именно из-за второго условия сразу
отпал гранатомет. "Муха" была только у
Дюши. Была еще мысль - подкупить сидо-
ровского водилу, но быстро выяснилось,
что эта холуйская морда бабки, конечно,
возьмет. Но и хозяину стукнет.
Конкурс выиграл Лешка Клюшкин из
Жекиной команды. Радиолюбитель-самоуч-
ка. Уж как там они задурили голову Сидо-
рову - неизвестно. Важно, что неприметная
коробочка оказалась под задним сиденьем
"мерса". Ну а дальше потребовалось лишь
подходящее окошко на противоположном
берегу Фонтанки, бинокль и вовремя на-
жать кнопочку. Зачем бинокль? Дураку по-
нятно, что главное зрелище тут - сам Сидо-
ров. Эх, жаль только, что из-за вспышки не
удалось толком разглядеть его рожу, когда
он по привычке перед сном подошел к
окошку взглянуть на четырехколесного лю-
бимца.
Дюша снова ухмыльнулся. Тут "козел"
резво скакнул в очередную выбоину, Дюша
громко клацнул зубами, покачал головой:
- На хрен, Петруха, давай местами поме-
няемся.
Дорога от этого, безусловно, не получ-
шела, но Дюша, сев за руль, сразу успокоил-
ся. Вообще-то к неодушевленным предме-
там он относился совершенно равнодушно.
Вывести его из себя могли только люди.
При этом единственным человеком в мире,
на которого Дюша никогда не злился, был
он сам.
Яркое солнце вдруг вылезло из-за об-
ломков здания и ударило по глазам.
- Солнышко, - сказал Петруха ласково.
Ленинградец, блин заморенный, каждо-
му ясному дню радуется. Дюша попытался
представить, как все будет завтра происхо-
дить. Наверное, очень красиво. Солнце.
Ярко-синее небо. И вода. Интересно, как
быстро она будет прибывать? И как высо-
ко? Генерал Лобин утверждает, что до тре-
тьего этажа не дойдет. Ну-ну, посмотрим.
Дюша с детства любил стихийные бедствия.
Как там у классика? "Осада! приступ! Злые
волны, как воры, лезут в окна…" Пушкина
Дюша тоже любил.
С Сидоровым начали собачиться с поро-
га.
- Что ты мне свою руку паршивую тя-
нешь?! - орал Дюша. - Сколько раз я тебе го-
ворил, чтоб ты со своим лишаем от меня
подальше держался?! Где твой помощник?
Зови! С ним и поздороваюсь! Да скажи ему
сразу, чтоб спирту принес, жажда нас тут
замучила! - Ровнехонько с последними сло-
вами за окном бахнуло. Дальнейший разго-
вор происходил на таких же повышенных
тонах, да еще и под грохот вечерней бом-
бежки. Сидоров с трясущимися губами си-
дел, зажавшись, в своем кресле и только из-
редка пытался что-то пискнуть. Дюша вы-
пил принесенного спирта, но не подобрел.
Он шагал по кабинету из угла в угол, пиная
стулья и смахивая бумаги на пол. Потом
вдруг угомонился, ушел в дальнюю комнату
и лег на диван.
- Спать буду, - сказал он, глядя в пото-
лок. - Петруха, через час толкни.
Через час Сидорову стало совсем худо.
Как оказалось, Дюша слышал весь разговор
с главврачом.
- Гнида ты обкомовская! Жополиз недо-
битый! Ты что, гад, делаешь?! Ты почему не
подготовил госпиталь раньше?! Ты знаешь,
что завтра там полные подвалы воды бу-
дут?!
Сидоров мямлил какую-то ерунду про
артистов, посланных в госпиталь, про пись-
мо, но Дюша его не слушал. Он подскочил к
столу и резко сорвал телефонную трубку:
- Восьмой? Первого давай.
Разговор с генералом Лобиным полу-
чился нервным и очень коротким. Несколь-
ко секунд Дюша молча слушал, наливаясь
багровой злостью. Потом повесил трубку.
Еще с минуту постоял у стола. А потом со
всего размаха грохнул аппарат об пол.
На обратном пути заехали к Жеке. Вы-
пили фляжку спирта, и Дюша подарил
мальчику Юре свою старую губную гар-
мошку.
Игорь положил шприц на стол и сел
спиной к кушетке, чтобы не смотреть на
просыпающегося Андрея Николаевича.
Если перед началом сеанса Игорь еще коле-
бался - снимать ли нейрограмму, то теперь
сомнений не осталось: не нужна мне его
нейрограмма, ни сантиметра. Хотелось бы
думать, что человек с таким лицом только
что приятно пропутешествовал в розовое
детство и всласть навозился в песочнице.
Хотелось бы. Да не можется.
- У вас есть спирт? - глухо спросили за
спиной. Игорь быстро обернулся:
- Нет. - Он постарался придать своему
голосу как можно больше твердости. - Если
желаете, могу проводить вас в фитобар.
- Не стоит. - Андрей Николаевич уже
стоял около Игоря, протягивая деньги.
Обыкновенный человек. Спокойное лицо.
- Заходите еще, - зачем-то ляпнул Игорь
в спину выходящему. Посмотрел на пустую
кушетку, на часы. До приезда Светланы Ве-
ниаминовны Жуковой оставалось тридцать
минут.
- Галина Федоровна, - Игорь высунулся
из комнаты, - сделайте мне, пожалуйста,
кофе! И перестелите простыню на кушетке.
Интерлюдия V
Светлана Вениаминовна, вы меня слы-
шите? - Да.
- Вы хорошо себя чувствуете?
- Да… Но… Я хотела спросить… почему
вы называете меня по отчеству?
- Светлана Вениаминовна, не отвлекай-
тесь. Вы слышите музыку?
- …Да.
- Расслабьтесь. Расслабьтесь. Вы очень
напряжены. Слушайте музыку.
- …Да. Я слушаю.
- Теперь сосредоточьтесь. Я начинаю
считать. Когда я скажу "пять", вы крепко ус-
нете. Приготовились. Раз. Два. Три. Четыре.
Пять.
Шорох, шорох, быстрый шорох… Через
пятнадцать секунд после того, как Светлана
прошла вращающиеся двери, все абсолютно
служащие знали: хозяйка приехала. У моло-
дого бармена мгновенно вспотели руки, и
он чуть не выронил стакан с только что
приготовленным коктейлем. Что-то грохну-
ло на кухне. Две официантки, курившие в
туалете для персонала, заметались, не зная,
куда бы спрятать окурки. Начинающая
девочка-певичка, стоя за кулисами, прокли-
нала тот миг, когда согласилась поменяться
местами в программе с маститым
фокусником-манипулятором. "Она меня
выгонит, выгонит! - повторяла она про се-
бя. Абсолютный и строгий вкус Светланы
Вениаминовны Жуковой был известен
всем. Девочке и самой не нравилась ля-ля-
ляшная, наспех сляпанная песенка, которую
сейчас предстояло спеть перед публикой.
Ей было ужасно жалко денег, отданных хал-
турщикам - композитору, поэту и аранжи-
ровщику. Но те, кто мог предложить что-
нибудь получше, и брали раз в десять по-
больше. Ей было жалко дядю, который так
старался пристроить ее в престижный ноч-
ной клуб. Ей до тошноты не хотелось воз-
вращаться в родной Барнаул. - Ай, ладно,
двум смертям не бывать", - решила девочка
и, постаравшись улыбнуться как можно бо-
лее профессионально, вышла на сцену.
- Зачем она так улыбается? - спросила
Светлана, глядя на экран.
- Волнуется, - робко подсказали сзади.
- Новенькая?
- Третий день поет.
- И как?
- Публике нравится.
- Дайте покрупнее.
Оператор послушно переключил вид
сцены на крупный план.
- Звук, - потребовала Светлана. Включи-
ли звук. Послушав с полминуты, хозяйка
легонько кивнула: достаточно.
- Девочку оставить. Поменять репер-
туар, переодеть.
- Стилиста? - с готовностью подсказал
кто-то.
- Нет. Просто попросите ее не улыбать-
ся. Послышалось, что позади тихо прошеле-
стело: "Слушаюсссь".
- Светлана Вениаминовна, вы будете
ужинать?
- Нет.
- По вашему распоряжению мы сменили
шеф-повара. - Голос секретаря был почти
умоляющим.
- Очень хорошо.
В остальное время, пока хозяйка перево-
дила взгляд с экрана на экран, никто из
присутствующих не проронил ни слова.
Светлана рассматривала сегодняшних го-
стей своего ночного клуба. Мельком отме-
чая про себя, кто был, с кем пришел, с ка-
ким лицом сидел.
Публики нынче много, почти все столи-
ки заняты. Как раз только что вошел в зал
один из завсегдатаев. Господин Плишков.
Со свитой. Говорят, еще с Собчаком вел пе-
реговоры о покупке Кунсткамеры. Очень,
говорят, всяческие уродства уважает. Лет
пятнадцать назад его выгнали с первого
курса мединститута, так что изучать уродов
ему не пришлось. Тогда он решил их кол-
лекционировать. Достаточно взглянуть на
его телохранителей… Кстати:
- Завтра же повесить перед входом новое
правило для посетителей клуба: в зал раз-
решается проводить не более двух охранни-
ков. А уж никак не шестерых здоровенных
лбов, каждый из которых одновременно
является экспонатом из коллекции госпо-
дина Шишкова. Они мне интерьер портят.
Один вообще обнаглел, в свитере приперся
с веселеньким орнаментом. Чуть ли не с
оленями.
- Но если… - робко произнес голос за
спиной.
Светлана не обернулась, а лишь уди-
вленно повела бровью: что? Вопросы? Ска-
зано четко и один раз: новое правило для
посетителей. Ах, да, верно:
- Специально укажите, что правило рас-
пространяется и на членов клуба. В случае
несогласия членская карточка изымается.
Так. Что еще интересного? А?
- Четвертый монитор - крупный план. -
Тихий щелчок - и прямо с экрана на Све-
тлану глянули сильно накрашенные бес-
цветные глазки Мухи Це-це. Зло щурясь,
она что-то выговаривала сидевшему рядом
мальчику. Звук в зале был паршивый, мож-
но было даже и не пытаться слушать. Тол-
стые губы противно шевелились, напоми-
ная раскисший вареник. Воспитывает новое
приобретение. Натаскивает молодого щен-
ка. Светлана, чуть улыбнувшись, поверну-
лась к третьему монитору. Там, в самом
темном углу, сидело в окружении трех де-
виц предыдущее приобретение Мухи, отпу-
щенное на вольные хлеба. Говорят, шу-
стрый мальчонка получился. Буквально с
ходу заделался крупным сутенером.
Светлана встала с кресла, небрежно ски-
нула шубу, ни на миг не задумавшись, чьи
заботливые руки успеют подхватить ее у са-
мого пола. Черное длинное платье - ручной
работы кружевной лиф с черными жемчу-
жинами по вороту и водопады шелка -
вблизи смотрелось как шедевр. При удале-
нии более чем на десять метров превраща-
лось в строгое, почти монашеское облаче-
ние.
- Я буду в зале, - сказала, ни к кому не
обращаясь. - Сок. - Обернувшись, взглядом
дала понять, кто из телохранителей будет
ее сопровождать.
Незримый наблюдатель, не последовав-
ший за хозяйкой клуба в зал, а оставшийся
в комнате, увидел бы…
Элегантная дама в скромном черном
платье и ее высокий спутник с незапомина-
ющимся лицом вошли в зал и сели за сто-
лик. Через секунду официант принес два
стакана сока. Посетители не обращали на
пришедших никакого внимания, глядя на
сцену. Далее в программе следовал неболь-
шой перерыв, дабы гости имели возмож-
ность с удовольствием перекусить. Мужчи-
на во фраке сел за рояль и принялся на-
игрывать что-то легкое и ненавязчивое, под
аппетит. Минут через десять дама в черном
что-то сказала своему спутнику. Тот кивнул
и через короткое время вышел.
Я сижу за столиком, глядя прямо перед
собой. Я почти не пью сок. Я слушаю музы-
ку. Мне не интересны люди, сидящие ря-
дом. Я чувствую только одного человека,
сидящего через стол от меня. Я знаю, что
он меня заметил. Он смотрит на меня. Он
меня не знает. Я сижу, глядя прямо перед
собой. Я знаю, что игра началась. На моем
столе лежит черная расшитая вечерняя су-
мочка, похожая на кисет. Я медленно до-
стаю из нее дамский портсигар, а из него -
сигарету. Я смотрю прямо перед собой. У
меня нет зажигалки. Я не выражаю нетер-
пения. Я не вижу, что он делает. Правая ще-
ка и висок чуть теплеют. Я знаю, что он
встал и как зачарованный идет ко мне с за-
жигалкой. Великое искусство кобры…
Узкие глаза его ничего не выражали. Вот
она, изюминка восточных мужчин. Но на
щеках моментально выступил румянец. Вот
она, прелесть молоденьких неискушенных
мальчиков. Запомните, дети, полезный
прием соблазнительниц и соблазнителей!
Когда мужчина дает даме прикурить, полез-
но подольше посмотреть друг другу в глаза.
Как при этом попасть сигаретой в пламя? А
вы потренируйтесь.
Спокойный полувзмах ресниц: спасибо.
Он уходит на место. Успев тихо спросить:
вы танцуете? Удивленно поднятые глаза.
Ни слова в ответ. Но в глазах: я восхищена
вашей смелостью. Да.
Ну что, мальчик, поиграем в Клеопатру
и ее любовников? Я не смотрю в вашу сто-
рону. Мне очень интересно, что за страсти
сейчас кипят за вашим столиком? Что пред-
примет Це-це? Как отреагирует на то, что
ее протеже скачет с зажигалкой к чужим
дамам? Пожурит? Похвалит? Не заметит, но
запомнит? Дальше будет еще интересней!
Если Муха Це-це не проявит бдительность
и не увезет мальчика немедленно, то при-
мерно через полчаса народ потянется вниз,
где бар и танцы. Мальчик крепко сидит у
меня на крючке. Мы будем танцевать. На-
строение у меня прекрасное, я за себя не
ручаюсь. Мальчик, ты готов отдать все свое
блестящее будущее (а Муха - очень щедрая
и добрая женщина!) за один танец? НАШЕ-
ГО танца она тебе не простит, будь уверен.
Я тебя с собой не возьму, не надейся. Что?
Вернешься обратно, тренером в ДЮСШ по
плаванию? Или будешь судорожно тусо-
ваться по кабакам, пока не кончатся деньги
и костюмы, подаренные Мухой, в надежде
подцепить очередную страстную дамочку с
толстым кошелечком?
Светлана подняла глаза и обомлела.
Мальчик смотрел прямо на нее, улыбаясь
смело и просто.
Эй, эй, что ты делаешь? Это не по пра-
вилам! У нас так не играют! У нас не приня-
то хватать на руки прекрасных принцесс и
увозить их на горячих конях в сказочные
розовые замки, навстречу долгой и счаст-
ливой жизни и смерти в один день! Мы -
интриганы и интриганки. Простые и чест-
ные чувства здесь - табу. Не смей на меня
так смотреть!
Она не опускала глаз, чувствуя, как рас-
творяется в этом его смелом мужском
взгляде, именно растворяется, другого сло-
ва не подберешь, да и не хочется сейчас ис-
кать какие-то дурацкие слова. Если он вста-
нет и подойдет и подаст мне руку, я протя-
ну ему свою. И на глазах у всех пойду за
ним туда, куда он позовет. Мне так хочется
хоть раз в жизни по-настоящему наплевать
на всю эту тухлую тусовку, похожую на вче-
рашний суп с бриллиантами!…
- Ты что, не слышишь? Я, кажется, с то-
бой разговариваю! - Белый от бешенства
Виталий стоял рядом со столом. - Что ты
здесь делаешь?
- Пью сок. - А мы даже не снизойдем до
улыбки.
- Немедленно домой. - А вот скандала
нам публичного здесь не на-адо, не на-адо.
Светлана медленно подняла на него глаза и
сказала тихо и раздельно:
- Если ты еще раз позволишь себе на ме-
ня орать, я тебя пристрелю. Лично.
- В тюрьму захотелось? - В нем еще нава-
лом злости и ехидства.
- Нет, милый. Мои адвокаты докажут,
что ты сам довел меня до этого. Я расскажу,
как мы счастливо с тобой жили. И суд при-
сяжных, утирая слезы, меня оправдает. - Но
и дискутировать мы здесь тоже не хотим. -
Тебе нужно домой. Вот и поезжай. И меня,
кстати, сегодня не жди.
- А когда тебя ждать? - довольно тупо
спросил наш низвергнутый властелин.
- Ни-ког-да.
Светлана слегка кивнула телохраните-
лю: уходим. И встала. Проходя мимо своего
восточного мальчика, нарочно чуть-чуть за-
дела его стул подолом. Вот вам сувенир.
Шорох моего платья.
Выходя из клуба и надевая на ходу по-
данную ей шубу, элегантная дама в черном
мимоходом заметила секретарю:
- С официанток, которые курили в туа-
лете, снять по десять процентов зарплаты.
Предупредите, что в следующий раз уво-
лим. И выясните, почему у метрдотеля тря-
сутся руки.
Подходя к своей машине, она услышала
позади быстрые шаги. Господи, как он бе-
жал! Его длинные жесткие волосы растре-
пались, горячий румянец проступал сквозь
смуглость щек. На бегу он сорвал свой чер-
ный шелковый галстук и теперь сжимал его
в руке. Ах, какая нежная, мальчишеская шея
виднелась в вороте белоснежной сорочки…
Она еле успела бросить "вон отсюда!"
своим телохранителям и в то же мгновение
оказалась в его объятиях.
Тысячи… Тысячи и тысячи поцелуев…
Его черные бездонные глаза и свет фонаря -
слева… нет, справа… нет… это просто кру-
жится голова… или это мы кружимся… от-
куда этот жуткий сухой щелчок… и его руки
вдруг странно тяжелеют у нее на плечах,
лицо пропадает, он исчезает… нет, он пада-
ет!
Он упал навзничь, страшно ударился го-
ловой об асфальт. Глаза его были открыты,
а на губах все еще оставалась улыбка. Пря-
мо напротив, метрах в десяти, стоял белый
Виталий с каким-то смешно-маленьким пи-
столетом в трясущейся руке. Выглядело это
глупо, глупо, нелепо… Почему у него так
дрожат руки? Он стрелял? Он стрелял в ме-
ня? Почему он больше не стреляет? Это я
должна была стрелять, это я, я говорила,
что пристрелю его… Почему стоят телохра-
нители? Почему у них такие идиотские ли-
ца? Почему они не хватают его? Они не мо-
гут идти против хозяина? Но я же хозяйка…
…Выбежала охрана, какие-то люди, кто-
то бросился к лежащему мальчику и тут же
отшатнулся… Виталия схватили, он пытает-
ся вырваться… Его перекошенное лицо, гла-
за… злые глаза, глаза бешеного пса, которо-
го достал-таки крюк собачника… Мелькну-
ло зеленое платье Мухиной, полные руки,
мокрое лицо… Она плачет? Мальчика под-
нимают, уносят, легко, как ребенка… Ушли.
Все куда-то ушли… Я одна. И только фонарь
по-прежнему продолжает кружиться во-
круг, светя то в правый, то в левый глаз…
Светлана, медленно расстегивая шубу,
поднималась по широкой лестнице, за-
стланной ковром. У высокой дубовой двери
своей квартиры она еще помедлила минуту,
уже зная, что там, за порогом, будет возвра-
щение, другой мир, не менее желанный и
любимый. Она провела рукой по лицу. Слез
не было. Они кончились давно, еще во вре-
мя бешеной гонки по городу. Или там, на
берегу черного залива, где не было видно
границы пляжа и воды, и только тихий шо-
рох крохотных волн и бестолковый свет ма-
яка… С плеча тихо соскользнула сумочка.
Светлана порывисто наклонилась, получая
удовольствие от любого, особенно резкого,
движения.
Рядом с сумочкой на ковре лежал не-
большой прямоугольник. Чья-то визитка.
Интересно, интересно. Почитаем… Светла-
на в недоумении повертела карточку в ру-
ках.
Самойлов Александр частный детектив
Тел. 928-1140 конфиденциальность га-
рантируется
Откуда в этом мире призраки?
.

СУБЪЕКТ СЛЕЖЕНИЯ
КВАДРАТ PQ-WQ,
ТУЗЕМНОЕ НАЗВАНИЕ
"ЗЕМЛЯ" -

ГЛОБАЛЬНОМУ КООРДИНАТОРУ.

ОБЪЕКТ СЛЕЖЕНИЯ - НАДПРОСТРАН-


СТВЕННЫЙ КАНАЛ. ПРОГРАММА -
КОНТРОЛЬ ЗА

СОСТОЯНИЕМ НАДПРОСТРАНСТВЕН-
НОГО КАНАЛА.

НАДПРОСТРАНСТВЕННЫЙ КАНАЛ
УСТОЙЧИВ. СРЕДИ ОБЪЕКТОВ СЛЕЖЕ-
НИЯ 3-0002,
ТУЗЕМНОЕ НАЗВАНИЕ "ЖУКОВА СВЕ-
ТЛАНА ВЕНИАМИНОВНА" И 3-0004,
ТУЗЕМНОЕ

НАЗВАНИЕ "САМОЙЛОВ АЛЕКСАНДР


ЮРЬЕВИЧ". НАБЛЮДАЮТСЯ СЛАБЫЕ
ФЛУКТУАЦИИ,

СВЯЗАННЫЕ С ОБРАТИМОСТЬЮ
ФУНКЦИИ MMZ, МЕСТНОЕ НАЗВАНИЕ
"ПАМЯТЬ".

ПРОСЧИТАННАЯ ВЕРОЯТНОСТЬ ПО-


ЛОЖИТЕЛЬНОГО ИСХОДА ФЛУКТУА-
ЦИИ - 0.43,

ОТРИЦАТЕЛЬНОГО - 0.51, ВОЗНИКНО-


ВЕНИЯ РЕЗОНАНСНЫХ БИЕНИЙ С НЕ-
ОБРАТИМЫМИ

ПОСЛЕДСТВИЯМИ - 0.06. ЖДУ ДАЛЬ-


НЕЙШИХ УКАЗАНИЙ ПО КОНТРОЛЮ
НАД СИТУАЦИЕЙ.

ГЛОБАЛЬНЫЙ КООРДИНАТОР - СУБЪ-


ЕКТУ СЛЕЖЕНИЯ КВАДРАТ PQ-WQ,
МЕСТНОЕ

НАЗВАНИЕ "ЗЕМЛЯ".

РАЗРЕШАЕТСЯ ЛОКАЛЬНАЯ КОРРЕК-


ТИРОВКА ВЕРСИЙ СУБЪЕКТА СЛЕЖЕ-
НИЯ 3-0004.

РАЗРЕШЕННЫЙ УРОВЕНЬ ВМЕША-


ТЕЛЬСТВА - НЕ БОЛЕЕ ЧЕМ А2.
ВНИМАНИЕ. СУБЪЕКТУ СЛЕЖЕНИЯ PQ-
WQ ПРЕДОСТАВЛЯЕТСЯ ВНЕОЧЕРЕД-
НОЙ

ИНФОРМАЦИОННЫЙ КАНАЛ.
.

Глава вторая

САША

аша проснулся совершенно разби-

С тым. То есть да и не проснулся, а


просто надоело лежать с закрытыми
глазами в ожидании очередного получасо-
вого провала в беспокойное забытье. Все,
хватит валяться. Надо встать, покурить
(или сделать зарядку?), сбегать вниз - мо-
жет, душ починили, - поставить чайник. И
ехать к Лене.
На столе расположился вечный утрен-
ний натюрморт холостяка: грязные стака-
ны, загнувшийся кусок сыра, пустая тарелка
с засохшей сосиской и следами кетчупа, а
на переднем плане - перегруженная окурка-
ми пепельница. Бутылок не наблюдалось,
тара по русской народной традиции стояла
на полу (в просторечии - "трупака - под
стол!"). Саша перетряхнул пустые пачки
(все сплошь из-под "Кэмела" да "Мальборо".
"Беломор" сейчас разве что фанаты-зюга-
новцы курят), но сигарет не нашел. Пра-
вильно. Они кончились вчера вечером, а в
ночной ларек к вокзалу никто бежать не за-
хотел. Так. Значит, покурить не получится.
Тогда и зарядку тоже делать не будем. Душ
наверняка не работает. Значит, остается
только поставить чайник. Ну вот, считай, с
утренними делами и управились.
Осточертевшая общага пробуждалась
шумно. Дежурно орал соседский ребенок -
неутомимо, на одной ноте, но с ясно разли-
чимыми скандальными тремоло. На кухне
гремели кастрюлями и, кажется, уже нача-
ли ссориться из-за места на плите. Несмо-
тря на поганейший вкус во рту, страшно хо-
телось курить. Но и мысль о том, чтобы
сходить и пострелять по соседям (не в пря-
мом смысле, хотя и это бы не помешало),
вызывала тоску. Значит, нужно побыстрее
одеваться и ползти к метро. А, с другой сто-
роны, если сейчас идти к метро, то потом
придется возвращаться - к Лене ехать еще
рано. А возвращаться тоже неохота. Можно,
конечно, сколотить компанию и пойти пить
пиво. Это у нас мигом делается. А, опять-та-
ки, с третьей стороны, как ехать к Лене, на-
пившись пива? К тому же, если хорошо
сесть, то можно и вовсе никуда не доехать…
От таких рассуждений поутрянке мозга за
мозгу заходит. Нет, не надо тут ничего вы-
думывать. Делай то, что собирался делать с
самого начала. Нет, не зарядку, конечно, а
просто сходить за сигаретами к метро.
Ранние бабульки, выстроившиеся на
углу с цветами, каждый раз напоминали Са-
ше первое сентября. И хотя сейчас на дворе
вовсю был октябрь, он снова вспомнил
свою родную школу. Серое здание, укра-
шенное по фасаду барельефами великих пи-
сателей, тесный школьный костюмчик цве-
та дождливых ленинградских сумерек, свою
первую рогатку и почему-то Машу Хорош-
кину в белом фартуке, но с зеленым бантом
в волосах. Маша, Маша, любовь ты моя
школьная, где ты сейчас? Саша даже оста-
новился, недоуменно потирая лоб. С чего
это Машу-то вспомнил? Кажется, что-то та-
кое именно сегодня и снилось. Короткое и
бессвязное. Или не снилось? Тогда откуда
эта железная уверенность, что он с Машей
недавно виделся? Или слышал что-то? Кто-
то рассказывал? Да нет, кто бы мог? Он и
одноклассников своих лет пять уж никого
не видел…
Бабки-сигаретницы, стоявшие у метро,
бросились врассыпную при виде подходив-
шего милиционера. Сашу исчезновение
продавцов курева ничуть не смутило. Так и
так он не стал бы покупать у них сигареты.
Потому что не делал этого никогда. Ка-
ждый раз с содроганием представлял свою
бабушку, стоящую у метро с коробочкой,
затянутой полиэтиленом, и ему станови-
лось тошно. Но при этом Саша иногда (и
довольно часто) совал голубенький "столь-
ник" (а то и пять сотен, в зависимости от
настроения) в руки какой-нибудь особенно
трогательной старушки, просящей мило-
стыню.
Саша не поленился и прошел в дальний
угол площади, к знакомому ларьку, кото-
рый открывался раньше других. Если сего-
дня работает Леха, можно заодно и парой
слов перекинуться. Хотя после рейса Саша
его еще ни разу не видел.
- Пачку "Кэмела", - произнес Саша, про-
тягивая в окошечко "пятерку".
В ответ, словно черт из табакерки, из
окошка чуть не по пояс высунулся Леха:
- Чего шикуешь, Саня? Сейнер продал?
Сильнейшая дурнота подкатила к горлу.
Что это? Откуда эта до боли знакомая фра-
за? Стоп. Но вот именно так же произнес
эту фразу этот самый Леха, когда Саша…
так, так, спокойно… он ехал с дачи, чепуха
какая-то в метро почудилась… как раз в тот
день, когда бабушка умерла… но, простите,
это ведь было осенью? Какая, к черту,
осень, когда Оксана Сергеевна умерла в
апреле?…
.

