Вы находитесь на странице: 1из 145

Ю.Л. Говоров

ИСТОРИЯ СТРАН АЗИИ

И АФРИКИ

В СРЕДНИЕ ВЕКА

АЗИИ И АФРИКИ В СРЕДНИЕ ВЕКА О СНОВЫ ЛЕКЦИОННОГО КУРСА

ОСНОВЫ ЛЕКЦИОННОГО КУРСА

Говоров Ю. Л. История стран Азии и Африки в средние века. Основы лекционного курса. - Кемерово: Кемеровский госуниверситет, 1998.

В основах лекционного курса по истории стран Азии и Африки в средние века содер-

жится обширный проблемный и фактический материал, позволяющий студентам историче- ского факультета лучше ориентироваться в сложных процессах развития средневекового Востока.

В первой, вводной части лекционного курса анализируются проблемы общего характе-

ра, свойственные в той или иной степени всем средневековым восточным обществам (при- родный фактор в истории, типы хозяйствования, "азиатский способ производства", деспотия и корпоративность, роль духовно-культурного фактора). Во второй, основной, части курса анализируются основные этапы и проблемы средневековой истории стран Азии и Тропиче- ской Африки.

Автором лекционного курса освещена специфика исторического развития средневеко- вого Востока относительно Запада, дается сопоставительная характеристика этих двух ми- ров в динамике их развития, анализируются причины потери Востоком его цивилизационно- го лидерства в рассматриваемый период и точки зрения по данной проблеме.

Печатается по постановлению кафедры новой и новейшей истории зарубежных стран Кемеровского государст- венного университета.

Электронная версия книги: http://history.kemsu.ru/PUBLIC/govorov1/index1.htm

ОГЛАВЛЕНИЕ

ПРЕДИСЛОВИЕ

4

Раздел I. ОСНОВНЫЕ ПРОБЛЕМЫ РАЗВИТИЯ ВОСТОКА В СРЕДНИЕ ВЕКА

5

ПРОБЛЕМА ВОСТОК - ЗАПАД В СРЕДНИЕ ВЕКА

-

Средние века в свете основных концепций развития человечества

-

Категория и хронология средних веков

6

Сопоставительная характеристика Востока и Запада в средние века

8

Эволюция западноевропейских представлений о Востоке в средние века

10

Европоцентризм

12

Марксизм и Восток: формационный подход и концепция "азиатского способа произ- водства" (АСП)

13

ПРИРОДА И ОБЩЕСТВО НА ВОСТОКЕ В СРЕДНИЕ ВЕКА

16

Природный фактор в истории человечества

-

Кочевой тип производства (КТП)

18

Азиатский земледельческий тип производства (АТП)

20

Сопоставительная характеристика азиатского и европейского типов производства

22

СПЕЦИФИКА РАЗВИТИЯ ВОСТОКА В СРЕДНИЕ ВЕКА

25

Эволюция азиатского способа производства (АСП)

-

Особенности социально-политических отношений на Востоке

29

Религиозно-культурный фактор в развитии Востока

33

Раздел II. ОСНОВНЫЕ ЭТАПЫ И ПРОБЛЕМЫ ИСТОРИИ СТРАН АЗИИ И АФ- РИКИ В СРЕДНИЕ ВЕКА

39

КИТАЙ

-

ЯПОНИЯ

62

КОРЕЯ

80

МОНГОЛИЯ

86

ИНДИЯ

96

ИРАН

107

АРАБСКИЙ ХАЛИФАТ

116

ОСМАНСКАЯ ИМПЕРИЯ

124

ТРОПИЧЕСКАЯ АФРИКА

132

ПОСЛЕСЛОВИЕ

139

ЛИТЕРАТУРА

141

СПИСОК СОКРАЩЕНИЙ

145

ПРЕДИСЛОВИЕ

Средневековая эпоха давно канула в лету, но изучение ее актуально по-прежнему не только с научной, но и с практическо-политической точки зрения: "Всякое осмысление человеческой истории по необходимости строится на том, что мы выводим из пережитого человеческого опыта и что на этой основе мы можем предвидеть в будущем" - писал Н.И.Конрад в своих рассуждениях "О смысле истории". Историческое прошлое - мощная сила современности, поэтому "родимые пятна" средневе- кового прошлого продолжают оказывать тормозящее влияние на ход развития современных афро- азиатских обществ. В связи с этим актуально выявление специфических черт эволюции восточного общества в средние века, предопределивших его последующее отставание от Запада. При этом следу- ет помнить совет Дж. Неру: "Если ты хочешь узнать прошлое, смотри на него с симпатией и понима- нием", ибо "нелепо судить о людях прошлого так, словно они живут теперь и думают таким же обра- "

зом, как и мы". Слова Ф.И.Тютчева "Умом Россию не понять, аршином общим не измерить

ведливы не только по отношению к России, - Восток не менее загадочен, и для его понимания нужны, кроме рационального знания, также интуиция, доброжелательность и эстетическое чувство. История Востока крайне слабо изучена с точки зрения методологической. Буржуазная Европа , всегда стремившаяся к экспансии, "оккупировала" даже историческое прошлое Востока, интерпрети- ровав его через призму истории европейской с ее терминологией, категориями и стадиями развития. Официальная марксистская историческая наука, отказавшись от марксовой идеи "азиатского способа производства" (АСП), также распространила на Восток в качестве "всемирно-исторических" постула- ты формационной теории, основанной на анализе развития европейского общества. В настоящее вре- мя перед российским востоковедением стоит ряд дискуссионных вопросов, решение которых плодо- творно скажется на понимании восточной, в том числе средневековой, истории (часть из них затраги- вается в данном издании). Издание основ лекционного курса по истории стран Азии и Африки (ИСАА) в средние века должно отчасти возместить недостаток литературы по данной проблематике и отставание учебников от бурно развивающейся научной мысли для студентов исторического факультета (особенно заочни- ков) и учителей истории средних школ. В первом разделе анализируются основные проблемы разви- тия Востока в средние века, во втором - основные этапы и проблемы развития конкретных афро- азиатских обществ. Материалы первого раздела и страновый материал снабжены соответственно списками рекомендованной к изучению литературы.

спра-

РАЗДЕЛ I

ОСНОВНЫЕ ПРОБЛЕМЫ РАЗВИТИЯ ВОСТОКА В СРЕДНИЕ ВЕКА

ПРОБЛЕМА ВОСТОК - ЗАПАД В СРЕДНИЕ ВЕКА

1. СРЕДНИЕ ВЕКА В СВЕТЕ ОСНОВНЫХ КОНЦЕПЦИЙ РАЗВИТИЯ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА

При всем обилии концепций, претендующих на объяснение истории человечества, все они в конечном счете сводятся к двум основным методологическим подходам, В соответствии с "всемирно- историческим" формационно-стадиальным подходом все народы развиваются по универсальным за- кономерностям и проходят общие для них определенные стадии развития, Такой подход позволяет представить логически последовательную картину всемирно-исторического процесса, но не может объяснить множество несоответствий между реальной историей и ее концептуальным изображением и "неподчинение" страново-региональной исторической практики постулатам "всемирно- исторического" подхода (особенно это касается Востока). Видимо, односторонний подход к столь сложному и живо развивающемуся объекту, как чело- веческое общество, не может быть плодотворным. Историю можно понять только глядя на нее раз- ными глазами, используя комплексный многосторонний подход, дополняя всемирно-исторический подход "культурно-историческим" цивилизационным. На протяжении относительно короткого периода исторического развития человеческого обще- ства его социально-экономические и политические структуры под влиянием природно-экологических и других факторов неоднократно подвергались трансформациям (социальным мутациям). Следстви- ем указанных процессов стало расхождение путей развития различных обществ и возникновение ус- тойчивых качественно-типологических характеристик разных культур-цивилизаций, функциони- рующих по своим и присущим только им внутренним закономерностям.

При всей дискуссионности этого вопроса картина расхождения путей развития человечества выглядит следующим образом. В результате разложения первобытного общества в ходе неолитиче- ской революции IV тыс. до н. э. на Ближнем и Дальнем Востоке сложилось постпервобытное азиат- ское общество как основа т.н. "восточного пути" - варианта развития человечества с превалирующей ролью государства во всех сферах жизни общества, В эпоху от реформ Солона и греко-персидских войн до возникновения мировых религий утвердился античный вариант развития с гораздо большей ролью общества и частной собственности, альтернативный восточно-азиатскому, ставший основой т.н. "западного пути" - варианта развития. Таким образом, понятия "Восток" и "Запад" - не столько географический, сколько социально-структурный феномен. Наличие альтернативных вариантов развития в принципе положительное явление, т.к. оно обеспечивает: дополнительную страховку существованию человечества вообще в случае полного краха по тем или иным причинам одной из ветвей развития; возможность их соревнования и взаимо- обогащения; смену лидерства в обеспечении прогресса человечества; возможность перехода с менее

эффективного пути развития на другой, более эффективный

С этой точки зрения история человече-

ства представляет собой передачу эстафеты лидерства от Древнего Востока к античному миру в древности, от него к мусульманскому Востоку в раннее средневековье и от последнего к Западу на рубеже средневековья и Нового времени. Ход "эстафеты" дал Гегелю основания утверждать, что "всемирная история направляется с Востока на Запад, т.к. Европа есть безусловно конец развития, а Азия - его начало". Современный американский политолог Ф.Фукуяма в своей работе "Конец исто- рии" солидаризировался с Гегелем. Однако появившийся в последние десятилетия феномен "восточ- ного капитализма" вновь поставил вопрос о переходе лидерства к восточной ветви, правда, сущест- венно трансформированной под западно-буржуазным воздействием.

За тысячелетие существования (сер. 1 тыс. до н.э. - первая половина 1 тыс. н.э.) в Европе ан- тичных структур свойственные им политико-правовые институты, прежде всего частной собственно- сти, обеспечили определенные гарантии личности и собственности и возможность более динамично- го развития по сравнению с Востоком. Контакты античного римского мира с варварской периферией несколько видоизменили ее восточно-традиционную структуру. Завоевание варварами Рима привело к созданию синтетических антично-традиционных структур средневекового романо-германского ми-

ра. Борьба традиционно-восточной и античной компонент в этом обществе завершилась торжеством античной основы с приматом частной собственности и, в конечном счете, возникновением в Европе буржуазно-капиталистических отношений. Вследствие сохранения в средневековой Европе элементов античной основы в ней развились частнофеодальные отношения, при которых государство является инструментом поддержки господ- ствующего класса в деле эксплуатации крестьянства феодальными методами. Революционизирую- щую роль в развитии средневекового европейского общества сыграли города с их вольностями и привилегиями, подтачивавшие изнутри традиционные структуры. На Востоке же само государство выполняло функции господствующего класса, пресекая тенденции к развитию частнофеодальных отношений и городской вольности, что дает основания говорить о "государственном феодализме". В средневековой Европе в результате борьбы инерционного восточного и динамичного запад- ного начал последнее приобретало все новое качество и сферу применения - европейское общество к Новому времени трансформируется из традиционного в современное буржуазное. На Востоке же традиционные характеристики общества не подверглись существенной качественной трансформации в ходе замедленного эволюционного развития, что дало Гегелю основания утверждать: тенденция

развития заключается в том, что "Восток знал и знает только, что один свободен; греко-римский мир,

что некоторые свободны; германский мир

Восточный и западный пути развития, возникнув однажды, соответственно в IV и I тыс. до н.э., доказали устойчивость своих основных характеристик и утвердились в них в средневековую эпоху:

западный путь развития как чередование радикальных модификаций частной собственности (антич- ной, феодальной, капиталистической), восточный путь - как незначительное усовершенствование древневосточного строя в рамках единой докапиталистической формации в сторону государственно- го феодализма в форме феодализации политических структур.

что все свободны".

2. КАТЕГОРИЯ И ХРОНОЛОГИЯ СРЕДНИХ ВЕКОВ

Введенный европейскими гуманистами эпохи Возрождения термин "средние века" изначально использовался для обозначения исторической полосы развития западноевропейского общества между падением Рима и Возрождением и присущего этой полосе специфического качества (погружение во тьму в результате отхода от античной культуры и принципов общественной жизни). Сам термин "Возрождение" подчеркивал возвращение европейского общества к античным ценностям через пре- одоление феодальных структур и раздробленности средних веков. У европейских средних веков были четкие хронологические грани (V-ХIV вв.) и вполне определенное социально-экономическое и куль- турное содержание. В культурной жизни ряда стран Востока на рубеже I-II тыс. н.э. также наблюдались ренессанс- ные "проявления" возврата к "древнему просвещению" (в Китае VII-VIII вв. это связано с именами Хань Юя, Оуян Сю, Су Дунпо; у арабов IX-XI вв. с расцветом культуры и деятельностью Авиценны, Бируни и др.). Многие советские историки, сторонники изображения истории как линейно- прогрессивного процесса со всемирно-историческими закономерностями, трактовали проявления восточного ренессанса как доказательство наличия там представления о восточных средних веках (в Китае III-VIII вв., в арабо-иранском мире IX-XI вв.). Подобная трактовка позволяла утверждать, что средние века не европейская только, но всемирно-историческая категория для обозначения эпохи, в которую вступила не только Европа, но и Восток после крушения рабовладельческой системы в III-V вв. в ее главных центрах (Китай, Парфия-Иран, Рим, Кушанское царство, государство Гуптов). По- скольку европейское средневековье было бесспорно наполнено феодальным содержанием, то и вос- точные "средние века" по аналогии были признаны "феодальными". Конкретный исторический мате- риал искусственно подгонялся под эту схему одновременного возникновения феодализма, т.е. стади- ального сходства, в двух типологически различных ветвях развития человеческого общества (это бы- ло квалифицировано академиком Конрадом как "чудо"). Основанием "всемирно-исторического мас- штаба" средних веков были объявлены "общие для Запада и Востока процессы, сопровождавшие ут- верждение феодализма":

- появление на исторической арене "молодых" народов - варваров;

- особая роль мировых религий, как надстройки над феодальным базисом;

- особая роль церкви как идеологической и политической организации;

- особая роль крестьянских движений, которые "всегда подавлялись, но двигали историю вперед", доказывая "решающую роль масс" в истории, в т.ч. и на Востоке;

