Вы находитесь на странице: 1из 1150

Рождение мага //ЭКСМО-Пресс, Москва, 1999

ISBN: 5-04-002287-5
FB2: “Werebear” <werebear@phri.msk.ru>, 2004-03-03, version 1.1
UUID: WER-NP-LR-3
PDF: org.trivee.fb2pdf.FB2toPDF 1.0, Jan 21, 2010

Ник Перумов

Рождение мага
(Летописи Разлома #2)

Фесс, уроженец Долины магов и советник Императора Ме-


льинской Империи, после смертельной битвы Алмазного
и Деревянного Мечей оказывается выброшенным в Эвиал,
один из миров Упорядоченного. Фессу все приходится на-
чинать сначала: его память искажена, магические способ-
ности ослаблены неведомыми силами. Время не ждет:
пророчества сулят новому дому мага скорый и страшный
конец. Но ни Фесс, ни кто иной в Эвиале не догадывается,
что, сами того не ведая, руку к этому приложили те, кому
на роду написано миры спасать – боевой маг Клара Хюм-
мель и ее спутники, заблудившиеся в паутине троп Меж-
реальности. Лишенный памяти, он попадает в Магиче-
скую Академию, где встает на сложный путь Некроманта,
на котором обретает новые цели и новых врагов.
Содержание
СИНОПСИС, ИЛИ ЧТО БЫЛО РАНЬШЕ
ЗАЧИН
ПРОЛОГ
ГЛАВА 1 АКАДЕМИЯ ВЫСОКОГО
ВОЛШЕБСТВА
ИНТЕРЛЮДИЯ I ПУТЬ ДОМОЙ
ГЛАВА 2 ФАКУЛЬТЕТ МАЛЕФИЦИСТИКИ,
СИРЕЧЬ ЗЛОДЕЛАНИЯ
ИНТЕРЛЮДИЯ II НАЙДЁНЫШИ
ГЛАВА 3 КАФЕДРА НЕКРОМАНТИИ
ИНТЕРЛЮДИЯ III ЗАПРЕТНЫЙ МИР
ГЛАВА 4 ДОСРОЧНЫЙ ВЫПУСК
ИНТЕРЛЮДИЯ IV СКРИЖАЛИ НОЧИ
ГЛАВА 5 НЕКРОМАНТ ЗА РАБОТОЙ
ИНТЕРЛЮДИЯ V ОТЧАЯНИЕ
ГЛАВА 6 ДЕРЕВНЯ ОТЛУЧЁННЫХ
ИНТЕРЛЮДИЯ VI СДЕЛКА
ГЛАВА 7 НАСЛЕДСТВО САЛЛАДОРЦА
ГЛАВА 8 СУДЬБА АРВЕСТА
ИНТЕРЛЮДИЯ VII
ЭПИЛОГ I СТРАНСТВУЮЩИЕ В НОЧИ
ЭПИЛОГ II ПУТЬ В НИЧТО
Ник Перумов
Рождение мага
.

СИНОПСИС, ИЛИ ЧТО


БЫЛО РАНЬШЕ
огда в мире Мельина властвовали и

К вели между собой смертельную


борьбу расы гномов и молодых эль-
фов, иначе называемых также Дану, их
мастерами-волшебниками были созданы
два магических меча; гномами – Алмазный,
или Драгнир, а Дану, властителями лесов, –
Деревянный, или Иммельсторн. Вся ярость
народов оказалась вложена в эти мечи; и,
сойдись они в бою, высвобожденная мощь с
лёгкостью уничтожила бы мир. Волею все-
могущей судьбы два этих меча пробудились
одновременно. Драгниром не без хитрости,
коварства и предательства завладел гном
Сидри Дромаронг. Иммельсторн захватили
маги людской расы, использовав рабыню
Дану по имени Сеамни Оэктаканн. Во вре-
мя войны, где все сражались против всех:
людская Империя – против Радуги, семи
магических орденов, Дану и гномы – про-
тив людей и друг против друга, вдобавок
началось вторжение странных существ,
именовавших себя Создателями Пути; миру
Мельина они несли всеобщее уничтожение.
В кровавом хаосе всеобщей смуты начали
сбываться зловещие Пророчества Разруше-
ния, Алмазный и Деревянный Мечи уверен-
но шли навстречу друг другу, неся с собой
смерть и уничтожение.
Среди сподвижников Императора лю-
дей был некто Фесс, молодой воин и вол-
шебник, рождённый вдалеке от плоти того
мира, где ему пришлось сражаться. Он про-
исходил из загадочной Долины магов, та-
инственного места в Междумирье, где ис-
покон веку жили одни из сильнейших чаро-
деев Упорядоченного. Фессу давно приску-
чила размеренная жизнь Долины; он поки-
нул её, сделавшись воином и прознатчиком
Императора в мире Мельина.
Фесс оказался тем единственным, кто в
воцарившейся сумятице сумел-таки понять,
что же нужно делать. В завязавшемся сра-
жении, когда легионы Мельинской Импе-
рии сошлись с воинством гномов, несших с
собой Драгнир, и отрядом Дану, направляе-
мых и ободряемых Иммельсторном, Фессу
удалось оказаться рядом со столкнувшими-
ся наконец в последнем бою Алмазным и
Деревянным Мечами…1
.

ЗАЧИН
есс неподвижно висел в пустоте

Ф Междумирья, с трудом приходя в


себя после так и не достигшего
Долины заклятия.
Едва ли ему дадут уйти невозбранно.
Если правда всё то, что он вполуха слушал
на занятиях ещё дома, в Долине, если прав-
да то, о чём нехотя, намёками да экивоками
иногда говорила Клара, если правдивы его
собственные предчувствии – то в покое его
не оставят. Фесс не льстил себе. Против та-
кой мощи ему, одиночке, не выстоять, осо-
бенно здесь, в пустоте, в Межреальности,
где бесполезны все его боевые навыки и где
спор идёт на языке чистой магии, в кото-
рой ему, что греха таить, далеко до той же
Сежес, не говоря уж…
И, если всё-таки тут допущена ошибка,
уж лучше пусть он потом поломает себе но-
ги и до крови сотрёт руки, чем в одночасье
лишится головы. Потому что никогда не-
льзя с уверенностью сказать, на что окажут-
ся способны враги, обладающие магически-
ми способностями, тем более такими, как у
мельинского сообщества магов, семицвет-
ной Радуги.
Так что уж лучше он поостережётся.
Фесс перевёл дух и начал работать. И ра-
ботал до тех пор, пока ослепительная
вспышка боли не возвестила о том, что кое-
что ему удалось.
…Фесс падал. Чёрная воронка стреми-
тельно засасывала его, спелёнутый мраком,
беспомощный, ещё не пришедший в себя
после отдачи от низринувшегося в пустоту
разрушительного заклятия, он не мог бо-
роться. Он чувствовал, как в Него впери-
лись горящие ненавистью, раскалённые
взгляды; шесть существ, шесть могуще-
ственных сущностей смотрели на него, и
для этих взоров не были преградой ни Ре-
альность, ни Междумирье.
Ему захотелось исчезнуть, превратиться
в мельчайшую частицу сущего, скрыться
там, на самом дне мироздания; страх, какой
ему ещё не доводилось переживать, рвал на
части душу; ослепшие глаза не видели ни-
чего, кроме тянущихся к нему сквозь миро-
вые провалы шести парных огненных ни-
тей – как будто вражьи взгляды внезапно
обрели плоть.
Безжалостная сила мяла и рвала его, чу-
жие невидимые пальцы норовили про-
браться вглубь, разворошить память, вывер-
нуть её наизнанку, безжалостно и раз-
дражённо вытрясти всё мало-мальски цен-
ное, подобно ночному грабителю, вместо
тугого купеческого кошеля случайно ухва-
тившему рваную суму уличной попрошай-
ки. Однако грабитель чувствует, что на са-
мом дне, под грязной ветошью, корками и
медяками спрятан золотой, большой, на-
стоящий золотой, – и потому не унимается,
Фесс не сопротивлялся. Он даже ощутил не-
что вроде гордости – сумел, предвидел,
предугадал, Клара Хюммель осталась бы им
довольна. Ощутил – и тотчас же изорвал
предательскую мысль в мелкие клочки и
вышвырнул прочь из сознания. Если учу-
ют – беда, все труды насмарку. Но как же
быстро, однако, его отыскали! Наверное,
следили специально, не упускали из виду –
потому что по одному только астральному
следу так быстро найти его невозможно. По
крайней мере, он о способных на такое не
слышал, но мало ли о чём он никогда не
слышал!
Тем временем продолжало работать его
собственное заклятие, нужно было продер-
жаться ещё немного, ещё чуточку – прежде
чем они заметят и нанесут ответный удар.
Залог успеха – стремительность и неожи-
данность. Лобового столкновения ему не
выдержать, как храбрая, но вооружённая
лишь луками да стрелами пехота не выдер-
жит фронтального удара окольчуженной
конницы с длинными пиками.
Падение превратилось в полёт. Сердце
готово было птицей вырваться из груди –
что делать, плоть слаба; но, если ему удаст-
ся продержаться, они, кем бы ни оказались,
не допустят его гибели. Разъяв опоры Меж-
реальности у него под ногами, они рассчи-
тывали на естественный для человека ужас,
потерю себя; они рассчитывали даром запо-
лучить то, что хотели, – он не поддался. И
теперь им оставался только один путь –
долгий, обходной и трудный. Правда, и он,
Фесс, увы, не останется прежним – слишком
уж велика цена.
И когда сознание начало наконец гас-
нуть, он успел заметить, что падение при-
остановилось. Те, что умели жонглировать
слоями Межреальности, словно детскими
игрушками, признали свое поражение. Точ-
но подушку, долженствующую смягчить па-
дение, они подсовывали Фессу мир.
Он ещё не успел порадоваться победе,
не успел блаженно смежить веки, провали-
ваясь в мрак спасительного забытья, когда
они нанесли еще один, последний удар,
оказавшийся самым страшным.

«Тысячами незримых нитей обвивает


тебя Закон. Разрубишь одну – преступник.
Десять – смертник. Все – Бог!»

Эвенгар Салладорский. основатель


Школы Тьмы.
(Извлечено из преданного анафеме и со-
жжению трактата «О сущности инобы-
тия», Салладор, 1176 год от Пришествия)
.

ПРОЛОГ
оре Ветров оправдывало своё назва-

М ние. Третьи сутки, не переставая,


свирепствовал ветер; на море он
поднял бурю, на сушу же обрушил потоки
ледяного ливня, смешанного с острым гра-
дом. Впрочем, непогоде удивляться не при-
ходилось. Весна на побережье Северного
Клыка приходила поздно, тундра в предго-
рьях расцветала, словно торопясь взять всё,
что можно, от коротких тёплых дней; зато
вне защиты гор, на обращённом к вечному
льду побережье, холодный ветер брал ре-
ванш за краткое отступление,
Невозможно было даже понять, ночь
сейчас или день – небо закрыли тучи столь
плотные и чёрные, что солнечный свет со-
вершенно померк; серо-зелёные валы, взяв
разбег, с нерастрачиваемой яростью штур-
мовали гранитные бастионы прибрежных
скал, и, судя по обилию острых каменных
обломков в кипящей белой полосе прибоя,
штурм этот частенько венчался успехом.
Открытая всем ветрам, на исполинском
красноватом утёсе, добрых пять сотен лок-
тей высоты над бушующим морем, стояла
древняя башня, сложенная из покрытого
седым серым мхом дикого камня. Несмотря
на годы, башня не поддалась ни ливням, ни
ветрам; и, несмотря на царившее вокруг за-
пустение, в верхнем оконце башни горел
огонёк. Тонкий лучик света пробивался
сквозь узкую щель в тяжёлых ставнях; и это
был один-единственный огонь на много –
много лиг вдоль Северного Клыка и даль-
ше, по бесплодным и унылым тундрам.
В верхнем покое ровным светом горела
магическая хрустальная лучина; яснее ясно-
го, что обитатель этой башни был чароде-
ем. За столом, склонившись над желтова-
тым пергаментом, сидел высокий сутулый
старик, лысый, с редкой неопрятной боро-
дой, свисавшей на стол длинными засален-
ными прядями. Старик что-то очень стара-
тельно писал; выводя вычурные руны Древ-
ней Речи, он, словно школяр, склонял голо-
ву набок и высовывал язык. Перо ползло
еле-еле, правда, штрихи, росчерки и зави-
тушки складывались в неправдоподобно
правильные начертания рун, каким позави-
довал бы и сам мастер Каллиграф, декан со-
ответствующего (ныне, впрочем, увы,
упразднённого за ненадобностью) факуль-
тета Академии, который за глаза студиоз-
усы с профессорами презрительно именова-
ли не иначе, как «школа чистописания». Ну
скажите на милость, кому сейчас нужна ар-
хаичная, вырождающаяся магия рун, где
малейший волосяной штрих, лёгший не
так, как надо, может полностью извратить
заклятие?
«Эх, Парри, Парри, только в
чистописании-то ты и преуспел, – горько
подумал старик. – Вот и сиди, доживай те-
перь свой век на краю света, где только с
моржами да крачками и поговорить. И де-
лать здесь совершенно нечего, прорыв мо-
жет произойти где угодно, только не
здесь – иначе сюда отправили бы кого по-
моложе. Да не одного, а пару-тройку. Эх, да
что там говорить, если всё, что тебе остави-
ли, – писать никому не нужные донесения!»
«За истекшие сутки на вверенном Вашей
Милостью моему попечению участке ниче-
го существенного не произошло… Отмече-
ны перемещения: упырей снежных – две
единицы, гадов перепончатых пролётных –
шесть единиц. Изменений в астральной со-
ставляющей не отмечено. Астралозависи-
мых существ не отмечено. Старший наблю-
датель Парри, башня Сим, Северный
Клык», Дата, подпись. Когда-то от подписи
Парри приходил в восторг сам престарелый
мастер Каллиграф, суля своему любимому
ученику если не всемирную славу мага рун,
то, по крайней мере, тёплое местечко на ка-
федре – сперва асессора, потом адъюнкта, а
потом – чем Тьма не шутит? – так даже и
профессора. Пусть не полного, хотя бы при-
данного, но и это уже казалось молодому
тогда Парри блестящей карьерой. И где все
эти мечты?.. Где честолюбивые планы в
один прекрасный день совершить наконец
нечто такое, отчего к любимой магии рун,
магии начертанных знаков враз вернётся её
прежнее высокое положение?.. Всё погибло,
всё растаяло, всё развеялось, подобно тому
сакраментальному «дыму под ветром», и те-
перь удел Парри – ломота в суставах и неот-
вратимое чувство приближающегося при-
ближения (о, мастер Каллиграф, прости
мне этот оборот!). И осознание, что жизнь –
позади и всё, что осталось, – это угрюмый
каменный покой, изморозь по углам, исто-
ченная жуками мебель (Парри так и не уда-
лось подобрать соответствующего рунного
заклинания, а иные, из других областей, в
его исполнении попросту не сработали),
скудные припасы, мрак, мгла, одиноче-
ство… Другие, ещё более бесталанные маги,
но сумевшие остаться пусть даже на самой
ничтожной должностишке в цивилизован-
ных и населённых местах, могли, по край-
ней мере, рассчитывать на то, что сумеют
найти нового адепта, способного к обуче-
нию аколита. Конклав высоко ценил каждо-
го открытого неофита, пусть даже тому и не
удавалось поступить в Академию или же он
оказывался отчислен после первого же се-
местра. Но в таких местах, как Северный
Клык, мечтать об открытии аколита не при-
ходится – скорее уж ему, Парри, повезёт
первым засечь начавшийся прорыв.
Однако вспыхнувшая надежда оказалась
настолько острой, Парри настолько явно
представил себе, как в дверь его стучится…
ну, скажем, заброшенный сюда бурей море-
ход с Волчьих островов, и Парри смотрит
на него и видит…
Рука волшебника сама потянулась и от-
крыла потайной ящик. Старый стол давно
скособочился и рассохся, ящик удалось вы-
тянуть лишь с большим трудом – на изряд-
но обтрёпанном, вытертом чёрном бархате
лежало простое серебряное кольцо, без вся-
ких камней, украшенное лишь одним гер-
бом Парри, гербом, который безродный
сын сапожника из южного Эбина получил,
закончив Академию.
Парри осторожно коснулся пальцами
чернёного серебра. Кольцо аколита. Его он
вручил бы тому, в ком ощутится Сила, до-
статочная, чтобы посягнуть на обучение в
Академии. Неофит придёт на поступление,
имея это кольцо на пальце – одно – един-
ственное простое кольцо вместо всяких там
рекомендательных писем и тому подобно-
го. Кольцо послужит и пропуском, и про-
водником. Его невозможно ни украсть, ни
подменить, ни потерять. Никакой другой
человек, пусть и втрое сильнее, не сможет
им воспользоваться. Именно по этому
кольцу ректорат и определит, кто конкрет-
но послал ученика, кто первым открыл в
нём дар чародейства. Сумевшему совер-
шить такое полагалась награда. Самое
меньшее, на что мог рассчитывать Парри, –
перевод из этих Спасителем проклятых
мест куда-нибудь на юг, в Мекамп или
Эгест; да что там Мекамп или Эгест! Парри
согласился бы и на жаркий Кинт, и на за-
носчивый Салладор, лишь бы выбраться от-
сюда. А уж Семиградье или Империю он
воспринял бы как наивысшее блаженство.
Старик всхлипнул. О чём он мечтает, о
чём? Здесь нет и неоткуда взяться ни еди-
ному живому существу. Моряки Волчьих
островов не заходят за Северный Клык – в
тундре не с кого брать добычу, а китов с
моржами проще и ближе добывать южнее и
западнее. Вдобавок ярлы и таны морского
народа не скупятся, и потому у них на служ-
бе всегда самые лучшие мастера погоды, ка-
ких только можно найти за деньги и какие
соглашаются служить этому разбойному
племени, – впрочем, надо сказать, что отка-
зывали им весьма и весьма редко.
Парри медленно задвинул жалобно
скрипнувший ящичек. Наверное, он так и
умрёт здесь, в круглой комнате с голыми
каменными стенами, при одном взгляде на
которые хочется немедленно повеситься.
Кольцо останется лежать невостребован-
ным – точнее, его востребуют только люди
из ведомства мастера Архивариуса, едва
лишь известие о его смерти дойдёт до Ака-
демии, Парри представил – чужие руки, от-
крывающие стол, касающиеся постаревше-
го серебра… потом кольцо навеки упокоит-
ся в недрах необъятного хозяйства архиви-
стов, и о нём, Парри, сотрётся последняя
память.
Несколько минут старик сидел непо-
движно, заледеневшим взглядом смотря на
пляшущий язычок холодного яркого огня.
Потом вздохнул и вновь взялся за письмо.
Что бы он ни думал, долг перед Академией
должен быть выполнен сполна.
Парри несколько раз перечитал корот-
кий текст. Парой неуловимых движений,
едва касаясь пером, подправил какую-то ру-
ну. Пониже собственной подписи поставил
число – 11 марта 1497 года от Пришествия.
Теперь всё было готово. Оставалось только
воспользоваться кристаллом – хвала богам
старым, новым и вообще всем, какие только
есть, тут ему не приходится напрягаться.
Академия предусмотрительно снабжает
своих наблюдателей, разбросанных по всей
необъятной Ойкумене, такими вот артефак-
тами, позволяющими в мгновение ока пере-
нести в Ордос любое послание. Правда, ни
на что другое красивые голубые камни спо-
собны не были, но для Парри и это явля-
лось спасением.
Само чародейство было не из сложных.
Фактически с ним справился бы любой нео-
фит, если б не запрет Академии, не поску-
пившейся на охранные заклятия. Парри ак-
куратно положил кристалл поверх желтова-
того свитка, привычно закрыл глаза и со-
средоточился.
Хрустальный светец внезапно мигнул.
Холодное негасимое пламя заметалось,
словно в панике, и в следующий миг пога-
сло. Парри оторопел, так и замерев с полу-
открытым ртом – на свете не существовало
силы, способной преодолеть это заклятие,
сплетённое в позабытые времена ещё са-
мым первым Магом. Даже всемогущая
Тьма, о которой истинные чародеи боятся
даже и думать, не способна на такое.
Спустя мгновение лучинка засветилась
вновь. Прежним, успокоительным, мирным
светом. Однако от этого Парри стало ещё
хуже. Дрожащими руками старик уже сры-
вал одну за другой покрытые пылью печати
со старинных свитков – его собственный за-
ветный арсенал, приберегавшийся на слу-
чай истинного прорыва и вот наконец до-
ждавшийся своего часа.
Тьма пошла в атаку. А он так надеялся,
что…
Вой ветра за ставнями сменился рвущим
слух грохотом. Щели полыхнули белым,
словно при вспышке молнии. Башня со-
дрогнулась от фундамента до венчавшего ее
острого железного шпиля – однако в следу-
ющий миг всё стихло. Руки Парри замерли,
уже готовые развернуть один из свитков; но
мгновения текли, всё оставалось спокойно,
снова завыл ветер, ровно горел хрусталь-
ный светец, и замерший над рунами маг
вновь ощутил спокойное, незамутнённое
течение Силы. Астрал вновь замер во все-
гдашнем своём хаосе, как бы ни казались
противоположными по смыслу эти слова:
«замер» и «в хаосе».
А ещё несколько мгновений спустя кто-
то изо всех сил забарабанил в дверь башни.
Остолбенев и не доверяя себе, Парри воз-
зрился на стоявшую в углу хитроумную
установку – переплетение зубчатых колёс,
нагревательных колб, противовесов, чер-
вячных передач и обратных холодильников;
от этого устройства пришёл бы в ужас ма-
стер Алхимик, однако машина, в чьём серд-
це скрывался кристалл, зачарованный са-
мим ректором Академии, а в колбах кипели
не имевшие названий на старых человече-
ских языках субстанции, – машина эта уме-
ла чётко опознавать тварей прорыва, и в
этом Парри вполне полагался на нее.
Как и положено, машина пребывала в
покое. Судя по всему, никакого прорыва и
впрямь нет. А стучится в двери его…
Парри взял в руки светец и начал спус-
каться по лестнице. Из трёх ярусов башни
жилым был только один, самый верхний; в
двух других хранились припасы и ещё
какой-то хлам, разобрать который у стари-
ка никогда не доходили руки, хотя, каза-
лось бы, особых дел у него не наблюдалось
и простой человек, наверное, просто помер
бы тут со скуки. Простой человек, но не
волшебник, пусть даже выпускник факуль-
тета рунной магии, давным-давно превра-
щённого в заштатную кафедру.
Дверь башни, тяжеленная, из старой на-
говорной бронзы, была заперта на три засо-
ва. По углам скопилась наледь, Парри мгно-
венно продрог до костей – тепло держалось
лишь в самом верхнем ярусе его обиталища,
– Кого там Тьма несёт? – придавая голо-
су пристойную строгость, что было сил
крикнул он.
Неистовый стук в дверь прекратился.
Тот, кто был снаружи, что-то ответил, но на
каком-то странном языке, Парри не разо-
брал ни одного слова. Правда, в интонаци-
ях ошибиться было невозможно – ночной
гость просил убежища. И он явно замерзал.
Но откуда же он взялся тут, в ледяной
пустыне, где почти всюду ещё не тронутый
оттепелями снег?..
Догадка пришла сама собой – а не по-
явление ли этого гостя возвещало так напу-
гавшее Парри возмущение магических сил?
Но тогда – кто он такой? Посыльный Акаде-
мии? Вздор, тогда использовалось бы со-
всем иное волшебство.
Парри заколебался. Открыть дверь Тьма
ведает кому?..
Отчаянный стук в дверь возобновился.
Гость что-то выкрикивал, слова оставались
непонятны, но ужас и боль Парри чувство-
вал безошибочно. Пришелец не искал боя
или добычи, он сам нуждался в защите и
тепле; помедлив ещё чуть-чуть, Парри на-
конец отодвинул засовы.
Ворвалось облако пара, и, с трудом шаг-
нув через высокий порог, на полу башни
распростёрся полуголый человек в лохмо-
тьях, какой никогда бы не смог сам до-
браться до Северного Клыка холодной
здешней весной.
Парри поспешно задвинул засовы и под-
хватил упавшего под руки. Открылось блед-
ное, совсем ещё молодое лицо, совершенно
седые, несмотря на невеликие года, волосы
над высоким лбом; кожа маслянисто бле-
стела. Кажется, парень не успел всерьёз об-
морозиться, подумал Парри и, пыхтя, пота-
щил тяжёлое тело вверх по лестнице.
Всё дальнейшее руки старика уже дела-
ли сами. Горячий эликсир, несколько рун-
ных свитков (Парри не без гордости поду-
мал, что руки у него по-прежнему не дро-
жат, когда и впрямь доходит до дела) – и
парень, застонав, открыл глаза.
– Всё хорошо, всё хорошо, мальчик, –
ласковым голосом сказал Парри. – Всё в по-
рядке, только полежи смирно, полежи тихо,
пока снадобье подействует…
Было совершенно неважно, что именно
говорить, лишь бы это звучало успокои-
тельно и дружелюбно. Парри старался не
делать резких движений – гость порази-
тельно быстро приходил в себя, никаких
следов холодового шока, никаких следов
шока от магии…
От магии?! Стоп! Парри с трудом заста-
вил себя подняться со стула спокойно и
размеренно, а не вскочить и броситься, не-
смотря на донимающие боли в спине и но-
гах.
Дрожащими руками Парри достал из по-
тайного ящичка заветное серебряное коль-
цо. Надел юноше на палец – и серебро ото-
звалось глубоким мелодичным звоном,
словно кто-то ударил в небольшой колокол.
Извивы на гербе засветились мягким жем-
чужным светом.
Парри без сил рухнул обратно на стул.
Так и есть. Ну конечно же. Как он сразу не
догадался – парень наделён способностью
чувствовать и использовать Силу.
Конечно, Парри поступил так только из-
за полной безнадёжности – кольцом аколи-
та нельзя было проверять каждого встреч-
ного и поперечного. Ищущий учеников для
Академии маг обязан был сперва долго
приглядываться, присматриваться, осто-
рожно, что называется, «по касательной»
прощупывать подающего надежды; кольцо
пускали в ход, лишь когда надо было выне-
сти окончательный вердикт. Вместо ис-
пользованного Академия присылала удач-
ливому в поисках чародею новое; но если
силы кольца оказывались растрачены впу-
стую, неприятностей не избежать, и притом
достаточно крупных. Ссылка в дикие места,
подобные Северному Клыку, ещё могла рас-
сматриваться как милость.
– Великий Свет, – истово взмолился
Парри, – сделай так, чтобы он был приго-
ден!..
Парень недоумённо следил за действия-
ми старика. Однако влитое в гостя снадобье
начинало действовать, отяжелевшие веки
закрывались; несколько мгновений спустя
человек крепко спал. А Парри, забыв о сне
и пище, выпотрошив все свои запасы перга-
мента, стремительно чертил всё новые и
новые руны. Он хотел знать всё, но глав-
ным образом – способен ли этот странный
гость стать учеником. Старика не особенно
интересовало ни то, откуда этот человек
взялся, ни что ему здесь надо. Представил-
ся отличный шанс вырваться из этого ледя-
ного плена; а что там будет дальше – пусть
разбираются милорд ректор с деканами.
Он, Парри, должен получить позволение
переселиться в более благополучные края;
о дальнейшем же можно не думать. Как бы
там ни было, умирать здесь, в нищете и за-
бвении, на Северном Клыке, старик не хо-
тел.
За окнами не унималась буря. Парри по-
терял счёт времени, забыл о сне и еде. Об-
ложившись свитками, он чертил, считал и
вычислял. Цифры тоже могут оказаться по-
лезными, даже в таком деле, как магия, – и
чем дальше скользило перо, тем светлее
становилось на душе Парри.
Да, этот мальчишка был магом. Силь-
ным магом, с прекрасными задатками. Ака-
демия могла сделать из него хорошего по-
годника, толкового мастера полей, деятель-
ного строителя, чьи здания не обвалятся и
не рухнут, хоть бей в них тараном, и где
огонь будет умирать сам, без вмешательства
пожарных. И Академии будет совершенно
неважно, как и откуда он попал сюда. Этим
займутся специалисты, мастера проникно-
вения в неведомое – в то время как сам
мальчик станет честно исполнять свой
долг… или нечестно, но к Парри это уже
никакого отношения иметь не будет.
Но для этого оставалось выяснить ещё
кое – что. Мечты Парри были прекрасны,
нужно было лишь, чтобы его гость позво-
лил проделать всё это с собой, – а прини-
май во внимание обстоятельства его по-
явления здесь, уверенным нельзя было
быть ни в чем.
И потому Парри потратил несколько ча-
сов на вычерчивание умопомрачительно
сложной комбинации рун, чего ему не при-
ходилось проделывать с молодости; однако
мастер Каллиграф наверняка остался бы до-
волен своим лучшим учеником, память
Парри цепко хранила все потребные сведе-
ния.
Когда за окнами наконец забрезжил сла-
бый и робкий свет, Парри уже знал всё, что
ему было нужно. Знал – и едва удерживался
оттого, чтобы не пуститься в пляс.
Он тщательно приготовился к тому мо-
менту, когда его гость проснётся. Все, про-
шедшие Академию, – хорошие знатоки язы-
ков и наречий; они умели объясниться, да-
же если речь собеседника оказывалась со-
вершенно непонятной.
Наконец парень открыл глаза. Парри не
без удовольствия отметил, что взгляд у его
гостя совершенно осмысленный, однако,
как и положено, несколько растерянный.
Наморщив лоб, юноша переводил глаза с
ласково улыбающегося Парри на собствен-
ную руку и обратно.
– Парри, – сказал старик, прижимая ру-
ку к сердцу. – А ты кто? – И он тем же же-
стом приложил ладонь гостя к его груди.
Тот на миг замешкался, однако быстро
сообразил, что от него хотят. Уже открыл
рот, чтобы назвать своё имя… и внезапно
осекся, словно налетев на всём ходу на не-
зримую преграду. Недоумённо потёр лоб.
Помассировал виски. Потряс головой; сло-
вом, проделал всё то, что обычно делает че-
ловек, внезапно забывший своё собствен-
ное имя.
Парри удовлетворённо вздохнул. Он не
ошибся, рунная магия не ошиблась, и прав
был мастер Каллиграф, предсказывая ему,
Парри, большое будущее! Мальчишка по-
бывал под прессом какого-то страшного,
навек впечатавшегося в него заклятия; и,
если верить рунам, память у ночного гостя
сейчас оказывалась очень и очень проре-
женной. Он не должен был помнить ни се-
бя, ни своего прошлого, ни даже своего
имени. Он ничего бы не смог рассказать о
том, откуда он взялся здесь, зачем явился и
куда направляется. Разумеется, если как
следует покопаться в его глубинной памя-
ти, что-нибудь, возможно, и откроется – но
эти высокие материи были уже не по плечу
скромному магу-каллиграфу. Парень, ко-
нечно же, не превратился в младенца, и
вызнать кое-что о его прошлом можно, про-
сто понаблюдав за тем, что у него будет по-
лучаться лучше всего. Но это в задачу Пар-
ри уже не входило. Сейчас самое главное –
научить чужака хоть немного говорить на
эбине, широко распространившемся импер-
ском языке, имевшем хождение от Волчьих
островов до Огненного архипелага и от
Утонувшего Краба до Восточной Стены.
Пусть об остальном болит голова у досто-
почтенных завсегдатаев Ордоса. Ему, Пар-
ри, нужно просто выбраться отсюда. Тьма,
Тьма и ещё раз Тьма, даже если этот па-
рень – сам Разрушитель во плоти, ему, Пар-
ри, это всё равно. Он успеет умереть в до-
вольстве, тепле и уюте прежде, чем кошмар
Последнего Дня сделается реальностью.
Старик вздохнул, пододвинул поближе к
лежанке старый скрипучий стул и протянул
вовремя пришедшему гостю миску с горя-
чей похлёбкой. Парень благодарно кивнул,
неловко улыбнулся и взял ложку. Парри
усмехнулся. Через месяц этот молодчик у
него заговорит по-имперски; пусть и не как
сенатский ритор, на уровне варвара с ме-
кампского пограничья – на первое время
сойдет. А что будет дальше – не его, Парри,
забота.
Серебряное кольцо, ставшее внезапно
очень тяжёлым, приятно оттягивало кар-
ман старика,
Он шёл безостановочно и без устали.
Казалось, земля сама текла ему под ноги,
препятствия и преграды он оставлял поза-
ди играючи. Горы расступались, в непрохо-
димых чащобах внезапно находились троп-
ки, реки послушно подставляли твердые
спины бродов. Он покинул Северный Клык
в разгар короткого приполярного лета,
оставил позади переполненные, птицами
тундры, перевалил через невысокие восточ-
ные отроги Железного Хребта и двинулся
дальше, по самой границе Вечного леса и
вплотную подступившей тут к нему Вели-
кой Степи. Трудно сказать, какие силы из-
вели лес на огромных пространствах, на ко-
торых следовало бы простираться дремучей
тайге, – однако вместо чащоб и буреломов
тут колыхалось целое море невысоких трав,
солнце здесь было ещё слишком слабым,
чтобы взрастить настоящее степное изоби-
лие. Замекампские варвары сюда заходили
редко – охота плохая, добычи мало. Они
предпочитали «добывать зипуны», как вы-
разился Парри, на мекампской границе, где
легко можно было получить арбалетную
стрелу с дозорной башни, но так же легко –
при удаче – можно было и обогатиться.
Он не боялся. Старик Парри замучил
его советами, как вернее избегнуть подсте-
регавших и в степи, и в лесу опасностей;
как обмануть бдительность выползающих
ночами на степной окоём огров, подстере-
гающих случайно забредший табун диких
онагров, порой уходивших за сотни лиг от
обычных своих путей; как укрыться от эль-
фийского дозора, молчаливого и беспощад-
ного, чьи отравленные стрелы разят без
промаха и к чьим ядам ещё никому не уда-
лось подобрать противоядий; как следует
разговаривать с тёмными эльфами Нарна,
если повезёт встретить их отряд, чтобы они
позволили идти с ними; и, наконец, как и с
кем надлежит держать себя и вести беседы,
когда доберёшься до Мекампа. Он запо-
мнил всё, у него оказалась превосходная па-
мять: освобождённый от груза воспомина-
ний, но не от своих способностей, он впи-
тывал этот мир в себя, как губка.
Ему неожиданно стало легко. Несмотря
ни на что, он помнил своё настоящее имя.
Четыре буквы, короткое слово, более похо-
жее на кличку для лошади или охотничьего
пса, – Фесс. Он помнил, что был воином:
помнил, что владел магией, – но здесь, в
странном мире, который его обитатели на-
зывали Эвиал, от «вместилище жизни» на
древнесалладорском языке, праматери всех
остальных наречий, его мастерство не дей-
ствовало. Он помнил – неотступно по-
мнил – свою цель: вернуться домой. Была и
ещё какая-то, вторая, тоже очень важная; но
катастрофа стерла её, увы, напрочь. Как ни
странно, он помнил последние мгновения
перед тем, как угасло сознание и память,
точно худое решето, удержало в себе лишь
редкие капли случайно сохранившихся вос-
поминаний, до которых не смог дотянуться
въедливый старик Парри со своей дрему-
чей, но, увы, порой весьма действенной ру-
нической волшбой.
Фесс очень смутно помнил последнюю
войну, в которой участвовал. Всплывали
очертания каких-то башен, горящие зда-
ния, белый снег, на котором столкнулись в
жестоком бою закованные в сталь легионы;
он помнил лицо человека, кого привык на-
зывать Императором, но больше – ничего.
Он не смог бы сказать, из-за чего вспыхну-
ла та война и кто в ней победил. Он вполне
допускал мысль, что проиграть могла и та
сторона, за которую сражался он, Фесс, –
иначе зачем бы ему было без памяти бе-
жать так далеко?
Он не забыл и не утратил ничего из то-
го, что составляло когда-то его личность –
чему-то в этом мире он радовался, что-то
заставляло его негодовать, что-то, как и по-
ложено, оставляло равнодушным. Впервые
за много лет он мог не прятаться за личи-
ной, мог быть самим собой, забыв о леген-
дах и прикрытиях. Он понимал, а не по-
мнил, что до катастрофы был скорее всего
шпионом, и притом очень хорошим – тре-
нированный глаз сам отмечал удобные пу-
ти для войска, места днёвок и ночлегов, во-
допои для лошадей и прочее; и хорошо, хо-
рошо, хорошо, что Парри до этого так и не
смог добраться!..
Пока что Фессу не было особенного дела
до того, что творится в этом мире. Однако
он знал: чтобы вновь стать человеком, ему
надо будет пройти через сумерки бытия –
быть может, тогда он вспомнит. Он не со-
мневался, он знал, что когда-то ему уже
пришлось проходить через подобное – на
поджаром жилистом теле, отнюдь не столь
же молодом, как обманчиво-чистое и све-
жее лицо, остались шрамы. Когда и при ка-
ких обстоятельствах он получил их, Фесс не
помнил. Может, и на последней войне, хотя
нет, едва ли, слишком старые. «Весь на-
бор, – проворчал Парри, когда разглядел
его как следует. – Мечи, сабли, стрелы… ко-
пья… а есть и такие, что я и определить-то
не берусь. Ты часом не из Храма ли будешь,
парень?..
Вопрос Парри тогда остался без ответа.
Уже много после он сам стал спрашивать
своего спасителя, в том числе и про зага-
дочный Храм, однако узнал немногое. Есть
вроде бы такая община, где-то на юго-во-
стоке, за Салладором, за Восточной Стеной,
на полпути в восходные страны: готовят
там якобы великих, непобедимых бойцов,
над которыми безраздельно властвует не-
кий старец-настоятель. От этих воинов нет
ни защиты, ни спасения, они разят и исче-
зают в ночи, словно призраки; зачастую им
удаётся одолеть даже не слишком сложную
магическую защиту.
Парри долго ворожил над своим гостем,
однако так ничего и не выяснил. Тайна
осталась нераскрытой и теперь манила,
словно сладкий густой мёд; одна из множе-
ства, которые ему предстояло раскрыть.
А пока что Фесс отмерял крепкими нога-
ми лигу за лигой, иногда походя сбивая ту-
пой охотничьей стрелой неосторожную
птицу – до сезона большой добычи было
ещё далеко, но голод, как известно, – не
тётка. Старик Парри при всём желании не
мог снабдить своего посланца припасами
не то что на весь долгий путь, но и даже до
мекампских рубежей.
По левую руку, за бескрайними степны-
ми разливами, вставали зори; закаты робко
разгорались справа, над чёрными стенами
Вечного леса; впереди был целый мир, и
неважно – сейчас неважно, – как именно он
сюда попал; в свой черёд он найдёт ответы
на все вопросы. Он был одинок, силён и
свободен; ничто не стояло между ним и его
желаниями; он знал, что хорошо владеет
оружием и, не колеблясь, пустит его в ход.
Такие люди, как правило, становятся ли-
бо героями, либо преступниками.
Откуда-то в памяти всплывали стихо-
творные строчки – на чужом языке неведо-
мых стран, откуда его выдернула, бросив на
бесплодный Северный Клык, во мрак и сту-
жу подходившей к концу полярной ночи
столь же неведомая сила.
В оный день он найдёт тех, кто сделал
это, и они заплатят ему. Не окажись он под-
ле башни старика Парри, ему настал бы ко-
нец – нагота не слишком подходящий на-
ряд для прогулок по северной тундре.
После мекампской границы ему следо-
вало повернуть на запад. Примерно неделя
пути по хорошим дорогам королевства – и
он достигнет побережья Моря Призраков. В
Мекампе начинается множество морских
путей, ему не составит труда найти ко-
рабль, идущий в Ордос. Капитаны не берут
платы с направляющихся в Академию с
Кольцом ученика. Корабль пройдёт мимо
берегов Эгеста и Аркина, минует богатые
приморские равнины империи Эбин,
обогнёт небольшой полуостров Изгиба, и
глазам моряков откроются портовые башни
Ордоса, золочёные, сверкающие, словно ог-
ни маяков. Их островерхие крыши укажут
путь среди мелей и рифов, явно не случай-
но появившихся здесь уже после того, как
город отошёл Академии Высокого Волшеб-
ства.
А потом всё устроится самым наилуч-
шим образом.
Он, конечно, догадывался, что донесе-
ние Парри будет внимательнейшим обра-
зом изучено. Но, разумеется, он не мог слы-
шать тех слов, что звучали в торжественном
и несколько мрачноватом зале Конклава
Академии.
– Я теряюсь в догадках, милорды. Мы за-
секли мощный всплеск, мощное возмуще-
ние Силы, но не можем пока связать или
хоть как-то проассоциировать это с тем или
иным действующим началом, с тем или
иным артефактом, сообществом колдунов
или магическим орденом. Вы что-то хотите
сказать, мастер Нэами?
– Да, милорд ректор. Милорды, почему
здесь столь упорно отвергается мысль о
том, что мы столкнулись наконец с пробу-
дившимся Храмом? Почему мы ищем столь
экзотические объяснения – мэтр Фалеа с
кафедры Иномирья, как известно, предпо-
ложил, что Академия имеет дело с при-
шельцем из иного мира, – и отвергаем про-
стые, куда более вероятные объяснения?
Разве тот же мэтр Фалеа – да и вы, милорд
Эсона, – разве вы не доказали изолирован-
ность, магическую замкнутость нашего ми-
ра, нашей реальности?..
– Милорд ректор, разрешите мне!..
– Прошу вас, милорд Эсона.
– Мастер Нэами, милорды деканы, мой
факультет Мегамира, как известно, давно
разрабатывал сугубо условную модель мно-
жественности магических реальностей. Как
известно, мэтр Фалеа сделал предположе-
ние, что появившийся на Северном Клыке
человек каким-то образом преодолел по-
рог…
– Который, как известно, носит имя Эсо-
на – Фалеа, милорд декан…
– Благодарю вас, милорд ректор… Каким-
то образом преодолел порог, сам будучи
Извне. Вы хорошо понимаете, милорды,
весь глобальный характер такого открытия,
если только это будет подтверждено. Не-
смотря на то что имеющиеся данные в кор-
не противоречат всем нашим расчётам и те-
ориям, я бы всё-таки не стал сбрасывать со
счетов это предположение, сколь бы неве-
роятным оно вам ни казалось.
– Но почему?! Только оттого, что мы по-
ка не нашли источника в пределах нашею
мира?!
– Да, милорд Нэами. До тех пор, пока
источник не найден, я предлагаю придер-
живаться этой точки зрения. Она слаба, она
уязвима для критики – однако ничего луч-
шего пока не предложено. В этой связи я
думаю, что наилучшим способом было б
принять данного субъекта к нам в Акаде-
мию, выяснить его силы и способности…
негласными мерами, разумеется.
– Милорд ректор!
– Прошу, вам слово, милорд Кевиа.
– Мне кажется, надо запросить хрони-
стов. Кафедра архивистики, если мне не из-
меняет память, хвасталась, что способна
найти прецедент к любому событию, и, мне
кажется, сейчас самое время им показать,
на что они способны. Особое внимание, я
считаю, следует уделить пророчествам Вла-
стелина…
– Тише, тише, милорды! У нас как-никак
Конклав, а не рыбный базар!.. Милорд Ке-
виа, вы считаете…
– Простите, что перебиваю, милорд рек-
тор, но, мне кажется, обстоятельства по-
явления этого существа заставляют вспо-
мнить самые древние Анналы Тьмы. Да, да,
милорды, я понимаю, почему вы молчите.
Это именно то, существование чего мы
дружно отрицали вслух, а про себя думали –
хорошо бы это случилось не при нас. Так
вот, мне кажется, пора посмотреть правде в
глаза. Тьма проснулась и идёт на нас.
.