ВНИМАНИЕ. СБОЙ У
СУБЪЕКТА СЛЕЖЕНИЯ 3-
0004. ЧАСТОТА
ФЛУКТУАЦИИ БЛИЗКА К

РЕЗОНАНСНОЙ. СРОЧНОЕ ВМЕША-


ТЕЛЬСТВО. УРОВЕНЬ А1.

СДЕЛАНО.

аша не поленился и прошел в даль-

С ний угол площади, к знакомому


ларьку, который открывался раньше
других. Если сегодня работает Леха, можно
и парой слов перекинуться. Хотя после рей-
са Саша его еще ни разу не видел.
Ларек не работал.
Как и остальные окрестные.
Пришлось скрепя сердце дожидаться
возвращения спугнутых бабулек и покупать
"Кэмел" у них.
Саша пытался вспомнить, открыл он,
уходя, форточку или нет. Одно дело - выку-
рить первую утреннюю сигарету в свеже-
проветренном помещении и совсем другое -
в душной общажной каморке. Кажется, не
открыл, решил Саша, закурил и сел на ска-
мейку. Очень хорошо. Ветерок, люди ходят,
машины шуршат…
Ощущая прилив энергии, Саша бодро
вошел в общежитие и успел проскочить не-
сколько ступенек наверх, когда из вахтер-
ской будки громко окликнули:
- Самойлов! Самойлов! Тебе мать звони-
ла! Во взгляде Саши, когда он обернулся, не
было ни сыновней почтительности, ни да-
же любопытства.
- Просила передать…
Тошнота встала у самого горла, голова
закружилась. Что? Что просила передать?
Она же это уже передавала, я точно помню.
Именно такой крик встретил меня вот
здесь же, на этом самом месте. "Просила пе-
редать… бабка твоя померла…"
.

ВНИМАНИЕ. СБОЙ У
СУБЪЕКТА СЛЕЖЕНИЯ 3-
0004. ЧАСТОТА
ФЛУКТУАЦИИ БЛИЗКА К

РЕЗОНАНСНОЙ. СРОЧНОЕ ВМЕША-


ТЕЛЬСТВО. УРОВЕНЬ А1.

СДЕЛАНО.

аша пытался вспомнить, открыл он,

С уходя, форточку или нет. Одно дело -


выкурить первую утреннюю сигарету
в свежепроветренном помещении и совсем
другое - в душной общажной каморке. Ка-
жется, открыл. Значит, с первой сигаретой
можно и до дома потерпеть.
Саша вошел в общагу точнехонько в тот
момент, когда в стеклянной будке зазвонил
телефон. Вахтерша, нахмурившись, послу-
шала несколько секунд, потом сурово пих-
нула трубку Саше:
- Мать твоя.
- Сашенька! - как ни в чем не бывало за-
щебетала мать. - Ты нам завтра поможешь
вещи с дачи везти?
Я уже с машиной договорилась, на во-
семь утра, от нашего дома. А, сыночек?
Вахтерша с туповатым любопытством
наблюдала, как шевелит губами Самойлов,
беззвучно понося мать. Вслух он лишь
скрипнул зубами, спокойно и раздельно
сказал:
- Ма-ма, ты же прекрасно знаешь, что я
завтра - на вахте. Почему ты договарива-
ешься насчет своей проклятой машины, не
поговорив со мной?
- Ох, сыночек, я что, опять все перепута-
ла? И ведь считала, считала… Что ж теперь
делать? Мне больше машину не дадут. Я и
так еле выпросила… - В трубке послышался
тяжелый вздох. Может, даже слишком тя-
желый, но иначе бы и Саша не услышал.
- Хорошо, мама, я отпрошусь. - Саша
произнес это, глядя прямо в глаза ядовито
улыбавшейся вахтерше. "А что я? - говорил
ее взгляд. - Вы общим телефоном пользуе-
тесь? Пользуетесь. Почему это я должна де-
лать вид, что ничего не слышу? Давай, да-
вай, голуба, разговаривай". Всех общажных
рыбфлотовцев эта вахтерша, непонятно с
чего, ненавидела лютой ненавистью. При
этом сын ее тоже ходил на рыболовном суд-
не. Саша знал немного этого мелкого под-
ленького типа, которого сильно подозрева-
ли в стукачестве и даже несколько раз за
это били.
- Ладно, мама, до свидания. Я вечером
еще позвоню.
- Хорошо, сыночек, позвони. А хочешь,
ужинать приезжай. У нас и переночуешь. А
потом все и поедем?
- Посмотрим. Я позвоню. - Саша, не до-
жидаясь продолжения, бросил трубку. -
Спасибо! - рявкнул он вахтерше.
- Не за что, милый, не за что. Только вот
трубочки не надо так кидать, меня не вол-
нует, как ты там поговорил, да с кем ты по-
говорил. А аппарат - казенный, один на все
общежитие…
Саша, естественно, не стал слушать эту
лекцию, ушел к себе, закурив уже в коридо-
ре. Вот сейчас все брошу и ночевать туда
поеду. Мать обязательно на ночь накормит
какими-нибудь извращенно жирными бли-
нами, спать его положат на раскладушке в
так называемой гостиной - страшно душ-
ной и тесной комнате, заставленной веща-
ми. Последний прямоугольник свободного
пространства как раз и заняли бабушкины
напольные вазы. Которые смотрятся в хру-
щевской "распашонке", как Медный всад-
ник на этажерке. А разговоры! До полуно-
чи, не меньше, будут трендеть в два голоса.
Все обскажут-обмусолят. Саша содрогнулся
при мысли, чего и сколько при этом доста-
нется Лене и ее родителям. Да-а, вот что
называется - тесен мир! И парадокса-ален,
сказала бы с французским картавым "р" ба-
бушка Оксана. Негодяй и квартирный вор
(не в смысле - ворующий ИЗ квартир, на-
оборот - ворующий КВАРТИРЫ!) Поплав-
ский оказался волшебником и спасителем
Юрия Адольфовича Бляхмана. Вот ведь
история. Да-а.
Форточка и правда оказалась открытой.
Но существенного улучшения состояния
воздуха в комнате почему-то не замечалось.
Да и понятно: район у нас - промышлен-
ный, одни трубы торчат, причем каждая но-
ровит что-нибудь особо пакостное из себя
выдать. Так что процесс проветривания -
чистая формальность. А на самом деле это
просто добавление ко внутренней вони еще
и внешних ароматов. Вот сегодня, напри-
мер, "Красный треугольник" вовсю старает-
ся - план по галошам срочно выполняют,
что ли? - такой дымина из трубы валит…
Ох, загадили город, ох, загадили. Привести
бы всех к порядку, но как?
В башке опять что-то качнулось, перед
глазами встал огромный снятый с колес ре-
фрижератор с Надписью по борту черными
буквами:
.

СБРОС ФЕКАЛИЙ
КАТЕГОРИЧЕСКИ
ЗАПРЕЩЕН

ЗА НАРУШЕНИЕ РАССТРЕЛ НА МЕСТЕ

то-что-что? Там ведь еще и подпись

Ч была: "ВД". Господи, откуда этот


бред?

ВНИМАНИЕ. СБОЙ У СУБЪЕКТА СЛЕ-


ЖЕНИЯ 3-0004.

ЧАСТОТА ФЛУКТУАЦИИ БЛИЗКА К РЕ-


ЗОНАНСНОЙ. СРОЧНОЕ ВМЕШАТЕЛЬ-
СТВО.
УРОВЕНЬ А1. СДЕЛАНО.

Лена открыла Саше дверь, сделала боль-


шие глаза и быстро мотнула головой: захо-
ди скорей, не разговаривай. На кухне были
слышны негромкие голоса Юлии Марков-
ны и Юрия Адольфовича.
- Ссорятся, - тихо пояснила Лена, уводя
Сашу в гостиную.
- Из-за меня? - на всякий случай спро-
сил жених.
- Нет. Из-за папиной работы.
Саша покорно сел на диван и стал на-
блюдать, как Лена гладит отцовские рубаш-
ки. То, что происходило сейчас на кухне, в
Сашином сознании никак не ассоциирова-
лось со ссорой. У них в доме, когда еще был
жив отец, да и позже, при отчиме, ссоры
выглядели иначе. По крайней мере на два
порядка громче.
Лена ловко действовала утюгом. Саша, в
силу своей профессии искушенный в техни-
ке, с ходу определил, что утюг в семье Блях-
манов приходился Лене по меньшей мере
ровесником.
- Ну, как тут? - тихо спросил Саша, имея
в виду вчерашний инцидент.
Лена быстро состроила емкую гримаску,
означавшую: так себе, не очень приятно, но
ничего страшного. Господи, какая же она
милая, в очередной раз подивился Саша и,
успокоенный, откинулся на спинку дивана.
Ему захотелось тут же, немедленно сказать
что-нибудь очень хорошее и приятное в
адрес Лениных родителей,
- Слушай, - все так же тихо спросил он, -
а отец твой, он всегда носит рубашки с
длинными рукавами?
Это Саша подметил еще летом, когда
они с Леной пару раз навещали Бляхманов
на даче в Солнечном.
- Ну да, - Лена несколько раз кивнула и
сразу же быстрым движением убрала за ухо
выбившуюся прядь волос. - Ты же знаешь,
он очень стесняется… своих рук.
- Ага… - Саша немного помолчал. Глу-
пый вопрос, конечно. - Понимаю. Я вот то-
же… - Стоп, приятель. Что - тоже? Что ты
собирался сказать? Саше показалось, диван,
на котором он сидел, слегка покачнулся.
Ты, кажется, собирался рассказать о своей
правой руке? О жутких шрамах на ней, о ко-
торых никому нельзя было рассказывать?
Каких, каких шрамах? Не было у меня отро-
дясь никаких шрамов на руке! Как же так? А
после сражения с…
.

ВНИМАНИЕ. СБОЙ У
СУБЪЕКТА СЛЕЖЕНИЯ 3-
0004. ЧАСТОТА
ФЛУКТУАЦИИ БЛИЗКА К

РЕЗОНАНСНОЙ. СРОЧНОЕ ВМЕША-


ТЕЛЬСТВО. УРОВЕНЬ А1.

СДЕЛАНО.

лушай, - все так же тихо спро-

- С
кавами?
сил он, - а отец твой, он всегда
носит рубашки с длинными ру-

Это Саша подметил еще летом, когда


они с Леной пару раз навещали Бляхманов
на даче в Солнечном.
- Ну да, - Лена кивнула, что-то еще хоте-
ла сказать, но тут из кухни донесся голос
Юлии Марковны:
- Лена!
- Я сейчас! - сказала Лена и быстро вы-
порхнула из комнаты.
Мда-а, Саша задумался. Выпорхнула. Не
то, конечно, слово, но когда человека лю-
бишь, то и слова подбираешь… как это? -
покрасивей… Нет, нельзя сказать, что Лене
не хватало грации или обаяния. Ни в коем
случае! Это была вполне милая и даже оча-
ровательная девушка. Правда, грация ее
иногда вызывала у Саши некоторое недо-
умение. Примерно через месяц после их
знакомства Саша понял, кого ему напоми-
нает Лена. Правда, только чуть-чуть, но…
Одного персонажа из "Алисы в Зазеркалье"
Льюиса Кэрролла. Странного парня по име-
ни (в разных переводах - по разному) Ан-
глосаксонский Гонец. Он, помнится, все
время ерзал, двигался и даже изредка ста-
новился на голову. Все эти телодвижения
назывались "его англосаксонские штучки".
Например, походка у Лены была, как бы по-
точнее выразиться… Саша всегда боялся,
что. ее ноги вот-вот или заплетутся друг во-
круг друга, или подломятся. Такие они бы-
ли тонкие и подвижные. Но шарма Лене
это, отнюдь, не убавляло. А даже - наобо-
рот. Саша страшно умилялся и каждый раз
спрашивал, не занималась ли Лена в дет-
стве танцами. Нет, терпеливо отвечала Ле-
на. Только фигурным катанием и лепкой.
Саша так до конца и не понял, шутила ли
она насчет лепки? В принципе он как жених
отдавал себе отчет, насколько трудно ему
будет в семье Бляхманов. Непривычно ти-
хие разговоры. Такие вот, как сейчас на кух-
не, ссоры вполголоса. Неуловимое чувство
юмора… Трудно, трудно к такому сразу при-
выкнуть. Например, Саша честно ощущал
себя полным идиотом, в то время, как
Юрий Адольфович под дружный смех жен-
щин рассказывал невыносимо тонкий анек-
дот из жизни, скажем, Вагнера (или Рихте-
ра, что, впрочем, абсолютно все равно).
Или вот еще, возвращаясь к Лене. Несмотря
на почти патологическую нежность, кото-
рую Саша к ней испытывал, проклятое муж-
ское тщеславие иногда чувствительно его
покусывало. Нет слов, очаровательна была
Лена в своем бледно-голубом шелковом
платье с глухим воротом. Ее высоко заче-
санные темные волосы и изящные руки за-
ставляли ворошить в памяти школьный
курс литературы, а конкретно - тревожить
Ивана Сергеевича Тургенева с его пресло-
вутыми барышнями. Но… Это ж все надо
еще разглядеть и понять. Куда как эффект-
ней появлялись они в былые времена с Але-
ной: шумно, ярко - Алена предпочитала
жаркие цвета и открытые фасоны платьев.
Смех у нее был громкий, заразительный, с
чуть заметным вульгарным оттенком. Как
раз тем, что так возбуждает любителей тур-
геневских барышень. В присутствии Алены
мужики любой компании начинали сни-
мать пиджаки и, пошевеливая вдруг заши-
ревшими (простите - ставшими шире) пле-
чами, потихоньку отсаживаться от своих
спутниц. Вот поэтому Саше иногда (правда,
очень-очень редко!) хотелось, чтобы Лена
не так сильно напоминала испуганного, го-
тового вот-вот сорваться и убежать жере-
бенка.
Саша с нежностью посмотрел на оста-
вленную Леной гладильную доску. Откуда-
то вновь появилось то, вчерашнее, ощуще-
ние забытого французского фильма.
На кухне что-то упало, грохнуло. Саша
нерешительно поднялся и подвинулся к
двери. В конце концов, если он собирается
стать вторым мужчиной в этом доме, пора
бы уже вникать в семейные дела. Далее ни-
чего не последовало. Тихо. Ни криков о по-
мощи, ни даже громких голосов.
- Я подумал, может, помочь чем-то? - Са-
ша так долго репетировал эту фразу, ме-
дленно продвигаясь по коридору, что вы-
шло это у него из рук вон плохо. А главное,
кажется, совершенно не вовремя.
Посреди кухни стояла красная Юлия
Марковна и удивительно бледный Юрий
Адольфович. Дополняла эту жанровую
сценку в стиле Шагала (а что вы думали?
Российские моряки в живописи очень даже
разбираются!) ломающая руки Лена. Что ха-
рактерно - руки она ломала не себе, а папе.
Точнее, пыталась вырвать у Юрия Адольфо-
вича молоток. С появлением Саши супруги
Бляхманы быстро поменялись цветами:
Юрий Адольфович покраснел, Юлия Мар-
ковна, соответственно, побледнела. При ви-
де молотка Саша заподозревал самое
страшное. И, к своему стыду, почувствовал
даже некоторое облегчение. Вот ведь все-
таки обыкновенные люди. Поссорились - за
молоток схватились. Деликатно покашляв,
Саша спросил:
- Я… это… у вас что-то случилось?
- Папа хочет забить гвоздь! - с ужасом
воскликнула Лена.
Саша начал подозревать, что присут-
ствует при очередном милом семейном ро-
зыгрыше. А что? Смешно. Представляете,
достает Раскольников топор из-за пазухи и
говорит старухе: "Не боись, старая, я просто
карандаш хочу поточить". А?
Саша на всякий случай смущенно улыб-
нулся и глупо предложил:
- Так если что, я и сам могу забить. -
Если это был действительно розыгрыш, то
Сашина реплика должна была попасть в
точку.
- Са-ша! - В отчаянии произнесла Лена,
и он понял, что здесь, похоже, происходит
кое-что посерьезней, чем просто семейный
спектакль. - Ты что, не понимаешь?
- Нет, - честно ответил он.
- Настоящие пианисты никогда не заби-
вают гвоздей, - строго глядя на Сашу, сказа-
ла Лена. - Им руки надо беречь. Понима-
ешь?
- А-а… - выдавил из себя наш пролетар-
ский жених.
Мда-а, семейка. Мужика к гвоздю не
подпускают.
- А я требую, чтобы мне позволили… -
срывающимся голосом начал Юрий Адоль-
фович.
- Пожалуй, я пойду, - предложил Саша.
- Да, да, посиди, пожалуйста, в комнате, -
кивнула Лена. - И выключи, пожалуйста,
утюг.
Пожалуйста. Выключу. Я в принципе и
погладить могу. Раз все так заняты.
Саша постоял немного над гладильной
доской, со-бражая, как может быть воспри-
нята его инициатива. Но решил все-таки не
гладить. С этими людьми искусства надо
ухо держать востро: знаем, знаем, чуть сла-
бину дашь, и все - будешь до конца жизни
вместо домработницы при родной жене.
Саша еще с полчаса помаялся, сидя на
диване и рассматривая корешки книг. Чест-
но говоря, библиотека Бляхманов особого
интереса в нем не вызвала. Вот если толь-
ко… Модильяни альбомчик полистать. Да
вроде неудобно без разрешения-то… А,
черт! Он совсем забыл! Еще же надо позво-
нить кому-нибудь из сменщиков - догово-
риться насчет завтра! Саша нервно заерзал
на диване. Ну, что, что ты так стесняешься?
Тебе же здесь через месяц-два жить придет-
ся! Встань, подойди к телефону и спокойно
позвони! Но для этого придется пройти по
коридору мимо кухни. Еще увидят меня, ре-
шат, что я тут вынюхиваю что-то. Нет, луч-
ше подождать.
Ждать пришлось недолго. Примерно че-
рез десять минут в комнату вошла Лена и,
сильно смущаясь, сказала:
- Саша, мы сегодня, наверное, никуда не
пойдем. У нас очень серьезный разговор с
папой. Ты иди домой? А завтра мне позво-
ни, ладно?
- Завтра я на вахте, - автоматически от-
ветил Саша, в тот же момент забыв, что
только что собирался на завтра отпраши-
ваться.
- Хорошо, - покладисто согласилась Ле-
на. - Тогда послезавтра.
- Хорошо, - эхом откликнулся Саша. - Но
мы же… мы же видик собирались сегодня
покупать. - Две новенькие зеленые бумажки
с портретом самого популярного в новой
России президента США похрустывали в
Сашином нагрудном кармане.
- Ах, да… Ох, Сашенька, ну не сегодня. -
Лена умоляюще завернула свои тонкие по-
движные руки так, что Саша в очередной
раз испугался, что она их сейчас заплетет и
сломает.
- Хорошо, потом.
Вот такой я покладистый мужик. Встань
передо мной, как лист перед травой. Встал.
Иди туда, не знаю, куда. Пошел. Куплю себе
сейчас Вагнера (или Рихтера) и буду слу-
шать до полного прочищения в мозгах.
Саша бодро улыбнулся Лене и вышел,
тихо закрыв за собой дверь. И пошел, не по-
звонив сменщику, не спросив и ничего не
поняв в домашней ситуации Бляхманов, а
лишь немного удивляясь своей ненужно-
сти.
Полдня промаявшись по городу, заходя
в дурацкие магазины и прицениваясь к не-
нужным вещам, Саша к вечеру доходился до
головной боли и сильнейшего раздраже-
ния. На что? Да, на все. На жеманных про-
давщиц, не представляющих, где включает-
ся продаваемый ими же видеомагнитофон.
На засилье навязчивых кафе, в которых не-
известно, что получишь: то ли гастрит за
средние деньги, то ли микроскопический
салат за двадцать долларов. На толпу ни-
щих, как один, слепленных с Паниковско-
го, - все сплошь скандалисты и с золотыми
зубами. Черт возьми, на одинаковых тоще-
попых (не Сашино слово, чисто литератур-
ное заимствование!) девушек с голодными
глазами. Ох, не напиться бы, ох, не напить-
ся… Но судьба, словно издеваясь, подсунула
на Сашином пути простецкий гастроном, в
котором (чудо! чудо!) как раз производи-
лась рекламная продажа водки "Столбовая".
Приняв из рук симпатичной (елки зеле-
ные! - дико похожей на Алену!) девушки
пластмассовую рюмку, Саша решил поко-
риться злодейке (в смысле - судьбе, а не де-
вушке) и тут же купил бутылку опробован-
ной "Анисовой".
На входе в общагу ему удачно попался
Трофимов с третьего этажа в сопровожде-
нии очередной девушки. Быстренько сгово-
рившись, кто что покупает на общий стол,
приятели разошлись, условившись встре-
титься через час у Саши в комнате.
Через полчаса в дверь постучали.
- Открыто, открыто! - крикнул Саша, не
оборачиваясь.
Дверь открылась, и кто-то вошел в ком-
нату.
- Быстро управились, - весело сказал Са-
ша, будучи совершенно уверенным, что это
Трофимов с девушкой.
Когда он повернулся, окружающий мир,
который и так давно уже балансировал на
грани, наконец-то рухнул и рассыпался в
мелкую крошку…
.

СУБЪЕКТ СЛЕЖЕНИЯ -
КВАДРАТ PQ-WQ МЕСТНОЕ
НАЗВАНИЕ "ЗЕМЛЯ". -

ГЛОБАЛЬНОМУ КООРДИНАТОРУ.

ОБЪЕКТ СЛЕЖЕНИЯ - НАДПРОСТРАН-


СТВЕННЫЙ КАНАЛ, ПРОГРАММА:
КОНТРОЛЬ

ДЕЙСТВИЯ НАДПРО-СТРАНСТВЕННО-
ГО КАНАЛА. СРОЧНАЯ ИНФОРМАЦИЯ.

В РЕЗУЛЬТАТЕ ПЕРЕСЕЧЕНИЯ ВЕРСИЙ


СУБЪЕКТОВ СЛЕЖЕНИЯ 3-0002 ТУЗЕМ-
НОЕ
НАЗВАНИЕ "ЖУКОВА СВЕТЛАНА ВЕ-
НИАМИНОВНА" И 3-0004 ТУЗЕМНОЕ
НАЗВАНИЕ

"САМОЙЛОВ АЛЕКСАНДР ЮРЬЕВИЧ"


НАБЛЮДАЕТСЯ РЕЗКОЕ УСИЛЕНИЕ
ФЛУКТУАЦИИ. ДЛЯ

ЛИКВИДАЦИИ БИЕНИЙ ПОТРЕБУЕТСЯ


УРОВЕНЬ ВМЕШАТЕЛЬСТВА ВЫШЕ С2.
РАЗРЕШЕН ЛИ

ЭТОТ УРОВЕНЬ? ПРОШУ ПОДТВЕР-


ЖДЕНИЯ.