- усиление общности исторической жизни Востока и Запада посредством мирных и не- мирных, экономических и культурных контактов. Основанием для признания средних веков особой стадией и категорией европейской истории являются: господство качественно отличных от античности и Нового времени феодальных отноше- ний и наличие относительно четких хронологических граней. Присущи ли подобные атрибуты со- временному средневековой Европе Востоку? Идеологически непредвзятый анализ этого вопроса по- зволяет утверждать, что в рассматриваемый период восточное общество типологически не отлича- лось от древневосточного: разница между ними заключалась в количественных показателях уровня хотя и замедленного, но все-таки поступательного полуторатысячелетнего развития, в качественном усовершенствовании прежних древневосточных структур до их завершающего облика (в результате структурной трансформации Ближнего и Среднего Востока под влиянием исламизации и Китая под влиянием конфуцианства даже произошло дальнейшее усиление приоритета государства над общест- вом в сравнении с древневосточным периодом). Что касается концепции "повсеместности" ренессанса как довода в пользу повсеместности феодализма и средних веков, то она только внешне подтверждается многочисленными фактами об- новления культуры в различных восточных обществах. Однако на Востоке ренессанс во всей полноте так и не наступил, ограничившись некоторой "реабилитацией" плоти и духа в элитарной культуре. Суть и хронология средневековой эпохи могут трактоваться по разному в зависимости от того, какие события и процессы считать определяющими. Средние века в европейском смысле этого тер- мина, как стадия господства в обществе феодальных (прежде всего в сфере социально- экономиче- ской) отношений, на Востоке явно отсутствовали. Правда, этот период истории Востока и Запада ха- рактеризуется также политической децентрализацией. В Европе феодальная раздробленность базиро- валась на гораздо более высокой хозяйственно-технической основе и была достаточно кратковремен- ной, однако города смогли ею воспользоваться для резкого повышения своей роли не только в эко- номической, но и социально- политической жизни европейского общества. На Востоке же политиче- ская децентрализация была гораздо более длительной, базировалась на более низком, чем в Европе, уровне развития производительных сил и товарно-денежных отношений: такой "политический фео- дализм" не способствовал прогрессивным сдвигам в экономике, политике и культуре, воспрепятство- вал обретению городами самостоятельности и возникновению особого сословия горожан. Таким образом, параллельно процессу становления, развития и разложения феодализма в евро- пейской ветви развития шел процесс совершенствования и, следовательно, укрепления прежних древневосточных структур в рамках единой докапиталистической стадии развития восточной ветви (без феодализма и средних веков). Однако, в связи с тем, что Запад с начала Нового времени стал иг- рать моделирующую роль в истории человечества, категории и стадии европейской истории исполь- зуются как универсальные всемирно-исторические: так, в результате механического переноса с евро- пейской почвы существует категория "восточного средневековья" (без качественного содержания средневековья европейского, но с его хронологическими рамками). Введение в научный оборот термина "восточное средневековье" с европейскими хронологиче- скими рамками упростило периодизацию всемирной истории, но осложнило периодизацию самого Востока, для которого ни английская буржуазная революция сер. XVII в., ни французская к. XVIII в. не являются событиями, существенно повлиявшими на его развитие. Хронология восточного средне- вековья может быть завершена только типологически существенным событием развития самого Вос- тока: таковым может быть начало капиталистической трансформации традиционного восточного об- щества как грань между докапиталистической и капиталистической стадиями развития восточной ветви человеческого общества (в Европе эта грань проходит по XIV-XV вв. так называемого Раннего Нового времени, но концом средневековья считается победа английской буржуазной революции в сер. XVII в. на том основании, что производительные силы новой формации вызревают в недрах прежней феодальной стадии развития). Капитализм не мог самостоятельно возникнуть в недрах азиатского способа производства (АСП) вследствие отсутствия на восточной почве элементарных гарантий прав личности и собствен- ности. Даже "оптимисты" из числа специалистов, допускающие такую возможность, полагают, что для этого Востоку потребовалось бы еще как минимум 700-800 лет развития. Традиционные восточ- ные структуры оказались настолько устойчивыми, что могли трансформироваться только под мощ- ным внешним воздействием. Как отметил К.Маркс, только европейский колониализм мог способст- вовать "единственной социальной революции, пережитой когда-либо Азией", то есть переходу на буржуазный путь развития. Начало капиталистической трансформации АСП приходится на сер. XIX в. в связи с переходом Европы от точечной к массированной колонизации, вынужденной вестернизацией и приспособлени-

ем Востока к мировому рынку (Фань Вэньлань датирует начало Нового времени в Китае 1840 г., т.е. началом насильственного открытия страны в ходе 1 Опиумной войны, через три десятилетия начи-

С середины XIX в. начинается стадиально-формационное

сближение двух основных ветвей развития человечества на базе вестернизации Востока, т.е. воспри- ятия им западных структур, институтов, идей, технологий

Восток вступал в мировую капиталистическую систему (формацию) в качестве ее периферии с запозданием минимум 200 лет, но специфика периферии не может влиять на периодизацию Нового времени как всемирно исторической эпохи утверждения капитализма. Поэтому изучение истории ус- ловно существовавших на Востоке "средних веков" заканчивается, а Нового времени - начинается с сер. XVII в.

наются буржуазные реформы в Японии

)

3. СОПОСТАВИТЕЛЬНАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА ВОСТОКА И ЗАПАДА В СРЕДНИЕ ВЕКА

В соответствии с законом неравномерности развития различных частей человечества в разные исторические эпохи до V в. до н.э. наблюдается доминирование Востока, до XVI- XVII вв. н.э. существовал евразийский культурно-экономический баланс, с XVII-XVIII вв. доминирует евроатлантическая цивилизация. Разумеется, указанная периодизация отражает лишь самую общую тенденцию, вектор развития истории. Нас же интересует сопоставитель- ная характеристика Востока и Запада в средневековую эпоху. Изучение этого вопроса позво- ляет утверждать, что в данный период Восток все еще превосходил Запад по большинству количественных и многим качественным показателям развития, о чем свидетельствуют при- водимые ниже данные таблиц динамики народонаселения и объема ВВП Запада и Востока в средние века:

От крушения Рима до сер. второго тысячелетия Европа была самым отсталым и бедным пери- ферийным районом Евразии, боровшимся за собственное выживание. Наиболее высокий уровень благосостояния в этот период имел Китай, которому слегка уступал Ближний Восток, а Европа нахо- дилась на нижней ступени уровня жизни среди других цивилизаций. В XV-XVI вв. начался очередной стремительный натиск мусульманского мира не только в бас- сейне Индийского океана, Центральной Азии и по Транссахарскому торговому пути: находящаяся в центре Евразии Османская империя, не удовлетворяясь ролью торгового посредника, претендовала на захват европейских земель.

Таблица 1. Динамика народонаселения в средние века (в млн. чел)
Таблица 1.
Динамика народонаселения в средние века (в млн. чел)
Дата
Весь мир
Европа Азия Африка Китай Индия Япония Англия Франция Португалия Лондон Нанкин, Пекин
1
в.
60
50
1
3
в.
7,5
4
в.
16
600 г.
17
130
50
6
1000
г.
305
24
180
40
70
1100
г.
30
200
100
10
1500
г.
440
68
280
60
100
80
16
4
16
8
0,05
1
1600
г.
81
300
150
1650
г.
550
100
350
100
150
1700
г.
111
415
205
30

Таблица 2. Соотношение населения и объема мануфактурно-ремесленного производства в 1500 г. (в %)

Цивилизация

% населения

% производства

Дальневосточно-конфуцианская

22,3

30-36

Индо-буддистская

24,1

23-25

Арабо-мусульманская

11,2

16-24

Восток

68

77

Европа

16

18

В результате предпринятых Европой контрмер на морях она превратилась в перекресток миро- вой торговли: на рубеже XV-XVI вв. она стала хозяйкой Атлантики, поставила под свой контроль Индийский океан, победа при Лепанто в 1571 г. ликвидировала морское преобладание турок в Среди- земноморье. От Лепанто до Карловицкого мира 1683 г. установилось военно-стратегическое равнове- сие, означавшее крах претензий мусульманского мира на разгром Европы. В период 1683-1739 гг. Европа добивается установления военного превосходства над исламским миром. С 1739 г. ни одна восточная армия не смогла более нанести поражение европейцам. С подрывом военной мощи Османской империи с миссионерским характером ее религии и во- лей к экспансии была предрешена судьба всех остальных восточных обществ. Безразличная к осталь- ному миру и обращенная вовнутрь индо-буддистская цивилизация обладала слабой государственно- стью и была относительно легкой добычей европейских колонизаторов. Самодовлеющая китайская цивилизация еще в 1436 г. прекратила экспансию в Южных морях и начала отгораживаться от ос- тального мира, а после завоевания Китая маньчжурами страна утвердилась в политике самоизоляции, неспособной защитить страну от грядущей западной экспансии на Дальнем Востоке. Военное соревнование с Востоком Европа сумела выиграть благодаря собственным экономиче- ским усилиям и ошибкам торгово-экономической политики стран Востока. Не имея достаточного ко- личества ресурсов для самовыживания перед лицом враждебного мусульманского мира, Европа уже в XII-XV вв. добилась существенного прогресса в металлургии, механике, вооружении, применением водяной мельницы усовершенствовала текстильное и бумажное производство и в ХV в. стала широко экспортировать бумагу, оружие, шелк, стекло. Победа при Лепанто сделала океаны "продолжением Европы", но Восток ограничивал объем торговли с ней политикой малых квот и монопольно высоких цен. Европа была вынуждена искать способы сокращения пассива своей убыточной, но необходимей ей торговли с Азией, объем которой вырос за 16-17 вв. в 15 раз. За восточное сырье Европа все больше стала расплачиваться готовой про- дукцией: так было положено начало превращению Востока в сырьевой придаток Запада в рамках складывающегося разделения труда в мировом рынке, чего на Востоке в позднесредневековую эпоху еще не осознавали. Однако 80-90% дефицита своей азиатский торговли Европа покрывала поставка- ми туда до 30% получаемого из Америки золота и, особенно, серебра (за 1503-1650 гг. Европа полу- чила из Нового Света 18444 т. серебра и 190 т. Золота). Стремясь уменьшить утечку драгоценных ме- таллов на Восток, европейцы организовали производство продовольственных и технических с/х культур, альтернативное азиатским поставкам, и при этом 6олее дешевое. Результаты были впечат- ляющими:

- в 16 в. бразильский сахар вытеснил с европейского рынка сиро- египетский, а балтийская пшеница - арабское зерно; - в 17 в. арабский лен, хлопок, рис, кофе и китайский чай также были вытеснены амери- канским производством. Таким образом, погнавшись за евроамериканским золотом и серебром, Восток начал терять свои историко-природные преимущества перед Западом. Однако восточные правители и купцы про- должали диктовать условия торговли де сер. 19 в., поскольку стремительно развивавшийся европей- ский капитализм гораздо больше нуждался в азиатском сырье, чем натуральное хозяйство традици- онного Востока в европейских товарах (даже Англия в сер.18 в. 75% импорта из Индии вынуждена была оплачивать серебром, и только четверть его могла покрыть нужными Индии поставками товар- ного экспорта). Также еще долгое время сохранялся громадный разрыв в объеме ВНП двух регионов в пользу Востока (в 1750 г. он составлял 35 млрд. долл. по курсу 1960 г. против 112 млрд. долл. на Востоке, в 1800 г. - 47 млрд. долл. против 137 млрд. долл.).

Однако роль цивилизаций определяется не столько валовыми материальными показателями, сколько нематериальными качественными показателями развития: динамизмом, жизненной силой,

С этой точки зрения 1,5 тыс. лет, именуемых средневековьем, Европа и Восток ис-

пользовали по разному. За указанный период Европа сумела преодолеть свое периферийное положение отсталой ок- раины Евразии, совершив социальную, техническую, географическую (ВГО) и интеллектуальную революции. В результате сложилась новая западноевропейская цивилизация с современным общест- вом, основанным на отношениях экономической (взаимо)зависимости лично свободных людей и ориентации на развитие; и капитализм как самонастраивающаяся общественная система, ориентиро- ванная на поступательный самоподдерживающийся рост на базе технического прогресса, частной собственности и рыночных механизмов регулирования хозяйства (определение по В.А.Зарину). Внешним проявлением исторической эффективности избранного Европой пути развития стала снача- ла поэтапная ликвидация ею разрыва с Востоком в военной мощи в XVI в., а затем по уровню жизни в XVIII в. (в 1750 г. годовой доход на душу населения в обоих регионах сравнялся на уровне 190 ам. долл. по курсу 1960 г.). С к. XVIII в. Европа стремительно отрывается по этому показателю от при- родно гораздо более богатого Востока. Характерная для западного пути развития сильная частнособ- ственническая тенденция, окончательно восторжествовавшая на рубеже средневековья и Нового вре- мени, обусловила жизнестойкость западноевропейской цивилизации, способной критически- позитивно воспринимать свои и чужие новации как источник собственного развития.

перспективой

В противоположность Европе на средневековом Востоке не было радикальных качественных структурных преобразований. Стабильность восточного общества обеспечивалась посредством от- торжения своих и чужих новаций как деструктивных по отношению к существующей системе. Как и в древности, средневековое восточное общество оставалось традиционным, т.е. основанным на вне- экономическом принуждении лично зависимых людей и стремлении к стабильности посредством культурной ориентации в прошлое. В завершающих средневековье XVI-XVII вв. даже происходило укрепление традиционных структур АСП в рамках новой волны политической централизации после периода политической раздробленности XIV-XV вв. (Османы, Сефевиды, Моголы, Цини, Токугава). Таким образом, в средние века Восток сохранил внушительный валовый материальный перевес над Западом, но последний уже захватил историческую инициативу в свои руки благодаря превос- ходству качественных характеристик современного европейского общества над традиционным вос- точным в социально-экономической, политической, военной и духовной сферах. Сопоставительное изучение средневековой истории Востока и Запада ставит перед исследова- телем множество проблем и вопросов "почему?":

- почему, имея лучшую одежду (шелк), лучшую посуду (фарфор), лучшую пищу (рис), лучшие ремесла, большее население, сказочные сокровища, Восток в конце средневековья стал усту- пать Западу? - почему изобретатели пороха не имели сильных армий, изобретатели компаса не преуспе- ли в мореплавании, основатели книгопечатания не имели общественного мнения, накопители сокро- вищ не сумели превратить их в капитал, наличие природных ресурсов не сопровождалось развитием предпринимательства? А полунищая бедная ресурсами Европа смогла бросить вызов Востоку? Ответ на эти и другие вопросы, в сопоставлении с европейским опытом развития, дает инте- реснейшая и поучительная история Востока в средние века.