ГЛАВА 1
АКАДЕМИЯ ВЫСОКОГО
ВОЛШЕБСТВА
сли пройти насквозь всю славную

Е Империю Эбин, оставить по левую


руку невысокие, заросшие непрохо-
димыми вечнозелёными лесами Козьи горы
и миновать мелкие герцогства Изгиба, их
благодатные оливковые рощи, ухоженные
поля, лишь изредка перемежающиеся про-
зрачными кипарисовыми рощами, то по ис-
течении шести дней пути от южной импер-
ской границы, когда дорога сменит напра-
вление с полуденного на закатное, взору
странника явится преудивительное зрели-
ще.
С севера на юг, пересекая узкий здесь
полуостров, тянется полоса высаженных в
строгом порядке эвкалиптов. Громадным
деревьям уже минуло никак не меньше ты-
сячи лет, однако старости они не подвласт-
ны, их ветви с годами лишь поднимаются
еще выше к жаркому в этих краях солнцу.
Но не эта полоса деревьев заставит стран-
ника, кем бы он ни был – грубым наёмни-
ком, набожным монахом, многоумным
книжником или утончённым аристокра-
том, – замереть от изумления и восторга,
смешанного с некоторым страхом.
Сразу же за живой эвкалиптовой стеной
поднимается другая, в десять человеческих
ростов, стена, сотканная из разноцветного,
искристого, прозрачного пламени, много-
ликого, постоянно меняющего и цвета и
формы, оборачивающегося то хлопьями
пышащих жаром снежинок, то упругими
слитными вихрями, то сполохами алых пя-
тен на голубом фоне, то россыпью полевых
цветов или же иным узором, какой благо
угодно будет принять этой магической пре-
граде. Собственно, никакого вреда никому
это пламя не принесло – единственная до-
рога, что вела к Академии, проходила через
исполинские, пламенем же и образованные
арчатые ворота, и любой мог пройти невоз-
бранно, лишь уплатив небольшую пошлину
за право глазеть на имевшиеся тут в изоби-
лии чудеса, – однако за долгие века отчего-
то никто не осмелился пройти сквозь это
пламя, несмотря на то что, если даже су-
нуть в него пук соломы, он ни за что не
вспыхнет, скорее отвалится держащая его
рука,
Если же чинно-благородно направиться
во владения чародеев открытым для всех
путём, то, внеся свою пеню серебром, пут-
ник меньше чем за день добрался бы до то-
го самого знаменитого Ордоса, города ма-
гов и волшебников, замершего на самом
краю полуострова, на его крайней западной
точке, на врезавшемся в пенное тело Моря
Надежд чёрном каменном клинке коренной
матёрой скалы, неведомо какими силами
подъятой из недр в забытые времена самым
первым Магом, да, да, именно тем, чьё имя
запрещено поминать всуе. Он один тогда
принял благословение от Спасителя, скло-
нился перед ним и признал его Божествен-
ность. Почему и выжил, в то время как
остальных, безбожных волхователей и ча-
ровниц, Спаситель навеки проклял, плюнув
под нечестивые ноги их, не достойные даже
касаться плоти матери-Земли. И после того
проклятия безбожных и не стало – хотя все
последующие поколения магов слыли воль-
нодумцами, чуть ли не еретиками; теократы
Аркина, земли, где очеловечился Спаситель
и где с того времени Его именем правили
Архипрелаты – теократы Аркина и Святая
Инквизиция, давно уже точили на магов зу-
бы, но сделать ничего не могли: без магов и
чародеев человек едва ли смог бы выжить в
том негостеприимном мире, куда Спасите-
лю угодно было поместить возлюбленных
чад своих, дабы они раскаялись в первород-
ном грехе пращуров. Когда же все, все как
один раскаются и отрекутся от зла в серд-
цах своих, обещал Спаситель явиться вновь
и забрать своих детей а иной, куда более
благостный мир, где они и будут пребывать
вечно, не зная ни трудов, ни болезней, ни
смерти.
Город Ордос воздвигся на голой скале,
так что первопоселенцам приходилось даже
воду таскать на собственных спинах из рас-
положенных далеко внизу источников; од-
нако потом за дело взялась магия, и всё во-
круг изменилось – как и положено, по вол-
шебству. Из чёрной непроницаемой скалы
забили ключи, на бесплодных камнях рас-
цвели невиданные деревья, вознеслись при-
хотливые особняки и башенки, зазеленели
парки; однако в самом центре Ордоса его
хозяева оставили широкую площадь. Здесь,
не тронутая ни заступами строителей, ни
посохом волшебника, по-прежнему гордо и
угрюмо чернела та самая изначальная
плоть скалы, на которой и воздвигся в своё
время город, чёрная плоть, почти повсе-
местно исчезнувшая под зеленью садов,
изящными мозаиками мраморных мосто-
вых и, разумеется, роскошными дворцами.
Чёрный цвет древней скалы, помимо
прочего, служил и вечным напоминанием
молодым ученикам, подмастерьям и даже
мастерам, что первичной субстанцией это-
го грешного, тварного мира была Тьма, веч-
ная, неизменная, неистребимая и враждеб-
ная всем тем, кто дерзает потревожить Её
покой. Никогда об этом не должен забы-
вать ни один из носящих жезл Ученика, ко-
роткий посох Подмастерья или же полно-
размерный – Мага.
На чёрной площади не устраивалось ни
шумных торжищ, ни торжеств – люди обхо-
дили её стороной, и даже чародеи, даже
профессора и приват-доценты Академии во
всякое время года пользовались иными пу-
тями. На саму площадь выходил парадный
фасад главного корпуса Академии, высокая
трёхстворчатая арка входа с вечно заперты-
ми железными воротами, изукрашенными
причудливой чеканкой и литыми барелье-
фами; ворота эти открывались только один
раз в году, в первый день месяца сентября,
когда наступал День учеников.
Ордос готовился к нему загодя. Готови-
лись содержатели постоялых дворов, таве-
рен, трактиров и «красных фонарей» и во-
обще весь торгующий люд города негоци-
антов, где, помимо магов, свили гнёзда
многочисленные и тороватые купеческие
гильдии, составившие богатства на торго-
вле с дальними островами вроде Волчьих,
что у самой границы вечных льдов. Круто-
бокие мореходные каравеллы купцов хажи-
вали и далеко на полдень – за Врата Кинта,
за Огненный архипелаг, через Великое По-
луденное Море, к Студёным Землям на
крайнем юге: плавали на восток, вдоль цве-
тущих берегов Харра за Восточной Стеной,
достигая сказочных земель Синь-И; и толь-
ко на запад, за небольшой в сравнении с
Правой и Левой Клешнями остров самого
Утонувшего Краба путь негоциантам был
заказан. И не потому, что там жили какие-
нибудь свирепые боги или там чудовища –
чудовища как раз обитали здесь, под самым
боком, на давно обжитых землях – на запа-
де обосновалась сама Смерть, и туда уходи-
ли только в одно-единственное плавание.
То, что неизменно становилось последним.
Но об этом в относительно благополучных
землях вокруг Моря Надежд предпочитали
не вспоминать. Все люди, в конце концов,
смертны…
И, случалось, в ордосском порту все ко-
рабли внезапно приспускали флаги, а все
до единого портовые кабаки неожиданно
оказывались запертыми. Молчаливые мо-
ряки выстраивались на палубах, хотя ни ка-
питаны, ни боцманы не отдавали им такой
команды, Взгляды сотен людей провожали
потрёпанный, невзрачного вида кораблик,
на палубе у штурвала которого, как прави-
ло, стоила одна-единственная фигура. Ка-
питаны редко доживают до старости. Но,
даже дожив, они далеко не всегда стремят-
ся умереть в собственной постели. Зача-
стую бывалый морской волк безошибочно
чувствуя приближение, сам прощался с
семьёй, покупал какую-нибудь небольшую
посудинку, ставил парус, поднимал на
мачте белоснежный, без каких-либо знаков
и символов, флаг – после чего брал курс на
запад. Иногда вместе с ним на шканцы
всходила жена.
Назад никто никогда не возвращался.
Путь кораблика под белым флагом ле-
жал на закат, через Море Надежд, мимо бе-
регов Семиградья, мимо известного всем до
единого мореходам маяка на северной око-
нечности Кинта Дальнего, Змеиного остро-
ва, и дальше, через открытые пространства
Мори Клешней, сквозь тамошние вечные
бури – к Утонувшему Крабу, полюбоваться с
борта на его удивительные сады и дворцы –
иноземцы на берег не допускались, – и ещё
дальше, дальше, в неведомое Море Тьмы, не
имевшее ни границ, ни пределов. Никто
никогда так и не смог обогнуть мир, совер-
шить кругосветное путешествие, хотя учё-
ные звездочеты давно уже вычислили, что
мир имеет форму громадного шара. На
крайнем севере путь кораблям преграждали
льды. На крайнем юге творилось то же са-
мое.
Однако непохоже, чтобы это хоть в ма-
лейшей степени заботило бы Академию
Высокого Волшебства. Маги имели свои
собственные пути, недоступные не только
простым смертным, но даже и надменным
Тёмным эльфам Нарна. И занимались маги
прежде всего своими собственными дела-
ми. В такой день, как первое сентября, они
набирали себе учеников.
Те, кто рвался переступить заветный по-
рог Академии, с раннего утра собрались на
чёрном камне заветной площади. Около
трёх сотен человек, совсем юных безусых
мальчишек и девчонок с едва обозначив-
шейся грудью – до тёртых, битых жизнью
седовласых мужиков и почтенных матрон,
за юбки которых цеплялись зачастую не то
что дети, а даже и внуки.
Они съехались со всех концов земли: с
равнин Мекампа, от острых пиков Желез-
ного Хребта, из непроницаемых теней Веч-
ного леса, с привольных побережий Моря
Призраков, что никак не оправдывало своё
столь зловещее прозвание; сыновья и доче-
ри королей и герцогов, князей и дружинни-
ков, ремесленников и купцов, пахарей и мо-
реходов.
Разумеется, сюда пришли не просто так,
от одного лишь явившегося желания сде-
латься могущественным чародеем или вол-
шебницей. Надо было иметь способности; и
немало магов, живших по берегам Моря
Надежд, в Семиградье, Кинте или, скажем,
в Империи Эбин, занималось как раз поис-
ком среди всего множества обитателей Ста-
рого Света тех, что способны были уловить
незримую и неслышимую пульсацию Вели-
ких Сил, пронзающих тварную плоть этого
мира. С вожделенными Кольцами учеников
счастливчики отправлялись в Ордос… с тем
чтобы остаться там или же, понурив голову,
вернуться назад. Справедливости ради сле-
дует заметить, что Академия всё-таки при-
нимала большинство явившихся. Отсеива-
лась едва ли треть.
Здесь, на чёрном Изначальном Камне
древней скалы, на какое-то время отменя-
лись сословные и даже родовые различия.
Тёмный эльф из дремучих болотистых ле-
сов северного Нарна мог вполне мирно бе-
седовать с гномом-рудокопом Железных
гор, хотя на границе своих владений эти на-
роды то и дело пускали друг другу кровь.
Приписной пахарь Империи мог запани-
брата хлопнуть по плечу надменного эбин-
ского аристократа. Темнокожие обитатели
Салладора, земли природных магов и кол-
дунов, заводили беседу с трапперами Змеи-
ных лесов Ближнего Кинта – опять же не-
смотря на то, что салладорцы издавна счи-
тали себя отмеченной Древними Богами
расой, почитая всех остальных достойными
лишь рабской доли.
Толпа собралась на площади Чёрного
камня задолго до рассвета. С первым лучом
солнца белые врата Академии распахнутся,
появится торжественная процессия – маги
и чародеи, адъюнкты, приват-доценты,
профессора, деканы; по традиции замкнёт
процессию ректор. Занимавший эту долж-
ность почитался остальным Старым Светом
как сильнейший маг этого мира – исключая
старуху-Смерть, разумеется.
Свято соблюдая обряд, люди на площа-
ди говорили о чём угодно, но не о предсто-
ящих испытаниях и, для тех, кому повезёт, –
Выборе. Обсуждались погоды и урожаи, во-
енные новости: Кинт опять сцепился с по-
лудикими Древними из Змеиных лесов,
салладорцы отправили очередную кара-
тельную экспедицию за Восточную Стену,
мстя обитателям пустыни за набег; теокра-
ты Аркина пригрозили войной независи-
мым баронствам Эгеста, если баронам
опять вздумается наложить лапу на церков-
ные земли и десятину, а равным образом
помешать Святой Инквизиции должным
образом исполнять свои обязанности по ис-
коренению греха: Светлые эльфы, жители
Вечного леса, по слухам, в который уже раз
поссорились с Тёмными эльфами Нарна, и
дело, говорили, уже дошло до крови.
Толпа мало-помалу разбивалась на
группки. Кое-кто искал земляков или – нео-
сознанно – ровню по рождению; кто-то, на-
против, опьянённый царившим на площади
равенством или, на худой конец, неплохой
его имитацией, рвался поглазеть и побол-
тать с теми, о ком он раньше мог слышать
только страшные сказки; однако среди при-
шедших на площадь нашёлся один, кому всё
происходящее казалось совершенно безраз-
личным.
Высокий седой парень с худым, обве-
тренным и бесстрастным лицом молча сто-
ял, завернувшись в плащ и опершись на
простой сосновый посох, сделанный из ош-
куренной прямой ветви. На парне был
плащ явно с чужого плеча, старые стоптан-
ные сапоги и простые холщовые порты.
Оружия при нём не было – хозяева Ордоса
строго следили за тем, чтобы даже особы
королевской крови являлись на площадь
Чёрного камня без своих излюбленных
игрушек.
На безымянном пальце левой руки пар-
ни тускло поблёскивало серебряное кольцо
старого мага Парри.
Юноша бесстрастно ждал. Так умеют
ждать только привычные ко всему степняки-
номады; правда, сам парень на кочевника
нимало не походил. Те – невысокие, коре-
настые, широкоплечие; юноша же был хоть
и высок, но строен, даже тонок; правда, ни
у кого не повернулся бы язык назвать его
«слабаком»: чем-то неуловимым он напо-
минал длинную смертоносную рапиру, от
которой не спасёт никакая кольчуга. На не-
го косились; но никто так и не подошёл за-
говорить.
Церемония, как и положено, началась с
рассветом. За высокой стеной Академии
нежно и певуче зазвучал горн. Ему отозва-
лись трубы, и в такт нарастающей мелодии
над зубцами стены начало разгораться мно-
гоцветное зарево. Люди на площади замер-
ли; густая толпа в примыкающих переулках
разразилась воплями восторга – несмотря
на то что церемония проходила каждый
год, маги ещё ни разу не повторились, ни в
цветовой гамме, ни в торжественной мело-
дии.
Белые ворота распахнулись. Однако,
против ожиданий, из них вышла не торже-
ственная процессия, а с десяток одетых в
ослепительно белые одежды мальчишек.
На шее у каждого висел обширный, откры-
тый сверху короб. Каждый пришедший на
площадь запускал в короб руку, вытаскивая
оттуда небольшой, с пол-ладони, шарик –
алого, голубого, перламутрового и вообще
всех цветов, какие только можно себе пред-
ставить. И, едва шарик оказывался в чьей-
то ладони, на гладком блестящем боку его
тотчас проступало имя человека, которому
этот шарик достался.
Седой парень в свой черёд тоже запу-
стил руку в короб. Парри во всех подробно-
стях рассказывал ему о церемонии – ка-
ждый неофит должен был отдать свой ша-
рик декану того факультета, где хотел бы
учиться. Однако в этом состояла только по-
ловина выбора – второй занимались сами
деканы или, точнее, созданное ими магиче-
ское устройство каким-то образом само
распределяло новых аколитов по факульте-
там, сообразно с их достоинствами и даром.
И только если выбор ученика совпадал с
выбором Академии, неофит мог пересту-
пить заветный порог. Как правило, выбор
этот совпадал – собственно говоря, та отсе-
ивающаяся треть как раз и состояла из лю-
дей, у кого выборы не совпали, что означа-
ло – сама Великая Сила против их обуче-
ния.
Юноша с кольцом старого Парри на
пальце взглянул на доставшийся ему шарик
и, несмотря на всё своё бесстрастие, уди-
влённо поднял брови. Шарик на его ладони
оказался каким-то блеклым, белёсым, с
грязно-серыми разводами – словом, совер-
шенно не походил на доставшиеся другим
на площади. И еще – на нём не было имени.
Никакого. Ни того самого, настоящего, едва
не забытого – Фесс, ни данного старым
Парри прозвища – Неясыть, по имени гро-
мадной белой совы, грозы пернатых обита-
телей Северного Клыка.
Юноша молча повертел шарик в пальцах
и, недолго думая, сунул в карман портов.
Ну вытащил такой вот странный, что же тут
такого? Правда, другим попадались всё
больше шарики ласковых и тёплых цветов,
от спелой ржи до небесной голубизны; ред-
ко где мелькали искры алого или ярко-
оранжевого; так же мало попадалось тёмно-
синих или фиолетовых. Чёрных и вовсе не
было видно.
Спрятав шарик, Фесс – или, вернее. Не-
ясыть, потому что от старого Фесса в нём
осталось не так уж много – вновь застыл,
точно изваяние, – это его умение ставило в
тупик ещё старика Парри. Замерев, не ми-
гая и, похоже, даже не дыша, юноша мог
стоять часами, и понять, что он живой, воз-
можно было, только коснувшись его руки,
тёплой, а не заледеневшей, как у мертвеца.
Неясыть умел ждать. Правда, он и сам не
знал, где и как он этому научился.
Но сейчас – дело особое. Он должен
пройти за эти белые ворота. И узнать во
всех подробностях, кто он такой и откуда
взялся. Одного только имени да слабого
призрака прошлого – некоей благословен-
ной Долины – ему было мало. Если он отту-
да родом, то он хочет вернуться домой.
Если нет – узнать, почему уцелели только
эти воспоминания. Ещё Неясыть хотел
знать, отчего умеет то, что умеет, и кем он
был в своей прошлой, начисто отрезанной
жизни. Трёх коротких слов – воин, маг,
шпион – было недостаточно. Это он знал и
так. Он знал, что способен был сплести за-
клятие не хуже заправского волшебника, но
это умение потерялось, пропало в катастро-
фе – значит, нужно учиться магии заново.
Сила, по утверждению всё того же Парри, у
него была, научить управлять ею могли
только здесь – значит, так тому и быть.
Неясыть не думал о том, что, возможно,
Академии не единственное место, где мож-
но выучиться магии. Старый Парри спас
ему жизнь, выходил, кормил, отрывая от се-
бя скудный кусок, учил языку – так зачем
ему было обманывать?
Фесс без колебаний отбросил все посто-
ронние мысли и молча продолжал ждать.
Наконец за белыми стенами вновь за-
играли горны.
По широким ступеням первым вниз дви-
нулся клир той церкви, что находилась в
Академии, – диаконы, настоятель, певчие;
следом, за слугами Спасителя, неторопли-
во, соблюдая достоинство, шли наставники
и профессора. Замыкали шествие деканы
факультетов – солидные, бородатые, осани-
стые, они не шли, а шествовали, опираясь
на длинные резные посохи, изукрашенные
самоцветами, жемчугами и перламутром.
Неясыть знал их всех по именам, знал, ка-
кой факультет кто возглавляет, – Парри по-
старался. Невольно Неясыть вспомнил их
разговор, один из последних, уже перед са-
мым своим уходом. Парри тоже собирался
покинуть надоевшую ему башню, он полу-
чил свою награду, разрешение поселиться в
Семиградье и немалую сумму в золоте; те-
перь ему оставалось только дождаться
сменщика.
«Всего факультетов двенадцать, – не-
спешно говорил Парри, прихлёбывая пу-
стой кипяток – заправить его было уже не-
чем, в кладовой осталось только немного
муки. – Первый, самый древний – общего
волшебства. Через него проходят все студи-
озусы, кроме – ну, ты это и сам узнаешь.
Второй, третий, четвёртый и пятый – само
собой, стихийное волшебство:
Огонь, Вода, Воздух и Земля. Тут уже на-
чинается специализация. Невозможно в
равной степени владеть магиями огня и во-
ды или ветра и земли. Запомни, Неясыть,
две великие пары: огонь с воздухом, а вода
с землёй. Так… Ну, потом начинается уже
разброд. Был когда-то шестым факультет
каллиграфии, гм-м-м, да, да… был, да те-
перь нет. Ныне шестыми у нас идут алхими-
ки. Вот ведь тоже мне, и магами-то их на-
звать можно с изрядной натяжкой, а туда
же, силу обрели, сразу за стихиями встали…
Седьмой факультет – святые отцы. Они в
своей области тоже доки, не смотри, что
монахи, магия Спасителя вельми велика,
вельми… Восьмыми у нас те, кто занят вся-
ческой Нелюдью – ну, ты сам понимаешь,
эльфы там, простые или тёмные, гномы
разные, тролли, огры, орки, великаны гор-
ные и снежные, гоблины, кобольды… Там
же и всяческие чудища – ну, фениксы там
разные, левиафаны, драконы, козероги,
морские змеи, грифоны, сфинксы… Много
их стало в последнее время, того и гляди
отделятся, свой факультет создадут, трина-
дцатый… Девятый факультет – древняя ма-
гия. Обереги, амулеты и прочее. И калли-
графия теперь там же… – Парри прервал
свою речь и вздохнул. – Десятый – космоло-
ги, теологи и прочие… «глобалисты», как
они себя называют. Тьфу, позор и поноше-
ние, мальчишки сопливые, а туда же – фа-
культет теперь! Ну, а одиннадцатый – люди
почтенные и солидные. Лекари. Всякий
маг, Неясыть, он ведь если где среди людей-
то живёт, так зачастую и лечит, и роды при-
нимает. Народ со всякой своей бедой к ча-
родею идёт. Так что нам все хвори надо на-
зубок знать. На том же факультете злаки
полезные да скот лечить научат. Вот так
вот…»
«А что же двенадцатый факультет, по-
чтенный Парри?» – спросил тогда Неясыть.
«Двенадцатый… – проворчал старик. –
Ничего я никогда не понимал в этом двена-
дцатом. И как он возник, не слишком-то по-
нял, ещё когда учился и нам это объясня-
ли… Вообще-то не двенадцатым бы ему
именоваться, а вторым, потому что возник
сразу же за Общим Волшебством. Это, па-
рень, факультет Тьмы. Факультет малефи-
цистики, сиречь злоделания. Эвон оно как,
Неясыть. Много про этот факультет и его
декана толков ходило, да только ректорат –
он же Белый Совет – все толки, что, мол, хо-
рошо бы декана того – да на осину, да пя-
тью колами проткнуть, а кости потом коня-
ми растягать, – Белый Совет все эти толки
под корень. Равновесие, видишь ли, нару-
шать нельзя!» И Парри пренебрежительно
фыркнул.
Неясыть потянулся, приподнялся на
носки, норовя рассмотреть деканов. Один,
два, три… восемь… десять, одиннадцать.
Одиннадцать! Выходит, отстал от жизни
старик Парри, нет больше никакого фа-
культета Тьмы? Отчего-то Неясыть вдруг
ощутил что-то вроде разочарования.
– Нет, нет, и не проси, Анэто. Не пойду
никуда. Сколько можно себя на посмешище
выставлять? Пусть вы даже и победители –
разве так обращаются с побеждёнными? В
честном бою?
– Если б ты и впрямь был побеждённым,
я б с тобой вообще не разговаривал. Не на-
рушай обряда, выйди к народу.
– На посмешище!.. Хватит, навыходился!
Делай со мной что хочешь, ректор Анэто,
больше я тебе подчиняться не стану! Хо-
чешь заточить – заточи, хочешь убить –
убивай, всё лучше, чем насмешки ваши тер-
петь, Белые!
– Ты всего лишь ошибся в выборе цве-
та, – невозмутимо заметил тот, кого назы-
вали Анэто. – За ошибки нужно платить. И,
согласись, что бы там ни утверждал досто-
почтенный Эвенгар Салладорский, бытие
лучше небытия, куда отправились слишком
уж ретивые его и твои соратники. Не глупи
и выходи на площадь. Я не скрываю своих
симпатий и антипатий, декан, но выйти ты
обязан. Вспомни договор. Ты его подписал.
Ты дал слово.
– Зачем тебе этот фарс, Анэто? – устало
сказал собеседник ректора. – Ты упрямо
именуешь меня «деканом», но что я за де-
кан без факультета? Без студиозусов?
– Таков был договор, – последовал не-
возмутимый ответ. – Я не виноват, что к те-
бе никто не идёт. За все эти годы…
– Ну да, никто, никто не отдал мне свое-
го шара, – проворчал декан. – Так никто и
не отдаст!
– Пока дышу – надеюсь, разве не так?
Ну, не нарушай клятвы, не надо, дурное это
дело, декан. Примирись с судьбой. Выйди,
постой, потом вернёшься обратно. Смотри,
все уже на площади! Сейчас народ взволну-
ется – почему это и деканы все на площади,
и проректоры – а нас с тобой нет?..
– Будь ты неладен, Анэто, – тяжело
вздохнул говоривший с ректором. – Ладно,
ступай вперёд, я следом…
«Одиннадцать, а вовсе не двенадцать, –
продолжал думать Неясыть, разглядывая
вальяжных магов. – Что мне этот Парри на-
плёл?..»
Как раз в этот миг горны смолкли и на-
ступила тишина. Неожиданно на всей пло-
щади из-под белой арки гулко отозвались
шаги – шествовал кто-то тяжёлый, мощный,
шествовал медленно и торжественно. Люди
замерли, вставая на цыпочки и стараясь как
можно лучше разглядеть идущего.
Неясыть увидел высокую, на целую го-
лову выше его самого, фигуру, до самых пят
облачённую в чёрное. Каждый шаг сопрово-
ждался странным клацающим звуком, слов-
но на ногах у идущего имелись самые на-
стоящие когти. Глубокий капюшон скрывал
лицо, виден был лишь подбородок – но при
этом подбородок явно нечеловеческий, по-
крытый тёмно-коричневой чешуёй. Руки –
по крайней мере на первый взгляд – ничем,
кроме размера, не отличались от людских,
правда, загадочный декан носил на них гру-
бые кожаные перчатки с раструбами, не-
смотря на тёплый осенний день; человек –
или существо – шагал, опираясь на длин-
ный посох, опять же чёрный; навершие бы-
ло украшено головой разинувшего пасть
дракона, чьи глаза горели рубиновым ог-
нём.
Декан встал отдельно от всех, оперся на
посох и равнодушно опустил голову. Каза-
лось, ему нет никакого дела до происходя-
щего на площади.
Тем временем герольд начал громко вы-
крикивать названия факультетов, перечи-
сляя кафедры; правда, имён деканов при
этом вслух не произносилось.
Неясыть слушал вполуха. Ему это было
неинтересно, он во все глаза смотрел на
фигуру в чёрном. Зоркий парень даже с не-
малого расстояния сумел рассмотреть
потёртости и кое-как поставленные запла-
ты на чёрном плаще, неловко приделанную
перемычку на некогда треснувшее древко
посоха, выкрошившийся перламутр зубов
дракона…
…Факультет малефицистики герольд
объявил последним, поименовав кафедры
оборотничества, сиречь ликанотропии, не-
кромантии, вампиризма, ведовства ядови-
того и каких-то непонятных Чёрных Бездн.
На этом представление Академии закон-
чилось. Из молчаливого строя магов вышел
невысокий, стройный человечек в элегант-
ном бирюзовом плаще с переливами. В руке
он держал мощный белый посох, почти что
боевой шест, увенчанный сверкающим ада-
мантом.
– Ректор, ректор… – зашелестели голоса
вокруг Неясыти.
– Ученики мои!.. Да, да, именно так
обращаюсь я к вам, хотя ни один из вас ещё
не может перешагнуть порога нашей благо-
словенной Академии, – зазвучал над площа-
дью неожиданно сильный, хорошо поста-
вленный голос – Сила призвала вас, и вы
пришли на зов. Вы пришли, чтобы совер-
шить выбор и, пройдя тяжкие испытания
учением, стать теми, кто помогает людям,
не делая различий между лордом и просто-
людином, истинно верующим или язычни-
ком, коему ещё предстоит постичь всю бла-
гость Истинной Веры. Вы пришли сюда, по-
тому что понимаете – подобно тому, как ну-
ждается в огранке драгоценный камень, так
и ваши таланты, никем не подвергаемые со-
мнению, подлежат такой же обработке. Не
сомневаюсь, ученики мои, на этой площади
есть люди, что и так умеют вызвать дождь
или отогнать непрошеную градовую тучу от
виноградников, есть те, что разведут костёр
в любую погоду или даже смогут заставить
уняться небольшой пожар. Всё это так. Ма-
гия – великий дар богов, тех Древних Богов,
благость коих признавал и Спаситель, да
святится имя Его во веки веков!.. – Площадь
ответила согласным негромким выдохом.
Ректор сделал паузу и продолжал, обведя
взглядом склонившиеся головы: – Не стану
утомлять вас долгими речами, ученики
мои. Меня вы ещё успеете наслушаться. –
Он позволил себе улыбку, и площадь с го-
товностью хохотнула. – Последуйте веле-
нию ваших сердец. Приблизьтесь к деканам
тех факультетов, студентами которых вы
хотели бы стать. Отдайте им шары с ваши-
ми именами. И мы узнаем, совпал ли ваш
выбор с выбором Силы. Как всегда, я молю
Спасителя, чтобы никто не ушёл с этой
площади в слезах и отчаянии. Приступайте
же, ученики мои, и не торопитесь! Никто не
уйдёт с площади прежде, чем последний
ученик отдаст свой шар. Не бойтесь, что на
избранном вами факультете до вас окажет-
ся слишком много студентов и вам поэтому
откажут. Не толпитесь, не толкайтесь, чин-
но и мирно, как и положено ученикам, под-
ходите к вашим деканам!
Ректор поклонился толпе и аккуратно
ступил назад. Люди на площади немедлен-
но взволновались, мимо Неясыти замелька-
ли бока и спины устремившихся вперед са-
мых нетерпеливых; Неясыть же даже не по-
шевелился. Взор его медленно двигался по
цепочке магов; он видел, как первые шары
перешли из потных от волнения ладоней
аколитов в холёные руки деканов и-о чу-
до! – шары начали медленно подниматься
над головами волшебников, повисая в воз-
духе, плавно вращаясь и посверкивая в лу-
чах утреннего солнца. Толпа зевак вновь
разразились аплодисментами.
Неясыть знал, что сейчас ещё ничего не
решается. Лишь когда оживёт чудовищная
машина магов, машина, питающаяся вол-
шебством, и начнётся проверка выбора –
вот тогда и придёт пора волноваться.
Сделавшие своё дело ученики отходили
в стороны, толпа как-то сама собой отхлы-
нула назад, прижимаясь к стенам домов.
Вокруг Фесса, что по-прежнему крутил в ру-
ках свой шарик, образовалось пустое про-
странство.
– Сын мой, ты в замешательстве? – лас-
ково окликнул парня кто-то из деканов. –
Следуй своему сердцу! Не раздумывай дол-
го, не пытайся угадать!
– Ладно, – проворчал Неясыть себе под
нос. И медленно пошёл вперёд.
– Смотри, как идёт, – шепнул мастер ог-
ня мастеру Алхимику. – Точно стелется.
– Думаешь, он из Храма? – так же шёпо-
том ответил Алхимик, маленький и скрю-
ченный, с многочисленными кислотными
ожогами на руках.
– Едва ли. Его нашёл Парри с Северного
Клыка, паренёк явно заслан сюда магиче-
ским образом, но почему и зачем… Послу-
шай, ты что, не был ни на Конклаве, ни на
последнем Совете?
Алхимик смущённо потупился.
– Ты и так знаешь, что меня там не бы-
ло, зачем переспрашиваешь? Я слышал, что
мальчишку решили взять, потому что Закон
ученичества нерушим, слышал, что с ним
приключилась какая-то странная история –
вроде бы он памяти лишился…
– Лишился! – Мастер огня хмыкнул. –
Лишиться-то он её лишился, да только уж
больно как-то странно. Не утрачен ни один
из базовых навыков, не утрачено понима-
ние структуры общества, не утрачено… да
проще сказать, что не помнит он только се-
бя – откуда он, где родился и как попал сю-
да. Что-то мне это не слишком нравится.
Алхимик. Ты что же, так и не удосужился
прочесть мнение Кевиа?
Маленький декан презрительно фырк-
нул.
– Никогда не считал себя обязанным
знакомиться с мнением этого напыщенного
ничтожества!
– А зря, Алхимик. Он говорил дело. Он
предположил, что мы имеем дело с Тьмой.
Алхимик вздрогнул, однако тотчас же
овладел собой.
– Этот святоша всегда был горазд всех
запугивать, – ворчливо бросил он. – У стра-
ха, как известно, глаза велики.
– Хорошо бы это было так. Алхимик.
– Лучше всего, конечно, было б этому
парню отказать, – задумчиво проворчал ма-
ленький декан. – Установить слежку, и…
– Ну разумеется! – Огневик раздражённо
поморщился. – Ты считаешь и Совет, и Кон-
клав полными тупицами? Разумеется, это
было б наилучшим решением. Ждать, не
допускать до магии… Кто знает! Но бедняга
Парри так рвался прочь со своего Клыка…
что несколько поторопился.
Их разговор невольно прервался. Не-
ясыть оказался возле выстроившихся в ряд
деканов.
– Бьюсь об заклад, достанется он тебе, –
шепнул коллеге Алхимик. – Глазищи эвон
какие бешеные.
– Погоди, – так же шёпотом ответил ма-
стер огня. – Может, ещё и…
Он осёкся. Потому что Неясыть, мино-
вав спокойным, плавным шагом всех один-
надцать деканов, остановился лишь возле
двенадцатого. Облаченного с головы до ног
в чёрное и с чёрным посохом в руке.
Шеренга разодетых в яркие и празднич-
ные цвета деканов замерла. Алхимик и Ог-
невик выпучили глаза, глядя, как парень
медленно протянул руку и его шар, до-
нельзя странный шар, без определённого
цвета и имени, неторопливо воспарил над
головой облачённого в чёрный плащ вол-
шебника.
Фигура с посохом пошатнулась. Дрог-
нувшая рука в чёрной перчатке поднялась.
– Посмотри на меня хорошенько, сы-
нок, – прогудел низкий голос. – Посмотри
на меня хорошенько, прежде чем прини-
мать решение! Посмотри – и я верну тебе
твой шар!..
Длинные скрюченные пальцы резким
движением сорвали капюшон – и по площа-
ди прокатился тяжкий вздох, и притом от-
нюдь не облегчения, а застарелой, подсер-
дечной ненависти.
Несомненно, перед Фессом стоял не че-
ловек. Высокий заострённый череп, совер-
шенно голый, покрытый коричневатой че-
шуёй, чем-то напоминавшей змеиную; глу-
боко посаженные жёлтые глаза обрамлены
были какой-то мягкой бахромой, чем-то
вроде крошечных щупалец. Подбородок
сильно выдавался вперёд, однако зубы в
безгубом тонком рту, как раз напротив, бы-
ли очень сходны с людскими. Безбровое ли-
цо, казалось, не имело возраста – ни мор-
щин, ни отвисшей кожи, ни иных следов
прожитых лет.
Жёлтые глаза вбуравились в лицо Не-
ясыти.
– Иди, иди своей дорогой, мальчик, –
прогудело существо. – Будем считать, что
ты просто…
– Я не ошибаюсь, – негромко, но твердо
ответил Неясыть. – Возьми мой шар.
С этими словами он повернулся спиной
к волшебнику в чёрном и мерным, спокой-
ным шагом двинулся к краю площади.
Никто из деканов не шелохнулся. А ча-
родей с чёрным посохом отчего-то низко
склонил голову, глядя себе под ноги; каза-
лось, он просто в отчаянии.
Некоторое время на площади царила
страшная тишина. Люди отшатнулись от
Неясыти, словно от зачумлённого: на пять-
десят шагов вокруг него не осталось ни од-
ного человека.
– Отдал свой шар Тёмному!.. Хочет при-
сягнуть Тьме!.. Да полноте, человек ли
это?! – донеслось до его слуха.
Наступила томительная пауза. Надо от-
дать должное магам Академии – своей рас-
терянности они не выказали ничем. Ну от-
дал один из неофитов свой шар декану фа-
культета малефицистики, ну и что из того?
Всякое случается, на то и существует фа-
культет, чтобы на нём учились студенты…
И голос ректора казался ничуть не по-
тревоженным, когда он заговорил вновь:
– Ученики мои, вы совершили свой вы-
бор, и настало время узнать решение Вели-
кой Силы. Давайте же вознесём молитву
Спасителю, дарителю жизни и благ, чтобы
каждый, пришедший сегодня на эту пло-
щадь, обрёл бы просимое!..
Молиться Неясыть не умел. Парри пы-
тался втолковать ему Символ Веры и заста-
вить вызубрить пару-тройку общеупотреби-
тельных молитв, однако Неясыть только
мотал головой. Он – свободен. Нет богов,
кроме ожидающей каждого человека Смер-
ти, а все те, кого принято называть бога-
ми, – это, по нынешнему разумению Неясы-
ти, просто очень сильные маги, сумевшие
взобраться на самую вершину.
Люди вокруг него на разные лады затя-
нули молитву. Неясыть вновь ощутил на се-
бе злобные взгляды – он, похоже, ещё и
язычник или, хуже того, еретик, если не
схизматик!
– Что он делает? – одними губами сказал
Алхимику мастер огня. – Мало того, что от-
дал шар Тёмному, так ещё и не молится! Он
что, дурак?..
– Кевиа ошибся, – столь же тихо ото-
звался низкорослый декан. – Если бы этот
молодчик пришёл из Тьмы, будь уверен, он
пошёл бы к святошам и молитвы, не сомне-
вайся, знал бы лучше Папы Аркинского.
– Может, на это и расчёт? – продолжал
сомневаться Огневик.
Алхимик хотел что-то ответить, но в
этот миг короткая молитва кончилась. Рек-
тор медленно поднял широко разведённые
в стороны руки, и всем, собравшимся на
площади, показалось, что сам черный ка-
мень вздрогнул от пришедшей в движение
исполинской Силы.
– Выходи, – Алхимик толкнул коллегу в
бок.
Однако мастер Огневик, декан факуль-
тета стихии огня, в напоминаниях не ну-
ждался. Волшебник сделал несколько шагов
вперёд, и вместе с ним поплыла разноцвет-
ная пирамида шаров с именами, покачивав-
шаяся в воздухе у него над головой. В следу-
ющий миг чародей сделал резкое движение
своим посохом, точно косой, – и словно бы
лопнул незримый обруч, удерживавший
шары все вместе. Алые, оранжевые, жёлтые,
белые, малиновые, бордовые, кроваво-крас-
ные, охристые – шары всех оттенков крас-
ного и жёлтого цветов, среди которых,
правда, встречались и светло-зеленоватые и
голубые, и даже синевато-стальные, ме-
дленной чередой поплыли через площадь,
прямо в руки тех, чей выбор совпал с выбо-
ром Силы.
Толпа разразилась воплями. Кто-то ра-
достно орал, подпрыгивая и размахивая ру-
ками, кто-то, напротив, падал прямо на чёр-
ный камень, не в силах сдержать рыданий.
На сей раз в отношении огненной стихии
выбор Силы в основном проявился через
цветность. Красный – цвет пламени – редко
превалировал среди отданных мастеру Ог-
невику шаров. Примерно раз в двадцать
лет, не чаще.
Следующим настала очередь Алхимика.
С ним вышла совсем иная история, цвет его
шаров варьировался от опять-таки немно-
гочисленных красных до столь же редких
фиолетовых: нельзя было сказать, что у
какого-то из цветов здесь преимущество.
Один за другим деканы выходили
вперёд. Разноцветные веера шаров плыли
через площадь, прямо к жадно тянувшимся
за ними рукам. Ничего не скажешь, маги
придумали нелепую, но яркую и зрелищ-
ную церемонию. Понятно, почему она не
приелась простым обитателям Ордоса даже
за все эти долгие годы.
Лица деканов оставались приятно-спо-
койными, ни один не расстался с любезной,
чуть виноватой улыбкой – мол, хотели бы
взять всех, но, увы, закон есть закон. Как и
положено, отсеивалась, не получив своих
шаров назад, примерно треть аколитов. У
остальных шары превращались в изящные
браслеты, охватывающие левое запястье.
Имя оставалось на поверхности, так, чтобы
его легко можно было прочитать, даже бро-
сив на браслет лишь мимолётный взгляд.
Те, кому не повезло, уныло тянулись прочь
с площади, и люди в переулках поспешно
расступались, кланяясь даже и неудачникам
с неложной почтительностью.
Обладай Неясыть слухом настоящей со-
вы, он, быть может, и сумел бы уловить бы-
стрый шёпот Кевиа, декана «освященного»
факультета, обращённый к ректору:
– Милорд, может, ещё обойдется… вдруг
да не совпа…
В этот самый миг тот, кого деканы и на-
род называли Тёмным, наконец-то, в свою
очередь, шагнул вперёд. На сей раз его уро-
дливая, полузмеиная голова была высоко
поднята, нечеловеческие глаза горели
яростно-желтым огнем, в горле клокотало.
Чёрный посох описал стремительную дугу,
и казалось, конец его оставляет в воздухе
быстро гаснущий след какого-то тёмного
пламени. Бесцветный шар, на котором не
было никакого имени, поплыл через пло-
щадь; люди затаили дыхание. Однако он не
исчез, подобно шарам других неудачников.
Он намертво лёг в подставленную ладонь
Неясыти, тотчас же обернувшись положен-
ным по уставу Академии браслетом. Прав-
да, цвет теперь стал другим – и притом
именно чёрным, под стать одеянию и посо-
ху декана,
Площадь дружно вздохнула. Декан фа-
культета священной магии, милорд Кевиа,
побледнел и пошатнулся, так что ректору
пришлось чуть ли не подхватить толстяка
под руку.
Несколько мгновений показались со-
бравшимся часами – прежде чем ректор су-
мел овладеть собой (он всё-таки недаром
занимал эту должность!) и не начал поло-
женную традицией Прощальную речь.
Его голос не дрожал, слова лились плав-
но и гармонично, и Неясыть невольно по-
чувствовал к нему уважение. Этот человек
умел проигрывать. Неясыть не мог пока что
понять, почему ректор считает себя про-
игравшим, но ошибиться в оценке он не
мог. Неужели его настолько боятся?.. Что
ж, в своё время он узнает, почему и за что.
А Прощальная речь всё длилась и дли-
лась, и неудачники, до сих пор не покинув-
шие чёрную площадь, невольно поднимали
головы и распрямляли ссутулившиеся пле-
чи. Ректор обращался именно к ним, а во-
все не к успешно прошедшим через выбор.
Он говорил, что всё может измениться –
если изменятся они сами. Пусть они воз-
вращаются в родные места, пусть вновь
встретятся с теми, кто признал их годными
для учёбы в Академии, пусть научатся смо-
треть в глубь себя чуть-чуть отчётливее,
чем сейчас, и тогда они смогут вернуться,
В продолжение всей этой пылкой тира-
ды Неясыть стоял неподвижно, глядя пря-
мо перед собой. Получив обратно свой шар,
он тем самым стал неприкосновенен для
остальных обитателей Ордоса, в том числе
и для принятых в Академию аколитов – ду-
эли между «своими» были строго-настрого
запрещены – иначе не миновать беды:
взгляды, бросаемые на него новоиспечён-
ными студиозусами, были куда как нелас-
ковы.
Наконец ректор закончил. Деканы раз-
делились, сзывая каждый к себе свои фа-
культеты. Всего на площади осталось около
трёх сотен человек, достаточно быстро по-
делившихся сейчас на отряды примерно по
три десятка человек в каждом, где-то чуть
больше, где-то чуть меньше; подхваченный
всеобщим движением, слитый с толпой – и
вместе с тем совершенно, наглухо от неё от-
делённый чёрным браслетом на запястье –
Неясыть оказался выброшен, словно бревно-
топляк на низкий берег, к самым ступеням,
на которых стоял Тёмный.
– Ты не отрёкся, сын мой, – медленно
проговорил декан. Несмотря на жуткую
внешность, по-эбински он изъяснялся чи-
сто, без малейшего акцента. – Ну что ж…
значит, это судьба. Только тебе ведь будет
трудно, очень…
– Знаю, милорд декан, – сухо произнёс
Неясыть. – Не надо пустых слов, всё уже ре-
шено. Я рад, что не ошибся.
Тот, кого называли Тёмным, взглянул на
своего ученика – куда более внимательно. В
глубине жёлтых глаз по – прежнему мерца-
ло пламя.
– Ты знаешь, чего хочешь, молодой
мэтр? – также холодно, в тон ему спросил
декан. – Я чувствую твою пустую полноту…
или заполненную пустоту, так будет вернее.
Ты уверен, что осознал СБОЙ путь?
– Я выбрал его, и он не разошёлся с вы-
бором Силы, – пожал плечами Неясыть.
– Деканы не решились жульничать, –
буркнул Тёмный. – С выбором Силы не шу-
тят; а то бы они тебя в два счёта…
– Они боятся вас? Но тогда почему тер-
пят? Двенадцатый факультет, состоявший
всего из двух человек, замыкал втягивавшу-
юся в белые врата Академии колонну нео-
фитов, и, казалось, даже спины идущих впе-
реди, в некотором отдалении лекарей, на-
ставников одиннадцатого. Целительского,
факультета источают страх и ненависть.
– Боятся? Пожалуй, нет, – после некото-
рого молчания ответил Тёмный. Чёрный
его посох ритмично стукал о камни – в такт
подозрительному клацанью из-под свисав-
шей до земли мантии. – Силы моей оста-
лось – всего ничего, так, балаганные фоку-
сы, подайте декану факультета малефици-
стики на лабораторные занятия!.. Ректор
Академии белый маг Анэто – очень хорош.
Мгновенная реакция, широчайшая эруди-
ция, по складу своему он – воздушник, ве-
тровик, но и три остальных стихии знает на
«ять». С ним мне сейчас не тягаться.
– А раньше? – невозмутимо спросил Не-
ясыть. Декан ощутимо вздрогнул. Жёлтые
глаза так и впились в лицо парня.
– Да откуда ж ты такой бойкий взял-
ся?! – резко спросил волшебник. – Ну да,
прав ты, ученик мой, прав, было дело, слу-
чилось нам с Анэто переведаться в чистом,
как говорится, поле…
– Война Волка, – бесцеремонно перебил
декана Неясыть.
– Война Волка… Слушай, а что же болта-
ли, будто у тебя с памятью нелады? Врали
всё?
– Нет, не врали, милорд декан. Это я у
Парри в башне вычитал, когда мне наконец
грамота далась. У него там немало книжек –
без них-то, наверное, бедняга и вовсе бы
ума лишился…
– Это точно. В той пустыне недолго и
руки на себя наложить с тоски. Парри я
знавал – ничего себе был паренёк, бойкий.
Вот только не повезло ему. Увлёкся этой
каллиграфией, рунной магией… Ну да лад-
но, хорошо, если ему удалось оттуда вы-
рваться, я теперь, если разобраться, его
должник.
– Вы хотели иметь учеников, милорд де-
кан? Волшебник ответил не сразу.
– Умеешь ты спрашивать, молодой
мэтр, – наконец усмехнулся Тёмный, одна-
ко на сей раз его усмешка получилась куда
как злой. – Тебя обманывать не хочу – нет
для меня чести учить ваших. Не люблю я
людей, видишь, какая история. В этот мир
мы пришли первыми. Не так уж и давно, да-
же по вашим меркам. А потом… потом твоё
племя подоспело. Неясыть.
Парень коротко взглянул на декана и
ничего не сказал.
– Даже не хочешь узнать, откуда мне
твоё имя ведомо? – невольно удивился Тём-
ный.
– Станете учить – скажете, милорд де-
кан.
– А ты нахал, – покачал головой чаро-
дей. Парень только пожал плечами.
– Я не знаю здешней игры, милорд. Кто-
то стёр у меня из головы все установления,
порядки, предрассудки, склонности и всё
такое прочее. Иногда это может оказаться
очень полезно, милорд.
– Может, ты и прав, AEcduaet, – хмыкнул
декан. – Знаешь такое слово?
– Нет, милорд, но полагаю, что на вашем
языке оно означает мою расу.
– Ишь ты! Верно… Ну так вот, мы были
здесь первыми. А потом пришли вы. А по-
том гномы, потом эльфы, потом – все
остальные. Орки последними пожаловали,
вот и довольствуются теперь Волчьими
островами…
Они миновали белую арку. Неясыть уви-
дел широкий мощёный двор, тут и там в
кадках росли диковинные кусты с удиви-
тельными серебристо-белыми листьями и
неестественно яркими пурпурными цвета-
ми, распространявшими вокруг себя мяг-
кий сладковатый аромат. В середине этого
двора журчал фонтан, мраморный маг в бе-
лых одеждах торжественным жестом под-
нимал посох, из навершия била мощная
струя воды, поражая груду бесформенных
тёмных камней, словно бы оплавленных
буйством яростного пламени. Разбиваясь,
вода тысячами журчащих струек стекала в
выложенный голубоватым камнем глубо-
кий бассейн, где, временами высовываясь
из воды и вздыхая, плавали золоточешуй-
ные морские павлины, то и дело распуская
дивные свои радужные плавники.
Проходя мимо фонтана, Тёмный оби-
женно нахмурился, на безбровом лице за-
двигались чешуи – декан не мог нахмурить-
ся, подобно обычным людям.
– Это памятник их победе? Но ведь не в
Войне Волка, правда?
– Правда, – проворчал декан. – Это было
ещё раньше… как мы говорим, в Войну Бы-
ка.
– Быка? Почему Быка? – удивился Не-
ясыть, изменив своей обычной невозмути-
мости.
– Наконец-то хоть чему-то удивился, –
хмыкнул Тёмный. – А то я уже готов был
подумать, что ты всё-таки прикидываешься.
Война Быка – вторая война между нами и
вами, людьми… Тогда здесь уже появились
эльфы, и обычные, и эти, нарнийские, что
называют себя Тёмными… правда, темности
в них – кот наплакал, как говорят у вас, но
это уже другая история. Счёт времени у нас
иной, не как у людей, мы не считаем сол-
нечные годы. Война Волка получила своё
название не только потому, что велась в
основном на Волчьих островах. Но и пото-
му, что по-нашему пришлась на… м-м-м, по-
вашему и не скажешь… не год, не день, не
час, конечно же… на Время Волка, пожалуй.
Время Быка – когда великое равновесие по-
качнулось, всё грозило сорваться в хаос, и
соплеменники мои решили использовать
выгодный момент.
– Почему же тогда они всё время гово-
рят о какой-то Тьме, если это просто была
война народов?
– Потому что в той войне мы победи-
ли, – сухо и нехотя отозвался декан. – На
Аррасской равнине мы, Duott , встретили
вас, Жзрщжю, вместе с этими волосатыми
карликами – Zweorg – и славно потешились.
Бой вышел на славу… трупы на пять лиг во
все стороны лежали сплошным ковром,
точно скошенная трава…
– Не может быть, – ровным голосом пе-
ребил Неясыть. – Двадцать пять квадратных
лиг – чтобы покрыть их все телами, нужно
более трёхсот двадцати миллионов трупов.
Во всём мире даже сейчас не наберётся бо-
лее пятисот миллионов живых.
Декан изумлённо воззрился на него. Тот
продолжал, как ни в чём не бывало:
– Средний рост воина с шлемом – две
эбинских сажени. Ширину, завышая для
простоты и опять же учитывая доспехи,
примем за полсажени. Значит, труп, лежа-
щий на спине, занимает ровно одну ква-
дратную сажень, В эбинской лиге три тыся-
чи шестьсот саженей, следовательно, два-
дцать пять квадратных лиг – триста два-
дцать четыре миллиона квадратных саже-
ней. А поскольку мы выяснили, что на ка-
ждый труп в среднем требуется одна ква-
дратная сажень, то…
Декан оскорблённо молчал.
– На что тут обижаться, это ж правда, –
равнодушно заметил Неясыть. Казалось,
ему всё равно, как отнесётся к нему его бу-
дущий наставник.
До самого входа в главный корпус Ака-
демии они шли молча.
– Ну конечно же, тела лежали не как
селёдки в бочке, вплотную друг к другу, –
наконец проворчал Тёмный, когда они ока-
зались на отдраенном до нестерпимого
блеска крыльце, выложенном слитками чи-
стого серебра. Истёршиеся регулярно меня-
лись, чтобы, упаси Спаситель, нигде не воз-
никло и малейшей впадинки, способной
опозорить цитадель Высокого Волшебства.
Фесс невольно помотал головой. Что на
него нашло? Он слишком уж заигрался в
этого холодного и пустоголового парня, то-
го и гляди новая маска станет настоящим
лицом! Он же был совсем, совсем не таким!
– Прошу простить меня, милорд декан. –
Неясыть – Фесс постарался вложить в эту
фразу побольше теплоты. – Я… я не хотел.
Жёлтые глаза вновь воззрились на не-
го – пристально и остро.
– Заигрался, парень? – негромко спро-
сил декан. – Да, да, понятно, понятно… ну
что ж, забудем.
Они миновали крыльцо, поднявшись по
блистающим ступенькам. Новоиспечённые
аколиты, которым ещё только предстояло
стать настоящими магами, в почтительном,
торжественном молчании рассаживались
на длинных, натёртых до блеска жёлтым
воском скамейках в просторном актовом за-
ле. У дальней стены зала, украшенной жут-
кими мордами каких-то мумифицирован-
ных страшилищ, проходило возвышение,
нечто вроде длинной кафедры, за которой
сейчас вновь расселись все двенадцать де-
канов и ректор. Фесс – Неясыть заметил,
что «его» декан сел с самого краю, два кре-
сла рядом с ним остались свободными, тре-
тье же занял сам ректор – вроде как «при-
нял удар на себя».
Теперь речи стали ещё более простран-
ными. По очереди вставали все деканы, по-
дробно рассказывая о своих факультетах,
программах, кафедрах; Фессу смутно припо-
миналось, что такое уже случалось в его
жизни, он явно где-то учился – уж не той
ли же магии?..
Слушал он не слишком внимательно, до-
верившись навыкам, – и они не подвели,
чётко вычленив из словесных кружев толь-
ко нужное, однако ничего не забыв и не
упустив.
Сперва все аколиты посещали факультет
общего волшебства, с кафедрами формул
астрала, магии предметной, мысленной,
ритуальной, общей стихийной. Здесь же
имелась кафедра принципов, где новичкам
втолковывали общие правила составления
новых заклятий. Было и ещё несколько ка-
федр, которые Фесса потянуло назвать «об-
щеобразовательными»: высшего счёта, дви-
жения тел, элементов и элементалей, топо-
нимики, древней и новой истории. Всё это
занимало без малого целых два с полови-
ной года. По истечении их аколит считался
уже не Учеником, а Подмастерьем и ног но-
сить при себе короткий резной жезл, как
знак своего умения.
В середине третьего года учебы начина-
лась специализация. Отдавшие свои шары
факультетам стихийной магии начинали
совершенствоваться в тонких принципах
управления четырьмя великими первонача-
лами; те, чей выбор пал (и совпал) на алхи-
миков, целителей, священнослужителей
или же занимавшихся Нелюдью, уединя-
лись в лабораториях, скринах и бестиариях.
Там они проводили ещё три полных года,
после чего следовала двенадцатимесячная
самостоятельная работа, заканчивавшаяся
оформлением трактата и защитой его перед
советом ученых мужей Академии: трактат
посвящался или разработке новой трёх –
четырёхзвенной системы заклятий, или
описанию нового вида нечисти (недостатка
материала не ощущалось. Змеиные леса к
востоку от Кинта и на островах Огненного
архипелага с готовностью выбрасывали из
своих глубин всё новые и новые виды стра-
шилищ), или изучению свойств нового
эликсира. Архивисты сдували пыль с по-
желтевших хроник – их в подвалах Акаде-
мии хранилось ещё на много поколений
историков, – и примерно тем же занима-
лись знатоки древней магии, старательно
исследуя свойства попадавших в руки Ака-
демии старых амулетов и оберегов.
Защитив и сдав на вечное хранение в ар-
хив Академии свой трактат, аколит переста-
вал быть, собственно говоря, аколитом,
Учеником или Подмастерьем, превращаясь
в полноправного мага, которому разрешено
носить вожделенный длинный посох. По-
сле выпуска маг считался свободным и мог
заниматься чем угодно, лишь не забывая
платить в пользу выучившей его Академии
необременительный, но ежегодный налог.
Отчего-то никому и в голову не приходило
от него уклониться. Ректорат помогал тем,
кто хотел найти работу или по каким-то
причинам не мог вернуться в родные ме-
ста – все земли, все города от Волчьих
островов до Огненного архипелага, побере-
жья Моря Ветров, Надежд и Призраков –
отовсюду короли и герцоги, свободные ба-
роны и вольные купеческие города – все
слали снабжённые множеством печатей
грамоты-прошения. Жаркому Кинту, на-
пример, требовались адепты водной стихии
и мэтры-знатоки Нечисти – во множестве.
Оно и понятно, Змеиные Леса занимали по-
ловину территории огромного острова
Кинт и джунгли не собирались останавли-
ваться на достигнутом, упорно наступая на
возделанные людьми земли.
Всё время, пока шла учёба, аколиты жи-
ли прямо тут же, в Академии, при своих фа-
культетах, вокруг зданий которых выросли
настоящие городки. Всё в Академии блиста-
ло чистотой, нигде ни облупившейся крас-
ки, ни поломанной дощечки, ни выбивше-
гося кирпича… Слугами здесь были мелкие
зеленокожие гоблины, мирные, тихие, по-
корные, куда как отличавшиеся от орков,
своих более старших собратьев, полным от-
сутствием свирепости, воинственности и
какого бы то ни было боевого духа. Судя по
всему, положение вечных слуг, покойная
сытая жизнь полностью устраивала эти со-
здания. Но не Фесса. Неясыть – Фесс и его
декан медленно шли по дорожке, обсажен-
ной цветущей сиренью (цветущей, несмо-
тря на неподходящее время года) и вымо-
щенной сиреневатым же, в тон, камнем.
– Сейчас повернём направо – и дома. – В
голосе Тёмного слышалась горечь.
Территорию Академии надвое рассекал
глубокий канал, подъятая магией из глубин
вода текла к морю. На берегу стояло длин-
ное одноэтажное белокаменное здание под
рыжей черепицей, удивлявшее даже на пер-
вый взгляд своей неухоженностью. Полови-
на окон зияла выбитыми стёклами; на кро-
вле тут и там видны были широкие, кое-как
забитые полусгнившими досками прорехи.
Деревянное крыльцо покосилось и отчаян-
но скрипело, словно жалуясь на судьбу.
– Нам сюда, – смущённо сказал Тёмный.
Фесс… или нет, скорее, это был именно же-
стокий и равнодушный Неясыть, посмотрел
в этот миг на декана с плохо скрытым пре-
зрением.
– А что ты хотел, мальчишка?! – внезап-
но взорвался чародей. – Поступил в учение
к Тьме и хочешь, чтобы здесь, в цитадели
Белого Совета, тебя встречали фанфарами и
фейерверками?! Один я тут, понимаешь,
уже сколько лет – один! Кабы не я, эта раз-
валюха давным-давно бы уже сама рухнула.
Так что половину своего времени я тут на
лесах провожу… латаю, что ещё можно под-
латать.
– Стропила просели, – чуть виновато
сказал Фесс. – Менять надо, пока вся кровля
не поехала…
– Менять, менять… сам знаю, что ме-
нять, – уже куда тише проворчал декан, ви-
димо, успокаиваясь. – Да только как это по-
меняешь? Сам я такой магией не владею, А
эти… остальные… как говорится, зимой сне-
га не допросишься. Мы же Тёмные!
– А друг с другом? – осторожно полюбо-
пытствовал Неясыть – Фесс.
– А друг с другом они очень даже ниче-
го, – признался декан. – Они не злодеи. Не-
ясыть, никого не угнетают и не убивают. И
перед Святой Инквизицией за схваченных
всегда заступаются, когда могут, – выкупа-
ют, выменивают… я слышал, даже сбежать
кое-кому помогли.
Он с натугой, несмотря на всю свою яв-
но громадную и нечеловеческую силу, отва-
лил тягостно скрипнувшее полотно двери,
сработанное из каких-то чёрных костей не-
ведомого чудовища. Основу составляли два
перекрещённых витых рога; покрывавшая
некогда их поверхность тонкая резьба успе-
ла стереться за минувшие годы. На одном
из рогов в самой середине двери кто-то, по-
тратив, наверное, целую пропасть усилий и
старания, выцарапал бранное слово, Фесс
достаточно поднаторел в эбинском, чтобы
понять смысл.
– И не просто ведь так накарябали, – с
грустью заметил декан. – Ещё и заклятьем
защитили. Который день мучаюсь – по сею
пору не распутал. Не силён я в этой их но-
вомодной магии, что поделаешь, Неясыть,
не силён. Мне эту дверь испепелить куда
проще…
Они вошли внутрь. Фесс покачал голо-
вой – о некоторых домах принято говорить,
что они, мол, знавали «лучшие времена»,
однако этот, похоже, таких времён не зна-
вал вовсе. Даже сами стены были выложе-
ны здесь кое-как, на скорую руку, чуть ли
не в один кирпич, отделаны явно наспех и
без всякого тщания; об украшениях и гово-
рить не приходилось. Неясыть – Фесс ока-
зался в небольшом помещении, для которо-
го больше всего подходило слово «прихо-
жая», с голыми коричневатыми стенами, с
проступившими кое-где пятнами от проте-
чек; доски пола рассохлись и противно
скрипели при каждом шаге. Кое-где на сте-
нах виднелись кривоватые полки: на ка-
ждой уже успел собраться изрядный слой
пыли.
– Убирать-то тут некому, – перехватив
взгляд Неясыти, пояснил декан. – Вот сам с
тряпкой и ползаю, случается. Когда руки
дойдут…
Судя по всему, случалось это куда как
редко. Вправо и влево уходили два длинных
и узких коридора, скупо освещённых редки-
ми масляными плошками. Факультет мале-
фицистики, где избранные должны были
постигать саму Тьму, на поверку выглядел
словно забытая провинциальная гостиница.
«Небось и тараканы тут есть», – подумал
Неясыть. Тараканы тут и вправду водились.
Большие, рыжие, усатые. Словно разбужен-
ные стуком шагов, они вылезали из своих
убежищ вдоль рассохшихся и отставших от
стены плинтусов, шевелили усами, нехоро-
шо поглядывая вслед пришедшим. Про себя
Фесс дал молчаливый зарок при первой
возможности расправиться с наглыми гади-
нами. Почему же декан не уничтожил их
своей властью?.. Ещё давно?..
– Почему, почему… – проворчал декан. –
На мне зарок Белого Совета. Не убивать по-
средством магии. Ни прямо, ни косвенно,
ни опосредованно. Вот и приходится тер-
петь. Во всей Академии их уже прикончили,
так они теперь у меня тут собрались. И в
походы отсюда ходят… на другие факульте-
ты кормиться. – Он невольно ухмыльнул-
ся. – Хоть в этом досажу Светлым!..
«Досажу Светлым, – с горечью подумал
Неясыть – именно Неясыть, а не Фесс, прав-
да, опирался он при этом на изрядно проре-
женную, но всё-таки не столь короткую, как
его собственная, память Фесса. – „Досажу
Светлым“, ничего больше его не волнует!»
Они прошли по коридору, мимо много-
численных закрытых дверей, пока коридор
наконец не закончился довольно большой
полутёмной комнатой.
– Ничего, с тараканами, полагаю, раз-
берёмся, – пробормотал парень, с заметным
интересом оглядываясь по сторонам.
Судя по всему, это была штаб-квартира
Тёмного, деканат факультета малефицисти-
ки, по совместительству – лаборатория, би-
блиотека, кабинет и спальня. Тут ещё под-
держивался некий порядок. Во всяком слу-
чае, пыли на корешках книг не было, хотя
заставленные громоздкими чёрными фоли-
антами полки поднимались к самому по-
толку. В углу причудливым жирафом засты-
ла стремянка. Комната – или, вернее ска-
зать, небольшая зала – находилась в торце
здания, окна выходили на все три стороны.
– Тебе придётся привести в порядок со-
седнюю, чтобы спать и заниматься, – Декан
виновато развёл руками. – Я, гм, как бы это
выразиться поделикатнее… э-э, не ожидал,
что хоть кто-то отдаст мне свой шар, и по-
тому, признаюсь, не готовился…
– Ничего, – махнул рукой Фесс. – Не
впервой.
– А откуда ты знаешь, что не впервой? –
внезапно насторожился волшебник.
– Знаю, – холодно пожал плечами Не-
ясыть. – Я же не разучился говорить. И
знаю, что не разучился. Руками работать я
тоже не разучился, так что справимся.
– Тебе как аколиту положены кормёжка
и одежда, – сообщил декан, – Сходи пока
что к мэтру интенданту, а я посмотрю, что
тут можно с твоим жильём сделать…
Выспросив у декана дорогу, Фесс вновь
вышел на крыльцо. Академия кипела, слов-
но настоящий муравейник: длинные шерен-
ги новоиспечённых студиозусов волокли
свёрнутые матрасы, тюки с одеждой, книги,
ещё какие-то обиходные веши; на вышед-
шего из цитадели Тёмных человека разом
устремились десятки не предвещавших ни-
чего хорошего взглядов. Фесс не сомневал-
ся – вздумай ему спросить хоть о чём-ни-
будь этих людей, самое меньшее, что они
сделают, – это плюнут ему в лицо. Вернее
сказать, попытаются плюнуть. Он на миг
собрал в комок и вновь распустил мышцы.
О да, он знал, как заставить тело превра-
титься в оружие даже более страшное, чем
все мечи и копья на свете, он без труда про-
ложил бы себе дорогу через толпу этих глу-
пых увальней, не знающих приёмов пра-
вильного боя…
«Если только они не из Храма», – вдруг
подумал осторожный и отнюдь не крово-
жадный Фесс, оттесняя вдруг взалкавшего
крови Неясытя. Храм… да, это предстояло
тоже выяснить, во не теперь, конечно же,
не теперь.
Он направился к интендантскому корпу-
су. У широких ворот с гордым гербом Ака-
демии – лучащийся факел в высоко подня-
той человеческой руке – толпился народ.
Получать первый волшебнический харч и
обновы выстроилась целая толпа. Возникла
очередь, длинная, ругающаяся, обильно по-
теющая, то и дело взрывающаяся визгом,
если кому-то начинало казаться, что сосед
пытается пролезть вперёд него. Трещали
воротники и рукава, в ход немедленно пус-
кались кулаки. Отчего – то выяснение отно-
шений на столь примитивном уровне мага-
ми здесь допускалось.
Фесс надменно задрал подбородок и
двинулся прямо в ворота.
– ЭЙ, ты куда, дубина тёмная! – неме-
дленно заорали ему в затылок. Чья-то рука
вцепилась ему в плечо… и немедленно со-
рвалась, а владелец её, вопя во всю глотку,
принялся баюкать торчащую как-то непри-
вычно вбок неподвижную кисть. Фесс не
бил, он довольствовался всего одним стре-
мительным и для глаза почти неразличи-
мым движением – правда, из самых жесто-
ких в своём арсенале. Неясыть в его душе
взвыл от радости.
– Неужели я такое чудовище? – ошара-
шенно пробормотал Фесс себе под нос. И,
вероятно, этот вопрос отразился у него на
лице – потому что больше ему никто доро-
ги на заступил. Не заступил до самой ин-
тендантской стойки, когда из угрюмо още-
рившейся, но не решавшейся броситься на
него всем скопом толпы разом вышли двое.
Первый, высокий и изящный, казался
даже более гибким, чем сам Фесс. Дивные
золотистые волосы падали до плеч, ноздри
тонкого аристократического носа трепета-
ли от гнева, широкие глаза метали искры –
в парне явно чувствовалась эльфийская
кровь. Совсем ещё юный, почти что маль-
чик, ещё не начавший бриться, в роскош-
ном золотисто-зелёном камзоле с галунами
и шикарном берете с длинным павлиньим
пером. На боку у него висела внушительно-
го вида рапира – очевидно, здесь, в стенах
Академии, запрет на ношение оружия со-
блюдался не так строго, как на площади
Чёрного камня.
Второй, вставший плечо к плечу с ари-
стократом, напротив, казался только что
оставившим соху. Тоже высокий, но и ши-
рокоплечий, с мощными мускулами; одет
он был в чистую белую рубаху и простые
домотканые порты. Соломенные волосы,
нос картошкой и целая россыпь веснушек.
Этому парню было на вид лет пятнадцать,
щёки и верхняя губа его уже успели позна-
комиться с бритвой.
По сравнению с ними Фесс выглядел
стариком. Да он и впрямь был намного их
старше – точнее, был бы, не случись этого
загадочного провала в памяти.
– Тута, значить, у нас поперёд не лезут, –
негустым приятным баском сказал конопа-
тый. – Ты, эта, паря, стань-ка назади, где
все. А то я таких нахальных, извиняй, тер-
петь не могу.
Неясыть не остановился, не повернул
головы, и выражение его лица не измени-
лось. Наверное, Фесс поступил бы совер-
шенно иначе, улыбнулся бы, хлопнул коно-
патого по плечу, и вскоре они стали бы луч-
шими друзьями – но в тот миг верх взял
именно Неясыть, пришедший в неистов-
ство от того, что ему кто-то осмеливается
сопротивляться. Вспышка ярости оказалась
настолько ослепляющей, высвобожденный
из-под спуда воспитания и традиций гнев –
столь сладким, что Фесс и глазом моргнуть
не успел, как рука его, слишком хорошо
привыкшая рубить и колоть, метнулась
вперёд атакующей змеей, проскальзывая,
казалось, между самими частицами воздуха.
Пальцы Неясыти, сейчас скрюченные, по-
добно настоящим совиным когтям, уже по-
чти коснулись веснушчатого лица, когда
уже не беспамятный Неясыть, а сам Фесс
ощутил жаркую волну магии. В этом мире
она была грубой, слишком много прямой
силы, слишком мало тонкой работы на от-
далениях (правда, в чём суть этих самых от-
далений, Фесс бы сейчас припомнить не
смог), однако отбить внезапную атаку он не
смог. Наверное, прежний Фесс справился
бы с этим без труда, а вот этот…
Его швырнуло на пол. Мальчишка с эль-
фьими глазами гордо поставил ногу ему на
грудь и патетически вскинул руку. Давящий
поток прервался.
И вновь – прежний Фесс справился бы с
этим играючи. Он взял бы верх и вышел по-
бедителем из схватки меньше чем за секун-
ду, но некогда намертво вплавленного в па-
мять движения больше не было, там зияла
пустота, и потому первый рывок Фесса про-
пал втуне. Сапог аристократа надавил на
кадык Неясыти, и в голове взорвался насто-
ящий фейерверк боли. Мальчишка не поко-
лебался бы убить врага, сочти он это сейчас
необходимым.
И всё-таки аристократ-полуэльф ошиб-
ся. Нога его оказалась стоящей чуть даль-
ше, чем нужно, и Фесс, без затей и чудес
крутнувшись на полу, ободрав себе спину и
локти, попросту отшвырнул от себя маль-
чишку, прежде чем успел вмешаться его ко-
нопатый дружок.
Дурак. Молодой дурак, мелькнуло в го-
лове Фесса, когда забывшийся паренёк спи-
ной вперёд полетел в дальний угол, а сам
Неясыть оказался на ногах. Когда враг ле-
жит, его надо убивать. Немедленно, и более
того, сейчас же. Конечно, юный полуэльф
не мог предвидеть, что его противник на-
столько быстро избавится от шока –
сколько-нибудь опытный боец это обяза-
тельно бы учёл, несмотря ни на что, – на-
пример, он, Фесс.
Однако Неясыть понимал, что его
успех – не более чем случайность. Он по-
мнил лишь какие-то обрывки того, что дол-
жен был, тело забыло слишком многое, а
сознание ещё даже не успело это как следу-
ет переварить; ввяжись Неясыть в серьёз-
ную драку, ему это могло бы очень дорого
обойтись.
Веснушчатый парень, тоже не робкого
десятка, в свою очередь попытался сплести
что-то опрокидывающе – давящее, но в это
время гомонящая толпа студиозусов как-то
подозрительно быстро раздвинулась в сто-
роны, и взорам драчунов предстал сам ми-
лорд ректор во всей красе.
– Что такое? Что за шум? – строго про-
изнёс он, явно делая вид, будто не понима-
ет, что здесь произошло. – Только-только
стали аколитами – и уже нарушаем устав
нашей Академии?
Мальчишка с эльфьими глазами кое-как
выбрался из угла, непостижимым образом
придав своей скособочившейся от боли фи-
гуре известную элегантность, и вежливо по-
клонился. Воспитывался во дворце, совер-
шенно ясно, подумал Неясыть, и скорее все-
го – в северном Эгесте, там знать эльфов
любит. В основном, конечно, эльфиек, но и
эльфы тоже в цене – так, по крайней мере,
утверждал Парри.
– Милорд ректор, – изящный полупо-
клон, правая рука и левая нога успевают
выписать какое-то почти танцевальное па
из арсеналов высшего этикета. – Сей чело-
век, аколит Тьмы, имел дерзость войти в
этот покой, расталкивая иных добрых сту-
диозусов, и тщился пробраться без очере-
ди! Когда же мы с этим добрым братом, –
второй, не менее изящный жест в сторону
веснушчатого парня, – попытались усове-
стить его, напал на нас. По счастью, наше –
и этого доброго студиозуса тоже – умение
остановило наглеца. Так это было, милорд
ректор, в чём я, Эвенстайн из Бларри, что в
северном Эгесте, ручаюсь своей благород-
ной кровью и честью моих благородных ро-
дителей.
Конопатый «добрый студиозус» выслу-
шал эту речь с разинутым ртом.
– Благодарю тебя, ученик Эвенстайн из
Бларри, – ректор слегка склонил голову. –
Имел честь в своё время знавать твоего бла-
городного родителя…
– Вы оказываете нам честь этими воспо-
минаниями, милорд ректор…
– А ты что скажешь? – Ректор повернул-
ся к веснушчатому.
– А-а, э-э-э, м-милорд р-ректор, так всё и
было… ну, значить, как господарь Эвен-
стайн сказали…
– Зовут – то тебя как, добрый ученик?
– Бахмут я, ваша милость, Бахмут из де-
ревни Петухи, уезд Смирра благородной
Эгестской земли…
– Всё понятно, мой добрый Бахмут. А ты
мне что скажешь? – Это уже было обращено
к Фессу.
Неясыть успел заметить, что, осведо-
мляясь у аколитов насчёт их имён, ректор
слегка лукавил – их, само собой, он знал,
они были на браслетах, и уж не ему с его
магией было терять время на вежливые во-
просы с ответами, если и впрямь требова-
лось что-то быстро узнать. Однако на его
собственном, его, Фесса, браслете имени не
было. Только разлитая по неведомому ма-
териалу чернота.
– Неясыть, – коротко сказал Фесс. Рек-
тор поднял брови – как бы в изумлении. –
Неясыть меня зовут. Не понимаю, в чём де-
ло, милорд ректор, – я просто зашёл в это
место посмотреть, туда ли точно меня по-
слали; у меня и намерений не было куда-то
вставать или что-то получать. Я шёл мимо,
хотел увидеть всё собственными глазами, а
тут… один за плечо стал хватать, эти двое в
драку полезли. А я им отчётов давать не
обязан.
Ректор поднял брови.
– Ишь ты… А почему же не спросил ни у
кого?
– Мой цвет не слишком любим другими
аколитами, милорд, не хотелось раздражать
их понапрасну.
– И поэтому одному из них ты… ну да,
сломал запястье, другому это едва не стои-
ло целостности позвоночника…
– Я не применял против них магию, ми-
лорд. Только честные кулаки. А вот у это-
го, – Фесс кивком указал на конопатого
Бахмута, – силы раза эдак в два побольше,
чем у меня. Да и рука куда как потяжелее.
Фесс вывёртывался, обтекаемые фразы
сами собой слетали с его языка, память, ка-
залось, выуживала недостающие навыки
прямиком из подсознания – но чувствовал
себя воин, конечно же, скверно. Что на него
нашло? Он ведь не был таким жестоким, он
точно помнил это, не мог восстановить в
памяти конкретные обстоятельства, но чув-
ство – в нём он обмануться не мог. Он был
бойцом, он был воином, он привык отве-
чать ударом на удар – но тогда, наверное,
было и чему сдержать его гнев и его стра-
сти. А теперь?.. Теперь он воистину – Не-
ясыть, хищный и жуткий обитатель края
полярной Тьмы, ужас мирных крачек, нале-
тающий, что ни ночь, за своей кровавой да-
нью…
Ректор тем временем молчал, озабочен-
но потирая гладко выбритый подбородок.
– Ты складно оправдываешься, ученик
Неясыть. И да, формально ты ни в чём не
виноват. Ты никого не оттолкнул и ничего
не пытался получить. Но скверно, что ты не
хочешь покаяться и что ты лжёшь своему
главному наставнику, ибо факультет мале-
фицистики входит в состав вверенной мое-
му попечению Академии, и значит – я в от-
вете за всё, что здесь творится. Прими же
моё увещевание – отринь злобу, не внимай
так уж безоглядно продиктованным обидой
речам твоего декана – и тогда Тьма и Свет
соединятся в тебе гармонично. Во всяком
случае, я очень этого хочу.
С этими словами ректор повернулся и
двинулся прочь, мимо молча и оробело взи-
равших на него студиозусов, уводя с собой
того бедолагу, которому Неясыть походя
сломал руку.
Фесс пошёл следом. Не могло быть и ре-
чи, чтобы после всего случившегося стано-
виться в очередь.
Краем глаза он заметил, что Эвенстайн
и Бахмут, успевшие получить им причитав-
шееся, двинулись следом.
«Вам мало, ребятки?» – зло подумал Не-
ясыть. Фесс поспешил его одёрнуть, но
вспышка гнева была слишком сильна. Па-
рень остановился, давая преследователям
понять, что они замечены и продолжать по-
гоню едва ли стоит.
Впрочем, они и не скрывались.
– Эй, как там тебя, Неясыть! – властно
окликнул его Эвенстайн. Видно, у себя дома
мальчишка успел выучиться повелевать,
при том, что он едва ли был законным сы-
ном.
Фесс не обернулся. Ему нет до них дела.
Пусть говорят всё, что угодно,
Фессу, воину, и в самом деле было без-
различно, что там от него хотят двое маль-
чишек, но Неясыть в его душе прямо-таки
озверел. Фессу стоило немалых трудов пога-
сить ещё и эту вспышку.
За своей спиной он услышал басок
Бахмута:
– Прощения прошу, господарь, да токмо
не так с этими обходиться надо…
Эвенстайн что-то недовольно провор-
чал, однако же уступил.
Конопатый аколит в два прыжка порав-
нялся с Фессом.
– Погоди, Неясыть, погоди, пожалуй-
ста. – Он примирительно поднял вверх со-
гнутую в локте руку. – Перемолвиться нам…
– О чём? – холодно спросил Фесс.
– Да мы вот с господарем Эвенстайном
хотели…
– С господарем Эвенстайном из Бларри,
холоп, – холодно бросил второй – мальчиш-
ка, подходя вплотную.
– Нарушаешь устав, мальчик. – Фесс (те-
перь уже не Неясыть, а именно Фесс!) пре-
зрительно сощурился. – Здесь нет сослов-
ных различий. В Академии аколиты одного
года называют друг друга по именам. Ты
плохо слушал речь милорда ректора?
– А ты, верно, ещё глупее, чем хочешь
казаться, – ничуть не смутился Эвенстайн.
Нарочито напряжённая поза Фесса, похоже,
его нимало не пугала. – Разве ты не знаешь,
что это правило здесь никто не выполняет?
Наставники сами – или из благородных,
или выслужившие дворянство. Думаешь, им
приятно, если какой-нибудь Коровин сын
их начнёт по плечу хлопать? Тая что, хо-
лоп…
Он был умел и ловок, этот парнишка с
доброй толикой эльфийской крови в жилах.
Говоря дерзости, распаляя противника, он
исподволь готовил магический удар – напо-
добие ножа в спину. Он уже умел побе-
ждать и преотлично понимал, что победи-
телей не судят; но побеждённых зачастую
не берут в плен, а попросту вешают.
Удар Фесса пропал втуне, его самого
швырнуло прямо на камни; да, его боевое
искусство – а ведь он точно помнил: было
оно, было! – теперь, увы, никуда не годи-
лось. Эвенстайн успел увернуться, быстро
прищурился, с явной натугой прошептал
несколько слов – и спелёнутого незримыми
путами, точно ребёнка, Фесса подняло в
воздух.
Нимало не стесняясь окружающих,
Эвенстайн от души заехал Неясыти кулаком
в ребра,
– Лихой, да? – брызгая слюной, проши-
пел мальчишка. – Думал, все можешь? Один
ударчик выучил – и ты непобедим? Эх, эх,
жаль, меча у тебя нет, а то я бы уши-то тебе
пообкарнал. Дурак ты, холоп, дурак, а туда
же – Тьму постигать взялся!
Сцена получилась донельзя нелепая. Ни
Эвенстайн, ни Бахмут не прятались, всё это
творилось прямо на глазах у остальных уче-
ников; задыхаясь от унижения и ярости,
Неясыть метко плюнул прямо в роскошные
эльфьи глаза мальчишки.
– …Svorte тебе в рыло, – прохрипел Не-
ясыть, использовав одно из позаимствован-
ных у Парри бранных слов – как он теперь
понял, восходило оно аж к языку сородичей
его декана.
Мимо них шли многие, однако никто
почему-то не остановился – даже поглазеть.
Внезапно путы ослабли – словно кто-то
перерезал их ножом. Неясыть мягко спру-
жинил, приземляясь на ноги, и…
– Оставь его. Неясыть, – устало сказал
Тёмный, вдруг оказавшись рядом и крепко
беря своего ученика за локоть. – А вы, ми-
лостивый господарь, ступайте к своему де-
кану. Ступайте, ступайте, не сверкайте на
меня глазами, я вам не по зубам.
– Пока не по зубам, отродье Тьмы! –
Мальчишка плюнул на камни под ноги де-
кану. Тот лишь пожал плечами. Второй пле-
вок просто вспыхнул в воздухе.
– Идём. Неясыть, – произнёс декан. –
Идём, я там собрал тебе поесть. И одежду
твою принёс. Я знал, нечто подобное слу-
чится… но не ожидал, что так скоро. Пой-
дём отсюда, пойдём, пусть себе злобятся…
Они вернулись обратно в здание фа-
культета. Тёмный не подвёл, он и впрямь
каким-то образом успел добыть Неясыти
всё, положенное «доброму студиозусу».
Здесь же, в пустоватой комнате, нашлась и
кухня – Тёмный, очевидно, предпочитал не
тратить магию на такие повседневные ве-
щи, как приготовление пищи.
После того как Фесс утолил первый го-
лод, декан выудил откуда-то из недр кон-
торки чёрного дерева внушительного вида
пергаментный том, снабжённый серебря-
ными застёжками. Взял перо, откинул
крышку переплёта – взметнулось облачко
застарелой книжной пыли. Декан взял пе-
ро, сдвинул крышку с массивной черниль-
ницы.
– Ну, так что же, выбрал? Чему мне тебя
учить?
– Всему, что знаете, милорд декан, –
строго и официально ответил Фесс. И то
сказать – смех один эти «кафедры». Вампи-
ризм, скажем, или ликанотропия. Чего тут
изучать? Как это – в отдельности – может
пригодиться? Зато как часть некоей всеоб-
щей совокупности – очень даже полезно.
– Хм! – Тёмный прошёлся вперёд-назад
по своему «кабинету». – Нет, брат, так не
получится. Здесь все-таки не вертеп, а какая
ни на есть, но Академия. И спрашивает с
меня ректор так, словно у меня не один-
единственный ученик, первый за многие
годы, а целый выводок, на каждую из кафе-
др по десятку. Пиши давай, декан, распре-
деляй, изводи пергамент… А его, между
прочим, ещё и не достанешь…
Фесс слушал раздражённое ворчание де-
кана со странным чувством. «Ты стоишь во
главе… нет, не факультета даже, а целого
дела. Может, плохого, злого, отвратитель-
ного. Но ты стоишь за него. Значит, для те-
бя оно не плохое, не злое и не отвратитель-
ное. Ты не отрёкся от своих цветов. Но по-
чему же ты даёшь впутать себя в эти идиот-
ские игры? Какие-то бумажки, какие-то по-
слании, какие-то списки… ты играешь по их
правилам, по правилам своих врагов, ты не
попытался восстать; ты ждал ученика? Но,
если ты хочешь обратить меня в свою веру,
почему медлишь? Зачем все эти формально-
сти, если нас двое? Или ты не веришь
мне? – внезапно обожгла мысль. – Ты не ве-
ришь мне, считаешь засланным, думаешь,
что это – очередная атака, которую тебе на-
до обязательно отбить? Я угадал, Тёмный?
Ты стар, ты очень стар, и ты, похоже, слаб.
Твоё нынешнее существование лучше смер-
ти, это так. Я не понимаю этого, но я вооб-
ще многого не понимаю. Быть может, если
я когда-либо доживу до твоих лет, то тоже
начну точно так же, если не сильнее, боять-
ся телесной гибели. А у тебя бедное, но, по-
хоже, безопасное житьё-бытьё, над тобой,
как говорил Парри, не каплет. Тебе не за
что бороться, ты кукла на верёвочках, и вот,
чтобы заглушить в себе эти мысли, ты бе-
режно копишь обиды, точно скряга золо-
тые монеты. Ты упиваешься унижением, не
так ли? Или я не прав? Но отчего тогда…»
Он оборвал мысль. Декан выжидательно
смотрел ему прямо в глаза.
– Так что с кафедрой делать-то будем? –
со вздохом спросил Тёмный. – Я бы, конеч-
но, костьми лёг, чтобы тебя. Неясыть, тут
оставить, да только куда там! Ушлют тебя
на самый край земли, куда и ворон костей
не заносил, так что умение твоё хоть
сколько-нибудь ходовым должно быть.
– А какое же оно, самое ходовое? – Фесс
легко и непринуждённо улыбнулся, желая
подбодрить декана.
– Некромантия, – совершенно серьёзно
ответил Тёмный. – Некроманты, Неясыть,
всегда в цене, и даже наш преславный Бе-
лый Совет, думаю я, не отказался бы от их
услуг. Много неладных дел в мире творит-
ся, слишком много дикой магии, слишком
много силы в руках невежд, слишком много
артефактов ещё гуляет но свету, вот и слу-
чается… Ведь тому же Белому, мастеру огня
или там воздуха, нужно сто раз вкруг себя
оборотиться, наизнанку вывернуться, что-
бы одного – единственного зомби, скелета
или мертвеца ожившего обратно под землю
загнать! Случалось, целый лес выжгут, что-
бы одного одолеть. А некромант – пожалуй-
ста, сделаем в лучшем виде. Э-эх! – Тёмный
в сердцах махнул рукой. – Что тут гово-
рить… Те короли, которые поумнее да от
Академии подальше, я слыхал, некромантов
очень даже привечают. На Волчьих остро-
вах, например… или в Кинте Дальнем.
– Кинт Дальний – это ж совсем рядом,
море переплыть? – щегольнул Фесс своими
познаниями в географии нового для него
мира.
– Верно. Только у них там и без того
хлопот хватает, с тварями Змеиных лесов
биться, а когда ещё и по части некромантов
тревоги начинаются… Святоши нельзя ска-
зать, что совсем ничего не смыслят и не мо-
гут, но и им тоже месяца три надо – скажем,
чтобы кладбище беспокойное нормальным
сделать, да при том ещё добрую сотню на-
рода положат, пока справятся. А для гра-
мотного некроманта это – пара-тройка
дней, не больше. А я и таких знавал, что за
несколько часов справлялись. Если, конеч-
но, некромант этот – грамотный… – Тёмный
сделал многозначительное ударение на по-
следнем слове.
– Впечатляет, – сказал Неясыть. – Впеча-
тляет, милорд декан. Я согласен. Запишите
меня на кафедру некромантии.
День угасал. Первый день Неясыти –
Фесса в Академии Высокого Волшебства.
Он лежал в «своей» комнате, неподалеку от
«кабинета» декана. Немалых трудов стоило
привести помещение в хотя бы относитель-
ный порядок, повыгонять наглых рыжих та-
раканов и нахально устроивших гнездо пря-
мо в углу крыс. Завтра он. Неясыть, займёт-
ся этой живностью всерьёз. А пока надо
спать, спать, спать, чтобы рассудок и па-
мять завтра были свежи и ясны – ему пред-
стоит ещё многое узнать, прежде чем он
приблизится к тайне собственного появле-
ния здесь и отыщет дорогу домой, где бы
этот дом ни находился.
.