ГЛОБАЛЬНЫЙ КООРДИНАТОР - СУБЪ-


ЕКТУ СЛЕЖЕНИЯ КВАДРАТ PQ-WQ.
ПРЕВЫШЕНИЯ УРОВНЯ ВМЕШАТЕЛЬ-
СТВА НЕ ДОПУСКАЮ. ПРИМИТЕ
ВНОВЬ

РАССЧИТАННУЮ ВЕРОЯТНОСТЬ БЛА-


ГОПРИЯТНЫХ ИСХОДОВ. СЛЕЖЕНИЕ
ЗА ОБЪЕКТОМ 3-0004

ДАЛЕЕ СЛЕДУЕТ ПРОВОДИТЬ ПО НО-


ВОЙ ВЕРСИИ. ПО КОТОРОЙ РОЛЬ
СУБЪЕКТОВ 3-0002 И

3-0004 СВОДИТСЯ ДО 0.05. ТАКИМ


ОБРАЗОМ, НЕЗАВИСИМО ОТ БИЕНИЯ
ПРЕДЫДУЩЕЙ

ВЕРСИИ, УСТОЙЧИВОСТЬ НАД-ПРО-


СТРАНСТВЕННОГО КАНАЛА ОБЕСПЕ-
ЧЕНА НОВЫМ

СУБЪЕКТОМ.

ПРИМИТЕ КООРДИНАТЫ НОВОГО


СТАЦИОНАРНОГО СМЕШАННОГО
СУБЪЕКТА СЛЕЖЕНИЯ
.

Q-0001. ОБЕСПЕЧЬТЕ
СТАБИЛЬНОСТЬ И
БЕЗОПАСНОСТЬ
СУБЪЕКТА Q-0001.
ПОДГОТОВЬТЕ

ПРОГРАММУ ПО ВНЕДРЕНИЮ НОВЫХ


СМЕШАННЫХ СУБЪЕКТОВ СЛЕЖЕНИЯ.

КОНЕЦ ИНФОРМАЦИИ.
.