4. ЭВОЛЮЦИЯ ЗАПАДНОЕВРОПЕЙСКИХ ПРЕДСТАВЛЕНИЙ О ВОСТОКЕ В СРЕДНИЕ ВЕКА

Представления западноевропейцев о Востоке изначально формировались под влиянием харак- тера их взаимоотношений в военно-политической, экономической, культурной и религиозной сферах с арабо-мусульманским миром, передовым форпостом Востока на подступах к Европе. Дихотомия Востока-Запада, созданная историей и природой, осложняла взаимоотношения и

взаимопонимание двух миров: это была история взаимонеприятия и дезадаптации генетически раз- ных типов развития, разного подхода к явлениям жизни, столкновения кардинально различных мен- талитетов (западный менталитет характеризуется дихотомией светского и духовного, искусства и

восточный же, наоборот, неразрывностью мысли и

мысли, интеллекта и чувства, логики и поэзии

чувства и, если верить Джали, то "Что есть поэзия? Песнь птицы интеллекта В широком смысле диалог Восток-Запад - это история их взаимоотношений. В нетрадиционном смысле - это сознательная установка на, как минимум, понимание партнера-оппонента и, как макси-

;

мум, на взаимопонимание. К такой сознательной установке две крупнейшие цивилизации пришли только в ХХ в., поскольку, как отмечал Вл. Соловьев, "через всю историю человечества проходит ве- ликий спор Востока и Запада". Отношения христианской Европы и арабо-мусульманского мира в средние века изначально приняли характер религиозно-политического соперничества в форме военного противостояния. Пре- валирование религиозного аспекта в отношениях двух миров объясняется сочетанием ряда факторов:

1. Христианские мыслители от Августина до Фомы Аквинского внедрили в сознание евро-

пейской общественности убеждение, что развитие человечества должно привести к Царству Христо- ву, которое воспримет в себя весь мир. Однако появление исламской альтернативы поставило под

вопрос ойкуменикальные перспективы христианского мира.

2. Выдвинутое Мухаммедом в мединский период его жизни утверждение об извращении

иудеями и христианами Писания носило оборонительно- защитный характер и позволило исламу ус- тоять перед влиянием этих гораздо более древних религий. Однако это обвинение ставило под вопрос

непогрешимость христианского вероучения и вызвало непримиримое духовно-эмоциональное отно- шение христианской церкви и ее паствы к исламу: драма истории заключается не столько в столкно- вении недобрых намерений злых сил, сколько в столкновении положительных ценностей разных ци- вилизаций.

3. Стремительная территориальная экспансия исламского мира лишила Европу доброй по-

ловины средиземноморского ареала и поставила под вопрос само существование христианской кон- фессии. Вышеуказанные факторы способствовали трансформации раздробленной семьи романо- германских народов, каковой была Европа до возникновения мусульманской угрозы, в "христиан- скую Европу" как определенную территориально-культурную целостность, сумевшую противопоста- вить себя исламскому миру. Категории "священной войны" и джихада закрепили в сознании обоих миров идею их исторического противостояния. На фоне возникновения и нарастания конфронтации двух миров менялось содержание их куль- турных контактов. В IX-X вв. христианские переводчики познакомили мусульман с античным науч- но-философским наследием. В ХII-ХIV вв. роли переменились - Европа познает античное наследие опосредованно через арабов, т.е. учится у врага, восполняя тем самым для себя недостающие элемен- ты материально-духовной культуры. В ХIV-ХVI вв. наступает полоса культурного отчуждения Евро- пы от исламской "учености", т.к. Ренессанс резко развел культурные судьбы Европы и мусульман- ского Востока. Европа ориентируется непосредственно на античное наследие без посредничества му- сульман у которых уже нечего взять и с которыми надо только бороться (много позже В.О.Ключевский философически вопрошал по этому поводу: "Сначала Восток просветил Европу, за это Европа покорила Восток; сейчас Европа просвещает Восток - не сделает ли за это Восток с Евро- пой то, что ранее она сделала с ним?") Параллельно сокращению культурных заимствований у арабов в европейских культурных и ре- лигиозных кругах наращиваются усилия по развенчиванию магометанской веры - ее изображали в качестве христианской ереси, язычества, идолопоклонства, сатанизма и дьявольщины., . О масштабах диффамации ислама свидетельствует "Божественная комедия" Данте, в которой Мухаммед и Али по- мещены в девятый ров восьмого круга Ада для тех, "кто, разделяя, копит гнев", т.е. для виновников "раскола мира" (исключение сделано Данте для Аверроэса и Авиценны, помещенных в лимбе - пред- дверии Ада для добродетельных нехристиан). Активно дебатировалась также тема "сексуальной рас- пущенности" мусульман: Мухаммед якобы стяжал себе поддержку "диких кочевников" пустыни "разрешением блуда и телесных услад". Не красили Восток в глазах европейцев и результаты их научных изысканий. В XIII в. в Европе была переиздана "Политика" Аристотеля, в которой тирания квалифицируется как "деспотическая монархия", и с этого времени формируется концепция "азиатского деспотизма", связанная с отсутст- вием частной собственности и политическим бесправием подданных на Востоке.

С наступлением турок в ХV в. в отношении напуганных этим европейцев к исламу появились

новые нотки. Высказывались мнения, что военным путем невозможно решить семисотлетний спор двух мировых регилий предложения решить его на базе совместного поиска общей основы двух ре- лигий и выявления реальных разногласий для их сглаживания. Папа Пий II в письме к султану Мех- мету Завоевателю (Константинополя) указывал на единую библейскую основу двух вероисповеда- ний, их единобожие, веру в загробную жизнь и в бессмертие души.

С осознанием на рубеже ХVI-ХVII вв. перехода военно-технического и культурного первенства

к Европе поиск взаимопонимания с исламским миром прекратился: судьбы Европы от этого более не

C открытием в ходе ВГО обходных путей вокруг Африки и Америки отпала необходи-

зависели

мость дорогостоящего сокрушения турецкого заслона на пути европейской восточной торговли. С ликвидацией торгово-посреднической монополии и военного превосходства Османской империи Ев- ропа теряет былой интерес к мусульманскому Востоку и налаживает прямые контакты с другими азиатскими цивилизациями.

Таким образом, средневековая Европа по необходимости была вынуждена изучать Восток в лице его мусульманской части - арабов и турок. По причинам военно-идеологического противостоя- ния это изучение проводилось на донаучном уровне и преследовало утилитарную цель доказательст- ва правильности Учения Христова и христианского образа жизни. Даже вышедшая в 1697 г. книга английского востоковеда Х.Придо имела тенденциозное название "Подлинная природа мошенниче-

ства, всецело проявившаяся в жизни Магомета

1698 г. Тем не менее, за столетия европейско-мусульманских контактов (культурного обмена, рели-

Первый перевод Корана появился в Европе лишь в

".

гиозно-теологических дискуссий, Крестовых походов) произошло существенное усложнение и рас- ширение знаний европейцев о Востоке. В ходе этих контактов сложился христианоцентричный под- ход к истории и политике, ставший основой для утверждения в будущем европоцентризма.

5. ЕВРОПОЦЕНТРИЗМ

С исчезновением на рубеже ХVI-ХVII вв. комплекса страха перед турецко-мусульманским Востоком европейские представления о Востоке претерпели ряд изменений. С опубликованием в 1704-08 гг. в переводе А.Гаманна "Тысячи и одной ночи" Восток превращается в источник экзотики и романтики: европейцы восхищались иерархией и централизацией, системой экзаменов и сочинения- ми в Китае, архитектурой Индии и живописью Японии. Модными в Европе становятся разнообраз-

Позднее, в ХIХ в. поток европейских пу-

тешественников и миссионеров был глубоко разочарован подлинной жизнью, порядками и задворка- ми Востока за тонким слоем "экзотики". То, чем раньше европейцы восхищались, в том числе формы социально- политического устройства, теперь стало ими осуждаться как порочное, неподвижное и недостойное человека.

Перейдя к широкой колониальной экспансии, экстравертивная буржуазная Европа с ее импер- ским мироощущением цивилизационного превосходства и "бремени белого человека" соответственно квалифицировала интравертивный Восток как отсталый, застойный и нецивилизованный. С точки зрения европейского рационализма афро-азиаты ленивы и непредприимчивы. Вспышки национально- освободительного движения покоренных и вроде бы покорных "туземцев" застойного Востока вос- принимались как проявление "восточного коварства".

В европейском общественном мнении колониальной эпохи постепенно формируется европо- центристский взгляд на мир, в котором динамичная, творческая, свободная Европа выполняет по от- ношению к застойному, деспотическому, фанатичному Востоку цивилизаторскую миссию. Подобный взгляд на мир был не только порождением сложившейся в ХIХ в. ситуации. Европоцентризм как об- щественно-политический феномен противопоставления "правильной хорошей" Европы остальному миру претерпел длительную эволюцию затухания и угасания под влиянием объективных и субъек- тивных факторов и всегда имел под собой определенные внутренние основания:

- от греко-персидских войн в древности сохранялось ощущение как страха маленькой Ев- ропы перед огромным непредсказуемым Востоком, так и возможности его сокрушения;

- противоборство с исламским миром в эпоху средневековья возродило востокофобию в

Европе, а успешное завершение противоборства связывалось европейцами не только с физическими

усилиями с их стороны, но и с превосходством западного пути развития и образа жизни;

- в Новое время европоцентризм стал одной из идеологических подпорок колониальной

ные "восточные стили" (сады, беседки, будуары, дворцы

)

экспансии Европы. "Империалистическая историческая наука", служанка и лоцман колониализма в чужих цивилизационных водах, объясняла историю и специфику Востока через призму европейских категорий и стадий развития. В результате, например, научная разработка проблемы отсутствия част- ной собственности в качестве господствующей как причины отставания Востока дала колонизаторам основания и обоснование для проведения земельных конфискаций в пользу метрополий - не все ли равно азиатскому крестьянству, кому платить ту же самую ренту-налог?

- в новейшее время европоцентризм помогает обосновывать противодействие метрополий

национально-освободительному движению в колониях, якобы "неспособных" в силу своей общей отсталости к самоуправлению и независимости;

- в постколониальный период европоцентризм препятствует духовной деколонизации раз-

вивающихся стран и способствует навязыванию им западных моделей развития без учета их цивили-

зационной специфики, что может быть выгодным Западу, но ведет к тяжелым последствиям для Вос-

тока. Свидетельством такого навязывания является появление работ типа "Конец истории" Ф. Фу- куямы, объявившего западную модель капитализма вершиной мировой эволюции;

- в настоящее время усиление противоречий по линии "развитой Север - развивающийся

Юг" способствует росту европоцентристских тенденций в развитых странах (об этом свидетельству- ют, например, огульные обвинения мусульманскому миру в "фанатизме" в связи с проявлениями в ряде стран "мусульманского ренессанса", или требования перехода восточных стран на европейский демократический стандарт, хотя в большинстве из них еще не созданы для этого соответствующие духовно-культурные и социально-экономические предпосылки).

Возникновение европоцентристских настроений на уровне массового сознания, в принципе не удивительно, поскольку оно всегда реагирует на межцивилизационные (и даже просто межнацио- нальные) отношения "фобиями" и "центризмами". Однако европоцентристский подход не может быть признан приемлемым в сфере исторического исследования, предметом которого является не столько результат, сколько причинно-следственные связи, его породившие. Проявлениями европоцентризма в исторической науке являются:

- перенос на Восток закономерностей, стадий и категорий развития Европы;

- принижение вклада и роли Востока в истории человечества;

- мифологизация восточной специфики.

Последствиями такого подхода могут быть:

- искаженное понимание восточной истории и общества;

- ответная культурно-цивилизационная реакция Востока в адрес высокомерного Запада

(антирасистский расизм и т.д.);

- трудности налаживания диалога Восток-Запад и замедление процесса складывания еди- ного мирового сообщества.

Не отказываясь от обвинений Западу в целом и западной исторической науке в грехе европо- центризма, в то же время следует отметить, что эти обвинения не совсем справедливы:

- во-первых, всем цивилизациям прошлого, и особенно восточным, присуще надменное

отношение к другим народам:

а) древние греки в молитвах благодарили богов за то, что они создали их свободными эл-

линами;

б) китайцы вплоть до насильственного открытия их страны европейцами не проявляли ни- какого интереса к другим народам и культурам, взяв от них разве что буддизм и персидские ковры. В 1793 г. китайский богдыхан отверг предложение об установлении торгово-дипломатических связей с Англией на том основании, что англичане "явно неспособны" воспринять китайские законы, манеры и обычаи, т.е. англичане "недостаточно цивилизованы"; в) у индусов отсутствовала традиция даже собственного историописания, а посещение благородным, т.е. из высшей касты, индусом заморских земель означало его осквернение; г) среди мусульман даже Ибн-Халдун не интересовался историей Европы. Грех европоцентризма оказывается не столь уж большим в общем ряду аналогичных явле-

ний (китаецентризм, японоцентризм

- во-вторых, европейцы в своем "центризме" - заметное исключение из мировой истории:

они проявили невиданный до них интерес к другим народам и культурам (нашли, раскопали, рас- шифровали, изучили, классифицировали и воссоздали забытое самим Востоком прошлое его наро-

дов

При этом, пишет Л.Н.Гумилев, всегда стремившаяся к экспансии буржуазная Европа "оккупи-

ровала даже чужое прошлое", т.е. интерпретировала его исходя из западной системы ценностей и применительно к собственным потребностям колониального закабаления и эксплуатации Востока. Именно европейцы создали такие специфические отрасли исторического знания, как ориенталистика и африканистика (впоследствии с соответствующими страново-региональными специализациями). Беда в том, что, как отметил академик Конрад, "европейцы изучают Восток, но не учатся у него".

)

)

6. МАРКСИЗМ И ВОСТОК: ФОРМАЦИОННЫЙ ПОДХОД И КОНЦЕПЦИЯ "АЗИАТСКОГО СПО-

СОБА РОИЗВОДСТВА ПРОИЗВОДСПРОИЗВОДСТВА" (АСП)

Учение К. Маркса позволило материалистически объяснить развитие человеческого общества как естественно-исторический линейно-прогрессивный процесс смены формаций. Из предисловия к "Критике политической экономии" следует, что постпервобытное человечество знало следующие способы производства: азиатский, античный, феодальный, буржуазный. Ничто из этой схемы не вы-

зывало столь яростных дискуссий и такого множества интерпретаций, как концепция АСП, который характеризуется:

- отсутствием частной собственности на средства производства;

- государственной эксплуатацией фактических владельцев земли (общинного крестьянства);

- наличием господствующего сословия эксплуататоров-чиновников, построенного по иерархи- ческому принципу соподчинения;

- деспотической формой правления.