ИНТЕРЛЮДИЯ I
ПУТЬ ДОМОЙ
дти можешь, Тави?

– И Эвис Эмплада с тревогой


склонилась над стонущей де-
вушкой. Вопрос был задан зря. Взор Тави
помутился от боли, она ничего не отвечала.
С первого же взгляда было ясно, что дело
дрянь, – щиколотка Тави быстро опухала,
несмотря на все старания Клары и Мелвил-
ла2. Эгмонт3с проклятиями рубил в мелкую
щепу хитроумный деревянный зажим-ло-
вушку, в который Тави угодила на узкой
тропе.
– И кто ж это, хотел бы я знать, теперь
охотится с эдакой снастью на тропах Меж-
думирья? – ни к кому в отдельности не
обращаясь, процедил он сквозь зубы.
Потом все разговоры, потом! – оборвала
его Клара. Лицо волшебницы было бледно,
виски покрывали мелкие бисеринки пота –
заклятие давалось нелегко, здесь дорога во-
обще оказалась почти непроходимой, да
вдобавок ещё то и дело отказывалась пови-
новаться магия, и приходилось полагаться в
основном на мечи и доспехи. Хюммель сто-
яла на коленях, поддерживая ладонями за-
тылок стонущей Тави.
Прошедшая выучку у Вольных не может
так громко стенать из-за какого-то там ра-
стяжения или даже вывиха, мелькнуло в го-
лове волшебницы. Клара понятия не имела,
кто может так «шалить» в областях, доступ-
ных лишь магам да полуразумным чудови-
щам, существам, изначально наделённым
волшебной силой. Правда, случалось, что
могучие чародеи делали Межреальность
доступной и для простых смертных (или
бессмертных) – так во многие миры прони-
кли люди, гномы, эльфы, гоблины, а также
масса иных созданий.
Так что же случилось? Проклятие, никак
не удаётся нащупать повреждённое место,
опухоль какая-то уж слишком плотная, не
поддаётся пальпации (а ведь Кларе на
ощупь случалось находить одну – един-
ственную порванную связочку!), чары не
наложить, даже боль не унять!
– Мелвилл! У тебя корпид? – не повора-
чиваясь, бросила Клара. – Хоть боль снять…
– Не вычаровывается ничего? – сочув-
ственно сказал Мелвилл, роясь в лекарской
сумке. – Вот он, корпид, свеженький… Толь-
ко ты уверена, Клара, что хочешь дать такое
сильное?..
– У девчонки сейчас начнётся болевой
шок, – отрезала Клара. – Держи ее крепче,
Райна4!
– Слушаюсь, кирия! – Воительница при-
жала обеими руками плечи Тави, Клара от-
купорила пузырёк тёмного стекла, отмахну-
ла воздух над горлышком к себе, вдохнула,
поморщилась.
– Ядрён… Эвис, твоя работа?
– Нет, – сообщила юная чародейка. – У
самой Мескот5 брала.
– Вот уж не знал, что повитуха Ирэн
промышляет такими снадобьями, – мрачно
удивился Эгмонт.
– Она много чем промышляет, – фырк-
нула Эвис.
– Да тише вы – гаркнула Клара, реши-
тельно опрокидывая пузырёк над опухолью
и мгновенно принявшись втирать в кожу
маслянисто-чёрные капли.
Пару секунд Тави лежала, как и прежде,
глухо постанывая от боли, однако стоило
жуткому зелью приняться за дело, как де-
вушка взвыла нечеловеческим голосом, те-
ло выгнулось дугой; железную хватку валь-
кирии Раины Тави разорвала в один миг;
колотясь руками, ногами и головой, девуш-
ка покатилась в сторону с Тропы – в Межре-
альности это означало верную смерть.
В нескольких шагах от слабо светящейся
полоски «земли» (хотя на самом деле эта
субстанция ничего общего с настоящей
почвой, конечно же, не имела) начиналось
истинное Ничто, не таящие многочислен-
ные опасности заросли Дикого леса, что
блуждают, подобно тополиному пуху, из
края в край всей Сферы Миров, добираясь
притом и до самого Дна, а именно Ничто.
Не Нечто. Ничто, первородная древняя Пу-
стота, из которой Творец создал в своё вре-
мя само Упорядоченное, отделив его от бу-
шующих вокруг ураганов вечного Хаоса.
Эгмонт, точно тигр, бросился на бьющу-
юся а конвульсиях Тави, опередив даже от-
чаянный крик Клары. Навалился, прижал
всем телом; недолго думая, Райна и Эвис
бухнулись сверху, однако сила бивших Тави
судорог ещё некоторое время была такова,
что всю эту груду тел (причём в доспехах!)
едва-едва не разбросало.
Наконец корчи утихли. Клара и Мел-
вилл помогли остальным подняться. Тави
лежала без чувств, однако лицо её порозо-
вело и дыхание стало ровным. Боль отпус-
кала, разжимая свои когти.
– Хорошая штука – корпид, – заметил
Мелвилл,
– Ага, если только не знать, из чего эту
дрянь варят, – откликнулась Эвис, сдувая
прядь со взмокшего лба.
– Так, ладно, хорош болтать. – Клара
вновь стала сама собой – походным коман-
диром, а поскольку ей не раз и не два дово-
дилось предводительствовать именно наем-
ными, сражающимися за золото армиями,
то и словечки с интонациями подобрались
соответствующие. – Надо решить, что де-
лать дальше. Сколько мы уже тащимся. Раи-
на?
Валькирия извлекла из нагрудной ла-
данки хронометр тяжёлого чёрного дерева.
На отполированной поверхности, нагретой
теплом её руки, медленно проступили алые
символы.
– Восемь суток по времени Долины, ки-
рия.
– А по-местному? – спросила Клара, уже
зная ответ.
– Неопределимо, кирия. Поток слишком
сложен, слишком разветвлён… как бы в сто-
ячее болото не попасть.
Все дружно вздрогнули. «Попасть в сто-
ячее болото» означало остаться здесь на-
всегда – само Упорядоченное начнёт распа-
даться в пыль от старости, а у нас ещё не
кончится провизия, и мы будем полагать,
что прошла от силы пара-тройка дней.
– Делать нечего, Клара, – вмешался Мел-
вилл. – Тут нам даже всем вместе не наскре-
сти сил на заклятие следа. Надо уходить,
дурное здесь место.
– Словно кто-то кровь из тебя сосёт, –
подала голос Эвис.
Клара сидела молча, хмурилась и кусала
губы. Место и впрямь было дрянным. При-
том дрянным сугубо, потому что никто не
мог понять, в чём тут дело. Заповеди боево-
го мага гласили, что, столкнувшись с неиз-
вестным, не торопись бросаться на него с
мечом наперевес – быть может, тебе потре-
буется многотысячная армия с катапульта-
ми и баллистами.
– А мир тут какой-нибудь поблизости
есть? – спросил Эгмонт. – Клара, что гово-
рит твоя карта?
– Молчит моя карта, – огрызнулась вол-
шебница. – Что ты, в самом деле, не малень-
кий ведь, мог бы сообразить. Не знаю я,
есть ли тут что поблизости, и установить
это мы тоже никак не можем. Едва-едва
костёр разжечь сил хватит.
– Н-да, козлоногие б нас сейчас голыми
руками взяли, – заметил Мелвилл.
Клара не на шутку разозлилась. Поход
выдался тяжёлый, переполненные хищны-
ми бестиями или опасными воронками
участки тропы перемежались с вот такими
вот, мёртвыми и пустыми, но с насторожён-
ными ловушками, тоже пустыми и мёртвы-
ми, из дерева не удалось извлечь ни лица
того, кто сработал самолов, ни того, кто его
поставил здесь. А вдобавок ещё и этот про-
вал в Силе. Её течение ощущалось повсюду
на путях Межреальности, и только потому
маги Долины могли странствовать от одно-
го мира к другому, – однако здесь Сила
словно бы умирала. Будто в ясный день на
солнце набежала туча. Вот только вопрос –
набежала туча или начало гаснуть солнце?..
– Думаю, надо остаться здесь, – хмуро
подытожила Клара, глядя на унылых спут-
ников. – Нести Тави мы не сможем, так что
придётся ждать, пока скопится хоть
сколько-то сил для вправляющего закля-
тия. Великий Хаос, никогда не думала, что
стану лечить перелом или вывих посред-
ством «кольца»!
– Все мы каждый день что-то делаем
впервые, – философски заметил Мелвилл.
Они, как могли, устроили на Тропе вре-
менный лагерь. И приготовились ждать.
Тави безмятежно спала, тихо посапывая.
Корпид подарил ей двенадцать часов по-
коя – правда, потом станет гораздо хуже. За
эти двенадцать часов Клара Хюммель долж-
на была справиться с раной.
Дорога домой получалась невесёлой.
.

ГЛАВА 2
ФАКУЛЬТЕТ
МАЛЕФИЦИСТИКИ,
СИРЕЧЬ ЗЛОДЕЛАНИЯ
анятия начались на следующий день.