Глава третья

СВЕТА

птичка, птичка, птичка, я вовсе не

Я медведь, мурлыкала Светочка себе


под нос, выходя из "Фуксии и Селе-
дочки". Чего-то тут у меня со словами не
то… А, плевать, главное, что настроение хо-
рошо передает. Едва касаясь подошвами
хрустящей гравийной дорожки, она подле-
тела к машине и, словно девчонка, уселась с
ногами на заднем сиденье.
- Гена, давайте немного покатаемся, - ве-
село выдохнула она. - К заливу, например,
или на Каменный остров…
- Так к заливу или на Каменный? - Ис-
полнительный шофер не имеет права де-
лать за хозяина даже микроскопический
выбор.
- А, давайте, что ближе…
В половине одиннадцатого Светочка бы-
ла дома.
Судя по автоответчику, Виталенька
успел уже два раза позвонить. По шерстке
погладил, за что-то пожурил (голос у него -
то ли встревоженный, то ли усталый?), че-
тыре раза напомнил, что сегодня - вторник.
А именно - день усиленных занятий собой.
В смысле - мной, а не им.
Светочка минут десять задумчиво стоя-
ла перед ванной. Хотя чего здесь думать?
На фиг принимать ванну перед тем, как
идешь в бассейн? Что-то ты тупеешь, ми-
лочка…
У нас в шейпинг-зале очень специально
развешаны зеркала. Время от времени ло-
вишь свое собственное сто пятьдесят раз
отраженное и заблудившееся изображение
и сама себя не узнаешь. Вот сегодня мне эти
отражения настроение-то и подпортили. В
каком-то одном неудачном ракурсе вдруг
показалось, что у меня жутко толстая зад-
ница. Мрак. Правда, потом, как ни верте-
лась, снова то изображение не поймала, но
настроение испортилось. Вдруг я толстею?
Проклятые калории (а килокалории - еще
большие гады!).
Доведя до полного изнеможения и себя,
и тренершу, Светочка поплелась в бассейн.
О, бассейн. Бассейн - это наша битва,
можно сказать, наше Ватерлоо… Виталий
хотел под мое имя закупить бассейн на кор-
ню. А я категорически отказывалась. Ну
прикинь: болтаешься одна-одинешенька на
пяти дорожках, по пятьдесят метров ка-
ждая, да под неусыпным оком двух телохра-
нителей. (Обратили внимание? По личному
распоряжению нашего повелителя за мной
теперь повсюду таскаются двое крепких ре-
бяток). Да еще тетенька-врач где-то на три-
буне бдит (это из-за того, что Светочка как-
то пожаловалась, что у нее голова кружит-
ся). Во кайф, да? Ругались мы по этому по-
воду, по-моему, две недели. То есть не руга-
лись, а вели длительную дипломатическую
войну. Как? Очень интересно. Это когда два
министра иностранных дел враждующих
государств каждый день по несколько раз
встречаются в каком-то нейтральном месте
и в торжественной обстановке, каждый раз
с соблюдением всех формальностей и риту-
алов, вручают друг другу ноты (ну да, те са-
мые, которые - протеста). А в нотах этих са-
мым что ни на есть дипломатическим язы-
ком написаны изощреннейшие гадости. А у
самих министров сильно чешутся руки на-
бить по-простецки друг другу морды. До
открытых военных действий дело так и не
доходит, но нервов на все эти благоглу-
пости уходит - уйма. Я уж не знаю, согла-
сился ли Виталий "со мной или его просто
достало двухнедельное противостояние, но
мне было выдано разрешение плескаться в
бассейне с простыми смертными. Что, без-
условно, являлось чистой воды лицемери-
ем. Какие там простые смертные! Тачка моя
среди остальных "Опе-дей" и "Фордов" ни-
чем особым не выделялась. Вешал-, ки в
гардеробе сильно смахивали на филиал
какого-нибудь модного бутика. А уж коли-
чество золота! Причем те, кто попроще, по-
брякушки свои в раздевалке снимали и не-
брежно распихивали по карманам джинсов
("Версаче" или "Кевин Кляйн" - не важно). А
те, кто пожлобее, прямо во всем этом и пла-
вали, рискуя потонуть.
Особенно Светочке нравился один жир-
ный боров, из "сильно крутых". Приезжал
он обычно только по вторникам, в сопрово-
ждении неопределяемого количества
охранников и двух-трех свеженьких потас-
кушек. Выходил к бортику, важно покачива-
ясь на кривоватых тонких ногах, неся жир-
ное пивное ("Хейнекен"? "Кофф"? "Гин-
нес"?) брюхо. Толстенный золотой крест?
на нем был уже того размера, который
вполне сгодился бы для небольшой дере-
венской церквушки. Соответственной тол-
щины была и цепь. (Замечено, кстати, что
вся наша нынешняя "братва" ужасно бого-
боязненна. Вот интересно, этот господин
всерьез считает, что чем больше крест, тем
лучше боженька к нему относиться будет?)
Для начала толстый господин, игриво По-
шлепывая по попкам девчонок, скидывал
их в воду. Затем с грацией пожилого беге-
мота погружался сам. Вынырнув, шикар-
ным жестом проводил рукой по мокрым
редким волосенкам, представляя себя
Джеймсом Бондом, не меньше. Больше он
не нырял и не плавал, но и из воды тоже не
выходил, попивая у бортика пиво и наблю-
дая за играми своих девчонок. Иногда под
настроение заставлял их раздеться. Иногда
науськивал на них мальчиков-охранников.
Короче говоря, резвился вовсю. В такие ми-
нуты Светочка чуть-чуть жалела, что Вита-
лий не купил для нее бассейн целиком. Ка-
залось, в этой жирной свинюге сосредото-
чилось все, что она ненавидит в мире. Как-
то даже пожаловалась Виталику. Тот с ми-
нуту подумал, прищурившись от дыма сига-
реты, потом примирительно сказал:
- Да брось ты себе мозги шелухой заби-
вать. Может, он в душе очень даже милый
человек? Может, он котят любит? Или ба-
бушку? Не хочешь его видеть? Поменяй се-
бе время в бассейне.
А сегодня у нас как раз вторник. Светоч-
ка не удивилась, увидев, что ее жирный лю-
бимчик уже перешел к водным процедурам
в обнимку с мокрой голенькой худышкой.
Светочка специально (но не демонстратив-
но) отплыла на другой конец бассейна. Но
даже и оттуда было видно, какие у девчон-
ки испуганные глаза. Боров щипал ее под
водой, но малышка молча вздрагивала, сла-
бо пытаясь вырваться. Эх, зря это она. На
таких похотливых скотов любое сопроти-
вление действует возбуждающе. Светочка
поймала себя на том, что слишком при-
стально смотрит на дурацкую парочку.
Тьфу на вас! Да провалитесь вы пропа-
дом, хоть потоните здесь сейчас и неме-
дленно (это, кстати, лучшее, что вы могли
бы придумать), надоели!
И кстати: не будь сегодняшнего посеще-
ния "Фуксии", Светочка, может быть, и
предприняла какие-нибудь шаги по осуще-
ствлению этих мыслей. Например, подошла
бы и треснула борова по голове (да чем
угодно: хоть водной лыжей). Светочка, как
заведенная, почти с остервенением про-
плыла метров триста, совершенно вы-
дохлась, выбралась на бортик и села, стара-
ясь отдышаться. Какой-то славный парниш-
ка показал ей издали большой палец (на-
верное, наблюдал за моим злобным сприн-
том) и, кажется, хотел подплыть - пооб-
щаться. Увы, солнышко. Не про тебя кусок.
За Светочкиной спиной уже стоял Гарик,
всем своим небрежно-равнодушным видом
показывая, ЧТО будет с каждым, кто посме-
ет приблизиться к "чужой жэнщына, паны-
маэшь?" менее чем на три метра. Парень по-
кладисто скроил скорбную гримасу: есть,
сэр, не приближаться, и поплыл своей до-
рогой (в смысле - дорожкой). И больше не
оглядывался, взглядов не ловил, резвился с
другими ребятами. В общем, вел себя при-
мерно, как и полагается щенку, когда ему
указали место. Но уж никаких хоть сто га-
риков не запретят Светочке самой в откры-
тую следить за милым мальчиком. Их там,
оказывается, тусуется целая команда, чело-
век восемь-десять. Немножко одинаковые,
но оч-чень, оч-чень славные. Интересно,
что за компашка? На просто бандюков вро-
де не похожи. Но и на компьютерную фир-
му на отдыхе - тоже не тянут. Что-то сред-
нее. Да это и не важно. Особенно Светочке
понравился загорелый крепыш - все они
одинаковые, как братья, теперь и не опре-
делить, он ли пытался строить ей глазки
или кто-то другой… Милый зайчик, очень
милый. Фигура аккуратная: спинка в меру
накачанная, треугольная, но задница, слава
Богу, не чемоданом (значит, не культурист
ошпаренный), цепочка тонкая (тонкая!)
чуть поблескивает, "татушка" на плече - от-
сюда не разглядеть, что там, трусняк фир-
менный почти по колено, улыбка белозу-
бая, хорошая… И опять-таки: не будь сего-
дняшнего утра, Све-точкин взгляд выражал
бы сейчас совершенно иное. Не спокойное,
чуть ироничное любование, а злобную за-
висть пополам с истеричными мыслями об
одинокой старости. И, могло случиться да-
же так (давай, Цавай импровизируй, теперь-
то можно поизгаляться!), Что, разозлив-
шись на весь мир, Светочка бы назло Всем-
всем-всем дернула в местном баре сто - сто
пятьдесят водки со льдом, послала бы по-
дальше под-невольного Гарика, сама под-
плыла бы к этому мальчику, живенько
окрутила бы зайку и так же живенько трах-
нулась бы с ним, например… м-м-м… в тре-
нажерном зале - на каком-нибудь самом не-
удобном "Кеттлере". Этакий прорыв в стиле
Шарон Стоун. Наша дежурная стерва. Бр-р-
р, гадость какая… Все, ладно, хватит глупо-
стями башку забивать, пора домой.
- Искупнись пока, - милостиво разреши-
ла Светочка Гарику, направляясь в разде-
валку. Нет, правда, зачем же над человеком
так издеваться? Почти час проторчать око-
ло воды и даже не окунуться? Тем более что
на одевание-сушку-кремы-макияж у нас уй-
дет уйма времени.
Когда Светочка вошла в душ, оттуда ей
навстречу выпорхнула средних лет, но
сильно молодящаяся дама в откровенном
купальнике. Светочка мельком брезгливо
успела подивиться ошибке природы, кото-
рая наградила даму необъятными бедрами
и нулевым бюстом. И, похоже, нулевым же
вкусом, потому что купальник этот (она та-
кой в "Littlewoods" видела, баксов 150, если
память не изменяет) открывал совсем не то,
что следовало показывать, и, наоборот, за-
крывал то немногое, чем в этой сложной
фигуре можно было похвастаться. Кстатиэ
кстати!
Кажется, именно эта активная дамочка в
прошлый раз довела меня почти до истери-
ки. Чем? Своими взглядами на жизнь. Да
нет же, упаси Бог, она не мне лично их вы-
кладывала, а своей подружке. Но достаточ-
но громко, так что слышала вся женская
раздевалка. Предупреждаю: особо брезгли-
вым мужикам сейчас лучше заткнуть ушки.
Остальным в двух словах расскажу.
Заметила я этих старушек-веселушек
сразу, как они вошли в бассейн. (Старушек -
это потому, что, как они ни старались, даже
с расстояния двадцать метров их суммар-
ный возраст отчетливо переваливал за сот-
ню). Для начала они пришибли меня тем,
что вперлись в бассейн со всем своим ба-
рахлом, тщательно упакованным в пухлые
сумки. Потом они с трудом добрызгались
до самого мелкого края бассейна и стали
там, похожие на две сонные кувшинки в
своих желтых купальных шапках. Минут
двадцать трендели там, не двигаясь с места,
постреливая по сторонам накрашенными
глазками. И пустились в обратный путь.
Поплавали, называется. Но самое интерес-
ное произошло потом. Я вообще не имею
такой похабной привычки - следить, кто
как моется и какого цвета у кого трусы.
Они сами привлекли всеобщее внимание к
своим интимным отправлениям. Вторая да-
ма, похожая на конфуз пластической хирур-
гии, громко осведомилась у цодружки, за-
чем та (внимание, слабонервных просим
удалиться!) забирает с собой использован-
ный тампакс. А первая дама громким шепо-
том объяснила, что вокруг сейчас развелось
море колдунов, которые, если заполучат
какой-нибудь твой кусочек, могут навести
жуткую порчу, вплоть до смертельного ис-
хода. Поэтому все уборщицы, медсестры и
санитарки сейчас таскают им всякую дрянь
из мусорных ведер и продают за хорошие
деньги. Потому и живут припеваючи. А
бедные бизнесмены и их жены чахнут и
мрут пачками, сами не зная от чего.
Учтите при этом, что я несколько ада-
птировала живой и красочный рассказ ин-
теллигентной с виду дамы. Потому что,
если послушать его в оригинале, записан-
ным на пленку, сразу и не поймешь, кто вы-
ступает - Клара Новикова или Евгений Пе-
тросян. Смешно? Очень. Но эти две дурищи
обсуждали весь этот бред на полном серье-
зе. Хотелось подойти к ним и посоветовать
что-нибудь очень дельное. Например, но-
сить с собой специальный полиэтиленовый
мешочек. Для кашлей и чихов.
- Светочка стала под душ.
Ах, как я уважаю всю парфюмерную и
косметическую промышленность! Такой се-
бе недавно шампунь миленький купила… А
вот сейчас из душа выйду, тело легонечко
полотенцем промокну (не вытру, а именно
промокну, понимать надо!), потом крем для
лица, для ног, для тела, для шеи (а что вы
хотели? за шеей надо очень и очень сле-
дить!), для рук, для век - домой приеду, му-
зон потише поставлю и не меньше часа бу-
ду лежать и ни о чем не думать, а только те-
ло свое лелеять. Блаженство…
Сильно хлопнула дверь в раздевалку.
Сквозняк, как всегда. Мыльная вода еще
стекала по лицу, но что-то заставило Све-
точку открыть глаза.
Прямо перед ней стоял мужчина.
Потом она не раз удивится, сколько
успела передумать за прошедшие после это-
го секунды.
Первой мыслью, пока еще не разглядела
его, было: в душ зачем-то вломился Гарик,
чтобы меня охранять и здесь (может, ему
Виталий позвонил и вставил по первое чи-
сло за потерю бдительности). И вот теперь
я устрою самый настоящий скандал и одно-
му, и второму, хотя зачем Гарику-то - он че-
ловек подневольный…
Вторая, но и самая шальная мысль была:
это он, тот самый парень из бассейна, кото-
рый мне так понравился. Мои бесстыжие
мысли каким-то образом дошли до него, и
он явился сюда, чтобы воплотить их в
жизнь. Сразу стало жарко, и весело, и не-
множко стыдно, как во сне, когда снится,
что идешь по улице голая…
Третья мысль (…нападение…) не успела
сформироваться до конца, но, как показали
дальнейшие события, она-то и оказалась
верной.
Парень (да нет, конечно же, не он, тот и
симпатичней был, и ростом пониже, и,
главное, - не с таким диким лицом) в два
шага оказался около Светочки, выдернул ее
из-под душа, а затем сноровисто, как опыт-
ная мать, заставляющая ребенка высмор-
каться, прижал к лицу тряпку. Светочка
дернулась, стараясь вырваться, инстинктив-
но глубоко вдохнула чего-то холодного и
душного одновременно. В голове сразу ста-
ло гулко и пусто, почему-то показалось, что
вошедший воздух не пошел в легкие, а так и
проскочил наружу через затылок.
Последняя, четвертая мысль в уже угаса-
ющем сознании была: Господи, он меня из-
насилует прямо здесь, на этом мерзком
плиточном полу… какая гадость… я этого не
переживу… Виталий его найдет и разрежет
на кусочки… живьем… на мелкие… кусоч-
ки… И тут же начало сниться, сниться,
сниться…
Вовремя и грамотно составленная сума-
тоха - лучшее прикрытие для преступников.
Если бы Виталий Николаевич Антонов
вдруг задался целью выяснить, как это
средь бела дня из бассейна, битком набито-
го народом, из-под носа (носов?) у двух
опытнейших охранников похищают жен-
щину, он бы услышал массу интересного из
уст многочисленных свидетелей. Ему бы
рассказали, как закричала Тамара Георгиев-
на, и как бежала Любовь Сергеевна, и как
удивился Антон Ефимович, и как испугался
Леша, и т. д., и т. п. про всех, кто что-то ви-
дел или слышал, или догадался по всеоб-
щей суете, что что-то случилось. Если бы
Виталий Николаевич Антонов все-таки стал
докапываться до всего этого, то - большой
любитель изящных честертоновских детек-
тивов, - может быть, и оценил бы очевид-
ную и простую красоту похищения. Да вот
не станет Инталий Николаевич заниматься
подобной ерундой. И не расскажет ему го-
ворливая гардеробщица о странной "ско-
рой", приехавшей РАНЬШЕ, чем стало пло-
хо какой-то женщине в душе. Не оправдает-
ся никогда несчастный Гарик. Не сумеет
доказать, что сработало - сработало! - его
звериное, настоящее, натасканное на лю-
бую опасность чутье! И рванулся он таки в
женскую раздевалку, чтобы… Нет, не расс-
кажет. Просто не сможет. А через четыре
часа после всего случившегося его тело бес-
следно исчезнет из морга больницы им. Ле-
нина, что на Большом проспекте Васильев-
ского острова. А поди потом проверь, у кого
из санитаров и насколько потяжелел кар-
ман?
Кстати, и милиция этим шумным инци-
дентом заниматься не будет. А зачем? Жен-
щина пропала? Где заявление о пропаже?
Парня какого-то убили? Где Труп? Свидете-
ли? Да на фига они нам? Кому надо - тот
пусть этим и занимается.
А тот, кому надо, уже держал в руке те-
лефонную трубку и слушал, не перебивая…
- …ничего страшного. Сейчас погово-
ришь с ней. Эй, давай девку сюда! - Светоч-
ку сильно встряхнули, так что она обо что-
то ударилась головой, и подвели к телефо-
ну. Ничего не соображая, она автоматиче-
ски сказала "алло" в подставленную трубку.
Вышло очень тихо, в трубке молчали, при-
шлось откашляться и повторить "алло" по-
громче.
- Света, - произнес ей в ухо чей-то ужас-
но знакомый звенящий голос, - ты в поряд-
ке? - Что за дрянное кино? Будят среди но-
чи, задают идиотские вопросы в стиле аме-
риканских боевиков… - Света, ты слышишь
меня?
- Слышу, - ответила она, только чтобы
отвязаться, - я спать хочу.
- Света!
Какого черта Виталий так рано ее разбу-
дил? Ведь это же его голос, так? И почему
он так странно и строго ее называет?
Весь мир внезапно ухнул вниз, но тут же
вернулся. Ощущение, как после прыжка с
вышки: удар воды по ушам, мгновенная по-
теря координации и - вот уже ты снова на
поверхности. Упаси вас Бог от такого выны-
ривания. Светочка очнулась и обнаружила
себя стоящей в совершенно чужой огром-
ной, почти пустой комнате с телефонной
трубкой в руках. Левое плечо сильно (слиш-
ком сильно, даже больно!) сжимали чьи-то
чужие грубые руки. В ухо рвался жуткий
звенящий голос Виталия.
- Света! Ты можешь говорить? Тебе де-
лали уколы? Света!
- Я слышу тебя, - сказала Светочка вдруг
охрипшим голосом.
- Как ты? - Быстрые горячие слезы под-
ступили к ее глазам от невыносимой и не-
привычной нежности, послышавшейся в
его голосе.
- Я…
- Ну, хватит сопли распускать! - рявкну-
ли над ухом, и телефонной трубки уже не
было в Светочкиных руках.
Мерзкая рожа, стоящая рядом, расплы-
лась в похабнейшей улыбке, дослушивая
предназначавшиеся Светочке слова.
- Ну, все, кореш, выговорился? - хрюк-
нул в трубку. - Молодец. Ты нас убедил. И
девчонка твоя молодец. Нам будет легко
договориться. Точняк? - Послушал еще не-
много, не переставая улыбаться, но загово-
рил уже гораздо злее:
- Ну, ты меня напугал. У меня уже пол-
ные штаны от страха… Чего? А вот это не ко
мне, дорогой. Мое дело - твою девчонку
держать, а говорить ты с другими будешь…
"Спасибо, - подумала Светочка, - спаси-
бо. Девчонка - это я. Неожиданный ком-
плимент. Господи, о чем это я?"
Она сидела с ногами в кресле, не двига-
ясь, но стараясь как можно больше рассмо-
треть и запомнить вокруг.
Это пригодится, это все потом приго-
дится, когда меня будут спрашивать, я все
расскажу, что увидела. Первыми она запо-
мнила человека, который ее охранял, и его
собаку. Смотреть на них можно было украд-
кой и очень коротко. Светочка уже убеди-
лась: если задержишь взгляд хоть на нем,
хоть на собаке дольше, чем на полминуты, -
настораживаются оба. Один раз "кавказец"
даже поднял голову и издал что-то вроде
предупредительного рыка. Кавказец - это
собака. Парень скорее напоминает прибал-
та. Лицо круглое, кожа очень белая, мелкие
веснушки. Волосы светлые, короткие.
Очень короткие. Глаза свинячьи. Тупые и
злобные. Шея короткая и толстая, плавно
переходящая в толстый мерзкий живот. На
нем: спортивные штаны темно-синие, с тре-
мя косыми цветными вставками по бокам,
белой, зеленой и красной.
Светочка покосилась на бандита.
Нет, соврала: красной, белой и зеленой.
Итальянский флаг, запомнила? Парень в
этот момент встает со стула, и мне прихо-
дится делать вид, что очень интересуюсь их
батареей. Так. Батарея. Грязная и облезлая.
Лет сто назад, наверное, была покрашена в
бежевый цвет. Под батареей лежит девять
рублей. Монета в 5 рублей ("решка") и че-
тыре - по рублю (три "решки" и один
"орел"). Мне не интересно, откуда они здесь
взялись. Я просто запоминаю. Во времени
не ориентируюсь, потому что мои часы не-
понятно где, хотя я полностью одета. Кто
меня одевал? Как долго я была без созна-
ния? Что сейчас - утро или вечер? Голова
тяжеленная, но сна ни в одном глазу. Хо-
лодно и… не то чтобы страшно, а просто не-
множко подташнивает. Если расцепить ру-
ки, они тут же начинают противно дрожать.
Ноги не держат вообще, но ходить здесь не
разрешают. Хорошо, что я не хочу в туалет.
Не представляю, как бы я смогла у этих га-
дов что-нибудь попросить.
Через неопределяемое время охранники
меняются. Ни сказав друг другу ни слова.
Просто один входит, садится, другой встает
и уходит. Собака остается. Собака старая,
морда седая, когда рычит, видны желтые
клыки. Правое ухо рваное. Обои старые,
желтоватые, с вытершейся позолотой. По-
толки высокие, скорее всего квартира ста-
рого фонда. В голове начинает потихоньку
разъясняться, но от этого становится еще
хуже. Начинают лезть всякие глупые и
страшные мысли и варианты причин похи-
щений. Виталий уже все знает. Это хорошо.
Он меня спасет. Скоро. Очень скоро. Это
как в кино. Им скорее всего нужны деньги.
Сейчас Виталий соберет нужную сумму, от-
даст этим гадам и заберет меня домой. Мы
больше никогда-никогда не будем ссорить-
ся. Он разведется со своей стервой, и мы
поженимся. Мы купим дом в Нормандии и
будем жить долго и счастливо. Я наплюю
на свою фигуру и рожу ему трех прелестных
детей. Или четырех. Трех девочек и маль-
чика. Мы купим большой семейный фургон
и яблоневый сад. И наймем старого слугу,
который будет нам варить сидр. Кажется, я
начинаю хныкать. Собака шевельнула ухом
и повернулась ко мне. Собака, я хочу пить.
Скажи своему хозяину, что я хочу пить. Гос-
поди, только истерики мне сейчас не хвата-
ло. Запоминай. Если начнется стрельба, па-
дай на пол и не рыпайся. Это тоже из
какого-то фильма. И даже из многих. На па-
мять почему-то приходят самые грустные, с
трагическим концом. Неужели эти придур-
ки думают, что Виталий, отдав им деньги,
оставит их в покое?
Господи, но если они это понимают, са-
мый логичный выход прикончить меня?
Выходит, я зря запоминала эти чертовы де-
вять рублей под батареей? Затошнило еще
сильнее. Теперь я понимаю, что меня тош-
нит от страха. Почему так долго? Господи,
почему так долго? Странный шуршащий
звук. Что это? Это второй охранник открыл
пакет с молоком. Ну и плечищи… Собака не
двинулась с места. Гарден молоко очень
любил. И сыр. Даже рокфор. Я всегда ему
из Франции привозила. Сесиль, Сесиль, как
ты там, в своем Париже? Ты знаешь, что тут
со мной приключилось?
Стараясь отвлечься, Светочка начала
придумывать, что бы сделала Сесиль, если
бы узнала, что ее подругу похитили. Ничего
интересного на ум не шло, какие-то глу-
пости, опять слишком похожие на отрывки
из французских детективов. Занемели руки.
Стараясь не производить лишних движе-
ний, Светочка стала растирать кисти.
Где мои часы? Где моя сумка? Еще раз:
кто меня одевал? Огромные брезгливые му-
рашки поползли по всему телу при мысли,
что, может быть, вот эти самые мордоворо-
ты, которые ее охраняют, как раз и дотраги-
вались до ее тела… Мамочки мои, я ведь в
душе совершенно голая была… Горячей
волной накатил запоздалый стыд. И сразу
же злость-злость-злость. Стало полегче - не
так страшно. Почему Виталий так долго со-
бирает эти деньги? Много? Интересно,
сколько? Не вздумай потом спрашивать.
Потом? Господи, скорей бы это "потом"!
В коридоре послышалось какое-то дви-
жение. Охранник насторожился, чуть по-
вернулся в сторону открывшейся в двери
щелки. Вышел. Собака равнодушно прово-
дила его взглядом.
- Мой Гарден никогда бы не опустился
до такой подлости! - зачем-то сообщила
Светочка псу.
Дальше все происходило быстро и непо-
нятно. Вошли двое: плечистый охранник и
еще один, в кашемировом пальто. Более
мерзкой рожи я, наверное, никогда не виде-
ла. Ну как будто на заказ делали. Для кон-
курса "Мистер дерьмо-97". На широченной
харе вольготно разместились все пороки
человечества. Жирные небритые щеки
плавно и без напряга перетекали в плечи.
Где заканчивался подбородок с кокетливой
ямочкой и начинался живот, определить
было уже невозможно.
Оба направились к Светочке. Плечи-
стый споро связал ей руки, накинул на го-
лову плотный мешок. Стараясь абстрагиро-
ваться от его прикосновений, Светочка не
рыпалась, понимая, что ситуация вошла в
завершающую стадию.
Ну, представь себе, что ты у зубного.
Вспомни то блаженное ощущение, когда
врач, вдоволь насверлившись и накопав-
шись в твоем многострадальном зубе, нако-
нец, отводит в сторону бормашину и начи-
нает готовить пломбу. Вспомнила? Вот.
Спокойней, спокойней. Иди, куда ведут. На
всякий случай запоминай повороты. Так.
Вышли из комнаты. Налево. Длинный ко-
ридор. Под ногами - старый паркет. Слы-
шишь, как скрипит? Справа послышалось
журчание, наверное, ванна или туалет.
Остановились. В воздухе - сильный запах
табака и… нервозность. Где-то рядом хлоп-
нула дверь. Новый запах - одеколон… сей-
час, сейчас… "Drakkar Noir", верно?
- А че с девкой?
- На… Возвращай. Мне его горло нужно,
а не… От одних этих голосов коленки дро-
жать начинают.
- Так че, прям и возвращать?
- Сказано тебе?.. - Длинная фраза, от ко-
торой у Светочки под мешком запылали
щеки. То есть щеки-то запылали от употре-
бленных выражений. А вот смысл произне-
сенного… Если правильно расставить по ме-
стам подлежащее и сказуемое во всей этой
матерной мешанине, получается, что глав-
ное действующее лицо в нашем балагане с
похищением - Юрка Кашин?! Интересно,
это случайная проговорка тупого исполни-
теля или тонко рассчитанный ход? У Све-
точки вдруг начали заплетаться ноги. Ее
довольно грубо дернули, повели…
Лифт, долго спускаемся, этаж пятый, не
меньше, сразу же - в машину. Элементарная
логика подсказывает, что выходили во
двор. Кто же выведет на улицу человека с
мешком на голове? Хотя эти… эти все мо-
гут.
В машине Светочка перестала ориенти-
роваться сразу. Поняла только, что ехали
быстро и много раз поворачивали. И это
может означать что угодно. И что уехали
далеко. И что следы путали. А потом - скре-
жет тормозов - хлоп! И я уже стою посреди
улицы, без мешка на голове, и чей-то до-
брый голос рядом произносит:
- Девушка, вы сумку уронили.
Светочка оглянулась по сторонам.
Идиллия, черт побери. Как будто ничего и
не было. Никто не видел, как похищенную
девушку выставили из машины, номеров
никто не заметил, но самое главное - нас
никто и не встречает. Где трубы и фанфа-
ры? Где счастливые слезы освобождения?
Где мужественный комиссар полиции, тон-
ко и точно проведший операцию? И, нако-
нец, где счастливый герой, обнимающий
любимую женщину? Кажется, я сейчас рас-
плачусь. Безнадежные ощущения ребенка,
который, проснувшись среди ночи и при-
слушавшись, все больше и больше убежда-
ется в том, что взрослые ушли, оставив его
одного. Что делать в такой ситуации? Пра-
вильно, разреветься во весь голос, чтобы
они все прибежали, и испугались, и стали
наперебой успокаивать, и кто-нибудь потом
обязательно остался сидеть рядом с крова-
тью. Кажется, я уже плачу.
Светочка огляделась, вытирая слезы.
Обычный двор. Сразу и не скажешь, где на-
ходишься. Что мне сейчас нужно? Телефон?
Или сразу - домой? Не могу же я здесь сто-
ять вечность? Надеюсь, сумку мою не обчи-
стили? Хорошо, что я имею привычку брать
с собой в бассейн деньги… Которые, кстати,
и не пригодились, потому что, выйдя на
улицу, обнаружилось, что это - родная Пе-
троградская, а дом находится буквально в
двух кварталах отсюда.
- Светлана Вениаминовна! Майн готт! -
Бедная Калерия, открыв дверь, чуть не рух-
нула на пороге.
- Это я, Калерия Карловна, - сказала Све-
точка мертвым голосом и вошла в прихо-
жую. Надо бы спросить, где Виталий. Но
работа по произнесению еще каких-либо
звуков показалось настолько тяжкой, что
Светочка молча прошла в спальню и, не
раздеваясь, легла на кровать, все еще при-
жимая к себе сумку.
Несколько раз кто-то тихо приоткрывал
дверь, но тут же исчезал. Наверное, Кале-
рия переживает. Я не буду вставать. Я буду
здесь лежать. Я не встану. Я никогда не
встану. Меня парализовало. У меня атрофи-
ровались чувства. Где-то подрагивает сла-
бый ма-аленький вопросик: где Виталий? А
еще где-то копошится поганый маленький
червячок-мазохист, который щекочет еле
живой клочок сознания своими смешными
вопросиками типа:
Это что - наказание
Это наказание мне здесь и сейчас за то
что я там у себя в своем сказочном мире по-
зволила мальчику-монголу целовать себя
Это несправедливо это ведь понарошку
это нечестно это нечестно нечестно нечест-
но
Это не детская игра здесь нельзя побе-
жать к маме и пожаловаться и знать что бу-
дешь права даже если ударила первая и у
него пошла кровь из носа и он уже идет сю-
да со своей сердитой матерью чтобы ру-
гаться
Откуда это нарастающее с каждым го-
дом с каждым днем чувство вины вины пе-
ред всеми перед отцом Виталием мамой
всеми нерожденными детьми которым не
разрешили появиться на свет благородно
сообщив что не накопили еще любви для
них не накопили самим не хватает
- Светлана Вениаминовна, вы уже два
часа лежит на кровати. Сделать вам чай? -
Как всегда, у Калерии при волнении отши-
бает русский язык. Бедная вы моя, бедная,
какой тут, к дьяволу, чай? Вот если водки…
Стакан. Хотя нет, от стакана, наверное, сра-
зу вырвет.
Еще через вечность:
- Светлана Вениаминовна, извините ме-
ня, но там вас к телефон…
Меня? С того света, что ли? Заждались?
- Да.
- Послушайте, я не знаю, как вас там зо-
вут…
- Здороваться надо для начала, - при-
строжила Светочка, удивляясь, что еще мо-
жет обращать внимание на такую ерунду.
- Для начала помолчите! И послушайте,
что я вам скажу! - Какой мерзкий, истерич-
ный и, главное, - совершенно незнакомый
голос. - Мне глубоко наплевать и на вас, и
на эту скотину! Но если мне немедленно не
вернут сына, я приму меры, от которых не
поздоровится и вам, и этому… - Далее непе-
чатно, непечатно и непечатно.
Эй, эй, дамочка! Вы, кажется, немного
ошиблись каналом! У нас здесь совсем дру-
гой детектив! Здесь МЕНЯ похитили, МЕ-
НЯ! Какой, к чертям, сын? Убирайтесь вон
из моей жизни! Мелькнула еще бредовей-
шая мысль о чьем-то шизнутом розыгрыше,
но тут же, к счастью, исчезла. Я не могу
припомнить ни одного из своих знакомых,
способных так дико шутить. За исключени-
ем, пожалуй, самого Виталия. Это что те-
перь, новая шоковая терапия?
- Набирайте, пожалуйста, правильно но-
мер, - вежливо ответила Светочка и собра-
лась уже положить трубку. Но поскольку
все движения стали ужасно медленными,
она успела ясно услышать, как та нервная
дама на другом конце провода раздраженно
сказала кому-то в сторону:
- … А говорили, что она совсем не дура…
И вот эта фраза, обрывок интонации, и
это самое "в сторону" моментально схлоп-
нулись в единое целое, картинка-загадка
стала картинкой-отгадкой… лишний раз до-
казывая, какой тонкий и сильный актер по-
гибает в нашем Виталии. Это надо же: раза
два, ну, максимум, три за всю нашу совмест-
ную жизнь мы вскользь касались его отно-
шений с женой (да нет же, почему же быв-
шей? реально существующей и ныне здрав-
ствующей). Но даже и тех скупых мазков ве-
ликой кисти мастера хватило, чтобы полу-
чился полный и точный портрет.
Светочке показалось, что чужие руки
снова начинают ее раздевать.
- Вы все слышали? - Ах, да, я поняла, от-
куда этот тон. Она же, кажется, лет сто на-
зад заканчивала педагогический институт.
Учительница начальных классов. Как же,
как же… Нет, и все-таки у меня опять чего-
то не складывается. Она же со своим от-
прыском должна быть, насколько я знаю…
- Вы звоните из Швейцарии? - зачем-то
спросила Светочка. И успела услышать еще
одну фразу "в сторону" перед тем, как ма-
дам Антонова в раздражении бросила труб-
ку:
- … господи, какая же она тупая…
Ага. Тупая - это я. Я - тупая. Начинай,
дорогуша, потихоньку привыкать к этой
мысли.
Телефон зазвонил буквально через три
минуты. Светочка вздрогнула и сняла труб-
ку, почти уверенная, что мадам Антонова
вылила еще не все помои на ее бедную го-
лову.
Нет. Это была не мадам. Это был сам
господин Антонов.
- Ты дома? - спросил мертвым голосом.
- Да. - В моем голосе жизни было не на-
много больше.
- Ты в порядке?
- Только что звонила твоя жена.
- Она сказала, что-то про сына.
- … - Это не означает, что Виталий гряз-
но матерится. Я просто пытаюсь обозна-
чить километровые паузы (они представля-
ются мне так: не в часах, а именно в кило-
метрах) между моими репликами.
- Она сказала, что если его не вернут,
она примет меры, от которых нам не поздо-
ровится.
- Я не поняла, откуда она звонила…
- Из Европы. - Первое произнесенное
слово. Спасибо.
- Я поняла, что не из Америки…
- Я говорю: из гостиницы "Европа".
- Так они приехали? - Боже мой, что мы
обсуждаем? Какое мне дело до его стервоз-
ной супруги и чахлого отпрыска?
- У Лешки завтра день рождения. -
Огромное спасибо. Ввести меня в курс сво-
их домашних дел - это акт огромного чело-
веческого доверия.
- Будете праздновать?
- Света. - От его голоса у Светочки вниз
по спине поползли большие дохлые мураш-
ки. Она чуть было не рассмеялась истерич-
ным смехом от такого пришедшего на ум
сравнения. Но собрала всю свою волю и,
натурально, прикусила язык. - Моего сына
похитили.
Теперь паузу держу я.
- Я прошу тебя: сиди дома, никуда не вы-
ходи и ничего не делай.
Если бы я была режиссером этого наше-
го крутого боевика, я сейчас дала бы на
экране сдвоенный кадр: лицо Виталия и
мое.
А на этом фоне - нарочно плохую, шеро-
ховатую запись короткого диалога двух
бандитов:
" - А че с девкой?
- На… Возвращай. Мне его горло нужно,
а не…" Чувствуя, как поднимается от желуд-
ка шершавый ком тошноты, Светочка, каш-
лянув, выдавила из себя краткое содержа-
ние последнего слышанного ею диалога по-
хитителей.
- …что?.. - Виталий уронил это "что" го-
лосом человека, внезапно поймавшего на
себе взгляд разгневанной кобры.
- Да Кашин! Кашин твой все это сделал!
Сволочь твоя деревянная! - Светочка крича-
ла в трубку и не могла остановиться, даже
когда услышала короткие гудки. После чего
села на пол и, наконец-то, разревелась.
Итак, подведем итоги, милочка.
Светочку выставили из машины в про-
ходном дворе на Петроградской вовсе не
потому, что Виталий что-то там заплатил.
И я даже думаю, не в деньгах там дело. На-
верняка какие-то специальные бизнесмен-
ские разборки. И Светочка оказалась не-
подходящим объектом. Так скажем: недо-
статочно крупной ставкой. Ее вернули и по-
ставили покрупнее. Ну действительно: про-
сто любовница (ну и что, что пять лет уж?
Не в сроках дело, девушка, не тюрьма, чай).
Вот сын - это другое дело. А теперь сади-
тесь и объясняйте мне подробно и доходчи-
во: почему наши счастливые (счастливые,
счастливые, не ухмыляйтесь так ехидно!)
пять лет - это НИЧТО, а заморенный пацан
семи (шести? восьми? не знаю!) лет, кото-
рого Виталий, ни минуты не задумываясь,
оставил в возрасте полутора лет (это знаю
точно, их сиятельство как-то обмолвились в
застольной беседе), - это ВСЕ? Объясняйте,
объясняйте, не стесняйтесь в выражениях!
И главный ужас в том, что выбор этот за
Виталия сделали посторонние, низкие и
дрянные люди. И сделали, судя по всему,
безошибочно. Ах, как всем нам стыдно.
Светочка поежилась от омерзения. Ей
вдруг показалось, что какой-то грязный
шантажист открыл перед ней блокнот Ви-
талия, в котором быстрым неровным по-
черком записаны все потраченные им на
Светочку деньги. Вплоть до шоколадок и
трусов.
Когда человеку совсем-совсем плохо, он
обычно делает что-нибудь совсем простое.
Например, берет сигарету.
Эти проклятые женские сумки, полные
чертова барахла, среди которого ничего не
найти! Светочка несколько минут нервно
копалась в сумке, потом сделала самое про-
стое: вывалила все содержимое на кровать.
Вот же она, почти полная пачка "Мальборо
Лайт". А вот и зажигалка. Виталий подарил
в позапрошлое воскресенье. Светочка смо-
трела на золотистый цилиндрик, как на
дохлую лягушку. Возникло идиотское жела-
ние швырнуть зажигалку на пол и топтать
ее ногами. Именно как подарок Виталия.
А вот рядом с сигаретами на кровати
оказалась еще одна странная вещица. Ну-
ка, кто здесь подогадливей? Что было напи-
сано на маленьком прямоугольнике плот-
ной бумаги? Ай да знатоки! Ай да молодцы!
Есть такая буква!
Самойлов Александр
Частный детектив
Тел. 928-11-40
Конфиденциальность гарантируется
Приз! Приз! Приз! А кто сошел с ума - я
не виновата!
Светочка медленно огляделась по сторо-
нам. Где я нахожусь, скажите, пожалуйста?
Я что - еще не вернулась из своего романти-
ческого путешествия? Тогда я, видимо, чего-
то недопонимаю. Фирма "Невские зори"?
Вы что-то перепутали. Мы заказывали дра-
ку на свадьбе, а не оркестр на похоронах.
Если ВСЕ ЭТО - лишь продолжение при-
ключений в МОЕМ мире, то, скажите на
милость, каким вы видите конец этой бое-
вой истории? Самым счастливым? Ну-ка, ну-
ка, варианты? Сейчас я, пожалуй, напрягусь
и помогу вам.
Так, так, так…
Ну, простейший - это через несколько
минут сюда врывается Виталий, обвешан-
ный воздушными шарами и хлопушками. За
ним появляются носильщики с подарками
и средних размеров цветочным магазином.
Громко крича: "Сюрприз! Сюрприз!", Вита-
лий падает на колени, немедленно на мне
женится, и мы спешно сваливаем во Фран-
цию - разводить яблони, гнать кальвадос и
рожать троих детей.
Чуть посложнее, но тоже - со вкусом. Ви-
талий приезжает сюда (ну пусть не через
несколько минут, пусть через полчаса…) и
привозит мне завернутые в тряпочку уши
той скотины в кашемировом пальто. А еще
лучше - пусть отрежет их у меня на глазах!
А вы, девушка, кровожадная… Не забыть!
Виталий брезгливо пнет ногой корчащееся
тело, подойдет ко мне, крепко обнимет и
тихо скажет в самое ухо: "Болвася, Болвася,
как же ты мог такое про меня подумать…"
Да вы еще и сентиментальны, девушка…
Третий вариант… Эй, эй, девушка, куда
же вы? Вы же еще не дослушали!..
Пойду-ка я приму душ. Что-то я стала
противна сама себе.
С трудом перебарывая чувство отвраще-
ния, Светочка отправилась в ванную. В ко-
ридоре метнулась испуганная тень Калерии
Карловны:
- Светлана Вениаминовна, вам что-то
нужно?
- Нет, нет, спасибо, вы можете идти до-
мой. - Заметив неуверенность на лице нем-
ки, Светочка повторила как можно более
бодро:
- Идите, идите, Калерия Карловна, у ме-
ня все нормально.
В ванной, стараясь как можно меньше
прикасаться к ЧУЖИМ вещам, Светочка
осторожно залезла под душ. Как это там де-
лают наши любимые америкашки? Налива-
ют ванну воды, ложатся, а потом опускают в
воду включенный фен? Бульон с профитро-
лями. Суп любительский. Щи суточные. Бр-
р-р, какая пошлость.
Три минуты почти кипятка, а затем три
минуты - ледяной воды (повторить два-три
раза, если выдержит сердце) взбодрили те-
ло и резко освежили мозги. Ватсон, если
есть сомнения, где ты находишься - ЗДЕСЬ
или ТАМ, проверяется это э-ле-мен-тар-но!
Просто позвони по указанному в визитке
телефону. И если ты ТАМ, то тебе ответит
приемная частного детективного агентства.
А если - ЗДЕСЬ, то… А что - "то"? А то, что у
нас, в Питере, и телефонов-то на 928 нет!
Светочка вышла из душа, спокойно оде-
лась, безотчетно выбирая вещи попроще,
купленные давно, и ни в коем случае - не
ЕГО подарки. (Как будто отдаленность во
времени от настоящего момента сделала
эти вещи чище и честнее). Села на кровати,
подвинула к себе телефон, набрала номер,
убедилась, что данный номер в телефонной
сети действительно отсутствует и… Что? За-
плакала? Начала бить посуду и крушить ме-
бель? Выпила пятьдесят таблеток тазепама?
Нет. Нет. И нет.
Светочка сильно зажмурилась, но не от
страха или отчаяния. Просто ей показалось,
что именно так можно удержать одну очень
важную мысль. Посидела так несколько ми-
нут. Затем набрала другой номер. И очень
вежливо, но строго сказала в трубку:
- Добрый день. Кирилл? Светлана беспо-
коит. Мне нужно срочно найти одного че-
ловека.
- Пожалуйста, - квакнули в трубке. - Рос-
сия? Зарубеж?
- Россия.
- Что известно? Фамилия есть? - Пусть
вас не удивляет такая постановка вопросов.
Для нашего "специалиста по особым пору-
чениям" фамилия вовсе не является глав-
ной информацией.
- Самойлов Александр. 1963 года рожде-
ния. В 1980 году закончил 366-ю школу Мо-
сковского района.
- Блеск, Светлана Вениаминовна. Через
пять минут перезвоню. Вы дома?
- Я дома. Но почему так долго? - удиви-
лась Светочка. Она была совершенно увере-
на, что адрес Самойлова уже высветился у
Кирилла на компьютере.
- Видите ли, Светлана Вениаминовна,
ваш Самойлов - моряк рыбфлота. Я просто
хочу выяснить, на берегу ли он. Если ока-
жется, что он в рейсе, вам уточнять место-
нахождение корабля?
- Нет, спасибо.
Когда через полчаса Светочка, одетая, с
небольшой сумкой через плечо, проходила
через холл, она-таки сделала одну вещь. За
которую ей потом будет немного стыдно.
Но которая принесла ей огромное мораль-
ное удовлетворение.
Наперерез ей из кухни вышел, помахи-
вая хвостом, сэр Уинтон Барколдайн Кубер-
Педи. Говорите, древнее священное живот-
ное? Говорите, злопамятен? Что ж, прия-
тель, тебе не повезло.
С наслаждением размахнувшись, Све-
точка дала сэру Уинтону отличного пинка
под его пушистую высокопородную задни-
цу.
Господи, какая мерзость! Как здесь толь-
ко люди живут?
Светочка испуганно шла по коридору
общежития, поминутно оглядываясь. Толь-
ко что из-за угла на нее выскочила какая-то
красная распаренная тетка с тазиком, пол-
ным мокрого белья. Дико глянула, шарах-
нулась в сторону и даже что-то буркнула
сквозь зубы. Нехорошее что-то, рабоче-кре-
стьянское, по поводу того, что, мол, шляют-
ся тут всякие…
- Открыто, открыто! - крикнули из-за
двери на Светин стук. - Быстро управились. -
Сашка Самойлов сидел на стуле спиной к
двери. Он обернулся и уставился на Светоч-
ку веселым удивленным взглядом. Она
успела удивиться, как мало изменился ее
одноклассник, но в этот момент…
Светочке на секунду показалось, что вся
комната резво легла набок и она сама те-
перь стоит на стене. Ощущение было пре-
неприятным, голова закружилась… Светоч-
ка зажмурилась, но от этого стало еще хуже.
Перед глазами замелькал какой-то стран-
ный дерганый фильм, составленный из яр-
ких коротких кадров, большинство из кото-
рых ничего ей не говорило: просторный
холл незнакомого дома, бриллиантовая се-
режка, северные окраины Питера, но до жу-
ти запущенные и безлюдные, почему-то
танк, облака странной формы, и люди, лю-
ди - в нелепых одеждах, какой-то безногий
калека, полчища гигантских муравьев…
Светочка очнулась, сидя на стуле. Рядом
стоял обалдевший Самойлов. ТЕПЕРЬ она
вспомнила все.
Светочка разжала кулак, в котором ле-
жала смятая визитка, и молча протянула ее
Саше.
- Ого! - Он осторожно взял смятый пря-
моугольник, прочитал надпись и… расхохо-
тался. - Откуда это у тебя?
- От-туда, - глупейшим голосом Юрия
Никулина ответила Света. Язык еще плохо
слушался и мог выговаривать лишь про-
стейшие фразы:
- У тебя можно курить?
- У меня все можно! - Саша сел напро-
тив. - Светило! Я не верю своим глазам! По-
следний раз я тебя видел…
Они оба ВСПОМНИЛИ, где виделись в
последний раз, поэтому продолжения не
последовало.
- Но… черт побери! Мы что, вернулись
все обратно?
Светочка кивнула. Как раз в этот момент
она почему-то вспомнила, как хоронили
Виталия. Хоронили? Господи, когда же это
было?
- Тем лучше, - сказала она про себя, -
значит, я на верном пути. Самойлов, мне
нужна твоя помощь.
- Моя? - Саша менялся на глазах. Из по-
чти чужого человека, почти не изменивше-
гося с годами просто одноклассника он
превращался в героя. Светочка судорожно
вздохнула и провела рукой по плечу. На до-
лю секунды показалось, что на ней длинное
ручной выделки замшевое платье. - Я готов.
- Я… у меня… - Ну-ка, девушка, сосредо-
точьтесь! На вас это совершенно не похо-
же! - Мне нужно попасть в мой мир.
- А что, доктор Поплавский вас уже не
пользует? - Вот-вот, именно так держал се-
бя любимый сынок Второго Диктатора.
- Мне нужна именно ТВОЯ помощь, -
проговорила Светочка с усилием женщины,
которая не привыкла просить.
- Когда? - спросил Саша, поднимаясь.
- Сейчас.
- Здесь?
- Нет, - Светочка наконец-то улыбну-
лась. - Надеюсь, на этот раз все будет про-
ходить гораздо цивильней. Мы попробуем
все это сделать прямо у доктора Игоря.
- Едем. - Саша снял куртку с вешалки.
.