Вопрос первый: является ли АСП одной из стадий развития Востока (древневосточный строй) или обозначает Восток как целое (единая докапиталистическая стадия развития Востока от перво- бытного общества до Маркса)? Вопрос второй: переживала ли Европа когда-либо стадию АСП, или античный способ произ- водства появился сразу на первобытной основе? Вопрос третий: что думал сам К. Маркс, специально и профессионально Востоком не занимав- шийся, по первому и второму вопросам? Известно, что К.Маркс, выдвинув однажды идею АСП, более о ней не упоминал, что истори- ками трактуется по-разному:

- поскольку более не упоминал, постольку в существовании АСП не сомневался и от идеи АСП не отказывался;

- не упоминал потому, что отказался от концепции АСП. Тогда возникает вопрос: почему отказался? Ренегат от марксизма и, следовательно, его идейный противник К. Витфогель дал свою трактовку сложившейся коллизии: основатели марксизма убоялись сопоставления АСП и социализ- ма, т.к. отсутствие частной собственности неизбежно должно привести к деспотизму при социализме (следует помнить в связи с этим, что нацистская Германия была страной с частнособственнической основой). Объектом научного творчества К. Маркса была история европейская, причем в ее методологи- ческом аспекте, как история создания предпосылок для капитализации европейского общества. В связи с этим правомерен вопрос о применимости марксизма, как историко-философского очерка ка- питализации Европы, к докапиталистическим обществам Востока. Сам К. Маркс не считал европей-

, ны идти все народы". Кроме того, путь смены формаций характеризуется классовой борьбой как "движущей силой" этого варианта развития и сменой господствующих классов в результате револю- ций - "локомотивов истории". К. Маркс, давший миру учение о классовой борьбе, не применял этот термин по отношению к Востоку, поскольку не видел места классам в обществе без частной собст- венности. Развивая тезис Гегеля о "поголовном рабстве" на Востоке. Маркс писал, что "восточный человек никогда не становится собственником, а является только владельцем, он по сути дела сам "

Он также отмечал, что "единственной социальной революцией, пережитой ко-

гда-либо Азией", было начало капиталистической трансформации традиционных восточных структур под воздействием колониальной политики Европы. Комплекс подобных высказываний К. Маркса дает основания предполагать, что АСП в его по- нимании являлся особым путем развития Востока в рамках единой докапиталистической стадии без четких классовых критериев и явно выраженных этапов. Основатели марксизма, претендовавшие на методологически полное объяснение закономерностей и стадий истории Европы, в то же время ука- зали на коренные отличия АСП от европейских способов производства (античного, феодального, ка- питалистического). Следовательно, марксизм - достаточно полно разработанная методология позна- ния европейской истории (теория смены формаций), и в то же время - недостаточно полно разрабо- танная методология развития восточного общества (идея АСП). В этом смысле марксизм является учением о двух путях развития человечества. Однако последователи классического марксизма (как и многих других крупных научных теорий) творчески разрабатывали (и догматизировали) только одну сторону учения, игнорируя другую. Роковую роль в судьбе марксизма, как метода анализа общественного развития, сыграло его превращение в монопольно господствующую государственную идеологию сначала в СССР, а затем и в ряде других стран. По причинам политико-идеологического характера марксизм из объяснительно- го принципа был превращен в орудие достижения и приближения конкретных целей - мировой рево- люции, долженствующей сокрушить капитализм как на Западе, так и на Востоке. В результате догма- тизации "европейской части" марксизма (теории смены формаций) европейская модель развития бы-

собственность, раб

ский путь развития посредством смены формаций "всеобщим

по которому роковым образом долж-

ла абсолютизирована как "магистральный путь" развития человечества, а идея АСП, т.е. "азиатская часть" марксизма, была предана забвению и в 1931 г. осуждена как "троцкистско-зиновьевское из- вращение ленинско-сталинского учения". Официальная сталинская "пятичленка" смены обществен- но-экономических формаций принципиально игнорировала марксову концепцию АСП. Дискуссии об азиатском способе производства закончились в подвалах НКВД. После второй мировой войны стало ясно, что, вопреки истмату развитые страны Запада отверг- ли социализм, а многие развивающиеся страны "нелогично" выбирали его из-за структурной близо- сти к нему традиционных восточных обществ. Политические потребности сотрудничества с нацио- нально-освободительным движением породили дискуссию об АСП в СССР и странах советского блока в сер.60 - сер.70 гг. В ее ходе были выявлены главные, нуждающиеся в первостепенной разра- ботке, проблемы ориенталистики: несовершенство понятийного аппарата на стыке европеистики и востоковедения; проблема двух путей развития человечества; проблема феодализма на Востоке: если он там был, то какой (восточный, государственный, политический?), в чем его феодальность и какова его хронология; оценка колониализма и глубины его воздействия на Восток: прервал ли он споради- ческие предпосылки развития капитализма на восточной почве или привнес капитализм в восточное общество?; разрыв глубины частных исследований конкретных проблем и поверхностности соедине- ния их результатов.

Дискуссия 60-70 гг. об АСП завершилась выхо- дом монографии В.Н.Никифорова "Вос- ток и всемирная исто- рия" с изложением всех высказанных по пробле- ме точек зрения - сам автор согласился с мне- нием известного китае- веда В.П.Илюшечкина, что "АСП - это мертвая буква марксизма". Одна- ко дискуссия продолжа- лась. Л.Б.Алаев так опи- сывает борьбу: идея АСП сыграла свою по- ложительную роль про- тивовеса "западному марксизму", но когда сторонники АСП разви- ли эту идею в направле- нии "разрыва мировой истории на две не свя- занные между собой части", то это "явно вы- водило размышления за пределы здравого смыс- ла" с точки зрения сто- ронников всемирно- исторического подхода и усиливало их позиции - "по иронии историографии борющиеся стороны усиливали друг друга". С распадом СССР и ликвидацией идеологической монополии официального марксизма в сфере гуманитарных исследований появились новые возможности для свободных востоковедных изыска- ний, в том числе и по выдвинутой Марксом проблеме АСП. Однако пересмотр устоявшихся пред- ставлений в такой сложной области, как востоковедение, не должен превратиться в смену прежней официально-партийной фальсификации истории Востока на ее вульгаризацию в результате "воспаре- ния новомодных теорий над фактами в угоду политической конъюнктуре". Особенно это относится к противопоставлению цивилизационного подхода как "прогрессивного" формационному как "маркси- стско-догматическому", которое следует перевести в плоскость соотношения и взаимодополнения этих двух подходов: марксизм скомпрометирован как монопольно господствующая идеология, но остается одним из методов научного познания.

идеология, но остается одним из методов научного познания. 15

ПРИРОДА И ОБЩЕСТВО НА ВОСТОКЕ В СРЕДНИЕ ВЕКА

1. ПРИРОДНЫЙ ФАКТОР В ИСТОРИИ ЧЕЛОВЕЧЕСТВА

Годы, люди и народы Убегают навсегда Как текучая вода В гибком зеркале природы В. Хлебников

Все живое - природно. Человеческое общество и культура - антиприродны, т.к. материально- культурный прогресс обеспечивается за счет первичных (растения, животные, почвы, вода) и вторич- ных (минералы, энергия) ресурсов природы. У истоков цивилизации человек просто пользовался первичными возобновляемыми ресурсами природы, не нанося ей при этом существенного ущерба. От первых цивилизаций до наших дней не- уклонно обостряется конфликт природы и человечества:

- природа развивается эволюционно, человечество - революционно (социально, экономи-

чески, научно-технически

- природные ресурсы в конечном счете невозобновляемы, человеческие потребности - без-

граничны: первобытный человек брал от природы 2-4 тыс. ккал. в день, средневековый - 20-24 тыс., современный - до 240 тыс. ккал. в день, т.е. рост заимствований от природы на душу населения в ты-

сячу раз за 10 тыс. лет (при этом население Земли от первобытной эпохи выросло до 6 млрд. чел.). Начало конфликту "человек-природа" было положено переходом человека от пассивного сбора ее даров к активному взаимодействию с ней для повышения валовых сборов первичных ресурсов. Как писал создатель теории ноосферы В.И.Вернадский, "открытие земледелия решило все будущее человечества. Изменяя этим путем жизнь автотрофных зеленых организмов на земной поверхности, человек тем самым создал такой рычаг для своей деятельности, последствия которого в истории пла- неты были неисчислимы. Человек этим путем овладел всем живым веществом: не только зелеными растениями, т.к. именно эти последние определяют жизнь всех других существ". С прогрессом земледелия и его экспансией на все новые территории исчезают естественные ус- тойчивые самоподдерживающиеся экосистемы. На смену им приходит хрупкий искусственный ан- тропогенный (техногенный) ландшафт:

);

- в неолите-мезолите - в долинах предгорных рек;

- в бронзовом - нач. железного века в цивилизациях крупных речных долин.

Расширение с развитием земледелия "пищевого пласта" способствовало росту ВВП в арифме- тической, а населения - в геометрической прогрессии. Человеку, как и любому другому биологиче- скому виду, присуща способность к лавинообразному увеличению своей численности при благопри- ятных условиях. Однако прекращение роста пищевого пласта не сопровождается пропорциональным демографическим спадом - это ведет к росту демографического давления на землю и диспропорции между возможностями антропогенного ландшафта и потребностями общества. Возражения К.Маркса Мальтусу, что научно-технический прогресс перекрывает рост населения, не совсем распространяют- ся на докапиталистические общества, особенно на Восток (даже в Европе недостаточно высокий уро- вень техвооруженности, сдерживавший освоение ее природных богатств, стал одной из причин Кре- стовых походов). Парадокс: ликвидировав зависимость от естественной природы, человек стал рабом техногенной среды, которая диктует теперь ему свои условия и определяет его образ жизни и само- сознание. Вызвав изменения природы, общество само вынуждено изменяться в соответствии с этими переменами. С этой точки зрения можно усмотреть совсем другой смысл в словах Н. Заболоцкого:

"Два мира есть у человека: Один, который нас творил, Другой, который мы от века Творим, по мере наших сил". Обедняя естественную природу созданием техногенных ландшафтов, цивилизация ставит себя на грань саморазрушения в результате кризиса взаимоотношений общества и природы, что находит выражение даже в языке (китайский иероглиф "наводнение" одновременно обозначает "бедствие"). Природа мстит цивилизации за победы над собой. Каждая из таких побед, отметил Ф.Энгельс, имеет "в первую очередь те последствия, на которые рассчитывали, но во вторую и третью очередь совсем другие, непредвиденные, последствия, которые очень часто уничтожают значение первых".

Среди подобных "непредвиденных последствий" можно выделить следующие:

- чем больше население речных долин, тем беднее там флора и фауна;

- чем богаче речные долины, тем беднее и пустыннее прилегающие районы;

- чем больше общество зависит от сохранения техногенной среды, тем больше сохранение

техногенной среды зависит от стабильности общества (социальные катаклизмы в обществе со слож-

ными ирригационными системами эквивалентны природным катастрофам), рабы техногенной среды

в состоянии играть роль геологической силы, разрушающей среду жизнеобитания в результате оши- бок землеводопользования (Вавилон, Египет, Майя).

Восточное общество, положившее в древности начало человеческой цивилизации, в средневе- ковую эпоху большую часть своей энергии направило не на продолжение успешно начатого разви- тия, а на поддержание баланса отношений с природой. Поэтому в средние века очаг цивилизации не- уклонно перемещался из давно освоенных и бесперспективных с точки зрения дальнейшего эконо- мического прогресса тропических и субтропических районов Востока в среднюю полосу умеренного климата, в Европу с ее даровыми природными кладовыми и резервами, особенно лесными, которые ждали своего освоения. По М.Блоку, европейское общество до ХI в. пользовалось, в основном, первичными природны- ми ресурсами, а с этого рубежа начинает активно переходить к освоению вторичных ресурсов, базы становления ее будущей промышленной мощи. На Востоке же начало аналогичного процесса будет вызвано лишь потребностями мирового рынка в ХIХ в., после "транспортной революции". Природа - Закон, существование человечества - подзаконно. Поэтому человеческие общества приспосабливаются к природным условиям посредством хозяйственной деятельности и развиваются

в определенном направлении, создавая соответствующие им типы производства, которые, в свою

очередь, в той или иной степени предопределяют становление устойчивых социально-политических структур и систем. Еще древние греки различия народов связывали со средой их обитания. Отраже- нием такого подхода стала концепция географического детерминизма, объясняющая особенности исторического развития различных обществ природными условиями их существования. Г.В.Плеханов полагал, что "в географической среде - источник и конец развития". Не чужд такому подходу и биодетерминист О.Шпенглер, который писал в "Закате Европы": "Я вижу вместо монотон-

феномен множества могучих культур, расцветающих со стихий-

ной силой на лоне своего ландшафта, к которому каждая из них строго привязана на протяжении все-

Эти культуры, организмы высшего порядка, вырастают с возвышенной

бесцельностью, подобно цветам в поле". Слишком суровая природа препятствует возникновению цветов-цивилизаций, слишком щедрая - ведет общество на помочах" .лишая его стимула к саморазви- тию (как образно пошутил А.Тойнби, Адам и Ева положили начало роду человеческому только после их изгнания из Рая Геодетерминистский подход дает основания для расистских предположений (по подсчетам А.Тойнби, черная paсa не создала ни одной цивилизации, желтая - создала три цивилизации, белая - 23). Любимый автор Геббельса Гегель в своих рассуждениях о географической основе всемирной ис- тории пришел к выводу, что "мировой дух не может создать мир для себя в жаре и холоде" и "пред- почитает арийскую расу" - следовательно, "славяне и негры - навоз истории". На наш взгляд, степень правоты географического детерминизма точнее всего определил Л.Н.Гумилев: такой подход не столько неверен, сколько "недостаточен", т.к. абсолютизирует пассив- ное воздействие природы на человеческие общества и игнорирует их активную роль компонента эко- систем в определении собственной судьбы в ходе хозяйственно-экономической деятельности, науч- но-технического творчества и социально- политического развития: степень развития цивилизации определяется сдвигом от парадигмы "природа - человек", когда географический детерминизм суще- ственно прав, к парадигме "человек - природа", когда этот детерминизм существенно неправ и явно недостаточен. На ранних этапах развития человеческого общества роль природно-географического фактора (первичных ресурсов) велика и даже определяющая, на более поздних - она существенно меньшая (но возрастает роль вторичных ресурсов как условия дальнейшего качественного прогресса общества). По соотношению потребляемых тем или иным обществом первичных и вторичных природных ресурсов можно судить о степени его социально- экономического развития - чем меньше зависимость общества непосредственно от земли, тем выше степень его развития. Интересную пищу для размыш- лений по этому поводу дает сопоставление взаимоотношений с природой и их последствий земле- дельческих цивилизаций Востока с "азиатским типом производства" (АТП), номадов с кочевым ти- пом производства (КТП), и европейского типа производства (ЕТП) в средневековую эпоху.