З Неясыть был лишён обычных студи-


озусовских радостей вроде доброй
компании, доброй гулянки и доброго пива.
Точнее говоря, пива он, конечно же, лишён
не был, просто что ж это за удовольствие –
дуть пиво в одиночестве? Эдак и спиться
недолго; поневоле приходилось переходить
на воду.
Подчиняясь правилам, Фессу предстоя-
ло тащиться на факультет общего волшеб-
ства. Конечно, он – на особом счету, у него
наставник – Темный, и после «обеда» он,
Фесс, вернется «домой» – но до полудня он
принадлежал Академии. Белому Совету,
если быть точным.
В толпе направлявшихся к главному
корпусу он разглядел знакомую пару – про-
стодушного Бахмута и надменного господа-
ря Эвенстайна из Бларри. Руки Неясыти са-
ми сжались в кулаки. Проклятие, как же си-
лен этот эльфийский выродок, как ловко
владеет пусть только одним, но куда как
действенным заклятием! Но… если только
правдивы те отрывочные воспоминания,
он. Фесс, умел справляться с такими «пре-
градами». И даже, более того, не считал их
за таковые. Эти двое… странная пара.
Странные вопросы, которые они задавали –
точнее, пытались ему задать. Словно и
впрямь два школяра, которым опытный до-
знаватель поручил выяснить всю подногот-
ную донельзя подозрительной личности,
отчего-то при этом лично на сцену не по-
являясь. Неясыть твёрдыми шагами дви-
нулся наперерез мальчишкам. Те заметили
его мгновенно, даже, пожалуй, слишком уж
сноровисто; тотчас же подобрались, сдви-
нулись, встав плечом к плечу; незаметно
было, чтобы гордец Эвенстайн опять повто-
рял свои благоглупости о господах и холо-
пах.
Они смотрели на него внимательно и
очень серьёзно, без тени страха или неуве-
ренности. Наверное, они казались себе
очень сильными и неуязвимыми; не слиш-
ком похоже на правду, если учесть, что
один раз господарь из Бларри уже поискал
спиной пятый угол.
– Эй, ребятишки! – громко сказал Фесс,
так, что на него обернулось разом добрых
два десятка молодых аколитов. – Может,
выясним всё между собой раз и навсегда? –
И он выразительным кивком указал на уз-
кую дорожку, что вела к густому скверу сра-
зу за главным корпусом Академии.
Ах, если бы он был собою прежним! Не
приходилось бы мучительно гадать, что
знаменует то или иное дрожание век или
движение щеки. Когда-то он отлично умел
читать намерения людей по их лицам –
когда-то, но не сейчас.
– Слишком много чести для крысы
Тьмы, чтобы мы нарушали из-за неё распо-
рядок Академии, – надменно ответил ему
Эвенстайн.
– Угу, угу, господарь Эвенстайн из Блар-
ри правду молвит, значить, – тотчас же под-
хватил Бахмут.
– А-а… – стараясь, чтобы голос звучал
как можно более разочарованно, отозвался
Фесс. – Да, верно, хорошая штука устав. Тру-
сость свою прикрывать очень удобно, и,
главное, никто никогда не упрекнёт. Ну,
ладно, ребятки, тогда я пошел.
Будь эти мальчики хоть на пару лет
старше, дурацкий розыгрыш Фесса не возы-
мел бы никакого действия. Однако они бы-
ли ещё слишком, слишком молоды, а рядом
в тот миг не нашлось усатого дядьки – на-
поддать как следует но шее да гаркнуть:
«Куда, сопляк?!»
Парочка свернула с аккуратно вымощен-
ной дороги. Под их ногами заскрипел пе-
сок; Фесс шагал так, что не было слышно ни
звука.
«На сей раз вы меня не застанете врас-
плох, – думал Неясыть. – Я должен тебя
опередить, полукровка, и тебя, конопатый
силач, наверняка умеющий в свои пятна-
дцать гнуть и ломать подковы. Я иду, по-
вернувшись к вам спиной, и вы покорно
идёте следом, хотя самое лучшее, что вы
сейчас можете сделать, – это бежать отсюда
без оглядки, потому что третий раз фокус
со спеленывающим заклятием у вас не
пройдёт, не зря же я обмозговывал это всю
ночь и не давал спать Тёмному, пусть я за-
был многое из того, что знал, и мне уже не
по силам справиться с десятком противни-
ков – но уж с вами-то, разъярённые вы мои
сосунки, я справлюсь наверняка».
Благородный аристократ господарь
Эвенстайн из Бларри не стал унижать себя,
свой род и свой герб ударом в спину. Фесс
рассчитал правильно, полукровка был бо-
лезненно щепетилен в вопросах чести, даже
если решается, жить ему или умирать.
Они остановились на неширокой кру-
глой лужайке, тщательно постриженной и
чистой. Вокруг застыл строй тёмно-зелёных
кипарисов. Молчаливый Бахмут неожидан-
но первым шагнул вперёд, принял боевую
стойку – мягко, точно камышовый кот или
рыжая рысь. Эвенстайн безмолвствовал,
только кривил рот в нехорошей усмешке.
– Ну, дык начнём, што ль, паря? – своим
простецким говорком произнёс веснушча-
тый силач. – Без магии, токмо кулаками, а?
Посмотрим, кто из нас юшкой-то умоется?
– Болтаешь много, – ответил Фесс. Его не
задевали слова мальчишки, но Неясыть
взъярился до чрезвычайности. Он-то и бро-
сил Фесса в атаку, плохую, неподготовлен-
ную, и…
…Фесс очнулся оттого, что по лицу бежа-
ло что-то жидкое, горячее и плохо пахну-
щее. Миг спустя он понял, что с ним дела-
ют, рванулся – и не смог. На сей раз руки
его были скручены за спиной самыми
обыкновенными ремнями. Вся левая поло-
вина головы превратилась в один сплош-
ной океан боли.
– Ну что, сладко, крыса? – насмешливо
спросил юный полуэльф. – Мой добрый
Бахмут тебя, недоноска, ещё, считай, пожа-
лел. И откуда ты такой, интересно, к нам
сюда пожаловал, да ещё и с Тёмным связал-
ся?..
Фесс молчал. Когда-то он мог бы даже со
связанными руками разбросать этих моло-
кососов, а теперь… тело подводит его, неко-
гда безотказное оружие, которое нельзя
отобрать, дало сбой. Отчего, почему? Ведь
такое не может забыться!..
«Выходит, может, – сосредоточенно по-
думал он, почти не слыша тихого, но разъ-
ярённого шипения Эвенстайна. – Сколько
же всего и почему стерлось в тебе, Фесс?
Или, может быть, лучше не цепляться за
это имя, пустое, „точно череп труса, катае-
мый прибоем“ ? Принять новое – Неясыть и
жить по новым законам?..»
Ему почти удалось отвлечься. Он даже
перестал чувствовать врезавшиеся в запя-
стья ремни.
– Так-так, – раздался совсем рядом голос
ректора. – Сцена иная, но лицедеи те же.
Очень интересно. Может быть, вы объясни-
те мне, что происходит, любезный мой
Эвенстайн из Бларри?..
Неясыть с трудом повернул голову. Воз-
ле самых глаз стояли сафьяновые с золотым
тиснением остроносые сапожки милорда
ректора. Больше Неясыть ничего не видел –
боль внезапно прорвала воздвигнутую в со-
знании плотину, и потребовалась вся его
сила воли, чтобы сжать зубы и не унизиться
стоном.
– Милорд ректор, сей холоп…
– В Академии нет ни холопов, ни госпо-
дарей, студиозус. Прискорбно, что ты, став
полноправным учеником, так и не озабо-
тился хотя бы прочесть устав.
Это было явно не то, что ожидал услы-
шать молодой полуэльф. Однако Эвенстай-
ну хватило ума не начинать препира-
тельств.
– Покорнейше прошу простить меня,
милорд ректор, и, если мне полагается на-
казание, прошу вас возложить всю тяжесть
его на мои плечи. Бахмут только исполнял
то, что я говорил ему.
– Похвально, что ты защищаешь дове-
рившегося тебе, – ласково сказал ректор. –
Что ж, ты понесёшь наказание. Явишься ко
мне в кабинет, когда гномон покажет пол-
день. А ты, мой добрый Бахмут, свободен.
Только сперва развяжите этого беднягу.
Сильные руки одним движением поста-
вили Фесса на ноги. С успевших онеметь за-
пястий сорвали ремень.
– Ступайте, – приказал ректор, глядя
Фессу прямо в глаза.
Полуэльф и Бахмут молча исчезли.
– Тебе не мешало бы умыться и сменить
платье, – заметил волшебник. – Отчего ты
не защищался?
– Не хватило умения, – криво усмехнул-
ся Фесс.
– Не привык проигрывать, да?
– Не знаю, милорд. Не помню. Но, на-
верное, да.
– Хорошо, что ты мне не врёшь, Не-
ясыть. Скажи, это ведь ты затеял драку?
– Да, милорд.
– Зачем?
– Эти двое показались мне странными,
милорд. Я хотел выяснить, действительно
ли они просто хотят рассчитаться со мной
за вчерашнее, или…
– Или? – подхватил ректор.
– Или ими движет какой-то иной инте-
рес, – пожал плечами Неясыть.
– И что же тебе удалось выяснить? – с
искренним интересом спросил ректор.
– Ничего, милорд, – вздохнул Фесс. –
Оказалось, что сейчас я умею меньше того,
к чему привык. План не удался.
– Досадно, – сочувственно сказал рек-
тор. – Ну ничего, на ошибках учимся. Не-
ясыть. Идем, идем, а то… э-э-э… имеющее
место амбрэ…
По пути до самого кабинета милорд рек-
тор не произнес ни слова. И потом, после
того, как Фесс умылся, а милорд ректор са-
молично, посредством магии, убрал с его
одежды все следы случившегося, не спро-
сил Неясыть ни о чём.
В кабинете милорда ректора было на
что посмотреть. Стены покрывали нежно
светящиеся розоватые плафоны розового
дерева. На громадном письменном столе
стоял целый ряд каких-то кристаллических
шаров на бронзовых подставках, в некото-
рых Неясыть заметил скорченные чёрные
фигурки, отдалённо напоминавшие челове-
ческие – причём очень отдалённо. В отли-
чие от кабинета Тёмного, здесь было очень
мало книг – лишь несколько древних инку-
набул в выцветших кожаных переплётах,
малиновых и оранжевых. Особый колорит
кабинету придавал исполинский рогатый
череп, прибитый здоровенными железны-
ми костылями прямо над креслом милорда
ректора. Кончики рогов упирались в проти-
воположные стены, имея размах не меньше
полутора десятков шагов. Трудно было
представить себе зверя, способного таскать
на голове такое украшение.
– Садись, Неясыть, – наконец сказал
волшебник. Со вздохом одернул свой иде-
ально белый плащ, поставил посох в специ-
альную бронзовую витую держалку возле
правой руки и наконец пристально воз-
зрился на воина. – Что они от тебя хотели?
– Милорд, это ведь я начал, – возразил
Фесс.
– У меня хорошая память. Неясыть, не
надо мне напоминать, – сухо заметил чаро-
дей. – То, что от них хотел ты, мне понятно.
Но ведь им тоже что-то было нужно. Я хо-
тел бы выяснить, что именно. Они задавали
тебе вопросы?
Парри предупреждал своего подопечно-
го, что ведущие маги Академии обладают
способностью читать мысли и что особенно
следует быть осторожным при разговорах
один на один.
– Да, милорд, – всем видом своим пока-
зывая святое желание отвечать правду,
правду и ничего, кроме правды, произнёс
Фесс. – Насчёт того, откуда я тут взялся.
Ответ был абсолютно честным. Неясыть
глядел прямо в лицо чародею правдивыми
глазами, не допуская в сознание никаких
крамольных мыслей, – и нехитрый трюк,
как показалось ему, сработал.
Ректор задумчиво побарабанил пальца-
ми по зелёному сукну, что покрывало стол.
– А как ты думаешь. Неясыть, зачем им
это знать?
– Вот и я ломаю себе голову, милорд
ректор, – зачем? Прошлого своего я не по-
мню. Какая им польза от этих вопросов? А
любой грамотный маг наверняка сможет и
так определить, лгу я или говорю правду.
– Верно, – кивнул ректор. – Себя ты и
впрямь помнишь с того момента, когда очу-
тился у дверей старины Парри. Это мы про-
верили в первую очередь, не сомневайся,
Неясыть. И хочешь знать почему?
– Парри намекал мне о Тьме и Смерти,
живущей на западе… – осторожно заметил
Неясыть.
– Правильно. Тьма с запада и Смерть,
живущая там же. Это не сказки и не выдум-
ки, мой добрый студиозус. Это, увы, наша
жестокая реальность. Наш мир висит на
тонкой – претонкой ниточке, и никто не ве-
дает, в чьей власти перерезать её, либо
подвязать рядом ещё одну. И вот поэтому
ты, выбравший Тёмного, так интересен
мне. Кое-кто думал, что ты – пришелец из
западного края, что тебя послала Ночь, но я
в это не верю. Будь Тьма сильнее нас, она
давно бы затопила весь мир. Она не может
сотворить ничего, что мы не смогли бы или
понять, или преодолеть. Я исхожу из этого
постулата. Ты – обычный парень, Неясыть,
не без способностей, с большим гонором,
но – обычный. Не льсти себе, будто ты – из-
бранник. Ты никакой не избранник, ты са-
мый обычный студиозус, аколит моей Ака-
демии… Кстати, раз уж вспомнили – на ка-
кую кафедру Тёмный записал тебя?
– Кафедра некромантии, милорд ректор.
– А-а… разумно, вполне разумно. Некро-
манты нужны. У них хорошая, солидная ра-
бота и почти не бывает простоев. Люди,
увы, смертны, а смерть – детище Тьмы. Не-
ясыть, вот почему всегда будут нужны маги,
умеющие упокоить неупокоенных… – Ми-
лорд ректор не заметил словесной неуклю-
жести. – Так что иди, учись. Не бойся ниче-
го, эта парочка тебя больше не тронет. Я с
них сейчас шкуры спущу. Собственно гово-
ря, даже выгнать могу – устав-то нарушен!
– Но ведь ссору затеял я, милорд, –
вновь напомнил Фесс.
– Забудь об этом, – махнул рукой рек-
тор. – Просто не связывайся в следующий
раз. Ступай, Неясыть. Нехорошо пропускать
самые первые лекции.
Чёрный браслет Фесса заставлял всех
остальных студиозусов буквально разбе-
гаться в разные стороны. Не отличавшиеся
храбростью девушки даже визжали, шараха-
ясь от него так, словно увидели мышь. Ему
не пришлось долго отыскивать себе место –
стоило ему приостановиться около одного
из рядов, как уже устроившиеся там аколи-
ты бросились врассыпную, чуть ли не пры-
гая через высокие пюпитры.
Неясыть пожал плечами и устроился в
дальнем углу.
Длинную и скучную, по его мнению,
лекцию об общих принципах волшебства
он пропустил мимо ушей, прекрасно пони-
мая, что настоящая учёба будет проходить
не здесь и не так. Читавший лекцию пожи-
лой дородный чародей произносил заучен-
ные шутки, которые слышало и над которы-
ми старательно, с угодливостью хихикало
не одно поколение учеников, показывал
простенькие магические фокусы – строил и
разрушал красочные иллюзии – и при этом
сыпал терминами типа: «великий живоро-
дящий поток», «отражения живородящей
силы», «мыслеформы как следы потока ма-
гии в нас» и так далее. Старательные учени-
ки записывали каждое слово мэтра как су-
масшедшие. Перья так и скрипели, и Не-
ясыти показалось, что от этого скрипа у не-
го сейчас лопнет голова.
Когда лекция кончилась, он не задал ни
одного вопроса, хотя остальные студиозусы
вовсю тянули руки, памятуя, что каждому
лектору приятно, когда после его выступле-
ния аудитория о чём-то спрашивает. Нико-
му не хотелось покидать вожделенную Ака-
демию после первого же семестра.
Точно так же, в полном одиночестве,
Фесс побрёл потом к ветхому зданию един-
ственного здесь малефициста. Он не чув-
ствовал себя сбитым с толку, он слишком
мало знал об этом мире, но дремучее, как у
дикого зверя, чутьё успело предупредить
его – опасность! Милорд ректор далеко не
так прост, как хочет казаться. Полуэльф с
прилепившимся к нему Бахмутом – тоже ку-
да как непросты. И все они в первый же
день вцепились в него. Зачем им эти пред-
ставления? Ненависть Эвенстайна порой
казалась несколько наигранной; Бахмут уж
слишком усердно изображал скудоумие и
собачью преданность хозяину; что-то за
всем этим крылось, и Фессу предстояло
узнать, что же именно.
Тёмный ждал его в наскоро прибранном
классе – правда, несколько странноватом
классе, если стены были увешаны искусны-
ми гравюрами с изображениями каких-то
обезображенных трупов и шагающих скеле-
тов с кое-как связанными костями.
– Ну что ж, начнём, Неясыть? – Тёмный
положил перед собой на кафедру увесистый
чёрный том, украшенный рельефным сере-
бряным черепом. Откинул мощные застеж-
ки, открыл крышку переплёта. – Начнём?
Вводный курс лекций из «Некромантии
первого цикла»… Э, что с тобой, Неясыть?
Фесс коротко рассказал о случившемся.
Почти слово в слово передал разговор с
ректором. Тёмный выслушал его, не пере-
бивая, только глаза зло сверкали жёлтым
огнём.
– Они хотят переманить тебя на свою
сторону, – желчно произнёс декан, когда
Фесс умолк. – Постараются убедить тебя,
мол, ты послан нам самим Светом, дабы
стать оружием против Тьмы и Смерти… Ть-
фу! Уж сколько раз я говорил им – Тьма
есть Тьма, а Смерть есть Смерть и смеши-
вать эти два понятия так же глупо, как день
с ночью. – Он безнадежно махнул когти-
стой лапой. – Да только куда там… Вот и бу-
дут теперь зудеть тебе в уши – мол, расска-
зывай нам всё, чему тебя учат, да что тебе
Тёмный показывает, да не снюхался ли он
втихомолку с западной Тьмой… А если ты
поддашься, пылинки с тебя сдувать станут,
чтобы только уговорить отправиться на за-
пад, У них ещё никто оттуда не вернулся,
все заклятья их гаснут, не дотягиваясь, –
вот милорд ректор и лютует… Ну, да нас это
касаться не должно. Беспокойные кладби-
ща что ни месяц множатся…
– Милорд декан, – негромко спросил Не-
ясыть, – но ведь вы должны были б этому
радоваться? Чем меньше ненавистных, ото-
бравших мир у ваших сородичей
AEcduaet, – тем лучше?
Тёмный, казалось, смешался и несколь-
ко даже растерялся.
– Не знаю, – пробормотал он наконец,
после продолжительного молчания. – Не
знаю, Неясыть. Уж слишком долго я среди
вас. Свыкся, сжился, понимаешь, а кроме
того, нынешний путь моих сородичей… тех,
что остались… – Он покрутил уродливой го-
ловой. – Мне он не слишком-то симпати-
чен.
– Они убивают людей? – проницательно
спросил Фесс, Что-то это ему напоминало…
что-то совсем недавнее… нет, не вспомнить.
– Если бы! – хмыкнул Тёмный, – Они
ушли куда-то на восток и, как я слышал, то-
же занялись чёрной магией, но их занесло
куда-то не туда. Шептались, что они соби-
раются сотворить какое-то чародейство и
попросту спалить весь наш мир дотла, раз
уж им не осталось в нём места.
– А ректор знает об этом?
– Раз знаю я, значит, наверняка знает и
он, – хмыкнул Тёмный. – Он не умеет почти
ничего из того, что умею я, однако прознат-
чики у него хорошие. Так что о делах во-
сточных он, полагаю, наслышан. Смотри,
Неясыть, он может попытаться отправить…
то есть уговорить тебя туда отправиться.
Фесс пожал плечами.
– Меня не так-то легко уговорить, – за-
метил он. Декан хмыкнул. Надо сказать, что
его нечеловеческая гортань издавала при
этом весьма странные звуки, более напоми-
нающие хруст перемалываемых мощными
челюстями костей.
– У Белого Совета всегда есть чем воз-
действовать на упрямцев, – продолжил Тем-
ный. – Маги нашего мира зависимы, Сила
непостоянна, она…
– Она?.. – подхватил Фесс. Тёмный явно
собирался что-то рассказать ему, но, похо-
же, стремился (безопасности ради, навер-
ное) представить всё как случайную оговор-
ку.
– Вам ещё будут читать природу Силы, –
буркнул Тёмный. – Тебе пока рано это
знать. Мне надо слишком многое тебе объ-
яснить. Про ту же, – он потряс томом, из
корешка посыпалась пыль, – про ту же не-
кромантию.
Фесс отступил. Крючок заброшен, на-
живка проглочена: теперь Тёмный будет
несколько дней просто наблюдать за ним –
должно быть, на тот крайний случай, если
новый ученик стремглав бросится к милор-
ду ректору рассказывать об этом эпизоде.
Тёмный ещё раз строго взглянул на сво-
его единственного слушателя, устроивше-
гося за наскоро починенной скромной кон-
торкой над раскрытым пергаментным жур-
налом, и, глубоко вздохнув, заговорил. Он
задавал себе вопросы и сам же на них отве-
чал.
– Что есть некромантия? Некромантия
есть умение обращать свою силу на связь с
отзвуками, сиречь с тенями усопших, равно
как и с теми, кто не нашёл успокоения и чья
плоть, понуждаемая порывами дикой силы,
поднимается из могилы для мщения всему
белому свету…
Это цветистое вступление, наверное,
должно было внушить студиозусу священ-
ный трепет перед предметом его изучения.
– Чем некромант отличается от, скажем,
стихийного волшебника? Связанный с од-
ним из Первоэлементов чародей вынужден
постоянно поддерживать связь с трансфор-
мом своей силы, ибо черпать её он может
только в стихии, которой посвящён или к
которой обращается. Некромант же может
рассчитывать только на ту силу, которую он
умеет ощутить и направить. Но об этом те-
бе расскажут на факультете общего волшеб-
ства, мы же сейчас поговорим о том, почему
некромантия является прерогативой чёр-
ных магов. Основа основ, Неясыть, в этом
ремесле – зло. Не абстрактное Зло с боль-
шой буквы из философских трактатов, а са-
мое обычное, земное – причинение боли,
например, тому, кто слабее тебя. Древние
не зря такое большое внимание уделяли че-
ловеческим жертвоприношениям, ибо с их
помощью можно осуществить поистине ве-
ликие заклятия; многие шаманы прошлого
вошли в хроники именно благодаря тем ге-
катомбам жертв, которые они воздвигали
ради осуществления своих замыслов. Без
эманации страданий, мучений и страха жи-
вых существ некромант куда как слаб. Он
должен уметь улавливать и ощущать эти
эманации, он должен… гм… уметь вызывать
их, поэтому мы с тобой позже займёмся ри-
туальными пытками. Ого, ты не вздрогнул?
Хороший признак. Мне это нравится. –
Тёмный зловеще ухмыльнулся. – Запомни,
Неясыть, путь Тьмы – это свершение мень-
шего зла во имя предотвращения большего.
Светлые этого не понимают. Хотя любой
полководец, направляя передовой отряд в
атаку, прекрасно знает, что девять из деся-
ти в этом отряде погибнут, однако, если
удар запасного полка решит исход дела в
пользу этого полководца, кто станет уко-
рять его, что он пожертвовал частью ради
спасения целого?.. У тебя вопрос, Неясыть?
– Да, милорд. А если у полководца была
возможность выиграть сражение одним
только маневром, подкупом, дипломатией
и тайными переговорами?
– Гм-м-м… аналогия понятна, Неясыть.
Но она не совсем точна. В некромантии не
может быть переговоров. Зомби и скелеты с
беспокойного кладбища в переговоры не
вступают. Они просто растерзают тех жи-
вых, что будут иметь глупость явиться к
ним. Тебе нужно попросту уничтожить уже
восставших мертвецов и навсегда успоко-
ить само кладбище. Чувствуешь разницу?
– Да, милорд декан, – кивнул Фесс. – Но
мне хотелось бы вернуться к различиям ме-
жду некромантами и стихийными. Разве
огонь, молния, водяной смерч или давящие
камни бессильны против тех же зомби или
мумий или кто там будет шастать по беспо-
койному кладбищу?
– Хороший вопрос. – Тёмный одобри-
тельно кивнул и быстро, но аккуратно пере-
листнул несколько пергаментных стра-
ниц. – Полюбуйся вот на это. Гравюра изо-
бражает…
Неясыть-Фесс склонился над книгой, На
искусно выполненном волосяными линия-
ми рисунке он увидел пасторального вида
кладбище, старые каменные надгробия,
утопающие в густой и высокой летней тра-
ве, раскидистые деревья с широкими пяти-
палыми листьями, склонившие ветви над
старыми могилами, точно в знак скорби;
небольшой каменный храм со знаком Спа-
сителя на крыше – крест-накрест перечёрк-
нутой стрелой, направленной ввысь; в отда-
лении виднелись маленькие домики.
Однако на этом пасторальность карти-
ны исчерпывалась. Часть могильных плит
была перевёрнута и выворочена из земли;
надгробия, наоборот, валялись опрокину-
тыми, многие были расколоты; посреди
груд взрыхлённой земли, вскинув к небесам
левую руку и указывая прямо вперёд зажа-
тым в правой длинным посохом, стоял маг
в светлом плаще; художнику удалось с боль-
шим искусством запечатлеть выражение ги-
бельного ужаса, отразившееся на его лице.
И было от чего – из сгустившихся над голо-
вой чародея туч вырывалась ветвистая мол-
ния, ударяла в навершие посоха и, словно
бы отразившись от него, оплетала своими
извивами подступающую тёмную фигуру,
обмотанную какими-то тряпками. Рядом с
ней шагала другая фигура, плечи и голова
её дымились, но, судя по кровожадному
оскалу нечеловечески громадной пасти,
этот дым, а вернее, его причина нимало ей
не вредила. За этими двумя фигурами к ма-
гу шагали ещё четыре или пять созданий с
искажёнными алчным предвкушением чу-
жой смерти лицами.
– «Фрегот Готлибский гибнет, поражая
молниями оживших мертвецов на кладби-
ще в Дирр-Энне, Северный Аркин, 1170 год
от Пришествия», – прочёл Фесс подпись
под рисунком.
– Вот именно, – подхватил Тёмный. –
Фрегот был очень сильным магом. Магом
воздуха, как ты понимаешь. Выдался
тяжёлый год, чума, другие болезни, голод,
люди вымирали целыми селениями, мор
косил и эльфов, и гномов – а потом мертве-
цы возвращались, чтобы убивать ещё и ещё.
Редко кто мог пройти мимо кладбища даже
днём. Однако не хоронить мёртвых было
нельзя – всё же на кладбище, в освящённой
именем Спасителя земле они не так буй-
ствовали. Кое-кто попробовал сжигать тру-
пы… потом мы так и не нашли даже следов
тех деревень. А некромантов не было. По-
следний погиб много-много лет назад… от
руки одного из столпов Белого Совета,
кстати. Фрегот отправился на север, там
бедствие уже превращалось в катастрофу,
люди бежали на юг, кордоны имперцев ло-
вили их и жгли живьём, боялись даже при-
коснуться из-за заразы… Короче, Фрегот до-
брался только до Аркина. Несмотря на всю
силу этого их Спасителя, там было скверно,
очень скверно… – Погрузившись в воспоми-
нания, Тёмный разительно переменился.
Глаза светились мягким золотистым пламе-
нем, всегдашняя – пусть даже и, едва замет-
ная – гримаса боли исчезла. Глуховатым го-
лосом декан продолжал рассказывать;
Неясыть-Фесс заметил, что, несмотря на по-
пытки сохранить невозмутимость, Тёмный
волнуется. Это прошлое для него было до
сих пор живо.
– Он добрался до деревеньки Дирр-Эн-
на, в трёх днях пути от самого Святого го-
рода. Он собирался идти дальше – и ему
следовало бы так поступить, тогда, по край-
ней мере, он погиб бы с большей пользой, –
но местные обитатели упали ему в ноги, и
он согласился успокоить их кладбище. От-
правился туда… Он не признавал засад,
только открытую схватку. Он воззвал к не-
упокоенным… и они ответили. – Тёмный
желчно усмехнулся. – Фреготу бы отсту-
пить, выманить их… а то и наставить бы ло-
вушек… да только куда там. Он не согласил-
ся бы пустить в ход подобные уловки даже
в поединке с ожившими мертвецами. Мол-
нии, эманации чистой силы – вот было его
оружие. И он пустил его в ход. – Тёмный
покачал головой. – Разил направо и налево,
да только прогнившие трупы горят очень
плохо. Видишь этот дымок?.. Вот и все его
усилия. Прежде чем он сообразил, в чём де-
ло, его завалили и сожрали. Разодрали на
мелкие кусочки, а посох изломали. Вот так-
то. – Декан вздохнул. – Один из величай-
ших Светлых магов, магов воздуха, погиба-
ет, разодранный какими-то тупоумными
зомби, которых любой приличный некро-
мант не подпустил бы к себе и на два
полёта стрелы. Понял теперь, о чём я веду
речь, Неясыть?..
– Понял, – отозвался Фесс. – Но, ми-
лорд…
– Не надо, – внезапно поморщившись,
перебил его Тёмный. – Не зови меня «ми-
лордом». Это ваше, человечье, имя. Точнее,
прозывание. А ты, пожалуйста, зови меня
Даэнур, Учитель по-нашему. Это на люд-
ской манер, приблизительно, конечно же…
Неясыть и сам понимал, что очень даже
приблизительно.
– Хорошо… Учитель, но, если молнии
были бессильны против зомби, неужели
могущественный маг не мог пустить в ход
какое-то иное волшебство? Например, об-
рушить на зомби камни или как-то ещё?
– В том-то и дело, что мог бы, – вздохнул
Тёмный. – Но ему не хватило для этого вре-
мени. Он был… как бы это сказать… роман-
тик молний, он упивался ими, он даже
представить себе не мог, что его любимое
оружие вдруг даст осечку, словно арбалет с
промокшей тетивой. Он был силён, благо-
роден, но… – Даэнур прищёлкнул длинны-
ми пальцами, – слишком уж благороден. За-
помни это их качество, Неясыть, многие
Светлые страдают от этого… страдают и ча-
стенько проигрывают, Потому что не уме-
ют, когда надо, ударить в спину.
Воцарилась тишина. Фесс всё ещё про-
должал внимательно разглядывать гравю-
ру. В этом было что-то неправильное. Силь-
ный маг воздуха, Фрегот не нашёл ничего
лучше каких-то банальных молний!..
– А нынешний ректор?.. – осторожно
спросил Неясыть.
– Что «нынешний ректор»?
– Он выстоял бы на месте Фрегота?
Тёмный помолчал, его глаза стали по-
чти что чёрными.
– И снова хороший вопрос, Неясыть. Ра-
зумеется, наш милорд ректор бы выстоял. –
Даэнур сделал выразительную паузу. – Ну
что, продолжим занятие? Сегодня рассмо-
трим общие принципы и причины неупоко-
енности…
Жизнь Фесса довольно-таки быстро во-
шла в размеренную колею. До полудня он
слушал мэтров факультета общего волшеб-
ства, причём далеко не все лекции оказа-
лись так же скучны, как первая. Факультет
этот, оказывается, занимался множеством
интересных дел – составлением и уточне-
нием карт, в частности, дальних восточных
пределов, и Фесс с искренним удовольстви-
ем слушал немолодую уже волшебницу,
глаза которой вспыхивали совершенно по-
девичьи, когда она начинала рассказывать
о дальних странствиях и удивительных
странах, что лежали далеко на юге и восто-
ке. Её голос обретал какую-то магическую
мягкость, свет в аудитории становился при-
глушённым, и над кафедрой всплывали яр-
кие светящиеся картины – чужие моря, ре-
ки, города, звери, птицы…
– …Если двинуться на восход от мекамп-
ских пределов и одолеть Великую Степь,
что простирается на сорок дней конного
пути, то там дорогу преградит тёмная река.
Она выходит из-под земли, и до сих пор ни-
кто не видел её истока – потому что она
берёт своё начало в пещере, из которой не
вернулся ещё ни один, даже самый сильный
маг…
Аколиты замирали в сладостном востор-
ге, словно дети, слушающие страшную сказ-
ку.
– Наш Белый Совет пока что запрещает
магам с посохом Академии предпринимать
путешествия туда… С двух сторон вдоль ре-
ки тянутся болота, смертельно опасные для
всего живого – там плодятся и множатся чу-
довища, подобно тому, как они множатся в
Змеином лесу, но, в отличие от страхов
Змеиного леса, болота Тёмной реки окру-
жены тайной, ибо там нет пиши для такой
армады гадов. Время от времени они выры-
ваются из своих гнездилищ, атакуя распо-
ложенные на востоке поселения… Вы спро-
сите, почему они никогда не идут па запад?
Потому что сил Белого Совета хватило по-
ставить непроницаемую завесу. Но, увы, да-
же весь Белый Совет, объединившись, не
смог уничтожить это кошмарное логово.
Быть может, это дело падёт на ваши плечи,
друзья мои…
А на восточном берегу, сразу за Тёмны-
ми болотами, стоит Зачарованный лес. Он
чуть поменьше хорошо известного вам Веч-
ного, однако тоже обитаем. Эльфы Восхода,
царственная ветвь этого народа, живут там.
Увы, мы не нашли с ними общего языка, в
отличие от того, как это произошло с их со-
родичами в Нарне и Вечном лесу, благода-
ря чему эльфы теперь учатся здесь, в нашей
Академии, наравне с людьми. Тамошние
эльфы в постоянной войне с окрестными
обитателями. К северу же от Зачарованного
леса простирается Волчье море, его берега
пустынны и холодны… Что? Вопрос?.. Ах,
куда впадает Тёмная река… На наше сча-
стье, мой добрый эльф, она никуда не впа-
дает. Исчезает в месте, которое мы зовем
Чёрной Ямой – самым опасным местом на
всём пути до края Восходного океана… По-
чему люди не уходят из тех мест? Как и на
границе Змеиных лесов, они живут риско-
ванным промыслом – трапперством, высле-
живают и убивают обитателей Тёмных бо-
лот. Шкуры, рога, когти, кости, яд этих тва-
рей высоко ценятся и на западе, и на восто-
ке, а удачливый купец может удесятерить
состояние, если ему удастся продать заку-
пленный на берегах реки товар где-нибудь
на рынках Правой или Левой Клешней… То
же самое, кстати, имеет место на границе
Кинта со Змеиными лесами, но тамошние
звери менее ценны…
Мэтр говорила и о чудесных островах
далеко-далеко в южном море, куда отпра-
вляются для вечного покоя уставшие от
тревог и смут этого мира старые маги; о су-
ровых, иссечённых ветрами, источенных
льдом скалах на Волчьих островах – орки
приносят к заледенелым подножиям своих
отпрысков, едва те научатся ползать, и ис-
пытывают их: тех, кто не сможет ползти по
льдистому скату, безжалостно бросают в се-
рые волны Моря Ветров.
…Гоблины Золотых гор, что в пяти днях
пути к юго-востоку от Тёмной реки, славны
тем, что каждый год отбирают из своего
племени десять худших бойцов и заставля-
ют их сражаться друг с другом, пока в жи-
вых не останется только один, которому и
позволят жить дальше; раненых просто до-
бьют. Гоблины верят, что таким образом их
племя избавляется от трусов и малодуш-
ных, и, надо сказать, в бою они очень опас-
ные противники, решительные, бесстраш-
ные и беспощадные.
…А на южных рубежах Вечного леса, на
самой границе с Мекампом, живёт далеко
не тихий и не мирный народ половинчи-
ков, как можно было подумать, исходя из
их роста – мастеров засад и ловушек, отлич-
ных пращников и стрелков из лука. Они из-
вестны враждой с эльфами Вечного леса и
благодаря своей воинственности и ловко-
сти часто тревожат лесных властителей на-
бегами, пуще всего охотясь за нежными
эльфийскими девами, в результате чего те,
к нашему прискорбию, частенько попадают
на рабские рынки даже самой просвещён-
ной Империи Эбин…
…А в сумрачном Салладоре, где солнце
горячо, а подступающие к самому морю
пески жадно выпивают влагу из пронося-
щихся над ними ветров, существует обычай,
по которому при вступлении на трон ново-
го правителя в жертву Неведомым прино-
сятся по триста тридцать три девушки всех
известных в этом мире рас. Салладор богат,
быстрые реки несут с Восточной Стены
крупицы красного золота, обитатели оази-
сов выращивают но четыре урожая в год, и
царские усекновители, сиречь смотрители
над палаческими игрищами, постоянно
толкутся па рабских рынках разбойного
Кинта Дальнего или не признающего ника-
ких законов, кроме собственной выгоды,
Семиградья. А в Кинте Ближнем, владею-
щем благодатной Аррасской равниной, лю-
бой, приписной, кабальный, земельный
серв, дворовый холоп, монастырский тя-
глец, завсегдатай долговой ямы или даже
раб, в том числе и беглый – любой, кто за-
хочет вступить в ряды наёмного полка Бе-
лых Слонов, тут же получает полное проще-
ние и грамоту подданства Великого Кинта,
родись он хоть на самом Утонувшем Крабе…
Однако как только речь заходила об
этих трёх крупнейших островах в западном
океане, так точные и достоверные сведения
сменялись устаревшими догадками. Импе-
рия (или царство) Клешней, распростра-
нившая свою власть на Правую и Левую
Клешни, была не столь закрыта от чуже-
странцев, как сам остров Краба, однако по-
сланцы Академии давно перестали быть
там желанными гостями. Мало кто сомне-
вался, что Клешни готовятся к войне. Все
гадали: кто же станет первой жертвой – раз-
гульная вольница Кинта Дальнего или са-
модовольное купеческое Семиградье? Прав-
да, кое-какие безумцы из числа лишивших-
ся от чрезмерной учёности волос адептов
десятого факультета, факультета погранич-
ной магии, «глобалистов», как поименовал
их Парри, – кое-какие безумцы из их числа
утверждали, что Клешни сперва покончат с
морскими находниками Волчьих островов,
воспользовавшись вечными распрями ме-
жду людьми, гоблинами, орками, ограми и
прочими обитателями этой суровой земли,
обезопасив таким образом свои фланг, по-
сле чего Семиградье окажется «в стратеги-
ческом окружении» и враги смогут выса-
диться вообще где-нибудь восточнее, на-
пример у подножий Железного Хребта…
И ещё, описывая южные пределы, к во-
стоку от границ надменного Салладора,
мэтры – землеописатели скупо, не слишком
охотно упоминали Волшебный Двор. О нет,
знание о нём не было тайным, закрытым,
запретным – напротив, об этом говорили
только-только начавшим учиться аколитам
первого года.
Волшебный Двор был крепостью Све-
тлых магов в далёких восточных землях. То
были опасные края – не так далеко до Реки,
да и вообще… не стоит оставлять богатые
живородящей силой земли без присмотра.
Насколько сумел понять Фесс, жившие там
чародеи ни в чем не уступали силой магам
Академии, правда, в отличие от своих за-
падных коллег они никого и ничему не учи-
ли. Волшебным Двором правила великая
чародейка Мегана, и, по слухам, с ней осте-
регался связываться даже сам милорд рек-
тор…
Фесс жадно впитывал все эти истории,
Мир, куда он попал, был суров, полон опас-
ностей, здесь хватало укромных уголков,
куда ни разу не ступала нога человека, эль-
фа или гнома; и душа звала, она томилась в
тесном уютном уголке Академии; хотелось
выйти на улицу, вдохнуть полной грудью
тёплый ветер – и в путь, сперва в порт, а от-
туда – в любой конец земли, хоть к самым
восточным пределам!
Пожалуй, это было едва ли не един-
ственной отдушиной Фесса. Ни одна живая
душа во всей Академии не согласилась бы
просто поздороваться с ним, хотя бы кив-
ком головы; чёрный браслет, который он
носил не снимая, вызывал трепет и ужас,
причём не только у аколитов. Ученики мо-
гли свободно ходить в город, Ордос славил-
ся своими увеселительными заведениями,
несмотря на все усилия Святого Престола,
маги упорно не желали прибегать к аскезе
и умерщвлять свою плоть, И даже маги-свя-
щенники, что преподавали в Академии, лю-
били возблагодарить Создателя, сидя за
обильно накрытым столом в каком-нибудь
респектабельном питейном заведении не-
подалеку от площади Чёрного камня. Как-
то раз Неясыть зашёл туда – просто ради
интереса, и, как нарочно, попал на шумную
пирушку священного факультета.
– Мир сей сотворён для радости, а не
дли печали, – витийствовал, встав на пив-
ной бочонок, толстый мэтр в коричневой
монашеской сутане. – Создатель привнёс в
мир плоды земные и рек – наслаждайтесь и
радуйтесь, восхваляя Моё имя! Великий
грех отвергать его дары, не так ли, достопо-
чтенные коллеги?..
Ему ответили смехом и аплодисментами
согласия.
Здесь, в вольном Ордосе, защищённом
от всех земных владык мощью магов Акаде-
мии, можно было не бояться даже самого
Святого Престола – Инквизиции не было
хода в пределы стен древней крепости,
Инквизиция… Несмотря ни на что, даже
в Ордосе это слово произносили со стра-
хом. Город купцов и корабельщиков во мно-
гом жил торговлей; а во всех иных странах
вокруг Моря Надежд и Моря Призраков
Святая Инквизиция была куда как сильна.
Ее цепкие пальцы дотягивались даже до
Империи Клешней; ибо тамошние обитате-
ли тоже веровали в Спасителя и признава-
ли Святой Престол в Аркине; Фесс полагал,
что только это, да ещё и мощь Академии
пока ещё сдерживали молодую хищную
державу от стремительного броска на во-
сток.
Инквизиция одновременно и притяги-
вала и отталкивала Фесса. Притягивала –
потому что во многом напоминала тайный
орден. Отталкивала – из-за тех методов, ко-
торыми пользовалась, несмотря на то что
сам он принадлежал к факультету злодела-
ния.
Официально Святая Инквизиция зани-
малась, как и положено, борьбой с ересями,
кои, несмотря на все усилия аркинской ку-
рии, плодились что ни день. Отпадение на-
рода от Истинной Веры в Спасителя озна-
чало, что и Спаситель отвернётся от когда-
то сохранённого Его кровью мира, и тогда
неминуемо наступит конец времён. Соот-
ветственно, ересиархи подлежали неме-
дленному и безусловному уничтожению.
Правда, сами еретики думали по-иному,
называй Святой Престол обителью развра-
та, где отцы-настоятели не пропустят ни
одного молодого послушника, в святых тек-
стах полно дописок, искажений и исправле-
ний, Церковь отошла от пути Спасителя и
соответственно сама ведёт народ к гибели.
Темный рассказывал, что, случалось, целые
деревни и города принимали стороны ере-
сиархов, и тогда вспыхивали Войны Веры,
куда более страшные, чем все нападения
морских удальцов, вторжения номадов или
обитателей Змеиных лесов. Об этих войнах
на факультете общего волшебства говорили
неохотно и сквозь зубы, толкуя о «наслан-
ном Тьмой помешательстве».
– Тогда в кладбища обратились целые
города, – рассказывал Тёмный. – Я помню…
ректор – не этот, а предыдущий, большой
приятель Фрегота Готлибского, между про-
чим, – так вот, тот ректор упросил меня от-
правиться с ним в Семиградье, где бушева-
ла Третья Война Веры, Север полуострова,
где угнездилась ересь, против Юга, кото-
рый остался верен Святому Престолу. Так
вот, еретики, захватив власть, почему-то не
стали упразднять Инквизицию, хотя пре-
терпели от неё немало – до тех пор, пока им
не удалось овладеть всем северным побере-
жьем. А когда они им овладели, выясни-
лось, что без Инквизиции никак не обой-
тись, – потому что кто же будет вылавли-
вать оставшихся в больших городах привер-
женцев Аркина? – Тёмный усмехнулся. – И
те и другие только и знали, что твердили о
«спасении малых сих», торжественно цело-
вали перечеркнутую стрелу и молились. А
отцы-инквизиторы продолжали работать –
методична, деловито, без криков и паники.
Делали своё дело – и, заметь, делали его
очень хорошо. На Юге схваченного еретика
бросали в змеиный садок. Очень поучи-
тельное зрелище, скажу я тебе. На Севере
предпочитали дробление. А вожаки ереси-
архов – как правило, они все в той или иной
степени владели даром священной магии,
магии Спасителя – не давали несчастному
умереть слишком быстро, даже когда ему
тисками размалывали ноги до бёдер и руки
по самые плечи. Городские окраины покры-
вались невиданными лесами – лесами висе-
лиц, ибо тех, кого следовало казнить, ока-
зывалось слишком много. – У Тёмного зло
дёрнулась чешуйчатая щека – признак силь-
нейшего гнева. – Когда северяне поняли,
что проигрывают войну, они послали за
наёмниками с Волчьих островов и из Лес-
ных Кантонов. Слышал о них?..
– О вояках с островов – конечно, а…
– Ну да, о Лесных Кантонах в лекциях
землеописателей будет говориться под ко-
нец. Ничем не примечательная область воз-
ле западного края Железного Хребта. Леса,
быстрые речушки… места для полей мало,
рудных жил нет, охота небогатая. Но живу-
щий там народ – лучшие алебардисты и ар-
балетчики во всём свете. Да, они служат за
деньги, но у них есть свой своеобразный
кодекс чести. Так, например, они никогда
не сражаются друг с другом. И никогда не
изменяют наёмщику – до той поры, пока он
платит. Даже если враг предложит вдесяте-
ро больше – такие случаи бывали… Так вот,
северяне наняли алебардистов и стрелков, с
Волчьих островов приплыли морры и орки;
на Кленовой равнине север разбил ополче-
ния южан, армии ересиархов дошли до Мо-
ря Надежд, штурмом взяли Абардим… Кля-
нусь вечной Ночью, Неясыть, в городе по-
сле этого не осталось ни одного живого че-
ловека! Ни одного!.. Я никогда не думал,
что кровь действительно способна течь по
улицам, словно дождевая вода. После этого
сражения Кантоны отвернулись от Севера.
Они разорвали договор и вернули деньги.
Все, до последнего золотого, не оставив се-
бе даже обычного в таком случае «выкупа
мёртвых». И после этого ушли. С боем. А
вместе с ними ушли орки. Эти, правда, де-
нег не вернули. – Даэнур хрипло рассмеял-
ся. – А потом пришли имперские корпуса
вместе со Стражами Аркина, и дело Севера
оказалось проиграно. Три города на берегу
Моря Ветров были обращены в ничто. По-
требовался целый век, чтобы они возроди-
лись…
Фесс медленно поднял пальцы к вискам.
Слова учителя оказывали странное, какое-
то почти магическое действие, словно Даэ-
нур изо всех сил стремился подвести своего
ученика к какому-то необычайно важному
выводу.
– Учитель… а в каком году это было? Да-
энур не ответил, только глаза его остро
блеснули.
– Я должен ответить сам… Тысяча сто
семьдесят четвёртый или пятый от Прише-
ствия, основание Школы Тьмы Эвенгаром
Салладорским!
– Правильно, Неясыть. – Голос Тёмного
был едва слышен, глаза нестерпимо ярко
горели. – Эвенгар был моим первым учени-
ком из рода людей. Его прозвали Салладор-
ским, но родился он в Эгесте, откуда его се-
мья потом пробралась в Семиградье. На се-
вер. Он, в отличие от других своих сороди-
чей, не впал в ересь. А когда увидел, что
творят оставшиеся верными Святому Пре-
столу, отвернулся и от него. Нашел меня. Я
был потрясён – никто ещё не обучался с та-
кой скоростью. Академию – всю! – он одо-
лел за шесть месяцев. Потом… потом ему
пришлось бежать на восток. За один год –
за один год! – он сделал всё. У него почти
не было способностей, одна только нена-
висть. Однако даже этого хватило, чтобы
стать одним из самых знаменитых Чёрных
магов,
Разговор, начавшийся со Святой Инкви-
зиции, как-то незаметно свернул на совсем
другие веши – это был излюбленный приём
Тёмного, когда он чему-то учил Неясыть-
Фесса.
– Трактат «О сущности инобытия» он
написал за три месяца. Я не знаю, как ему
это удалось. Он не ел, не пил и не спал. И
не пользовался никакими источниками, не
списывал ничего у древних. Он просто ста-
вил опыты. С Тьмой. И, разумеется, ставил
он их над самим собой. Как ты знаешь, по-
сле этого книгу сожгли. Инквизиция гоня-
лась за списками по всему свету. – Он ехид-
но и зло растянул зубы в кривой усмешке. –
Да только зря. О да, святые отцы сожгли
многое, очень многое. Да только не всё. Кое-
что уцелело.
– Здесь, у вас? – тотчас спросил Неясыть.
– За кого ты меня принимаешь? – возму-
тился Даэнур. – Неужели я буду настолько
глуп, что стану хранить здесь, в Академии,
хоть что-то запрещённое?
– Но у вас, учитель, у вас же есть и трак-
таты о пытках, и о ритуальном мучитель-
стве, о жертвоприношениях, о…
– По сравнению с трактатом Салладор-
ца, – сухо отрезал Тёмный, – всё это не бо-
лее чем детские страшилки.
Фесс невольно поёжился. Что же такого
сумел написать этот Эвенгар!
– О том, как сделать себя частью Тьмы,
ученик. О том, как жить вечно, отказавшись
от себя – частицей исполинского, на всю
вселенную раскинувшего океана. Не видеть,
не слышать, не осязать – но при этом знать
всё.
– Это… это… – задохнулся Фесс.
– Ты схватываешь всё на лету, мой маль-
чик. Да, ты прав, Эвенгар открыл формулу
бессмертия. Маги живут долго, но они – от-
нюдь не бессмертны. Рано или поздно их
сила истаивает и они гибнут. Так вот! – Фес-
су показалось, что мрак вспороли две жёл-
тые молнии, вырвавшиеся из глаз Тёмно-
го. – Эвенгар доказал, что Свет бессмертия
дать не способен. Только Тьма. Естествен-
но, этого ему простить не могли. Его высле-
дили… неудивительно, поскольку на это
брошена была вся Инквизиция, – однако
ловцам не досталось и трупа. Я не знаю, что
там произошло в деталях, но думаю, что
Салладорец просто привёл в действие со-
ставленные им самим заклятья. И ушёл.
Они даже могли подумать, что убили его.
Полагаю, он каким-то образом убедил их в
этом, потому что охота прекратилась. Да и
я… – Тёмный вздохнул, – я тоже понял, что
его нет в живых. Перестал ощущать его. Од-
нако в самые тёмные ночи, зимой… – голос
Даэнура упал до шёпота, – мне кажется, я
слышу его зов. Он… он счастлив. И хочет,
чтобы я, его наставник, тоже присоединил-
ся к нему. И, как знать, быть может, в один
прекрасный день я и впрямь увижу его и
наконец-то расспрошу, как ему тогда уда-
лось достичь всего этого.
«А я бы не присоединился. Никогда», –
подумал про себя Фесс.
– В общем, этот трактат считается уни-
чтоженным. Ты не найдёшь его нигде, ска-
жу больше – его поиски могут оказаться ги-
бельными. Когда Салладорца… когда Салла-
дорец ушёл, многие из его последователей
держались ещё почти целый век – до тех
пор, пока последние копии трактата не по-
пали в руки Инквизиции. Но ещё много лет
спустя само название «О сущности инобы-
тия» служило отличной приманкой. На неё
ловили недовольных, тех, кто попытался
идти своим путём.
– Нашим путём? – с нажимом спросил
Фесс.
– Да. – Жёлтые глаза на миг опусти-
лись. – Путём Ночи, под невидимыми для
прочих звёздами.
«Понятно, – подумал Фесс. – Наживка
для любопытных – но, если хватать всех,
кто потянется к трактату, зачем вообще ну-
жен факультет?»
Чуть поколебавшись, он повторил это
вслух.
– Они хотят приручить Тьму, Неясыть.
Они страшатся её, но, как умные люди, пы-
таются противопоставить ей знание. Мы
изучаем Мрак, а они изучают нас. Разве ты
не понял еще, что каждый твой шаг стано-
вится известен милорду ректору?
– Понял, и давно, – сухо заметил Не-
ясыть. – Только, по-моему, толку им от это-
го немного.
– Я тоже так думаю, – кивнул Тёмный. –
Кстати, Неясыть, если б даже у меня и был
здесь трактат Салладорца, читать его тебе
ещё рано.
Фесс удивленно вскинул брови.
– Рано? Не думал, что к знанию приме-
нимо это слово. Я могу не понять, но…
– В том-то и дело, – медленно сказал Да-
энур, – что ты как раз всё и поймёшь. И мо-
жешь захотеть… уйти. У тебя сильный и
редкий дар, ты прирождённый маг, ты смог
бы воплотить в жизнь рецепты и прописи
Салладорца, но…
– Оставил бы тебя без ученика?
– Да, – кивнул декан. – Прости, Неясыть,
но судьба не для того послала тебя мне,
чтобы ты превращался в микрочастицу Ве-
ликого Мрака!
– Вы верите в судьбу, наставник?
– Не слишком, Неясыть, не слишком.
Просто я очень уж долго прожил среди лю-
дей. Поневоле перенимаешь вашу речь… А в
судьбу я не верю. Впрочем, непохоже, что-
бы в неё верил и милорд ректор. Ты заме-
тил, что среди мэтров – не говоря уж о де-
канах – нет ни одного астролога или пред-
сказателя?
Фесс кивнул. Разговор вился прихотли-
вой нитью, ныряя то вправо, то влево, спле-
тая удивительный узор, по которому, слов-
но по книге, можно было читать творимую
прямо сейчас историю этого мира.
– Так вот, – Тёмный склонился к самому
уху Фесса. – милорд ректор считает, что ни-
каких пророчеств быть не может. Можно
предсказать, что, если уронить камень, он
упадёт наземь, не больше. А всякие там ве-
ликие и грозные пророчества – мол, не
больше чем сказки, которыми раньше
жрецы-язычники пугали тёмных людей.
Правда, есть так называемые «Анналы
Тьмы»… в них милорд ректор верит. Но – не
больше. Не больше, – с нажимом повторил
Тёмный, так, словно хотел, чтобы Неясыть-
Фесс покрепче запомнил его слова.
Фесс запомнил. Накрепко.
Среди всех прочих разношёрстных вол-
шебников, обретавшихся на факультете об-
щего волшебства, хронисты оказались, на-
верное, самой тихой и нетребовательной
кафедрой, несмотря на то что магам знание
истории необходимо было как воздух. И
лекции походили скорее на байки, что рас-
сказывают друг другу путники, которым
случилось скоротать вместе ночь у поход-
ного костра.
Фесс узнал о времени, когда сюда при-
шли все нынешние расы и народы. Откуда
они взялись, оставалось для магов Акаде-
мии вечной загадкой – по промыслу ли
Спасителя или же существует и в самом де-
ле великая совокупность иных миров? Вы-
двигались веские аргументы в пользу как
одной, так и другой версий.
Древняя история была полна, как и по-
ложено, войн, крови, предательства и мук.
Иначе, наверное, и не бывает, когда зача-
стую единственный способ выжить – это
убить и отобрать. Трудно судить древних за
дикость, говорили хронисты. Мы сами, ны-
нешние, вроде бы покончившие со всеоб-
щими войнами, когда, бывало, весь мир
вцеплялся друг Другу в глотку, мы ничем не
лучше. Частые смуты в Эгете. Семиградье
то и дело воюет с пиратами Волчьих остро-
вов, Мекамп с Салладором искоса смотрят
друг на друга, и вдоль границы нет-нет да и
вспыхивают кровопролитные схватки; во-
сточные номады вторгаются в пределы того
же Мекампа или, перевалив через горные
рубежи Салладора, предают огню его цвету-
щие оазисы; раньше вовсю пылала междуу-
собица на Правой и Левой Клешнях, пока
новоявленное царство не положило этому
конец.
Неясыть-Фесс узнавал о древних держа-
вах, что порой ухитрялись объединить под
одним скипетром всю ведомую Ойкумену;
то эльфы, бывало, вырывались из своих лю-
бимых лесов и докатывались до самых бе-
регов западного Моря Клешней, подчиняя
Корню и Кроне всю область будущего Се-
миградья; то номады, захватив всё вокруг
Моря Призраков, вторгались в Эгест и Ар-
кин, штурмуя стены самого Эбина; войны
сменялись краткими мирными передышка-
ми, кочевники отступали, утихомиривались
эльфы, гордо уходили на север орки и го-
блины, и какое-то время каждый владел
только своим – до той поры, пока кому-то
это не надоедало. И тогда всё начиналось
снова – нескончаемый круговорот войны,
жестокого и бездушного вечного двигателя,
который тем не менее, по мнению хрони-
стов, помогал выковать тех, кто не согнётся
даже перед самой Тьмой.
Впрочем, Фессу это казалось красивым
преувеличением.
О Западной же Тьме никто не говорил
ни слова – так, будто её и не было.
Покончив с обязательными занятиями,
Неясыть возвращался обратно, в ветхое зда-
ние факультета Тьмы, и декан, вздыхая и
жалуясь на скупость Белого Совета, ото-
бравшего все мало-мальски значимые арте-
факты Тёмных и не дающего денег для по-
купки трупов (а то на чём же практиковать-
ся начинающему некроманту?), продолжал
растолковывать ему азы тёмной науки.
– Ты должен накрепко запомнить имена
всех Тёмных Сил, – наставительно подняв
палец, с важным видом говорил Фессу Даэ-
нур. – Обращаясь к ним, мы черпаем мощь,
мы…
– Но если есть Спаситель, откуда же
Тёмные Силы? – удивлялся Фесс. И пора-
жался ещё больше, узнавая о странном дуа-
лизме, о том, что в этом мире действуют не
только Западная Тьма и обитающий где-то
в иномировых эмпиреях Спаситель, но и
целые рои богов и божков рангом помень-
ше, которым тоже поклоняются, поскольку
Спаситель заповедал: «Веруйте в меня, но
не противьтесь сильному». Теологи давно
уже истолковали это как необходимость за-
добрить (если уж нет возможности уничто-
жить) тех Бесплотных, что имели достаточ-
но власти вредить людям и противостоять
Белому Совету. Всех их следовало знать на-
изусть, но особенно почитались первые
шесть, Великая Шестёрка, шесть тёмных
властителей – Дарра, обвивающая Тьмой,
властвующая на перекрёстках дорог, Аххи,
хозяин горных пещер, Сиррин, повелитель
полярных ночей, Зенда, владычица Долины
смерти на границе Салладора и восточной
пустыни, Шаадан, обитающий в глубине
Моря Ветров, и, наконец, Уккарон, владыка
Чёрной Ямы… – монотонным голосом твер-
дил наставник Фессу.
– Чёрной Ямы? Это та, что на востоке,
куда изливается Тёмная река? – тотчас
спросил Неясыть.
– Верно, – кивнул декан. – Вижу, наши
странники даром время не теряют. Но
Уккарона с трудом можно назвать лично-
стью – скорее, это просто полуразумная
сущность, установить с которой контакт
очень трудно даже опытному магу. Соб-
ственно, таковы же и все остальные персо-
нификации Сил…
– А почему они вообще способны дей-
ствовать?
Что поддерживает их существование? –
настырно допытывался Фесс.
– Гм! – Декан строго посмотрел на не-
го. – Вновь замечу, что ты задаёшь очень хо-
рошие вопросы, Неясыть. Да, ты прав, с
точки зрения классической теории это – аб-
сурд, ибо не являющаяся личностью сущ-
ность не может воспринимать Силу, неваж-
но, из какого именно источника или по-
средством какой именно стихии. Все чудо-
вища, если ты заметил, в той или иной сте-
пени полуразумны, с ними даже можно
вступить в переговоры, а вот потолковать с
Уккароном тебе не удастся. Ты можешь
только позаимствовать часть его мощи, не
более… Ну что ж, Неясыть, первое правило
Наставника гласит – отвечай на вопросы
Ученика, сколько бы несвоевременными
они тебе ни казались. С завтрашнего дня
начнём заниматься теорией Силы, как я это
понимаю, а пока что… Итак, изложи мне,
пожалуйста, общие причины возникнове-
ния неупокоенности…
Общие причины сменялись частными
следствиями. Ближе к зиме, когда хрони-
стов и странников на факультете общего
волшебства сменили мэтры теории закля-
тий, Фесс и Даэнур вплотную подошли к са-
мой черте, за которой вновь лежали запрет-
ные знания.
За это время Неясыть если кем и об-
завёлся, так это врагами. Студиозусы по-
прежнему сторонились его, и он платил им
той же монетой. Полуэльф с Бахмутом то и
дело попадались ему на глаза, Эвенстайн
глумливо ухмылялся, конопатый Бахмут
корчил простодушно-идиотские рожи, од-
нако они ни разу не подошли к нему и не
сказали ни одного слова. Очевидно, наказ
милорда ректора ещё действовал.
По вечерам, когда всходила луна, Фесс
шел во двор и там до изнеможения заста-
влял работать своё тело, пытаясь восстано-
вить прежнее умение, но, увы, по мере того
как росло его мастерство в плетении закля-
тий и управлении Силой, всё хуже повино-
вались собственные мышцы. Тёмный, узнав
об этом, лишь сочувственно покачал голо-
вой.
– Здесь тебе никто не поможет, Неясыть.
Вы, люди, так уж устроены, что можете вме-
стить только один талант или один дар. В
тебе – Тёмный дар, и прочему уже не хвата-
ет места.
– Это почему же? – искренне поразился
Фесс. – А как же…
– Разумеется, есть художники, прекрас-
но слагающие оды, или ювелиры – непре-
взойденные стрелки, – кивнул Тёмный. –
Но с нами, магами, всё не так, увы. Я с лёг-
костью выйду против любого… ну, или по-
чти любого мага, но вот на дуэли против
опытного, хотя и ничем не выдающегося
мечника шансов у меня почти нет. И у тебя
не будет тоже, привыкай к этой мысли. На-
ше оружие – не от этого тварного мира, Не-
ясыть. Пока этого не поймёшь – не станешь
настоящим магом, друг мой.
Фесс раздосадованно опустил голову. Он
не мог ошибиться, ремесло боя когда-то
было ему привычно – твои руки, твое ору-
жие, которое у тебя отбирают последним,
зачастую выручат там, где спасует магия.
Но отступать было уже поздно.
Общая классификация неупокоенных
сменилась начальными принципами рабо-
ты с ними, опять же самыми общими. Не-
ясыть с Тёмным проводили долгие часы в
медитации: они обращались к Тьме. Тьма,
сгустившаяся на западе, непроницаемая для
магического зрения адептов Белого Совета,
она служила тем маяком, ориентируясь по
которому они могли воспринимать Силу.
И всё-таки слишком многое оставалось
непонятным. Почему первая же классифи-
кация заклятий, приведённая на факультете
общего волшебства, имела специальную
градацию – «исполнимость в зависимости
от места»? Это относилось лишь к самым
мощным, заклятиям седьмого ряда, их на-
считывалось едва ли полдюжины – но, на-
пример, заклятие воздушного замка можно
было исполнить только в Семиградье, Эби-
не, герцогствах Изгиба, на северном побе-
режье Кинта Ближнего и восточном – Кин-
та Дальнего. Заклятие подземного копья –
только на Волчьих островах, в остальных
местах нечего было даже пытаться. В Мек-
ампе и Салладоре хорошо работали чары
огненной петли (при удаче начисто сносит
стены города), а вот вызвать там водяной
смерч не смог бы даже сам милорд ректор,
для этого лучше подошли бы окрестности
Железного Хребта, Нарн, Эгест и Вечный
лес.
Всю зиму, помимо основных занятий,
Фесс корпел над картой известной Ойкуме-
ны. Когда вовсю расцвели сады и истомлён-
ные зубрёжками студиозусы затрепетали в
ожидании переводных испытаний, Неясыть
пришёл к декану.
Позади остались зомби, скелеты, мумии,
способы мумификации, общая теория пы-
ток, первичное плетение заклятий упокое-
ния и многое другое. Тёмный мог гордить-
ся своим учеником. За всю зиму Фесс ни ра-
зу не омочил губ в пиве, не говоря уж о том,
чтобы провести время с девушкой.
Неясыть разложил перед деканом ис-
пещрённую его пометками карту.
– Вот, учитель.
– Что это? – Тёмный мельком взглянул
на алые, синие, чёрные и жёлтые эллипсы,
густо покрывавшие карту. – А-а… то-то я
смотрю, над чем ты так гнёшься вечерами…
Успокойся, Неясыть, через это все прохо-
дят. – Даэнур неожиданно усмехнулся. –
Это значит, что ты поистине достоин не
второго, а сразу третьего курса. Ты добрал-
ся до теории полюсов. Каждый здравомы-
слящий ученик рано или поздно приносит
своему наставнику такую карту… и по этому
можно судить, кем он окончит свои дни –
мэтром, магистром, деканом или же дере-
венским костоправом, всё требуемое от ко-
торого волшебство состоит в истреблении
крыс или вызове дождя. Разумеется, это
бросается в глаза, не может не броситься.
Почему некоторые заклятия действуют в
некоем месте сильнее или слабей, чем в
ином? Недалёкие умы довольствуются при-
митивным объяснением типа следов влия-
ния древних артефактов, или воли Спасите-
ля, или козней Тьмы. Но тебе я всего этого
говорить не стану. Ты всё сделал верно. И
мой тебе совет – на каникулах сходи к одно-
му из тех мест сам.
Тёмный загадочно улыбнулся, и Фесс
воздержался от уже готового сорваться с
языка вопроса: «А почему вы не хотите са-
ми сказать мне этого, учитель?»
Вечером того же дня Фесс сидел на
крыльце факультета. Завтра предстояли ис-
пытания, однако он не сомневался в исходе.
Если всё будет честно, он пройдет. Пусть
волнуются другие, едва-едва освоившие са-
мые простые магические действия.
Слова Даэнура не выходили у Неясыти-
Фесса из головы. Ну да, он провёл здесь уже
больше года, много чему научился и теперь,
пожалуй, справится с парой-тройкой неуяз-
вимых для обычного оружия неупокоен-
ных. Но дальше, что дальше? Он узнает еще
многое о бестиарии этого мира, о его древ-
ней магии, об амулетах и оберегах, о маги-
ческих свойствах некоторых камней и ра-
стений, познает тайны простых превраще-
ний на занятиях у алхимиков… всё это, ко-
нечно, хорошо, но ему-то, Фессу, отнюдь не
Неясыти, нужно гораздо больше! Ему нуж-
но понять, откуда он сам и как тут появил-
ся, а не заниматься пожизненным упокое-
нием взбунтовавшихся мертвецов на мест-
ных кладбищах.
«Декан был прав, – подумалось Фессу. –
Нужно идти к одному их тех мест, что отме-
чены на моей карте большими красными
крестами. Их не так мало, и это – не точка,
большинство из них – по четыре-пять дней
пути в поперечнике, и, как правило, все до
единого – в диких, гористых местностях.
Даже самый ближайший крест – на восточ-
ном берегу Изгиба – расположился в невы-
соких, но почти что непроходимых Козьих
горах, с очень крутыми скальными склона-
ми и узкими долинами, целиком заросши-
ми колючим кустарником. Правда, посреди
всего этого безобразия возвышается вели-
чественный конус увенчанной снежным
шлемом Королевской горы… Так прямо и
хочется отправиться туда, не мудрствуя лу-
каво».
…И всё-таки почему Тёмный молчит?..
– Не спится, крыса? – вдруг послышался
из сумрака ехидный голос. Фесс невольно
вздрогнул – так и есть, та самая парочка,
полуэльф с Бахмутом!..
За зиму конопатый силач, казалось, ещё
больше раздался в плечах. Эльф же, напро-
тив, как будто бы высох, щёки ввалились,
глаза лихорадочно блестели.
– Привет, ребята, – как ни в чем не быва-
ло бросил Неясыть, и неважно, что в душе
при этом клокотала жгучая, обжигающая
ненависть. Он не забыл тёплой вонючей
струйки на лице. Он вообще ничего не за-
бывал в этом мире. Долги следовало отда-
вать как можно быстрее.
– Надо же, – глумливо удивился полу-
эльф. – Разговаривает!.. С нами – и разгова-
ривает! Небывалое дело, правда, Бахмут?
– Истинно так, господарь Эвенстайн, ис-
тинно так, – поспешно закивал веснушча-
тый аколит.
Фесс промолчал. Они сами пришли к не-
му, значит, им от него что-то нужно. За зи-
му и весну он хорошо изучил самого себя,
все слабые и сильные стороны; второй раз
он не попадётся в ловушку собственного
призрачного умения.
– Ладно, крыса, – со внезапной серьёзно-
стью сказал Эвенстайн. – Поговорим.
– Разве крысы разговаривают? – невоз-
мутимо поинтересовался Фесс.
Ничуть не опасаясь, полуэльф шагнул
вперёд, одним движением оказавшись ря-
дом с Фессом. Поставил ногу в потёртом са-
поге на ступеньку, нагнулся – близко-близ-
ко оказались нечеловеческие, какие-то
словно бы кошачьи глаза.
– Конечно, – негромко сказал Эвенстайн
голосом умудрённого годами мужа, но ни-
как не пятнадцатилетнего мальчишки, ко-
торому в этом возрасте положено мечтать в
основном о девчонках. – Разве ты не зна-
ешь? В Змеиных лесах полно говорящих
крыс. Очень, знаешь ли, похожих на тебя.
Неясыть в душе Фесса взыграл. Одним
движением Фесс сгрёб наглого полуэль-
фишку за грудки… и тотчас со стоном выпу-
стил – тот резко нагнулся, прижимая к себе
руку Неясыти, словно величайшую драго-
ценность, и заломленное запястье тотчас
отозвалось острой вспышкой боли. Приём
был донельзя примитивен, однако Фесс по-
пался на него, точно сопливый новичок.
– Тихо! – прошипел Эвенстайн прямо в
ухо Неясыти. – Ты расскажешь мне все сам
или…
Над головой Фесса раздалось сопение –
Бахмут надвинулся вплотную. Похоже, что
на выросшего при дворе полуэльфа-бастар-
да принцип водного дара» не распростра-
нялся. Не задумываясь более ни одного ми-
га, Неясыть ударил – сплетшимся словно
само собой заклятием, из начального арсе-
нала «умиротворителей». Самым простым,
однако на сей раз уже Эвенстайна опроки-
нуло и протащило спиной по камням, изо-
драв в клочья нарядный плащ. В плечи Фес-
са вцепились было руки Бахмута, однако
Неясыть, не мешкая и опять же бесхитрост-
но, двинул его локтем в пах.
– Ой-о-о-о… – проскулил конопатый и,
согнувшись, повалился на ступени.
– Ну что, хватит с вас, сосунки? – как
можно более обидным тоном медленно
произнёс Фесс, встал и ушёл в дом.
Он, конечно же, не сомневался – эта не-
лепая эскапада от начала до конца подстро-
ена. Эти двое хотели чего-то от него до-
биться, но вот только чего? Они стреми-
лись не столько унизить его по-настояще-
му, сколько разозлить и раздразнить. Что-
бы он показал, на что по-настоящему спосо-
бен? А может, всё это есть хитроумный за-
мысел милорда ректора?..
Откуда-то из глубин памяти поднима-
лось некое чувство странной обиды – он,
Фесс, раньше имел дело с куда более могу-
щественными противниками, пусть даже
сейчас и не может точно вспомнить, с каки-
ми именно, а тут – тут ему противостоят не
чудовища и не великие волшебники, а всего
лишь два недоучившихся аколита, таких же
студиозуса, как и он сам!.. Чего он ждёт, за-
чем мешкает? Гнев властно требовал выхо-
да.
На плечо опустилась рука Даэнура, ког-
ти слегка кольнули Фесса через одежду.
– Пусть их, – негромко сказал декан. –
Понимаю, трудно сдерживаться… и потом
тебе тоже будет ох как тяжело, Неясыть.
Простолюдины будут кланяться тебе в но-
ги, чтобы ты справился с буйствующей не-
чистью, но при этом не подадут тебе и лож-
ки к обеду, не пригласят ни в один дом, не
протянут руки-и даже плату твою, твой
хлеб постараются вручить через посредни-
ка, какого-нибудь настоятеля их сельской
церкви. Но я знаю, ты не сломаешься. Ты
выдержишь, у тебя внутри не мякиш, а
сталь крепче гномьей. Не знаю твоего про-
шлого, не знаю, кто тебя воспитывал – но
свое дело он сделал хорошо. Иди спать, те-
бе надо восстановить силы.
– А вы, мэтр?
– А я останусь, – со вздохом проговорил
Даэнур. – Буду смотреть на Луну и взывать
к Мраку. Буду просить у него сил для тебя –
помни, тебе ведь не разрешат показать ис-
кусство Ночи, тебе придётся довольство-
ваться узкой для нас тропой Света.
– Это ж нечестно! – возмутился Фесс. – Я
не знал… мне никто ничего не сказал… А
почему же вы промолчали, милорд?
Уродливая голова опустилась.
– Запрещено уставом, Неясыть.
– Запрещено уставом! – с горечью перед-
разнил Фесс. – Да ведь мне теперь…
– Но ты ведь всё равно не уступишь. –
Тёмный взглянул на своего ученика. – Ты
не дашь себя побить. Привыкай к тому, Не-
ясыть, – здесь каждый бой станет для тебя
нечестным. Твои враги будут бить в спину,
регулярно и метко. Они побоятся встре-
титься с тобой лицом к лицу. Отсюда – все
эти уловки, замаскированные под «устав».
Но при этом, – Тёмный наставительно под-
нял палец, – отдадим должное ректору. Он
и верхушка Белого Совета до такого не уни-
зятся. Меня они победили… в честном бою.
И если, убереги от этого Тьма, тебе придёт-
ся схлестнуться с ними в открытом сраже-
нии – от Белого Совета не жди предатель-
ства. Они слишком самоуверенны, слишком
привыкли к превосходству в силе. Благо-
родство… это ведь так легко – быть благо-
родным, снисходительным и великодуш-
ным, когда ты – победитель!.. – Последние
слова Тёмный почти что выкрикнул. Насту-
пило молчание.
– Иди спать, – устало сказал Даэнур. –
Завтрашний экзамен – не самый сложный в
твоей жизни… с каждым курсом они будут
становиться вес труднее. А уж про выпуск-
ные испытания я и не говорю.
– Но это ещё не скоро… – эхом отклик-
нулся Фесс.
– Ты прав. Еще не скоро. А вот завтраш-
ний день – он уже совсем близко, вот-вот
настанет. Иди спать.
Ночью Фессу снились странные сны. Он
словно наяву видел себя стоящим на высо-
ком, обрывистом берегу широкой реки, во-
да в которой блестела, словно расплавлен-
ный вар; да и цветом вода в реке от вара ни-
чем не отличалась. Из-под ног Фесса вниз
ухолил каменистый обрыв – иссечённый
трещинами сероватый известняк, переви-
тый невесть как укоренившимися тут длин-
ными ползучими лозами с пышными алы-
ми цветами, источавшими сладковатый,
приторный аромат. Противоположный бе-
рег реки был, напротив, низким, кривые де-
ревья тонули в поднимающихся темных ис-
парениях.
В тумане угадывалось какое-то множе-
ственное движение, словно там, под покро-
вом призрачного плаща, торопливо собира-
лись для броска через реку какие-то орды.
Послышался шорох шагов. Фесс резко
обернулся, машинально уронив руку на бе-
дро, – но эфеса на привычном месте не ока-
залось, там болтались только пустые нож-
ны. Ладонь – столь же привычно – скольз-
нула за спину, где полагалось бы висеть
другому оружию, – но, увы, и глефы там то-
же не было.
Из тумана у него за спиной вышли двое.
– Я смотрю, нам последнее время никуда
не деться друг от друга, – ухмыльнулся зна-
комый уже полуэльф.
– Что поделать, судьба, – отчего-то за-
быв о привычном «господарь Эвенстайн»,
отозвался конопатый Бахмут; говор его зву-
чал чисто и правильно, настоящий импер-
ский столичный диалект, ничего простона-
родного.
– Судьба, – кивнул Эвенстайн, подходя
ближе. Он тоже пришёл без оружия. – Ну
так как же, Неясыть? Или, может, совсем не
Неясыть? А? – Он хитровато прищурился.
– Говори, что надо, и убирайся, – холод-
но ответил Неясыть.
– Погоди, остановись, – внезапно под-
нял руку Бахмут. – Заклятье своё можешь не
плести, мы же этого не делаем, и амулетов у
нас при себе никаких тоже нет. Мы ведь
только хотели тебя спросить…
– Где Мечи, Неясыть? – холодно перебил
спутника полуэльф. – Где Мечи?.. Скажи
нам это, и…
– И что? – осведомился Фесс. Слово «ме-
чи» никакого отклика в нём не вызвало, од-
нако показывать это раньше времени не
стоило.
– Можешь просить что хочешь, – хрипло
сказал Бахмут, нервно облизывая губы.
– У тебя, что ли? – презрительно помор-
щился Фесс.
– Ах ты!.. – сорвался на визг Эвен-
стайн. – Да знаешь ли…
– Ничего он не знает, – негромко про-
изнёс Бахмут. – Ничегошеньки… Ладно, по-
пробуем по-иному. Посмотри за эту реку,
Неясыть. Что ты там видишь?
– Болота да туман, – буркнул в ответ
Фесс.
– А в тумане? – настаивал Бахмут.
– Ползает вроде бы кто-то…
– «Кто-то!» – сумрачно передразнил
Бахмут. – Не кто-то, а твари Тьмы. Здесь её
восточный форпост. В мире слишком мно-
гое изменилось с твоим приходом, любез-
ный Неясыть, слишком многое, чтобы быть
простой случайностью. Мы хотели бы по-
нять, почему так произошло.
– В таком случае ты не у того спрашива-
ешь, Бахмут, – отрезал Неясыть.
– Здешняя Тьма теперь – не просто
Тьма, – прошипел подошедший почти
вплотную полуэльф. – В ней появилось не-
что новое, и это новое заставило Древние
Силы Тьмы корчиться от непредставимого
ужаса! Хозяин Чёрной Ямы забился в самую
её глубь от страха перед тем, что надвигает-
ся из-за стен Ночи! – Глаза Эвенстайна ли-
хорадочно блестели. – Скажи нам, где Ме-
чи, Неясыть, и тогда мы сможем вместе от-
разить этот натиск. Видишь, мы играем в
открытую. С Мечами мы выстоим. И не
только выстоим – мы победим. А иначе…
вода в земле сменится кровью, и эта кровь
заполнит колодцы, потому что эта новая
Тьма не пощадит никого, если только вы-
рвется из своего логова. Понимаешь, Не-
ясыть? Никого. Пустой мир, идеально пу-
стой, освобождённый от нелепой плесени
по имени «жизнь», – вот идеал той Ночи,
которой ты служишь вместе с твоим дека-
ном. Ну что, надумал отвечать?
– Но я же сплю? – возразил Фесс.
– Спишь!.. – хмыкнул полуэльф. – Ясное
дело, спишь. Мы тоже сейчас спим, экзамен
завтра не у тебя одного.
Самым простым было б сейчас сказать –
мол, ничего не знаю ни про какие Мечи,
слыхом не слыхивал, видеть не видывал,
что вам надо от бедного студиозуса, кото-
рому завтра предстоит отвечать на вопросы
из совершенно не его области?..
«Но тогда бы они уверились, что я про-
сто виляю и что-то таю», – подумал во сне
Фесс. И сидевший в нём бесёнок внезапно
заставил его сказать:
– Ну, хорошо, допустим, а что я получу
взамен? Эвенстайн и Бахмут перегляну-
лись – как показалось Фессу, с удивлением.
– Мы же сказали – всё, что угодно, – хри-
пло отозвался полуэльф. – Богатство, славу,
власть… выбирай!
– А кто ты такой, чтобы предлагать мне
это? – насмешливо поинтересовался Фесс.
– Он прав, – после паузы сказал Эвен-
стайну его конопатый спутник.
– Только не сейчас, – помрачнел полу-
эльф. – Ладно, Неясыть, мы ещё с тобой по-
толкуем! И о награде поговорим тоже. Нам
надо слегка подготовиться…
– Ну и успехов вам в этом, – насмешливо
сказал Фесс и в этот миг проснулся,
Была ночь. Мёртвая, страшная ночь, в
какую выкапываются из могил неупокоен-
ные и, стуча костьми, направляются к чело-
веческому жилью, одержимые только од-
ним – страстной жаждой убийства. Фесс ед-
ва не застонал – ему казалось, что он спят,
но на сей раз это уже оказался не сон, а ви-
дение – яркое, стоящее прямо перед глаза-
ми, вытесняющее собой даже «реальный»
мир: старое кладбище, каменная ограда,
развороченные могилы… не хватало только
незадачливого волшебника Фрегота с его
молниями.
Что-то случилось. Что-то произошло в
эту ночь. Что ему снилось?.. Какая-то встре-
ча, разговор… мечи… что за мечи? Ничего
не помню. А вот с Силой что-то неладно,
что-то не так… какое-то великое возмуще-
ние, отзвук какого-то исполинского удара –
словно докатившееся наконец дальнее-пре-
дальнее эхо. Откуда? Почему? Что это зна-
чит?..
Даэнур возник на пороге неслышной те-
нью.
– Ты почувствовал? – негромко спросил
Тёмный – видно, не сомневался, что его
ученик тоже не спит.
– Да, мэтр. (Вообще-то декана полага-
лось именовать «милорд», «мэтр» был титу-
лом простых преподавателей, но Тёмный,
как известно, обращение «милорд» недолю-
бливал.)
– Я не понимаю, что это, – покачал голо-
вой декан. – Тьма пришла в движение… но
это не наша Тьма. Следующей ночью обра-
тимся к нашим богам, Неясыть, спросим
их – если, конечно, они ещё не разучились
говорить.
После этого Фесс проворочался на узкой
постели до самого утра, так и не сомкнув
глаз.
Наступил день экзамена. С моря задул
не по-весеннему холодный ветер, и Фесс,
выходя во двор, накинул чёрный плащ –
единственное чёрное пятно в пёстрой тол-
пе, двигавшейся к главному корпусу Акаде-
мии. Первый курс экзаменовался первым,
более старшие – в последующие дни. Но по-
глазеть на испытания недавних новичков
собирались все без исключения, согласно
старой академической традиции.
Никакой зал не смог бы вместить сразу
все курсы, и потому аколиты первого года
экзаменовались публично, на огромном
дворе Академии, невдалеке от роскошного
фонтана, где белый каменный маг поражал
водяным копьём груду тёмных камней.
Ради столь торжественного случая во
дворе сооружался длинный помост с наве-
сом, вешались роскошные драпировки цве-
та четырёх великих стихий. Мэтры и дека-
ны чинно рассаживались на вынесенных из
аудиторий резных креслах, весёлая гурьба
аколитов довольствовалась жёсткими дере-
вянными скамьями, а менее расторопные –
и каменными плитами двора.
Согласно обычаю. Тёмный тоже сидел
рядом с остальными деканами – и вновь,
как и осенью, его отделила от других пара
пустых кресел, а маленький мастер Алхи-
мик, которому досталось крайнее место, по-
стоянно морщился и делал вид, будто стра-
дает от скверного запаха. Даэнур сидел точ-
но каменное изваяние – ни единого движе-
ния. Здесь он был безгласен. Тьма не смела
смущать неокрепшие умы, вопросы декан
факультета малефицистики имел право за-
давать только выпускникам.
Милорд ректор начал речь. Слушатели
приуныли – глава Академии отличался из-
рядной разговорчивостью, вдобавок был
очень высокого мнения о своем ораторском
искусстве.
Длинные элегантные обороты на иде-
альном эбинском Неясыть-Фесс пропускал
мимо ушей. Он почти не сомневался, что
его вызовут первым, – пока экзаменаторы
не утомились.
…Так оно и случилось.
– Рекомый Неясыть, факультет малефи-
цистики, кафедра некромантии! – негромко
произнёс дежурный мэтр-распорядитель,
однако благодаря магии его голос услыша-
ли все до единого, собравшиеся на площа-
ди.
Фесс с самого начала занял позицию
впереди. В отличие от остальных он не пы-
тался захватить местечко на скамье – какой
смысл, если его все равно позовут первым?
Оставаться же и смотреть, как экзаменуют-
ся остальные, у него просто не было ника-
кого желания, хотя умом он понимал, что
посмотреть стоит, – чтобы одолеть врага,
надо его знать.
– Приветствуем тебя, аколит, – строго,
но в то же время благожелательно сказал
ректор. – Покажи нам, чему ты научился;
нам всем не терпится, у нас ведь так давно
не экзаменовалось ни одного студиозуса с
этого факультета!
Фесс молча и коротко поклонился. Он
хорошо умел повиноваться, когда нужно, –
но вот совсем не умел гнуть спину.
Ректор едва заметно усмехнулся.
– Кто пожелает первым сформулировать
вопрос, милорды? Торопиться не стоит, мне
так кажется. Поспрашиваем его побольше.
– А остальные, милорд? – тотчас спро-
сил толстый мастер воды.
– Слегка придержим время, – небрежно
махнул рукой ректор, и Фесс невольно
поёжился: неужто здешние маги сумели
найти брод даже в этой Великой Реке? –
Итак, милорды?
Наступила тишина. Толпа аколитов за
спиной Фесса тоже затаила дыхание.
– Позвольте мне, – поднялся высокий,
тощий и взлохмаченный волшебник, по ви-
ду самый молодой из всех деканов – мастер
пограничной магии, предводитель молодых
и дерзких чародеев, что, не боясь ничего,
пробивали своими заклятиями дорогу к са-
мому сердцу Естества. Им Фесс, пожалуй,
симпатизировал больше всех. – Пожалуй-
ста, в нескольких словах – отличие Тёмного
принципа действия от Светлого!
За спиной Фесса вздохнула толпа, слов-
но один очень большой великан.
– Это не вопрос, милорд, – поморщился
ректор. – Это тема для диссертации того,
кто будет претендовать на пост ректора сей
Академии. Вы ведь и сами на него не знаете
ответа. Спросите что-нибудь менее выс-
пренное!
Однако пристыженный мастер только
махнул рукой и сел, густо покраснев, – по-
нятно, что такой отповеди он не ожидал.
– Разрешите, – не стерпел мастер воды. –
Сударь… э-э-э… а не покажете ли вы нам ма-
лый каскад иллюзий, источник – моя сти-
хия, колебания Силы и ее откат – не более
полупяди, ну, а высота – на сколько вам хва-
тит… э-э-э… дыхания. Я бы рассчитывал на
триста саженей. Благодарю вас.
И вновь Фесс поклонился молча, не от-
ветив ни слова. Малый каскад иллюзий в
деталях изучали только на втором году, и
то лишь те, кто принял именно знак воды;
Неясыть помнил лишь несколько общих
принципов.
За спиной кто-то издевательски свист-
нул. Виски Фесса закололо – мэтры и маги-
стры предусмотрительно ставили защиту.
Каскад иллюзий – это если создаешь не-
кую форму заклятия, вложив в неё доста-
точно Силы, чтобы хватило на несколько,
как говорили студиозусы, «переверты-
шей» – когда чары и, соответственно, вы-
званный ими мираж стремительно меняют-
ся, плавно переходя один в другой, но без
всякого вмешательства сотворившего вол-
шебство мага.
«Ну, хорошо. Будет вам каскад, да такой,
что не обрадуетесь!» Гнев привычно толк-
нулся в сердце, и Фессу вновь пришлось по-
спешно его смирять – исполнить задуман-
ное он мог только при полном внутреннем
спокойствии.
Площадь затаила дыхание. Все видели,
как аколит в чёрном плаще медленно раз-
вел руки, а затем его ладони начали стре-
мительный танец – жест пришёл на помощь
мысли.
Тёмный с удивлением воззрился на про-
исходящее, не замечая внимательного
взгляда милорда ректора. Этому он своего
подопечного никогда не учил.
Фесс работал стремительно. Никто на
площади не мог уловить и малейших коле-
баний или отката Силы, означавшего, что
маг не может справиться с устремившимся
на него потоком мощи и от него, как от
брошенного в воду камня, все шире и даль-
ше расходятся круги возмущений.
…Чувство было такое, словно он подни-
мается по узкой и скользкой тропе, таща на
спине многопудовый груз. Икры ног то и
дело сводило судорогой, Неясыть-Фесс
лишь огромным усилием удерживался от
стона. Он всеми силами тянулся к воде, вы-
зывая в сознании образ голубой стихии, –
но чужая, враждебная сила словно бы сво-
рачивалась в мокрый, скользкий комок,
упрямо выскальзывавший из негнущихся от
внезапного холода пальцев. Фессу показа-
лось, что он уже слышит издевательские
смешки за спиной, что различает голоса по-
луэльфа с Бахмутом. Интересный всё-таки
сон снился… к чему б такой?.. Он отвлёкся
всего лишь на миг, и этого, к счастью, хва-
тило, чтобы неведомые враги решили, буд-
то бы он обратился в бегство.
Водопады… ревущие пороги… вода, про-
рывающая плотины… чёрный рвущийся с
горы поток, с легкостью переворачиваю-
щий громадные камни… Руки помогали мы-
сли завершить плетение. В небе над голова-
ми зрителей заискрились белые звёздочки,
еще миг – и из пены стал сам собой воздви-
гаться роскошный дворец. Мелькнули арки,
башенки, можно было различить даже
стрельчатые окна – а потом всё это, застыв
ровно на миг, как и полагалось по канону,
стало плавно превращаться в дремучий лес,
башенки обернулись до небес вознёсшими-
ся деревьями, тысячелетними секвойями,
арки встали на мощные ноги и неспешно
отправились на прогулку величественными
мастодонтами; и дальше, дальше, дальше,
картинки в небе сменяли одна другую, над
иллюзией заискрилась радуга…
Когда всё наконец исчезло – у самой зе-
мли, в чём тоже был своеобразный шик,
Фесса словно бы оглушило зловещим мол-
чанием. Молчали деканы и студиозусы,
молчали мэтры и магистры – молчали все,
и Неясыть не мог понять почему. Ведь в
том, что он сделал, не было ничего сверхъ-
естественного. Обыкновенная иллюзия, за
проведённую в Академии зиму ему случа-
лось видеть куда более красочные миражи;
так в чём же дело, что произошло? Они да-
ют ему понять, что он провалился?..
– Удовлетворены ли вы, милорд? – наба-
том прозвучал в этой тишине голос ректо-
ра – спокойный и даже какой-то рассла-
бленный. – Желаете задать более жёсткие
граничные условия?
– Нет, милорд. – В отличие от ректора
мастер воды голосом своим, как и лицом,
владел плохо. У него был такой вид, словно
он только что узрел во плоти саму Запад-
ную Смерть и Тьму в одном лице.
– Вы удовлетворены ответом? – с неко-
торым нажимом произнёс ректор.
– О… о да, вполне, милорд. – Мастер во-
ды судорожным движением вытер пот со
лба,
Тогда кто хочет задать следующий во-
прос? – невозмутимо обратился ректор к за-
мершим деканам. – Может быть, вы, мастер
Алхимик?
– Я?.. Ну что вы, милорд, им же ещё ни-
чего не читали из наших курсов! Мне ка-
жется, кто-то ещё из стихийных…
– Разумное замечание; как насчёт вас,
мастер огня?
– Почту за честь, – отрывисто бросил ча-
родей, вставая. На Фесса жёстко смотрели
глубоко посаженные тёмные глаза под вы-
крашенными в алый цвет густыми бровями.
Воля столкнулась с волей. Мастер огня,
похоже, искренне верил, что стоит сейчас
лицом к лицу со злейшим врагом, когда
или ты, или тебя и третьего не дано.
В десяти шагах от Фесса прямо на голых
камнях вскипело, рванулось к небу жгучее
рыжее пламя. Не иллюзия, самое настоя-
щее, обжигающее, так что Неясыти при-
шлось попятиться, прикрывая лицо рука-
вом плаща, – жар шёл нестерпимый.
– Гасите, – коротко бросил мастер.
Огонь. Это плохо, это, пожалуй, самое
антагонистичное Тьме колдовство. По лицу
Фесса градом покатился пот, и не только от
вызванного чужим волшебством костра.
Воздух… Земля… Вода… самое напраши-
вающееся сейчас и уже потому неприемле-
мое. Не так и сложно измыслить пламя, ко-
торое будет гореть, даже заливаемое водой.
Вспоминай, Фесс, вспоминай! Средство
должно быть!..
Он увидел, как мастер огня со лживо-
скорбным выражением начал поворачи-
ваться к ректору. Увидел стиснутые кулаки
Тёмного. И отчего-то невольно вспомнил о
Салладорце – наверное, он тоже стоял вот
так, окружённый со всех сторон врагами,
стоял и читал нараспев им самим сплетён-
ное жуткое заклинание, вырывавшее его из
власти палачей; и милосердная Тьма при-
шла ему на помощь, та самая, которая, «ни-
кого не любя, никому и не отказала в помо-
щи».
Небо над площадью внезапно омрачи-
лось. Солнце сделалось тусклым, точно по-
дернувшись пеплом; в рядах студиозусов
кто-то истошно завопил. Деканы вскочили
с мест; сидеть остались лишь двое – Даэнур
и сам милорд ректор.
Громадная чёрная птица разворачивала
над костром свои крылья. Сотканная из
сплошной непроглядной черноты, она каза-
лась овеществлённой тенью. Ни малейших
следов иных оттенков, кроме чёрного; каза-
лось, свет тонет в этом невиданном суще-
стве, чем-то похожем на громадного воро-
на. Опустившись, крылья сдавили, сжали
полыхающий костёр; очертания маховых
перьев задрожали, начали расплываться –
по лицу Фесса прошла гримаса боли, и в
следующий миг птица рухнула прямо на
костёр, подмяв его под себя. Пламя исчез-
ло, полностью поглощённое Тьмой.
Фесс лишь огромным усилием удержал
себя на ногах. Казалось, от ожогов на теле
не осталось живого места. Однако стоял он
прямо и глаз не опускал – в отличие от ма-
стера Огневика, пробурчавшего что-то не-
внятное и поспешно бухнувшегося назад в
кресло, как будто это враз отгородило его
от всего мира.
Теперь уже вновь поднялся милорд рек-
тор.
– Благодарим тебя. Неясыть, – по-преж-
нему дружелюбно сказал он. – Мы видим,
ты не тратишь времени зря. Полагаю, ми-
лорды, – он пристально оглядел остальных
деканов, – продемонстрированного вполне
достаточно. Думаю, ни у кого не будет воз-
ражений против того, что сей аколит досто-
ин перевода на второй курс.
Никто не возразил.
.