Глава четвертая

ИГОРЬ

есь мир сошел с ума. Ничего более

В банального, но наиболее подходяще-


го к ситуациям последних трех часов
я придумать не могу. Так. Впоминаем лек-
ции по психиатрии. Профессор Лорин, ау!
Что вы там нам рассказывали о навязчивых
состояниях?
Игорь сидел на холодной скамейке пар-
ка и, вежливо улыбаясь, слушал бред своего
пациента. Виноват, бывшего пациента.
Бляхман не принес абонемента в филармо-
нию. Ни пожизненного, никакого. Он про-
сто пришел поговорить, посоветоваться.
Причем наотрез отказался разговаривать в
клинике, а умолил Игоря выйти с ним в
парк. И вот сейчас Игорь и так и этак ста-
рался вклиниться в горячий монолог Юрия
Адольфовича, чтобы сообщить, куда тому,
собственно, нужно идти за советом.
- …поймите меня правильно. Я немоло-
дой, неглупый, как мне кажется, человек.
Для меня фантастика всегда была не более
чем книги на полке у дочери… - Далее шел
бессвязный, прерываемый частыми и вити-
еватыми извинениями рассказ о производ-
ственных проблемах пианиста.
- Я все понимаю, Юрий Адольфович. -
Игорю удалось, наконец, вставить слово. -
Но ко мне-то у вас какие претензии?
- Претензии?! К вам?! Что вы, Игорь Ва-
лерьевич!! - Бляхман замахал руками от
ужаса. - Вы для меня - первый благодетель
на земле! Вы для меня чудо сделали!
- Ну уж, ну уж, - заскромничал Игорь,
ничуть при этом не сомневаясь, что Блях-
ман прав. - Вы просто сами очень хотели
поправиться. Без вашей помощи у меня ни-
чего бы не получилось… - И это тоже было
чистой правдой.
Юрий Адольфович часто закивал и с хо-
ду снова понес полную околесицу. Что-то
про полипы в носу, про свою дочь, жену,
снова про нос…
- Юрий Адольфович, - завершающим то-
ном сказал Игорь, вставая со скамейки, -
все это очень интересно, но у меня, к сожа-
лению, совсем нет времени дослушать вашу
любопытную историю до конца. Приходите
как-нибудь потом…
- Потом значит - никогда, - страшно
грустно произнес Бляхман, глядя в землю
под ногами.
Странные люди они - пациенты. Проси-
дишь с ними ночь, вытащишь с того света,
вернешь подвижность рукам, и все - счита-
ют тебя чуть ли не самым близким род-
ственником. А главное - самой большой и
гигроскопичной жилеткой! В которую мож-
но дрызгать все о своих хворях, а также се-
мейных и прочих проблемах. Ага! - Игорь
засмеялся внутренним дьявольским сме-
хом. - Вот я тебя и поймал! Кто тут вчера
страдал от недостатка людской благодарно-
сти? Так вот тебе высшее проявление
обратного: человек пришел к тебе, потому
что доверяет! Абонемента в филармонию
не принес, зато принес свои сомнения и
тревоги. Гордись. Я и горжусь. Но лучше бы
все-таки деньгами…
- Юрий Адольфович! - Голос Игоря стал
заметно строже. - Мы с вами сейчас расста-
емся. Я посоветовал бы вам сходить к хоро-
шему отоларингологу. Если хотите, могу
кого-нибудь посоветовать. Из знакомых.
- Игорь Валерьевич! - Бляхман тоже
встал. - Я уже был у отоларинголога. И как
раз у того, что вы мне посоветовали. Из
знакомых.
Поплавский быстро глянул на Бляхмана.
Слишком много иронии прозвучало в том,
как тот передразнил последние слова Иго-
ря.
- Очень хорошо. Но я-то тут при чем? -
Кажется, я этот вопрос задаю уже пятнадца-
тый раз. Он так просто не уйдет. Что же
мне, бежать, что ли? Неудобно как-то.
- А знаете, - вдруг как-то хитро сказал
Бляхман с интонациями знаменитого фо-
кусника Акопяна, - а ведь вы сейчас никуда
не уйдете! И еще, по крайней мере, десять
минут просидите здесь, со мной.
- С чего это вы решили?
- А потому что я все еще чувствую запах
вот этого подгнившего пруда, - Юрий
Адольфович подбородком указал на покры-
тый листьями и утками водоем, - и вашего
одеколона. Названия не знаю, но пахнет хо-
рошо.
- Ну и что с того, что чувствуете? - Игорь
по-прежнему стоял около скамейки, а Блях-
ман сидел, глядя на него снизу вверх. Игорь
не мог вот так просто повернуться спиной к
немолодому человеку и уйти. Он ждал, ко-
гда Юрий Адольфович сообразит встать.
Чтобы тут же подать ему руку для проща-
ния.
Бляхман сидел. Глаза его хитро блесну-
ли.
- Игорь Валерьевич, хотите маленький
фокус?
- Нет, - быстро и честно ответил Игорь.
- Ну сделайте мне это маленькое одол-
жение. Не хотите десять минут, подождите
хоть три.
- Почему именно три?
- Потому что, по моим подсчетам, при-
мерно через три минуты рядом с нами по-
явится кто-то или что-то, сильно пахнущее
уксусом.
- Уксусом? - Игорь натянуто рассмеялся.
Глубоко внутри у него уже засела неясная
тревога. Он снова сел на скамейку. - Ну, и
где же ваш фокус?
- Подождите чуть-чуть. Время еще не
прошло.
- Да? - Терпение Игоря лопнуло, и он
уже собирался сказать что-то язвительное,
но тут же увидел, что прямо к ним, прихра-
мывая, идет лаборантка Люда с большой
хозяйственной сумкой.
- Игорь! - громко начала Люда еще изда-
ли. - Ну ты представляешь, какая непруха!
Шла сейчас из магазина и подвернула ногу!
Здравствуйте, - кивнула она Бляхману, под-
ходя и усаживаясь рядом. - Больно ужасно.
И главное - сумку уронила. А там - бутылка
уксуса!
Об этом можно было догадаться и так.
Пахло от Люды как от свежезамаринован-
ного шашлыка.
Игорь медленно поднял глаза на Юрия
Адольфовича. Тот улыбался.
- Вы знали? - глупо спросил Игорь, ко-
гда Люда ушла.
- О чем? О том, что эта женщина разо-
бьет бутылку? Да ну, что вы! И, пожалуйста,
не подумайте, что мы с ней сговорились.
Это было бы слишком сложно. Да и к чему
мне дурить вас таким способом?
- Верно. Но тогда… Я ничего не пони-
маю. Раскройте секрет.
- Какой секрет? Я же вам уже все расска-
зал! - удивился Бляхман. - Я чувствую запа-
хи из будущего. - Он так буднично произ-
нес эту фразу, что Игорь снова подозри-
тельно на него посмотрел.
- Сколько я вам сделал сеансов? - вдруг
спросил Игорь.
- Два, - тотчас же ответил Бляхман, как
будто ждал этого вопроса.
- И что вы… что вам снилось?
- А почему вы об этом спрашиваете? Это
имеет какое-то значение?
- Ответьте, пожалуйста.
- Я не помню точно… - Врешь, врешь,
старина Бляхман, все ты помнишь. И раз-
гадка твоя там, в том, как ты считаешь, сне.
Юрий Адольфович неловко попытался
разыграть забывчивость:
- Нет… Но вот что меня тогда поразило…
второй сон был точнейшим повторением
первого… - Он помолчал еще полминуты и
когда Игорь уже был готов вскочить и убе-
жать от навязчивого пациента, вновь заго-
ворил:
- Знаете, Игорь Валерьевич, - тут голос
Юрия Адольфовича дрогнул, - мне неудоб-
но об этом говорить, но если бы я был хоть
чуточку суеверен… нет, это не так, кажется,
называется… в общем, я бы сказал, что в об-
мен на мои руки вы забрали у меня душу.
- Ошибаетесь! Ошибаетесь, дорогой мой
пианист! - страшным голосом вскричал
Игорь. - Я у ВАС ничего не забирал! И тем
более в обмен на ваши руки! Вы сами отда-
ли свою душу тому, кто предложил подхо-
дящую цену! Признавайтесь: так было де-
ло?
- Вы… откуда вы знаете? - На лбу у Юрия
Адольфовича выступили капли пота.
- Ничего я не знаю, - сникая, произнес
Игорь. - Вы сами только что проговори-
лись.
- И что же… как же дальше? - Взглянуть
со стороны - так мы с ним просто - два пол-
ных идиота, начитавшихся современных са-
танинских романов. - А обратно… нельзя?
- Проданный товар обмену и возврату не
подлежит, - жестко сказал Игорь. Ни фига,
ни фига, господин Бляхман, и даже не заи-
кайтесь. И близко к аппарату не подпущу. -
Знаете, мне давно пора идти.
Юрий Адольфович его, кажется, и не
услышал. Он полностью погрузился в свои
мысли.
- До свидания! - громко произнес По-
плавский.
- Да, да… До свидания, Игорь Валерье-
вич…
Рук они друг другу не пожали.
Игорь быстро шел обратно к институту.
Черт, за всеми этими беседами я, оказыва-
ется, страшно замерз. Ах, какой интерес-
ный случай! Как бы его поподробней рас-
смотреть? Вот бы сейчас заманить этого
Бляхмана и нейрограмму снять, а? Интерес-
но, она изменилась? И если да, то как? Я
ему верю на сто пять процентов. Что-то с
ним действительно произошло. Ну, не душу
он, конечно, продал, но какой-то компо-
нент наверняка утерян. Какой? Прямо руки
чешутся проверить… Сейчас приду в лабо-
раторию… Нет, лучше сразу в архив забе-
жать, поднять историю болезни. А в лабо-
ратории достать и перетряхнуть старые за-
писи. Когда это он у нас лежал? Игорь уже
повернул было к зданию архива, но вовре-
мя глянул на часы. Боже мой, меня же в
"Фуксии" клиент дожидается!
Какой-нибудь посторонний наблюда-
тель или просто кто-то из прогуливающих-
ся больных, наверное, сильно бы удивился,
увидев сейчас заведующего третьим отделе-
нием Игоря Валерьевича Поплавского.
Потому что этот всегда спокойный и
уравновешенный человек сейчас совершал
странные и загадочные перемещения по
территории Нейроцентра. Вначале он шел
размеренным шагом, явно направляясь к
себе в отделение. Затем повернул к библио-
теке, через несколько шагов остановился,
махнул рукой, снова зашагал к главному
корпусу. Внезапно он остановился, крепко
и звонко хлопнул себя по лбу, постоял еще
немного на месте, о чем-то напряженно
размышляя. И пошел дальше уже совершен-
но другим шагом - то ли сильно задумавше-
гося, то ли внезапно постаревшего челове-
ка.
Я вспомнил. Ох, как я вдруг все вспо-
мнил! И не надо уже идти в архив, я вспо-
мнил, когда у нас лежал Юрий Адольфович
Бляхман. И, главное, как он к нам попал… Я
тогда был молодой, самоуверенный до не-
приличия, мне казалось - завтра в каждой
газете я буду натыкаться на собственное до-
вольное фото, буду умничать перед корре-
спондентами, а потом кокетливо воскли-
цать: ах, как меня утомила пресса! Бремя
славы, знаете ли… И Нобелевская, считай, в
кармане, даже осведомлялся у знакомых, не
знает ли кто точно, сколько это в рублях по
нынешнему курсу, и даже учеников себе на-
чал присматривать из еще более молодых и
талантливых… А для пущей убедительности
рыскал по городским больницам в поисках
самых-пресамых сложных случаев. И слу-
чайно наткнулся на трагедию пианиста
Бляхмана. Который, бедняга, шел себе по
улице, никого не трогал, а злодейка-судьба
решила как раз в этот момент слегка порез-
виться и поглумиться над простыми людь-
ми. Взяла да смешала в одну кучу: троих
людей, велосипед и несколько килограм-
мов оконного стекла, наколотого крупными
кусками. Результат получился - ничего се-
бе, достойный пера, ну если не Шекспира,
то Михаила Чулаки точно. Кто-нибудь во-
обще задумывается, спасая ту или иную
жизнь, - а нужно ли это спасаемому? То
есть не сама жизнь, а то, что из нее полу-
чится? Никто не отменял подвига легендар-
ного Мересьева. Но кто-нибудь припомнит
хоть один рекорд Брумеля после той злопо-
лучной ночной прогулки на мотоцикле? И
что, черт возьми, гуманней - ампутировать
ноги талантливой молодой балерине, по-
павшей в автокатастрофу, или дать ей уме-
реть - оставив навсегда молодой и красивой
с неувядшим талантом, в самом расцвете
карьеры? Клятва Гиппократа прямого отве-
та на столь тонкий вопрос, увы, не дает.
Особенно сейчас, когда все уже научились
так много и красиво говорить, с легкостью
выворачивая наизнанку любую азбучную
истину.
Нет, курсе на втором-третьем Игорь сам
бы пищал от восторга, рассматривая рент-
генограммы предплечий больного Бляхма-
на до и после лечения. И ничего банальней,
чем эпитет "ювелирная", к такой работе не
придумал. Но сейчас… Когда опыта еще ма-
ловато, а самоуверенности - хоть отбавляй,
когда утром каждого дня видишь в зеркале
не меньше как спасителя человечества, ко-
торому дано и карать, и миловать…
Доктор Поплавский с ходу и совершен-
но верно определил причину грусти в гла-
зах Бляхмана. Его не устраивали получив-
шиеся руки - хорошие добротные конечно-
сти обыкновенного человека. Ему нужны
были ТЕ, прежние, с которыми он был вир-
туозом!
Игорь радовался, как ребенок, которому
подарили конструктор LEGO. Вот это слу-
чай! Вот это удача! Вот я всем покажу чуде-
са моего метода!
Сложности начались практически сразу.
За время своих многомесячных мытарств
Юрий Адольфович дошел почти что до той
стадии отчаяния, за которой - лишь полное
отупение. Ему оставалось чуть-чуть для то-
го, чтобы смириться со своей участью и по-
даться в учителя музыки. А Игорь к тому
времени уже настолько поверил во всесиль-
ность своего аппарата, что даже и не поду-
мал о том, чтобы хоть как-то подготовить
человека к процедуре, настроить, так ска-
зать, на чудо. Поэтому, когда после первого
сеанса у пациента Бляхмана не оказалось
НИКАКИХ улучшений, Игорь чуть с ума не
сошел от неожиданности. Но, к счастью,
живо сориентировался и после непродол-
жительной беседы с Юрием Адольфовичем
понял свою ошибку. В данной ситуации он
поступил, как легкомысленный чародей,
который махнул своей волшебной палоч-
кой, даже не поинтересовавшись, загадал
человек желание, или нет. Дав себе клятву -
впредь внимательней относиться к пациен-
там, Игорь специально накануне следующе-
го сеанса целый вечер разговаривал с Блях-
маном, деликатно настраивая того на вы-
здоровление. И чуть было не перестарался.
У Игоря даже сейчас при воспоминании
о том дне выступил холодный пот на лбу.
Я помню, как встречался рано утром с
Андреем, бывшим одноклассником и совер-
шенно задвинутым меломаном. Тот принес
"крутейшую", как он выразился, запись
Первого концерта Чайковского для форте-
пиано с оркестром. Потому что именно это
произведение я задумал поставить Бляхма-
ну перед сеансом. Для усиления эффекта,
так сказать. Ну уж и эффект получился -
дальше некуда. Бляхман мой отъехал в мо-
мент.
А вот возвращаться не захотел.
Что это значит? А понятия не имею. Это
был первый и единственный случай в прак-
тике использования аппарата. Человек, ле-
жавший на кушетке передо мной, был, без-
условно, жив. Равномерно, но вяло постуки-
вал пульс, дыхание… да, дышал, но никакой
реакции на внешние раздражители. Все
мои суетливые попытки вернуть его в со-
знание не увенчались успехом. Его душа
упорно не хотела возвращаться в искале-
ченное тело.
За те десять минут, пока он болтался не-
известно где, я успел попрощаться с нау-
кой, работой и даже свободой. Я, непонят-
но откуда, припомнил (или сам на ходу со-
чинил?) бредовые запутанные молитвы,
призывая всех известных святых. Я сидел
над пустой материальной оболочкой и, не
стесняясь, вслух, словно темный язычник,
умолял его душу вернуться.
Я до сих пор не знаю, как и почему все
это получилось, я не знаю, где она была и
почему вернулась. Известно лишь, что обе-
щанное чудо свершилось. Российская музы-
кальная культура получила обратно своего
пианиста-виртуоза. А я приобрел ценный
опыт. И с тех самых пор очень внимательно
отношусь к своим пациентам. Особенно к
людям творческим. В частности, этим объ-
ясняется мой (для всех неожиданный) отказ
принять в отделение разбитого инсультом
известного режиссера. А я просто сел себе
тихонько и припомнил его фильмы. В хро-
нологическом порядке. И понял, что этого
жертвенного эгоиста с явно выраженными
мазохистскими наклонностями мне вернуть
не удастся.
Игорь вошел в отделение, продолжая за-
думчиво покачивать головой. Точь-в-точь
какой-нибудь старичок профессор, на ходу
решающий сложнейшие проблемы ми-
роздания.
Это не может быть простым совпадени-
ем! Эти десять минут, которые стоили мне
седых волос три года назад. И те, о которых
говорил сегодня Юрий Адольфович. Что,
что он там пытался мне объяснить? Какой-
то фантастический феномен с пронюхива-
нием будущего? Этого мне только не хвата-
ло…
Не выходя из имиджа выжившего из ума
светила науки, Игорь остановился посреди
коридора, всплеснул руками и на глазах
удивленной медсестры бросился прочь.
Действительно, при чем тут отделение, ко-
гда клиент ждет в Оздоровительном цен-
тре!
А клиент и вправду ждал.
На клиенте были неописуемо полосатые
(Господи, как же это называется? Колготки?
Легинсы? Лосины? Осетрины?) ммм… шта-
нишки, кожаная курточка-косуха и мрач-
ные солдатские ботинки. Илона Сергеевна
Легостаева (или уже Кашина по мужу?)
являлась типичнейшей представительни-
цей той узкой категории женщин, при виде
которых мужики с готовностью сами собой
укладываются в штабеля.
- Давно вы у нас не были, - сказал Игорь,
краснея. - Проходите, ложитесь на кушетку.
Слушайте музыку. - По лицу госпожи Каши-
ной пробежала легкая гримаска.
- Илона, вы слышите меня?
- Конечно.
- Расслабьтесь… Чему вы улыбаетесь?
- Да так, фраза есть такая: расслабься и
получай удовольствие.
- Ну да, примерно так. - Вот и вторая не-
преложная истина. Илона Сергеевна Каши-
на являлась одновременно представитель-
ницей того широкого круга женщин, разго-
варивать которым категорически не реко-
мендуется.
А далее - кто-то явно задался целью убе-
дить Игоря, что мир вознамерился сойти с
ума. И именно сегодня.
Илона очнулась с таким видом, будто
Игорь воспользовался ее положением и
грязно изнасиловал. А она, на самом деле,
все видела и слышала.
- Илона, что с вами? Что-то не так?
- Да нет, вроде все так…
- Вам плохо? - Игорь почему-то дико ис-
пугался - Что случилось?
- Да ничего страшного. Просто стран-
но…
- Что странно?
- Чего это на вашем видике кассеты не
меняют?
- Чего? - Игорь, кажется, собирался что-
то сказать, но так и замер с раскрытым
ртом, пораженный внезапной догадкой.
- Кино одно и то же крутите? - Игорь за-
крыл рот.
- Вы что, видели то же, что и в прошлый
раз?
- А то! Ладно, доктор. Спасибо большое.
Да вы не переживайте, так - не так, все рав-
но - в кайф. Это как кассету любимую ку-
пить, ага? Не скучайте, я, может, еще при-
еду.
После того, как "клиент" ушел, Игорь не
меньше получаса сидел в своем кабинете
"психологической разгрузки" и тупо смо-
трел в стену.
За три… Господи, да сколько уже?., нет,
четыре года моей практики с аппаратом
ТАКОЕ случается первый раз. И я даже не
знаю, как к этому подойти, чтобы мало-
мальски адекватно объяснить нестандарт-
ную ситуацию. Нет, всякое бывало… И ней-
рограммы - в линию, и истерики после воз-
вращения, и… да что там вспоминать! Но
такого… День сюрпризов. Назовем для про-
стоты так. Вначале - Бляхман. Затем Ило-
на…
Зря я Бляхмана отпустил. Надо было с
ним покопаться. Эх, чувствую я, одному
здесь не управиться. Надо, наверное, поти-
хоньку Тапкина задействовать. А что? Ся-
дем, поговорим, как коллега с коллегой.
Расскажу ему все как на духу. Можно даже и
денег предложить. Ну, в смысле, какую-то
долю от "Фуксии и Селедочки". Нет, отка-
жется.
За почти трехлетнюю практику суще-
ствования Оздоровительного центра Игорь
Валерьевич Поплавский научился безоши-
бочно различать шаги клиентов по коридо-
ру. Там, примерно за три метра до двери ка-
бинета психологической разгрузки, под ко-
вролином располагалась такая специальная
скрипучая доска. Если человек шел, напри-
мер, в солярий или на массаж, он сворачи-
вал немного раньше. Ну, а уж если скрипну-
ло в коридоре - жди гостей сюда, к нашему
аппарату.
Игорь удивленно повернулся к двери.
Насколько я помню, на сейчас ко мне
никого нет. Однако я только что и явствен-
но слышал условленный скрип. Причем
странный - двойной.
Дверь открылась.
Прямо перед изумленным взором докто-
ра Поплавского предстала Светлана Вениа-
миновна Жукова.
Которая не далее как сегодня утром ухо-
дила отсюда, светясь счастьем и довольная
жизнью после очередного (сказать точнее,
так - ВНЕочередного) сеанса.
Рядом с ней стоял незнакомый молодой
человек, которого Игорь принял за тело-
хранителя. И сразу удивился, потому что
охранники не имели привычки входить в
"Фуксию".
- Добрый день, Светлана Вениаминовна, -
почему-то растерянно произнес Игорь.
- Вы меня не узнаете? - неожиданно по-
интересовался охранник.
- Не-ет.
- Меня зовут Александр Самойлов. Вам
это ни о чем не говорит? - продолжал допы-
тываться парень, и Игорю показалось, что в
его голосе прозвучала издевка.
- Ничего, - не очень уверенно ответил
Поплавский. Слишком уж фамилия про-
стая. Мало ли каких Самойловых встречал
он на своем пути? Кто-то из больных? Од-
нокурсники? - Мне это ни о чем не гово-
рит, - уже тверже повторил Игорь.
- Странно, - заметил Самойлов, огляды-
ваясь. И это оглядывание очень не понра-
вилось Игорю. Что-то то ли хозяйское, то
ли общежитское сквозило в нем. Обычно
такой взгляд по сторонам сопровождается
словами типа: "давненько, давненько я
здесь не бывал…"
- Игорь Валерьевич, - очень взволнован-
но начала Светлана, - Саша Самойлов - мой
бывший одноклассник. Он хочет мне по-
мочь. Вы не могли бы еще раз провести се-
анс? Прямо сейчас?
- Пожалуйста… - неуверенно ответил
Игорь. Чего-то я не понимаю. При чем тут
одноклассник? Зачем он здесь? В какую, ин-
тересно, историю они хотят меня втянуть?
- Но только, пожалуйста, если можно, на
сеансе будет присутствовать Саша. - Госпо-
ди, я даже не представлял себе, что такая
женщина, как Светлана, может говорить с
умоляющими интонациями. То есть я про-
сто не думал, что она умеет просить.
- А зачем?
- Затем, что я последую за Светой в ее
мир и помогу… и буду помогать ей.
- Чушь какая-то. Кто последует? Куда по-
следует? Что вы такое говорите? Светлана
Вениаминовна, это не розыгрыш?
- Ну, конечно, нет! - Вот. Такой тон ей
больше подходит. - Просто мне нужно от-
правиться… путешествовать… не одной.
- Я… не знаю… Как вы это себе предста-
вляете? - Дурацкое свойство натуры Игоря
Валерьевича Поплавского заключалось в
том, что, встретившись с чем-то непонят-
ным… То есть нет, не так. Любая, даже ма-
лейшая неуверенность в себе моментально
выводила его из строя. Особенно это каса-
лось профессиональных дел. В студенче-
ские годы Игореха Поплавский, помнится,
сильно плыл на экзаменах по тем предме-
там, которые либо просачковал, либо недо-
понял. Не помогали ни подсунутые "шпо-
ры", ни наводящие вопросы экзаменатора.
"Ну-с, батенька, так как же называется по-
следняя фаза митоза?" - ласково вопрошал
профессор Дресслер. Даже не самое чуткое
ухо могло уловить доносящееся со всех кон-
цов аудитории: "Телофаза! Телофаза!", од-
нако студент Поплавский молчал, как зло-
получный партизан на допросе.
- Я не могу понять, чего вы хотите от ме-
ня добиться. - Игорь раздраженно постуки-
вал карандашом по столу. - Я таких вещей
никогда не делал и экспериментировать не
собираюсь…
- Как не делал? Как не делал?! - Саша од-
ним прыжком подскочил к Игорю. - Да я
сам, лично… да мы вот тут, у вас, - для пу-
щей убедительности он даже постучал но-
гой об пол, - отправлялись вслед за Юрием,
за… Светой, вы что, не помните?
- Вы?! Тут, у меня?! - Игорь расширив-