ной картины всемирной истории

го своего существования

2. КОЧЕВОЙ ТИП ПРОИЗВОДСТВА (КТП) В СРЕДНИЕ ВЕКА

Вся история Азии складывалась под влиянием взаимодействия двух этнокультурных эколанд- шафтных регионов с противоположными типами хозяйствования: растениеводческого АТП и ското- водческого КТП.

Особенности КТП и кочевого образа жизни:

1. В отличие от растениеводческих обществ, создавших великие цивилизации, кочевники ока-

зались на это неспособны, поскольку Степь поглотила все их силы и сделала их своими рабами. Как отметил А.Тойнби, у кочевников "нет своей истории", но есть история их взаимоотношений с сосед-

ними земледельческими цивилизациями и Степью с ее климатическими циклами. Все развитие коче- вых народов свелось в основном к выработке определенной суммы навыков и умений выживать в степи, и только в этом они достигли совершенства.

2. Высокая продуктивность скотоводства при его малой трудоемкости позволяла ограничить

участие мужской части населения в жизни общества охотой, охраной стад и транзитных торговых путей, военными набегами на соседей и торговые пути. С выпасом стад успешно могли справиться

подростки, а с выработкой продукции скотоводства (доение, кумыс, творог) - женщины.

3. Кочевые народы оказались неспособными к созданию не только мануфактурного, но даже

простого ремесленного производства (кроме грубой обработки животных шкур и металлов). Со вре-

мен Чингис-хана все попытки создания в степи ремесла умирали вместе с плененными мастерами, так как единственно возможный в степи способ производства - скотоводство.

4. Социально-экономические противоречия, возникавшие в кочевом обществе, сглаживались

экстенсивными методами откочевок на новые пастбища или завоевания новых земель. Это замедляло

процессы социальной дифференциации и, следовательно, социального прогресса кочевых обществ, но именно это ставило сохранивших племенную спайку воинов-конников в выигрышное положение перед социально дифференцированными земледельческими народами.

5. Кочевые народы оказались неспособными к созданию собственной государственности (толь-

ко протогосударственных структур) в условиях изолированного существования без внешнего воздей-

ствия со стороны более развитых земледельческих цивилизаций в результате военно-политических контактов, торгового и культурного обмена. Кочевое хозяйство, коль скоро оно остается кочевым, ставит определенные пределы для социального развития ведущих такое хозяйство народов. Эти пре- делы ограничиваются военной демократией или стадией раннеклассового общества. Даже создавая огромные империи, подвижные скотоводы не переходят этих стадий и после распада указанных им- перий снова возвращаются к общинно-кочевой организации.

6. Не только благосостояние, но и само существование кочевых народов зависело от смены

климатических циклов, которым наиболее подвержены именно степи, т.е. районы КТП. Существуют разные точки зрения на взаимосвязь климатических циклов с демографическими процессами и завое- вательной политикой кочевых обществ. По одной из них, внешняя экспансия номадов вызывается усыханием степей, которое подвигает кочевые народы на массовые миграции, сметающие на своем пути земледельческие цивилизации, а демографический рост является следствием, а не предшествен- ником миграций. Л.Н.Гумилев придерживается другой точки зрения: усыхания степей (он их насчи- тывает три в эпоху средневековья) вели к выселению кочевников на окраины Великой Степи и даже за ее пределы на территории, оставленные по этой же причине земледельцами. Это не завоевания, а удовлетворение своей и скота жажды и голода. В периоды усыхания степей кечевники прозябают, что негативно отражается на демографических процессах. При очередном увлажнении степной зоны номады возвращаются на родные места, растет их четвероногое богатство и численность самих ко- чевников. Это ведет к усложнению социально-политической обстановки и, как следствие, к внешней экспансии как средству социально-политической разрядки - завоевательная политика ведется не из-за необходимости экономического выживания, а по государственно- политическим соображениям.

7. На разных этапах своей истории кочевые общества выполняли по отношению к гораздо бо-

лее развитым и культурным соседям различные функции, самая безобидная из которых - "паразит цивилизации". Пограничный разбой был крайне выгоден номадам, которые легко мобилизуются именно на грабеж, в то время, как энергия цивилизаций рассредоточена по широкому спектру внут- ригосударственной деятельности и им приходится для укрепления границ усиливать налоговое бремя и прибегать к дорогостоящей и опасной тактике привлечения одних варваров против других варва- ров. Кроме того, сражаясь с кочевниками, цивилизация тем самым обучает их военному искусству и

технике, которыми потом сама же будет бита. Победы цивилизаций над кочевниками в пограничных войнах пирровы и никогда не окончательны из-за рекреационных возможностей варварского общест- ва (кочевник в первую очередь - воин, и только во вторую - производитель). Если для цивилизации война - бремя, то для кочевников - возможность подвигов, приключений, заимствований в культурно- технической сфере при сохранении самобытности. На этом этапе кочевники - паразиты цивилизаций.

8. Переход кочевников от пограничного грабежа к широкой внешней экспансии парадоксаль-

ным образом совпадает с периодами упадка, децентрализации и раздробленности их земледельческих соседей. Ослабевшие цивилизации, худо-бедно отбивавшиеся от грабительских набегов в позицион-

ных пограничных войнах, не могли устоять перед организованной интервенцией. Победам кочевни- ков способствовало знание ими их цивилизованных соседей, приобретенное в пограничных конфлик- тах и в торгово-культурных контактах. Как отметил Ф.Бродель, "всякий раз, когда варвар одерживает

верх, это случается от того, что он

да. Время работало на варваров, сыгравших роль "гиен истории" против больных цивилизаций.

9. Вторжение носителей КТП, совершенно не понимавших ценности земли и земледелия, на

территории чисто земледельческого АТП - трагедия восточных цивилизаций средневековья, понуж- денных к регрессивному попятному развитию. Кроме того, кочевники, вторгшиеся в регионы со сложной ирригационной системой, разрушали саму природную основу существовавших там цивили- заций - хрупкий техногенный ландшафт, созданный трудом десятков поколений, и превращались тем самым на скаку в "отцов пустыни". Европа же, с ее более устойчивым многоотраслевым сельским хозяйством гораздо легче перенесла кочевые завоевания.

10. Победа над более развитыми народами таит в себе для номадов много опасностей и в ко-

нечном счете ведет их к поражению как носителей КТП. Победа дифференцирует кочевое общество и

подрывает былую спайку и дисциплину: смелость перерождается в свирепость, неприхотливость - в лень, ограниченность и пороки. Сумма навыков приспособления к степной окружающей среде не подходила и делала невозможным существование победителей в прежнем качестве в другом хозяйст- венно-культурном окружении.

11. Судьба победивших кочевников во многом зависела от решения ими проблемы территори-

ального расположения своего политического Центра. Эта проблема могла ими решаться по-разному:

- монгольская династия Юань, установив политический центр в Пекине, попала в орбиту при-

влекательности китайской цивилизации, восприняв старокитайскую бюрократическую систему управления и уложившись в культурно-историческую парадигму смены Мандата Неба благодаря союзу с северокитайскими шэньши. Династия Юань тем самым превратилась в военно- эксплуататорский паразитический институт: это вело к совпадению социальных и этнических проти- воречий и к конечной гибели династии, несмотря на ее фактическую китаизацию и частичную асси- миляцию с северо-китайской частью имущего класса;

- иранское общество, в отличие от привлекающего китайского, носит отталкивающий чужаков

характер - поэтому монголы были вынуждены принять ислам для легитимизации своего господства на базе принципа смены династии. Монгольская элита ассимилировалась благодаря этому с местной верхушкой, сохранив при этом боеспособную монгольскую конницу в имеющихся в Иране пастбищ- ных районах;

по меньшей мере всерьез потерся" около цивилизованного сосе-

- Золотая Орда осталась в степи, удовлетворившись косвенным господством над Русью:

а) вдоль русских границ находились хорошие пастбища; б) практически вся территория Руси оставалась в пределах досягаемости монгольской кон-

ницы;

в) на Руси не было теории (типа китайской "смены Мандата Неба"), которая могла бы обосновать прямое подчинение русского православного общества "нехристям" (к тому же, до мон- гольского нашествия нехристей неизменно в конце концов били); г) на Руси были силы, заинтересованные в сохранении над ней власти Орды как средства нейтрализации тевтонской угрозы (А.Невский). Таким образом, косвенное господство над Русью удовлетворяло в определенной степени обе стороны. Только вариант косвенного господства позволял кочевникам сохранить свою самобытность на основе КТП, создать относительно прочные государственные институты и обеспечить гораздо бо- лее длительное господство над Русью, чем прямое управление Китаем и промежуточный вариант управления Ираном. Таким образом, цивилизационная многоукладность Востока в средние века привела к противо- борству противоположных типов производства (КТП и АТП) и пагубно отразилась не только на по- бежденных цивилизациях, но и на победивших кочевых обществах. Варвары торжествовали лишь в

кратковременном плане: культурная инфильтрация цивилизованной жертвы в некультурного победи- теля - неизбежная плата за его чисто военный успех. Кочевник, сошедший с коня, перестает быть ко- чевником сам или в своем потомстве. Печальна и судьба кочевых метрополий, производительные си- лы которых оказываются подорванными (количество населения и скота) экспансией - показательна судьба Монголии, превратившейся из метрополии в отсталую провинцию ранее побежденного Китая, и Аравии, ставшей культурно-экономической периферией арабского халифата.

3. АЗИАТСКИЙ ЗЕМЛЕДЕЛЬЧЕСКИЙ ТИП ПРОИЗВОДСТВА (АТП)

1 кв. км тропических лесов Востока может обеспечить пропитание трех человек, занимающих- ся охотничье-собирательным промыслом. Тот же кв. км, превращенный в пашню, может прокормить 130 чел. Такая разница в продовольственной производительности способствовала сведению еще в древности тропических лесов под пашню. Это сопровождалось демографическим взрывом, заложив- шим основу извечного демографического преобладания земледельческого Востока над регионами европейского (ЕТП) и кочевого (КТП) типов производства. Демографический подъем, начавшийся в древности, не прекратился в средневековую эпоху, а лишь трансформировался в стабильно высокий прирост населения, чему способствовал ряд факторов:

- рентабельность детского труда в традиционном сельском обществе;

- стойкость сложившихся в древности поведенческих стереотипов в пользу большой се-

мьи;

- закрепление и освящение на рубеже древности и средневековья указанных стереотипов

(конфуцианством - "холостяк - порочный человек, малодетный - малоуважаемый человек"; исламом -

"большая семья угодна Аллаху", и т.д.);

- "продовольственная революция" в эпоху средневековья, в результате которой практиче- ски весь Восток оказался "в объятиях риса".

Продовольственную базу древневосточного общества обеспечивали просо, сорго и пшеница. Параллельно опоре на эти культуры народы Азии веками накапливали навыки рисоводства. Переход в средние века большей части населения Азии на рисоводство объясняется превосходством этой культуры над остальными по ряду важнейших показателей:

- урожайность риса 21 центнер с 1 га (в очищенном виде) против 16 ц у пшеницы;

- 1 гa рисового поля дает 7500 ккал., пшеничного - 1500 ккал., а 1 га пастбища может обес- печить получение 150 кг мяса (350 ккал). Таким образом, переход на рисовое производство и пропитание народов Южной Азии и Даль-

него Востока был продиктован вполне прагматическими соображениями. Однако, как отметил Ф.Бродель, "растения цивилизаций" (пшеница, рис, маис) настолько глубоко "организовали матери-

, средние века ставку на рис как продовольственную монокультуру, азиатские общества оказались в рабской зависимости от его тиранической власти, диктовавшей им свои условия, ибо технология ри- соводства требует рекордно большого количества ручного труда. К тому же, на рубеже I-II тыс. н.э завершается процесс перехода на новые скороспелые сорта риса, способные давать два урожая в год - это потребовало новых рабочих рук и способствовало очередному демографическому взрыву. Рано или поздно в рисоводческих районах возникает диспропорция "избыток населения - не- достаток земли". Однако возникновение и усугубление этой диспропорции не привело к массовым миграциям из перенаселенных благодатных в почвенно-климатическом отношении долин в отдален- ные от рек районы. Это объясняется не только трудностями освоения целинных земель: наработан- ные десятками поколений рисоводов навыки хозяйственней деятельности оказывались совершенно бесполезными на удаленных от рек территориях (к нач. ХХ в. орошению подвергалось всего 40% бассейна р. Янцзы - именно там проживала подавляющая часть населения бассейна). В средние века окончательно сложился АТП с его спецификой и устойчивыми характеристика- ми (20% земной суши, 50% населения Земли, круглогодичный вегетационный период, оптимальное количество осадков, хорошие почвы, высокая эффективность орошения, повышающая урожайность в 2-3 раза (урожайность зерновых в Индии составляла сам 14-30, а риса - сам 15-35, в то время как в Англии XIII в. сам 3-4, ХVII в. - сам 5, ХIХ в. - сам 11). Однако наиболее характерной чертой АТП было ненормальное и постоянно ухудшающееся соотношение трудовых и земельных ресурсов: при земельной константе происходит постоянный рост населения. Это наложило неизгладимый отпечаток на развитие восточных земледельческих обществ.

альную

что создались почти необратимые структуры". Сделав в

и психическую жизнь людей

В результате полного сведения лесов под пашню в долинах рек сложился хрупкий антропоген-

ный ландшафт, существование которого зависело от сохранения баланса между обществом и приро- дой. Поэтому восточные земледельческие общества для своего выживания должны были проводить целенаправленную политику поддержания этого баланса, доведенную до совершенства в средневеко- вом Китае. Основные направления этой политики:

1. Принципиальная установка на сохранение социально-политической стабильности за счет от-

каза от количественного и качественного роста, т.к. рост неизбежно сопровождается нарушением стабильности. Поэтому традиционному восточному менталитету чужда ориентация на накопительст-

во, предпринимательство и личный экономический успех "за счет общества".

2. В рамках ориентации на поддержание стабильности осуществляется всеобъемлющий госу-

дарственный контроль и регулирование всех сфер жизнедеятельности общества, прямо или косвенно затрагивающих баланс между обществом и природой. Поскольку продовольственно напряженное перенаселенное общество не могло само обеспечить гарантии выживания его членов, восточное го- сударство впридачу к традиционным государственным функциям взвалило на себя роль арбитра и регулятора отношений между обществом и природой и, в качестве главной, социально- экономическую функцию. Поскольку выполнение этой функции требовало соответствующей квали- фикации и специальной подготовки, гражданские чины госаппарата на Востоке, как правило, имели более высокий статус, чем военные (Конфуций начинал свою карьеру государственного служащего с должности хранителя амбаров в царстве Лу). Со временем, еще с древности, класс управляющих хо- зяйственными делами восточного общества превратился в коллективного собственника основных средств производства (земли) и в коллективного эксплуататора. При такой системе, окончательно оформленной в средние века, чиновничеству была предназначена роль сознательной силы общества, а крестьянству - движущей физической производительной силы.