ИНТЕРЛЮДИЯ II
НАЙДЁНЫШИ
аленький отряд Клары двигался ме-

М дленно и с огромным трудом. Тави


так и не пришла в себя, сменяясь, ее
тащили на себе то Эгмонт, то Мелвилл, то
Раина, а то и сама Клара. Обиженной на та-
кую несправедливость Эвис поручили лю-
бой ценой отыскать Источник магии, пусть
даже для этого ей придётся самолично про-
рываться в какой-то из закрытых миров.
Магия была нужна сейчас даже больше,
чем воздух. Волшебники умели обходиться
без него в Межреальности. Однако насчёт
всего остального дело обстояло куда как
плохо. Стало невозможно даже развести
огонь. Угасала собственная магия оружия,
рубины на рукояти Клариного клинка
умерли, перестав светиться.
– Это место пьет Силу! – не выдержав,
вскричал как-то Эгмонт.
«День» сменялся «днём», запасы прови-
зии таяли.
– Нам надо найти мир. Хоть какой, –
твердила почерневшая от усталости, с вва-
лившимися глазами Эвис. Она так ничего и
не обнаружила – это место казалось воисти-
ну проклятым. Вдобавок Тропа стала заги-
баться куда-то совершенно не туда – впере-
ди растеклась странная чернота, невиди-
мая, ощутимая лишь для сверхчувств, ро-
ждённых в Долине.
Великий тупик. Или – что тоже возмож-
но – закрытый мир, мир, куда нет доступа
даже им, магам Долины.
Клара попыталась свернуть. С огромным
трудом удалось отыскать слабую, едва за-
метную развилку; пришлось прибегнуть к
последнему средству – магии крови, чтобы
хоть как-то упрочить и расширить только-
только намеченный дланью Создателя путь.
Ничего не помогло. Несколько дней
спустя впереди вновь замаячила всё та же
чернота.
…Выругавшись, Клара скомандовала
привал. Её отряд всё больше и больше похо-
дил на беглецов, чудом уцелевших после
разгрома своего войска. Лучше других, по-
жалуй, держалась Раина – валькирии было
не привыкать к самым безвыходным поло-
жениям. Остальные же, похоже, изрядно
пали духом,
Все молчали. Да и о чём говорить, если
последняя Тропа вновь оказалась ведущей в
ловушку?
– Надо поворачивать, – решительно про-
изнёс Мелвилл. – Вернёмся в твой Мельин,
Клара. Если, конечно, – он кивнул голо-
вой, – этот чёрный монстр нас выпустит.
Клара не ответила. В голове у боевой
волшебницы уже давно свило гнездо
страшное подозрение – что здесь искривле-
ны и искажены вообще все пути, что после
Разлома Тропы Межреальности изломало
настолько, что возвращайся не возвращай-
ся, а дорогу теперь не найдёшь даже обрат-
но, к Мельину.
– Не получится. Мел, – покачал головой
Эгмонт. – Девочка не дотянет. Ты что же, не
видишь, что она умирает? У неё только
один шанс – что мы немедленно, сейчас же
отыщем здесь Источник. Правда, скорее уж
мы найдем вот прямо здесь саму Долину.
Тави и впрямь становилось всё хуже,
словно чёрный спрут вытягивал из неё по-
следние силы. Несмотря на действие кор-
пида, жизнь покидала её тело, убегая, точно
вода из решета.
Клара в ярости вонзила ногти в ладони,
изо всех сил стараясь, чтобы никто из спут-
ников не заметил этой её вспышки. Поло-
жение оказалось безвыходным. Боевые ма-
ги не бросают своих. Они обязаны вынести
с поля боя даже мёртвых – что же говорить
о раненых!
Хюммель вновь обвела взглядом неболь-
шой отряд. Эвис Эмплада – похудевшая,
растрёпанная, глаза лихорадочно блестят, –
совсем юная по меркам Долины девчонка,
не может смириться с тем, что они оказа-
лись на самом краю гибели. Смерти она
ещё не научилась бояться.
Эгмонт – сумрачен, собран, но тоже дер-
жится из последних сил. Этот гордец ско-
рее молча умрёт, чем признается в своей
слабости. Мелвилл, напротив, – напомина-
ет сейчас волка в капкане. Этот все силы
вложит в последний самоубийственный
бросок, чтобы погибнуть вместе с торже-
ствующим победителем.
Ну, и наконец – Раина. Валькирия ка-
менно спокойна. Она верит в неё, Клару
Хюммель, верит куда больше, чем в еже-
дневный восход маленького, искусственно
сотворённого солнца над Долиной. Вои-
тельница сохранила больше телесных сил,
чем остальные, – в отличие от чародеев, она
привыкла рассчитывать только на себя, а не
на магию. Да, верно. Так она и сделает.
Эвис чувствует магию лучше, чем она, Кла-
ра, но девчонка держится только на гордо-
сти. А этот последний резерв нельзя рас-
трачивать понапрасну. Что ж, значит, реше-
но.
– Слушайте меня внимательно, – загово-
рила Клара, по очереди взглянув в глаза ка-
ждому из своих спутников. – Сейчас мы с
Раиной пойдём на поиски. Давайте скажем
друг другу правду – похоже, мы около одно-
го из тех запретных миров, которые слиш-
ком долго считались выдумкой и сказками.
Мне не нравится слово «запретный», мы
скорее уж скажем «закрытый», но суть от
этого не меняется. Здесь исковеркана и ис-
кажена сама Межреальность. Нет смысла
сейчас спорить, почему и как это произо-
шло. Факт остаётся фактом. А когда вокруг
обломки и руины, есть смысл поискать в
них – не осталось ли чего ценного. Вот мы с
Райной этим и займёмся. Ждите нас два
дня по счету хронометра. Если мы не вер-
нёмся – попытайтесь пробиться в Мельин,
хотя я уверена, что это нам не удастся.
– Постой! – вскинулась Эвис. – Клара, ты
же знаешь, я умею находить Источники
лучше тебя. Так почему же…
Эгмонт быстро сжал ей руку чуть поверх
локтя. Эвис поперхнулась и замолчала.
– Позвольте сказать, кирия, – негромко
попросила воительница. – Госпожа Эвис,
кирия Клара взяла меня потому, что, если
придётся прибегнуть к последнему сред-
ству – магии крови, – я способна отдать
больше, чем вы. Просто потому что я сама
больше и сильнее. – Она улыбнулась угол-
ками губ.
Клара не выдержала – покраснела. Та-
кой прыти от смертной валькирии она не
ожидала.
– Кирия Клара поступила совершенно
правильно, – прежним ровным голосом
продолжала Раина. – Вдвоём с ней мы смо-
жем уйти дальше, чем кто бы то ни было, и
отыскать Источник. Или не Источник, но
то, что сможет вернуть чародеям силу. Я
права, кирия? – Воительница взглянула
Кларе в глаза и, не дожидаясь ответа, про-
молвила: – Кирия Клара совершенно права.
Я пойду с ней хоть в сам Хаос и отдам, если
надо, всю свою кровь – коль скоро это по-
требуется для спасения тех, кому я присяг-
нула. Простите за красивые слова, госпожа
Эвис, и вы, господа Мелвилл и Эгмонт…
Мелвилл неожиданно и порывисто под-
нялся, сгрёб Раину в охапку и крепко поце-
ловал в губы – так, что воительница даже
зажмурилась, словно простая смертная дев-
чонка.
Клара, в свою очередь, тоже обняла
валькирию.
– Ты права, Раина. Пойдёшь со мной?
– Пойду, кирия. Разве я уже не сказала
этого?..
– Всё это очень хорошо и трогательно,
Клара, – мрачно заметил Эгмонт, – однако
мне интересно, как ты свернёшь с Тропы,
здесь, когда все наши силы иссякли?
Вместо ответа Клара извлекла со дна
своего заплечного мешка небольшую при-
чудливой формы ракушку на простом коно-
пляном шнурке.
– Берегла на чёрный день, – пояснила
она, глядя на покачивающийся перед глаза-
ми амулет. – В нём Сила не иссякла, но её
мало. Хватит только пробить поворот, не
больше. Даже вылечить Тави он бы не смог.
Раина внезапно остро и пристально
взглянула на незатейливую вещицу и не-
ожиданно отвернулась, со вздохом опустив
голову.
Узнала, подумала Клара. Какой же ты
молодец, Раина; ну почему судьба так не-
справедлива к вам, валькириям, отнимая
возможность иметь хоть самый слабый ма-
гический дар?.. Какие превосходные боевые
маги получились бы из вас!..
– Идём, Раина, – резко бросила Клара,
вешая амулет себе на шею. – Время дорого.
– Да ты хоть знаешь, что тебе искать? –
простонала Эвис.
– Нет. Во всяком случае, не обычный Ис-
точник, иначе ты бы его уже обнаружила, –
очень серьёзно и спокойно ответила Кла-
ра. – Я знаю, ты лучше меня ищешь их,
Эвис. Но я лучше ищу то, для чего ещё не
придумано названий.
С этими словами она решительно сдави-
ла ракушку пальцами, взяла свободной ру-
кой Раину под локоть и шагнула с Тропы.
Тёмная неощутимая «влага» Межреаль-
ности сомкнулась над их головами. Клара
ощутила струящуюся по пальцам кровь; са-
ма раковина мгновенно раскалилась. Глаза
заволокло непроницаемой пеленой, лишь
изредка пронзаемой фиолетовыми сполоха-
ми. Они брели, точно в густом и плотном
тумане, раздвигая его закованным в сталь
плечом. Ноги, казалось, проваливаются в
зыбучую топь, – впрочем, на самом-то деле
никакой «топи» тут и в помине не было,
под ногами Клары тянулись несчитанные
лиги пустоты, мириады мириадов этих лиг,
и всё, что удерживало двух воительниц от
немедленной и страшной гибели, была си-
ла, заключённая в неказистой на вид рако-
винке.
Шли молча. Раина держала наготове
клинок; Клара тоже взялась свободной ру-
кой за оружие, хотя сама не чувствовала ни-
какой опасности; впрочем, в этом стоило
больше доверять валькирии: ей-то никогда
не приходилось пользоваться магией и она
могла полагаться только на собственное чу-
тье.
Чародейке и валькирии нужна была
Жизнь. Пусть даже совершенно чудовищ-
ная, вроде обитателей Дикого леса, острова
которого медленно дрейфуют из края в
край Упорядоченного. Жизнь, и чем злее
она будет, тем лучше. Нужна живая, тёплая
кровь. Эвис, кстати, об этом лучше не знать,
чистоплюйке. Только так они смогут вы-
рваться из чёрных объятий. Думать, чьи это
козни, они станут после. Пока что надо спа-
сать себя и остальных.
Как и положено, они очень быстро поте-
ряли чувство времени и направления. Ни
зрение, ни слух здесь им помочь не могли.
Клара всецело положилась на своё чутьё
мага, доверившись Раине, – если что, вои-
тельница прикроет.
Мрак вокруг них стал мало-помалу блек-
нуть. Сквозь серый полусвет Клара замети-
ла впереди нечто вроде плавающего в пу-
стоте островка, с него свисали длинные, по-
стоянно шевелящиеся плети не то щупалец,
не то ветвей, что-то жадно вылавливавших
в бездне. Такого обитателя Дикого леса
Клара не знала – впрочем, упомнить их всех
не мог даже сам великий Архимаг Игнациус
Коппер.
– Нашли! – горячо шепнула Клара на ухо
мгновенно подобравшейся, точно хорошая
гончая. Раине. Правда, живой остров был
явно слишком велик для пары клинков, тем
более – лишённых магической составляю-
щей своей мощи.
Тем временем «островок» – или кем он
там был на самом деле – их заметил. Длин-
ные плети вздрогнули, свиваясь в кольца,
медленно потянулись к застывшим непо-
движно воительницам.
– Придётся их рубить, кирия, – спокой-
но сказала Раина, похлопывая мечом плаш-
мя по ладони. – Задушат. Или кровь высо-
сут.
– Стреляй, Раина! – приказала Клара,
ещё крепче сжимая раковину и невольно
морщась от боли в порезанной ладони. –
Давай, пэру стрел в самую густоту!
– Слушаюсь, кирия. – Воительница пови-
новалась тотчас, как хорошо отлаженная
боевая машина. Раина вскинула небольшой
арбалет, стрелявший короткими железны-
ми дротиками, и хладнокровно всадила
болт прямо в фиолетово-розовое сплетение
шевелящихся отростков, заполнявших сере-
дину островка.
Однако даже каменно-спокойная валь-
кирия невольно вздрогнула, когда оттуда
раздался отчаянный вопль – на человече-
ском языке мельинской Империи:
– Не стреляйте!!!
Клара почувствовала, что глаза у неё
сейчас вылезут из орбит. Что такое? Поче-
му? Откуда?..
Лохматые заросли на «островке» раз-
двинулись. Взорам остолбеневших Клары и
Раины предстала донельзя странная пара –
немолодой уже человек с одутловатым ли-
цом в истрёпанном коричневом плаще, под
которым угадывались совершенно невоз-
можные здесь обрывки клоунского одея-
ния, когда-то яркие, а теперь выцветшие и
заношенные до невозможности; а рядом с
ним – девчонка, девушка, тоже в лохмотьях
и с туго обтянутой грязными тряпками го-
ловой. Одежды были щедро испятнаны за-
сохшей кровью. Оба они, и старик и девоч-
ка, были ранены, притом тяжело – у каждо-
го на груди виднелись жуткие корки запёк-
шейся почерневшей крови.
– Да они помереть должны были! – вы-
рвалось у Райны.
– Вы кто? – В тот момент Клара не при-
думала ничего лучше.
– А вы кто? – в тон ей отозвалась девчон-
ка, однако с внезапным болезненным сто-
ном схватилась за грудь. – О-ох…
– Не будем мешкать, кирия, – с неожи-
данной твёрдостью сказала Раина. – Сдела-
ем то, зачем пришли.
– А этих куда? – Клара до сих пор не мо-
гла пошевелиться от изумления.
– С собой возьмем, – пожала плечами во-
ительница. – Не бросать же их тут-
– Милостивые госпожи… – умоляюще за-
говорил старик, прижимая руки к груди. –
Не дайте помереть голодной смертью. Не
знаем, как попали сюда, не можем выбрать-
ся… не нашего это всё понятия… смилуй-
тесь, пресветлые… – Старик опустился на
колени.
– Не стони, отец, – решительно сказала
Раина, направляясь к островку. – Сейчас
снимем вас отсюда…
«Вот это да, – мелькнуло в голове Кла-
ры. – Как же, хотела б я знать, двое говоря-
щих на мельинском языке оказались здесь,
да ещё как смогли выжить?!»
Ракушка в ладони отозвалась внезапной
холодной болью, и Клара мгновенно по-
крылась потом. Это означало, что пора по-
ворачивать назад – силы амулета на исходе,
и даже кровь самой Клары не смогла убе-
речь чары от чёрного монстра закрытого
мира.
– Раина! Бери этих двоих – и держись
поближе ко мне. Надо тащить обратно этот
живой матрас.
Как бы там ни было, но дело они сдела-
ли – живое существо, и притом достаточно
крупное, было найдено. А есть ли у него
жидкая кровь – для той магии, которой вла-
дела Клара, это было совершенно неважно.
– Эй, вы что задумали? – без всякого по-
чтения выкрикнула девчонка.
– Вас спасти, – без колебаний откликну-
лась Раина. – Иди сюда, ты же вся в крови…
О-о, а это что ещё такое?!
Девчонка бестрепетно вышла на самый
край островка. В руках она держала громад-
ный чёрный меч-фламберг с характерным
волнистым клинком. От меча шла злая,
упорная сила, так что Клара даже прищури-
лась, словно от яркого света.
Каким образом эта штуковина сохрани-
ла свою мощь тут?!.
И кто тогда эта окровавленная малыш-
ка?
– Меня зовут Сильвия, – прозвучал ответ
на незаданный вслух вопрос. – Сильвия из
красного Ордена Арк.
Слова эти ничего не говорили вальки-
рии, но Клара нахмурилась. Неужели эти
выскочки из простых миров навроде ме-
льинского научились, подобно им, магам
Долины, торить Тропы в Межреальности?
– А я вот Кицум, милостивая госпожа,
Кицум я, значит, клоун бывший, вот ведь
какая история…
Клара несколько мгновений помолчала.
Не отряд, а странноприимный дом какой-
то. Сплошь больные, раненые да увечные. И
ничего тут не поделаешь – бросить беспо-
мощного в Межреальности жестоко вдвой-
не, лучше уж убить его сразу, чтоб не му-
чился.
– Идти можете? – Это получилось гру-
бее, чем она хотела, так что даже Раина
взглянула на предводительницу отряда с
изумлением.
– Кое-как, – отозвалась девчонка, помо-
гая клоуну подняться.
– Тогда держитесь ближе к ней, – распо-
рядилась Клара. – Мне ваш островок та-
щить надо…
Однако, прежде чем тащить, следовало
кое-что выяснить. Подозрительно покосив-
шись на здоровенный чёрный фламберг в
руках девчонки, Клара осторожно ступила
на прогибающийся покров из сплетшихся
ало-фиолетовых трав. И первое, что броси-
лось в глаза волшебнице, – была узкая чёр-
ная щель, точь-в-точь как от удара мечом,
окружённая жёлтыми безжизненными пле-
тями здешних растений.
Пораженная внезапной и страшной до-
гадкой, Клара схватила какую-то ветку – и
тотчас бессильно выпустила. Выругавшись
про себя на чём свет стоит.
Ну конечно! Как ещё эта парочка могла
выжить здесь, не высосав из островка всю
жизнь? Имея такой магический меч (инте-
ресно, кстати, откуда он у них, неужто Арк
научился делать такие?), они смогли затя-
нуть свои страшные раны и не умереть от
голода и жажды. Правда, оставался вопрос,
как эти двое вообще оказались здесь, но в
данном случае он уже имел чисто академи-
ческий интерес. Клара почувствовала, как
спина покрывается липким потом, а к горлу
подкатывает тошнотворный комок. Смерть
впервые заглянула в самые зрачки боевой
волшебницы.
Если они не найдут магию, они обрече-
ны. Никогда ещё, ни разу, за всё время
странствий по Межреальности Клара не по-
падала в столь опасное положение – потому
что всегда и везде с ней была Сила. Сила,
дочиста вычерпанная в этих краях неведо-
мым чёрным монстром, что терпеливо ждал
их впереди. А здесь… последний резерв –
ракушка-копилка, тем более ценная, люби-
мая и хранимая, что подарил ее много-мно-
го лет назад тот, кого Клара не перестала
втайне ото всех оплакивать, опустела, и Си-
лы едва-едва хватит добраться до ведущей в
никуда Тропы…
Клара выпрямилась. Да, эта Сильвия –
молодец. Конечно, Силу она пила совер-
шенно варварским способом, наподобие то-
го дикаря, который, чтобы один раз со-
греться, сжигает дотла тёплый дом, где пре-
спокойно мог бы провести зиму. Ну что ж…
Глаза волшебницы опасно сузились. На
войне как на войне. Эти двое убили то, что
могло спасти не только их, но и весь отряд
Клары. Они бы ушли подальше от чёрной
глобулы закрытого мира, всё равно куда,
там, где плавной незримой рекой через
Межреальность течёт Сила – истинная
кровь Магов. И тогда бы они спаслись. Все.
А теперь – что теперь? Взять кровь у себя и
Раины? Можно, но надолго этого тоже не
хватит. Искать дальше? Попробуем…
– Слушайте, вы, Кицум и Сильвия! Нам
нужна ваша кровь.
Девчонка побледнела и ойкнула, клоун
держался лучше, лишь пожал плечами.
– Нужна так нужна, милостивая госпо-
жа. Я готов. Надеюсь только, что вы не за-
берёте её всю, – попытался пошутить он на-
последок.
«Вот именно последняя кровь от тебя
мне и нужна», – едва не сорвалось у Клары с
языка.
– Раина, чашу! – приказала чародейка. –
У меня первой, чтобы они не боялись.
Укол – и по серебру побежала быстрая
тёмно-алая струйка. Клара следила, чтобы
не отдать слишком много, – иначе сама
протянешь ноги прямо здесь.
– Достаточно. Теперь ты… Кицум?
– Кицум, Кицум, милостивая госпожа,
старый Кицум готов.
Ежесекундно кланяясь, клоун подошёл
поближе. Раина одним стремительным дви-
жением проткнула ему жилу.
– И вовсе не больно, не бойся, Силь-
вия, – деланно бодрым голосом сказал ста-
рик.
Девчонка в свою очередь подошла, зло и
настороженно поблескивая глазами, словно
очутившаяся в капкане молодая куничка.
Раина вогнала иглу, Сильвия дёрнулась, од-
нако рука Кицума с неожиданной быстро-
той удержала её на месте.
– Бо-о-о-ольно-о-о! – заныла девчонка.
– Терпи, – назидательно сказал Кицум. –
Спаситель вон тоже терпел и нам, как во-
дится, велел… Наконец крови собралось до-
статочно. – Держитесь как можно ближе, –
наставляла спасенных Клара. – Иначе и гла-
зом моргнуть не успеете, как… Раина, возь-
ми у девочки меч. Сильвия отскочила, ши-
пя, как рассерженная кошка. Для своих лет
она была необычайно быстрой и ловкой –
однако валькирия тоже недаром провела
столько лет в походах. Одним движением
оказавшись рядом, она словно бы невзна-
чай коснулась руки Сильвии – и чёрный
меч поменял хозяйку. Девчонка лишь недо-
уменно уставилась на пустые ладони.
– Как это ты так, а? – ошарашенно про-
тянула она.
– Будешь хорошей девочкой – научу, –
посулила валькирия.
– Всё, всё, времени нет! – торопила
остальных Клара. – Ты, Сильвия, пойми –
нам твоё оружие ни к чему, – покривила
она душой, – просто надо очень быстро ид-
ти. Сила нашей крови очень быстро кон-
чится. А надо найти второй такой же остро-
вок… или ещё хоть что-то живое.
– Их мимо нас немало проплыло, – сооб-
щила Сильвия, старательно, словно собака,
зализывая ранку от иглы на сгибе локтя.
– А куда? В сторону какую? – немедлен-
но спросила Раина.
– Во-он туда. – Девчонка махнула рукой,
показывая вперёд и вниз – туда, где, по со-
ображениям Клары, как раз и притаилась
загадочная чернота.
– Идём, – не раздумывая сказала Кла-
ра. – Идём, покуда хватит крови.
Над серебряной чашей в руке Раины за-
плясали тонкие прозрачные язычки огня.
Когда чаша опустеет, им волей-неволей
придётся возвращаться назад.
.

ГЛАВА 3
КАФЕДРА НЕКРОМАНТИИ
осле летних экзаменов-испытаний

П Академия заметно опустела. Студи-


озусы разъехались кто куда, особен-
но те, кто жил в нескольких днях пути или
морского плавания. Многие, в том числе и
из дальних мест, решили побродить по Из-
гибу, кого-то прельстил древний Эбин,
иные даже дерзнули отплыть в Ближний
Кинт. Путешествия поощрялись – многим
по окончании Академии предстоит стать
странствующими чародеями, и к дороге
следует привыкать с самого начала.
Неясыть-Фесс, разумеется, никуда не по-
ехал. Хотя многие места этого мира манили
его, все они находились очень и очень дале-
ко. Как Тёмная река, к примеру, или древ-
ние храмы нечеловеческих рас на Волчьих
островах. Фесс с удовольствием отправился
бы странствовать по Нарну или Вечному
лесу – ему очень хотелось взглянуть на во-
инственных половинчиков. Его слуху это
сочетание казалось столь же бессмыслен-
ным, как «ужас внушающий (или „смерть
несущий“) кролик».
Но, увы, на это потребовались бы меся-
цы пути, а в середине месяца плодов, как
называли здесь август, в Академии возобно-
влялись занятия, и горе тем, кто не успевал
вернуться! Никакие отговорки не принима-
лись. Были случаи, что нерадивые плати-
лись за это прегрешение собственным брас-
летом аколита.
Вместо каникул Фесс еще плотнее засел
за книги. Если ничего иного пока не остаёт-
ся, следовало стать хорошим некромантом.
Смерть – всеобщее убежище, всеобщий вы-
ход, думал Фесс. Так, может, некромантия
подскажет ему, как бежать и с этих берегов?
Даэнур не мог нарадоваться старатель-
ности своего единственного ученика, толь-
ко успевая выдавать ему всё новые и новые
книги. Комната, где Фесс устроил себе жи-
лище, вскоре превратилась во второе кни-
гохранилище; кое-где за огромными тома-
ми совершенно скрылись и пол, и стены.
Вороха свитков, на которых Фесс делал вы-
писки, угрожающе расползались, грозя в
один прекрасный день поглотить самого
незадачливого хозяина.
Летом, когда не требовалось уделять
время обязательным занятиям на факульте-
те общего волшебства. Фесс мог целиком и
полностью сосредоточиться на выбранной
за него Судьбой специальности.
Он в деталях освоил причины неупоко-
енности, первоначала, высшие точки, паде-
ния и взлёты. Изучил все виды Нежити,
встречавшейся в землях Старого Света (так
именовался континент с островами, в отли-
чие от Света Нового – трёх островов Уто-
нувшего Краба вместе с Клешнями). Клад-
бищенская, лесная, домовая, городская, ка-
такомбная, горная, пещерная… Список не
включал только Нежить морскую, потому
что она, как ни странно, терпеть не могла
солёную воду, хотя вода эта ничем повре-
дить ей не могла и от её нападений не за-
щищала.
Изучил первые тома длиннейшей Исто-
рии Нашествий, где подробно описывались
все случаи нападения Нежити на людей
или, к примеру, борьбы эльфов с гномами.
Проштудировал древние заговоры и обере-
ги, опять же и людские, и эльфийские, и
гномьи, и даже орочьи. Последние, кстати,
казались наиболее действенными. Грубова-
тый, но прямой народ, орки признавали в
отношениях с Нежитью только один аргу-
мент – полное уничтожение – и потому не
тратили время на всякое там отпугивание
или сбивание со следа, ежели мертвяк, к
примеру, увязался за тобой по лесной доро-
ге. Только уничтожение.
Вскоре Фесс уже пытался выводить об-
общённые формулы отражения, чем опять
же немало удивил Тёмного – эта работа бы-
ла проделана на кафедре давным-давно, за-
чем повторять старые зады?
Неясыть лишь упрямо мотал головой.
Он хотел до всего дойти сам. Память ну-
ждалась в загрузке. Пустота вызывала по-
рой самые настоящие головные боли. И
особенно тяжко приходилось оттого, что
пусто было там, где хранилась память о
друзьях и близких. Фесс не знал, любил ли
он кого-нибудь в прошлом, имел ли се-
мью – а может, у него где-то остались даже
и дети? От одной только мысли об этом он
принимался скрипеть зубами.
Он не забыл и о своей заветной карте.
Теперь на неё стали накладываться новые
значки – Фесс скрупулезно отслеживал, где
и как действовало какое заклятие, отражён-
ное в тёмных хрониках. Центры Силы при-
нимали всё более и более чёткое очертание.
Иногда Фесса так и подмывало плюнуть
на всё и отправиться в Козьи горы – и вся-
кий раз он осаживал себя. Еще не время. Ту-
да надо будет идти во всеоружии.
Мало-помалу ему удалось вычленить
ещё один Центр – но при этом он оказывал
влияние, похоже, только на тёмные закля-
тия, например, посвящённые борьбе с Не-
житью. Этот Центр располагался далеко на
севере, на границе Железных гор и Вечного
леса, и Неясыть дал себе клятву, что при
первой же возможности отправится прями-
ком туда. Нечего даже и тратить время на
всякие там Козьи горы.
Помимо изучения Нежити уже суще-
ствующей, Тёмный мало-помалу подводил
своего ученика и к заклятиям более высо-
кого ранга – о том, как создавать такую Не-
жить самому. Это знание оказалось весьма
и весьма неприятным. Именно тут нужно
было ритуальное мучительство порой со-
вершенно невыносимого характера. Несмо-
тря на всё хладнокровие Фесса, когда он чи-
тал описания пыток, что следует приме-
нить к котам и котятам для вызова, напри-
мер, костяного дракона, ему не раз станови-
лось дурно, и он с трудом подавлял присту-
пы тошноты. Сжигание живьём и кастрация
были, пожалуй, самыми невинными из все-
го описанного арсенала.
Изучать всё это было противно, не из-
учать – глупо. Некоторые роды Нежити бы-
ли черезвычайно опасны, и. чтобы изба-
виться от таких, как раз и следовало приме-
нять подобные заклятия. Одно из старин-
ных наставлений простодушно советовало
некроманту всегда иметь при себе пару-
тройку котов – на всякий случай. Разумеет-
ся, лучше всего чёрных. Собаки для этих це-
лей почему-то совсем не годились – быть
может, их спасала врождённая преданность
человеку?..
Пора уже было переходить от теории к
практике, и тут Тёмный, ругая на все корки
скупость ректората, вынужден бы сам
играть роль оживляемого трупа, накидывая
на себя личину мертвеца. Надо сказать, по-
лучалось у него до ужаса похоже, так что
Фесса не раз и не два пробирал мороз.
– И они ещё хотят от меня, чтобы из те-
бя получился классный некромант! – рычал
Даэнур, в ярости пиная стулья. – Да какой
же из тебя некромант, если мы не можем
оживить даже самый паршивенький труп!
Всё святые отцы наши, святоши жирные.
Мол, не допустим осквернения священной
обители знаний. А лекари, чтобы болезнь
определить, между прочим, мочу да кал
больного исследуют, и это почему-то
осквернением не считается!..
Фесс только старательно прятал улыбку,
слушая эти гневные филиппики.
Мало-помалу очередь дошла и до «Анна-
лов Тьмы». И тут произошло странное.
– «Анналы Тьмы»… – с оттенком стран-
ной мечтательности говорил Даэнур, под-
няв голову и устремив взгляд странных
жёлтых глаз в пространство. – Красивая
сказка, легенда, сочинённая умными голо-
вами для того…
– Кем сочиненная? – неожиданно пере-
бил своего учителя Неясыть-Фесс. Чутьё
гончего пса, пусть даже многое и забывше-
го, давало о себе знать. Никогда ещё ему не
приходилось слышать о сколько-нибудь ор-
ганизованном движении сторонников его
нынешнего цвета. Школа Тьмы Салладорца
была слаба, немногочисленна, почти тут же
смята превосходящими силами Инквизи-
ции, трактат «О сущности инобытия» гово-
рил о вещах сугубо отвлечённых, не о борь-
бе за блага мира сего, но, напротив, о ско-
рейшем из этого мира уходе. Так кто же и
при каких обстоятельствах сочинил «Анна-
лы Тьмы»?
Тёмный несколько мгновений безмолв-
ствовал, и это дало Фессу право задать ещё
один вопрос, хотя ответ на него он знал и
так:
– Неужели Эвенгар Салладорский?
– Да нет, конечно же, нет, – отмахнулся
Даэнур. Фесса даже удивило, с какой легко-
стью декан факультета малефицистики – то
есть злоделания! – угодил в эту простень-
кую ловушку. Неправильный ответ подо-
печного означал необходимость дополни-
тельных занятий. – Салладорец написал
только одну книгу, свой трактат, стыдно не
знать!.. «Анналы Тьмы» гораздо древнее,
Неясыть. Их создавали вместе… мои соро-
дичи и те люди, что верили, будто две на-
ших расы смогут ужиться друг с другом.
Они хотели создать то, что смогло бы объ-
единить. Новую веру, нового бога, если
угодно.
– Разве бога можно создать? – теперь
уже непритворно удивился Фесс. – Разве
можно создать нечто могущественней тебя
самого?
И вновь Даэнур задумался, словно взве-
шивая – можно или нет говорить дальше,
хотя теперь это явно было уже совершенно
бессмысленно.
– Настоящего – наверное, нет. Но ведь
можно создать подобие, Фесс. Подобие, ко-
торое будет преподнесено простому наро-
ду, – а мудрые и посвящённые станут упра-
влять этой громадной куклой. Таково было
намерение. И родились «Анналы» – вы-
мышленная летопись деяний пантеона тём-
ных божеств. Уже тогда, пугая всех, на запа-
де свила гнездо Тьма – но она была бездея-
тельна, как и положено Тьме, ведь рано или
поздно всё и так вернется в её лоно, а поня-
тие времени для неё не существует, по-
скольку никакого внутреннего движения не
происходит, и, следовательно, нет проме-
жутков, нуждающихся в измерении. Созда-
тели «Анналов» опирались на реальность –
но дальше… начинала работать их фанта-
зия, Фесс, Они сделали очень многое – ведь
подделка должна была быть неотличима и
нераспознаваема. Кое-где они даже возвели
храмы и спрятали сокровища… ну и так да-
лее и тому подобное, чтобы никто не усо-
мнился… – Тёмный усмехнулся. – Я не оце-
ниваю сейчас сам план, скажу лишь, что да-
же на такой всеобъемлющей лжи ничего
хорошего создать нельзя. План начал тре-
щать по швам, люди и мои соплеменники
всё больше думали о том, как бы вцепиться
друг другу в глотку, чем о примирении. Ге-
рои и искатели приключений хвастались
друг перед другом людскими скальпами
или же клыками дуоттов, как твои собратья
прозвали нас, – но отнюдь не искали спря-
танные авторами «Анналов» сокровища и
не разгадывали таинственные пророчества
на стенах древних храмов, что должны бы-
ли уверить всех – люди с дуоттами должны
жить вместе и сражаться против общего
врага…
– Его бы тоже пришлось придумать? –
поинтересовался Фесс.
– Разумеется, – хмуро кивнул Тёмный. –
Но до этого дело не дошло. Первыми про-
тив нас поднялись эльфы, за ними гномы…
ну, а под конец втянулись уже люди.
– Так, а что же с «Анналами»? – не отста-
вал Фесс. Главным сейчас было не дать учи-
телю еще глубже нырнуть в воспоминания,
посвящённые первым расколам и войнам.
– «Анналы» большей частью погибли во
вспыхнувшей тогда распре. Городов здесь
было куда меньше, да и строили их в основ-
ном из дерева, а магия ещё не достигла та-
кого расцвета, что могла бы гасить любой
пожар в зародыше, как сейчас. Несколько
копий, неполных и попорченных огнём, по-
пало в руки эльфам. Но длинноухие, – Даэ-
нур использовал презрительное прозвище
Перворожденных, – прочитав свитки, пере-
полошились, решив, что всё в них сказан-
ное – истина и что следует ожидать прихо-
да Тёмных Легионов, которые сметут всё и
вся. От эльфов «Анналы» перекочевали к
людям; а ректоры сей Академии потратили
неимоверное количество золота, охотясь за
различными списками. Грозные пророче-
ства, изложенные в «Анналах», так их за-
хватили, что они даже не дали себе труда
как следует все проверить.
(Кто, как, когда и почему назвал эльфов
Перворожденными, сейчас уже не выяс-
нить. Тем более что я описываемый мир
они попали точно так же, как и вес прочие
его обитатели. Но гордились этим наиме-
нованием эльфы чрезвычайно, что, случа-
лось, приводило даже к войнам.)
– Так что же, – удивился Фесс, – они и
сейчас твердо верят во всё это? Не сказал
бы я, что тот же ректор похож на дурачка…
– Ректор, конечно, отнюдь не дурачок, –
со вздохом ответил Даэнур. – Как маг, на-
пример, он куда сильнее меня. Но, видишь
ли. Неясыть, есть мифы, в которые людям
очень сильно хочется верить. Хочется на-
столько сильно, что даже у лучших темнеет
в глазах, и они не ставят под сомнение из-
ложенные в таких мифах «факты». Тем бо-
лее что, не забывай, «Анналы» как раз и пи-
сались с такой целью – внушить всем страх
и почтение. И среди их создателей были
истинные мастера. Поэтому «Анналы
Тьмы» до сих пор в таком фаворе. Их изуча-
ют, их разыскивают, ведут кропотливей-
шую работу по сличению разных списков,
сравнивают всё – стиль изложения, каче-
ство материала, даже почерк писца! А за
столько лет в свитках, конечно же, накопи-
лось ошибок и разночтении, что только
усиливает впечатление подлинности. До-
бавь к этому, что кое-какие пророчества и в
самом деле исполнились – точнее, сам
текст был настолько туманен, что люди до-
мыслили всё необходимое. И теперь уже ни
один из серьезных магов не сомневается,
что Войны Быка и Волка были целиком и
полностью предсказаны в «Анналах». Не-
удивительно, что они там предсказаны –
ибо как раз от таких вот войн создатели
«Анналов» и хотели уберечь мир! А чтобы
всё это выглядело ещё более убедительно,
создатели «Анналов» вплели в них жуткую
легенду о Разрушителе, о том, как Дитя
Тьмы огнем и мечом пройдет по всем во-
сточным землям, обратив их в пустыню, по-
сле чего само время остановит течение
своё… Страшноватая сказка, но – не более
чем сказка. Неясыть. Так что Белый Совет
до сих пор свято верит в истинность «Анна-
лов», дорогой мой ученик. Как это ни уди-
вительно… – закончил Даэнур.
– Наставник, а вы не пытались…
– Разубедить ректора и его соратников?
Конечно, пытался. Глупо бояться каких-то
призраков и только поэтому отказывать мо-
ему факультету во всём. Говорил много-
кратно, но… Они не поверили.
– Разве было нечем доказать? – спросил
Фесс.
– Разумеется, Неясыть. Что я мог им ска-
зать? Как ты объяснишь людям, что на са-
мом деле солнце встаёт на западе, а заходит
на востоке, а всё, что они видят, – хитрым
образом наведённая стойкая иллюзия?
– Можно рассеять чары… – предположил
Фесс.
– А тебе возразят – ты нас обманываешь,
это ты наложил свои, – возразил Тёмный. –
Но это только в том случае, если ты и
впрямь можешь рассеять чары, Неясыть. Но
что делать, если ты их рассеять не можешь?
«Анналы» писались мастерами своего дела.
Многие предсказания сбылись не только в
силу туманности текста и стремления лю-
дей обмануться. Кое-что было предугадано
верно – крах древнего Эбина, возвышение
Кинта Дальнего… Так что теперь мне про-
сто не с чем представать перед Советом.
– Значит, надо просто найти доказатель-
ства! – предложил Фесс.
– Легко сказать! – проворчал Тёмный. –
Я сам об этом знаю лишь потому, что моим!
первым наставником был один из тех, что
создавал эти «Анналы». На смертном одре,
когда даже вся его великая магия не могла
более поддержать жизнь в его бренном те-
ле, он передал мне это знание. Передал,
подтвердив страшной клятвой моего наро-
да, клятвой, которую не нарушил за все
долгие века ни один дуотт.
– А ваш благородный наставник… он не
мог ошибаться? – осторожно предположил
Фесс.
– Не мог, – отрезал Тёмный, и в жёлтых
глазах сверкнул гнев. – Потому что клятва…
– А искренне заблуждаться – тоже не
мог? – продолжал настаивать Неясыть.
– Будучи одним из создателей? – попы-
тался парировать Темный.
– Именно потому, что он был из созда-
телей! – с нажимом сказал Фесс.
– Ну-ка, ну-ка, объясни! – потребовал
Даэнур.
– Они были уверены, что всё ими созда-
ваемое не имеет ничего общего с тем, что
происходит – или будет происходить – на
самом деле?
– Почему тебе приходит такое в голо-
ву? – возмутился декан.
– Потому что нельзя упускать ни одной
возможности подвергнуть догму сомне-
нию, – отпарировал Фесс. – Ваши ведь сло-
ва, наставник.
– Гм… мои, да, – признался Даэнур. – Но
ведь нельзя же…
– Почему? – негромко возразил Фесс. – Я
ведь ничего не знаю об «Анналах», Я про-
сто не хочу брать что-то вслепую. Вы гово-
рите, что это была просто… просто мисти-
фикация, я верю, но вы же сами учили меня
ничего на веру не принимать! За каждым
заклятием, каждым случаем умиротворения
стоит документ, факт, хроника, истинные
«Анналы Тьмы», как я бы сказал. Всё можно
пощупать, проверить и перепроверить по
перекрёстным ссылкам. И никаких клятв.
Ни от кого. И тут…
– А, понял, – уже более спокойно от-
кликнулся Тёмный, – игра ума. Ты предла-
гаешь диспут?
Неясыть помолчал. В общем, Даэнур
был прав – Неясыть затеял спор чисто из
чувства противоречия, – но одним только
диспутом ради диспута здесь дело обойтись
не могло. Чутьё подсказывало Фессу, что
опытные, бывалые маги, такие как милорд
ректор, столько столетий, да что там столе-
тий! – тысячелетий! – пребывали в полном
заблуждении относительно «Анналов». В
конце концов, разве не могли они добрать-
ся до остатков сородичей Даэнура?
– Нет, учитель, – Фесс покачал голо-
вой, – Тут спорить не о чем, Я совсем не хо-
тел подвергать сомнению утверждения ва-
шего наставника или что-то ещё. Я просто
хочу, чтобы между нами не было умолча-
ний. «Анналы Тьмы» ведь не содержат про-
писей или магических рецептов?
– Не содержат, – кивнул Тёмный. – Толь-
ко пророчества и легенды.
– Вот именно. Я их, конечно, прочту… но
ведь для каждодневной работы они не так
уж нужны?
– Ты прав. Но это квинтэссенция Духа
Тьмы!
– Созданная для того, чтобы вводить в
заблуждение простаков?
– Не вводить в заблуждение, Неясыть.
Убеждать. А для этого как раз и надо было
написать самое убедительное изложение
Духа, какое только возможно, лишь слегка
замаскировав его под легенды.
Фесс пожал плечами.
– Хорошо, Даэнур. Я понял. Вы дадите
их мне, учитель?
– Возьми сам в библиотеке, – с неожи-
данной сухостью сказал декан. – А когда
прочтёшь, расскажи мне, что ты об этом ду-
маешь… Пусть это станет твоим заданием
на лето. – Тёмный резко дёрнул головой,
изображая прощальный поклон.
Фесс в свою очередь поклонился, пряча
улыбку. Наставник просто вне себя из-за
его недоверия. «И в самом деле, чего я так
взъелся на эти „Анналы“? Какое мне, в сущ-
ности, дело, подлинные они или мнимые?
Мне надо просто выбраться отсюда; а кто ж
ищет способы подобного бегства в книгах,
которые даже твой наставник называет
подделками ?»
«Анналы» он, конечно, взял – нарочно
выбрав среди нескольких десятков копий
самую расхожую и распространённую. Рас-
крыл – и тотчас же утонул в хитросплетени-
ях древнего языка, умопомрачительных
многокоренных словах, с пятью-шестью
слоями смысла, и передать всё это обыден-
ной речью было почти невозможно. Фразы
сплетались, слова перескакивали из одной
в другую, так что было не разобрать, куда
следует отнести то или иное слово. Прому-
чившись до самого заката. Неясыть бросил
это занятие, решив вернуться к нему, что
называется, на свежую голову.
Однако выспаться как следует ему не
удалось. Едва закрыв глаза, он вновь прова-
лился во власть видений, ярких и сочных,
порой казавшихся куда реальнее обычного
дневного мира. Фесс вновь видел себя на
высоком берегу Тёмной реки, и вновь по са-
мому краю обрыва к нему шли полуэльф с
Бахмутом.
На самом же деле эта парочка не оста-
лась в Академик на лето, бастард, как вид-
но, получал достаточно на карманные рас-
ходы, поскольку нанял в порту лёгкий и бы-
стрый двухмачтовый бриг. Они с Бахмутом
были на нём единственными пассажирами.
Неясыть стал свидетелем этой сцены слу-
чайно, во время одной из своих редких вы-
лазок в город, когда смутная тоска неожи-
данно погнала его к морю – отчего-то захо-
телось взглянуть на бескрайнюю голубизну
и бирюзовый простор.
Интересно, как могло такое получиться?
Фесс давно не верил в совпадения. Не-
ясыть – тем более. Или они хотели убедить
его в своём отсутствии?.. Кто знает!..
…Впрочем, здесь, во сне, они вновь ста-
ли пугающе реальны. Хотя оружия – по
крайней мере на виду – ни у кого из них не
было.
– Привет, Неясыть, – вполне дружелюб-
но поздоровался полуэльф, правда, руки так
и не протянул. – Поздравляю, на экзамене
ты был неподражаем.
– Мы здесь, чтобы обмениваться ком-
плиментами? – парировал Фесс. – Говори,
зачем пришёл.
– Ты помнишь, что мы хотели от тебя в
прошлый раз? – вступил в разговор
Бахмут. – Мечи, Неясыть… нам нужны Ме-
чи. Алмазный и Деревянный, Иммельсторн
и Драгнир!..
– У меня хорошая память, хоть и не-
сколько короткая, – холодно отрезал Фесс. –
Мне эти названия ничего не говорят. Ни о
каких Мечах никогда не слышал, да и как
это можно, чтобы меч был алмазным! Дере-
вянным ещё куда ни шло – вон, у каждого
мальчишки!..
В лице полуэльфа сверкнул гнев.
– Хватит! – яростно прошипел Эвен-
стайн. – Не хочешь по-хорошему – будем по-
плохому! Смотри, пожалеешь!..
– Пытать станете? – хладнокровно поин-
тересовался Неясыть. Былое умение так и
не возвратилось, но и сохранившегося вку-
пе с приобретенными магическими способ-
ностями должно было хватить для отпора.
– Пытать? Нет, – внезапно рассмеялся
Бахмут, делая шаг вперёд. Мы обратимся к
тебе с заказом.
– Это как? – невольно удивился Фесс.
Полуэльф несколько мгновений вопроси-
тельно глядел на Бахмута, затем неожидан-
но кивнул и повернулся к Неясыти.
– Очень просто. Мы даём тебе заказ как
магу и некроманту, пусть даже ещё без по-
соха, – отыскать для нас два интересующих
нас Меча. Вот и всё. Награда по твоему вы-
бору. Золото, или власть, или…
– Но почему бы вам не взяться за это де-
ло самим? – с невинным выражением спро-
сил Фесс. – Судя по всему, золота у вас куры
не клюют. Так в чём дело?
Казалось, полуэльф с трудом сдерживает
ярость. Кулаки его сжались, на высоких
изящных скулах набухли желваки.
– Если бы мы могли… – прошипел он, –
если бы мы могли, клянусь, не стали бы те-
рять время на разговоры с тобой!
– Погоди, брат, – вступил Бахмут. – Наш
друг, наверное, имеет веские причины от-
малчиваться. Но мы повторяем. Неясыть, –
отыщи Мечи. Принеси их нам. И награда
будет такой, что тебе и не снилась! Смо-
три – вот задаток. – Бахмут прищелкнул
пальцами.
– Туда, туда смотри! – толкнул Фесса в
бок полуэльф.
Тёмная река внезапно подёрнулась стре-
мительно набежавшей рябью, заколыхалась
чёрная вода, заколыхался, словно мираж,
противоположный берег, и в следующий
миг глазам Фесса предстал сам Ордос, точ-
нее, его старые окраины, где на высоко
взлетевшей над морем скале виднелись
красные черепичные крыши древнего мо-
настыря.
Картина продолжала развертываться, и
вот Неясыть уже разглядел чёрную дыру
входа в катакомбы, притаившуюся среди
буйно разросшихся кустов, низкие полуоб-
валившиеся арки подземного коридора, се-
рый полусвет, поворот направо, второй по-
ворот, третий – всё только направо! – и вот
наконец тупик. Медленно падает камень,
открывая нишу в стене, доверху набитую
неестественно ярко блестящим золотом.
– Всё это твое. Задаток, – повторил
Бахмут. – Бери его себе. Потом начинай
действовать. Найди Мечи, слышишь? И, как
только тебе это удастся, мы сами отыщем
тебя.
– Если бы мы могли сказать тебе боль-
ше… – с неприкрытым гневом бросил Эвен-
стайн.
– Так скажите! – потребовал Фесс. – Хва-
тит недомолвок и увёрток! Вам нужны эти
Мечи – отлично. Золото – тоже неплохо. А
рассказать, где эти Мечи были созданы,
кем и для чего, да и вообще – какое я имею
к ним отношение?
Даже по лицу сдержанного Бахмута про-
шла гримаса злобы. Полуэльф же просто
взорвался:
– Почему? Почему мы молчим? Да пото-
му, что не хотим гибели этого мира!
– Разве слова могут погубить мир? – на-
смешливо прищурился Фесс. – Не знаю по-
чему, но, по-моему, такими словами всегда
прикрываются не слишком-то благовидные
делишки.
– Ах ты!.. – взъярился Эвенстайн, и
Бахмуту пришлось перехватить уже за-
несённую для удара руку.
– На западе этого мира – Тьма, – раз-
дельно произнёс конопатый. – И путы, ско-
вывающие её, слабы, как никогда. Мы пола-
гаем – именно Мечи, появившись здесь,
ослабили барьеры. Ты связан с этими Меча-
ми, Неясыть, мы знаем, что ты – извне, хотя
и не добрались до твоего настоящего име-
ни, столь тщательно тобой скрываемого,
или же твоего прошлого…
– Ты принёс сюда Мечи, а теперь отпи-
раешься! – злобно бросил полуэльф.
– Погоди, брат. Не стоит давать слиш-
ком много воли языку. Всё ещё можно нала-
дить, правда ведь, Неясыть?
– А если я найду эти самые Мечи, хотя и
не понимаю, о чём вы говорите, – медленно
сказал Фесс, – если найду, то не продеше-
влю ли я, получив за них всего-то навсего
золото? За него можно купить далеко не
всё…
– Что же, например? – надменно осведо-
мился полуэльф.
– Весь этот мир, в частности, – скромно
отозвался Неясыть.
– Весь этот мир? – оторопело повторил
Эвенстайн.
– Весь этот мир – в обмен на Мечи, –
подтвердил Фесс.
– Да ты совсем ума лишился! – завопил
полуэльф, и вновь ему на плечо легла рука
Бахмута.
– Думаю, надо согласиться. Ему хочется
этот мир – пусть берёт. Если сможет.
– Не-ет, так дело не пойдёт, – заупря-
мился Фесс. – Я сказал – весь этот мир,
власть над ним, без остатка!
– Какое глупое требование! – фыркнул
полуэльф. – Заговорщики прирежут тебя
через полгода, и этим всё кончится.
– Ну, с ними я уж как-нибудь постара-
юсь управиться, – скромно заметил Не-
ясыть. – Ну что, по рукам?
– По рукам. – решительно сказал Бахмут.
– По рукам, – нехотя кивнул Эвенстайн.
Видение прервалось в тот же миг. Фесс от-
крыл глаза. Он лежал в своей постели; всё,
случившееся во сне, он помнил до мельчай-
шей детали.
«Итак, Эвенстайн и Бахмут. Точнее, не-
кто под их личинами. Могущественны –
или, по крайней мере, выдают себя за тако-
вых – и мечтают получить какие-то там Ме-
чи, о которых я что-то якобы должен знать.
И опять туманные слова, недомолвки, ссыл-
ки на какую-то там Тьму… Вздор и чепуха.
Могли бы сказать просто – парень, мы всё
про тебя знаем, тебя зовут так-то и так-то,
ты родом оттуда-то и оттуда-то, если пик-
нешь – раздавим одним пальцем; подавай
сюда Мечи!»
Не сказали. Не сделали. Почему? Он ду-
рачил их, он водил их за нос, притворяясь,
будто ему и впрямь донельзя нужна власть
над этим миром – а они что, так безогово-
рочно верили? Верили той чуши, которую
он нёс? Они заключили «договор»… Без
всяких грамот, на словах, и никто не может
подтвердить, что он, Фесс, получил бы всё
положенное, случись ему – в порядке бре-
да – и в самом деле отдать странным гостям
эти самые Мечи.
Ерунда. Кем бы ни были эти двое – они
или глупцы… или черезвычайно хитры. Не-
бось хотят посмотреть, что я стану делать
дальше…
«А вот ничего не стану! – неожиданно
для самого себя подумал Фесс. – Ничего не
стану делать, и золота вашего я тоже не
возьму. Задаток не получен – заказ не при-
нят. Передумал. Не согласен. Извиняйте,
господа хорошие. В другой раз. С кем-ни-
будь другим».
Но всё-таки – Мечи. Мечи, Мечи…
Неясыть-Фесс твердо помнил каждый свой
день здесь – с того мига, как очнулся в са-
мом сердце свирепой полярной метели на
Северном Клыке. Никаких Мечей с ним не
было. Он оказался там голый, без какого
бы то ни было скарба – и потом, живя у
Парри, Неясыть ни разу не видел ничего
хотя бы отдалённо похожего на эти Мечи.
Но если полуэльф с Бахмутом так наста-
ивают, то… Стоп, предположим – Мечи у
меня и в самом деле были, но я сперва их
спрятал, а уж потом постучался в дверь
Парри. Но тогда их нечего даже искать –
откуда я появился здесь, известно многим в
Академии, старик чародей из дозорной
башни получил вожделенный перевод в Се-
миградье… Казалось бы, чего проще – на
Северном Клыке сейчас лето, пусть даже
короткое и более чем прохладное, но снег
сошёл, тундра расцвела – ищи не хочу.
А может – вдруг мелькнула мысль, – всё
так и было? И они уже искали на Северном
Клыке, обшарили всё вдоль моего пути в
Академию и, лишь потерпев полное фиаско,
решили обратиться ко мне? Вполне воз-
можно… Даже наверняка – чем они занима-
лись целый год, хотел бы я знать?
А ещё недурно было б узнать, кто скры-
вается за этими масками. Маги Академии –
напрашивается само собой и уже потому,
наверное, не соответствует действительно-
сти. Кто-нибудь из Империи Клешней, или
с загадочного Утонувшего Краба, или из
ещё более загадочного Храма на восточных
равнинах?
Ответов не было. И никто, кроме самого
Фесса, не мог их отыскать.
Не сказав ничего Даэнуру, вечером сле-
дующего дня Неясыть пошёл в монастыр-
ские катакомбы.
До этого он долго кружил по городу,
стараясь определить, не следят ли за ним;
потом, правда, бросил это занятие – милорд
ректор мог видеть всё происходящее на
улицах Ордоса, не выходя из собственного
кабинета, так что таиться смысла не было.
Дыра располагалась именно там, где он
её и ожидал найти. По крайней мере в этом
видение оказалось правдиво. Не зажигая
факела, довольствуясь лишь обычным не-
кромантовым тёмным зраком, Фесс двинул-
ся вглубь по низкому, грозящему вот-вот
обрушиться ходу.
Первый поворот направо.
В катакомбах было пусто, грязно и тихо.
И очень сухо. Сапоги Фесса оставляли пре-
красно заметные следы в скопившейся на
полу пыли и мелком песке. Не забыть на
обратном пути как следует заровнять всё
заклятием, напомнил себе Фесс.
Второй поворот.
Неясыть резко остановился на самой
развилке. Дальше начиналось подземное
кладбище, он явственно ощущал замуро-
ванные в стенных нишах костяки; мёртвых
было много, коридор тянулся на десятки
шагов… Плохо, подумал Неясыть. Конечно,
в Ордосе для некроманта нет работы, все
кладбища и могильники здесь спокойные,
скелеты мирно спят в ожидании последне-
го часа этого мира и нового пришествия
Спасителя, что вырвет их из оков Смерти,
но… лучше всё-таки не рисковать.
Фесс прошептал несколько слов, скре-
стив руки перед грудью. Незатейливое за-
клятие из тех, что начинающие умиротво-
рители Нежити учат на самых первых заня-
тиях. Если это ловушка, то…
Ничего. Ни стона, ни скрежета, ни от-
вратительного скрипа костей. Ничего. Ти-
шина. Даже крыс здесь, похоже, не водится.
Фесс осторожно ступил в проход. Некро-
манту следует сохранять бдительность, да-
же если он идёт по самому что ни на есть
архимирному месту последнего упокоения.
Потому что мёртвые, как известно, некро-
мантов очень не любят – и вчера еще спо-
койное кладбище может в одночасье взо-
рваться.
Нет, все тихо. Мёртвые спят. Ни один из
них не приоткрыл своих незримых глаз,
чтобы полюбопытствовать – кто же это тре-
вожит их покой?
Фесс благополучно миновал и этот ко-
ридор. За его спиной осталось почти две
сотни мертвецов за нетолстыми глиняными
стенками погребальных ниш. Ни одного
имени, ни одного знака – только гладкая
поверхность затвердевшей глины. Интерес-
но, что за странный обычай хоронить?..
Третий поворот. И тут уже Фесс понял,
что остановился надолго.
Третий коридор оказался совсем корот-
ким. Однако то, что Фесс увидел в нём, до-
нельзя ему не понравилось.
Здесь жгли костёр, и притом совсем не-
давно. Здесь заживо сжигали кошек – об-
угленные кости валялись в остывшей золе.
Но, во имя великой Тьмы, устроившие всё
это, что, прилетели по воздуху?! Почему ни-
где нет никаких следов? Или они тоже при-
меняли отводящую глаза магию, да притом
такого уровня, что он, Фесс, почувствовать
её никак не сможет, сколько бы ни пытал-
ся?..
Не двигаясь, он тщательно осмотрел
крохотный закуток. Потолок тут… какой-то
странный. Уж не скрыта ли там горловина
потайного хода?
Нет, как бы то ни было, дальше он не
пойдёт. Это пахнет засадой и западнёй.
Фесс застыл, вслушиваясь и всматрива-
ясь. Ничего. Странная даже для заброшен-
ного подземелья тишина. Ни летучих мы-
шей, ни жаб, ни ящериц, спасающихся в хо-
лодке от дневного зноя. Бродячие собаки и
те не оставили тут никаких следов. А ведь
вход в катакомбы замаскирован вовсе не
так тщательно!
Ловушка, подумал Фесс, делая осторож-
ный шаг назад. Да ещё и эти кости… Он
знал этот жутковатый и жестокий обряд,
когда требовалось сжечь живьём шесть чёр-
ных кошек, лучше – беременных. Или одну
кошку и пятерых ее котят – сначала котят,
потом их мать. Из этого мучительства мож-
но было выкачать немалую силу – знать бы
теперь, на что она пошла…
Осторожно, стараясь не касаться стен,
Фесс вновь подался вперёд, пытаясь как
следует разглядеть потолок подземной ка-
морки. Так и есть – вот они, швы. И даже не
слишком старательно запрятаны. Совер-
шавшие обряд могли и не идти через кори-
дор с мертвецами, но в таком случае всё
равно обязаны были оставить следы на по-
лу. А если они воспользовались магией, по-
чему по завершении обряда не уничтожили
вообще все до единого следы своего пребы-
вания здесь?
Ответов не было. А одним из первых за-
конов чёрного волшебства было: «Не угоди
в ловушку Светлых!»
Помедлив, Неясыть осторожно двинулся
прочь. Сюда лучше вернуться с учителем.
Нет смысла отмалчиваться. Пусть мальчиш-
ки кичатся своей храбростью и теряют го-
ловы на ровном месте…
Однако эти очень разумные соображе-
ния помогали мало. Глухая стена тупика
притягивала Фесса с неодолимой силой.
Неужели он вот так и уйдет? А что, если
оставленные здесь кости – явный знак, что
тут действуют и другие, посвящённые в
тайны Темного чародейства, и что, если их
умения хватит не только свершить обряд,
но и вскрыть стену, за которой – клад?
Фесс остановился. Нет, кости костями,
но выяснить, есть ли в стене золото, он про-
сто обязан. И совсем не обязательно при
этом пользоваться ломом с кувалдой!
Неясыть остановился на пороге камор-
ки. Сощурившись, напряг глаза до предела.
Темное Зрение, одно из первых умений
черного мага, послушно явило во всех дета-
лях поверхность каменной стены. Прямо
посреди Фесс увидел гладкую глиняную за-
плату, точь-в-точь такую же, как и на мо-
гильных нишах в оставшемся позади него
коридоре.
Неясыть похолодел. Нет, это уж слиш-
ком. Просто какая-то игра в поддавки. Он
ожидал долгих поисков заветного места, а
тут… Да он на месте побывавших здесь пер-
вым делом вскрыл бы тайник!..
Или они решили, что здесь просто ещё
одна погребальная ниша, где нет ничего,
кроме костей?.. Может быть, и так… На вся-
кий случай Фесс решил произвести все не-
обходимые при вскрытии могилы манипу-
ляции – превратить это кладбище в беспо-
койное ему отнюдь не улыбалось.
Руки сами проделали все потребные же-
сты, застывая в четко фиксированных пози-
циях; капли эликсира растекались по лез-
вию ритуального серебряного кинжала –
тупого, как и положено при схватке с бесте-
лесным врагом, стражем могилы. Эликсир
Фесс варил сам, и это была первая партия,
признанная Темным пригодной для дела.
Остро пахнущие кислым капли растекались
по металлу сплошной неразрывной плён-
кой, покрывая рельефные изображения ше-
сти персонификаций Тёмных Сил – Зенда и
Дарра изображены были в виде обнажён-
ных красавиц, застывших в весьма соблаз-
нительных позах, Аххи почему-то предста-
влялся в виде покрытого чешуёй спрута,
Сиррин – громадной птицей, у которой
вместо головы был нагой человеческий че-
реп, Шаадан имел облик слона о трех хобо-
тах и, наконец, Уккарон, хозяин Чёрной
Ямы, представал на ритуальном кинжале в
виде клубистого облака с громадной па-
стью. Каждый из этих символов отражал
какую-то из сторону присущей им Силы: и,
конечно же, не имел ничего общего с под-
линным обликом Сущностей.
Когда тёмная пленка полностью покры-
ла клинок, Фессу показалось, что изображе-
ния ожили: Зенда вызывающе подмигнула
и ещё больше отставила зад, Аххи пошеве-
лил щупальцами, Уккарон лязгнул зубами.
Это было хорошо, это означало, что связь с
Тёмной Стороной установлена, и Фесс мо-
жет воспользоваться заёмной силой – дабы
не давать лишних поводов к волнению ми-
лорду ректору, бдительно следившему за
каждым проявлением собственной силы
молодых аколитов.
– Zaeonda, Yccaroon , Ahhe! – зашептал
Фесс, вперяя взгляд в изображения на риту-
альном кинжале. – Shaaeraonn! – Серебря-
ное лезвие дрогнуло, очертания его стали
расплываться, вперёд, к противоположной
стене, потянулся призрачный двойник
клинка, с каждым мгновением увеличива-
ясь в длине.
– Hollme! – обратился Фесс к окаменев-
шей глине. И продолжал шептать слова на
древнем языке Ночи, языке, созданном ве-
ликими чародеями прежде, чем соединён-
ные рати Света одержали свою первую ре-
шительную победу. Год 112 до Пришествия, 1
января, Кинт Ближний, Аррасская равнина,
излюбленное место ратоборцев всех времён
и народов.
Прозрачный сероватый меч, вырастав-
ший из руки Фесса, коснулся глинянной за-
платы, и она немедленно пошла трещина-
ми. Куски её неправдоподобно медленно
падали на пол, оставляя за собой в воздухе
тонкие следы пыли. Фесс вперил взор в от-
крывшуюся щель – показались, как он и
предвидел, желтоватые кости. Значит, всё-
таки могила…
А в следующий миг из трещины прямо
на пол, на обугленные кошачьи останки
хлынул поток весёлого яркого золота.
Древние монеты и небольшие слитки с
клеймом давным-давно сгинувшей старой
Империи, жалкий остаток которой со сто-
лицей в Эбине всё ещё тщился представить
всё так, будто дни величия вот-вот вернут-
ся.
Неясыть молча стоял, глядя на поток
драгоценностей. Судя по всему, здесь их
хватит, чтобы купить весь Ордос, да ещё –
на сдачу – прихватить заодно и все герцог-
ства Изгиба. Эвенстайн и Бахмут – или кто
на самом деле скрывался под этими маска-
ми – предложили поистине царский аванс.
И тем не менее Неясыть не нагнулся.
Его руки так и не коснулись сокровища. Он
лишь вытер проступивший пот, присел на
корточки и неспешно, постоянно остана-
вливаясь и проверяя себя, принялся плести
заклятие, что смогло бы восстановить здесь
все, как было. Заклятие это изучали только
на старших курсах, однако Фесс, движимый
каким-то наитием, упросил Тёмного объяс-
нить ему это пораньше. Заклятие восстано-
вления обошлось Фессу в три дополнитель-
ных цикла лекций с упражнениями, но ре-
зультат того стоил. Не пошевелив пальца-
ми. Неясыть заставил все золото вновь
убраться в развороченную могилу, заделал
трещину в глине. Когда он двинулся прочь,
ничто в склепе не напоминало о его пребы-
вании здесь.
Кроме, конечно, памяти стража могилы,
но у кого дойдут руки его допрашивать!..
Итак, Бахмут с полуэльфом не лгали. Зо-
лото – вот оно, только протяни руку. Инте-
ресно, если эти Мечи имеют столь высокую
ценность, то почему бы ему, Фессу, не при-
брать их к рукам самому? Неужто его рабо-
тодателям не приходила в голову подобная
возможность? Или они – те самые загадоч-
ные «маски» – настолько презирают ни-
чтожного смертного, что считают: он с лёг-
костью заглотнёт любой крючок, стоит
только поманить его золотым блеском? Не-
понятно. А в таком положении волей-нево-
лей инициативу следует предоставить про-
тивнику. И тем самым, увы, отдать ему и
преимущество первого удара.
Фесс незамеченным, как ему казалось,
выбрался из катакомб, Уже наступила ночь,
он провёл под землёй куда больше времени,
чем рассчитывал, – обычное дело, когда
пускаешь в ход сильную магию.
Распахнув плащ и подставив прохладно-
му ночному ветру мокрую от пота грудь, он
брёл по узким улочкам старого Ордоса. Го-
род отнюдь не собирался спать. Давно утих-
ли весенние штормы в Море Призраков, от
берегов Мекампа и Салладора тянулись ве-
реницы пузатых купеческих кораблей, дру-
гие поднимались с юга, от Кинтских Врат,
третьи шли с запада, из Кинта Дальнего и
Семиградья.
Трактиры и таверны были открыты всю
ночь до рассвета. Пользуясь негласным
противостоянием Академии и Святой Ин-
квизиции, в Ордос стекались десятки и сот-
ни жриц уличной любви, они бежали от
угрозы костра или верёвки за занятие сво-
им промыслом. Городские старшины Ордо-
са не препятствовали. Делай что хочешь,
только плати налог. И девушки платили –
потому что лучше расстаться с третью зара-
ботка, чем оказаться подвешенной вверх
ногами над медленным огнем – так обычно
расправлялись с гулящими девицами, на-
пример, в Области Святого Престола. Не
лучше обстояло дело и в Эгесте, и в Импе-
рии Эбин – всюду, куда сумела протянуть
свои цепкие лапы Святая Инквизиция.
В сумерках никто не замечал чёрного
браслета на запястье Фесса, тёмные же пла-
щи в Ордосе, само собой, носили многие;
понятно, что девушки, видя прилично оде-
того молодого человека, не отличавшегося
уродством, слетались к нему, точно мухи на
мёд.
– Эй, красавчик, не прогуляешься со
мной?..
Перед Фессом возникла совсем ещё
юная девчонка, вызывающе и ярко накра-
шенная. Низкий вырез платья обнажал зна-
чительную часть красивой и соразмерной
груди.
Фесс невольно замедлил шаги. Академия
там не Академия – ему было отнюдь не сто
лет, и старческим бессилием он не страдал.
– Ну так что, красавчик, а? – Девушка с
вызовом подбоченилась.
Она была хороша. Мягкий овал лица,
выгнутые дуги бровей, задорный, отнюдь
не портящий её курносый нос… Однако от
неё пахло дорогими благовониями, и Не-
ясыть тотчас же насторожился. Откуда у
уличной девицы такие деньги? Богатых
клиентов в переулке не ловят. Почтенные
негоцианты посещают благоустроенные
роскошные бордели. Но эта девчонка, не-
смотря на чисто вымытые волосы и блестя-
щие здоровые зубы, отнюдь не походила на
обитательницу подобного заведения. Зверь
внутри Фесса подобрался, почуяв неладное.
– А дорого ль возьмёшь? – поинтересо-
вался он, глядя как бы ей в глаза, но в то же
время стараясь рассмотреть, что происхо-
дит в глубине полутёмного проулка – они с
девицей стояли как раз под фонарём.
– Два цехина за любовь да цехин на бу-
лавки, – хихикнула она, хватая Фесса за
плащ и чуть ли не повисая на нём. – Что,
красавчик, денег стало жалко? Иль к жене
идёшь? брось, я тебя лучше любой жены
ублажу.
Во мраке шевельнулась какая-то тень. В
следующий миг Фесс разглядел пару согну-
тых фигур, крадущихся вдоль стены. В руке
у каждого было по кривому матросскому
ножу.
Вместо ответа Фесс поддёрнул плащ,
явив взорам девицы чёрный браслет.
– Ой! – Девчонка прикрыла рот ладо-
шкой. Глаза ее округлились.
– Скажи своим ребятам, чтобы поискали
себе другую добычу, – мягко сказал Фесс. –
Я вам не по зубам, красавица.
– К-каким ребятам?.. – пролепетала она,
и в голосе её Фесс почувствовал неподдель-
ный, животный ужас. Или она – превосход-
ная актриса, или…
– Эй, вы, там – назад! – гаркнул Фесс,
поднимая левую руку. – Или глаз лиши-
лись?
Чёрный браслет блеснул в лучах качаю-
щегося над головами фонаря. Простой чёр-
ный браслет, но в Ордосе слишком хорошо
знали, кто имеет на него право. Правда,
разбойники тоже оказались не робкого де-
сятка. Какое-то время они колебались. На-
конец старший невнятно выругался, и пара,
повернувшись, скрылась в каком-то глухом
дворе.
Дрожащая девушка крепко прижалась к
Фессу.
– Спасибо, что прогнал их… Что ты им
показал, браслет? Ты из Академии? Фесс
молча кивнул.
– С факультета малефицистики, – зачем-
то добавил он, хотя в этом не было никакой
нужды – девчонка с ещё большим страхом
воззрилась на чёрное кольцо, что охватыва-
ло его запястье.
– Т-ты… ты-ы-ы… чёрный маг?! – Она го-
това была вот-вот броситься наутёк.
– Ученик, – мягко произнёс Фесс. В этот
миг ему больше всего хотелось, чтобы она
осталась. Он внезапно понял, как же устал
от почти полуторагодичной немоты, когда
перекинуться словом он мог только с соб-
ственным деканом. – Всего лишь ученик.
– Так это про тебя говорили, что ты
впервые за столько лет отдал свой шар Тём-
ному? – Любопытство брало верх над стра-
хом. И это тоже было непонятно.
– Про меня, – кивнул Фесс. – А тебя как
зовут?
– Атлика. – Она всё ещё не отпускала его
плаща. И назвала своё имя, прежде чем
успела испуганно зажать себе рот.
– Не бойся, – сказал Фесс. – Я тебе ниче-
го не сделаю… – фраза была донельзя ба-
нальной, но, увы, ничего лучше в тот миг
ему не придумалось. Глаза слишком уж
упорно норовили заглянуть поглубже в вы-
рез её платья.
– Н-ну… я… пойду, а? – робко проговори-
ла она, отпуская наконец его и медленно
пятясь.
– А как же два цехина за любовь да ещё
один на булавки? – вырвалось у него поми-
мо собственной воли. Она только помотала
головой.
– Н-нет… не надо – прости… боюсь…
– Ну, хорошо. – Он понимал, что она
сейчас без памяти кинется бежать, оглашая
всю улицу истошным визгом. Любопытство
исчезло, как сдунутое ветром. – А хотя бы
поговорить с тобой можно? Прямо здесь?
– О… о чём? – На её щеках бледность
стремительно пробивалась даже сквозь
слой румян.
– Ну хотя бы о том, откуда ты родом и
почему так меня боишься. Я б тебя позвал
посидеть в каком-нибудь кабачке, да только
со мной тебя там не обслужат. – Он не-
уклюже попытался шутить. – Не бойся, де-
нег не потеряешь. – Он протянул ей три зо-
лотых монеты. Их у него скопилось не так
уж и мало – кормили в Академии, а на что
ему ещё было тратить деньги? – Ну, неужто
ты думаешь, что здесь, в Ордосе, Светлые
маги позволят мне совершить какое-нибудь
злодеяние?..
– Ну, положим, разбойникам-то они не
слишком мешают, – заметила Атлика. Голос
ее уже не дрожал.
– Тогда постоим прямо здесь, – предло-
жил Фесс. – Да на, возьми же наконец
деньг!.. – Он чуть ли не силой впихнул три
нагревшиеся от его ладони монеты в мо-
крый от пота ее кулачок. – А то что это та-
кое, даже поболтать не с кем, вот ведь какая
история. – Фесс продолжал говорить, слова
сейчас ничего не значили, самым важным
было погасить её страх. – Сидишь за книга-
ми, сидишь… света белого не видишь.
Она несмело улыбнулась.
– Да разве Тёмному магу положено бе-
лый свет видеть?
– Тёмному магу всё положено, – сказал
он наставительно. – В том числе и про тебя
всё знать.
– А сам ты откуда? Говор у тебя стран-
ный…
– Далеко. С Северного Клыка, Слышала
о таком?
– Да разве там люди живут? – удивилась
она.
– Как видишь… – Фесс пожал плечами.
Так, мало-помалу, они разговорились, пря-
мо в ночном переулке, под раскачиваю-
щимся на цепи масляным фонарём – маги-
ческих светильников хватало только на са-
мые богатые улицы города.
…Атлика была родом из Аркина. Не чи-
нясь, девушка с внезапной откровенностью
рассказала, как впала в бедность семья, как
отец вернулся инвалидом после каратель-
ного похода против каких-то еретиков в
Эгесте, как билась мать, тщась прокормить
беспомощного мужа и детей, как она что
было сил толкала старшую дочь сделаться
послушницей, Спасителевой невестой – се-
мья таковой получала от Святого Престола
хоть и маленькую, но пенсию.
– А почему же ты не захотела?
– Что я в этой обители не видала? –
Атлика презрительно повела плечиком. –
Чтобы все это отцы-инквизиторы лапали? –
Она провела ладонями по груди, платье ту-
го натянулось, и Фесс невольно сглотнул. –
Ну их, терпеть не могу. Вот и решила…
Подёнщицей работать или там в прислугу –
нет, не для меня. Сперва, – она усмехну-
лась, – хотела к разбойникам податься. Да
только спасибо умным людям, объяснили,
для чего я им только нужна и буду. Нет уж.
Лучше я вот так. Да и кроме того, – она по-
смотрела на Фесса с открытым вызовом, –
люблю я это дело.
– Любишь? – опешил он.
– А чего тут странного? – фыркнула
Атлика. – Ежели с душой, так любое дело
можно хорошо делать.
– Но здесь… отдаваться за деньги… вся-
кие там уродливые… извращенцы всякие…
– На каждого извращенца свой прихват
найдётся, – пожала она плечами. – С умом
дело надо делать и на кого попало не бро-
саться. Так что… заработки здесь прилич-
ные. Не то что у нас, в Аркине. Я ведь тоже
от инквизиторов сюда ушла – промысел
придушили, будто и не мужики. Из товарок
моих кого живьём сожгли, кого вверх нога-
ми вздёрнули, кого крючьями растягали…
Остальные, кто смог, сбежали куда глаза
глядят. Я слышала, кое-кто даже к эльфам с
орками подался. Всё лучше, чем умирать!..
Ну, а я – к магам, в Ордос, Тут ничего, жить
можно. Вот скоплю деньжат, уеду отсюда…
в Эбин или в Семиградье; лавку куплю. Или
таверну открою. Я собой торговать долго не
намерена. Слушай, что это я всё про себя да
про себя! Расскажи лучше ты! Чем вы, Тём-
ные, взаправду занимаетесь? А то такое про
вас народ говорит… Хотя я смотрю – ты
вроде б ничего.
Фесс в свою очередь принялся рассказы-
вать. Самую малость приукрасив, он пове-
дал Атлике о беспокойных кладбищах, с
легкостью добившись требуемого действия.
Девушка охала и ахала, прикрывая глаза ла-
донью.
– Страх-то какой! – протянула она, когда
Фесс закончил. – Слушай… так это ж дело
благородное. За что ж вас тогда народ так
боится?
– За былое, наверное, – ответил Фесс. –
Только ведь оно давно прошло. Тёмных ма-
гов и не осталось нисколько…
Атлика задумчиво повела плечами.
– Знаешь, хорошо мне с тобой болта-
лось, Тёмный. И вроде б уже и не боюсь те-
бя нисколько… А сейчас, прости, идти надо.
На три цехина долго не протянешь.
– Возьми ещё. – Он с готовностью сунул
руку под плащ.
Она покачала головой.
– Не надо. Я незаработанное не беру. С
тебя, разумеется. – Она прыснула. – Моё де-
ло – задницей вертеть, а не лясы точить.
Это со святыми сестрами хорошо, не со
мной. Ну, красавец, прощай. Может, ещё
когда свидимся. – Она махнула рукой и
нырнула в распахнутую дверь ближайшего
кабачка.
Фесс постоял несколько мгновений, в
глупой надежде, что она ещё вернётся. За-
ходить внутрь он не стал – при одном виде
его черного браслета народ начнёт тихо
расползаться по углам, как тараканы.
Постаравшись как следует запомнить
это место, он медленно пошел прочь. Мало-
помалу его шаг убыстрялся – по мере того,
как обычные для студиозуса «тёмного» фа-
культета мысли начинали вновь овладевать
им.
«Помни, – неустанно внушал Неясыти
Даэнур, – мы окружены врагами. Они гото-
вы растерзать нас только за то, что мы не
такие, как они. Ненависть ослепляет их ра-
зум, и она же порой подсказывает им наи-
коварнейшие и наиподлейшие ходы. Если
тебе улыбаются, при этом видя твой брас-
лет, – значит, за спиной у этого человека в
кулаке зажат нож. Помни, каждый взгляд,
каждый вздох, каждый шаг наш не остаётся
незамеченным. Мы – враги; а с врагами хо-
роши и честны любые хитрости».
«Что, если эта девчонка работает на
кого-то, скажем, на милорда ректора?» –
мучительно думал Фесс, быстро шагая по
весёлым ордосским улицам. Эти мысли и
впрямь причиняли боль – неужто он уже не
в праве никому верить и принимать вещи,
какими они есть, а не искать за каждым
словом или жестом глубины коварного за-
мысла? Вот и теперь. Что, если его поход в
катакомбы не остался незамеченным? И
ему подбросили эту самую Атлику, рассчи-
тывая воспользоваться его тоской по про-
стому человеческому разговору? Что, если
теперь они только и будут ждать, когда он
вновь придёт на этот перекрёсток? Пока он
шёл, к нему совалось несколько девиц – но
только эта завязала разговор. Наверняка
неспроста. Надо быть крайне осторожным.
Конечно, проще всего постараться забыть о
ней и никогда больше не ходить в те ме-
ста – но тогда замысел врага так и останет-
ся неведом ему, Фессу. А этого позволить
нельзя.
Кости в катакомбах, золото, Атлика…
слишком много совпадений для одного дня.
Тебя ведут, Неясыть-Фесс, тебя ведут к
какой-то одним им видимой цели. Быть мо-
жет, это сам милорд ректор. Может, Святая
Инквизиция – ходили упорные слухи, что
она засылает в неподвластный ей Ордос од-
ного шпиона за другим – а о ненависти свя-
тых отцов-инквизиторов к Тьме давно уже
ходят легенды. А может, за всем этим – не
только за золотом – стоят всё те же маски
Эвенстайн и Бахмут.
Не выдержав, Фесс постучал в дверь ка-
бинета – лаборатории – спальни своего де-
кана.
– Хорошо прогулялся? – встретил его
Даэнур. – Могу тебя поздравить, милорд
ректор расщедрился – мы можем с тобой
попрактиковаться на двух трупах. Святые
отцы упирались всеми четырьмя лапами, но
на севере становится всё неспокойнее, из
Семиградья пришёл срочный запрос на ма-
гическую помощь – и вот, полюбуйся!
В когтистых лапах Тёмного сам собой
развернулся свиток: разрешение на вскры-
тие 2 (двух) свежих могил. Подпись милор-
да ректора, подпись святого отца Савватия,
главы Церкви Спасителя в Ордосе, подпись
ордосского городского головы. Печати:
Академии, Епископии, магистрата. Всё, как
положено.
– Завтра полнолуние, поедем копать. –
Тёмный не мог скрыть радостного возбу-
ждения, словно девица на выданье, которой
предстояло ехать на первый в её жизни бал.
Радоваться от предстоящего вскрытия
могилы… Фесса внезапно передёрнуло, Да в
уме ли он?! Не лучше ли было послать всё к
воронам, дать отсюда дёру и сделаться ну
хотя бы пиратом?..
– Учитель… Даэнур… Тут такое происхо-
дит… Тёмный отложил заветный свиток,
– В чём дело, Неясыть?
Фесс принялся рассказывать. Подробно
и без утайки. О странных снах, в которых
двое мальчишек пришли к нему… и говори-
ли не то как хозяева Сил, не то как их пол-
номочные послы. О странных Мечах, кото-
рые ему, Неясыти, предложено отыскать.
Об авансе, золоте, спрятанном в катаком-
бах, чуть ли не под носом у остальных лю-
дей. Об Атлике, уличной девице, подозри-
тельно быстро оправившейся от обычного
для обывателей страха перед чёрным брас-
летом.
Тёмный слушал, и глаза его разгорались
всё ярче и ярче. Жёлтый огонь, казалось,
вот-вот вырвется из орбит, затопит комна-
ту… яростными всесжигающими струями
рванётся по двору, дальше, дальше, даль-
ше…
– Понятно, – медленно проговорил Тём-
ный, когда Фесс наконец замолчал. – Я по-
нял, Неясыть. То, что ты – из другого мира,
другой Реальности, я понял давно… ещё ко-
гда читал доклады бедного Парри. Наши
головастые молодые маги десятилетиями
спорили об иных пространствах… но ника-
кие заклятья не были способны дотянуться
до них. И, наверное, потому они и не пове-
рили в тебя. У них в головах накрепко засел
страх перед Тьмой… они, бесспорно, сочли
тебя Её посланником. Быть может, даже тем
самым Разрушителем из «Анналов». Убить
тебя они не могут – это бессмысленно и, бо-
лее того, смертельно для них опасно – Тьма
может рухнуть подобно лавине, верят они,
и похоронить их всех. Поэтому они ждали,
смотрели, наблюдали и ничего не предпри-
нимали. Нет, конечно, они наверняка сле-
дили за каждым твоим шагом… на уровне,
закрытом не только от тебя, но даже и от
меня. Но ты бездействовал, и они постепен-
но наглели. Они сняли отпечатки теней
твоего сознания – в самых разных состоя-
ниях твоего духа. Они день и ночь ковали
оружие против тебя, оружие, не убивающее,
но… полагаю, повергающее в тысячелетний
сон или что-то вроде этого. Им требова-
лось, чтобы ты что-то делал, как-то про-
являл себя – но ты оказался лишь пример-
ным учеником факультета малефицистики
и обнаруживал лишь похвальное стремле-
ние как можно скорее, быть может даже до-
срочно, стать хорошим некромантом. И они
испугались. Помни, Неясыть, Светлые и так
живут в постоянном страхе, они не радуют-
ся жизни, они шарахаются от каждой тени,
каждая набежавшая на солнце туча предста-
вляется провозвестником наступления Ве-
ликой Тьмы. И они – опять же от испуга –
стали проверять тебя. Сначала они думали,
что твои способности раскроются в стычке
с полуэльфом и этим, как его, конопатым
простолюдином. Такое часто бывает, скры-
тые способности пробуждаются в миг опас-
ности – одно из кардинальнейших правил
Общего Волшебства. Но они ничего не до-
бились. Тогда было решено действовать
тоньше. Твоя память зияет провалами – это
тоже решено было использовать. И вот вы-
таскивается на свет история о каких-то там
волшебных Мечах… о невиданной награде
за них. Они хотят купить тебя – но на сей
раз просто приключениями. Конечно, ми-
лорду ректору ничего не стоило спрятать
золото в катакомбах…
– А кости, Даэнур? Кошачьи кости? Это
ведь наш обряд, обряд Тёмных. Тоже для
отвода глаз?
– Конечно. Ты должен уверовать, что
здесь действуют другие Тёмные. Должен
начать их искать… и, не исключено, и
впрямь выявишь пару-тройку тех, кто, быть
может, в другое время и стали бы моими
учениками. Милорд ректор никогда не бьёт
только по одной цели. Их у него всегда не-
сколько… когда сил хватает, это даёт пре-
красные результаты. Так что…
– А девушка? – напомнил Фесс.
– Атлика? Это ещё проще. Она может
быть частью плана милорда ректора, а мо-
жет быть, она работает на Инквизицию, как
ты справедливо и подумал. Но последнее
все же маловероятно. Скорее всего это
опять же господин ректор. Плотские жела-
ния у вас, людей, – громадный источник си-
лы… Кто знает, что ты мог бы выкинуть, пе-
респав с ней. Разумеется, милорду ректору
это тоже интересно. Помни, Неясыть, мы с
тобой – как два волка в окружении соба-
чьей своры. Никому нельзя верить. Сами по
себе люди станут говорить с нами только
под страхом смертной казни. А если про ту
же Атлику проведают, что она путается с
учеником чёрного мага? Думаешь, ей от
этого будет приятно и хорошо? Скажи спа-
сибо, если она отделается поркой и парой
месяцев тюрьмы. А то ведь могут и вы-
слать… прямиком в руки Святой Инквизи-
ции.
Фесс вздохнул. Как же хорошо, что есть
такой учитель. Как он хорошо всё объясня-
ет… и ни одной зацепки. Даже если очень
захочешь спорить, ничего не получится.
– Ты, конечно, желаешь знать – что де-
лать? – продолжал тем временем Даэнур. –
Я тебе отвечу – ничего. Ты правильно сде-
лал, что не взял золото: ручаюсь, тут же на-
шлись бы какие-нибудь непрошеные свиде-
тели, и мы оказались бы втянуты в немалые
неприятности. Так что… сделаем вид, что
ничего не произошло. Неясыть. Пусть свора
кружит и дальше. Мы не доставим ей радо-
сти. – Даэнур откинулся на спинку своего
жёсткого, не по людским меркам сделанно-
го кресла.
– Я понял, учитель, – смиренно сказал
Фесс. Правда, перед глазами его упрямо ма-
ячил донельзя соблазнительный бюст
Атлики в низком вырезе платья.
Тёмный вздохнул.
– Понимаю, ты молод, и вам, людям, не-
легко без… э-э-э… общения с противопо-
ложным полом. Но придётся потерпеть, Не-
ясыть. Пока что с этим ничего не подела-
ешь.
– Даэнур… а что, если мне всё это рас-
сказать милорду ректору? – вдруг осенило
Фесса.
– А что, прекрасная идея! – оживился де-
кан. – Пусть тоже думает. Пусть ломает го-
лову. А тебя не в чем упрекнуть – ты зако-
нопослушный студиозус, отнюдь не желаю-
щий быть отчисленным из Академии!.. Зав-
тра поутру прямо и отправляйся!.. Ручаюсь,
тебя примут без проволочек.
Милорд ректор и в самом деле принял
Фесса без проволочек, даже вперед немалой
очереди, скопившейся перед его кабине-
том. В ней стояли не только студиозусы или
магистры – хватало и пришлого люда. Не-
ясыть заметил даже нескольких Тёмных
эльфов, причём в цветах Северного клана –
интересно, зачем они проделали столь дол-
гий путь из своего Нарна, с отрогов Желез-
ного Хребта?
– Рад видеть тебя, Неясыть, – вполне ра-
душно произнёс милорд ректор. На губах
играла приятная улыбка. – Что привело те-
бя ко мне? Наверняка какое-то очень важ-
ное дело!..
– Так точно, милорд. – И Фесс вторично
принялся пересказывать всё с ним случив-
шееся, не отрывая при этом взора от глаз
волшебника.
Тот слушал с непроницаемым выраже-
нием лица.
Невозможно было даже приблизительно
угадать ею мысли – впрочем, он не озабо-
тился и сыграть что бы то ни было, вроде
восклицаний «силы великие, да не может
того быть!»,
И точно так же, как Даэнур, милорд рек-
тор сказал «Понятно».
– Гм… всё это, конечно, очень странно и
необычно, Неясыть. Спасибо, что ты рас-
сказал мне, Я поставлю задачи перед наши-
ми волшебниками. Они будут работать. Ты
не взял золото – и поступил совершенно
правильно, нельзя брать чужое. Что касает-
ся кошачьих костей… хм-м-м, я, пожалуй,
отправлю туда твоего декана вместе с парой
моих мастеров. Надо выяснить, что это та-
кое, и если кто-то здесь на самом деле прак-
тикует тёмные обряды – их надо как можно
скорее разыскать, как бы не натворили бед.
А насчёт твоих снов… я займусь ими сам.
Ничего не бойся, живи, как жил…
С этим Неясыть и вернулся к Даэнуру.
– Предлагают мне слазить туда? – опе-
шил Тёмный. – Обследовать кости? Не-
ясыть, это возможно только в одном слу-
чае… если наш Белый Совет не имеет к это-
му никакого отношения. Или же – они счи-
тают меня за совершеннейшего слабака и
ничтожество.
– Не понимаю, учитель, – признался
Фесс.
– Если это был настоящий обряд, – пояс-
нил декан, – то тех, кто в нем участвовал, я
почую за версту. По крайней мере, я смогу
сказать, на что пошла высвобожденная в
этом обряде сила. А если это подделка… то
я тоже сразу почувствую.
– А Светлые не могли провести такого
обряда по-настоящему? – спросил Фесс.
– Не могли, – отрезал Тёмный. – Мы го-
раздо слабее Светлых в стихийной магии,
но уж что касается некромантии… чёрная
Сила, отягощённая болью и страхом жер-
твы, станет болтаться на них, точно жёрнов.
Им некуда её девать, более того, она может
помешать их собственным заклятиям.
Крайне интересно! – Даэнур вскочил на но-
ги, пару раз прошёлся от стены до стены,
клацая когтями. – Я, конечно, пойду. По-
смотрим, не ошибся ли во мне милорд рек-
тор!..
Послание Тёмному принёс гоблин – рас-
сыльный всего через несколько минут.
– Быстро работают, – проворчал Даэнур,
сломав печати и пробежав глазами по
строчкам. – Милорд ректор не хочет ждать.
Ну что ж, посмотрим…
– А я, мэтр? – осведомился Фесс.
– А тебе читать «Анналы Тьмы», мой
ученик…
Фесс дисциплинированно провёл весь
день за могучим фолиантом. Его так и под-
мывало бросить всё и отправиться на тот
угол, где он встретил Атлику, но, само со-
бой, он всякий раз сдерживался.
Мало-помалу чтение вновь всерьёз за-
хватило его. Запутанные головоломки фраз
постепенно поддавались, их место занима-
ли новые, но, так или иначе, текст наконец-
то стал понятнее.
Да, в это можно было поверить, думал
Фесс, старательно гоня прочь мысли о Тём-
ном и о том, чем он сейчас был занят. Это
способно захватить – особенно если всерьёз
воспринять такие вот пророчества:
«Явится на севере некто, облечённый
властью; и будет длань его пуста, но всем
предстанут на ней невиданные богатства. И
соблазнит он живущих, и пойдут они за
ним – дабы ввергнуться в Тьму и вернуться
перерождёнными армией Ночи, и быть
уничтоженными, но расчистить дорогу ис-
тинному Разрушителю, который явится
позже…» И дальше, тоже не хуже:
«Берегись произносить эти пророчества
вслух, смертный, ибо Тьма только и ждёт
проникновения злого знания в доверчивые
души…»
Фесс мог бы гордиться собой – в конце
концов он увлёкся настолько, что даже не
заметил возвращения Тёмного. Декан тяже-
ло дышал, плащ его был в двух местах
порван, на чешуйчатой щеке осталась ко-
поть.
– Тьма великая и бездонная, – провор-
чал он, падая в своё любимое кресло. – Го-
тов прозакладывать собственные глаза и
когти, что в пещерке был сотворён самый
настоящий тёмный обряд – кости кошек до
сих пор помнят страх и боль. Обряд прове-
ли по всем правилам. Чётко, без сучка без
задоринки. Кто-то очень умелый и ловкий…
Хотел бы я на него взглянуть!.. – Декан
усмехнулся. – Наши милорды мастера аж
побледнели, когда я сказал, что обряд – на-
стоящий.
– А ректор? – спросил Неясыть.
– Ректор… – проворчал Тёмный, – Про
него худого слова не скажу. Держался до-
стойно. Когда я сказал, что, мол, тут всё
сделано честь по чести, в лице не переме-
нился, не то что остальные. Только спро-
сил – сколько было выкачано Силы и могу
ли я проследить её… – Тёмный сделал пау-
зу.
– И вы, учитель? – не выдержал Фесс.
Точнее, сделал вид, что не выдержал. Пусть
наставнику будет приятно…
– Ответил правду, – вздохнул Даэнур. –
До того, чтобы в открытую лгать ректору,
мы ещё не созрели, Сказал, что Тёмная Си-
ла тем и отличается от Светлой, стихийной
или же собственной Силы мага, что она –
закольцована, свёрнута в тугую глобулу и,
пока её не пустят в ход, ничем и никак об-
наружена быть не может. Я говорил, что
могу почуять за версту тех, кто участвовал в
настоящем темном обряде… но они, похо-
же, или покинули Ордос на первом же ко-
рабле, или способности их куда выше, чем
мне представляется, и они способны за-
крыться – лаже от меня.
– И тогда? – вновь спросил Неясыть.
– Тогда милорд ректор распорядился
выследить тех, кто здесь был, иными сред-
ствами. Правда, – Тёмный злорадно ух-
мыльнулся, лицевые чешуйки насмешливо
скрипнули, – ничего у них не вышло. Никто
из Светлых не смог взять следа. Даже спе-
циальные гончие мастера Нечисти. Пони-
маешь, что это значит, Неясыть?
– Никак нет, мэтр, – отрапортовал Фесс.
Тёмный выдержал паузу.
– Это значит, что здесь поработал не-
кто, – торжественно провозгласил он, – вла-
деющий всем арсеналом старых магов
Тьмы, великих Чёрных магов прошлого, да-
да, прошлого, ещё до разгрома Сумеречных
Братьев и Пришествия Спасителя. Я, напри-
мер, скрыть свои следы от гончих не смог
бы. Они чуют магию, её малейший отпеча-
ток; от них не спасают никакие заклятия –
так, по крайней мере, все думали до послед-
него времени.
– И что же дальше?
– Белый Совет опрометью бросился за-
седать, – хохотнул Тёмный. Во рту, больше
напоминающем звериную пасть, метнулся
туда-сюда чёрный раздвоенный язык. –
Бедняги! В какой-то момент мне даже стало
их жалко. Как они все перепугались!..
– Все? – Неясыть поднял одну бровь.
– Ну, кроме ректора, конечно, – со вздо-
хом поправился Тёмный. Было видно, ему
до смерти хочется, чтобы глава Академии
хоть раз тоже испугался чего-нибудь. – В
общем, монахи сидят и трясутся, милорд
ректор лично пообещал отдать каждого,
кто проболтается, нам с тобой для опытов.
Э-эх, то-то было б славно! Люблю монасей.
Спасителя молельщиков. Первоклассные
зомби из них получаются. Вот, помню, как-
то раз наставник мой, мир его памяти…
– Учитель, Даэнур, подождите! – уже не-
притворно взмолился Фесс. – Так что же –
получается, мы не одни с вами? Есть ещё
Тёмные маги в Эвиале?
– Не знаю, – покачал головой декан. –
Едва ли, Неясыть. Я бы знал.
– Но откуда, мэтр?! Вы об этом никогда
не говорили!
– Тёмные маги – волки-одиночки, я тебе
много раз это повторял. Нам нельзя сби-
ваться в стаи, мрак может прорваться в
этом месте, и тогда жди большой беды. Мы
черпаем силы в Тьме и в то же время стра-
шимся Её прихода… Её царство не от мира
сего, а мы отнюдь не желаем всеобщего
уничтожения – иначе зачем нам упокаивать
кладбища? Так вот, Тёмным волшебникам
самой природой наказано держаться по-
одиночке. Но как в таком случае выжить,
если все – против тебя, а Белый Совет –
если брать давние времена – куда сильнее и
страстно жаждет «искоренить зло»? И вот
мало-помалу Тёмные выработали свой язык
для общения в астрале. На это были спо-
собны только высшие маги, такие, как мой
учитель… Но, даже не умея говорить друг с
другом через астрал, Тёмные не потеряли
способность чувствовать друг друга. Ты то-
же очень скоро станешь в силах сделать это.
Так вот, Неясыть, Тёмного мага я ещё мог
бы не ощутить, если он – где-нибудь в Мек-
ампе или за Вечным лесом. Но тут, в Ордо-
се… – Даэнур покачал головой. – Никогда.
Если, конечно, повторюсь, он не закрывает-
ся специально, и притом достаточно силён
для этого.
– Так что же из этого следует?
– Что следует?.. – Тёмный вздохнул. –
Боюсь, Неясыть, кое-кто решил, что ты стал
слишком опасен. Думаю, что всё это проде-
лано… кем-то из Белого Совета.
– Но вы же говорили… – ошарашенно на-
чал Фесс.
– Да, говорил. И от слов своих, само со-
бой, не откажусь. Но надо помнить только
одно – ни ты, ни даже я не знаем, на что в
точности способен милорд ректор, даже
если возьмётся играть с Силой чуждого ему
цвета.
– Но… зачем ему всё это? – Неясыть ни-
как не мог прийти в себя.
– Повторяю, мой ученик, – весь Белый
Совет смертельно тебя боится. И даже ми-
лорд ректор не исключение. Я не могу по-
нять всех извивов их замысла. Мне кажется,
они хотят подтолкнуть тебя, заставить дей-
ствовать… Наше единственное спасение
сейчас – в недеянии. – Тёмный тяжело
вздохнул, широкие плечи под чёрным пла-
щом поникли. – Они видят в тебе наруши-
теля равновесия, мессию Тьмы, её послан-
ника… Они очень хотели бы уничтожить
тебя – впрочем, об этом я уже тебе говорил.
И вот ищут, ищут, прощупывают… для них
сгодится любая возможность. Молю тебя,
мой ученик, – голос Тёмного стал совсем
тихим и глухим, в нём прорезалась явствен-
ная боль, – не соверши ошибки. Не пытайся
сейчас противостоять им в открытую. По-
вторяю, моё мнение – всё это устроил ми-
лорд ректор. Он, похоже, изучает тебя, как
редкостный и интересный объект. Пока это
так, ты в относительной безопасности… но
как только он решит, что риск оставлять те-
бя в живых слишком велик, – расправится с
тобой, не моргнув глазом. Принцип мень-
шего зла, позаимствованный у нас Светлы-
ми…
Поэтому сделаем вид, Неясыть, что ни-
чего не случилось. Представим дело так,
что нас с тобой больше всего интересуют
только наши кафедральные занятия. Пусть
Белый Совет скрежещет зубами. Пусть при-
думывают что-то иное… Отдохни сегодня,
Неясыть, а к завтрему, очень тебя прошу,
постарайся выбросить мысли об этом из го-
ловы. Нас с тобой ждёт очередная лекция, а
после неё – пойдём копать. Ты забыл, что у
нас есть две лицензии на вскрытие могил?..
Должен же мой ученик в конце концов соб-
ственными руками сработать хотя бы одно-
го приличного зомби!..
.