шимися глазами смотрел на Сашу. - Бред
какой-то. Я вас первый раз в жизни вижу, а
вы тут сочиняете какие-то сказки…
- Что, и лейтенанта Дрягина, скажете, не
помните? И Мишку П'естакова?
Игорь пожал плечами и отвернулся.
- Я ничего не понимаю. - Саша растерян-
но посмотрел на Свету. - Он не притворяет-
ся. Он, кажется, действительно ничего не
помнит.
- Да подожди, Саша, сейчас не в этом де-
ло. Сейчас главное - уговорить его сделать
то, что я прошу. И поскорее. Потому что
если мы так еще полчаса пообщаемся, я са-
ма перестану верить в то, что говорю.
- Хорошо. - Саша вновь повернулся к
Игорю. - Доктор, вы можете сделать про-
стую вещь: подготовить Светлану к путеше-
ствию? Ну, как вы это делаете обычно?
Игорь медленно к внимательно посмо-
трел на Свету. Потом на Сашу.
Кажется, они решили меня обдурить.
- Могу…
- Очень хорошо… - обрадовался Саша.
Дело сдвинулось.
- Но вас при этом я попрошу выйти, -
злорадно закончил Игорь.
- Почему?
- Потому что посторонним при проведе-
нии процедуры присутствовать не разреша-
ется!
- Я обещаю, что и пальцем не трону ваш
прибор. - Саша клятвенно сложил руки на
груди.
- Почему я должен вам верить?
- А если я попрошу Сашу присутствовать
на сеансе? - попыталась вмешаться Света,
делая сильное ударение на слове "попро-
шу".
- Все равно: нет.
- Слушайте, доктор, а чего вы так бои-
тесь?
- Чего? А вы не догадываетесь? - Игорь
посмотрел на Сашу, как на ребенка. - Если
со Светланой Вениаминовной что-то слу-
чится, мне не поможет ника-' кой прибор.
Виталий Николаевич Антонов отправит ме-
ня в райские кущи безо всякого прибора. И
даже думаю, что сделает это собственными
руками.
С полминуты в комнате стояла тишина.
А затем Светлана Вениаминовна Жукова
тихо и горько, на выдохе, произнесла:
- Вы даже не представляете, насколько
ошибаетесь.
Присутствующим мужчинам вдруг стало
ужасно неловко.
- Послушайте, доктор, - самым убеди-
тельным тоном начал Самойлов, - мы ведь
и пришли именно к вам для того, чтобы
провести все максимально безопасно для
Светы. Мы уже пробовали и знаем, что мо-
жем путешествовать… вместе… и без вашего
аппарата…
- Так в чем же дело? Путешествуйте! -
Игорь сложил руки на груди и саркастиче-
ски поглядел на бойкого молодого челове-
ка.
Самойлов нерешительно посмотрел на
Игоря, потом на Свету и, пожав плечами,
сказал:
- Но вы же понимаете, что без SD-стиму-
лятора…
- Откуда вы знаете о стимуляторе? -
Игорь ошарашенно посмотрел на Самойло-
ва.
- Вы мне сами сказали. Ну, в смысле, на-
писали в записке, когда я приходил к вам
перед вашим отъездом в Париж. Помните?
Мишка Шестаков погиб… Ну? "Выборгские
крысоловы"? Вспомнили? Мы тогда очень
плохо с вами поговорили, а потом через
Свету вы передали две ампулы SD-стимуля-
тора и записку… Не позднее чем через пол-
часа после возвращения нужно сделать
укол. Иначе будет так же, как с моей бабуш-
кой…
- С какой бабушкой? - обалдело пере-
спросил Игорь.
- С моей. Оксаной Сергеевной Людец-
кой. Вы что, забыли, как вам квартира до-
сталась?
- По завещанию. А вы что хотите ска-
зать?
- Да подожди ты, Сашка, - Света дернула
Самойлова за рукав, Игоря чуть кольнула
завистливая иголочка. Ишь как она его:
"Сашка", да за рукав дергает, - чего ты чело-
веку голову дуришь? Ты что, не видишь, что
он ни черта не помнит?
- Да уж, да уж. - Игорь состроил оскор-
бленное лицо. Скорее всего это действи-
тельно розыгрыш. А, может, что и похуже.
Если этот крепыш действительно внук Ок-
саны Сергеевны. И он решил через свою
шибко крутую одноклассницу отомстить
мне за потерянную квартиру? Нет, все рав-
но ерунда какая-то получается.
- Как это он не помнит?
- Не знаю. - Света с Самойловым посмо-
трели друг на друга.
- Вот что, доктор, - Света повернулась к
Игорю, - я заплачу вам, как за два сеанса.
Саша будет присутствовать здесь. А потом
вы и мне, и ему сделаете укол стимулятора.
Согласны?
Да даже если и не согласен, Светлана
Вениаминовна, кто же устоит перед вашими
глазами?
Интересно, как они все это собираются
делать? И, самое главное, - зачем? Ох, не
новый ли это способ супружеской измены?
Хотя при чем здесь супружество? Они ведь
с Виталием, кажется, и не женаты вовсе…
Может, я все-таки сошел с ума? Или эти
двое - психи? Чего он там наговорил, этот
бойкий внук? Крысоловы? Париж? Когда
это я, интересно, ездил в Париж? Да еще
предварительно с ним "плохо поговорив"?
Чушь, чушь, чушь! Да как по-хозяйски они
себя здесь ведут!
Светлана уже лежала на кушетке, глядя
в потолок отсутствующим взглядом. Игорю
показалось, что в глазах ее блеснули слезы.
Самойлов с видом опытного ассистента
стоял рядом и выжидательно глядел на По-
плавского.
- Может быть, начнем?
Игорь как во сне подошел к аппарату и
тупо ткнул пальцем в кнопку.
- А считать не будете? - вежливо осведо-
мился внук.
Игорь хотел было сказать что-нибудь
меткое и ядовитое, но ограничился мелким
ехидством:
- А вы не будете рядом ложиться?
Светлана быстро повернула голову и
метнула в него взгляд такой убийственной
силы, от которого подошвы Игоря, по идее,
должны были привариться к полу.
- Музыку включать? - нерешительно
спросил Игорь.
- Мне все равно, - ответила Светлана.
- Сосредоточьтесь, Светлана Вениами-
новна, - казенным тоном начал Игорь. - Вы
меня слышите? - Самойлов (или как его
там) уверенно стоял рядом. А с ним-то мне
что делать? - Расслабьтесь. Сейчас я начну
считать. Когда я скажу "пять", вы крепко ус-
нете. Приготовились. Раз. Два. Три. Четыре.
Пять.
Игорю пришлось прислониться к стене
от того, что он увидел. Светло-серое облач-
ко появилось вокруг головы Светланы. Да-
же нет, в этот раз оно было гораздо больше,
почти полностью покрыв и голову, и грудь.
Но точно такое же облачко (только чуть
светлее, словно светящееся) накрыло и го-
лову стоящего Саши! Глаза его были откры-
ты, он был в полном сознании! Потому что
в этот момент медленно протянул руку, и
его сияние потекло по руке, соединилось со
Светиным… Самойлов глубоко вздохнул, за-
крыл глаза и упал на пол.
Интерлюдия VI
Это была не просто неожиданность. Это
был полный шок.
Саша сидел, боясь пошевелиться, и, в
силу странностей человеческой логики,
вспоминал почему-то Германна из "Пико-
вой дамы". Несчастный парень вот так же
ожидал увидеть в руке - чего он там ожи-
дал? - туза, а улыбнулась ему - дама! Он был
почти уверен, что окажется сейчас в своей,
ну то есть в дрягинской конторе, на Панте-
леймоновской, 9, в качестве частного сы-
щика. Он уже так хорошо напредставлял се-
бе кабинет, и два стола - один старинный,
крытый зеленым сукном, - и матовые сте-
кла, и сейф в углу. А в приемной - кожаный
диван, продранный в двух местах, но акку-
ратно заштопанный. А на диване будет си-
деть Света в светлом костюме, чуть накло-
нив сдвинутые ноги, как это мастерски уме-
ют делать элегантные дамы…
Света была.
То есть с вероятностью процентов девя-
носто замурзанная испуганная девчонка,
сидевшая рядом с ним у костра, была Све-
той Жуковой.
- Мы… где? - тихо спросила она, кутаясь
в рваный платок.
- Понятия не имею, - честно ответил Са-
ша. И огляделся. - По-моему, на кладбище.
- Это… похоже на… ты здесь уже был?
Саша понял, что она имеет в виду.
- Нет. Я такого нигде не помню. - Можно
было еще добавить, что и себя - вот с таки-
ми загорелыми ручищами, и Свету - роб-
кую, как школьницу, он не видел ни в од-
ном из чужих миров.
- И что мы будем делать? - На последнем
слове ее голос дрогнул. Большая ночная
птица с громким "хо!" пролетела почти над
костром
- Не знаю. Но буду думать. - Саше вдруг
захотелось встать, расправить плечи и, для
разминки, переломить вон то средней тол-
щины деревце. Почему-то показалось, что
получится.
- Может, вернемся? - Она произнесла
это не жалобно, а просто грустно. Ему захо-
телось взять ее на руки и прижать к себе
покрепче. И тоже показалось, что получит-
ся.
А еще он понял, что ему здесь нравится.
Все. И воздух, и костер, и девчонка напро-
тив, и ночная птица.
Черт побери, подумал Саша, неужели я,
наконец, попал в СВОЙ мир?
- Нет, - уверенно произнес он. - Не мо-
жет быть, чтобы мы просто ошиблись адре-
сом.
- Почему?
- Потому что… - Саша потянулся за ле-
жащей на земле толстой веткой и принялся
играючи ломать ее и подкидывать в костер. -
Потому что, если рассуждать логически… -
Ого, порадовался он за себя, я могу рассу-
ждать логически! Значит, я тут не в каче-
стве Конана-варвара. А по мускулатуре -
вполне подхожу. - Что мы собирались сде-
лать? У тебя возникла безумная идея - най-
ти этого похищенного ребенка, чтобы что-
то там доказать своему… молчу, молчу, -
спохватился он, заметив Светин протестую-
щий жест. - Но найти не просто так, а с по-
мощью своего мира, верно?
- Да. - Света кивнула, еще сильнее ра-
стрепав волосы. Весь налет светской эле-
гантности сошел с нее, оставив лишь ди-
кую, почти звериную грацию.
- А я решил тебе помочь! - Последний
кусок ветки звонко разломился в его руках.
- Ну и? - Она нетерпеливо поерзала го-
лыми ногами. - Почему мы здесь? И где это
вообще?
- Я не знаю. Но попробовать можно.
- Что попробовать?
- Что и хотели. Найти ребенка.
- Ты ненормальный, да?
- Не более, чем ты.
Порыв свежего ветра прошумел ветками
деревьев, коснулся Сашиной головы. Сей-
час, сейчас, подумал Саша, закрывая глаза.
Кажется, сейчас я все пойму.
Этот новый, незнакомый, ЕГО мир за-
полнял Сашу, - словно терпкое красное ви-
но заструилось по жилам, - мгновенно отве-
чая на все вопросы и объясняя все окружа-
ющее. "Вот он какой…" - удивляясь сам себе,
думал Саша.
- Эй, ты что? - Света смотрела испуган-
но.
- Ничего. Медитировал. - Саша посмо-
трел на свои часы. Без четверти двенадцать.
Ночи. Это хорошо.
- Так что мы все-таки будем делать?
- Для начала я выполню задание. Потом
пойдем и позавтракаем. А потом уже ре-
шим, что нам делать с этим ребенком. - Го-
лос у Саши был тверд.
- Какое задание? - Света смотрела недо-
верчиво.
- Задание… - Саша задумчиво посмотрел
куда-то поверх ее головы. Эх, как бы это в
двух словах-то объяснить…
- Какое задание? - нетерпеливо повтори-
ла Света, поеживаясь.
- Тебе холодно? - вопросом на вопрос от-
ветил Саша.
- Немножко.
- Сядь поближе к костру.
- А… это твое задание… это надолго? А
то я пока могла бы в палатке поспать… -
вдруг предложила Света.
- В палатке? Что ж, можно. Только ты не
удивляйся…
- Там кто-то есть?
- Да.
Света внимательно посмотрела Саше в
глаза и спросила с неопределяемым выра-
жением:
- Девушка?
- Девушка, - просто ответил Саша.
- Но…
- Что? Да ты не волнуйся, она просто
коллега.
- А чего это мне волноваться? - спросила
Света, передернув плечами. Но в палатку не
пошла.
- Конечно, не с чего. - Саша прищурил-
ся, глядя на огонь. Смешные они, красивые
девчонки. Им наплевать, что тысяча мужи-
ков ползает у их ног. Но попробуй только
тысяча первый не выказать обожания - все,
испепелит на месте. Взглядом.
- Слушай, Светило, а вот теперь ты мо-
жешь мне сказать, почему решила идти и
выручать ребенка здесь? Ну то есть не
именно - здесь, а в этих… ну, куда вы путе-
шествуете?
- Не знаю… - тут же переключилась со
своей смешной обиды Света. - Просто в той
жизни произошел один эпизод… Короче го-
воря, то, что было сделано в моем мире,
оказалось сделанным и в реальности. По-
этому, когда я сидела… там… на кровати и
увидела твою визитку из того, моего и твое-
го мира, я подумала, что можно было бы…
попробовать… Вот, - неожиданно закончила
Света свою сбивчивую речь и посмотрела
на Сашу огромными темными глазами. И
это не был так хорошо знакомый Саше рав-
нодушный взгляд "насквозь". ЭТОТ как раз
доходил до самого-самого тайного уголка
души, заставлял колотиться сердце и кру-
жил голову.
- А почему ты все-таки решила попро-
сить меня? Ты ж меня раньше не очень-то…
жаловала…
- Все мы умнеем потихоньку, - философ-
ски заметила Света и стала смотреть на ко-
стер.
Еще один взгляд на часы. Без одной ми-
нуты двенадцать.
- Слушай меня внимательно, - Саша за-
говорил быстро и четко. - Сейчас что бы ни
случилось, сиди тихо и, главное, не смей
никуда бежать. Будет совсем страшно - кри-
чи погромче. Но - ни с места. Поняла?
- Поняла, - тихо ответила Света. При из-
менчивом свете костра трудно было понять,
чего больше в ее взгляде - страха или любо-
пытства.
- Если хочешь, иди в палатку, - на вся-
кий случай предложил Саша, точно зная: не
пойдет. И правда, Света упрямо мотнула го-
ловой: остаюсь. Кажется, я вспомнил этот
жест. Еще в школе, отличаясь завидным
упрямством, она делала точно так же.
Часы тихо пискнули. Полночь. Теперь
внимание, внимание и внимание. Саша
бросил еще один взгляд на Свету, потом
выбрал себе точку подальше от костра, на
которой и сосредоточился. Сейчас для него
главное чувство - это слух.
Наше зрение зовут Лэйма, она сидит в
палатке с прибором ночного видения и
имеет обзор примерно сто тридцать граду-
сов. Еще четыре группы наблюдателей на-
ходятся справа и слева от нас. Отличитель-
ный признак нашей - костер. Потому так и
называемся. А вот у группы "Дерево" (Слав-
ка и Жук, сидят метрах в двухстах слева) -
специальные теплоизолирующие костюмы.
В которых их ни за что не отличить от двух
замшелых валунов. А группа "Бродяга"…
Пардон, господа, экскурсию придется нена-
долго прервать. Кажется, у нас гости.
Лэйма потом сказала, что вся последую-
щая тусовка заняла двадцать семь секунд.
Наши, по-моему, никто в это не поверил.
Потому что досталось всем. Успело достать-
ся (дико извиняюсь за насилие над русским
языком).
Первой среагировала группа "Окно", са-
мая от нас удаленная. Что-то у них там с ви-
зуальным контроллером случилось. Затем,
по порядку номеров: "Бродяга", "Склеп",
"Дерево", ну, и мы… То есть эта нечисть по-
слушно отметилась во всех тех местах, где
ее ждали. Славка потом пошутил: "Надо бы-
ло, - говорит, - еще группу "Лошадь" поста-
вить. Я думаю, эта сволочь обязательно бы
гриву в косички заплела, не поленилась".
Саша подозрительно на него посмотрел и
спросил: "Ты это к чему?"… Ладно, лучше
все-таки по порядку рассказывать. Это мы
уже потом все снова стали умные да сме-
лые. Тот же Славка, передергивая плечами,
осиплым голосом поведал о своих ощуще-
ниях. Наверное, чертовски приятно, когда
под тем самым теплоизолирующим костю-
мом вдруг чувствуешь ледяное прикоснове-
ние чьей-то руки между лопатками. Гешка
Козлодоев из "Склепа" уверял, что слышал
перестук костей. "Своих, что ли?" - заржал
Левка из "Бродяги", которой досталось
меньше всех.
Саша сидел к костру вполоборота. Он
заметил, как изменился вдруг цвет пламе-
ни.
В детстве мы развлекались тем, что сы-
пали в огонь обыкновенную соль. Пламя
становилось ярко-желтым, а губы и язык в
таком свете - черными. У нас это называ-
лось "поиграть в вампиров".
Не оборачивайся, не оборачивайся, сиди
и слушай, твердил Саша сам себе, хотя вну-
три у него все колотилось. Да, от страха.
Нет, не за себя. Он даже не особо обращал
внимание на звуки, зная, что хорошо подго-
товленная память все сохранит. Только бы
она не побежала, только бы не побежала,
молился Саша, здесь нельзя бегать, пропа-
дешь… Он не уловил ни малейшего движе-
ния, однако услышал тяжелый глубокий
вздох прямо над ухом. Неприятный вздох,
нехороший. Так натужно-сипло дышат ста-
рики с больным сердцем или туберкулезни-
ки. Вздох повторился, но стал более жа-
лостным и в конце уже больше походил на
стон. Еще один. Еще. Нечеловеческая мука
слышалась в этих стонах. Нечеловеческая,
НЕ, это ты правильно заметил.
Внезапно в стоны невидимого страдаль-
ца вмешался еще один голос.
Непередаваемый женский визг, перехо-
дящий в ультразвук.
Еще полсекунды, и Саша сам, позабыв
все свои указания, бросился бы бежать.
Но тут все кончилось.
В ушах все еще звенело. Костер выбра-
сывал последние желтые языки пламени.
Глаза у Светы были размером даже не с
блюдце, а с нормальную десертную тарелку.
Губы шевелились. Из палатки на нее смо-
трела обалдевшая Лэйма.
- Ты что, - восхищенно спросила она
Свету, - школу ведьм кончала?
Поскольку Света вообще ничего не мо-
гла сказать в тот момент, ее молчание было
истолковано однозначно. Саша никого раз-
убеждать не собирался. Отсюда и пошла в
нашем отделении информация, что Света к
нам направлена, как консультант по ведь-
мам и ведьмакам. А что? Вполне приемле-
мая специальность. В наше-то время…
Народ сидел в большой полуподвальной
комнате, нашем нынешнем пристанище,
шумел, гремел кружками, смеялся и пил
чай. Саша, как руководитель отделения, пы-
тался всеми силами придать этому адскому
шуму хоть какую-то видимость разбора за-
дания.
Вот тогда-то Славка и сказал про ло-
шадь. А Саша не понял вначале. А Славка
объяснил:
- Мы слишком формально подошли к
этому делу. А проще говоря, не подумали
хорошенько. Обленились. Нам сказали: не-
чисть какая-то бродит. Ну, мы и рады ста-
раться! Пять групп наворотили! Склеп по-
уютнее разыскали, дерево с "ведьмиными
метлами" не поленились, нашли. Этого, - он
махнул рукой в сторону Серебрякова, - бро-
дягой нарядили… Все вроде верно. Обложи-
ли нечисть. Со всех сторон.
- Ну, ну? - нетерпеливо покивал головой
Саша. - Короче давай. - Шум в комнате ути-
хал сам собой. Ребята навострили уши, ста-
ли двигаться поближе к Славке и команди-
ру.
- А короче звучит так: нечисть эта обве-
ла нас вокруг пальца. Везде отметилась.
Причем - ты заметил? - именно так, как и
ожидалось. Даже лучше.
- Что значит - лучше? - Саша нахмурил-
ся. Он уже понял, что имеет в виду Славка.
Главный, между прочим, аналитик отделе-
ния.
- Да она просто поиздевалась над нами…
Нам с Жуком под костюмы теплоизолирую-
щие залезла. Вон, Гешке костями погреме-
ла. Почему? Да потому что он в склепе си-
дел. А в склепе как раз этим и полагается
заниматься. На "Окне" брызги кровавые
оставила. Хорошо, хоть не зеленого цвета.
Саш, ты "Кентервильское привидение" дав-
но читал?
- Давно, - признался Саша.
- Перечитай на досуге. - Славка вкусно-
хрустко потянулся и взял протянутую Лэй-
мой кружку с чаем. Это означало, что он
полностью высказался и больше в нашем
обсуждении не участвует.
Ну, а мы еще поспорили маленько, по-
дискутировали. Ну, так, для интересу, чтоб
спать рано не ложиться. Славка ведь все
правильно сказал. Саша шумел вместе с му-
жиками, успевая краем глаза следить за
Светой. Девчонки, молодцы, похоже, успе-
ли подружиться.
- Надень мои шерстяные гетры! - наста-
ивала Лэйма. - А то вон вся синяя сидишь.
Чего так легко оделась-то? Тебя Саша не
предупредил, что мы здесь не меньше, чем
на полночи?
- Предупредил, - спокойно отвечала Све-
та, ни на грамм не выходя из образа вы-
пускницы школы ведьм. - Просто я не дума-
ла, что сидеть придется. Я думала, мы хо-
дить будем.
- Ну, вот видишь, я тоже много чего ду-
мала, когда к ним в отделение шла… - Лэй-
ма обреченно махнула рукой. - А тепе-ерь…
Я ведь, наверное, скоро уйду от них.
- Да? А почему?
- Влюбилась! - горестно выдохнула Лэй-
ма.
- Ну и что?
- Так кто ж мне разрешит с любимым
мужиком в одном отделении работать? - Те-
перь она забралась с ногами в кресло и об-
няла колени руками так, что видны стали
одни ее прекрасные восточные глаза.
- А почему нет?
- Ну, как - почему? Сама, что ли, не зна-
ешь? Нет, ну то есть, может, еще и разрешат
немного… Пока мы в таком загоне…
- В каком загоне? - Света поняла, что те-
перь важно вовремя подбрасывать напра-
вляющие вопросы, а дальше Лэйма все рас-
скажет сама.
- Неужели ты не слышала?
- О чем?
- Да как о чем? - Лэйма быстро глянула в
Сашину сторону, убедилась, что мужики
крепко заняты своими разговорами, и при-
двинулась поближе к Свете. - Мы же сейчас
вроде как в опале. Иначе почему, думаешь,
нас на такое идиотское задание послали?
- И правда, почему? Я думала, вы всегда
такими
Вещами занимаетесь…
- Ха, ты бы видела нас в лучшие време-
на! У нас такие были задания! Нам даже ре-
бята из второй дивизии завидовали. И уж
точно никто бы не додумался нас ночью на
кладбище послать. Дрянь всякую выслежи-
вать. - Лэйма порывисто наклонилась к
Светиному уху и быстро прошептала:
- У нас начальник - самый большой, ге-
нерал - недавно застрелился!
- Да ты что! Насмерть? - Света чуть не
переиграла. Лэйма чуть отодвинулась от
нее и посмотрела на дурочку.
- А ты как думаешь? Полбашки снесло!
- И из-за чего это он… так?
- Он себя дис-кре-ди-ти-ро-вал, - по сло-
гам произнесла Лэйма. - Он, понимаешь, -
щеки ее начали краснеть, - с проституткой
в кафе сидел. А тут его адъютант входит. И
увидел их. Представляешь, какой позор?
- И что, он прямо в кафе… это… сделал?
- Не-ет. Застрелился он уже дома. Запис-
ку написал, форму надел, все честь по че-
сти.
- Ужас!
- Ага. Ужас. И теперь его, понимаешь,
как самоубийцу, нельзя на православном
кладбище хоронить. Саша сам к батюшке
местному ходил, разговаривал. Нет, гово-
рит, нельзя.
- А почему Саша этим занимался?
- Так он же… Ему же наш генерал прямо
как за-местр отца был! Поэтому и отделе-
ние наше сейчас в такой заднице. Всех во-
обще трясут. А нас - особенно. Два месяца -
представляешь? - никаких дел не давали!
Мы и здесь-то случайно оказались. Как раз
благодаря этому батюшке. Он хоть и по-
мочь ничем не смог, а вот на нечисть мест-
ную пожаловался. Сашка сразу - рапорт на-
верх. Те посовещались. Ну, и, наверное,
больше никто не захотел ночью на чьей-то
могиле загорать. Вот нам и разрешили…
Вот только я не пойму: ты-то как здесь ока-
залась?
- Меня Саша привел, - ответила Света
чистейшую правду.
- А… - Лэйма явно хотела поподробней
расспросить Свету о ее отношениях с Са-
шей, но в этот момент именно он призвал
всех к вниманию:
- Эй, народ! Давайте в кучу. Пора выво-
ды делать. Все быстро подобрались, пере-
стали возиться и дурачиться, подсели к Са-
ше.
- Ну, что, мужики, я считаю, дело ясное.
Наведенная галлюцинация. Все согласны?
- Ну, а как же! Конечно! А что еще! - за-
гомонили вокруг.
- Значит, теперь наша задача сводится к
чему? Первое. Поставить аппаратуру. Вто-
рое. Ликвидировать источник наведения.
Предварительно выяснив, зачем и кому это
нужно. Всем ясно? Вопросы есть?
Вопросов оказалось море. Все опять за-
шумели и загалдели. А Лэйма, которую, ви-
димо, кроме ее любви больше теперь ниче-
го не интересовало, снова начала рассказы-
вать Свете, как страдает и скучает без лю-
бимого.
- Как же скучаешь, если вы в одном от-
делении работаете? - удивилась Света.
- Ну да, в одном. - Лэйма обиженно на-
дула губы. - А попробуй только мигни ему,
хоть чуточку внимания прояви - и ага!