В силу перечисленных выше факторов восточное государство превалировало над обществом, а

общество над личностью. Подобные отношения по вертикали "государство-общество-личность" не вызывали протеста со стороны членов общества, поскольку основная масса населения была неспо- собной обеспечить себе гарантии приемлемого существования без руководства госаппарата. В ре- зультате и чиновничество и крестьянство оказались взаимно заинтересованными в сохранении силь- ной государственной власти. Все это способствовало превращению восточного общества не столько в стабильное, сколько в статичное, принципиально застывшее с окостеневшими социально- политическими структурами

3. Постоянная продовольственная напряженность восточного общества вынуждала его идти на

небывало жесткие, с точки зрения европейца, ограничения и самоограничения потребностей и по-

требления не только широких трудящихся масс, но и аппетитов господствующего коллективного эксплуататорского класса. Среди них отметим следующие:

- принципиальная растениеводческая однобокость восточного сельского хозяйства и отказ

от всего, что могло бы нанести ущерб урожайной монокультуре (от животноводства, садоводства, лесного хозяйства, технических с/х культур), т.к. интересы продовольственного обеспечения общест- ва требовали запашки всех пригодных для этого земель. Недифференцированность восточного с/х препятствовала развитию товарно-денежных отношений, международному торговому обмену, полу- чению экспортных доходов;

- принципиальная уравнительность в распределении земель для сохранения стабильности

посредством предотвращения социальной дифференциации крестьянства: пауперизации его с одной стороны, появления "сильных домов" с другой стороны;

- поддержание постоянной пропорции между деревенским и городским населением и, со-

ответственно, постоянной пропорции раздела продовольствия между городом и деревней, что пре- пятствовало развитию городов, ремесла и торговли;

- поддержание постоянной нормы эксплуатации крестьянства - физической основы суще-

ствования продовольственно напряженного общества (кроме общественных работ), детализация кре- стьянских повинностей. Скудость ресурсов вынуждала правящий класс Востока в большей степени, чем в Европе, согласовывать свои аппетиты с интересами других слоев: так, среди основных задач государства было создание страховых запасов продовольствия для переброски их по мере необходи- мости по принципу "оттуда, где много - туда, где мало".

4. Дешевизна рабочей силы в связи с ее переизбытком и отказ от ориентации на рост и, следо-

вательно, на развитие, способствовали остановке на Востоке научно-технического прогресса (НТП) как силы, способствующей общему прогрессу общества в целом. Парадокс: в малонаселенной Анг- лии НТП приводил к тяжелым социальным последствиям в виде луддизма, а что было бы с перенасе-

ленным Востоком, если бы там еще в средневековье прижился НТП? С этой точки зрения Востоку

повезло, что его основная рисовая монокультура не требовала хозяйственных усовершенствований, иначе десятки миллионов людей оказались бы без средств к существованию (перефразируя факт анг- лийской истории, можно сказать, что на Востоке "технический прогресс съел бы людей"). Дело в том, что рисоводство нуждается в совершенствовании не орудий, а средств труда, т.е. технологии производства:

- постройка дамб глубиной до 20 м и высотой над поверхностью 5-6 м, создание террас - дело трудоемкое, но не требующее механизации;

- для обеспечения практически вечной и бесперебойной работы ирригационных систем

достаточно их правильной эксплуатации ручным трудом (перекачка воды на нижний уровень по бам- буковым желобам и на верхний уровень по бамбуковым трубам успешно решалась с помощью водя- ных насосов, приводимых в движение ногами или руками человека);

- проточная илистая вода (до 9ЗЗ кг ила на 1 куб. м воды) в значительной мере выполняла

роль удобрения, а отсутствие отходов животноводства из-за принципиального отсутствия последнего

вообще компенсировалось внесением на поля городских нечистот, покупаемых или обмениваемых крестьянами на зерно и зелень. В 1 в. Чжан Жун установил зависимость между скоростью течения воды и выпадением ила, что способствовало становлению научной организации удобрения полей;

- роль гербицидов на чеках выполняла рыба (карп, толстолобик), бывшая также и допол-

нительным "мясным урожаем". Роковую роль в истории стран Дальнего Востока и ЮВА сыграло отсутствие лошади в качестве тягловой силы. Применение лошади было не только нерентабельно на малых площадях и в отсутст- вие пастбищ (зерно могло потребляться только людьми), но и прямо осуждалось после того, как Юань Чжень изобрел в X в. тяжелый плуг для шести человек, а государство наладило массовый вы- пуск таких плугов. В эпоху Мин в Китае даже знать не ездила на лошадях. Простолюдины заменили лошадь на полях как тягловую и на дорогах как транспортную силу (в Европе именно лошадь сделала с/х эффективным и базой ПНГ). Таким образом, АТП - трудоизбыточный интенсивный тип земледельческого производства, при котором общество развивается циклами соотношения населения и природных ресурсов. Чрезмерная человеческая нагрузка на землю вызывает социально-политические катаклизмы как стихийные регу- ляторы (голод, восстания, эпидемии, войны), которые могут лишь временно восстановить пропорцию общественных потребностей и природных возможностей. Поэтому все слои восточного общества при ведущей роли государства еще в древности поставили перед собой задачу, а в средние века ее выпол- нили - апробировали на практике сознательное регулирование взаимоотношений с природой посред- ством приспособления общества к природе (Китай исчерпал возможности экстенсивного развития еще в 1 в. до н.э., тогда как Европа - в ХIХв., Россия - в конце XX в.). Благодаря комплексу целенаправленных мероприятий дальневосточно-конфуцианская и индо- буддистская цивилизации смогли выжить на пределе - грани с природой (другие цивилизации вос- точного типа - Египет, Майя, Вавилон, не сумели соотнести себя с природой и погибли). Однако под покровом культурно-традиционной стабильности продолжало расти население и ухудшался природ- но-экологический фактор - это вело к политической нестабильности из-за борьбы за передел общест- венного продукта - постепенное накопление благ сверху при обеднении снизу периодически лишает устойчивости пирамиду власти. Правящие круги стран Востока реагировали на эти подспудные про- цессы не реформированием АТП в целом, но дальнейшим усилением внеэкономического принужде- ния. Жесткий порядок и культурно-традиционная стабильность обеспечили странам АТП возмож- ность выживания, но не могли обеспечить им возможностей качественного развития - однако Восток почувствует это только с наступлением Нового времени при столкновении с экспансией гораздо бо- лее динамичного европейского типа производства (ЕТП).

4. СОПОСТАВИТЕЛЬНАЯ ХАРАКТЕРИСТИКА АЗИАТСКОГО И ЕВРОПЕЙСКОГО ТИПОВ

ПРОИЗВОДСТВА

В эпоху средневековья Восток и Запад вступили с традиционными обществами, ориентирован- ными в экономической сфере на удовлетворение только первоочередных потребностей, и не более того. Как отмечает А.Я.Гуревич, "идея развития производительных сил чужда средневековью, ибо не расширенное производство, а простое воспроизводство является нормой и идеалом". Однако уже в раннем средневековье эти общества существенно отличались одно от другого по ряду важнейших параметров:

- азиатские земледельческие общества пошли по пути укрепления и совершенствования

древневосточных структур с приматом государства над обществом и общества над личностью, с принципиальной установкой на стабильность за счет качественного роста. Разрушительные регрес-

сивные последствия для Азии имело противоборство совершенно разнотипных АТП и КТП;

- европейское общество зрелого феодализма характеризовалось постепенным усилением

античных традиций и ценностей, качественным отбором наиболее жизнестойких социально- политических институтов в условиях политической децентрализации и духовного плюрализма (дихо- томия светской и духовной власти) и соревнования однотипных государств и типов производства. В отличие от Азии, Европа не испытала страшного воздействия своей первобытной периферии - евро- пейцы смогли освоить ее территориально и переработать экономически, социально и духовно, поэто- му социально-экономически и культурно-идеологически европейские народы развивались относи- тельно единообразно-синхронно, без резких стадиальных контрастов. Воздействие же азиатской пер- вобытной периферии Европа по настоящему испытала только в начале средневековья;

- азиатские общества развивались замедленно-эволюционно по линии приспособления мо-

нокультурного сельского хозяйства к высокопроизводительному природному фактору, а европейское общество - по линии преодоления многоотраслевым сельским хозяйством малопроизводительного природного фактора. Многоотраслевое с/х гораздо более устойчиво к воздействию на него социаль- но-политических и природно-климатических катаклизмов. Таким образом, средневековые европей- ское и азиатское общества изначально базировались на принципиально различных культурных и со- циально-политических основаниях и противоположных типах производства.

В отличие от азиатского, европейский тип производства характеризуется избытком земли и не-

достатком рабочих рук. Здесь рост населения компенсируется увеличением запашки и переселением на новые, неосвоенные в хозяйственном отношении земли, что при худшем почвенно-климатическом факторе затруднено без технического прогресса. Если Азия накапливала избыточное население, то Европа - технический потенциал. В Европе доход приносил труд человека - и богатство феодала из- мерялось "в душах", в Азии доход приносила земля и богатство измерялось ее площадью и качест- вом. Следовательно, в Азии главным условием производства был природный фактор, а в Европе - человеческий труд при минимальной роли природного компонента.

Возможность получения больших урожаев при минимальной затрате труда на Востоке породи- ла в конечном счете зависимость азиатского общества от высокопроизводительного природного фак- тора - они не дошли даже до паровой системы и трехполья, т.к. основой урожайности было не вос- создание, а сохранение почвенной структуры. Если естественное плодородие и изобилие тропиков сдерживало инициативу азиатского земледельца, то условия умеренного пояса подталкивали евро- пейцев на хозяйственно-технические эксперименты, ставшие основой сельскохозяйственной револю- ции: замена двухполья трехпольем, переход к севообороту и ликвидации паров; освоение новых с/х

культур - картофеля, маиса, капусты, моркови, томатов; новый способ удобрения земли зелеными удобрениями, сохраняющими плодородие полей - викой, люпином, бобовыми; отказ от использова- ния в качестве тягловой силы коров, быков и волов в пользу лошади, отказ от перегонного скотовод- ства в пользу стойлового содержания скота; организация искусственных лугов с кормовыми травами для развития молочного животноводства; селекция новых сортов растений и пород скота; расшире- ние обрабатываемых с помощью новых технических приспособлений земель; повышение удельного веса интенсивных отраслей земледелия - огородничества, виноградарства, садоводства, технических

культур

Только после внедрения указанных и других нововведений в крестьянских хозяйствах Ев-

ропы стало возможным производить от 25% до 50% продовольствия свыше личного потребления. Таким образом, возможность получения только малых урожаев при больших затратах дефи- цитного труда стимулировало НТП и поиски новых форм организации производства и общественной жизни в Европе (восточное общество склонно к канонизации старых форм и уклоняется от измене- ний, подрывающих желанную стабильность).

Избыток населения на Востоке обесценил труд и, следовательно, его носителя. Недостаток тру- да в Европе возвысил его и, следовательно, человеческую личность. Труд Европы динамичен - земля Востока консервативна. Поэтому средневековая Европа дала миру предприимчивых людей, изобре- тателей, землепроходцев, исследователей, а для Азии были характерны инерционность, косность и забота о пропитании.

В эпоху Раннего Нового времени (ХIV-ХV - ХVII вв.) традиционное европейское общество

трансформировалось в общество современного типа, ориентированное в экономической сфере на на-

копление и рост. С отказом европейского общества от традиционных ценностей прибыль впервые в человеческой истории (кроме евреев) была открыто признана и религиозно освящена как основной принцип поведения, оправдывающий действия людей, а ЕТП принял свою законченную форму. Ази-

атскому типу производства были совершенно чужды подобные поведенческие установки. Т.о., в Ран- нее Новое время АТП и ЕТП, как материальная основа двух основных путей развития человечества, превратились в полные противоположности.

в полные противоположности. Подводя итоги теме влияния

Подводя итоги теме влияния природного фактора на развитие восточного общества в средние века, можно утверждать:

1. Природно-географический фактор - способствует возникновению цивилизаций, и не случай-

но это произошло именно на Древнем Востоке.

2. Социально-политический фактор - способствует существованию жизнеспособных цивилиза-

ций, умеющих выжить в данном природно-экологическом окружении. Восточные цивилизации сред- невековья сумели выжить за счет ограничений и самоограничений личной свободы и, следовательно,

творческого потенциала подданных и качественных параметров развития.

3. Технико-экономический фактор - способствует развитию жизнестойких цивилизаций, спо-

собных критически-позитивно относиться к своим и чужим новациям, как источникам собственного развития. Этим фактором общества с АТП не смогли воспользоваться, т.к. он был блокирован небла- гоприятным для НТП социально-политическим фактором, ограничившим творчески- предпринимательские потенции личности и общества.