ИНТЕРЛЮДИЯ III
ЗАПРЕТНЫЙ МИР
рови в серебряной чаше как и опаса-

К лась Клара, хватило очень ненадол-


го. Путники выбились из сил, смер-
тельно устали – балансирование на неожи-
данно ставших очень шаткими мостках
Межреальности требовало заклятий, закля-
тий и ещё раз заклятий; а откуда возьмутся
заклятия в отсутствие Силы?
Разумеется, ничего живого, хотя от-
далённо годившегося бы для жертвоприно-
шения, они не встретили. Измученные Ки-
цум с Сильвией едва-едва брели, так что
валькирии Раине приходилось почти что
волочь их на себе. Клара, с пылающей ча-
шей в руках, прокладывала дорогу – до тех
пор, пока не стало ясно, что ещё чуть-чуть –
и они не смогут даже вернуться на Тропу,
там, где остались Эвис, Эгмонт, Мелвилл и
раненая Тави.
– Ничего, кирия, – Раина рискнула нару-
шить затянувшееся молчание. – Не чув-
ствую ничего живого. Конечно, если потра-
тить ещё некое количество…
– И думать не моги! – сердито оборвала
волшебница не в меру ретивую воительни-
цу. Для того чтобы вывести четверых, кро-
ви требовалось существенно больше. Буль
они с Раиной вдвоём… но их четверо, и, сле-
довательно, надо думать о возвращении.
Живых островков, что, по словам Сильвии,
немало проплыло по направлению к чёрно-
му рубежу запретного мира, они не встре-
тили ни одного. Теперь оставалось только
возвращаться.
– Как будет угодно, кирия Клара, – уны-
ло ответила воительница.
Кицум и девочка ничего не сказали –
им, похоже, было уже всё равно. Их оста-
вляли последние силы.
Дорога назад, само собой, была проще –
тут можно было идти по уже утоптанному.
Кларе оставалось лишь предаваться угрю-
мым размышлениям о том, как посмеялась
бы над ней эта стерва Ирэн Мескот, до-
знайся целительница о том, в какую лужу
они сели. Похоже, что оставалось только
одно – идти, куда ведёт Тропа. Поворачи-
вать назад – еще более бессмысленно, чем
топтаться на месте в поисках Источника.
Идти вперёд… туда, где расстилается аб-
солютный и загадочный мрак. Закрытый
мир… куда не прорваться даже им, магам
Долины, – встала в памяти фраза школьно-
го учебника. Закрытый мир… закрытый…
погодите-ка…
Клара внезапно и резко замерла, так что
даже Раина, несмотря на всю ее выучку, ед-
ва не налетела на волшебницу,
Закрытый мир безопасен. Чёрный
монстр, уютно устроившийся у них на пути,
напротив, очень опасен.
Смертельно опасен Мир, умеющий пить
кровь Упорядоченного – магическую Силу –
словно вампир! Каких чудовищ он выращи-
вает в своих глубинах?.. Но ведь ни у одно-
го по-настоящему закрытого мира такого
не происходит! А что это значит? А это зна-
чит, что она, Клара Хюммель, круглая дура!
Волшебница с яростью хлопнула себя
ладонью по лбу, добавив к этому пару-трой-
ку выражений на неизвестном в Мельине
языке.
Раина дисциплинированно сделала вид,
что ничего не видит и не слышит.
«Как же это я так оплошала, – покаянно
думала Клара. – Видать, совсем отупела. Как
же мне не могло прийти в голову, что пью-
щий магию закрытый мир уже тем самым
не закрыт! А раз так, можно отыскать точку
входа! А уж там, внутри… там Сила должна
найтись».
– Выше голову, Раина! – заметно изме-
нившимся голосом подбодрила свою спут-
ницу волшебница.
…Появление Клары и валькирии вместе
со спасёнными произвело настоящий фу-
рор. Чародеи вскочили на ноги, изумлённо
вытаращив глаза на старика и девочку.
– Вот, подобрали… – развела руками
Клара.
– А Источник, Клархен? Вы нашли Ис-
точник? – Эвис невольно сцепила руки пе-
ред грудью, словно молясь.
Клара покачала головой.
– Нет, Эвис. Ни Источника, ни… вообще
ничего живого. Единственный островок, на
котором оказались эти бедолаги, был ими
высосан досуха.
– Да, вот я и смотрю – какой меч-то у
них с собой интересный, – подал голос Эг-
монт. Клара кивнула.
– С его помощью остров и выпили.
Эвис неожиданно вскинула опустившу-
юся было голову. В глазах стояли злые сле-
зы.
– Клара, ты хочешь сказать, что истрати-
ла кровь на спасение вот этих?!
– Так получилось, Эвис, – Клара развела
руками. – Не бросать же было их…
– Будто мы можем много чем им по-
мочь, – пробормотал Мелвилл.
– А что же будет с нами? – Голос Эвис
внезапно задрожал. – С той же Тави?
Молодой волшебнице никто не ответил.
Эмплада нехорошо взглянула на Кицума, и
старый клоун внезапно задрожал.
– Милостивая госпожа… пожалуйста…
– Эвис! – вскинулся Эгмонт. – Ты с ума
сошла!
– Их крови нам хватило бы по крайней
мере вернуться в Мельин, – процедила
сквозь зубы волшебница. Глаза ее сдела-
лись словно холодная сталь.
– Мама! – пискнула Сильвия.
– Погодите, погодите! – примирительно
заговорила Клара. – Эвис, прошу тебя, успо-
койся. У нас есть ещё одна возможность.
Идти вперёд, в закрытый мир.
Эмплада истерически расхохоталась.
– Эвис, этот мир если и закрыт – то не
полностью. Ни один по-настоящему запер-
тый не способен впитывать Силу. Значит,
окружающие его барьеры – с изъяном.
Пройдёт время, Сила заполнит его – и он из
закрытого превратится в открытый… но до
этого ещё далеко. А вот мы можем рискнуть
и двинуться вперёд – с тем чтобы уже отту-
да искать пути возвращения в Долину.
– Не самая удачная мысль, но в создав-
шемся положении… – пожал плечами Эг-
монт.
– Согласен, потому что ничего иного
нам просто не остаётся, – поддержал его
Мелвилл. Оба мага держались спокойно,
уверенно, как и положено бывалым боевым
волшебникам. А вот Эвис явно «плыла». Гу-
бы её тряслись, взгляд судорожно перепры-
гивал с одного её спутника на другого; она
силилась что-то сказать, но из горла выры-
вался только хрип.
Клара терпеливо ждала. И даже – неза-
метно для Эвис – сжимала локоть готовой
возмутиться валькирии, для которой непе-
реносим был вид любой трусости и малоду-
шия. Такое бывает – даже с самыми лихими
магами. Они могут проявлять чудеса хра-
брости на поле боя, лезть в самое пекло и
лишь смеяться над собственными ранами.
Они смелы и отважны, пока видят перед со-
бой реального врага и понимают, что в их
силах дать этому врагу сдачи, сколь бы
силён он ни казался. Однако это лишь
внешняя сторона мужества. Гораздо труд-
нее научиться держать себя в руках, когда
на тебя надвигается неотвратимая, неосяза-
емая смерть, и у тебя нет против неё ника-
кого оружия, кроме крепости собственного
сердца.
Эвис была ещё слишком молода. Ей
предстояло многому учиться. Это чем-то
напоминало Кларе её собственную моло-
дость… давно ушедшую молодость.
– А что… что, если мы не сможем оттуда
выбраться? – наконец выдавила Эвис.
Клара философски пожала плечами.
– Магия крови сильна. В конце концов,
станем местными богами, потребуем при-
нести нам в жертву десять тысяч быков и
вознесёмся в Эмпиреи! – попыталась она
пошутить.
– Кстати, вполне разумный план, – заме-
тил Эгмонт. – Стоит задуматься, Клархен! К
тому же я ещё ни разу не был богом. Что,
если мне это понравится?.. Прикажу всем
красивым девушкам, что будут приходить
на поклонение, раздеваться передо мной,
и…
Волшебным образом незамысловатая
эта острота привела Эвис Эмпладу в чув-
ство.
– Очень быстро надоест, – фыркнула
она. Щёки её порозовели – от подступаю-
щего стыда. Из девчонки будет толк, вновь
с одобрением подумала Клара Хюммель.
– Ну, вот когда надоест… – шутливо раз-
вёл руками Эгмонт.
– Тогда пошли? – предложил Мелвилл. –
Тави пока ещё в себя не пришла, но корпид
скоро перестанет действовать. Не хотел бы
я тогда видеть, как эта бедняжка мучается…
– Эй, как там тебя, Кицум, что ли? – Раи-
на бесцеремонно встряхнула старика за
плечо. – Давай, поднимай свой зад. За тебя
это никто не сделает. Видишь, раненая у
нас?
– Если милостивая госпожа позволит, я
хотел бы помочь вам нести девочку, – с не-
ожиданным достоинством ответил клоун.
Плечи его распрямились, голова гордо под-
нялась; теперь он походил скорее на изра-
ненного и обессилевшего после сражения
воина, нежели на жалкого ярмарочного фи-
гляра.
– Да куда тебе, – отмахнулась вальки-
рия. – Лучше вот ей помоги. – Она кивком
указала на Сильвию. – А я уж сама потащу…
«Интересно, почему ни клоун, ни девоч-
ка ни о чем нас не спросили?.. – подумала
Клара. – Кто мы, откуда здесь взялись, куда
направляемся и вообще, что это за место, в
котором они очутились, тоже неведомо
как?..» Остальных боевых магов от этих
расспросов удерживала, наравне с Раиной,
железная дисциплина – Клара старшая
здесь, и пока она не подала команду…
Хюммель подозвала к себе девочку. Та
подошла, то и дело касаясь пальцами окро-
вавленной тряпки на голове.
– Разматывай, – решительно приказала
Клара. – Сама видишь, Сильвия из красного
Ордена Арк, с магией тут плохо, но снадо-
бье, чтобы тебе помочь, у нас найдётся.
– Не надо, – внезапно покачала головой
девчонка. – Потерплю. Не так это и больно.
А волосы… ничего, если и не отрастут. Пе-
реживу. Не это ведь главное, правда? – Сей-
час кажущиеся тёмными глаза взглянули в
упор на волшебницу.
– Правда, – чуть растерянно подтверди-
ла Клара. – Но, Сильвия, ведь может воз-
никнуть заражение…
– Не возникнет, – решительно отрезала
девчонка. – Я там все как следует выжгла.
– Выжгла? – Клара подняла брови. У
этой малютки, похоже, железный характер.
– Ага, – кивнула Сильвия. – Там все на-
чало гноиться… пока я валялась без созна-
ния. Так что пришлось. – Она усмехнулась
совершенно по-взрослому.
– Гм… ну, молодец, – неуверенно сказала
Клара. Отчего-то она ощущала некую не-
ловкость перед этой мытой во всех щёлоках
девчонкой, едва ли девственницей в свои
неполные пятнадцать или даже четырна-
дцать. Сильвия прошла через нечто такое,
чего не выпадало даже на долю Клары
Хюммель. – Но тогда ты, может быть, расс-
кажешь мне, как вы с почтенным Кицумом
попали сюда, в Межреальность? Я знаю, в
Мельине были большие тревоги?..
– Большие тревоги! – Сильвия наградила
Клару полупрезрительным взглядом, одна-
ко тотчас же, словно почувствовав свой
промах, опустила глаза. – Милостивая гос-
пожа, там у нас такое было… – И она приня-
лась рассказывать.
Клара слушала внимательно – причины
ссоры магов с Императором, перипетии их
краткой, но кровопролитной войны были
ей, мягко говоря, небезразличны ещё и по-
тому, что в хаосе той битвы бесследно ис-
чез глупый и донельзя гордый мальчишка
по имени Кэр Лаэда, племянник и един-
ственный родственник задушевной Клари-
ной подруги Аглаи Стевенхорст – тот са-
мый Кэр, которого она, Клара, поклялась
хоть за шкирку, а притащить в родную До-
лину; что ж поделаешь, когда у подруги по-
чти что и нет никаких магических способ-
ностей, кроме разве что к кулинарии.
Историю об Алмазном и Деревянном
Мечах она выслушала с чувством горечи –
ну какие же они глупые… истратить такие
силы на полуразумное оружие, не знающее
никакого иного способа бытия, кроме вой-
ны и убийств, да ещё и вложить в эти самые
Мечи такую магию! Конечно, добром это не
кончилось, да и кончиться не могло.
Правда, ту часть повествования, где
Сильвия рассказывала о Спасителе – поми-
нутно оглядываясь, словно ожидая, что ом
вот-вот появится из-за поворота, точно раз-
бойник на большой дороге, – Клара почти
что пропустила мимо ушей. Смертные ча-
сто придумывают такие байки. За все Кла-
рины странствии по Межреальности она ни
разу не сталкивалась ни с чем подобным;
хотя, конечно, есть ещё и закрытые миры,
но всё-таки, всё-таки…
Итак, Сильвия и Кицум почти что до-
брались до Мечей. Завязалась последняя
схватка… надо же, какой бойкий клоун… ни-
когда бы не подумала. И оружие какое
странное…
– А потом нас убили, – хладнокровно за-
кончила Сильвия. – Я пришла в себя… от хо-
лода. Очень холодно было лежать в соб-
ственной остывшей крови… смотрю – во-
круг островок, тот самый, на котором вы
нас нашли, рядом – Кицум, а я валяюсь, вце-
пившись в эфес Меча, а Меч – воткнут в это
живое одеяло… Вот, собственно говоря, и
всё.
– А Мечи? Куда они делись? – спросила
Клара. Сильвия выразительно пожала пле-
чами – и тотчас поморщилась от боли. Ма-
гия затянула раны, но разорванная плоть
всё равно давала о себе знать.
– Понятно… Ну что ж, Сильвия из крас-
ного Арка, добро пожаловать в нашу коман-
ду! Дорога у нас теперь одна – как ты пони-
маешь, прямо туда, во тьму, в закрытый
мир… Туда доберёмся – станет легче, помы-
слим, что делать дальше.
– А вы, – Сильвия внезапно остро и при-
стально взглянула на Клару, – вы, наверное,
из тех, кем правит великий маг Игнациус?
Кларины брови выразительно подня-
лись. Конечно, существование Долины не
было абсолютной тайной, многие маги
обычных миров – разумеется, сильнейшие
среди своих собратьев – слышали о ней, о
великом Архимаге Игнациусе; Кларе дово-
дилось встречаться как-то и с самой Сежес,
высшие чины Радуги знали о Долине – но,
конечно, лишь то, что сами ее обитатели
считали возможным рассказать, неважно, в
виде сказок, сплетен или «достоверных ве-
стей». Но чтобы вот такая девчонка?..
– Мой дед был главой ордена Арк, – не
без гордости сообщила Сильвия. – От него
я о вас и прослышала… о тех, что могут хо-
дить меж мирами. Дед как ни бился, но та-
кого заклятия сплести не смог.
Клара промолчала. Конечно, куда уж
простому магу – самоучке знать тайны пои-
стине великих заклятий, законы плетения
которых Долина унаследовала от Четырех
Первоотцов, истинных магов, полубогов,
отличавшихся от нынешних жителей Доли-
ны так же, как они сами отличаются от про-
стых смертных…
– Ты права, Сильвия, – неожиданно всту-
пила в разговор Эвис. – Да, мы из Долины…
птенцы Архимага Коппера, как нас кое-где
называют.
Клара заметила, как девчонка лишь
большим усилием воли поборола страх.
Клоун же Кицум, похоже, просто ничего не
понял… или, напротив, прекрасно владел
собой, ничем не выдав собственных чувств.
– Не надо нас бояться, – с некоторым
трудом проговорил Мелвилл – была его
очередь тащить Тави на закорках. – Разве
мы похожи на маньяков, людоедов или вам-
пиров?
По мнению Клары, на вампиров они как
раз очень даже походили. Чтобы вырваться
отсюда, им нужна была кровь… и чем боль-
ше, тем лучше. Но, разумеется, Сильвии со-
общать это не стоило. Анналы Гильдии бое-
вых магов сохранили жуткие истории о
том, как её члены, бывало, выбирались из
самых безнадежных положений, пустив в
ход этот последний резерв: предсмертную
кровь кого-то из своих спутников. Правда,
потом очень мучились – совесть, как из-
вестно, не тётка, ещё пострашней голода.
Тем временем Тропа заметно взяла под
уклон. Идти становилось всё труднее, ноги
скользили, точно под сапогами оказалось
покрытое маслом стекло. Вдобавок Тропа
стала ещё и сужаться. Вскоре идти можно
было только цепочкой, в затылок друг дру-
гу.
– Может… верёвкой обвяжемся? – вне-
запно подал голос Кицум. Клоун держался
прекрасно, и Клара терялась в догадках –
неужели ему уже случалось бродить по Тро-
пам Межреальности? Правда, ходившие
здесь знают, что в случае провала не спасёт
уже никакая верёвка, напротив, она потянет
за собой и остальных. ..
– Стойте! – Эвис внезапно вскинула ру-
ку. – Чувствуете?.. След…
Отряд замер. Клара осторожно, боком,
пролезла вперёд.
Да, Эвис оказалась права. След туг и в
самом деле был… точно мимо пронёсся на-
чинённый Силой до предела болид. Увле-
ченный потоком поглощаемой закрытым
миром энергии, он должен был вызвать
грандиозный взрыв там, на самой границе
чёрной сферы… однако в Астрале не оста-
лось никаких следов.
Клара помотала головой. Вот это назы-
вается попали. Вот тебе и закрытый мир –
не мир, а какая-то бездонная пасть! Вместо
плавного скольжения по течению реки от-
ряду предстоял спуск по грохочущему не-
зримому водопаду… наверняка изобилую-
щему острыми камнями и прочими преле-
стями. Но делать нечего. Обратной дороги
нет, и крови всех спутников Клары не хва-
тит теперь, чтобы выдержать напор этого
течения.
– След следом, но спускаться всё равно
надо. – Клара уже ясно видела впереди об-
рыв Тропы. Впрочем, ощущалась здесь и
Сила – очевидно, откат от закрытого ми-
ра. – Я иду первой… держитесь за моим
огоньком. Эгмонт, смени Мела! Эвис, дер-
жи Кицума! Раина, поможешь Сильвии.
Держись поближе ко мне и представь себе,
что плывёшь. Это совсем даже несложно. –
Она старалась подбодрить валькирию, хотя
та, похоже, ни в каких ободрениях не ну-
ждалась – стояла невозмутимой, словно вы-
сеченная из мрамора статуя Войны.
– Пошли, – выдохнула Клара, затепливая
над левым плечом видимый только волшеб-
никам огонёк. Как только они сойдут с Тро-
пы и заклятия перестанут прокладывать им
дорогу, отряд окажется в лапах Тьмы.
Кларе предстоит полагаться только на
собственное чутье да еще – в куда большей
степени – на удачу.
Вот и конец Тропы, Клара невольно сде-
лала глубокий вдох, точно на самом деле
собираясь нырнуть, и шагнула в бездонную
пропасть.
.