- Что "ага"?
- Завтра же - в запас уволят! Обоих!
- Да ну? - Света недоверчиво поглядела
на темпераментную с виду Лзйму.
- Вот тебе и "ну". Можешь не проверять.
У меня так две подружки уже… проверили.
Дома теперь сидят, работу найти не могут.
- Да я и не собираюсь проверять, - пожа-
ла плечами Света.
- Ну, ну, не собираешься… То-то, я гля-
жу, с нашего командира глаз не сводишь.
Так ты поосторожней. Он у нас мужчина
строгий, даром, что одинокий… - Тут Лэйму
кто-то окликнул. А к Свете подошел Саша.
- Заговорила она тебя? - улыбаясь, спро-
сил он.
- Немножко. Но зато я узнала массу ин-
тересного.
- Например?
- Например, что ты здесь - человек стро-
гий, даром, что одинокий…
- Точно.
- Странно, странно, Самойлов, - задум-
чиво протянула Света, - я уж думала, не
меньше, чем женой сделаешь. Раз уж в твой
мир попали…
- А я, знаешь, насилие ни в какой форме
не уважаю. Даже в сказке, - серьезно отве-
тил Саша, глядя Свете в глаза.
- Забавно… - сказала она, не опуская
глаз.
- Что именно?
- Все. Все, что вокруг. Это ведь ты сам
придумал. И что здесь у тебя - коммунизм
небось? Офицеры, я слышала, спасая свою
честь, готовы с жизнью покончить? А ты со
своей компашкой на привидений охотишь-
ся?
- А ты, Жукова, еще в школе отличалась
повышенной ядовитостью, - в тон ей отве-
тил Саша.
- Вы чего это тут? Ссоритесь? - Прямо
перед ними стоял, удивленно тараща глаза,
высокий парень (Саша уже знал, что его зо-
вут Гриша Серебряков и что он - лучший
Сашин друг в этом мире).
- Нет, Гриша, не ссоримся. Спорим. Про-
сто вот тут товарищ Жукова высказывает
некоторые мысли по поводу нашего следу-
ющего задания…
- Какого задания?
- Обо всем - завтра. А сейчас - отдыхать! -
громко сказал Саша и повернулся к Свете:
- Пойдешь ко мне пить чай?
- У меня есть выбор? - вопросом ответи-
ла она. - Ты знаешь, где ЗДЕСЬ мой дом?
- Увы. - Саша развел руками. - Ни заго-
родного дома, ни особняка на Суворовском
я тебе здесь не оставил.
- А моя квартира на Каменностровском? -
спросила Света голосом раскулаченной ста-
рухи. - Ее ты тоже экспроприировал?
- Наверное. Я и не знал, что ты живешь
на Каменноостровском. Но, думаю, можно
и не проверять. Там наверняка обитает
какой-нибудь многодетный врач или учи-
тель.
- Прекрасно! - Света стала, уперев руки в
бока. - Коммунизм в сочетании с мистикой.
Мистический коммунизм, да? Лихо завер-
чено.
- Как получилось… - Саша, наклонив го-
лову, спокойно смотрел на Свету. - Так как
насчет чая?
- Пошли. Но… насколько я понимаю, те-
бе это может грозить всякими неприятно-
стями?
- Что? Неприятностями? А… Лэйма про
свою любовь нажаловалась? - Саша улыб-
нулся и помахал рукой уходящим ребятам.
- Она.
- Ну так ты не бойся, товарищеские от-
ношения между мужчиной и женщиной у
нас очень даже поощряются.
- Товарищеские? Это как же, интересно?
Слушай, я только одного не поняла, эта
Лэйма, она в тебя влюблена?
- Нет, что ты, что я - ловелас какой-ни-
будь? Она за Гешку замуж хочет.
- Так и в чем проблема?
- Проблема в том, что у нас женатых лю-
дей не держат. Увольняют сразу. Ясно?
- Ну ты и наворотил тут… - качая голо-
вой, заметила Света, выходя за Сашей на
улицу. - А ты далеко живешь?
- Рядом. За пять минут дойдем.
Ночной город ничем не отличался от
обыкновенного Питера. Тепло. Лето, навер-
ное. И район знакомый.
- Это Васильевский? - спросила Света.
- Да. Улица Беринга, узнала?
- Слава Богу, хоть город нормальный
оставил. А то я как вспомню приключения в
Городе… И этот безногий… как его?
- Второй Диктатор?
- Вот-вот. Очень специальный дядечка.
- Так это ж не я напридумывал. Это Ан-
тонов. - Саша искоса посмотрел на Свету,
как она отреагирует на упоминание о Вита-
лии. А никак. Впрочем, нет, нахмурилась.
- Тогда я не понимаю, почему ты оказал-
ся сыном этого ВД?
- Ох, если честно, я и сам тут мало что
понимаю.
- Слушай, а чем там все кончилось? Я по-
мню только, что упала в какую-то яму, а по-
том?
- Потом… Команда наша нашлась вместе
с Кувалдой Гризли, помнишь такого? - Све-
та кивнула. - Мы тебя искали. Нашли. Прав-
да… - Саша искоса глянул на Свету. Можно
ли такие вещи говорить женщинам, даже
если все случилось черт знает где и когда? -
Ты парализованная была. А потом и Вомбат
появился… -
Саша замолчал. Получается, что я сей-
час на Антонова наговариваю. Как она это
воспримет? Света горько усмехнулась:
- Что, опять гадости делал?
- В общем, да. Я не понял, но зачем-то
ему были нужны именно ты и я. Куда-то он
нас тащил. Место странное, около ТЭЦ.
- А зачем ему это понадобилось?
- Как - зачем? Ему же жизнь за это вер-
нули! Мне казалось, ты и сама этого хоте-
ла…
- Хотела… - эхом повторила Света. - Слу-
шай, у тебя случайно нет сигареты?
- Есть, - ответил Саша, протягивая ей
пачку.
- Слушай, можно я где-нибудь здесь по-
сижу? Мне что-то всего расхотелось… - Све-
та остановилась, глядя прямо перед собой.
Вот точно могу вам сказать: будь я сей-
час в любом другом мире, я бы в момент
растерялся от этих ее слов. И стоял бы, как
пень, не зная, что теперь делать. Но я нахо-
дился в СВОЕМ мире.
Саша сделал шаг и крепко взял Свету за
руку.
- Не падай духом, Светило. Мы уже по-
чти пришли. Вон мой дом.
И что вы думаете, она вырвала руку и за-
шипела: "Не смей меня трогать, Самойлов!"
Ни фига подобного. Она пошла рядом, не
отнимая руки и только выбросив на ходу
сигарету. Вот так-то, мужики. Главное - это
силу свою почувствовать.
- …И вот чего я еще не понимаю, - гово-
рила Света, сидя полчаса спустя на Саши-
ной кухне и прихлебывая чай. - Почему это
мы с тобой все помним, а Поплавский -
нет? Что вообще с нами случилось?
- Как что? Взяли нас всех за шкирку и
переставили во времени назад. И чуть-чуть
подправили наше прошлое. Так что, полу-
чается, что девяносто шестой год мы два
раза прожили…
- Да… - Света задумчиво обвела взглядом
кухню. - Я смотрю, ты скромняга. Всего-на-
всего однокомнатную "хрущевку" себе сде-
лал…
- А я вижу, ты согрелась, - улыбнулся Са-
ша. - Опять ехидничать начала. Света пожа-
ла плечами:
- Смешные вы, мужики. Все себе при-
ключений ищете. Скучно вам, бедным, в
обычной нашей жизни.
- Ну, и что в этом плохого? - Саша про-
должал улыбаться. Ему показалось… То есть
он был даже абсолютно уверен, что на свете
нет ничего лучше, чем вот эта самая "хру-
щевская" кухня. Но только в таком виде, как
сейчас: с сидящей Светой и чаем, и лени-
вым рассветом, который все никак не мог
собраться и стать утром.
- Да, плохого, в общем, ничего… Толь-
ко… Нечестно как-то.
- Почему? Я же никого не обманываю.
Света отодвинула чашку на середину
стола и села, опершись локтями на стол. В
условиях пятиметровой кухни это привело
к тому, что ее лицо оказалось на расстоя-
нии менее полуметра от Сашиного.
- Ты помнишь Петьку Скачкова, из
"ашек"?
- Конечно, помню, - ответил Саша. - Мы
всегда против них в футбол гоняли.
- Так вот. Когда он погиб на Памире, его
жена осталась одна с двумя маленькими
детьми. - Света почти выкрикнула это. - По-
чему он так сделал?
- Но он же не знал, что погибнет…
- А знаешь, Самойлов, на Памир вообще-
то ходят не цветочки нюхать!
- Правильно. Но в мире есть масса муж-
ских профессий, которые…
- Не путай меня! Ты говоришь: профес-
сии. Но переться в горы в свой законный
отпуск и погибать там ни за что ни про что -
это не профессия!
- Ну-у, ты просто не понимаешь…
- Чего я не понимаю?
- Кто же, как не настоящие мужики, бу-
дет рисковать своей жизнью…
- Да ради чего, Самойлов? Ради чего?!
- Ну, там, я не знаю… В пещеры спус-
каться, Эверест покорять…
- Господи, да на кой хрен его покорять?
Пусть стоит себе, непокоренный, только
грязи меньше будет!
- Ну, а как же… - Саша совершенно рас-
терялся и даже не мог сразу подобрать ар-
гументы. Нутром он чувствовал свою право-
ту, чувствовал, что понимает этих мужиков
и Петьку Скачкова понимает, но вот объяс-
нить это женщине… - А как же - космос?
- Да гори он огнем, ваш космос! На зе-
мле проблем - навалом, а они в космос дви-
гают! Трусость это! И бегство от жизненных
проблем!
- А…
- И не заикайся! Все эти ваши мужские
штучки - все от этого!
- Какие это - мужские штучки? - Саша
начинал сердиться.
- Все! Космос, война, политика.
Саша понял, что сейчас здесь разгорится
тяжкая дискуссия о мужчинах и женщинах,
плавно переходящая в спор о смысле жиз-
ни.
- Слушай, Светило, давай как-нибудь по-
том все это обсудим, - примирительно ска-
зал он, - нам еще отдохнуть надо. Завтра тя-
желый день.
Глаза у Светы еще полыхали яростным
огнем, но и она, кажется, уже поняла тщет-
ность этого спора. Подняла брови, усмехну-
лась, иронично отчеканила:
- Слушаюсь, товарищ начальник! Здесь
так, кажется, принято отвечать?
- Так, так.
Света стояла в дверях и, сложив руки на
груди, саркастически наблюдала, как Саша
пытается примостить раскладушку на кух-
не.
- Самойлов, хватит тут драмкружок
устраивать, - спокойно сказала она минут
через десять. - Я ценю твое благородство,
но переигрывать тоже не надо.
- Не понял. - Саша растерянно поднял
голову.
- Не мучь раскладушку, хлопчик. Она со-
вершенно спокойно становится в комнате,
рядом с диваном.
- Да? - переспросил Саша, как полный
идиот.
- Конечно. Ведь если ты не в состоянии
контролировать себя, то меня не спасут ни-
какие стены и двери… - Света демонстра-
тивно похлопала рукой по хлипкому кося-
ку. - Ну, а если в состоянии, тогда иди в
комнату. А то в этой тесноте себе можно и
шею свернуть ненароком. - И гордо удали-
лась в ванную.
Вот. Понял? Можешь себя контролиро-
вать? А если - нет? А, может, она только
этого и ждет? Я здесь лежу, а она там оби-
жается уже? А если - наоборот? Я начну
приставать, а она обидится? Эх, вот Шеста-
ков бы сейчас живо во всем разобрался. Он
у нас - знаток и любитель женского пола.
Да? Думаешь, разобрался бы? А я думаю,
что Мишка точно так же лежал бы на спи-
не, глядя на светлеющий потолок, и при-
слушивался к ее спокойному дыханию…
На следующее (ну, то есть на это же са-
мое) утро Саша специально повез Свету в
Управление через весь город. Ему и самому,
честно говоря, хотелось взглянуть на дело
своих рук.
- Знаешь, - сказала Света, задумчиво гля-
дя на мелькающие в окне чисто вымытые
витрины и позабытые вывески "Диета", "Га-
строном", "Чулки, носки" и "Ремонт обуви", -
это похоже на восьмидесятый год, перед
Олимпиадой, помнишь?
- Похоже, - согласился Саша. Ему до сих
пор было немножко неудобно. Да нет же,
черт возьми, не за ночные размышления!
Все дело в том, что в гараже, когда они
утром пришли брать Сашину машину, ока-
залась не больше не меньше, как "Тойота"
модели "Land Cruiser". Саша сконфузился,
но Света сделала вид, что ничего особенно-
го не случилось.
В Управлении все прошло как нельзя бо-
лее гладко. Саша бойко отрапортовался пе-
ред двумя средними и одним большим на-
чальником, минут десять побегал по эта-
жам и, наконец, вернулся сияющий, как
медный грош, с небольшой кожаной пап-
кой под мышкой.
- Класс, Светило! - крикнул он. - Аида в
машину! Завтракать едем!
Повезло. В знаменитой "Минутке" на
Невском почти не было народу. Выставив
на столик целую обойму (как известно, жа-
реный пирожок - это выстрел в желудок)
патронов с мясом, луком и яблоками, а так-
же четыре чашки классического "ведерно-
го" со сгущенкой, Саша предостерегающе
поднял палец:
- Подожди, не пачкай руки.
- Почему?
- Вот. Держи.
Открыв протянутую папку, Света обна-
ружила там целый набор интереснейших
документов. Ну, во-первых, копию свиде-
тельства об окончании Жуковой Светланой
Вениаминовной школы ведьм второй ступе-
ни (ничего себе прикол, да?). Предписание -
по окончании вышеуказанной школы при-
быть в распоряжение Первого Управления
Общегородской безопасности. И еще массу
других, не менее любопытных бумаженций,
способных убедить любого дотошного че-
ловека в том, что Светлана Вениаминовна
Жукова испокон веков (то есть последние -
а они же и первые - тридцать три года) про-
живает в городе Ленинграде (!), адрес…
- Ты и адрес мой помнишь? - удивилась
Света.
- Конечно. В соседних домах ведь жили.
- Значит, ты меня вчера обманул?
- В смысле?
- Значит, у меня здесь есть дом?
- Знаешь, Светило, я подумал… Ты не
обижайся… Но это просто… как декорации,
что ли…
Но Света уже не слушала, просматривая
документы. Дальше, дальше… Место учебы,
работа… Семейное положение…
Наверное, глаза у Светы стали совсем
дикие.
- Ты что? - испугался Саша. - Что ты там
такое нашла?
- Зачем ты это сделал? - мертвым голо-
сом спросила Света.
- Что, черт побери?
Она молча повернула к нему папку. Са-
ша смотрел на строчки анкеты, ничего не
понимая. Поднял глаза на Свету. Она, по-
прежнему не говоря ни слова, ткнула паль-
цем в графу "семейное положение". Ничего
не понимаю. Что ей так не понравилось в
этой графе? Все вроде верно. Мать: Жукова
Екатерина Васильевна, 1937 г. р., проживает:
улица Фрунзе, 15, кв… Отец: Жуков Вениа-
мин Александрович, 1935 г. р., проживает
там же… Стоп. Проживает. Проживает…
Проживает? Вениамин Александрович, по-
гибший в семьдесят пятом году?
- Зачем ты это сделал? - повторила Света
и пошла прочь от столика к выходу.
- Светило, стой! Я ничего такого не де-
лал! Я здесь ничего не заполнял! Свет, по-
дожди!
- Это что, можно убирать? - Дорогу ему
преградила уборщица с тележкой для гряз-
ной посуды.
- Нет, нет, не убирайте! - крикнул ей Са-
ша на бегу.
Свету он догнал около самой двери.
- Да подожди ты! - Он попытался взять
ее за локоть, но Света сразу же резко вырва-
лась, поэтому со стороны могло показаться,
что он просто дернул девушку за руку. - Ты
можешь меня послушать две минуты? - Све-
та молчала, опустив голову. - Куда ты бе-
жишь? Не знаешь? Если уж ты так на меня
разозлилась, можешь вообще уходить из
этого мира! Так будет логичней, тебе не ка-
жется? Но учти, пожалуйста, в том, что твой
отец ЗДЕСЬ жив, я не виноват! Я думаю, ты
сама так захотела! Кстати, - добавил Саша
уже спокойней, - ты могла бы заметить, что
анкета заполнена твоей рукой…
- Но это… это же издевательство какое-
то… - тихо сказала Света.
- Нет, нет, не думай так! Не уходи! - Са-
ша вдруг испугался, что она, и правда, ис-
чезнет, вернется обратно к своему гнусному
Антонову и не будет больше пить чай в ма-
ленькой кухне и язвить по поводу Сашиной
раскладушки… - Мы же хотели ребенка най-
ти!
Света медленно, словно во сне, направи-
лась обратно к столику. Вид тарелки с пи-
рожками вызывал отвращение.
- Знаешь, что? - преувеличенно бодро
предложил Саша. - Давай их с собой возь-
мем, а дома потом в микроволновке разо-
греем?
На час дня у Саши был назначен сбор
отделения.
Света сидела в углу большой замусорен-
ной комнаты - того самого полуподвала, ку-
да они вернулись вчера вечером - и испод-
лобья смотрела на резвящихся ребят. Я, ка-
жется, догадываюсь, откуда срисовано это
общее настроение. Точь-в-точь такие же
счастливые строгие лица у героев фильма
"Свой среди чужих, чужой среди своих". Та
же вера в идеалы революции и грядущую
свободу-равенство-братство, и чего я иро-
низирую, не пойму. Можно подумать, мой
напридуманный капиталистический рай
много лучше. Подумаешь! Неприступная
дама-миллионерша! Верх совершенства! К
сожалению, милая моя, в отличие от мужи-
ков, нам, бабам, на этом самом верху совер-
шенства не слишком-то и уютно… Холодно,
скучно и слишком много глаз любопытных.
Вот так-то.
В самойловском отделении что-то горя-
чо обсуждали. Изредка Света ловила на се-
бе чей-нибудь любопытный взгляд. Не
очень часто, так, что это ее совершенно не
раздражало. И еще: она искренне подумала,
что давно уже не видела столько славных
людей сразу.
Справа от Саши сидел щекастый смеш-
ной парень, который, если слушал внима-
тельно, сразу начинал таращить глаза. Это
тот самый, который вчера подходил к нам и
спрашивал, не ссоримся ли. Кажется, его
зовут Гриша. Вон Лэйма, строгая и тихая,
сидит в уголке. Но моментально и четко от-
вечает на все обращенные к ней вопросы.
Двое конопатых ребят - Алеша и Федя - за
километр, кажется, определишь, что бра-
тья. Даже говорят часто в один голос. Фа-
милия у них - Грымовы, но за вечную тре-
потню в отделении их, естественно, зовут
братьями Грымм. Мудрый Славка постоян-
но подкалывает простоватого чернявенько-
го Жука. И, правда, похож. Его здесь иначе
никто и не называет. А вон тот молчун - Ге-
ша Козлодоев. Интересно, его по-настояще-
му так зовут? А Сашка Самойлов - главный.
Его все слушаются. Но и спорить не боятся.
- Все, ребята, тихо! - как раз в этот мо-
мент повысил голос Саша. - Значит, с этим
заданием разобрались окончательно. При-
казываю: до двадцати одного ноль-ноль
установить поглощающую аппаратуру. - На
разложенной перед ним на столе карте Са-
ша быстро помечал участки. - Квадраты А1,
Б1, В1 - Славка и Лэйма. Квадраты А2, Б2, В2 -
Гриша с Лешей. Квадрат A3 - Гешка. Жук и
Федя - отдельно займитесь церковью. Я
предупрежу отца Евгения и поставлю аппа-
ратуру около часовни. Гриша, ты пропустил
карту через компьютер? Мы там все пере-
крываем с нашей мощностью?
- Все проверил. Накрываем чисто. - Гри-
ша кивнул.
- Ну и отлично. Аппаратура у Леши с Фе-
дей в машине. Все свободны.
Ребята вскочили со своих мест, и в ком-
нате моментально стало шумно. Кто-то
включил маленький приемничек. Света с
удивлением услышала позывные "Радио-
Ностальжи", бодрый голос ведущего и сразу
же - убийственно ностальгическую "Girl"
незабвенных наших Битлов. Успела пой-
мать быстрый взгляд Саши. "Для тебя", -
сказал он. В животе стало тепло, а на душе -
удивительно спокойно. Но проклятый дух
противоречия решил покривляться и здесь.
- У Лукоморья дуб зеленый? - спросила
Света, проходя мимо Саши. - Вы - как, - зол-
шебник или еще только учитесь?
Ах вот как славно мы умеем смеяться?
Сюрприз.
В этот момент Света почему-то вспо-
мнила, как в шестом классе они всей компа-
нией играли в "Али-бабу". Помните? "Али-
баба!" - "Что, слуга?" - "Пятого-десятого,
Свету нам сюда!" Хорошенько разбегаешь-
ся, а в последний момент резко меняешь
направление и врезаешься туда, где тебя не
ждали. Например, между малявкой Рычи-
хиной и астматиком Морозовым. Чего это
меня на воспоминания потянуло?
Промелькнула внезапная (но, увы, оче-
редная ехидная) мысль.
- Слушай, Самойлов, а если не секрет, ты
ЗДЕСЬ на Машке Хорошкиной не женился?
Саша смущенно поежился. Настала его
очередь вспоминать. Правда, не такие при-
ятные вещи, как первая юношеская влю-
бленность. Абсолютно сбитая с толку пере-
мещениями во времени память зачем-то
подсунула ему сценку из недавнего про-
шлого. А именно предыдущий вариант вес-
ны этого года. (Саша снова поразился соб-
ственной невозмутимости. Первый вари-
ант, второй вариант… Ну, да, что ж тут та-
кого?) Взрослый роман с Машей Хорошки-
ной, огромный загородный дом. Перед его
глазами стала разъяренная Света в дверях
комнаты для прислуги. А на маленьком ди-
ванчике - Саша и Маша. В позе, исключаю-
щей второе толкование. Стыдно, господа,
очень стыдно.
- У тебя тогда было очень красивое пла-
тье, - буркнул Саша, только для того, чтобы
что-то ответить.
- Когда?
- Когда ты вошла.
Света нахмурилась и больше разговора
не поддерживала.
Отец Евгений оказался немолодым сухо-
щавым человеком. Свете он почему-то не
понравился сразу. Какая-то отстраненная
строгость сквозила во всем его облике.
- Отец Евгений, - почтительно начал Са-
ша после приветствий и знакомства, - мы
разобрались с вашими проблемами. Скорее
всего это обыкновенное вредительство с
целью дискредитации православной цер-
кви.
Отец Евгений деловито перекрестился и
жестом пригласил гостей садиться.
- Сейчас наши сотрудники устанавлива-
ют на вашей территории аппаратуру, - про-
должал Саша. - С ее помощью, я надеюсь,
мы прекратим это вредное вмешательство.
- Как велика ваша надежда? - довольно
сухо, как показалось Свете, спросил свя-
щенник.
- Я уверен в успехе, - твердо ответил Са-
ша.
- Бог в помощь, - отозвался отец Евге-
ний.
Света сидела рядом с Сашей, чувствуя
ужасную неловкость. Ей казалось, что
острые строгие глаза священника смотрят
на нее с осуждением.
- Благое дело вы затеяли. - Отец Евге-
ний смотрел куда-то в стену, поверх их го-
лов. Голос его стал мягче и тише. - Доброе
дело. - Саша почтительно молчал. Света
смотрела в пол. - Душа безгрешная достой-
на спасения. - "О чем это он?" - подумали
оба. - Но что вы станете делать с Антихри-
стом в теле человеческом? Ибо пришел час,
и явился он на свет… "Одно горе прошло;
вот идут за ним еще два горя"…
Пока Саша устанавливал аппаратуру во-
круг часовни, Света бестолково бродила по
кладбищу. Странные слова отца Евгения не
давали ей покоя.
- Как ты думаешь, о чем это он говорил? -
спросила она Сашу, когда тот окончил ра-
боту и подошел, вытирая руки.
- Не знаю.
- А спросить что - неудобно?
- Да вроде…
- Самойлов, а какого черта ты меня ведь-
мой заделал? - вдруг рассердилась Света. -
Я там сидела у этого твоего Евгения и чув-
ствовала себя полной дурой. Так и казалось,
что он меня сейчас выставит с позором.
Ведьмам в церковь вход воспрещен!
- Но тебе же никто ничего не сказал… -
спокойно отреагировал Саша. - И к тому же,
знаешь, Светило, ты со своими претензия-
ми на меня не наезжай. Я уже и сам толком
не понимаю, что здесь я наворотил, а что -
твои штучки! А еще я думаю, все, что сдела-
но - неспроста. Здесь как игра, понимаешь?
Смотри по сторонам и ищи подсказки.
- Тоже мне - "Ключи от форта Байярд"… -
передразнила Света, но Саша не стал слу-
шать. Он быстро пошел вперед, обернулся
и неожиданно ласково позвал:
- Пошли, ведьмочка, нам пора.
Света шла к выходу с кладбища, отста-
вая от Саши на два-три шага, и злилась.
Злилась попеременно то на себя, то на Са-
шу. На удивление, к Виталию она сейчас не
испытывала никаких чувств. Ну, то есть во-
обще - ничего. Ноль. Виталий Николаевич
Антонов, словно злой дядька из поучитель-
ной детской книжки, остался в своем книж-
ном переплете, засунутый на самую даль-
нюю полку самой провинциальной библио-
теки.
Я даже могу подойти и, не испытывая ни
малейшего разочарования, перелистать эту
книжку еще раз, ненадолго останавливаясь
на самых забавных местах… Вот Прага. Два
часа ночи. Мы только что приехали и ужас-
но хотим есть. Малюсенькое кафе, в кото-
ром нам выдали по тарелке сосисок с капу-
стой и по представительской кружке насто-
ящего чешского пива. Уж сколько потом
было съедено-переедено, а вкуснее этих со-
сисок ничего не помню… Или наш отдых в