СПЕЦИФИКА РАЗВИТИЯ ВОСТОКА В СРЕДНИЕ ВЕКА

1. ЭВОЛЮЦИЯ АЗИАТСКОГО СПОСОБА ПРОИЗВОДСТВА (АСП)

Переход азиатских охотничье-промысловых человеческих сообществ к земледелию оказался возможным благодаря общинной организации труда, позволявшей успешно решать сложные и трудо- емкие задачи строительства и обеспечения функционирования ирригационных систем. Часть произ- водимого валового продукта члены общины отчисляли в общинный страховой фонд. Распорядители страховых фондов (общинная верхушка) использовали их не только по прямому назначению в инте- ресах всех общинников, но также для укрепления своего собственного материального благосостояния и повышения социального статуса. "Слуги общины" превратились в правящую верхушку, организо- ванную по иерархическому принципу сначала внутри каждой отдельно взятой общины, а затем и над всем обществом, в качестве носителя коллективной формы правления и эксплуатации социально од- нородного общинного крестьянства. Община - слишком трудный объект для эксплуатации извне: с этой задачей могла справиться только сильная государственная власть в лице коллективного собственника основного средства про- изводства - земли. Сильная государственная власть - это еще и возможность создания крупного госу- дарства, способного противостоять нашествиям кочевников. Утвердившийся еще в древности АСП по своему основному содержанию был государственным способом производства. В средневековую эпоху этот строй лишь усовершенствовался, облагородился культурно-правовыми традициями и принял свои законченные классические формы и очертания. Почвенно-климатическая благодать Востока изначально обеспечивала азиатскому крестьянину меньший по сравнению с Европой объем необходимого продукта (для функционирования крестьяни- на как трудовой единицы). Природа Востока давала населению дополнительный источник питания и позволяла обходиться минимальными расходами на жилье, одежду, топливо. Соотношение необхо- димого и прибавочного продукта изначально было много выгоднее для владельца земли, чем в Евро- пе. Поэтому в древневосточном обществе достаточно было 20-30% произведенного продукта для со- хранения устойчивости крестьянского хозяйства. Соответственно, государственная рента могла дос- тигать 70-80%. Отражением такого положения, сложившегося в древности и сохранившегося с из- вестными вариациями в средневековье, стала пятичленная схема издольной эксплуатации крестьян- ства, в соответствии с которой доля крестьянина в произведенном им продукте исчислялась исходя из того, какая часть технологической цепочки принадлежала ему самому (труд самого крестьянина, орудия труда, тягло, земля, вода). К началу средневековья ситуация с нормой эксплуатации крестьянства уже кардинально изме- нилась. Встречные параллельные процессы роста населения и уменьшения земельной площади на душу нас, превратили издольщину в систему хуже крепостнической: в условиях нехватки земли кре- стьянину просто некуда было податься. Государство же, не взирая на усиление демографического давления на землю, стремилось, по-возможности, к сохранению прежде зафиксированных объемов ренты, как основы своего могущества. В Китае к.1 тыс. н.э. при прожиточном минимуме 0, 8 га на душу деревенского населения на 1 крестьянина приходился всего 1 га, а рента государству составля- ла 40% производимого продукта, а в конце эпохи Цин физически возможной была выплата только 10% ренты. Т.о., в средневековую эпоху "почва" в буквальном смысле слова постепенно уходит из- под ног АСП. Подобная тенденция могла привести либо к загниванию АСП с непредсказуемыми со- циально-политическими катаклизмами, либо к его разложению как основе для утверждения нового способа производства. Разложение АСП могло произойти либо под сильным внешним воздействием более прогрес- сивного способа производства (в средневековую эпоху до этого еще не дошло - наоборот, земледель- ческая Азия страдала от экспансии менее прогрессивного КТП), либо в результате существенного усиления частнособственнической тенденции в ущерб монопольным позициям государства в эконо- мике со всеми отсюда вытекающими последствиями для мощи государства и положения крестьянст- ва.

Историческая наука давно уже отказалась от господствовавшего в европейском сознании 18-19 вв. представления о тотальном огосударствлении основных средств производства на Востоке. Однако отголоском указанных представлений является тезис сравнительно-исторических сопоставлений, в соответствии с которым:

- для Востока характерно господство государственной собственности;

- для Европы - господство частной собственности;

- для России - сочетание государственной и частной собственности в экономике и, соот- ветственно, восточных и западных традиций в политико- идеологической сфере.

При всей своей простоте, которая сама по себе привлекательна, вышеуказанная формула боль- ше вводит в заблуждение, чем ведет к истине:

- по подсчетам В.Непомнина, в сер.19 в. удельный вес податных казенных крестьян в Рос-

сии составлял 63%, а помещичьих крепостных - всего 37%; в Китае же того времени почти наоборот. Чисто количественный подход приводит к тому, что Россию следует считать более азиатской стра-

ной, чем Китай.

- она игнорирует влияние типа производства - хозяйствования, т.к. в России явно не гос-

подствовал АСП. В поиске степени азиатской компоненты следует учитывать не только и не столько соотношение государственной и частной собственности, сколько статус этих видов собственности. Уступая на том или ином этапе развития АСП по размерам частному сектору, государственный сек- тор экономики как субъект производственных отношений неизменно оставался в привилегированном статусном положении как основа устойчивости общества и мощи государства. Частный сектор землевладения, "теневая экономика" АСП, появился в результате превращения условного земельного держания за службу государству части чиновничества в фактическое земель- ное владение (это было возможно в эпохи ослабления государственной власти в целом и способство- вало дальнейшему усугублению этой тенденции) с одной стороны, и как следствие подспудных неза- конных процессов приватизации государственных земель обедневшей части крестьянства т.н. "силь- ными домами", с другой стороны. Поскольку главное богатство в обществе с АСП не собственность как таковая, которой можно лишиться в любой момент, а престиж и власть, дающие законное право распоряжения и контроля общественных и природных ресурсов и процессов, то "сильные дома" стремились во все времена обеспечить себе гарантии как минимум покупкой на корню членов госаппарата и, как максимум, проникновением в правящий слой. Таким образом, в истории восточных обществ периодическое уси- ление частнособственнической тенденции происходит за счет встречных движений - бюрократизации частника и приватизационных процессов в бюрократической среде. Усиливаясь экономически и вне- дряясь прямо или косвенно в сферу государственного управления, "сильные дома" коррумпируют ее, т.к. на первый план ставят не общегосударственные, а личные интересы. Чрезмерное усиление част- нособственнической тенденции крайне негативно отражается на положении надельного крестьянства. По сложившейся на Востоке традиции государственным налогом-рентой облагается земля как глав- ная ценность, а не обрабатывающие ее крестьяне независимо от их численности. Процессы незакон- ной приватизации земли могли быть успешными только при условии, если в государственную казну продолжала поступать рента в прежнем объеме. Выгода частника от приватизации земли заключается в разнице между прежним объемом ренты с нее в пользу государства и повышенным объемом ренты с крестьянства приватизированных земель в пользу приватизатора (в Китае I тыс. н.э. это соответст- венно 40% и 50%, т.е. частник кладет в карман 10% производимого продукта). Повышение и без того высокой нормы эксплуатации на 10% ставило крестьянство приватизированных земель на грань фи- зиологического выживания.

От приватизационных процессов в с/х страдало и государство, т.к. между ним и платящим на- логи крестьянством появлялся посредник: прибавочный продукт, делимый ранее между крестьянст- вом и государством, теперь делится между тремя его собственниками. По мере укрепления своего экономического и политического влияния на местах этот посредник начинает скрывать от налогооб- ложения новые с/х угодья и занижать качество приватизированных земель, увеличивая тем самым свою долю присвоения прибавочного продукта. Государственная казна, испытывая недобор средств, уже не может выполнять свои традиционные функции в прежнем объеме (ирригационные проекты, страховые фонды, оборонные мероприятия). Ослабевшее государство, неспособное (или не желаю- щее по причине его коррумпированности) поставить частника на место, также повышает ставки на- логообложения с крестьянства - это ведет к восстаниям с требованием восстановления прежней спра- ведливой попранной нормы эксплуатации "как в старые добрые времена", чем пользуются кочевники для масштабных и на этот раз успешных вторжений. Усиление частнособственнической тенденции встречало яростное сопротивление со стороны большей части членов госаппарата, боровшихся за сохранение своего монопольного положение кол- лективного собственника всего земельного фонда и максимально возможной части всего прибавоч- ного продукта. Т.о., в противодействии частнику и крестьянство и государство занимали внешне кон- сервативную позицию, что лишало частнособственническую тенденцию в деревне всякой перспекти- вы (к тому же, ее победа вела к гибели государства и вторжению кочевников, и в итоге "победитель"

- частник терял вообще все, т.к. становился первой жертвой восставших крестьян и жадных до грабе- жа кочевников). В совместной борьбе с частником крестьянство выступало в роли опоры государст- ва, олицетворявшего собой АСП, а государство - в роли защитника эксплуатируемого им "по- правилам" крестьянства от неумеренной эксплуатации его "сильными домами". Вышеуказанные факторы, особенно боязнь остаться один на один с бунтующими против нару- шения традиционного статус кво спаянными крестьянскими общинами, побуждали землевладельцев Востока в лице их наиболее дальновидных представителей из чувства самосохранения признавать ведущую статусную роль государства в экономике и в политике (независимо от соотношения госу- дарственного и частного секторов в деревне). К тому же, открытый характер господствующего класса на Востоке делал для частновладельцев гораздо белее выгодным участие в коллективной эксплуата- ции. История свидетельствует, однако, что она делается отнюдь не всегда именно дальновидными представителями тех или иных классов. Не следует заблуждаться и на основании европейского опыта развития с прогрессивной ролью частной собственности строить выводы, что "однозначно консервативные" восточное государство и крестьянство пресекли "исторически прогрессивную" частновладельческую тенденцию в деревне. На самом деле землевладелец на Востоке - социальный паразит, живущий в городе за счет обкрадывания крестьянства и государства посредством ренты-оброка и непосредственного участия в с/х производ- стве не принимающий. Восток не испытал революционизирующего воздействия барщинного хозяй- ства на развитие с/х производства и производственных отношений вообще, поскольку аграрное пере- население делало гораздо более выгодным взимание оброка с принадлежавших владельцу земель. К тому же, отсутствие системы майората в большинстве стран Востока способствовало быстрому рас- пылению земельной собственности (в эпохи Суй-Тан в Китае даже члены императорской фамилии имели не более чем по 10 тыс. му земли (15 му - 1 га) и на полученный с этой площади доход в 60 т зерна могли содержать 20-30 семей обслуги, т.е. двор среднего русского помещика 19 в. Через два- три поколения наследники принца оставались (уже без титула) с правами на жалкие части некогда крупного по китайским стандартам хозяйства). Аналогичные процессы происходили и в нетитуло- ванной землевладельческой среде, отчасти компенсировавшей свое обнищание увеличением поборов с крестьянства. Если роль частника в восточной деревне можно однозначно квалифицировать как паразитиче- скую, то в городе рентные накопления землевладельцев могли превратиться (теоретически) в капи- тал, соединившись с дешевой рабочей силой вынужденных сельских мигрантов (если в Европе коли- чество ремесленников зависело от общественных потребностей в их продукции, то для Азии характе- рен их переизбыток в связи с перенаселенностью и пауперизацией дерерни). В отличие от сельской местности, где государство враждебно относилось к частнику, подрывающему устои, развитие за его счет городского ремесленного и мануфактурного производства могло (по логике европейца) считать- ся общественно полезным и не опасным для государства делом. Попытки подобной производитель- ной реализации рентных накоплений на Востоке имели место и наиболее поучительной из них была первая в мире дискуссия о возможности перехода от государственной к рыночной городской эконо- мике, проведенная в Китае в 81 г. до н.э. и вошедшая в историю как "Дискуссия о соли и железе" (Яньтелунь). Яньтелунь Хотя ханьский Китай уже исчерпал возможности экстенсивного развития (Европа такие возможности потеряет в ХIХ в., Россия в к. ХХ в.), проблема форм собственности в городе не была столь острой, т.к. Китай был самой могущественной державой Азии того времени и не испытывал внешнего давления и разлагающих социально-политический организм импульсов со стороны более развитых цивилизаций. Поэтому дискуссия проходила в лучших китайских традициях "на самом вер- ху" с благословения императора в форме спора мудрецов, апеллирующих к классическим произведе- ниям древних. Китайская цивилизация и культура носит проектный характер. Это выражается в превалирова- нии в ней идеальных (духовных, морально- этических) моментов над материальными, в отведении материальному роли средства достижения идеального, а Идеал Китая - Стабильность, доходящая до принципиальной застойности. Проблема форм собственности в городе также решалась исходя из то- го, насколько они обеспечивают сохранение стабильности и порядка. Участники дискуссии решали вопрос: кто - государство или частник - должен заниматься городской экономикой и, соответственно, как произведенная продукция достигнет потребителя - через систему государственного распределе- ния или посредством купли- продажи в частной торговой сети? Сторонники государственной городской экономики (в основном из числа чиновников) со зна- нием дела предупреждали, что "если весь доход проходит через один канал, то такое государство не-

победимо; а если через несколько, то государство обречено". Эти апологеты твердой законности и сильной государственной власти также апеллировали к уравнительней психологии масс. Рыночная оппозиция в лице ученых-конфуцианцев требовала упразднения государем "казен- ных учреждений, ведающих добычей и производством соли, железа и опьяняющих напитков". Оппо- зиция заявляла, что "чиновники кишмя кишат", используя свои возможности в системе государствен- ного производства и распределения указанной продукции для собственного обогащения. Конфуциан- цы предлагали отказаться от государственного регулирования торговли дефицитом в пользу расши- рения частного производства и торговли для ликвидации всех и всяческих дефицитов. Победителями из дискуссии (которая, по крайней мере теоретически, могла изменить фунда- ментальные основы и будущий ход развития китайского общества) вышли государственники, сумев- шие доказать, что замена государственной экономики на рыночную может привести только одно су- щественное положительное изменение - рост производства, но много отрицательных последствий, угрожающих самому существованию общества и государства:

- во-первых, это ускоренный процесс социальной дифференциации (признаваемое массами экономическое неравенство по должности между подавляющим большинством населения и ничтож- ным количеством чиновничества заменилось бы гораздо более существенным неравенством по ре- зультатам экономической деятельности с перспективой социальных потрясений и подрыва стабиль- ности);

- во-вторых, произошло бы изменение отношений государства как ведущей силы и общества как силы ведомой. Часть общества, преуспевшая в экономической деятельности, скупила бы на кор- ню ослабевший госаппарат для достижения своих узкозгоистических интересов, что в условиях Ки- тая равносильно катастрофе. Сильная государственная власть всегда была первым объективным ус- ловием выживания китайского общества, а не просто прихотью действительно жадных до власти и привилегий чиновников. Завершая анализ дискуссии Яньтелунь, как одной из любопытнейших страниц в истории Под- небесной, хочется отметить традиционное китайское стремление к консенсусу: хотя солидной соци- альной опоры у рыночников не было, государство на всякий случай серьезно изучило возможную альтернативу развития страны и ее последствия; целью участников дискуссии был поиск оптималь- ного пути развития китайского общества той эпохи. И выбор, сделанный ими, оправдал себя по край- ней мере на полторы тысячи лет вперед. Что касается судьбы рыночной конфуцианской платформы:

по мере превращения конфуцианства в государственную идеологию и вхождения конфуцианцев во власть их оппозиция государственному способу производства и распределения "соли, железа и опья- няющих напитков" существенно уменьшилась. Таким образом, не только паразитическая частновладельческая тенденция в деревне, но и эко- номически плодотворная частнопредпринимательская деятельность в городе подрывали АСП, осно- ванный на стабильности и для стабильности. Частнопредпринимательская инициатива на Востоке ограничивалась не только вышеуказанными высокими мотивами, но и рядом конкретных препон и ограничений:

1. В отличие от Европы, восточные города возникали не как торгово- ремесленные центры, а

как оплоты военно-административной мощи.

2. С точки зрения экономической они были больше торговыми, чем производственными цен-

трами. Масштабы городского потребления превышали масштабы его производства.

З. Городская торговля была в основном транзитной.

4. Торговые гильдии возникли раньше цехов ремесленников и имели больший вес.