ГЛАВА 4
ДОСРОЧНЫЙ ВЫПУСК
есс и Тёмный скрупулёзно следо-

Ф вали их собственному плану – то


есть старательно делали вид, что
как будто ничего и не случилось. Милорд
ректор, белый маг Анэто, вроде бы оставил
Неясыть в покое. Не повторялись и сны, са-
ми же Эвенстайн и Бахмут всё ещё не воз-
вращались.
Лето мчалось мимо бешеным табуном
тёплых и ласковых дней, но Фессу было не
до красот и веселий. Тёмный торопил свое-
го ученика, и они вовсю штудировали темы
второго года.
Памятное вскрытие могил прошло без
сучка без задоринки – выданное разреше-
ние касалось каких-то нищих бродяг. Спа-
ситель ведает как пробравшихся в Ордос да
тут и отдавших концы. Магистрат, радея об
усопших, похоронил их за счёт городской
казны в простых некрашеных гробах на
дальнем конце кладбища – и в то же самое
время пусть и нехотя, но разрешил вскрыть
те же могилы – в обмен на добрую толику
золота, поступившего из Академии. Семи-
градье отчаянно нуждалось в дипломиро-
ванном чародее, при посохе и всём прочем;
торговые гильдии не поскупились. Золото
нашло дорожку и к сердцам членов Белого
Совета (ибо, как проворчал Тёмный, до фа-
культета малефицистики дошла лишь ма-
лая часть присланных Семиградьем денег,
остальное пошло в казну Академии), и к
сердцам городских голов.
О самой зомбификации Фесс вспоми-
нать не любил – скучный, нудный и неаппе-
титный процесс. Вдобавок потом пришлось
отрабатывать на том же зомби приемы его
уничтожения – а экземпляр, как на грех,
оказался прочным, с Неясыти сошло семь
потов, прежде чем Тёмный оказался удо-
влетворён.
После этого вновь началась текучка, за-
нятия, лекции, лабораторные – и всё про-
чее, из чего складывается жизнь любого до-
брого студиозуса. Правда, за вычетом деву-
шек и пива.
– Что-то тревожно мне, – признался как-
то Даэнур, – Чует моё сердце, недолго тебе
ещё у меня учиться. Многим жертвовать
придётся – но только не волшбой.
Поневоле Неясыти приходилось оста-
влять в стороне захватывающие древние
хроники, пропускать мимо многое из в
общем-то нужного, но, так сказать, не пер-
вой необходимости. Тёмный сам начал за-
ниматься со своим учеником целитель-
ством и алхимией, причём упор делался,
конечно, на те растения и минералы, кото-
рые считались укоренившимися во Тьме
или хотя бы из неё вышедшими. А попутно
Фесс всё глубже и глубже погружался в
мрачные тайны мира мёртвых; остались да-
леко позади всякие там безмозглые зомби и
тупые мумии; теперь речь шла о вампирах,
высших и низших, оборотнях, разнообраз-
ных чудовищах, что обитают среди мертвых
душ; о свите тёмных богов и сил, о…
Жертвы и жертвенники, алтари для при-
зывания и сосуды для сохранения Силы.
Только грубый и невежественный маг счи-
тает, будто вся некромантия строится на
одних лишь жертвоприношениях Тёмным
Силам, в обмен на что жертвователь полу-
чает назад какую-то толику Силы. Это лишь
внешний, заметный простому глазу слой. В
широком же смысле слова «некромантия» –
это взаимодействие Живого с Мёртвым, то
есть в определённом смысле можно сказать,
что сюда входит и вся стихийная магия. Ра-
зумеется, особым образом преобразован-
ная, ибо Светлые стихийные волшебники
обращались к Четырём Первоосновам
именно как к живым, мыслящим суще-
ствам. Если же, к примеру, заставить земля-
ных духов покинуть на время свои обитали-
ща, то омертвлённый объём некромант
вполне может использовать в своих целях.
Это была поистине Высшая Некроман-
тия,
Июль сменился августом, близился но-
вый День учеников, а Фесс с Тёмным, забыв
обо всём, дни и ночи проводили в лабора-
тории. Девственные металлы сменялись в
тиглях металлами мёртвыми; и Фесс как раз
бился над конденсатом эликсира, позволя-
ющего легко и быстро преодолевать грани-
цы мира мёртвых, когда до его слуха вне-
запно донесся частый и тревожный звук
большого ордосского колокола. Это был не
яростный набат, призыв к бою, на стены;
нет, в медном голосе весёлого Ордоса на
сей раз слышалось самое настоящее отчая-
ние.
Фесс удивлённо поднял брови. Что мо-
жет угрожать городу, надежнее всяких стен
и кованых ратей защищённому заклятиями
Белого Совета? Неясыть, конечно, бегом
бросился бы на улицу – но прерывать про-
цесс было нельзя, ингредиенты следовало
добавлять в конденсат строго по прописи,
малейшее отклонение – и всё погибло, ма-
гическая связь не установится, и всю работу
придётся начинать сначала…
Дверь распахнулась. На пороге стоял
Тёмный, широкая грудь волшебника часто
вздымалась, глаза, как обычно в минуты
волнения, горели ярко-жёлтым огнём.
– В городе чёрный мор, Неясыть! – Даэ-
нур отшвырнул плащ, шагнул к книжным
полкам. – Не отвлекайся, не отвлекайся,
слушай меня, пока я не найду эту ссылку… –
Он подвинул лестницу в угол и полез под
самый потолок, ведя когтистым пальцем по
чёрным корешкам с замысловатыми сере-
бряными рунами. – Да где же это, иссуши
меня Свет… Так вот, ты, конечно, удивлён
такой тревоге? Признаюсь, я тоже. Ордос
надёжно защищён от всех и всяческих эпи-
демий… или, по крайней мере, был за-
щищён.
– Может быть, заклятия… – начал было
Фесс, не отрываясь от скляницы с конденса-
том.
– Белый Совет прозаседал всю ночь, –
отрезал Тёмный. – И Анэто говорит, что за-
щита в полном порядке. Но чёрный мор…
он какой-то особенный. Совсем особенный.
Светлые пока что не нашли действенного
средства. Обычная магия помогает плохо –
если волшебник, отчаявшись справиться,
начнёт просто тянуть из больного заразу и,
скажем, сжигать её – то сил его хватает
лишь едва-едва облегчить страдания и не-
сколько оттянуть развязку. Одним словом…
ага, нашёл! – Он вытащил какой-то здоро-
венный том, из числа пока еще не знакомых
Фессу.
– Одним словом, Светлые обратились к
нам, – докончил Неясыть, осторожно бро-
сая в конденсат крупицу абсолютной соли.
– Точно, – кивнул Даэнур. – Отдадим
должное Анэто – он думал не о своей гордо-
сти и чести, а о безопасности города.
– Почему же тогда в набат ударили толь-
ко сейчас? Если Белые заседали всю ночь,
значит, уже давно было ясно, что положе-
ние серьёзное? – Абсолютная соль медлен-
но растворялась, хотя теоретически это не-
возможно ни в одном из известных раство-
рителей, даже в абсолютном – они уравно-
вешивают друг друга.
– Наверное, рассчитывали справиться
сами, – пожал плечами Тёмный. – Пойми,
Неясыть, для милорда ректора обратиться к
нам – это фактически расписаться в том,
что город обречён. Ведь ни твои, ни даже
мои силы с силами Белого Совета несопо-
ставимы!
– Тогда на что они рассчитывают? – по-
разился Неясыть. Эликсир тем временем
сперва покраснел, потом поголубел и нако-
нец принял свой истинный цвет – чёрный.
Работа была закончена.
– Когда положение отчаянное, цепляют-
ся за любую возможность, – мрачно уронил
Даэнур. – Разумеется, я согласился помочь.
Разумеется, я выговорил некое возмещение
за нашу помощь. Всё было принято без воз-
ражений… так что теперь недостатка в тру-
пах для вскрытия, зомбирования и всего
прочего у нас не будет.
– Но ведь сперва надо остановить эпиде-
мию! – вырвалось у Фесса.
– Именно, мой ученик, именно так. И
мы её остановим… если выживем, конечно.
Впрочем, в основном-то опасность грозит
тебе – я вашим болезням в общем-то, не
подвержен.
Неясыть поднялся, сжав кулаки.
– Я не боюсь!
– Не сомневаюсь. – Тёмный положил ру-
ку ему на плечо. – Но и лезть на рожон тоже
не надо. Впрочем… все входы и выходы из
Ордоса закрыты. Маги надеются, что зараза
не пойдёт дальше. В крайнем случае гото-
вятся выжечь всю область Академии, если
не помогут иные меры. Святые отцы молят-
ся без устали, но… – Даэнур покачал голо-
вой, – пока что они не преуспели.
– Что мы должны сделать? – деловито
спросил Фесс, гася не нужную больше го-
релку.
– Взять тело погибшего от мора и как
следует расспросить, – усмехнувшись, отве-
тил Тёмный.
– Разве Светлые не делали вскрытия?
– Врачи, решившиеся на это, умирали
спустя несколько часов в бреду и уже ниче-
го не могли рассказать о том, что же они
увидели.
– Тогда идём. – Неясыть принялся дело-
вито собираться. В просторной холщовой
сумке он уже давно носил нечто вроде «по-
левого набора некроманта на все случаи
жизни» – носил и ждал, когда это понадо-
бится. Оказалось, что понадобится уже со-
всем скоро.
Тёмный ограничился набором хирурги-
ческих инструментов; правда, они больше
смахивали на пыточные. Фесс невольно по-
морщился: Неясыть в его душе свирепо ух-
мыльнулся.
Сумерки мира, внезапно припомнилось
Фессу. Он должен пройти через сумерки
мира, чтобы вновь стать самим собой. И ко-
му ведомо, не знаменует ли наступление
чёрного мора полосы того самого «вече-
ра»?..
Запахнувшись в плащи, они вышли из
Академии. Ворота были плотно заперты,
возле них расположилась вооружённая
стража; на посеревших лицах воинов навек,
казалось бы, отпечатался страх – несмотря
на то что службу они несли внутри стен
Академии, куда вроде бы пока ещё не было
доступа заразе.
Улицы весёлого Ордоса были пустынны.
Тоскливо завывали псы; а прямо по мосто-
вой, нагло и торжественно, двигалась целая
процессия серых крыс. Они шли цепочкой,
словно хорошо обученные воины, – колон-
на их выныривала из одной сточной трубы
и, миновав дорогу, ныряла в другую.
Даэнур остановился. Молва приписыва-
ла Тьме покровительство над крысами – не-
даром, мол, в жертвоприношениях Чёрных
магов так часто использовались кошки!
– Смотри внимательнее! – прошипел
Тёмный Фессу. – Да не глазами смотри, не
глазами!
Однако Неясыть не нуждался в напоми-
наниях. Трепещущий флёр надчеловеческо-
го зрения, и… да, что это за шлейф, тяну-
щийся за каждой из крыс?!
Зеленый шлейф, оставляющий зловон-
ный след на земле… Зараза? Но почему это-
го не видят Светлые? Ректор Анэто, если он
настолько силён?
– Потому что мы смотрим сквозь призму
Тьмы, – угрюмо бросил Даэнур. – Светлым
это неподвластно… так же как и нам нико-
гда не взглянуть на мир их глазами.
– Чего мы ждем, учитель? Позвать сюда
весь Белый Совет, пусть выжгут эту не-
чисть!
– Неясыть… крысы и в самом деле посвя-
щены Тьме. Они – ее гонцы и предтечи…
мы не можем обратить нашу мощь против
них,
– А указать? Указать на них Анэто – тоже
не можем? – изумился Фесс.
– Крысы – это лишь следствие, а не при-
чина, – бросил Тёмный. – Они пируют… на-
верняка жрут погибающих… ещё живыми…
зелёный шлейф – это ведь не яд…
Однако Фесс уже сам успел понять это.
Крысы шли и шли, толстые, довольные, не-
возмутимые, не обращая никакого внима-
ния на двух застывших волшебников – слов-
но и впрямь понимали, что от адептов
Тьмы им вреда не будет.
– Пойдёмте, учитель, – наконец не вы-
держал Фесс, – Пойдёмте… туда, откуда они
пришли.
– Что ж, пойдём, – кивнул Тёмный. – В
принципе нам всё равно, куда идти. Лишь
бы дело сделать. Давай, вычисляй место!..
Это оказалось нетрудно. Серо-зелёная
нить брала своё начало в скромном, до-
бротном, ничем не примечательном доме с
хлебной лавкой в первом этаже.
– Идём! – скомандовал Даэнур.
Шагая вслед за наставником, Фесс мог
лишь поразиться, как изменился, если смо-
треть на него магическим взором, даже сам
воздух весёлого Ордоса. Фесс видел блё-
клые серые тени, медленно двигавшиеся от
крыши к крыше, признавая в них ххоров,
призрачных вампиров, питавшихся послед-
ними эманациями души умирающего; как
они могли проникнуть сюда, неужели за-
щита Белых перестала существовать в один
миг?
– Ххоры? – обернулся на ходу Даэнур. –
Да, вижу… и много-то как… Не обращай
внимания, ничего тут уже не сделаешь, да и
растерзать они никого не смогут.
Фесс покачал головой – ххоры были
вполне способны утянуть за собой во мрак
роженицу, младенца, даже трёх-, че-
тырёхлетний ребёнок без родительской за-
щиты не мог чувствовать себя в безопасно-
сти! Почему Даэнур так беспечен?!
– Принцип меньшего зла, – проворчал в
ответ Тёмный, – Если мы с тобой сейчас
разберёмся в происходящем, мы спасём де-
сятки тысяч. Если начнем гоняться за ххо-
рами – спасём двух-трёх, ну, может, с деся-
ток – а эпидемия тем временем будет ко-
сить остальных…
– Наставник, но как они оказались
здесь?
– Горе и отчаяние, – помедлив, ответил
Тёмный. – Людские страх и ужас в силах
превозмочь любую магию. «Анналам» из-
вестны случаи, когда пущенные магами во
вражеское войско молнии рассеивались –
если враги по-настоящему были готовы
биться и готовы были умереть ради своей
победы. Так и здесь. Защита Белых крепка,
Ордос привык жить за ней без хлопот и за-
бот, а когда пришла беда… ужас и растерян-
ность открыли ворота и ххорам, и этим
крысам, и, я боюсь, кое-кому похуже. Впро-
чем, вот мы и пришли! Кыш, проклятые! –
словно воронам, крикнул Даэнур повисшим
над черепичной крышей дома призракам.
Ххоры поднялись неохотно, их хриплые
голоса звучали недоумённо и негодующе –
но в голосе Тёмного была власть, против
которой порождения мёртвого мира были
бессильны. Пока что бессильны…
Добротная дубовая дверь, недавно по-
крашенная, была наглухо заколочена снару-
жи – толстенными досками крест-накрест.
И точно так же – широкие окна первого
этажа.
– У магистрата свои методы, – провор-
чал Тёмный, подсовывая когтистую лапу
под доску и без всякого усилия выдирая ее
вместе с гвоздями. – Входи, Неясыть, време-
ни нет!
Фесс вошёл следом за учителем, не за-
быв запечатать за собой вход. Он поставил
самое сильное заклятие, какое только
знал, – в висках аж зазвенело от боли.
– Не трать силы попусту, – бросил Тём-
ный, не оборачиваясь. – Они тебе сейчас
понадобятся. Все без остатка, Ну, чего ты на
меня смотришь? Черти Круг Отражения!
Черти, прежде чем мы войдём к трупам!
Фесс стиснул зубы и повиновался. Совет
Даэнура был хорош… но запечатать вход то-
же было нужно. Крысы крысами, а не хвата-
ло, чтобы заразу начал разносить ветер.
Круг Отражения. Одно из самых силь-
ных заклятий в арсенале некроманта. Ему
учат только на четвёртом году… но у Тёмно-
го имелись свои соображения по поводу
темпов обучения.
Здесь могла помочь только собственная
сила Фесса – и она послушно пришла на его
зов, но, неожиданно для него самого, в об-
лике той самой обольстительной Атлики,
которую он столь старательно пытался за-
быть все эти недели. Одета девушка была
более чем легкомысленно; Фесс ощутил
прилив крови к щекам, и в тот же миг во-
круг него сгустилось нечто вроде лёгкого,
призрачного тёмного пламени. Миг – и всё
растаяло, но защита была уже установлена.
Фесс невольно вытер пот со лба. Атли-
ка… так вот какая у тебя власть! Значит, я,
сам того не подозревая, думаю о тебе, бес-
покоюсь и стремлюсь защитить? Ладно, на-
до постараться разыскать тебя сегодня…
Думать о том, что девушки уже, быть мо-
жет, нет в живых, Фесс категорически отка-
зывался.
– Иди за мной! – громыхнул Тёмный. Он
уже стоял на пороге комнаты. Неясыть
стиснул зубы и шагнул следом.
Ещё совсем недавно это была милая и
уютная комната, с камином, большим сто-
лом, отполированными лавками, резными
сундуками, высоким буфетом – пекарь, оче-
видно, преуспевал; в углу грудой были сва-
лены детские игрушки – тряпичные куклы,
звери, вырезанные из дерева фигурки всад-
ников и пеших, колесницы – тоже не из
дешёвых; на окнах – длинные мягкие зана-
веси, в буфете – парадная посуда. В углу –
Лик Спасителя; здесь, наверное, в него ис-
кренне верили.
Да вот только не помог никакой Спаси-
тель.
Фессу потребовалось сжать зубы ещё
крепче, до хруста и боли, чтобы не отвер-
нуться и не броситься наутёк при виде от-
крывшегося ему зрелища.
Поперёк комнаты лежало тело крепкого,
дородного мужчины, так и не успевшего
снять пекарский колпак, Он лежал на спи-
не, черты лица были страшно искажены –
не от боли, от ужаса; щёки и лоб покрыты
ало-синюшными пятнами, в середине ка-
ждого кожа лопнула, кое-где обнажилась
кость. О запахе не приходилось даже гово-
рить; Фесс едва смог бы дышать, если б не
Круг Отражения.
Вот только хватит ли сил поддерживать
его достаточно долго?..
Темный рывком распахнул плащ, с наро-
читым грохотом поставил на стол сумку с
инструментами.
– Ххоров тут было много… Неясыть, по-
ищи живых. Должны быть…
– Зачем? – угрюмо спросил Фесс. – Им
мы всё равно не поможем.
– Если не поможем – то добьём, чтоб не
мучились! – оборвал ученика Даэнур. – Не
чувствуешь ауры боли, что ли, Неясыть?
Фесс чувствовал. И, наверное, даже
острее своего наставника – потому что был
человеком.
– Я буду вскрывать мужчину. Ты мне ну-
жен, так что поторопись.
Фесс двинулся к ведущей на второй этаж
лестнице-и тут в самой глубине, в углу за
камином, раздался какой-то шорох. Не-
ясыть рванулся туда – на полу, обнявшись,
лежали дети. Двое, мальчик и девочка, оба
нарядно одетые, словно они собрались на
праздник. Мальчику было лет пять-шесть,
девочке на глаз едва сравнялось четыре.
– Нашёл живых, – сообщил Фесс Тёмно-
му. Оба ребёнка едва дышали. Красивое
платье девочки было всё перемазано зелё-
ной рвотой; слизь сочилась из глаз, из
ушей, из носа; она дышала едва-едва, слабо
и прерывисто; судя по всему, ей оставалось
ещё от силы несколько минут.
Понятно, отчего ххоры пируют…
– Ищи ещё, – скомандовал Тёмный, –
Они мне понадобятся… все.
Фесс послушно двинулся вверх по лест-
нице. Наверху нашлись старик и старуха,
мёртвые – тел Неясыть касаться не стал, – и
молодая женщина, высокая, полногрудая и
светловолосая. Она тоже ещё дышала.
– Неси её сюда! – донёсся приказ Даэну-
ра.
Фесс осторожно поднял тело. Оно каза-
лось каким-то странно мягким, словно не
имело костей; голова неестественно запро-
кинулась, изо рта поползла по щеке зелено-
ватая струйка.
Неясыть судорожно сглотнул. Женщина
уже не имела сил кричать, она почти умер-
ла – но отчего-то задержалась на самой гра-
ни бытия, испытывая при этом все муки,
как если бы оставалась в полном сознании.
Аура ее замутилась, черви-могильщики
призрачного мира, пожиратели того, что
остаётся в теле от души после того, как сама
душа покинет плоть, уже тянулись к не-
счастной из всех углов сумрака.
«И что, эта гадость – тоже Тьма? – ужас-
нулся Фесс. – А ну, брысь отсюда!»
Ненависть удвоила его силы. Из глаз
вырвалась молния, лопнула, поражая копо-
шащуюся слизистую нечисть. Круг Отраже-
ния предостерегающе затрещал – обрушив-
шаяся на него отдача была опасно велика.
– Прекрати! – взревел там, внизу, Тём-
ный. – Ты нужен мне здесь!
Осторожно ступая, Неясыть вернулся в
большую комнату. Мужчина, уже освобо-
ждённый от одежды, лежал на столе. Даэ-
нур склонился над ним с устрашающего ви-
да кривым ножом в когтистой лапе.
– Положи женщину рядом с детьми, –
скомандовал Тёмный. – Иди сюда и смотри
как следует!
Чувствуя, что покрывается потом, Фесс
повиновался. За его спиной раздалось сла-
бое «мама…» – похоже, девочка даже на гра-
ни смерти чувствовала рядом мать,
Тёмный резко опустил клинок, словно
разя врага на поле брани.
Тело несчастного пекаря раскрылось,
точно книга. Фесс ожидал крови, ещё чего-
то подобного – вместо этого на пол хлыну-
ла зелёная слизь. А среди этой слизи… ви-
димая, конечно, лишь магическим зрени-
ем… Чёрная тень, что-то вроде зубастой
многоножки, метнулась куда-то вбок. Тём-
ный от неожиданности отшатнулся, однако
Неясыть не подкачал. Сухой треск, мелька-
ние голубых искр – тварь зависла на самой
границе двух миров, отчаянно извиваясь в
сотворённой Фессом призрачной ловушке.
– М-молодец… – ошарашенно прогово-
рил Темный. – Надо же… а я и не знал… Та-
щи её сюда, Неясыть… Понятно теперь, по-
чему Светлые ничего не замечали… откуда
ж им это знать…
– Учитель! – простонал Фесс сквозь стис-
нутые зубы. Круг уже еле держал.
– Всё, всё, уже перехватил! – опомнился
Даэнур. – Ну, Неясыть, истинный ты Не-
ясыть! Не излови ты этого зверя… Зато те-
перь легче будет. Надо звать Анэто… если,
конечно, он не испугается прийти в за-
ражённый дом.
– Не испугаюсь, – внезапно раздался
спокойный и полный достоинства голос. –
Мои поздравления, милорд декан, мои по-
здравлении, студиозус Неясыть… я сейчас
буду.
– Вот так так… – пробормотал Тёмный,
когда в парадной двери что-то коротко по-
лыхнуло, Сила отозвалась лёгкой отдачей и
белый маг Анэто, ректор Академии Высоко-
го Волшебства, бестрепетно шагнул через
порог.
– Великий Свет! – Он покачал головой,
разглядывая корчащуюся в воздухе много-
ножку. Даэнур уже успел полностью вытя-
нуть её из мира мёртвых в обычный. – Что я
могу сделать, милорд декан? Признаю, ва-
ше искусство несравненно.
– Нам с Неясытью нужна Сила, – просто
ответил Темный. – Как можно больше. Вам
этих тварей не изловить, они подвластны
только самому чёрному из моего волшеб-
ства. Нужны жертвы. Или… Сила, очень
много Силы, чтобы изгнать их из Ордоса…
или, точнее, перекрыть им сюда дорогу, по-
том изгнать будет уже легче.
– Ты знаешь их? – Анэто поднял брови. –
Впрочем, все разговоры потом… здесь ещё
трое живых, мы можем им помочь?
– Да, – кивнул Тёмный. – Эта тварь так-
же способна чувствовать страх и боль, как и
ее жертвы. Удерживайте её, милорд ректор,
я буду вскрывать этого несчастного и упра-
влять Силой, а Неясыть должен заставить
бестию мучиться как можно сильнее и
дольше. Тогда, быть может, спасём детей и
их мать.
Фесс ощутил осторожное касание чужой
Силы – Анэто словно принял у него из ла-
доней скованное магией существо.
– Начинайте, мой добрый друг, – мягко
проговорил ректор. – И не стесняйтесь, ко-
мандуйте мной, поправьте, если я что-то
сделаю не так.
– Ну, Неясыть, чего ждёшь? – громыхнул
Тёмный. – Или я у тебя зря зачёт по риту-
альному мучительству принимал?..
Фесс молча поднял один из инструмен-
тов Тёмного и поднёс начищенную бронзу
к самому «глазу» существа. Многоножка
задёргалась – но Анэто держал крепко. Не-
ясыть приблизил лезвие к самой голове су-
щества.
«Пощади… – внезапно прошелестел в со-
знании чей-то бесплотный голос. – Поща-
ди, и тебе воздается… пощади, я обещаю те-
бе защиту… я проведу тебя тёмными путя-
ми, у тебя будет власть, золото, всё, что за-
хочешь…»
– Мне уже предлагали, – громко, вслух
ответил Фесс, и лезвие, вскрыв спинной
панцирь, коснулось одного из нервных
сплетений твари.
В ушах Фесса грянул отчаянный жен-
ский вопль, так что непонятно было, кто
кричал – не то умиравшая жена пекаря, не
то – пленённое им существо…
Казалось, чья-то огромная рука щедро
плеснула воды на ещё не просохшую, толь-
ко что написанную акварельными красками
картину – и нарисованное поплыло, смеши-
ваясь, цвета создавали причудливые сочета-
ния. Комната вокруг Фесса странным обра-
зом менялась, вниз стекали стены, задрожа-
ла и искривилась, точно в ярмарочном по-
тешном зеркале, фигура Тёмного, вокруг
расползалось мертвенное зелёное сияние –
и Неясыть под своим ножом увидел не от-
вратительного призрачного гада, хищника
и пожирателя, пришедшего за добычей из
мира мёртвых в мир живых – а тонкую,
словно былинка, русоволосую девушку с
огромными печальными глазами, одетую в
лёгкие развевающиеся золотистые ткани, –
тело неподвижно застыло в зелёном возду-
хе, схваченное невидимыми клещами за-
клятий Фесса и Анэто. В точёное плечо де-
вушки был вогнан кривой и ржавый кли-
нок, из-под лезвия толчками выбивалась
кровь, словно была задета одна из крупных
артерий. Фиалковые глаза затуманились бо-
лью, но сознание из них ещё не ушло.
«Пощади…» – вновь с мольбой прозвуча-
ло в ушах Фесса. Его взор судорожно мет-
нулся в одну сторону, в другую – никого и
ничего. Ни Тёмного, ни ректора Анэто. Он
был один; ноги утопали в зелёном тумане,
так что даже непонятно было, на чем он
стоит.
«Морок! – изо всех сил старалось созна-
ние. – Морок, наваждение, ничего больше!»
– Остановись… больно… – простонала
девушка. – Прошу тебя… ну пожалуйста…
Фесс изумлённо уставился на свою соб-
ственную руку – оказывается, она сама, без
всякого его на то желания, успела вдавить
ржавый нож ещё глубже в нежное тело.
Неясыть закричал, словно кривое лезвие
терзало его собственную плоть. В памяти
вспыхнули лица… много незнакомых лиц, и
Неясыть знал, что это те, кого ему довелось
убить, – спасая ли свою жизнь, сражаясь ли
за чужую – неважно. Царство мёртвых
властно потянуло его к себе. Да, он убивал –
но убивал в бою, на поединках, в жарких
сражениях, где противники сходятся, не ви-
дя друг друга под тяжелыми забралами глу-
хих шлемов, – он был воином, но не пала-
чом!
Значит, он не может быть магом? Насто-
ящим Тёмным магом, действующим исходя
из принципа меньшего зла, умеющего при-
чинять муки одному и спасать тем самым
многих?!
«Слабак! – попытался разозлиться он на
себя. – Трус, слабак, тряпка!»
Не помогло. Золотистая тупика девушки
пропиталась кровью, плотно прилипая к
тонкому телу. И руки Фесса одеревенели,
уже не повинуясь ему; он почувствовал, как
слабеют наложенные на прекрасную плен-
ницу цепи; щекой он ощутил слабые толчки
воздуха – так, а не слухом он воспринимал
сейчас чужую речь и понимал, что эти
толчки – яростный крик мага Анэто, перед
которым в магическом капкане не прекрас-
ная соломенноволосая незнакомка с дивны-
ми бездонными глазами – а мерзкая много-
ножка, много хуже любого вампира, упыря,
оборотня или ххора; Неясыть понимал это –
но сделать ничего не мог.
«Есть много миров… и много обликов.
Разве ты не убиваешь для еды?.. – опять
прозвучало в сознании. – Для тебя твоя еда
не наделена разумом… точно так же и наша
еда не наделена разумом для нас. Мы не
трогаем магов… потому что вы – очень
близки к нам, особенно те, что исповедуют
Тьму…»
Обливаясь потом, Фесс заставил левую
руку подняться, Наклонил голову – словно
ворочал тысячепудовую тяжесть – и что бы-
ло сил впился в собственную руку зубами.
Да так, что разом прокусил чуть ли не до
кости.
Странно – он ничего не чувствовал. Тело
стало как будто чужим, зелёный свет стано-
вился все гуще, и в голосе фиалковоглазой
внезапно прорезались нотки ликования:
«Ты уходишь со мной?!.. О радость, о
счастье, я привела нового Брата!»
«Привела?! – взорвалось в сознании Фес-
са. – Нет уж, я не безмозглый бык, и никому
не будет позволено никуда меня водить!»
На мгновение в памяти всплыли Эвенстайн
с Бахмутом, желтая отвратительная струйка
на его, Фесса, лице – и ненависть скрутила
его настолько тугой судорогой, что вкрад-
чивый голос девушки тотчас угас. Неясыть
с глухим рычанием погрузил нож глубже в
прекрасное, соблазнительное тело.
Короткий вопль – и сквозь рвущиеся
зелёные завесы начал пробиваться привыч-
ный свет обыденного мира.
Фесс увидел искажённое лицо Анэто –
по лбу волшебника отчего-то струилась
кровь; увидел орудующего своими жуткими
бронзовыми резаками Тёмного – Даэнур
слал на помощь Белому магу одну волну Си-
лы за другой, но ловушка тем не менее тая-
ла – таяла до того мига, когда Фесс пришёл
в себя.
…Многоножка билась и вертелась. Её
боль обжигала, точно прикосновения рас-
калённого железа. Из прокушенной руки
Фесса тоже сочилась кровь, но на это он
внимания не обращал.
– Держи её, Неясыть, держи! Ещё немно-
го… – проревел Тёмный.
Фесс, точно завороженный, не отрывая
взора от мечущегося в ловушке злосчастно-
го существа, повёл лезвием чуть в сторону.
Он чувствовал предсмертный ужас умираю-
щих людей – это неожиданно укрепило си-
лы. Из вскрытого тела многоножки стал ме-
дленно растекаться в разные стороны на-
стоящий рой слабо светящихся зелёных
огоньков – точно небольшое пылевое
облачко; Неясыть мгновенно ощутил нака-
тившее заклятье Тёмного, увидел знакомые
сшивки, торопливо начал плести своё соб-
ственное, норовя помочь наставнику; зелё-
ный рой сжался до плотного комка разме-
ром с кулак.
– Веди! Веди к этим! – задыхаясь, прика-
зал Темный.
Фесс повиновался. Учитель не объяснял,
как именно это следует сделать, но у Не-
ясыти в те минуты всё получалось почти
что само. Раз прочитанные в книгах пропи-
си становились накрепко вызубренными за-
клинаниями, они превращались в изящно и
крепко сплетённые чары-команды: зелёный
клубок поплыл к лежавшим на полу детям и
женщине.
– Про тварь не забывай! – словно кну-
том, хлестнул голос Даэнура. Скальпель в
руке Фесса вновь ожил – хочешь быть ма-
гом, умей делать два дела одновременно,
Зелёный шар тем временем завис над голо-
вами несчастных, и Фесс, внезапна прозре-
вая – по мере того как муки пленённого
создания-пожирателя становились ощути-
мой Силой, – увидел, что на самом деле это
никакой не комок, а самая настоящая дыра,
разрыв в ткани мира, прямой ход в ту нево-
образимую бездну, откуда невесть почему
вырвались эти жуткие существа.
Тела лежавших дрогнули, Девочка при-
поднялась, её тотчас согнуло в жестоком
кашле – однако уже в следующий миг отча-
янно цеплявшееся за воздух всеми своими
конечностями длинное и тонкое тело бе-
стии выскользнуло словно бы из раскрыто-
го рта – и втянулось в зелёный шар.
За ним последовали второе и третье чу-
довища; как только скрылось последнее,
Тёмный скомандовал Фессу:
– А теперь держи это!..
Однако Неясыть не послушался. Бронзо-
вое лезвие в его руке погрузилось ещё глуб-
же – и едва ощутимое содрогание нанизан-
ного на острие тела оповестило его, что
явившееся ему в образе соломенноволосой
девушки с дивными фиалковыми глазами
существо мёртво – окончательно и безвоз-
вратно.
Даэнур молча покачал головой.
– Не стоило этого делать, Неясыть…
– Да бросьте вы! – сдавленно прохрипел
Анэто, держась за грудь и сплёвывая кро-
вью – правда, ему тотчас пришлось вызы-
вать огонь, чтобы сжечь плевок: маг не мо-
жет позволить, чтобы столь важная суб-
станция его тела попала кому-либо в ру-
ки. – Бросьте! Что это было, декан? Что де-
лать теперь?..
– Теперь – вызывать сюда целителей, –
угрюмо бросил Тёмный. – Эти бедняги едва
живы, у них обширные внутренние повре-
ждения… но твои лекари справятся, Анэто.
Если, конечно, не будут мешкать.
Светлый маг коротко кивнул, приложил
пальцы к вискам и что-то коротко прошеп-
тал – он был настолько измучен, что при-
шлось прибегать к столь архаичной форме
невербального общения.
– Команда сейчас будет здесь, – глухо
произнёс Анэто – кажется, у него рот опять
наполнился кровью. – Говорите же, не
молчите, люди умирают каждую минуту!
– Что тут говорить… – проворчал Тём-
ный. – Я уже сказал, милорд ректор, – или
нужны человеческие жертвы, или – вся Си-
ла Академии.
– Ты получишь её, – немедленно согла-
сился ректор. – Вызвать всех магов сюда?..
– Не надо. Пусть составят «кольцо» и пе-
рекинут мост вот на него, – Даэнур кивком
указал на Фесса. – Он человек, ему будет
легче принять вашу Силу, чем мне. Я перей-
му от него энергию.
– Ты сможешь вышвырнуть их из горо-
да? – в упор спросил Анэто. Фесс мимохо-
дом ощутил брошенное ректором закля-
тие – невероятно быстрое и мощное, Не-
ясыть мог только догадываться, что в нём, –
несмотря на то что Анэто, за недостатком
времени, не шифровал свои чары.
Тёмный покачал головой.
– Думаю, что смогу закрыть проход. Тех,
что уже проникли сюда, придётся изводить
по одной… но теперь с ними уже смогут
справиться любые маги, не только чёрные.
Анэто молча и отрывисто кивнул.
– Академия готова, – быстро произнёс
он.
– Хорошо же они у тебя вышколены, ми-
лорд ректор, – усмехнулся Даэнур – похоже,
ему просто было нужно перевести дыхание.
– Какие есть, – коротко ответил Анэто.
Глаза его гневно вспыхнули, однако Све-
тлый маг сдержал себя,
– Тогда начинаем! – скомандовал Тём-
ный. – Неясыть, ты знаешь, что делать…
Фесс молча кивнул. Не такое уж сложное
дело – служить проводником Силы, тем бо-
лее – посылаемой несколькими десятками
опытных и бывалых волшебников. В следу-
ющие бесконечные мгновения он, блажен-
ствуя, плавал в настоящем океане Силы.
Маги Академии не скупились. Фесс угады-
вал в льющихся сквозь него потоках и гроз-
ную, вольную мощь ветра, неистовую
ярость и жар огня, неторопливую, давящую,
всесокрушающую силу земли, волнующую-
ся изменчивость водной стихии, чувствовал
алхимиков и травников, святых отцов и тех,
что занимались чудовищами, – кольцо ред-
костного, небывалого единства охватило
сейчас всех без исключения магов Акаде-
мии, всех, кто имел настоящие посохи вол-
шебников.
Чуждая Тьме Сила коснулась Даэнура.
Конечно, большая ее часть пропадала впу-
стую – Тьма не может пользоваться мощью
Света так же хорошо, как он сам, – но и то-
го, что Тёмный мог обратить в свое оружие,
оказалось достаточно.
Астрал вздрогнул от ударившего в него
яростного потока. Тёмный превратился в
острие пущенной стрелы, оголовие бро-
шенного копья, он один видел крошечный
разрыв в ткани мира – и подобно тому, как
лекарь раскалённым железом выжигает за-
разу из раны человека, так Даэнур выжигал
сейчас пятно гнили, начавшее разъедать
Эвиал.
Отдача смяла Фесса, погребла его под
лавиной боли и безумия. Удар, нанесённый
Тёмным, в обычных условиях требовал бы
долгих и тщательных усилий по баланси-
ровке и компенсации, филигранных вычи-
слений, игре на магии противоположно-
стей и тому подобных вещей – однако вре-
мени не было, и ответ возмущённого таким
вторжением Астрала пришлось принять на
себя двум дерзким чёрным волшебникам.
Но Астрал хоть и могуч, но не одуше-
влён; его откат – это просто упругость дере-
ва, от которого отлетает дубинка, ударяя по
лбу своего хозяина. Гораздо страшнее был
краткий миг – когда боль волшебным обра-
зом распахнула горизонт Фессова зрения
чуть ли не до самого края Ойкумены и ко-
гда он ясно и чётко, до рези в глазах, уви-
дел короткую дрожь, пробежавшую по оку-
тавшей дальний запад тёмной туче.
Смерть тоже получила сигнал.
И, может быть, весть эта достигла даже
того самого Спасителя, в которого так
упорно верили местные обитатели?..
В сознание Фесса привёл Тёмный. Не-
ясыть лежал на своей узкой кровати, скорее
даже – койке.
– Удалось?.. – был первый вопрос очнув-
шегося.
– Удалось, – кивнул Даэнур. – Но, вели-
кая Тьма, чего же мне это стоило!.. Навер-
ное, целый месяц теперь не смогу даже са-
мое простенькое заклятие сплести, придёт-
ся тебе исключительно теорией занимать-
ся, – он ещё пытался шутить
– Учитель… а как же эти?..
– Крысиный их лаз мы заклеили, – за-
думчиво сказал Тёмный, подавая Фессу низ-
кую чашу с дымящимся, остро пахнущим
питьём. – Остались только те, что уже про-
рвались в Ордос. Это тяжело, неприятно,
но пандемией уже не грозит. Хотя, конечно,
смерти ещё будут. Нам с тобой не справить-
ся, даже работай мы без сна и отдыха. Дело
бы кончилось тем, что либо тебя, либо да-
же меня утянули бы… туда, на дальнюю сто-
рону. – Он неопределённо мотнул чешуйча-
той головой. – И даже «кольцо» нам бы не
помогло.
– Учитель… но что это за создания?
Серьёзные книги о них молчали… а вот
«Анналы»… Казалось, Тёмный несколько
смутился.
– Ну да, так ведь я тебе разве не гово-
рил – кое-что в «Анналах Тьмы» было прав-
дой. Чтобы замаскировать главную ложь.
Салладорец писал о чём-то подобном… он
побывал вовне глубже всех, глубже, чем да-
же я. Там описано…
– Я помню, что там описано, – тихо про-
говорил Фесс. – Сбылось одно из проро-
честв, предвещающих появление того само-
го Разрушителя, Тёмного Мессии… у него
было много звучных титулов. Если Светлые
свято верят в подлинность «Анналов» – что
они должны предпринять?
– Во-первых, они должны отбить напа-
дение на Ордос, – проворчал Тёмный, пря-
ча глаза. – Погасить эпидемию, успокоить
обывателей. А то, я слышал, все эти герцоги
и графы Изгиба совсем, видно, ошалели от
страха – раздали вилланам оружие, подня-
ли дружины и расстреливают из арбалетов
и луков любое существо, идущее, летящее
или бегущее из Ордоса. Не испугались по-
переть на самих магов!.. Решение-то, конеч-
но, верное, да вот только…
Неясыть понимал, что его учитель вновь
умело уводит разговор в сторону.
– Наставник… но всё-таки? Что будет,
когда Светлые справятся с болезнью?
– Думаю, выдадут нам наконец-то разре-
шение заняться практическим воскрешени-
ем и зомбированием на паре-тройке нор-
мальных трупов, а не выеденных паразита-
ми до состояния пустых мешков с костя-
ми, – проворчал Тёмный. – Или подбросят
денег на ремонт здания. Или-
Неясыть в упор смотрел в немигающие
жёлтые глаза.
– Ну, хорошо, – сдался Даэнур. – Ты, как
всегда, прав, мой ученик. После всего этого
они возьмутся за тебя.
– И что же будет? – суховато, с каким-то
отстранённым академическим интересом
проговорил Фесс. Тёмный опустил голову.
– Помнишь, я тебе говорил, что, пока
милорд ректор заинтересован в тебе, ты мо-
жешь чувствовать себя в безопасности?
– А если они сочтут, что я и есть тот са-
мый Тёмный Мессия? «Анналы Тьмы» не
содержат прямого указания на то, что он
бессмертен и неуязвим.
– Но грозят великими бедами, если кто-
то поднимет на него руку, – напомнил Даэ-
нур.
– Не вы ли говорили об оружии, способ-
ном погрузить в тысячелетний сон? – напо-
мнил Неясыть. – И Тьма знает, может, кто-
то из Светлых решил пожертвовать собой,
только чтобы уничтожить зверя из бездны?
Тёмный промолчал. «Анналы», искусно
сплетённая ложь… или невольный, из луч-
ших побуждений, вымысел древних превра-
щались сейчас в могучую и действенную
силу. Фесс понимал своего учителя. Что он
мог ответить своему донельзя настырному
ученику?
– Как бы ни тяжело было мне расста-
ваться с тобой, – неожиданно мягко прого-
ворил Тёмный, – я буду ходатайствовать пе-
ред ректоратом о твоём досрочном выпус-
ке. Тем более что предлог у нас имеется.
Семиградью позарез нужен хороший некро-
мант!
– Досрочный выпуск? – изумился Не-
ясыть. – Но… зачем? Для чего? И мне ведь
надо ещё столькому научиться!
Тёмный печально усмехнулся. Блеснули
клыки.
– Тебе надо как можно скорее оказаться
подальше от Академии, Неясыть. Наше сча-
стье, что Светлые не умеют чувствовать нас
на расстоянии… во всяком случае, нынеш-
нее их поколение. Чтобы отыскать тебя, им
придётся прибегнуть ко вполне человече-
ским средствам вроде шпионов и ищеек.
Тебе предстоит нешуточная схватка с Ин-
квизицией… но, если за тебя будут крупные
купеческие гильдии, если ты станешь сво-
им в Лесных Кантонах – даже отцы-инкви-
зиторы трижды подумают, прежде чем свя-
жутся с тобой. А учёба… я дам тебе с собой
кое-какие конспекты, я составил их за дол-
гие годы своего безделья, пока ждал учени-
ка. Там – всё то, чего тебе не хватает. Очень
лапидарно, коротко, но – тебе хватит, базис
у тебя куда как хорош. – Тёмный встал,
отошёл к стене, вернулся, неся туго наби-
тый заплечный мешок. – Тут всё, что тебе
потребуется на первое время. Рекоменда-
тельные письма, снадобья, эликсиры, ред-
кие химикаты, которые ты не сможешь най-
ти даже у торговцев дивностями, хроноло-
гические таблицы, словари мёртвых язы-
ков, инструменты…
Жёлтые глаза смотрели на Фесса прямо
и пронзительно.
– Ждать нельзя, – тихо продолжил Даэ-
нур. – До меня дошёл слух, что Мегана по-
кинула Волшебный Двор и направляется
сюда. Для такой волшебницы, как она, – это
пара-тройка дней. У неё свои тропы, как
болтали в ректорате. Не спрашивай меня о
ней, Неясыть, я знаю не больше твоего. Но
ничего хорошего от появления этой госпо-
жи не ожидаю. Думаю, что Анэто тоже… и
потому я надеюсь на него. Даэнур поднял-
ся.
– Спи крепко, мой ученик, мой лучший
ученик… Я налагаю на тебя заклятие сна –
не противься, не надо, завтра тебе пона-
добятся силы. Потому что если ректорат и
согласится на твой досрочный выпуск, от-
менить выпускные испытания не смогут да-
же они. Право на посох тебе придётся дока-
зывать – и притом без всяких скидок.
– А как же всё то, что осталось неразга-
данным? – спросил Неясыть. – Обряд в ка-
такомбах, Эвенстайн и Бахмут… У нас были
только предположения, но никак не уверен-
ность!
– Ты прав, – согласился Тёмный. – Мы
очень многого не знаем. Меня, например,
тревожит та девчонка, Атлика… мне бы не
хотелось, чтобы Инквизиция вцепилась в
тебя с самого начала, когда у тебя ещё нет
имени и богатые города не могут за тебя за-
ступиться.
Фесса словно пружиной подбросило на
койке.
– Атлика?!
Ну конечно. Как же он мог забыть?! Ведь
она может сейчас валяться где-то в своей
жалкой комнатушке и, корчась от боли,
умирать – в то время как её внутренности,
её душу пожирает жуткое, неведомое суще-
ство, неведомо как прорвавшееся сюда, в
славный Ордос…
– Ты что?! – опешил Тёмный. – Забыл,
что тебе лежать надо?!
Однако Фесс его уже не слушал. Подхва-
тив свою сумку, с которой ходил вместе с
Даэнуром в недавний поход, он молнией
вылетел за дверь.
Наставник ему не препятствовал, ведь
Тьма – это свобода.
***
В Ордосе царил сумрак. Фесс мимоходом
подумал, наступил ли это ещё только вечер
того дня, когда они втроём с Анэто изгоня-
ли прорвавшихся в город тварей, или же он,
Неясыть, провалялся без сознания весь ве-
чер, всю ночь и весь следующий день до ве-
чера.
Всё так же плыл над городом тревож-
ный, скорбный голос большого колокола,
но на сей раз в нем уже не слышалось той
тоски и обречённости, что в прошлый. Не-
сколько раз Фесс замечал группки магов
Академии по два-три человека – они ходи-
ли из дома в дом. Вторым зрением Фесс раз-
личал немало порождений призрачной по-
ловины мира, однако их стало заметно
меньше. Только ххоры, точно воронье, по-
прежнему кружились над многими крыша-
ми, но и этих гадов поубавилось много про-
тив прежнего.
Атлика! Где тебя искать?!.. Ноги сами
несли Фесса вперёд, и он, за неимением
лучшего, предоставил им выбирать дорогу.
Вот и знакомый перекрёсток, вот и зна-
комая вывеска кабачка, вот и… На этом
сходство кончалось. Дом напротив был на-
глухо заколочен, над дверью свисало широ-
кое чёрное полотнище. Около трубы вилось
три или четыре ххора. Да и сам кабачок
оказался закрыт – хорошо, что не забит, как
поражённый заразой. Нет, тут просто были
закрыты все ставни и наглухо заперта
дверь. В отдалении, как раз в том переулке,
откуда появилась Атлика, Фесс увидел ле-
жащее на брусчатке тело. Сердце замерло и
отчего-то оборвалось вниз, хотя никаких
причин к этому, конечно же, не было – ма-
ло ли какой бедняга нашёл здесь свой ко-
нец?
Очевидно, в эту более бедную часть го-
рода маги и целители Академии добраться
ещё не успели. Однако не прошло и пары
минут, как Неясыть услышал негромкое
скорбное пение – шесть или семь голосов
тянули заупокойный распев. Из-за угла по-
явилась небольшая процессия – люди шли с
носилками, факелами и длинными крюка-
ми. Следом двигалась тяжёлая подвода –
насколько Фесс мог понять, она доверху бы-
ла заполнена телами.
Процессия остановилась возле непо-
движно лежащего тела, священник в длин-
ной коричневой рясе нагнулся над несчаст-
ным, что-то забормотав. Люди подхватили
молитву. Двое поставили на землю носил-
ки, приготовившись крюками перевалить
на них мёртвое тело.
– Стойте! – внезапно выкрикнул Фесс. –
Остановитесь или вы погибнете!
С необычайной ясностью он увидел сей-
час притаившееся в покойнике существо –
изрядно лишившееся сил, но всё еще гроз-
ное, сытое и потому – смертельно опасное.
Если бы процессия подошла несколько поз-
же… ну, скажем, на рассвете, тварь уже не
способна была бы атаковать, впав в голод-
ное оцепенение. Но сейчас она еще слиш-
ком хотела жить.
Люди замерли, изумлённо глядя на
дерзкого. Чёрный плащ Фесса сам по себе
смог бы ввести их в заблуждение – очень
многие носили этот цвет сейчас, в дни тра-
ура, – но на запястье молодого волшебника,
как назло, предательски сверкнул его безы-
мянный браслет, и люди испуганно шарах-
нулись. Остался стоять только священник,
хотя и он побледнел – это было заметно да-
же при свете факелов.
– Что тебе здесь нужно, исчадие
Тьмы?! – Голос священника дрожал, однако
держался он в общем мужественно. – Твой
час ещё не пришёл! Мы предадим сего не-
счастного земле по освящённому Спасите-
лем обычаю, и, коли вышло, что его брен-
ная плоть оказалась отдана смерти, то уж
до души его вам никогда не дотянуться!
Сказано было неплохо, искренне и с до-
стоинством, Фессу очень захотелось отве-
тить, во что уже давно превратилась душа
этого неведомого бедолаги, однако он
смолчал. У него на это просто не оказалось
времени, потому что в этот миг тварь заше-
велилась. Разумеется, никто, кроме Фесса,
этого не видел.
Не было времени плести сложное закля-
тие, брать это создание в плен и подвергать
пыткам. То, в доме пекаря, просто спаса-
лось бегством – это же само намеревалось
напасть.
Фесс ударил. То есть сперва он просто
отшвырнул недотепу-священника, а потом
уже пустил в ход заклинание. Его пришлось
плести быстро, очень быстро, из-за спешки
в последовательность символов вкралась
ошибка, и Неясыть с ужасом увидел, как
тварь материализуется в обычном мире.
Мелькнуло чёрное извилистое тело –
мелькнуло и пропало, потому что в следую-
щий миг перед оторопевшими людьми по-
явилась милого вида девушка, с падающи-
ми на плечи волнистыми тёмными волоса-
ми, румяными щёчками и игривыми ямоч-
ками на них. Босая, в лёгких золотистых
одеждах – точь-в-точь как на её товарке,
убитой Фессом в доме пекаря.
Умилительно моргая длинными пуши-
стыми ресницами, она осматривалась по
сторонам, словно только что проснувшийся
человек.
– С-сгинь! – пробормотал трясущийся
священник, с трудом поднимаясь на ноги. –
Сгинь, именем Спасителя, трижды святым,
заклинаю и изгоняю тебя…
Но стоявшее перед ними создание, на-
верное, никогда не слышало ни о каком
Спасителе. Его магия на неё не действова-
ла.
Не обращая внимания на людей, девуш-
ка повернулась к Фессу.
«Зачем ты убил меня?»
Неясыть не ответил. За спиной нарастал
вал чёрной и слепой людской ненависти, а
прямо перед ним стояла сама Смерть, пуга-
ющая и непонятная, с которой невозможно
было сражаться обычным оружием. Ему
оставалось только атаковать тем, что было.
Людям из похоронной команды, морту-
сам, показалось, что руки чародея словно
бы отделились от его тела – настолько
сложную вязь жестов плели они. Неясыть
почувствовал, что его внутренности кто-то
жестоко и хладнокровно выворачивает на-
изнанку – плата за использование запре-
дельных для его уровня мастерства сил.
Нет, из пальцев Фесса не потёк жидкий
огонь, не ударила молния, не вырвался сви-
стящий смерч. Сейчас было не время и не
место для подобных ярмарочных фокусов.
Если бы мортусы могли видеть вторым зре-
нием, их взорам предстал бы чудовищный
молот, медленно вталкивающий порожде-
ние убийственного мира обратно в те неве-
домые глубины, откуда оно появилось. Фесс
сдвигал границы миров, опасно балансируя
на самой грани; он щедро расходовал соб-
ственную Силу, потому что на «кольцо» тут
надеяться, конечно же, не приходилось.
Со стороны это выглядело как «молот»;
черноволосая девушка тонко, болезненно
взвизгнула, оглядываясь назад. На хоро-
шеньком личике отразился неописуемый
ужас.
«Не хочу-у-у…» – услышал Фесс. Тонкие
пальцы с покрытыми алым лаком ногтями
на миг вцепились в невидимую даже для
Неясыти преграду, однако тотчас же и со-
скользнули. Тело низринулось вниз, в зеле-
новатую бездонную глубину, начав стреми-
тельно меняться ещё в полете – возвраща-
ясь к своему обычному кошмарному обли-
ку,
«Но ведь ворота закрыты! – мелькнула
паническая мысль. – Куда же я её вытол-
кал?!.»
Он ощутил тупой толчок в плечо, и это
вырвало его из чёрного транса. Священник
уже успел подняться на ноги и теперь что-
то тонко вопил, наставив руку с зажатым в
ней символом Спасителя – перечёркнутой
крест-накрест стрелой – на Фесса. Толчок в
плечо оказался увесистой дубиной в руках
одного из мортусов.
– Ты вызвал демона!.. – с трудом разо-
брал Неясыть в общем яростном гвалте и
визге. – Смерть Тёмным, смерть им всем!
Забыв о валяющемся под ногами теле,
они всем скопом бросились на Фесса.
Священника с выкаченными совершен-
но безумными глазами и выступившей на
губах пеной Неясыть отбросил. Второго, с
дубиной, перебросил через себя и заставил
успокоиться, пнув носком сапога в горло.
Однако, чтобы справиться с третьим, надо
было двигаться куда быстрее; прежний
Фесс проделал бы это играючи, а вот этот
новый оплошал. Улар в бок отбросил его к
стене, кто-то покатился ему под ноги, в ле-
вой руке вспыхнула острая боль – кто-то,
похоже, ткнул ножом.
– Я хотел помочь!.. – вырвалось у Фесса.
Ответом был громовой хохот.
Наверное, дело обернулось бы для него
совсем скверно и молодому некроманту на
самом деле пришлось бы прибегнуть к кое-
каким запретным разделам науки, спасая
собственную жизнь, но губя душу, если бы
из проулка внезапно не вылетела чья-то
стремительная тень.
– Кого это вы тут охаживаете? – прозве-
нел задорный голосок, и Фесс обмер. Тако-
го совпадения случайно произойти просто
не могло.
Атлика стояла, уперев одну руку в бок, а
другой поддергивая юбку – куда выше тре-
буемого даже при самом быстром беге.
Плащ ее распахнулся, грудь учащённо взды-
малась; похоронная команда дружно уста-
вилась на вырез её платья и обнажённые до
самых бёдер стройные ноги в нарядных
чулках – кроме целомудренно отвернувше-
гося священника.
Удивительно, но они и в самом деле
остановились. Фесс зашипел от боли, но всё-
таки поднялся. Ну, теперь держитесь…
– Полюбовались? Может, ещё чего по-
смотреть захотите? – тем временем избоче-
нилась Атлика. – Но за такой погляд уже
деньги платят. Гони монету, или…
– Ты, девка, не выкобенивайся тут, –
прохрипел один из мортусов, поднимаясь с
земли. В его ладони Фесс разглядел окрова-
вленный короткий нож, – А то вмиг растя-
нем, и… О-о-о!!!
Атлика метко пнула его каблучком в са-
мое что ни на есть чувствительное место –
причинное. В следующий миг Фесс нему-
дрёной задней подножкой швырнул на зе-
млю здорового детину с железным крюком
в руках и. схватив Атлику за локоть, со всех
ног бросился бежать. Как бы ни позорно
выглядело это с точки зрения воинской че-
сти.
Позади раздались крики и улюлюканье.
– Держи Тёмных! Бей Тёмных! В огонь
их, в огонь! – Священник надрывался так,
что один заглушил весь свой отряд.
– Сюда! – Атлика ловко нырнула в какую-
то заваленную мусором дыру между дома-
ми.
Поворот, поворот, поворот, осклизлые
ступени вниз – и наконец спасительная
темнота. Непроницаемая, хоть глаз коли,
обычный человек, как говорится, не разгля-
дел бы и собственной вытянутой руки.
– Ну, веди теперь… Тёмный, – насме-
шливо произнесла девушка. – Веди, я во
мраке видеть не умею…
Фессу потребовалось меньше мгновения,
чтобы прийти в себя. Они стояли в каком-
то пустом подвале; за спиной начиналась
ведущая наверх лестница, смутно видне-
лись захлопнутые тяжёлые створки – между
ними не светилось ни единой щели. Стран-
ный какой-то подвал…
В дальней стене начиналось два арчатых
хода.
– По которому из них? – осведомился
Неясыть. Атлика беззаботно махнула рукой.
– По любому. Это не лабиринт, это про-
сто подвал знатного солеторговца Архаба.
Правда, пол тут давно не ремонтировали,
можно в какую-нибудь ямину ухнуть… так
что гляди в оба. Пройдем квартал насквозь,
там вылезем, как раз на углу Припортовой
и Солеварной. У меня там знакомцы есть.
– Почему ты помогла мне? – не отклады-
вая объяснения, в упор спросил Фесс. –
Только не говори, что ты оказалась здесь
случайно!
Некоторое время Атлика молча шла сле-
дом за Фессом, держа его за руку. Она ока-
залась права – пол у знатного солеторговца
Архаба и впрямь содержался в отвратитель-
ном виде. Глубокие щели, настоящие про-
валы, в которых запросто можно было сло-
мать не только руку или ногу, но даже и
шею, – Говорить, что оказалась тут случай-
но, конечно же, не буду, – наконец ответила
Атлика. – Ты всё равно не поверишь.
– Не поверю, – подтвердил Неясыть. –
Так, а теперь куда?
Они оказались в ещё одном сводчатом
тёмном подвале – и тоже абсолютно пу-
стом. Здесь не водилось даже крыс.
– Всё прямо и прямо, – махнула рукой
Атлика. – Ещё один такой пройдём и можно
будет вылезать… Ну, так не веришь ты мне,
а дальше что?
– Слушай, рассказала бы ты мне всё по-
хорошему? – попросил Фесс. – Не время
сейчас словесами жонглировать. Клянусь
честью Чёрного мага, пусть даже я им и не
стал, твоей тайны я не выдам.
Некоторое время они вновь шли молча.
Девушка за спиной Фесса учащённо дыша-
ла. Миновали ещё один подвальный зал, и
действительно, впереди Фесс заметил уз-
кую деревянную лесенку, что вела наверх.
– Я хочу познакомить тебя со своими
друзьями, – наконец сказала Атлика. – Мы
давно хотели… давно искали встречи. Но
посторонних в Академию не пускают, и да-
же я, при всём… гм… ну ладно, не будем, в
общем, даже я не смогла туда пробраться. А
в город ты выходишь очень редко. Нам ни-
как не удавалось тебя перехватить. Наконец
мы собрались все вместе, стали думать… и
придумали.
Фесс замер. Что она хочет сказать? Что
это ее друзья устроили тёмный обряд в мо-
настырских катакомбах?! Но что же тогда
получается, они знали об Эвенстайне и
Бахмуте, точнее, о тех. кто прикрылся эти-
ми масками?
– И что же вы придумали? – медленно
спросил Фесс.
– Выманить тебя. Заставить тебя самого
искать нас. Сделать это оказалось нетрудно.
Труднее всего было провести сам обряд,
чтобы не пронюхал Белый Совет. Ну и раз-
добыть подлинные прописи, конечно же.
Хорошо, что в Книге Тьмы есть приложе-
ния…
– В Книге Тьмы? – Глаза у Фесса полезли
на лоб.
– Конечно, – простодушно кивнула
Атлика. – Великий учитель, чьё имя мы
прославляем, написал сё давным-давно, ко-
гда, как говорится, солнце было ещё юным.
– Ты говоришь о…
– Трактат «О сущности инобытия», разу-
меется! – торжественным шёпотом произ-
несла Атлика.
Так. Все понятно. Крошечная кучка по-
следователей Салладорца, неведомо как из-
бегшая когтей Инквизиции и самого Бело-
го Совета. Фесс по достоинству оценил от-
чаянный и ловкий ход – кто станет искать
отверженных, гонимых приверженцев про-
клятого учения в самой цитадели Света,
под носом у милорда ректора и остальных
деканов?!
– Погоди, – тем не менее сказал Фесс. –
Но почему вы решили провести обряд
именно в тех катакомбах, а не где-либо
ещё?!
– Да очень просто, – удивилась Атлика. –
Ведь это, по сути, единственное место в го-
роде, где такие обряды можно проводить
более-менее безопасно. Монахи так погряз-
ли в своей святости, что ничего вокруг себя
не замечают – всё созерцают Свет Спасите-
ля. В этом-то весь и фокус, понимаешь? Бе-
лый Совет думает, что Тьма и близко не по-
дойдёт к этому монастырю, тем более – к
кладбищу святых праведников. Мы просто
влезли в катакомбы…
– Не оставив при этом следов, – как бы
вскользь заметил при этом Фесс.
– А почему ты думаешь, что мы шли по
основному ходу? – удивилась Атлика. – Так
бы мы точно наследили, Белый Совет взял
бы нас тёпленькими! Мы спокойненько на-
нялись в монастырь на работу… мальчиш-
ки – грузчиками, я – поварихой при них…
спустились в подвал, оттуда – в катакомбы.
Весь обряд вели на привязках – чтобы ноги
пола не касались. Потом вылезли наверх и
закрыли за собой люк. Все очень просто!
Объяснение и впрямь было донельзя
простым. Простым и естественным. Без
всяких там магических вывертов. Понятно,
что такое решение и в голову не могло
прийти милорду ректору Анэто!
– Ну, хорошо, – сказал Неясыть. – Пред-
положим, я тебе верю… хотя учитель мой
говорил, не верь никому, только себе, а уж
красивой женщине – не верь сугубо и трегу-
бо! Ну да ладно. Предположим, как я ска-
зал. Что дальше, Атлика? Вы проследили за
мной, видели, как я лазил по катакомбам…
кстати, что я там делал, вы часом не виде-
ли? И почему же ты дала мне уйти в тот раз,
когда заговорила со мной на улице? Вы по-
тратили такие усилия, проделали обряд – и
все напрасно? Как ты мне тогда сказала?
«Моё дело – задницей вертеть» или «на три
цехина долго не протянешь? Почему ты то-
гда ушла, Атлика?
Девушка долго молчала.
– Ты тогда оказался не готов, – наконец
проговорила она. – Размяк, разжалобился…
кстати, про жизнь свою я тебе не врала.
– А про что врала? – безжалостно спро-
сил Фесс.
– Ни про что не врала. – Она пожала
плечами. – Мы тогда хотели присмотреться
к тебе… насколько ты крепок. Получить
черный браслет – это, конечно, дорогого
стоит, но, знаешь… Твой наставник-то с на-
ми говорить бы не стал. И искать нас – то-
же. Боится он уж больно, житьё у него ти-
хое, безбедное… вот мы тоже решили
ждать. Думали, признаться, что ты… гм…
ну, в общем, что ты раньше меня увидеть
захочешь. Я ж с того угла и не уходила, счи-
тай. Всё в «Красной бочке» сидела. Осталь-
ных девок оттуда выжила. – Она хихикну-
ла. – Даже драться пару раз пришлось. Кой-
кого за волосы как следует оттаскать… В об-
щем, пришло время. Пойдём, мальчишки
тебя заждались.
– А что потом? – спросил Фесс.
– Как это – «что потом»? – поразилась
Атлика. – Станешь одним из нас… будем по-
могать друг другу… до той цели, что поста-
вил Великий Салладорец, ещё далеко, но
мы стараемся…
– А как же эпидемия?
Атлика бесшабашно пожала плечами.
– Как говорится, двум смертям не бы-
вать, а одной не миновать. Да и не очень за-
раза эта липнет к нам, Тёмным. Из ребят
никто не заболел. Ну что, идём, Неясыть?
Подходящее у тебя имечко… – Она негром-
ко, зовуще рассмеялась. – Подходящее для
нашей компании.
– Атлика, – сказал Фесс, беря её за пле-
чи. Она послушно подалась вперёд – на слу-
чай, если ему захочется её обнять. Ему
очень хотелось, но… готовность ее прямо-
таки читалась в глазах, и это было неприят-
но. – Атлика, послушай… в городе эпиде-
мия. Каждый миг умирают люди. Мы с учи-
телем перекрыли путь этой беде, но теперь
надо биться с каждым прорвавшимся вра-
гом в отдельности. Если я сейчас пойду с
тобой, умрёт незнамо сколько невинных…
Атлика изумлённо подняла брови.
– Да они и так каждый день умирают. И
что тебе за дело до них?.. От старости уми-
рают, от болезней – самых что ни на есть
обычных, дети мрут… всех не спасти. И раз-
ве мы, Тёмные, должны о них думать? Они-
то нас точно бешеных псов травят, даже ху-
же! Попадись мы в руки святым отцам… да-
же пепла не оставят! А сперва замучают так,
что сам будешь у них на коленях казнь вы-
маливать!
– Атлика, я пошёл в город, разыскивая
тебя, – глядя ей в глаза, сказал Неясыть. –
Боялся, что ты погибнешь… мечтал спасти.
Но не потому, что ты – Тёмная. Я ведь про
это и не знал даже. Нет, просто потому, что
ты человек…
– Ой ли? – загадочно проговорила де-
вушка, игриво махнув юбкой. – Ну так что,
идём или нет? Долго ещё тут в подвале тор-
чать будем?
– Идём, – вздохнул Фесс. – Скажи мне,
как вас найти, – и я приду. Как только спра-
вимся с бедой.
– Вот уж не думала, что ученик Тёмного
окажется настолько мягкосердечен! – недо-
вольно фыркнула Атлика. – Ну да ладно, не
силой же тебя тащить… Завтра, на закате,
приходи к «Красной бочке». Я тебя там
ждать стану. Договорились? Смотри не об-
мани!
– Не обману, – кивнул Неясыть.
Они выбрались на улицу. Тьма быстро
сгущалась, южная ночь вступала в свои пра-
ва. Над оцепеневшим городом по-прежнему
плыл тревожный звон большого колокола.
Звонари на ратушной башне старались во-
всю.
***
Эта ночь стала для Фесса подлинным
кошмаром. Заметив вившихся над каким-то
домом ххоров, он решил войти – дом не был
заколочен, лишь наспех помечен чёрной
тряпкой над входом, – однако едва унёс от-
туда ноги. Хозяин, крепкий и широкопле-
чий мужик, был уже обречён, но сил у него
пока ещё не убавилось. Его жена и дети уже
лежали мёртвыми, и бедняга, наверное,
просто повредился рассудком. Когда Фесс
вошёл, человек бросился на него с мечом.
Применять магию против него Фессу стро-
жайше запрещал устав Академии, поэтому
пришлось пустить в ход увесистый стул,
вновь с горечью сознавая, что прежний
Фесс справился бы со спятившим бедолагой
без малейшего труда, одним стремитель-
ным движением… Наконец обезоружив и
оглушив безумца, Фесс едва-едва успел уте-
реть пот, как твари решительно полезли к
нему из мёртвых тел. Пришлось поворачи-
ваться, прежде чем одну ему удалось сжечь,
другую – сгноить заживо, третью – замуро-
вать на самой границе её мрачного мира,
четвёртую…
Четвёртая вырвалась-таки из своего
кошмарного облика. И, опять же в образе
молоденькой и соблазнительной девчонки
в развевающихся одеждах, она выскочила
из окна и бросилась наутек с криком «по-
могите, убивают!». Пришлось гнаться сле-
дом. Бегала тварь на удивление быстро и,
наверное, ушла бы – но, к счастью, Фесс во-
время заметил валявшийся на земле лом.
Подхватив его. Неясыть метнул тяжёлую
железку, точно копьё, – и не промахнулся.
Разумеется, убить злобную бестию это не
убило, но бежать она уже не смогла. Прав-
да, видевшие это люди поняли всё крайне
превратно – так что Фессу вновь пришлось
спасаться бегством.
Измученный, запыхавшийся, он добрал-
ся наконец до Академии. Тёмный, разумеет-
ся, не спал – ждал своего норовистого уче-
ника.
– Ну что? – встретил он Неясыть.
– Насилу спасся, – хрипло ответил Фесс,
стягивая сапоги и валясь на койку.
– И конечно же, люди, – почти с уверен-
ностью заметил Тёмный.
Неясыть молча кивнул.
– Люди с охотою бросаются на тех, кого
они боятся и ненавидят, – философски уро-
нил Даэнур. – Чему же тут удивляться?
– Но мы же им помогали!
Тёмный негромко рассмеялся, ничего не
сказав.
– Ладно, Спаситель с ними, с людьми, –
устало махнул рукой Фесс. – Но вот есть ин-
тересная история, учитель…
Даэнур резко посерьёзнел.
– Идём ко мне.
…– Не стоит говорить ни о чём серьёз-
ном где-либо, кроме моей лаборатории, –
заметил он, когда плотно закрыл за Фессом
дверь. – Здесь я могу ручаться, что по край-
ней мере знаю, когда милорду ректору хо-
чется послушать, как мы перемываем ему
косточки. Ну, так что случилось?
Фесс как мог подробно пересказал Тём-
ному историю Атлики.
Даэнур долго молчал. Сидел, барабаня
когтями по столу.
– Враньё, – наконец бросил он. – Девица
просто старается задурить тебе голову. Нет
сомнения в том, что она работает на Инкви-
зицию. Я ведь уже говорил тебе, что почув-
ствовал бы неизвестного Тёмного мага да-
же в Мекампе или Эгесте. Что же говорить
об Ордосе!
– Однако у них может не быть ни одного
Тёмного мага, – возразил Неясыть.
– Гм… – Тёмный недовольно закряхтел. –
Верно. Но тогда это значит, что вся стража
Белого Совета, боевые волшебники, что без
устали гонялись за теми же последователя-
ми Салладорца, даром едят свой хлеб! И не
думай, что Инквизиция совсем уж бессиль-
на тут, в Ордосе. Знаешь, какой у них будет
праздник, если им удастся взять гнездо уче-
ников Эвенгара здесь, в оплоте магической
мудрости?
– Но это всё равно не доказательство то-
го, что Атлика работает на святых отцов, –
заметил Фесс. – Они и впрямь могли бы
укрыться здесь, где отцы-экзекуторы не
имеют такой власти, как в остальных зе-
млях, где как-никак существует факультет
малефицистики и Святая Церковь выну-
ждена с этим мириться…
Тёмный молчал, барабаня всё громче и
быстрее.
– Мне это не нравится. Неясыть. Школа
Тьмы была уничтожена уже давным-давно,
и за все эти годы ни разу никому из сё аде-
птов не удавалось укрыться здесь, в Ордосе.
– Может быть, это воистину послед-
ние? – предположил Фесс.
– Может быть… кстати, если эта твоя
Атлика и в самом деле принадлежит к по-
следователям Салладорца, я бы на сё месте
как можно скорее уносил ноги из города –
ты забыл, что милорд ректор следит за ка-
ждым твоим шагом?!
Фесс с размаху ударил себя по лбу – так,
что из глаз чуть было и в самом деле не по-
сыпались искры. Как он мог забыть, осёл,
кретин, тупица!
– Сиди спокойно! – жёстко приказал
Тёмный. – Если её взяли, то помочь ты ей
сможешь не сейчас. И не тем, что кинешься
в одиночку штурмовать церковную тюрьму.
Надо будет действовать тоньше. Во время
казни, если, конечно, до этого дойдёт дело.
Угомонись, Неясыть! Ты забыл, что сегодня
держишь экзамен на полноправного мага?!
Испытания, кстати, начнутся уже вот-вот –
так что советую побыстрее привести себя в
порядок и идти к милорду ректору. Вместе
со мной, конечно,
Милорд ректор встретил их отменно
ласково. По кабинету гуляло яркое авгу-
стовское солнце, был самый канун Дня уче-
ников, однако ни один счастливый облада-
тель серебряного кольца ещё не прибыл в
Ордос – его порт был мертв, а войско гер-
цогов Изгиба никого не пропускало в зач-
умлённый город. Анэто казался осунувшим-
ся и уставшим, но держался бодро.
– Эпидемия пошла на убыль, – первым
делом сообщил он, – За сутки умерло всего
две с половиной сотни – вдвое меньше, чем
вчера. Вы отлично поработали, коллеги.
Дыра запечатана, и хода тварям больше
нет… да, прекрасная работа. Неясыть. Рек-
торат сообща решил засчитать это тебе за
выпускной трактат. Ты держался прекрас-
но. Осталась лишь малая малость, для тебя
почти что пустая формальность – публич-
ные испытания.
От любезной улыбки Анэто Фессу
почему-то стало нехорошо,
– Твой наставник, разумеется, объяснил
тебе правила испытаний?
– В общих чертах, – осторожно ответил
Фесс. Он не сомневался, что в радушных
словах и любезной улыбке кроется ловуш-
ка – вот только где именно?
– Ты помнишь, что можешь в любой мо-
мент отказаться от испытаний?
Тёмный издал странный звук – похоже,
что в последний миг подавил ругательство.
Анэто сделал вид, будто ничего не заметил.
– Разумеется, в таком случае ты утрачи-
ваешь право на посох. Но посох подмасте-
рья тебе обеспечен все равно, можешь не
сомневаться. Так что, – Анэто улыбнулся
ещё лучезарнее, – бояться тебе совершенно
нечего. Я мог бы назвать тебе десятки имён
тех, кто неплохо учился все годы, однако,
провалившись на выпускном испытании, не
получил даже жезла. Так что… – Он развёл
руками.
– Милорд, вы уже составили перечень
самих испытаний? – Тон Тёмного был до
предела официален и сдержан, однако чув-
ствовалось, что он кипит от ярости.
– Разумеется, милорд декан, – вежливо
ответил Светлый маг. – Сейчас мы пройдём
в зал испытаний, где уже собрался весь рек-
торат, и зачитаем вам перечень. Ручаюсь,
для вашего ученика все задачи покажутся
детской забавой, – ещё одна широкая улыб-
ка, прямо хоть считай их. – Да, кстати, ин-
терес к сегодняшнему событию среди
мэтров, магистров да и просто добрых сту-
диозусов очень велик. Было б несправедли-
во лишать их возможности увидеть столь
редкое зрелище. Поэтому основная часть
испытаний пройдёт на открытом воздухе –
там же, где и в прошлый раз.
– Анэто, – Неясыть видел, как Тёмный
выпустил когти, точно рассвирепевший
кот. – Я не понимаю твоей игры. Какие зри-
тели? Выпускные испытания, вдобавок в
столь опасной части магии…
– Предоставь это мне, Даэнур, – небреж-
но ответил Светлый маг. – Не заставляй ме-
ня напоминать тебе, кто здесь ректор, а
кто – декан… до поры до времени.
– Хорошо! – сверкнули клыки Тёмного. –
Тогда не будем терять времени… милорд
ректор,
– Так-то оно лучше, коллега, – хладно-
кровно отозвался Анэто. – Идёмте, деканы
уже ждут.
Деканы ждали в том самом зале, где Не-
ясыть год назад слушал самую первую свою
лекцию в Академии.
В зале, само собой, ничего не измени-
лось – да и как может быть иначе в заведе-
нии, пуще всего дорожившем своими тра-
дициями?
Они собрались все. Но на сей раз Даэ-
нур не поднялся, чтобы присоединиться к
ним, оставшись стоять рядом с Фессом, Ан-
это занял председательское место; уперев-
шись руками в стол, он внушительно заго-
ворил, и речь его разительно отличалась от
только что сказанных в кабинете слов. Го-
лос милорда ректора стал почти что грозен,
глаза, казалось, вот-вот начнут метать мол-
нии.
– Аколит факультета малефицистики,
именем Неясыть! Здесь, перед высоким Со-
ветом, реки нам ещё раз – готов ли ты к до-
срочному испытанию? Помни, что никто не
станет делать тебе скидку на то, что ты
провёл в наших стенах только один год вме-
сто положенных пяти. Если ты хочешь по-
лучить посох мага, ты должен доказать, что
достоин его.
– А готов ли посох для моего ученика? –
внезапно спросил Даэнур.
– Готов, – нимало не смутившись, отве-
тил ректор. – Вот он, позади меня. – Он сде-
лал так. Двое зеленокожих гоблинов осто-
рожно вынесли вперёд длинный посох чёр-
ного дерева – простой, без всякой резьбы,
охваченный рядом толстых железных ко-
лец. Навершием служил круглый отполиро-
ванный шар янтарно-жёлтого цвета – на
глаз Фесс не мог сказать, из какого камня
это выточено.
Красивый посох. И, как всякая красивая
вещь, почти наверняка бесполезный в бою.
Подобные штуки хорошо использовать для
церемонной, неспешной магии длинных
ритуалов, никак не для скоротечной схват-
ки…
– Итак, аколит Неясыть! Внимаешь ли
ты моим словам?
«Нечто подобное уже было. И причём
совсем недавно, – подумал Неясыть. – Я то-
же проходил испытания. Но это были про-
сто испытания закончившего первый год
аколита, а здесь…
Здесь столкнулись Свет и Тьма, и нет
смысла обманывать себя. Это твой бой. Не-
ясыть, и очень может быть, что отсюда тебя
унесут мёртвым. Бедный Даэнур, он по-
прежнему им верит… верит в свое сакраль-
ное равновесие, в то, что «Белый Совет не
посмеет…», «Белый Совет не допустит…» и
во всё прочее».
– Внимаю, милорд ректор! – ответил
Фесс по возможности твёрдым голосом. Ему
нечего бояться и некуда отступать. Как го-
ворила Атлика, двум смертям не бывать.
– Тогда слушай. Тебе предстоит поеди-
нок. Мы очень старались, чтобы испытание
как можно больше походило на то, с чем те-
бе придётся столкнуться, – если, конечно,
ты окажешься достоин Посоха. Обернись!
Тёмный и Фесс повернули головы одно-
временно. Зал исчез. Вместо него простира-
лась обширная, чуть всхолмлённая равнина,
купы деревьев, длинные гряды кустарника;
среди скошенных и сжатых полей петляла
узкая просёлочная дорога, чуть в отдалении
виднелись тесовые крыши деревеньки и
острый шпиль местной церквушки. Серые
каменные плиты стояли молчаливой стра-
жей, оберегая покой старого деревенского
кладбища…
Такого знакомого кладбища…
Ну конечно же!
Кладбище, на котором погиб Фрегот
Готлибский! Да, да, сомнений быть не мо-
жет… или он всё-таки обознался? Сельские
кладбища в Аркине, Эгесте и северной ча-
сти Империи Эбин очень похожи друг на
друга, да и церкви в деревнях не слишком
разнятся между собой…
– Действуй, некромант! – прогремело в
ушах, и последнее, что слышал из обычного
мира Неясыть, был негодующий вопль
Тёмного: «Это подло, Анэто!..»
Мир сомкнулся вокруг с шумом, лязгом
и грохотом, словно тяжёлые крепостные
створки.
Фесс стоял по колено в высокой авгу-
стовской траве, уже чуть тронутой сушью –
как после жаркого и скупого на дожди, но
всё же не слишком засушливого лета. Со
стороны церквушки доносился мерный пе-
резвон колокола – звонили за упокой. Фесс
оглядел себя – скромный плащ, правда, се-
рый, а не чёрный, с руки исчез браслет, в
руках – самая обычная суковатая палка, ка-
кой хорошо отмахиваться от собак, но ни-
как не плести изощрённые чары. Карманы
вызывающе пусты. Ни сумки, ни котомки,
то есть – никаких тебе эликсиров и проче-
го. И, конечно, никаких конспектов,
Фесс усмехнулся и размашистым шагом
двинулся мимо серой каменной ограды к
видневшейся впереди деревне. Если его ис-
пытывают – пусть всё будет по правилам.
Прежде чем начинать что-либо. Чёрный
маг обязан был снестись с сельским старо-
стой и церковным настоятелем – чтобы не
быть сожжённым в застенках святых отцов-
экзекуторов по обвинению в незаконной
тёмной волшбе.
Кладбище, разумеется, было беспокой-
ным. Чтобы это определить, совсем не тре-
бовалось протирать штаны в достопочтен-
ной Академии Высокого Волшебства. Хва-
тило бы и нескольких уроков местного ча-
родея, если, конечно, таковой тут имелся.
Фесс слышал натужный скрип гробовых
плит, бесплотный и злобный шёпот, ощу-
щал устремлённые на него сквозь земную
плоть взгляды безглазых черепов; это место
и в самом деле пахло смертью.
Впрочем, смертью оно пахло только в
его воображении – или в воображении по-
эта, которому вздумалось бы описать эту
сцену, – а вот свежей пролитой кровью тут
пахло по-настоящему, остро и сильно. Здесь
убивали – вернее, рвали на части, – и при-
том только что.
Фесс выругался про себя и одним прыж-
ком перемахнул через ограду. Все понятно.
Вот тебе первая развилочка, первое испыта-
ние – пойдешь, как положено по договору,
представляться старосте со святым отцом
или ринешься через ограду – там ведь могут
ещё быть живые?.. Простенькая, надо ска-
зать, ловушка. Ничего не стоит привести
соответствующий пункт договора…
Его взору открылась идиллическая кар-
тина. Ничего похожего на жуткую, леденя-
щую кровь гравюру, запечатлевшую послед-
ние минуты Фрегота Готлибского. Все мо-
гильные камни стоят как положено. Ни те-
бе взрытой земли, ни разверстых ям. Всё
чинно-благородно.
Однако самая ближайшая могила вся за-
лита свежей кровью. Человеческой кро-
вью… детской, понял Фесс. И сразу же ощу-
тил явственный след чёрной Силы. Кто-то
дико, варварски грубо прикончил на моги-
ле несчастное дитя, высосал Силу… но вос-
пользоваться ею как следует не сумел.
Мёртвые под землей беспокоились. Кто-
то растревожил их, разбудил, вдохнул то
чёрное подобие жизни, что дает им власть
убивать, убивать и ещё раз убивать – до тех
пор, пока их не сразит кто-то более силь-
ный. Но мертвецы пока ещё полежат. Ка-
жется, испытание будет несколько хитрее,
чем сперва показалось Фессу; он-то греш-
ным делом подумал, что все упрется в самое
обычное упокоение кладбища. Ан нет, ми-
лорд ректор придумал что-то поинтерес-
нее.
Быстрыми шагами Фесс вышел за огра-
ду. Тут, конечно, тоже придётся повозить-
ся – но это уже потом. Сперва – церковь.
Тем более что чёрный след, чёткий и хоро-
шо видимый магическим зрением, вёл пря-
миком туда.
Деревня на первый взгляд жила своей
обычной жизнью. Дымились трубы над лет-
ними кухнями; несли воду женщины; стуча-
ли топорами или курили трубки мужчины.
Вот только странно – нигде не было видно
ни одного ребёнка.
На чужака смотрели внимательно, с из-
вестным подозрением, но без особого стра-
ха. «Да, хорошо, когда без браслета!..» – не-
вольно подумалось Фессу.
Церковь в деревне оказалась довольно-
таки новой, крепко и прочно срубленной, с
затейливой вязью резных узоров по тонким
наличьям. На высоком крыльце застыл свя-
щенник – сухонький старичок с редкой се-
дой бородкой. Правда, ряса на нём была но-
вой и чистой, а нагрудный Знак Спасите-
ля – явно покрыт позолоченным серебром.
Для деревни совсем неплохо, подумал Фесс
и тотчас же одёрнул себя – да какая это де-
ревня… испытание одно, да и только.
– По здорову тебе, добрый человек, –
приветливо и притом первым поздоровался
священник. – Куда путь держишь, что ви-
дел, что слышал? Заходи, гостем будешь,
вести из краёв чужедальних перескажешь…
– И тебе доброго здоровья, – напряжён-
ней, чем ему хотелось бы, ответил Фесс.
Следующей фразой у доброго чада матери
нашей. Святой Церкви Спасителя, у всех,
признающих Аркинский Престол, должно
было стать «Благослови, отче», однако
Фесс – то как раз благословения просить и
не мог – словно дикий замекампский языч-
ник или, хуже того, схизматик.
Брови священника удивлённо подня-
лись.
– Прости, отче, – смиренно сказал
Фесс. – Нет ли у вас надобности… упокоить
тут кой-кого?
Старичок весь вытянулся, словно стру-
на, кажется, тронь его – зазвенит. Магией
Спасителя он, бесспорно, владел – пусть и
самую малость, однако доставать грамоты и
прочее Фессу не потребовалось. Священник
сразу понял, кто перед ним. Однако, против
всех ожиданий, ответил он мирно и даже,
как показалось Фессу, дружелюбно.
– Так вот кого Спаситель к нам послал…
ну что ж, чадом тебя назвать не могу… и
благословить тоже, но работа найдётся. Да
ещё какая! – Старик прицокнул языком.
– Кладбище ваше… – начал было Фесс,
однако священник его перебил.
– Кладбище – это, конечно, дело сквер-
ное, но пока терпит, и ты, сыне, при помо-
щи искусства своего, быть может, там поря-
док наведёшь. Но вот в чём дело, завёлся у
нас тут в деревне кой-кто… детей ворует,
убивает зверинским обычаем, кровь выпи-
вает. Сглаз наводит, порчу всякую, болезни
насылает, скот портит – беда, одним сло-
вом.
– А как же отцы-инквизиторы, сиречь
экзекуторы? – Фесс вовремя вспомнил ещё
один очень важный параграф договора –
поперёк Святой Инквизиции лучше не суй-
ся.
– Далеко до них, сыне, да и заняты они
очень – ереси вновь голову подняли, экзе-
куторам работы прибавилось. Так что
придётся уж тебе за это взяться.
– Так малефик что же, в деревне живёт?
Может, прохожий какой?
Священник усмехнулся.
– Ты, сыне, у нас за много дней первый.
Все деревню нашу стороной обходят, точно
моровое поветрие у нас тут. Не-ет, тутош-
ний это, тутошний. Я так мыслю, что ведь-
ма у нас завелась. Видел, детвору никто на
улицу не пускает? Опасаются люди. И уе-
хать бы рады, да староста против – не веде-
но людишкам с порчей да проклятием про-
сто так разгуливать. От того большие беды
могут приключиться. Ну как, сыне, берёшь-
ся? Много заплатить не сможем, но и не
обидим. Ты нам только ту ведьму сыщи. А
там уж мы её сами… – Он сделал вырази-
тельный жест.
Фесс молча поклонился. Всё было по-
нятно. Конечно, ни самом деде священник
никогда не станет говорить с ним так мило
и вежливо. Иной от страха и вовсе в храме
запрётся, сквозь дверную решётку разгова-
ривать станет. Ну да сейчас у нас, как из-
вестно, испытания – не станем принимать
всё это всерьез. Небось за того же отца свя-
того сам милорд декан говорил.
Фесс медленно побрёл вдоль улицы,
пристально глядя по сторонам. Да, не по-
скупились господа деканы. Это испытание
так испытание. Сколько ж надо плести та-
кую волшбу! И ради чего – досрочного вы-
пуска какого-то там некроманта! Неужто
купцы Семиградья и в самом деле настоль-
ко сильны?
Угрюм народ. Головы понурены, всё нет-
нет да на соседа зыркнут – не творит ли не-
доброе? И сами стараются на виду быть –
не приведи Спаситель, обвинят в чёрном
ведовстве – тогда спасения не жди.
Фесс ещё пока не знал, чего он в точно-
сти ищет. След, сперва ясный и чёткий,
сейчас совсем расплылся, став почти неза-
метен. До поры до времени он вёл по глав-
ной улице селения, никуда не сворачивая.
Правда, теперь, когда он практически иста-
ял, Неясыть уже не был в этом так уверен.
Ведьма – ведьмак, или оборотень, или лю-
бой другой малефик – они могли укрыться
где угодно. Распознать скрывшегося под че-
ловеческой личиной оборотня – не такая
простая задача даже для опытного некро-
манта. И, кроме того. Фесс-то как раз не от-
носился к бесстрашным истребителям
«зла», коих хватало в Академии: тот же обо-
ротень или вампир, в общем, любое суще-
ство с Тёмной Стороны само по себе врагом
никак не является. Для существования те
же оборотни – ликанотропы должны уби-
вать – подобно своим серым лесным собра-
тьям. И подобно самому человеку – Фесс на
мгновение представил себе великого героя
в образе быка, ведущего смертельный бой с
человечеством, гнусным образом пожираю-
щим его, героя-быка, собратьев и сороди-
чей. Так что же сейчас делать?
Самым простым было по-тихому отыс-
кать этого самого малефика и без шума и
драки убедить его либо убраться отсюда во-
свояси, либо раз и навсегда прекратить та-
кие дела. Это будет вполне в духе факульте-
та Тьмы – исполнить свой долг, как можно
меньше привлекая к себе внимания. Прав-
да, оставалось ещё и не! упокоенное клад-
бище. Фесс очень сильно подозревал, что
неведомый малефик приложил руку и к
этому. Кладбища являлись прямым делом
некромантов; но что, если этот несчастный
дурак прозакладывал Неспящим слишком
многое? Не оттуда ли и кровь на могиле?..
Обычное разупокоение таких крайностей
не требует. И этот малефик, конечно, пе-
решёл все границы. Детоубийство есть пря-
мое и чистое Зло в первозданном своём ви-
де; это прямое нарушение заповедей Тьмы.
Разумеется, такое не могло сойти с рук.
Размышляя таким образом, Фесс брёл по
улице. Он понимал, что надо торопиться, –
те, кто испытывают его, едва ли позволят
представлению затянуться до ночи. Это, по-
мимо всего прочего, означало, что упокаи-
вать кладбище ему придётся днём, когда за-
клятия теряют изрядную часть силы, –
впрочем, и мертвяки не столь проворны,
как за полночь… Стоп! А не лучше ли на-
чать именно с этого? Малефик разбудил
мёртвых, но, раз они не вырвались наружу,
значит, он сам тянет их Силу. Опытный ма-
лефик… нить настолько тонка, что он, Фесс,
её просто не заметил. А так по деревне он
может бродить очень долго – глупо рассчи-
тывать на случайную ошибку врага, надо
самому заставить его ошибаться.
И Фесс решительно направился на клад-
бище. Деревенские обитатели, похоже,
встревожились. Женщин точно ветром сду-
ло с улиц; у поспешно запираемых ворот
оставались одни мужчины, вооружённые
кто чем; и вид их не сулил Фессу ничего хо-
рошего.
Проходя мимо церквушки, он заметил,
что дверь плотно заперта, а все окна закры-
ты тяжёлыми ставнями. Изнутри слабо, ед-
ва слышно доносилось медленное пение –
тянули молитву «На изгнание зла».
Фесс неспешно дошёл до кладбища. Яр-
кий солнечный день, да ещё и творимая по-
близости молитва – неупокоенные притих-
ли. Впрочем, это ненадолго.
Вот и приметная могила. Кровь успела
впитаться в землю – сильный будет амулет,
если всё толково сделать. Находка для
какого-нибудь местного колдуна – из тех,
что не прошли Академию. Тёмный говорил,
что немало провалившихся или отчислен-
ных становилось, так сказать, самыми что
ни на есть настоящими малефиками – но их
путь при этом не имел ничего общего с
путём Тьмы.
Фесс остановился. Раскрыл сумку. Да-а…
негусто. Поскупились господа деканы вкупе
с милордом ректором. Ну что ж, на испыта-
ниях, наверное, так и должно быть.
«Действуй, Неясыть! Не останавливайся.
Это ведь именно то, ради чего города ста-
нут нанимать тебя, Беспокойное кладбище.
Пока еще мёртвые сами никого не убили,
но это вопрос дней. Неплохо бы, конечно,
отыскать ведущую к малефику нить, но это
уже непозволительная роскошь. Если зада-
чу ставил милорд ректор, он уж наверняка
постарался, чтобы эта нить получилась как
можно более незаметной. Просиди тут хоть
год, а не сыщешь».
Успокоившись, Фесс действовал быстро
и чётко, но без суеты. На содержимое сумки
полагаться не приходилось. Времени отыс-
кивать нужные коренья и травы, отпугива-
ющие мертвяков, – тем более. Значит, это и
в самом деле испытания – когда полагаешь-
ся только на себя. Не слишком-то честно…
по-настоящему Фесс никогда бы не принял-
ся за упокоение без полного магического
арсенала, дозволенного некромантам, – но
да уж ладно. Покажем, что и мы не лыком
шиты!
Фесс выпрямился. Поднял правую руку –
указательный палец и мизинец вытянуты,
остальные поджаты, – прицелился в зенит,
а потом медленно опустил, наставив на
ближайшую могилу, обитатель которой, не-
смотря на день и молитву к Спасителю, вер-
телся в своём гробу, точно одолеваемый
блохами пёс.
– Swarm at siidra! – властно бросил Не-
ясыть. Древняя формула подъёма неупоко-
енных. Все просто – иногда, чтобы остано-
вить лесной пожар, ему навстречу пускают
ещё один – встречный вал.
Пронзительный холод в груди. Интерес-
но, так и должно быть или же это просто
добавлено «от себя» милордом ректором,
чтобы испытания не казались гладкой до-
рожкой?
Могильная земля задрожала, покрыва-
ясь сетью трещин. В ужасе брызнули в раз-
ные стороны кузнечики, жуки, муравьи и
прочие обитатели зеленой травяной стра-
ны. В деревне истошно, точно перед смер-
тью, взвыли собаки. С окружавших кладби-
ще деревьев сорвались птицы – всё живое
спешило как можно скорее убраться с доро-
ги поднявшихся мертвецов.
Фесс чувствовал, как привычная боль
утекающей Силы сдавливает виски. Непри-
ятно, но вполне терпимо и даже обнадёжи-
вающе – значит, заклятие достигло цели,
уцепилось, и теперь осталось только акку-
ратно, не сбившись, проделать все манипу-
ляции.
Милорд ректор лишил Фесса даже риту-
ального серебряного кинжала, что, вообще
говоря, было полным абсурдом – ни один
некромант в здравом уме и трезвой памяти
не пойдёт упокаивать без своего оружия.
«Ладно, предположим, что кинжал я оста-
вил в борделе, – с внезапной лихостью по-
думал Фесс. – С кинжалом-то небось ка-
ждый дурак может. А вот попробуй-ка го-
лыми руками, безо всего! Хорошо ещё, на
поясе остался короткий ножик, более всего
смахивавший на обычный кухонный – ку-
сок дрянного железа на грубой деревянной
ручке, и всё. Ну и ладно, чем богаты, тем и
рады».
Могильная плита со скрежетом сдвину-
лась. Земля расплескалась вокруг, запахло
гнилью, из внезапно раскрывшейся, точно
женская утроба, ямы потянуло тем самым
«могильным холодом», каковой так любят
воспевать поэты. Две костлявые руки в об-
рывках полуистлевшей ткани вцепились в
края ямы; Фесс услышал, как внизу громко
трещат доски.
Надо сказать, что вблизи в ходячем ко-
стяке, обмотанном кое-где остатками сава-
на, не было ничего сверхъестественно-пуга-
ющего. Твари Змеиного леса на вид выгля-
дели куда внушительнее и страшнее. Но не-
постижимая тайна возврата из-за той чер-
ты, через которую рано или поздно придёт-
ся переступить всем живущим, жуткая тай-
на второй жизни пугала куда больше лязга-
ющих зубов или пустых, но от этого по-сво-
ему не менее зорких глазниц.
– Haipe! – резко приказал Фесс. Спина
покрывалась потом, и это было плохо – не-
упокоенные обожают чужой страх, он для
них словно второй хлеб. Никогда нельзя
бояться, столкнувшись с ними лицом к ли-
цу, говорил Тёмный. Пусть даже ты будешь
трижды волшебник. Страх, ненависть,
ярость – для них это как для мухи мёд. Хо-
лодное спокойствие – наш щит; о него разо-
бьются любые атаки.
Умом он это понимал. Но именно что
умом. Плоть, увы, слушалась крайне плохо.
Правда, неупокоенный вел себя именно
так, как и предсказывали учебники. Расто-
пырил руки и полез прямо на разбудившего
его волшебника, не торопившегося произ-
носить заклятия повеления и подчинения,
да ещё вдобавок и не защищённого ни Кру-
гом, ни амулетами, ни венками. Лёгкая до-
быча.
– Иди-иди сюда, мой хороший, – поста-
равшись, чтобы это звучало как можно бо-
лее насмешливо, сказал Фесс. Мертвяк не
сравнится в беге с человеком, но неупоко-
енный, в отличие от живых, не устаёт. Он
будет гнать свою жертву день и ночь, не те-
ряя следа ни в дождь, ни в снег, и рано или
поздно настигнет, даже если несчастный
ухитрится переплыть море. Впрочем, тако-
го, за кем гонится мертвец, и так не возьмут
ни на один корабль – такой человек навер-
няка проклят, а проклятии словно сами со-
бой притягивают Морскую Смерть в виде
бурь, штормов и тайфунов.
Конечно, лучше всего было поднять весь
погост целиком, но на это у Неясыти не
хватило бы сил. Нет уж, давайте лучше по-
бегаем…
Оказавшись в дальнем углу кладбища,
Фесс повторил заклятие подъёма. Раскры-
лась вторая могила, число преследователей
удвоилось, но сейчас его это совершенно не
волновало. Он полон сил, он может бежать
весь день – пока что бояться нечего. Пусть
даже ему нечем ткнуть в мертвяка, сумей
тот зацепить Фесса своими костяными
руками-граблями.
Неясыть сделал круг по кладбищу. До-
ждавшись, когда стихнет мерзкий звон в
ушах и отступит боль последнего заклятия,
поднял третьего неупокоенного. Затем –
четвёртого, пятого, шестого…
На седьмом, и последнем – остальные
спали куда как крепко, их малефик расше-
велить ещё не успел, – Фесс почувствовал,
что начинает терять силы, Мертвяки очень
быстро и ловко присосались к его ауре, и с
этим было уже ничего не сделать – зато под
землёй резервов у них уже не осталось.
Фесс заставил себя не слышать мерзкий
гнилой шёпот, что так и лился в уши, от-
вратительный призыв мёртвой плоти, с
яростью сражавшейся сейчас против вто-
рой смерти. Нельзя дать ослабнуть воле к
жизни и жажде борьбы. Он не должен не-
навидеть своих врагов, это так, но вот отча-
янно любить жизнь – просто обязан. Иначе
его затянет в могильный мрак – такое слу-
чалось даже с самыми сильными чародея-
ми, понимавшими куда лучше злосчастного
Фрегота Готлибского, как нужно упокаи-
вать разбуженные кладбища.
Круг, второй, третий… Сердце билось
предательски часто, и пот заливал глаза.
Плохо. Очень плохо. А ведь надо как следу-
ет распалить преследователей, чтобы их
волчий голод превратился во всесжигаю-
щую алчность, чтобы они не видели ниче-
го, кроме него, Фесса, и готовы были… Нет,
нету времени!
Фесс резким броском вновь оторвался от
неупокоенных. Остановился, поддёрнул ле-
вый рукав, быстро провёл ножиком по за-
пястью. Потекла кровь, густая живая кровь,
излюбленное лакомство (помимо страха и
прочего) ходячих мертвецов. Очень быстро
набралась полная пригоршня. Чувствуя, как
колотится сердце, Фесс пригнулся и с раз-
маху выплеснул всю кровь в лица двум бли-
жайшим мертвякам.
Хладнокровный и уверенный в себе маг
после этого приёма просто должен был
оставаться на месте. Неясыть не выдержал,
всё же отбежал чуть подальше.
Мертвецы с рёвом и воем вцепились
друг в друга, ломая пальцы, вырывая руки,
кроша рёбра. Они дрались что было сил,
пытаясь дотянуться до вожделенных крас-
ных капель; они не могли сейчас действо-
вать сообща и потому – раздирали друг дру-
га на части. Фесс своими глазами видел, как
здоровенный мертвяк вцепился обеими ру-
ками в верхнюю и нижнюю челюсти более
удачливого соперника, рванул, сдёрнул че-
реп с позвоночного столба и в ярости раз-
бил о ближайший могильный камень.
Не прошло и нескольких мгновений
схватки, как перед Фессом осталось всего
двое врагов. Остальные валялись на земле
бесформенной грудой переломанных ко-
стей и разбитых черепов. Они были ещё
живы, с ними предстояло ещё много возни,
но главное было достигнуто. Неуязвимые
для человеческих мечей и копий, неупоко-
енные могли вот так перебить себя только
сами. Правда, мало «какой маг мог решить-
ся на такой приём, прибегнуть к собствен-
ной крови…
Но с последними двумя (в том числе тем
самым сорвавшим чужой череп гигантом)
Фессу предстояло управляться теперь в бу-
квальном смысле голыми руками. Капаю-
щая из запястья кровь сводила мертвяков с
ума, они пребывали в состоянии исступлён-
ного бешенства: их сдерживала только вы-
соко поднятая рука чародея. Для неупоко-
енных это было словно поднятый сверкаю-
щий меч, окутанный облаком Силы.
Последней Силы, приходится при-
знать…
Начиналось самое противное. Теперь
он, Фесс, должен был стать одним из них,
влезть в шкуру давно умершего, проникнуть
в их полные ненависти ко всему живому
мысли – с тем чтобы повести их за собой и
накрепко запечатать могилы. Или уничто-
жить, что, по правде говоря, предпочти-
тельнее. Тем более не будем забывать, что
это – испытания…
Мёртвые нерешительно топтались на
месте. Там, где только стоял их ненавист-
ный враг, теперь появился их собрат, такой
же точно, до кончиков белых фаланг. И он,
этот собрат, звал их за собой, звал, обещая
много-много вкусной солоноватой крови,
мягкого человеческого мяса и – самое глав-
ное – человеческих страданий, то, что сла-
ще и первого, и второго.
С утробным рыком неупокоенные дви-
нулись следом.
Фесс вывел мертвяков с кладбища. Пока
ещё они в его власти… пока у него самого
хватает сил не сорваться… пока ещё он мо-
жет их вести. Делать нечего, придётся кон-
чать их возле церкви – что ни говори, но
магия Спасителя имеет некую силу. Сейчас
рад будешь и такой помощи.
Окружающий мир Неясыть сейчас видел
примерно так же, как и те, кого он вёл за
собой. Мутная темнота, алые сполохи чужо-
го страха, ужаса, отвращения… слепяще-бе-
лый прямоугольник церкви, свет режет
мёртвые глаза, но там, возле белых стен, –
очень-очень много живых, очень-очень
много страха, и потому мёртвые идут. Не-
льзя сказать, что они очень уж сильно стра-
шатся магии Перекрещённой Стрелы – не-
нависть всегда сильнее, она зачастую побе-
ждает даже страх смерти, – и потому неупо-
коенные идут. Конечно, они не знают, что
селение уже вымерло, что его обитатели с
громкими отчаянными воплями разбежа-
лись кто куда, церковные двери захлопну-
лись за последними и там что было мочи
заголосил хор – словно громкая молитва
может помочь лучше, чем даже немая!.. Они
не знали, что алые и жёлтые огоньки –
лишь искусно поддерживаемая Фессом ил-
люзия, они верили ему, своему брату, кото-
рый сейчас вел их на гибель.
Неясыть одновременно чувствовал и на-
прягшийся чужой след. Малефик вылез из
своего укрытия. Конечно, ему деваться не-
куда – или срочно нужно принести кого-то
в жертву, хоть кого, петуха, кошку, собаку –
кого угодно; это поможет, но ненадолго;
потому что кладбище уже очищено, и зло-
дею теперь всё нужно начинать сначала.
Но это мы ещё посмотрим…
Да, так и есть – идёт сюда. Надо же! Хва-
тило смелости, вылез… когда всё село сидит
по сундукам и подпольям, завывая и мелко
трясясь от страха. Хороший малефик, сме-
лый… вот почему же только творит такие
злодейства? В принцип меньшего зла это
никак не укладывается. Не было никакой
нужды в таких чудовищных жертвах… ни
эпидемии, ни иного всеобщего бедствия…
Зачем, почему, для чего?
Но с малефиком мы разберёмся чуть
позже. Вот она, церковь… скажите, пожа-
луйста, и впрямь свята… относительно, ко-
нечно, потому что в её стенах назначались
свидания, а кое-кто даже и целовался, стоя
в задних рядах… девчонкам руку пол юбки
запускал… неё обычно. Но сам настоятель –
чист, а такое, говорят, куда как редко. Не-
упокоенные встревожились, разящий
острый свет добрался и до их тупого созна-
ния, они чуют опасность, ещё немного – и
почуют предательство. Надо торопиться.
Закусив губу от боли, Неясыть полной
пригоршней зачерпнул чужой, заёмной.
Святой Силы. Она жгла, колола, резала ду-
шу острым ножом, она была совершенно,
абсолютно чужда ему; но в том-то и Сила
Тьмы, что она способна вобрать в себя всё.
Абсолютно всё. Как бы ни было при этом
тяжело самому отмеченному Тьмой…
Свет Спасителя принимал в руках Фесса
форму короткого клинка. Маловато зачерп-
нул… рассчитывал, что получится меч, а
хватило удержать только простой нож.
Придётся идти врукопашную, а это чрева-
то… Интересно, кстати, почему такие вот
мечи – настоящие, длинные, смертонос-
ные – не могут делать в схватках с неупоко-
енными сами святые отцы?
Он резко развернулся. Чуть раньше, чем
следовало… и второй мертвяк успел отшат-
нуться. Начисто снесший голову первому
нож лишь чиркнул по ключице, не задев
позвоночного столба. И сразу же удар, от
которого в глазах вспыхнули искры – мёрт-
вые не промахиваются. Фесса опрокинуло
на спину, и он с ужасом увидел медленно
наклоняющуюся над собой распахнутую
пасть с чёрными пеньками давно сгнивших
зубов. Мертвец даже прошипел нечто вроде
«Предатель!» – настолько велика была вла-
девшая им ненависть. Ведь, по сути, сам по
себе оживший труп был ни в чём не вино-
ват – им, словно куклой, двигали совсем
иные Силы.
Нож исчез из рук Фесса. Порез на руке
успел затянуться. Оставалось только одно
средство, и теперь уже всё зависело только
от его, Фесса, силы воли.
Жить, подумал он, пока жуткая харя
клонилась к нему, явно намереваясь вце-
питься остатками зубов в горло – не проку-
сить, а разорвать его. Жить, хоть как, но
жить! Я не ваш, я продержусь! Как угодно,
но продержусь, любой ценой!
Любой? – казалось, насмешливо отклик-
нулась Судьба. Ну что ж, некромант, попро-
буй…
– Держись! – крикнул знакомый голос.
Великая Тьма, откуда здесь, Б испытании,
взялась Атлика?..
Раздумывать времени не было. Фесс уда-
рил всеми оставшимися силами, вдавливая
мертвеца обратно в вытолкнувшую его бы-
ло землю, гася, точно сапогом угли тлею-
щего костра, то злое подобие жизни, что
разжёг в мёртвой плоти хитроумный мале-
фик…
Неясыть словно сам тащил из себя жи-
вую кость. Боль пронзила внутренности, он
заорал от нестерпимой муки, сам не слыша
своего крика, – но мертвецу пришлось и то-
го хуже. Незримый молот рухнул прямо на
голый череп, обломки кости брызнули в
разные стороны, земля расплескалась во-
круг неупокоенного, точно вода, чёрный
водоворот втягивал бьющийся в посмерт-
ной агонии костяк, увлекая его всё глубже и
глубже, мимо самой плоти этого мира, вов-
не, в безграничность, туда, где, наверное,
обитали те самые многоножки, что умели
обернуться юными красавицами, перед тем
как пожрать саму душу своей жертвы.
– Неясыть! – Атлика приподняла его го-
лову. Глаза у девушки были сейчас как два
блистающих чёрных камня – ни белков, ни
радужки.
И за ней тянулся явственный чёрный
след, след крови и чужих мук.
Она – малефик? Приносила в жертву де-
тей – может, даже на могилах их родите-
лей? Она будоражила мёртвых? Зачем, по-
чему, для чего?..
«Болван! – вспыхнуло в мозгу. – Забыл
последние слова Тёмного ? „Это подло, Ан-
это!“ – выкрикнул Даэнур. Пытался осте-
речь, предупредить… а ты – ты решил, что и
впрямь действуешь в реальном мире, забыл,
что ты – на испытаниях, ч… что стоило
опытному магу проследить твою приязнь и
беспокойство? Светлые не могут чувство-
вать нас. Тёмных магов, говорил учитель.
Но зато они здорово наловчились ловить
нас на живцов, добавил бы теперь сам
Фесс».
Беги, захотелось крикнуть ему – язык от-
казался повиноваться Неясыти. Мир испы-
тания вокруг него стремительно таял, деко-
рации уступали место настоящей реально-
сти – и оторопевший Фесс понял, что лежит
на плитах широченного двора Академии,
лежит посреди расставленных тут и там
игрушечных домиков в половину человече-
ского роста. Здесь была и церковь, и дома, и
искусно выполненное кладбище, ограждён-
ное серыми камнями… Кусты и деревья то-
же имелись – карликовые, растущие в гли-
няных кадках, но очень похожие на своих
нормального роста прародителей. Всё было
как и положено на испытаниях – и даже
многоликая толпа, обступившая эту импро-
визированную сцену. Невольно Фесс поис-
кал глазами Атлику, ожидая увидеть её за-
кованной в цепи и уже влекомой на казнь, –
и облегчённо вздохнул, не найдя её среди
обступивших людей… Мельком оглядел се-
бя – запёкшаяся кровь на запястье, грудь
ноет от удара – наверное, здоровенный си-
нячище будет: а так ничего, вроде бы цел…
– Добрые студиозусы, почтенные мэтры,
милорды деканы! – прозвучал над толпой
голос ректора Анэто. – Испытания заверше-
ны. И теперь я должен задать досточтимо-
му ректорату вопрос – достоин ли сей ако-
лит досрочного вручения ему посоха мага с
признанием за оным аколитом всех прав,
равно как и обязанностей практикующего
чародея-некроманта?
Ни слова об Атлике. Ни слова. Но ищей-
ки отцов-экзекуторов наверняка уже рвут
поводки и захлебываются злобным лаем…
– Позвольте мне, о досточтимый и высо-
коучёный милорд ректор, – неожиданно
прозвучал сильный звучный женский го-
лос, низкий и волнующий. – Конечно, я не
являюсь членом почтенного ректората, я
всего лишь исполняю скромные обязанно-
сти управляющей Волшебным Двором…
Мегана! Быстры ж твои тропы и твои ко-
ни, волшебница, как видно, ты очень торо-
пилась. Вот только зачем?
– Моё мнение однозначно – прекрасная
работа. Аколит явил и мужество, и твёр-
дость духа, и настойчивость в достижении
цели… качества, которым могли бы позави-
довать добрые студиозусы иных факульте-
тов! Как жаль, что все эти таланты доста-
лись Тьме… я могу только скорбеть об этом.
Но сей аколит Неясыть, бесспорно, заслу-
жил посох. Ему нечего делать в Академии,
тем более если северные города страдают
от нашествий неупокоенной нечисти. Про-
стите меня, милорд ректор, за столь бурное
изъявление чувств и за взятое у столпов
ректората слово. Скромно уступаю трибуну
тем, кому положено судить и выносить вер-
дикты…
Фесс обратил внимание, что в продол-
жении всей речи Меганы никто в толпе, по-
хоже, не решился даже вздохнуть. Только
теперь Неясыть смог её разглядеть – когда
она аккуратно садилась в почтительно по-
додвинутое деревянное кресло.
Ничего в ней не было на первый взгляд
ни смертоносного, ни властного. Невысо-
кая, с длинными тёмно-русыми волосами,
по-девичьи заплетёнными в косу, которую
она носила перекинув на грудь. Коса, ко-
нечно, была знатной – толщиной в полторы
руки и длиной чуть ли не до колен; никаких
украшений, скромное серое платье с глухим
воротом под горло, длиной до самых пят:
ничего особенного, ничего, кроме ауры Си-
лы. Она слепила и обжигала, словно Солн-
це; собственно говоря, прочесть эту ауру
никто бы и не смог как раз из-за этого сия-
ния.
Да, перед такой волшебницей не зазор-
но было снять шляпу самому милорду рек-
тору.
Правда, после короткого слова Меганы
никому отчего-то не захотелось выступать
«против». Деканы вставали один за другим,
коротко роняли «согласен», или «я за», или
«не возражаю». Последним встал Анэто.
– Поздравляю тебя, Неясыть, – мягким и
дружелюбным голосом сказал он. – Ты до-
казал, что можешь быть некромантом… пре-
красным некромантом, да простит мне Со-
вет такое сочетание слов. Конечно, ты бы
мог шлифовать и оттачивать свой талант и
дальше… но время тревожное, и твоё… гм…
умение нужно многим и многим людям.
Мы не сомневались, что ты выдержишь ис-
пытание, и ректорат заранее приготовил
тебе рекомендательные письма. Тебя ждут в
Семиградье, в Арвесте – это на побережье
Моря Ветров, у самого Железного Хребта,
рядом с Лесными Кантонами, – они, кстати,
тоже нуждаются в твоих услугах. Прими же
свой посох и собирайся. Тебя отвезёт ко-
рабль Академии – ведь порт закрыт из-за
ещё не до конца побеждённого мора. Про-
щай, аколит Неясыть… твой наставник уже
несёт сюда посох… преклони же колени и
прими знак своего магического достоин-
ства, твоё оружие и твой инструмент!
Фесс несколько мгновений поколебался.
Встать на колени перед всей этой толпой?
Перед испытующим взглядом Меганы – ох,
не нравятся мне её похвалы, ох как не нра-
вятся! И что, что же случилось с Атликой?
Неужели они её выследили, выследили из-
за меня?!
Шагнувший к Фессу Тёмный был сейчас
и в самом деле мрачнее тучи. Блеск жёлтых
глаз потух.
– Опустись… пожалуйста! – едва слышно
шепнул безгубый рот. Фесс сжал кулаки и
последовал совету.
Даэнур торжественно протянул посох.
Фесс принял его обеими руками, удивив-
шись тяжести – таким оружием и впрямь
запросто можно было убить. Отполирован-
ный каменный шар был размером с дет-
скую голову; им, наверное, легко проламы-
вать и стены, если, конечно, он достаточно
крепко приделан, невольно подумал Фесс.
Вокруг царило гробовое молчание. Ака-
демия безмолвно взирала на вручение ако-
литу чёрного посоха – впервые за незнамо
сколько лет. Одновременно сам собой рас-
стегнулся браслет на левом запястье Фесса;
Даэнур ловко подхватил его.
– Твой браслет останется здесь на веч-
ные времена, – провозгласил Анэто. – Тебе
осталось только получить кольцо, которое
ты сможешь вручить тому, кто достоин, по
мысли твоей, обучаться здесь, в нашей Ака-
демии…
Держа посох двумя руками, Фесс выпря-
мился. На чешуйчатой руке Даэнура уже
поблёскивало скромное серебряное колеч-
ко – пластинка, где должен был помещаться
герб, осталась гладкой.
– Твой герб ещё не составлен. Не-
ясыть, – услышал он голос ректора. – Но
ничего, все равно любой из нас тотчас же
узнает твоё кольцо… не сомневайся.
Сомневаться и так не приходится, мрач-
но подумал Неясыть. Вы использовали ме-
ня как живца, наверняка уже схватили
Атлику, а теперь отсылаете меня прочь,
чтобы я не смог помочь ей! И не удивлюсь,
что и дальше буду нужен вам… как тот учё-
ный баран, что ведёт остальных под нож
мясника…
Он крепко, до боли, стиснул ново-
обретённый посох и вместе с Тёмным бы-
стрыми шагами пошёл прочь. Толпа по-
слушно расступилась перед ним; расступи-
лась и тотчас же сомкнулась вновь. Так мо-
ре пропускает сквозь себя не способный ра-
нить вечнотекучую стихию угрюмый чёр-
ный камень.
.