Калифорнии. Первым делом мы купили се-
бе по паре белых шорт и две одинаковые
футболки с нарисованным неизвестным
зверем. Всю дорогу Виталий упорно назы-
вал его слоном. А мне он почему-то казался
опоссумом. Продавщица предлагала нам
разные рисунки, но Виталий долго и се-
рьезно объяснял ей, что мы с ним - близне-
цы и поклялись нашей матушке до конца
своих дней носить одинаковую одежду. А
потом мы целую неделю валяли дурака (ду-
раков?) на пляже, пили дрянное белое вино
(в Америке вообще проблема с хорошими
винами) и каждую ночь ходили купаться…
Забавная книжка. И вовсе не поучительная.
Сашка прав. Этот мир мы с ним делали
вместе. И эта странная штука с отцом - на-
верняка мое творчество… Света на секунду
остановилась и зажмурилась, стараясь ото-
гнать эти мысли. Не надо об этом думать.
Не надо. Хотя я, кажется, догадываюсь, от-
куда пришла эта идея. Компания
"Alternative Servise", не так ли? Идилличе-
ская картинка нашего несостоявшегося се-
мейного счастья: мама, папа и я - на даче.
Мой незнакомый муж и толстенький ребе-
нок. Да-а, видно, прочно засело в сознании.
И вот таким образом всплыло… Хватит, хва-
тит. Не трави себя.
- А ведь ты знаешь, - Саша вдруг остано-
вился, - ты все правильно спросила.
- Что я правильно спросила? - За своими
мыслями Света давно позабыла, о чем шла
речь.
- Почему ты стала ведьмой.
- Ну и…
- Светило, да это же элементарно! - Са-
ша даже немного попрыгал на месте от ра-
дости.
- Чего ты скачешь? Стань и спокойно
расскажи.
- Мы хотим спасти ребенка. ЗДЕСЬ. Так?
- Да, так, так, говори уже!
- Мы прибываем сюда, в этот мир… - Са-
ша актерствовал. Он ходил вокруг Светы
широкими кругами и сильно размахивал
руками. - И что мы видим? Что я здесь - ко-
мандир боевого отделения Управления гра-
жданской безопасности. Это значит, у нас
есть все возможности, чтобы ребенка осво-
бодить! Но мы не знаем… чего?
- Мы не знаем, где он находится, - по-
слушно закончила цепь Сашиных рассужде-
ний Света, у которой от его перемещений
начала кружиться голова.
- Правильно! - Почему-то обрадовался
Саша, снова подпрыгивая. - А для этого… А
для этого у нас есть дипломированная ведь-
ма Жукова Светлана Вениаминовна! Вот она
нам и скажет, где прячут мальчишку!
- Я?! Но почему…
- Стандартный закон построения сказ-
ки, - пожимая плечами, ответил Саша. Вид у
него сейчас был, как у братьев Гримм (вме-
сте взятых) сразу после написания "Бремен-
ских музыкантов". - Ну, где, где бы мы с то-
бой его искали? А так - просто, кто-то из
нас придумал, что ты - ведьма.
- А почему именно ведьма? А не фея
какая-нибудь, например?
- Тебе по образу ведьма больше подхо-
дит, - простодушно признался Саша.
- Так. Значит, все-таки, твоих рук дело… -
Света прищурилась.
- А как проверишь? - Кажется, я начи-
наю понимать, почему мне нравится его
улыбка. Потому что она простая. И ничего
не выражает, кроме хорошего настроения и
желания улыбнуться. Мне. - Кстати, а поче-
му бы нам не выяснить прямо сейчас?
- Что?
- Где ребенок. Тогда бы мы уже вечером
могли с ребятами обсудить план операции.
Света совершенно растерялась.
- И… что мне, по-твоему, делать?
- Не знаю. Ты ведьма, тебе ведьмее… -
Оба чуть на траву не попадали от этой Са-
шиной оговорки.
- Саш, я правда ничего не чувствую, -
призналась Света. - И ведьмой себя ни чу-
точки не ощущаю. Маргарите вон крем хоть
дали. А ты меня - приказным порядком…
- г - Ладно. Попробуем тебе помочь… -
Саша задумался, а потом неожиданно спро-
сил:
- Ты есть хочешь?
- Хочу.
- Пошли в магазин, пельменей купим. А
за обедом что-нибудь придумаем…
А, ну и что? Магазин как магазин. Кол-
бас, конечно, не пятьдесят сортов. Но с де-
сяток наберется. И в том числе - кажется,
символ доисторического социализма! - кол-
баса "Останкинская", 2 рубля 20 копеек за
кило! А перед ценником "спички 1 кор. - 1
коп.". Света чуть не всплакнула.
- Сейчас угощу тебя фирменным блю-
дом: "пельмени жареные, посамойловски"! -
Провозгласил Саша, начиная хлопотать на
кухне. Все Светины попытки помочь на-
ткнулись на вполне резонный довод: на
кухне такого размера второй человек в
принципе не может помогать.
Мужчина на кухне - само по себе экзо-
тично. А я в это время попытаюсь вспо-
мнить, когда в последний раз ела покупные
пельмени.
- Тебе со сметаной или с жареным лу-
ком? - донеслось с кухни.
Мысленно прикинув, ужаснувшись, но
тут же наплевав на проклятые килокало-
рии, Света бесшабашно крикнула:
- Со сметаной! И с луком! И всего по-
больше! Саша появился в дверях с шумов-
кой и задумчивостью на лице:
- Я раздумываю, не предложить ли тебе
стаканчик красного вина?
- А ты не раздумывай, а предложи. А я
даже попробую угадать, что это будет за ви-
но.
- Попробуй.
- "Медвежья кровь"! - весело крикнула
Света.
- Ведьма… - пробормотал Саша, скрыва-
ясь на кухне.
Блеск! Вкуснятина!
- У тебя за ушами пищит, - заметил Са-
ша, облизываясь.
- Не у меня, а у тебя.
- Нет, у тебя!
- А, по-моему, это просто телефон!
- Точно!
Саша вернулся через несколько минут.
- Ребята отзванивались. Все установили.
Порядок. Через полчаса, с наслаждением
закурив послеобеденные сигареты (ну, не
надо утрировать, конечно, не "Родопи"), Са-
ша со Светой попытались снова вернуться к
главной теме.
- Если ты думаешь, что с полным живо-
том пельменей у меня получится думать, ты
глубоко ошибаешься, - заявила Света,
устраиваясь на подоконнике.
- Сотрудник Управления гражданской
безопасности обязан уметь думать в любой
ситуации, - убежденно ответил капитан Са-
мойлов.
- Это что - статья устава?
- Почти.
- А в этом твоем "почти" нет случайно
списка ситуаций, в которых этот твой со-
трудник обязан думать?
- Надо заметить, что с полным животом
пельменей способности язвить ты не поте-
ряла…
- Интересно, Самойлов, ты на самом де-
ле такой хороший парень или это опять -
как ты это называешь? - стандартный закон
построения сказки?
- Я думаю, я на самом деле такой… -
скромно ответил Саша.
- Ну, что ж, хороший, тогда давай выкру-
чивайся… - Света не поленилась и сходила
на кухню. Вернулась с веселеньким фарту-
ком в цветочек. Как раз его Саша надевал,
когда занимался пельменями. - Итак? Отку-
да сие украшение?
- У тебя сейчас вид ревнивой жены, - за-
смеялся Саша. - А в руке - колготки…
- Я слушаю. - Света решила играть пред-
ложенную роль до конца.
Сашино лицо вдруг посерьезнело.
- Это бабушкин.
- Извини, пожалуйста.
Вот и еще одна сказочная примета этого
мира. Здесь всем хочется (и можется) ве-
рить на слово. Сразу. В моем представлении
ад - это место, где абсолютно все говорят
друг другу правду. Ежеминутно. А рай (или
очень близко к нему) - это там, где все друг
другу верят.
- Помнишь ее?
- Помню. Веселая такая, в синем пальто.
- Почему в синем? - удивился Саша.
- Не знаю, я так запомнила. Она… умер-
ла?
- Да. Два раза, - мрачно ответил Саша.
- Почему два? А, поняла! И в той, и в
этой жизни?
- Да.
- Но тогда… Саш, ты только извини меня
за въедливость, но получается, что твоя ба-
бушка уже три раза умерла…
- Почему три?
- Но в этом мире ее тоже нет?
- Откуда ты знаешь?
- А фартук?
- Так, может, она для меня специально
его сшила?
- Вряд ли. - Света оглядела цветастый
передник. - Для тебя она подобрала бы что-
нибудь более мужественной расцветки. Та-
кие вещи обычно носят из сентименталь-
ных побуждений. Ты его забрал уже после
ее смерти.
- У тебя очень хорошо с логикой, - по-
хвалил Саша. - Не зря тебя направили в на-
ше отделение.
- Спасибо за доверие, товарищ началь-
ник! - Света отдала честь и строевым шагом
отправилась на кухню.
- Тогда уж не начальник, а командир! -
крикнул ей вслед Саша. - И к пустой голове,
между прочим, руку не прикладывают!
Света долго не появлялась. Минут через
десять Саша, выйдя на кухню, нашел ее сто-
ящей у открытого окна.
- Знаешь, мне кажется, этот мир затяги-
вает нас, - произнесла Света, не оборачива-
ясь. - И еще я думаю, когда мы здесь появи-
лись, он был… меньше, что ли? А теперь он
растет с каждой минутой, появляются вся-
кие подробности…
- Ты о чем?
- Стоит только подумать о ком-то, и он
тут же занимает место здесь, в соответствии
с заданной логикой. И уже независимо от
нас. - Света резко обернулась:
- Меня всегда удивляло в сказках… зна-
ешь, когда кто-нибудь идет кого-то искать…
Ну, я не помню… Как его? Финист Ясный
Сокол, например. Он улетел, а девушка по-
шла его искать. Так вот я не понимаю: как
она знает, куда идти? Но идет! И находит!
А?
- Я немножко не понял, ты это к чему?
- К тому, что ЗДЕСЬ, мне кажется, все
именно так и происходит. Вышел, пошел,
нашел.
- Нет, Светило, по твоей логике получа-
ется, что нам даже и идти никуда не надо. А
можно просто сидеть и ждать, когда ребе-
нок к нам придет и скажет: вот он я, ведите
меня к маме!
- Нет, это незаконно! В сказке обяза-
тельно нужно что-то делать!
- Например, помыть посуду, - сказал Са-
ша как бы про себя.
- Если ты намекаешь на меня, то я пред-
лагаю кинуть жребий.
- Кидаться жребием с ведьмой? Спасибо
большое! - Саша начал засучивать рукава.
- Ладно, ладно, помою. - Света засмея-
лась и открыла кран.
Саша стоял в дверях, облокотившись о
косяк, и наблюдал, как Света моет посуду.
То есть видеть сам процесс он не мог, по-
скольку она стояла спиной. Будем честны,
молодой человек, вы просто любуетесь ее
самым красивым в мире затылком. Кстати,
вопрос по сути декораций: где у вас поло-
женная в таких домах газовая колонка? Вы
что же это - мановением руки подвели сюда
горячую воду? Лихо.
Света на секунду задумалась, куда же
класть вымытые вилки? Вопросительно по-
смотрела на Сашу через плечо.
- Какая ты красивая… - вдруг вырвалось
у него.
Внимание! Срочно! Тест! Быстро отве-
чайте, как реагирует объективно красивая
женщина на подобное сообщение? Ответы
напишите на листке, запечатайте в конверт
и выбросите в мусорное ведро.
- Вершина оригинальности, - сказала
Света. Она как раз домыла тарелки, еще не-
надолго задумалась, - Саша потом уже дога-
дался, что она искала такую специальную
вещь, как кухонное полотенце. Которую ни
один нормальный мужик в доме держать не
станет.
Уже в комнате, закурив очередную сига-
рету, Света серьезно сказала:
- Отрабатываю твою похвалу насчет мо-
их логических способностей.
- Да?
- Я знаю, где ты живешь сейчас. Саша
молча вопросительно поднял бровь и ткнул
пальцем в пол: здесь?
- Ох, да нет! Не перебивай меня! - Саша
недоуменно пожал плечами. - И не кри-
вляйся! - Сильно затянулась сигаретой и
начала снова:
- Я знаю, что ты живешь в общежитии
на "Балтийской". В детстве мы все жили в
Московском районе. Бабушка твоя…
- На Каменноостровском, - подсказал
Саша.
- Вот! А очутились мы - на Васильевском
острове! Признайся лучше сразу и честно -
почему тебя потянуло сюда?
- Понятия не имею!
- Вот! - Света красиво жестикулировала
сигаретой, точь-в-точь - какая-то француз-
ская актриса, не вспомнить, правда, какая. -
Значит, это подсказка!
Саша с минуту сидел молча, лихорадоч-
но соображая. После чего вскочил с места и
кинулся к телефону.
- Алло! Алло, девушка! Серебрякова,
будьте добры! Гришка? Салют! Самойлов.
Ты отдохнул? Молодец. Слушай вниматель-
но. Приступаем к новому заданию. К девяти
ноль-ноль завтрашнего утра я должен
иметь информацию по криминальному эле-
менту Ва-сильевского острова. Что? Нет, не
всего. Давай, возьмем… Ну, скажем, для на-
чала, остров Декабристов. Что? Да, любая!
Что делали, чего не делали, кто в запое, у
кого деньга завелась, кто на мели, а самое
главное - кто сейчас в деле. Понял? Все. Мо-
жешь привлечь мужиков из третьего отде-
ления… А? Да, да, разрешение Управления у
меня есть, если надо, я его Фоменко по фак-
су шлепну. Все? Спокойной ночи, студент!
- Почему студент? - удивилась Света,
внимательно слушавшая весь разговор.
- Гришка на юрфаке учится. Последний
год с нами, - легко ответил Саша, но тут же
сам поразился этой легкости. И в особенно-
сти слову "год". Света права. Этот мир затя-
гивает.
- А потом?
- Прокурором будет.
- А почему не адвокатом?
- Да у нас здесь адвокаты популярно-
стью как-то не пользуются…
- Самойлов, не зарывайся! Ты еще ска-
жи, что у вас тут расстреливают на улице
без суда и следствия!
- Почему - расстреливают? - Саша уди-
вился. - Что это тебе - военное положение?
Я просто хотел сказать, что в адвокаты на-
род не идет. Мало денег платят.
- Так, может, у тебя и преступников нет?
- Есть…
Есть, конечно. И не меньше, чем в на-
шей действительности.
Саша сидел на телефоне с семи утра. По-
тому что первый звонок с информацией
раздался в шесть пятьдесят восемь.
- Угу, угу… - изредка ронял Саша в труб-
ку. - А вчера где был? Хорошо. Проверяй
Храпунова и Крюкова, а Лешка пускай к ма-
тери Примакова зайдет… - Перед Сашей на
тумбочке лежал лист бумаги, на котором он
что-то помечал карандашом.
Света тихонько суетилась по дому, зани-
маясь всякими мелочами, которых в холо-
стяцком быту всегда найдется тьма-тьму-
щая. Время от времени они встречались с
Сашей глазами. "Есть что-нибудь?" - спра-
шивал Светин взгляд. "Пока ничего", - отве-
чал Сашин.
Примерно в половине одиннадцатого
Саша вдруг резко вскочил с табуретки.
- Что? - нет, не крикнул, просто чуть
громче спросил он. - Боцман? Когда? Едем!
Как? Почему? Кретины!
Он резко бросил трубку и стукнул кула-
ком по тумбочке.
- Что случилось? - Света стояла в комна-
те. Сердце ее бешено колотилось.
- Славка сообщил, что вчера вечером из-
вестный рецидивист Бошков по кличке
Боцман купил в булочной на улице Желез-
новодской пачку печенья.
Наверное, Светило лицо не выразило
мгновенного понимания ситуации.
- Купил? - переспросила она. - Но не
украл же…
- То-то и странно. Итак, Бошков - это
раз. Известнейшая сволочь, без тормозов,
берется за самую грязную работу. Печенье -
это два. Купил, а не украл - это три.
- Надо брать! - профессионально отреа-
гировала Света.
- Надо… Мы бы и взяли. Да только эти
кретины его упустили. Он исчез.
- Как - исчез?
- Нигде его нет.
- А в булочной его нельзя было сразу
прихватить?
- Светило, откуда у тебя этот жаргон? -
нахмурился Саша.
- Из книжек, - отмахнулась Света, - не
цепляйся к словам. Почему они его сразу не
взяли?
- Кто? Кто не взял? Наши его даже не ви-
дели. Это продавщица из булочной сооб-
щила про печенье. Она там пятьсот лет ра-
ботает, всю округу знает. Смотрит: Боцман
печенье покупает. Удивилась. А когда спро-
сили потом - сразу вспомнила. Понимаешь?
- Понимаю. А дома у него были?
- Товарищ Жукова, - с грузинским ак-
центом произнес Саша, - я нэ понимаю, кто
у нас руководит опэрациэй? Ви или я?
- Слушай…
- Так, и что вы себе думаете - вы умнее
начальства?
- Иди ты на фиг, Самойлов! - рассерди-
лась Света. - Я тебя по-человечески спра-
шиваю! Никто и не спорит, что ты здесь са-
мый умный!
- А я тебе по-человечески отвечаю: для
того, чтобы проверить все, как ты гово-
ришь, "дома" этого Боцмана, мне понадо-
бится неделя сроку и десять человек со-
трудников!
- Ну и что?
- Что - что?
- Так и проверяй.
Саша открыл рот, потом закрыл, не ска-
зав ни слова, махнул рукой и пошел опять к
телефону.
- Гешка? Это Самойлов. Что там у вас? А-
а… Ну, хорошо, продолжайте. Только ты
знаешь, что… Давай-ка еще несколько чело-
век перебросим на помощь Гришке. Что?
Да, Боцманом занимается. Что? Не слышу!
Что за шум? Что ты там делаешь, черт тебя
дери? А-а… - Судя по Сашиному лицу и ко-
роткому смешку, Гешка сообщил что-то
смешное, но непечатное. - Все, понял. По-
нял, говорю! Конец связи!
- Что он сказал? - спросила Света, выхо-
дя в коридор.
- Ну не-ет, Светило, это не для твоих
ушей, - покраснев, ответил Саша.
- Почему?
- Да, Гешка сейчас в "Прибалтийской"
сидит, с… девушками разговаривает.
- Самойлов, ты меня за дурочку здесь
держишь? - Кажется, Света рассердилась не
на шутку. - Чего ты все выделываешься?
Можно по-нормальному сказать: Козлодоев
опрашивает проституток?
- Можно! - кивнул Саша, веселясь. - Со-
трудник Жукова! Докладываю: сотрудник
Козлодоев опрашивает местных проститу-
ток! Разрешите продолжать?
- Дурак, - сказала Света и ушла в комна-
ту. Саша улыбнулся ей вслед и подумал, что
в другой жизни он бы уже ползал перед ней
на коленях, вымаливая прощение. Сейчас
же он спокойно продолжил свои телефон-
ные приключения.
Так они промолчали еще около часа.
А в половине двенадцатого тот же умни-
ца Козлодоев, тонкий знаток нежных струн
женской души, сообщил, что в результате
деликатно проведенной операции ему уда-
лось стравить двух коллег по панельному
бизнесу. Драку он успел пресечь, но в пылу
словесной баталии проскользнула интерес-
ная информация. Оказывается, Таньке-Аку-
шерке ее хахаль уже разрешил присматри-
вать шубку из норки. Сказал, через день-два
с полными карманами "зелени" придет. А
Танька-Скелет сказала, что Акушерка все
врет и никогда она лучше кролика ничего
не носила, а то, что песец у нее две недели
был, так и тот краденый, баба какая-то пря-
мо в метро свою шубу опознала, чуть Тань-
ке все волосы не повыдергала, а хахаль у
нее, так и вовсе хрен отмороженный, кроме
звездюлей ничего выдать не может, и ника-
кая не шуба, а опять рожа в синяках от него
обломится…
- Ну, ну, - торопил Саша красочный рас-
сказ Гешки, - дальше-то что?
- А то, что кто у Таньки-Акушерки ха-
халь - ты не догадываешься?
- Боцман, - выдохнул Саша.
- Он.
- Отлично. - Саша сильно потер лоб. -
Значит, говорит, хахаль через день-два при-
дет с деньгами?
- Угу.
- Что ж, придется поторопиться. А где
он, Танька, конечно, не знает?
- Откуда?
- Или молчит.
- Или не скажет.
- Ладно. - Саша на мгновение задумал-
ся. - Так, Геша, ты мне сейчас Гришку най-
ди…
- А чего его искать, если он рядом сидит
и кофе пьет! - удивился Гешка. - Причем
уже со вторым моим бутербродом.
- Вы что, все там собрались - девок рас-
спрашивать? - рассердился Саша.
- Не, не все, только я и Серебряков. Он к
ним подход имеет, - заржал Козлодоев.
- Отставить подход! Живо собрать все
отделение. Через полчаса встречаемся в
подвале. Ясно? На моих сейчас: двадцать
три - сорок семь.
Дальнейшее происходило с легкостью и
стремительностью хорошо поставленного
американского боевика. Собрались, переки-
нулись парой-тройкой шуточек, проверили
оружие (Свете пистолета почему-то не да-
ли), посерьезнели лицами, погрузились в
машины, поехали. На первом же перекрест-
ке разъехались в разные стороны - шукать
Боцмана по "хазам да малинам", как говари-
вал незабвенный Глеб Жеглов.
Света ехала в Сашиной машине, подска-
кивая на ухабах (ленинградские дороги Са-
ша, видимо, в силу каприза ностальгии
оставил здесь привычно-дрянными), и сер-
дилась. Но молчала. Не сказала ни слова,
когда у первого адреса ее оставили в маши-
не. Смолчала у второй квартиры-притона.
И взорвалась лишь на третьей:
- Самойлов! Какого хрена я здесь сижу?
Вы меня в качестве автомобильной сигна-
лизации с собой возите или как? - Саша не
отвечал, мрачно закуривая последнюю си-
гарету из второй за день пачки. - Самойлов!
Я с кем разговариваю?!
- Со мной? - вполголоса удивился Саша.
- С тобой! Почему Лэйме дали пистолет,
а мне - нет? Я такой же боец вашего отделе-
ния, как и она!
- Светило, - как можно мягче ответил
Саша, - здесь не детский сад. И претензии
типа: почему мне не дали такую же игруш-
ку, как Лэйме, не проходят. Не дали, и все.
Я так решил.
- И чем это она, интересно, лучше меня? -
Вот это уже даже не детский сад, это какой-
то отвратительный бабский скандал. Если
он сейчас выведет меня за шиворот из ма-
шины, он будет прав. Но остановиться уже -
никак. - Ты себе специально придумал
девицу-соратницу? Чтоб молчала, все пони-
мала, да еще и коллега по работе? И прави-
ла пионерские - никаких шашней в отделе-
нии? Это, интересно, откуда? Из "Небесно-
го тихохода"? "Первым делом, первым де-
лом - самолеты, ну а девушки…" Вот уж тебе
со мной мороки: и с собой таскать, и пель-
менями кормить, и с раскладушкой замо-
рочки… - Ой, мамочки, что ж я такое несу?
Совершенно обалдевший от этого моно-
лога Гришка Серебряков вначале еще пере-
водил взгляд с командира на Свету. В конце
же - выпучив глаза, остановился на Саше.
- Послушай, Светило, - ласково, но без
тени издевки произнес Саша. - Не пора ли
тебе домой? В конце концов, я уже все по-
нял и с твоей проблемой здесь сам упра-
влюсь.
Света поняла, КАКОЙ именно ДОМ он
имеет в виду, и тут же почувствовала, как
запылали уши.
- Прости, пожалуйста, - тихо сказала
Света. - Я больше не буду.
- Договорились, - просто согласился Са-
ша. - И не нервничай ты так. Все будет хо-
рошо. Они покурили еще немного.
- …А насчет Лэймы - все очень просто. -
Саша говорил тихо, не поворачивая головы,
как будто сам с собой. - В нужной ситуации
она, не раздумывая, будет вести себя, как
мужик. Надо - в грязь шлепнется, надо - в
подвале с крысами сутки просидит. Да и
стреляет она хорошо…
- Откуда ты знаешь, может, я здесь тоже
хорошо стреляю? - напоследок заупрями-
лась Света.
- Сомневаюсь. - Саша быстро глянул на
Гришку, который уже почти успокоился и
бесстрастно смотрел в окно, дескать, сходи-
те с ума, как вам нравится, я здесь ни при
чем. - Гриш, куда, думаешь, теперь?
- Я-я-а ду-умаю-у… - Серебряков изобра-
зил тяжкие раздумья, а потом честно при-
знался:
- Саш, я не знаю, куда дальше. Я думаю,
в нашем квадрате больше ловить нечего. К
тому же мы здесь уже днем все прочесали.
Саша остановил машину около какого-
то скверика. Быстро связался с остальными
группами, убедился, что у всех тоже - голяк.
- Есть охота, - сообщил он непонятно ко-
му. - Григорий, у тебя бутерброда нет?
- Не, я сам у Козлодоева брал. А вообще
можно в "Прибалтон" сгонять, там бар кру-
глосуточный.
- Любите вы, товарищ Серебряков, се-
рьезные задания! Никаких "прибалтонов".
К тому же до моего дома, все равно ближе.
"А до моего? - рассеянно подумала Све-
та. Она вышла из машины и теперь проха-
живалась вокруг, разминая затекшую спи-
ну. - Как липами хорошо пахнет… Как в дет-
стве. Нет, сильнее. Ох, даже, пожалуй,
слишком сильно…"
…Улица, освещенная слабым светом бе-
лой ночи, вдруг сузилась, отдалилась, как
будто посмотрели в бинокль с обратной
стороны. Совсем рядом, метрах в пяти, на
тротуаре появился слабый огонек. Присмо-
тревшись, Света с удивлением увидела, что
это крохотный - на два-три прутка - косте-
рок. Свет от него был жуткий, желтый, со-
всем как там, на кладбище. Рядом тут же
возникла сидящая на корточках старуха в
лохмотьях с длинными нечесаными косма-
ми волос. Она