ИНТЕРЛЮДИЯ IV
СКРИЖАЛИ НОЧИ
от уж попали так попали, –

– В вздохнул Эгмонт, выдернув из


рукава камзола последнюю ко-
лючку. – Вот так полетели… вверх тормаш-
ками. Отчаянный у нас предводитель, а, как
думаешь. Мел?
– Да уж чего-чего, а отчаянности в Клар-
хен хватает, – проворчал Мелвилл, только-
только окончивший собирать своё имуще-
ство, разбросанное на полсотни шагов во
все стороны. – Это ж надо – сквозь небо си-
ганули! Эмпиреи местные видели! Только
небожителей не хватало…
– Мне казалось, я кого-то видела, – пода-
ла голос Эвис. Молодой волшебнице при-
шлось отсиживаться в кустах, пока они с
Кларой и Райной в шесть рук латали изо-
рванную одежду Эвис. Ей отчего-то доста-
лось больше всех – располосовало на десят-
ки тонких полос. Почему, отчего – кто зна-
ет?
– Ох, да какая разница! – Эгмонт с крях-
тением потёр поясницу. – Самое главное –
тут есть Сила. Сила, провалиться мне, а
этом месте! Правда, странная какая-то Си-
ла…
– Что ж ты хочешь – закрытый мир, – по-
неволе неразбочиво из-за булавок во рту
отозвалась Клара. – Удивительно, что мы
вообще чувствуем её. Это хорошо… значит,
можно будет обойтись без крови и всяких
там жертв. Не люблю, признаться. Грязное
дело.
– Да я, в общем, домой хочу, – заявил Эг-
монт. – Весёлое у нас было приключение,
ничего не скажешь. Кошельки не пополни-
лись, правда, вот ведь незадача…
– Так что не очень-то домой торопись, –
поддел товарища Мелвилл. – Там тебя кре-
диторы дожидаются. И уже, наверное, тер-
пение потеряли. А госпожа целительница
Лейт в первых рядах…
– Да хватит тебе! – неожиданно покрас-
нел, точно юноша, Эгмонт.
– А что же тут такого? Все знают, ты
должен ей крупную сумму, а она чуть ли не
во всеуслышание предложила тебе про-
стить все долги, если вы с ней, по её выра-
жению, станете жить в любви и согласии…
Мелвилл ловко нагнул голову, в послед-
ний момент увернувшись от пущенного Эг-
монтом комка сухой земли.
– Ну будет тебе, будет, не кипятись. – Он
примирительно поднял руки. – Ты ж не ви-
новат, что она скупила твои векселя! Ты у
нее под окном серенад не пел! К любовным
утехам не склонял!
– Вот-вот, не пел и не склонял, – провор-
чал красный как рак Эгмонт.
– А, кстати, почему? – вдруг лукаво спро-
сила Эвис. – Я знавала Лейт… вроде бы не
уродина и не стерва. Отчего ж её все муж-
чины Долины за версту обходят? Раскройте
тайну, кто-нибудь!
– Да зануда она! – простонал несчастный
Эгмонт. – Зануда первостатейная, чистюля,
аккуратистка, у неё дома даже пылинки
строем ходят! От окна – к двери… И готовит
она всякую дрянь! Хоть бы твоя подружка,
Клара, её поучила, что ли…
– Ты про Аглаю? – Клара скусила нит-
ку. – Она бы и рада, но Лейт же скорее
умрёт, чем признает чьё-то превосходство…
– А как же она Мескот терпит? – спросил
Мелвилл.
– А кто тебе сказал, что она её терпит?
Терпеть не может – вот будет правильно
сказать!..
Слушая, как маги перемывают косточки
бедной, безнадежно влюблённой в ветрено-
го Эгмонта целительнице Лейт, Сильвия
бинтовала Кицуму пораненную руку. В об-
щем, прорыв – если только беспорядочное
и чувствительное падение можно назвать
этим гордым словом – вполне удался. Маги
отделались синяками и шишками, Тави не
пострадала. Раина не получила ни одной
царапины.
Отряд Клары очутился на самом краю
земли. У самых ног лениво шумела голубая
гладь океана, уходившая далеко-далеко на
запад – если, конечно, здешнее солнце не
имело привычки вставать на востоке. Узкий
песчаный пляж порос колючими кустами, в
нескольких десятках шагов от моря начи-
нался лес – высокий и вечнозелёный. Слы-
шался гомон птиц, между коричневых
стройных стволов искрами вспыхивало их
яркое оперение.
Местность казалась безлюдной – или
кто тут ещё мог жить? Ни рыбачьих лодок
на море, ни сушащихся сетей, ни даже сле-
дов на песке. Они оказались вдали от всех и
всяких поселений? Ну это едва ли, такое
райское место не оставят без внимания.
Впрочем, местные обитатели Клару как
раз не волновали, Ей вообще незачем тут
задерживаться. Скорее, как можно скорее
отыскать Долину, оставить там Тави и двух
«найдёнышей» – с тем чтобы вновь вер-
нуться в Мельин. Одной или с теми, кто
сам захочет к ней присоединиться – напри-
мер, с той же Раиной. И отыскать наконец
там следы этого несносного мальчишки
Кэра!..
Но сперва надо выбраться из закрытого
мира, а это тоже задачка не из простых.
Предстоит серьёзная работа – определить
радиусы удержания и убегания, силу маги-
ческого притяжения, рассчитать координа-
ты точки выхода, чтобы опять не упереться
в чёрную сферу границ этого мирка; а самое
лучшее – подгадать всё так, чтобы очутить-
ся в нормальной Межреальности, где нет
недостатка в Силе, плавно и спокойно теку-
щей от одного полюса Упорядоченного к
другому, свершая свой вечный круговорот…
Во всяком случае, задерживаться в этом
мире хоть на миг сверх необходимого Клара
не собиралась. Как, впрочем, и её спутники.
– Живот так и подводит, – пожаловался
Мелвилл. – Клархен, раз уж здесь есть Сила,
может, отпустишь нас с Эгмонтом на охоту?
Постараемся подстрелить кого-нибудь съе-
добного.
– Валяйте, – махнула рукой Клара. – Всё
равно ж на месте не усидите. Только, пожа-
луйста, не надо лягушек и змей!
Эгмонт ухмыльнулся. Детская нелюбовь
Клары к пресмыкающимся служила давней
мишенью насмешек в Гильдии. И это при-
том, что Клара Хюммель без колебаний вы-
шла бы в одиночку против любого дракона!
– Не беспокойся, – сообщил он, подни-
маясь. – Специально для тебя изловлю кого-
нибудь поаппетитнее, в перышках.
– А можно и мне с вами? – подала голос
Сильвия.
– Сиди, – жёстко ответила Раина. – Не
видишь – чужой мир? Схарчат тебя тут и не
заметят. Я вон тоже сижу,
– Да какой же он чужой? – капризно
протянула девчонка. – Солнце – такое же,
воздух – такой же… даже к земле тянет со-
вершенно так же, как и у нас. Может, мы во-
обще домой вернулись? Где-нибудь в Юж-
ном Пределе…
– Ночь настанет, небо увидишь и всё
поймёшь, – назидательно сказала Раина.
Она, похоже, вознамерилась взять на себя
роль воспитательницы. – Звёзды совершен-
но другие, вот увидишь. Созвездия, плане-
ты – всё иное. Так что…
Сильвия пожала плечиками.
– А до вечера нам что делать?
– Что делать? Шалаш построить и Тави
устроить как следует, – поднялась воитель-
ница. – Попрошу кирию Клару проверить
во-он те кусты, и, если там нет никого ма-
гически вредного, займёмся с тобой делом.
А то от скуки, по себе знаю, всякие дурац-
кие мысли в головку твою хорошенькую по-
лезут.
Сильвия отчего-то покраснела и броси-
ла быстрый вороватый взгляд на Эгмонта.
– Вот именно, – внушительно сказала Ра-
ина, поднимаясь. – Кирия! Кирия Клара!..
Кустики, как и ожидалось, оказались
вполне безобидными. Раина и Сильвия рья-
но взялись за дело, хотя, по сути, в шалаше
не было никакой нужды. Если есть Сила –
значит, есть всё. Кларе ничего не стоило бы
возвести над ними, к примеру, шатер или
что-то в этом роде. Ну пусть, пусть займут
руки. Это неплохо.
– Ну что, Эвис, поможешь? – Клара на-
морщила лоб, встряхнула кистями, словно
музыкант перед исполнением сложной
симфонии. – Надо малость посчитать…
– Ничего себе малость, – усмехнулась
молодая волшебница. – Ни тебе астроля-
бии, ни хронометра, ни секстанта. Как бу-
дем радиусы определять?
– Ты нрава, – кивнула Клара. – Инстру-
ментов нету… что поделаешь, шли воевать,
а не лазить по закрытым мирам. Ничего не
остаётся, Эвис, придётся на пальцах прики-
дывать. Нам ведь точного прицела не надо,
лишь бы подальше от этого мирка. – Клара
вновь поморщилась – даже самые простые
и требующие минимум Силы чары сопрово-
ждались здесь короткими болевыми спаз-
мами – обычным признаком закрытых ми-
ров, следствием отдачи, отката Силы.
В руках боевой волшебницы появилась
стопка чистых листов ровного пергамента.
– Здорово, – с завистью протянула
Эвис. – Я так не умею…
– Вздор, научишься, – отмахнулась Кла-
ра, сдерживая одышку. Заклятие отняло не-
ожиданно много сил – а ведь подобные
простые преображения никогда не предста-
вляли для неё никакого труда. Ладно, от-
несём это за счёт закрытости мира… – Да-
вай прикинем. Сила тяжести здесь, похоже,
такая же, как и в Мельине, следователь-
но… – По пергаменту побежала быстрая
вязь символов. – Берём обычные параметры
и подставляем…
– А кривизну учла? А искажения при от-
кате? – Эвис смахнула выступивший от на-
пряжения пот.
– Кривизну – да, а вот откат… ты права,
надо вводить специальную поправку, –
вздохнула Клара. – Давай сплетём десяток –
другой одинаковых заклятий, постараемся
засечь откат… Тут это болезненно, учти.
– Потерпим, – был ответ.
Они принялись за дело. Клара сработала
из морского песка круглый алый мячик, по-
сле чего они с Эвис по очереди принялись
заставлять его прыгать – разумеется, по-
средством чар. Пергамент быстро покры-
вался мелкими значками и цифрами.
Наконец они выдохлись.
– Ничего не понимаю, – отдуваясь, за-
явила Эвис. – Все постоянные тут, похоже,
скачут, как зайцы, когда те улепётывают от
собак! Ничего невозможно вывести! Ошиб-
ка уже в первом знаке! И разброс такой,
что…
Клара разочарованно вздохнула.
– Что ж, подождём остальных, Эвис. По-
пробуем вчетвером. Ты права, при таких
значениях… – Клара потрясла пергамен-
том, – вообще нельзя браться ни за какую
серьёзную волшбу! Расплющит, и вся не-
долга…
Делать было нечего. Отдыхая, волшеб-
ницы растянулись прямо на песке.
– Искупаться, что ли, – зевнула Эвис. –
Жарковато…
Клара только покачала головой. Моло-
дец Эвис, Вот она, Клара, ни о чём другом
не может даже и думать, кроме как о пра-
вильном расчёте этого самого заклятия, и
жары для неё не существует, а Эмплада –
пожалуйста! Искупаться ей, видите ли, на-
до… Не понимает, что ли, по молодости,
что они вполне могут оказаться запертыми
здесь навсегда? Или подобное просто не
приходит в эту симпатичную, хоть и не-
сколько растрёпанную головку?
Тем временем Раина с Сильвией закон-
чили мастерить шалаш и осторожно пере-
тащили туда по-прежнему бесчувственную
Тави. Девушке явно становилось хуже – ды-
хание сбивалось, щёки побледнели, глаза
глубоко ввалились.
– Погоди купаться, Эвис, – негромко
сказала спутнице Клара. – Надо с Тави за-
кончить.
– Ой, да, прости. – Эмплада вскочила на
ноги. – Смотри-ка, твоя Раина целый дво-
рец отгрохала!
Шалаш и в самом деле был высоким и
просторным. Сильвия переплела стены
какой-то остро, но приятно пахнущей тра-
вой, крупные пурпурные цветы покачивали
венчиками – их девочка не срывала, а про-
сто подтянула поближе гибкие плети дико-
го плюша, в изобилии стлавшегося тут по
земле.
Кицум поддерживал голову Тави, стара-
ясь напоить её из фляжки.
– Вкусная здесь вода, милостивая госпо-
жа, ох и вкусная! Кажется, в жизни такой не
пивал… Клара рассмеялась.
– Это оттого, что жаждой мучился, Ки-
цум. Тебе сейчас даже болотная жижа вкус-
ной бы показалась… Ну, ладно, будь на
страже, если что-то подозрительное – зови
меня. А мы с Эвис займёмся раненой.
Сильвия мышкой-тихоней затаилась в
уголке шалаша.
– Помоги нам ее раздеть, Раина.
– Слушаюсь, кирия, – по-военному чётко
ответила воительница.
– Готова, Эвис? Чувствуешь рану? Ви-
дишь боль? Чётко видишь?..
– Чётко, Клара, на всю глубину… ого, что
это за паутина по телу пошла? По жилам…
от раны… до самой кости!
Клара нахмурилась. Она тоже видела не-
зримые обычным глазом тончайшие чёр-
ные нити, протянувшиеся от неглубокой
вроде бы раны к костям, суставам и основ-
ным жилам. Что-то мерзкое, липкое и опас-
ное. И – живое.
– Так вот оно что… – протянула Клара. –
Какой-то новый паразит. Я таких ещё не ви-
дывала. Если удастся, Эвис, постараемся
вытянуть живым. В Долине пусть Динтра с
ним разбирается. Он, я знаю, нам благода-
рен будет. Ишь, и корпид-то его почти не
сжёг! Ничего себе… Готова?
Эвис молча кивнула. Разведенные руки
молодой волшебницы чуть заметно подра-
гивали, сдерживая уже готовую устремить-
ся с них Силу.
– Начали, – скомандовала Клара, в свою
очередь поднимая затворы перед целитель-
ным потоком.
Отдача заклятия отозвалась резкой бо-
лью – куда сильнее, чем представлялось
Кларе. Волшебница закусила губу, чувствуя,
как лоб и виски покрываются потом. Две
чародейки застыли, простерев руки над ра-
ной Тави. Глаза обеих были закрыты, но
они и сквозь веки ясно видели корчащуюся
в потоках незримого огня чёрную паутину,
Эвис жгла её, стараясь разъять крючочки,
которыми паразит вцепился в плоть Тави:
Клара осторожно тянула гада вверх. Это
была тяжкая работа – поддерживать конус
ловушки, с тем чтобы отчаянно хлещущие
во все стороны нити вновь не вцепились во
что-нибудь.
Наконец из раны обильно брызнула
тёмная застоявшаяся кровь, смешанная с
гноем. Опухоль быстро спадала.
Однако держать заклятие с каждым
мгновением становилось всё тяжелее и тя-
желее. Кларе казалось, что на плечи ей на-
валивается жадная неподъёмная тяжесть, с
невероятной быстротой высасывая силы из
волшебницы. За спиной, закрывая весь го-
ризонт, быстро поднималась иссиня-чёрная
завеса, прошитая частыми сполохами мол-
ний. И ещё один зверь залёг где-то совсем
рядом – и тоже алчно тянулся к добыче, пе-
рехватывая нацеленные на рану потоки.
Руки Клары начали дрожать. Чёрная па-
утина ещё и наполовину не покинула тело
Тави, а сил уже почти не оставалось. Что же
это такое? – в не