5. Ремесленные цехи (там, где они были) не имели функции защиты своих членов и конкуриро-

вали между собой. Дешевизна рабочей сипи из-за ее избытка препятствовала внедрению технических

усовершенствований.

6. Казенные мануфактуры препятствовали развитию частной инициативы.

7. Государство обирало торговые гильдии и цехи, находившиеся на городской земле, принад-

лежавшей государству (обязательный бесплатный госзаказ, обязательная продажа государству части

производимой продукции по заниженным ценам, фиксация цен, обилие таможенных перегородок).

8. Государственная монополия на полезные ископаемые держала потенциального частного

предпринимателя "на поводке" у чиновничества.

9. Концентрация правящего класса (с челядью) в городах помешала им стать "вольными" в ев-

ропейском понимании этого слова. Поскольку торгово- ремесленное население не составляло боль- шинства горожан, то городские "движения" в средневековую эпоху практически отсутствуют.

Совокупность вышеуказанных факторов позволяет говорить об "огосударствлении" города на Востоке. В отличие от европейских городов, "катализаторов перемен", восточные города при всей их внешней кипучести, оставались "хранителями традиций". В таком консервативном городе, по словам К.Маркса, могли существовать только "допотопные" формы капитала, присущие всем докапитали- стическим обществам:

- ростовщический капитал, обладающий "способом эксплуатации", характерным для капитала, но без характерного для него способа производства; - торгово-купеческий капитал, "непосредственный предшественник" капитала промышленного этак в него и не превратившийся (по крайней мере, до втягивания Востока в мировое капиталистиче- ское разделение труда с сер. ХIХ в.). Таким образом, не только государство и крестьянство, но и города на Востоке в средние века консервативны: индивидуальная социальная мобильность была - классовой мобильности не было.

ВЫВОДЫ: в средние века, вопреки теоретическим штампам, "реальный" АСП включал в себя, хотя и боролся с ней, частную собственность в качестве "теневой экономики". Поэтому история ази- атских обществ характеризуется борьбой пассивного центростремительного государственного и ди- намичного центробежного частного начал внутри имущего класса, часть которого олицетворяла со- бой власть, а другая посягала на ее основы. Следовательно, к традиционным государственным функ- циям контроля крестьянства добавляется еще и функция ограничения и подавления частнособствен- нической тенденции, что делало неизбежным превращение государственной власти в деспотическую. Так возникает основное противоречие АСП - между объективной необходимостью централизации государственной власти и неизбежным ее перерождением в деспотическую. Особенно это характерно для инонациональных правящих династий, пришедших к власти в результате побед кочевников над земледельческими цивилизациями: им необходимо подавлять чуждое этноконфессиональное населе- ние в условиях многослойности имущего класса. Частнособственническая тенденция на Востоке была блокирована деспотической государст- венной властью сверху при поддержке крестьянства снизу. Это сделало АСП нереформируемым из- нутри - традиционализм оказался сильнее спорадических предпосылок капитализма. Поэтому трудно говорить не только о развитии, но даже об эволюции АСП - их заменила циклическая повторяемость этапов движения по кругу (социальная стабильность при неоспоримом господстве государственной собственности - социальная нестабильность при ослаблении государственной собственности и власти - гибель государства - восстановление государственной собственности и мощи государственной вла- сти).

2. ОСОБЕННОСТИ СОЦИАЛЬНО-ПОЛИТИЧЕСКИХ ОТНОШЕНИЙ НА ВОСТОКЕ

В отличие от Европы с ее четкими классовыми критериями и стадиально-формационным деле- нием развития история Востока характеризуется цивилизационной и формационной многоукладно- стью в форме переходности и межформационности, т.е. сохранением социальных отношений и поли- тических институтов прежних эпох. Среди них следует особо выделить институты деспотической власти и корпоративность. В СИЭ (т.5, 1964, ст. 131) деспотия определяется как форма древневосточного государства, где

"вся полнота власти, не ограниченной законом, принадлежит одному властителю

и отличается про-

изволом власти и бесправием населения". Парадокс заключается в том, что становление деспотиче- ской власти происходит в борьбе не столько с народными массами (для них деспотия означает гаран- тию социально-политической стабильности, эксплуатацию "по правилам" и ограничение произвола "сильных домов"), сколько со знатью, аристократией и клерикальными кругами, отстаивающими свои узкосословные (групповые) интересы.

Признаки и предпосылки установления деспотической власти:

1. Отсутствие экономических ограничений государственной власти, т.к. она сама является субъектом производственных отношений и осуществляет бюрократическое управление хозяйствен- ным процессом или его результатами. 2. Отсутствие социальных ограничений государственной власти в обществе с предельно упро- щенной социальной структурой, состоящем из:

- социально однородной массы управляемых;

- социально неоднородного и принципиально открытого класса управляющих (шэньши в

Китае через систему государственных экзаменов, бывшие рабы и янычары могли стать чиновниками и правителями в Индии, Багдадском халифате, Османской империи). Класс управляющих нестаби- лен: чиновная элита бродит по минному полю капризов деспота, не имея личных прав и наследствен- ных привилегий. Перед деспотом все равны - а именно равны нулю. В Индии это отразилось даже на терминологии - всякий нижестоящий по отношению к вышестоящему - гулям (раб). Политическая смерть чиновника обычно равносильна его физической смерти. Главный способ политического вы- живания - рептильность членов правящего класса.

3. Отсутствие идеологических ограничений верховной власти, носящей теократический харак-

тер. Клерикальные круги могут конфликтовать с конкретным носителем деспотической власти по принципиальным вопросам, жизненно важным для религии и церкви, но не оспаривают сам принцип

верховенства деспотической власти.

4. Отсутствие механизма корректировки ошибок в виде сдержек и противовесов из-за рептиль-

ности нижестоящего чиновничества (в какой-то степени их роль выполняют интриги, заговоры, вос-

стания, мятежи и смерть самого деспота, выполняющая важную политическую функцию). Поэтому постепенное накопление ошибок в деле управления государством и обществом до критической массы ведет к неожиданным социально-политическим катаклизмам. В деспотической системе предсказуема только непредсказуемость.

5. Отсутствие реального механизма передачи власти, побуждающее наиболее дальновидных

восточных деспотов не следовать известной формуле "После меня хоть потоп", а во избежание разва- ла созданных ими империй сознательно отправлять под топор собственных детей (Указом турецкого султана Мехмета II от 1478 г. предписано: "Тот из моих сыновей, который вступит на престол, вправе убить своих братьев, чтобы был порядок на Земле").

Парадокс: восточное общество, построенное на гуманно-этических принципах поддержки сла- бого за счет ограничения сильного (частного собственника), пожертвовавшее экономической эффек- тивностью во имя сохранения социальной стабильности, могло обеспечить это только за счет пого- ловного бесправия всех слоев населения в деспотической системе. Степень этого бесправия можно проиллюстрировать поэтическими сопоставлениями. А.С.Пушкин писал о далеко не самом гуманном Законодательстве Российской империи:

"Законы поднялись Хватая в когти зло О том же предмете в Китае из Ши Цзина:

"

"Законов сеть и день и ночь Ждет жертв и нечем им помочь

"

Европейское сознание, в принципе правильно понимающее суть деспотической системы прав- ления, в то же время несколько упрощенно понимает механизм функционирования системы и осо- бенно роль самого деспота как неограниченно самовластной политической фигуры. На самом деле Верховный владыка в своих действиях должен был считаться со множеством ограничивающих его реальную власть факторов:

- право на деспотическую власть предполагало соблюдение носителем этой власти тради-

ций государственного управления и сохранение сложившихся до него устоев жизни общества. Не соблюдавший эти условия властитель отторгался Системой с такой же жестокостью, как и другие ее рабы - подданные, нарушившие правила функционирования системы. Кроме того, в соблюдении "правил" был кровно заинтересован бюрократический аппарат - от этого зависело не только полити- ческое, но и физическое выживание его членов.

Владыка, управляющий по правилам, сложившимся и освященным задолго до него, также не был абсолютно самостоятельным и полновластным:

- кадровые перестановки по всей бюрократической вертикали он мог производить только в начале своего правления, а впоследствии только с подачи и при поддержке аппарата;

- властитель регулировал только верхи бюрократической структуры, а ее низы саморегу-

лируются по сложившимся правилам. На практике властитель царствует, но "не может позволить" утруждать себя недостойными его высокой особы деталями и мелочами государственного управле- ния. На деле деспотическая власть у Системы, а сам властитель является носителем Священновла- стия - он Символ деспотическо-бюрократической системы. Разумеется, в этом качестве он может по-

зволить себе капризы и развлечения типа битья министров бамбуковыми палками за нерадивое ис- полнение ими их обязанностей, что внешне выглядит доказательством его неограниченной власти;

- в различных звеньях государственно-бюрократической структуры всегда идет борьба по

вертикали местнических и по горизонтали групповых интересов. Если европейские монархи могли практически бесконечно балансировать между разнонаправленными интересами различных классов, сословий и групп, то восточный правитель в конечном счете обязан был принимать конкретные, и не всегда безопасные лично для него, решения.

Между правителем, всегда стремившимся к усилению самовластья, и аппаратом, сторонником ограничения участия правителя в управлении рамками символичного священновластия, всегда суще- ствовало скрытое противостояние. Стремясь освободиться от бюрократической опеки, опасной не только с политической точки зрения, правитель усиливает роль своего придворного окружения, не связанного с аппаратом. В этом причина появления на политической арене специфической категории евнухов:

- они были выдвинуты лично правителем;

- будучи приближенными к священной особе, они были заинтересованы в ее благополучии

и долгом царствовании, и враждебно относились к аппарату; - они не обременены семейными узами и мало связаны общепринятыми морально- этическими нормами. Им можно доверить интимную жизнь священной особы и ее безопасность в гареме (гарем - крупный общественный феномен Востока. Оказал стимулирующее влияние на разви- тие производства предметов роскоши. Один из центров политических интриг. Затраты на него порой превышали военные расходы - например, в Иране). Евнухов всегда можно заменить, т.к. желающих попасть "наверх" или отправить туда своих детей было достаточно. При всех достоинствах евнухов в качестве приближенных у них все таки есть недостаток - они люди, и хотят посредством усыновления детей обеспечить свое старческое будущее; они воруют и интригуют, и боятся неизбежной кары за это от своего властителя-благодетеля. Поэтому деспот мог найти свой конец в гареме в результате удушения его шелковой подушкой руками верного евнуха. Аналогичную евнухам антиаппаратную роль в руках правителя играет дворцовая гвардия, на- бираемая из не имеющих корней в данном обществе рабов и иностранцев. Однако и здесь существо- вала опасность превращения правителя в "дворцового пленника" гвардейцев, янычар, гулямов. Одна- ко смена правителя и даже династии означает всего лишь смену Символа деспотической системы, основу которой составляет не личность правителя, а нормы взаимоотношений госаппарата с общест- вом, основанным на АСП.

Корпоративность Высшая степень централизации, унификации, регламентации и контроля всех сфер (не только формы, но и содержания) жизни - все это ставило перед миллионами подданных восточных деспотий задачу обеспечения самозащиты от всепроникающей роли государства. В условиях Востока такая

самозащита могла быть успешной только при условии ее коллективно-группового характера. Поэто- му атрибутом восточного общества является корпоративность - система вертикальных связей (и)

замкнутых групп (кланы, касты, секты, землячества, общины, гильдии, тайные общества

поставленных всесилию государственного деспотизма. Задачи корпорации: борьба за выживание в продовольственно напряженном обществе, защита прав и привилегий ее членов, сохранение в общественной структуре гарантированной ниши для дан- ной корпорации. Орудия корпорации: групповая солидарность, с которой вынуждено считаться государство и чужаки из других корпораций; монопольное влияние в какой-либо сфере производства (касты в Ин- дии).

Сила корпорации в том, что ее члены, поступаясь частью своих индивидуальных прав, делеги- руя их в распоряжение корпоративной верхушки в обмен на защиту с ее стороны, придают этой вер- хушке экономическое и политическое могущество. Поскольку корпорация является вертикальной структурой, она объединяет представителей раз- личных имущественных слоев - слабые могут рассчитывать на определенную материальную под- держку более состоятельных, а последние - на массу физической поддержки снизу в обществе, где богатый всегда находится под подозрением государства и общества. Вертикальная корпоративная структура противоречит процессам становления классового самосознания. Корпоративность - пове- дение человека, продиктованное преимущественно его принадлежностью к корпорации, независимо

), противо-

от того, совпадает ли оно с его классовыми интересами. Корпоративность сглаживает классовые ан- тагонизмы и делает их второстепенными, т.к. на первом плане в корпоративном обществе - враждеб- ность к "чужакам", а не социально-имущественный критерий. В корпоративном обществе индивид - не личность сама по себе, а всегда член определенного коллектива, от которого зависит его выживание, и не выходит за его пределы (это прерогатива кор- поративной верхушки). Обязанности перед корпорацией подавляют индивидуальные наклонности (если они бесполезны ей): человек оценивается не по тому, какой он есть, а по тому, насколько он соответствует своему месту в коллективе корпорации. Глава корпорации рассматривается ее членами как благодетель, выступающий в роли посред- ника между ними, с одной стороны и чужаками и государством, с другой стороны (на Востоке редкий контакт с чиновником обходился как минимум без "чаевых" или без наказания бесправного поддан- ного). Поскольку главами корпораций могли стать, в основном, люди влиятельные (относительно бо- гатые и образованные), то корпоративная верхушка в опоре на групповую солидарность имела реаль- ные возможности воздействия на чиновничество нижнего и среднего звена. Это позволяло верхушке попутно решать и собственные проблемы материального и иного характера посредством сделок с коррумпированным чиновничеством. Т.о., корпоративная солидарность обеспечивала рядовым членам минимальные гарантии безо- пасности, а корпоративной верхушке - политическое влияние и рост материальноге благосостояния. Гибель государства не подрывала корпоративную микроструктуру общества, которая сохранялась без выхода из докапиталистической формации. Деспотическому государству была выгодна корпоратив- ная структура общества - благодаря ей государство могло иметь дело при сборе налогов на местах и при решении других вопросов не со всем населением, а с его представителями в лице глав корпора- ций, т.е. с неформальным неофициальным местным и групповым самоуправлением. Такое удиви- тельное сочетание "самоуправления" внизу и открытости правящего класса вверху при деспотиче- ской системе дало К.Марксу основания говорить о наличии на Востоке "демократически- деспотических" начал. Опасаться силы корпораций у государства не было оснований:

- они разъединяли, а не объединяли низы общества, добиваясь только своих узкокорпора- тивных целей;

- они смягчали бесправие подданных и, следовательно, их недовольство;

- корпорации не столько противостояли деспотизму, сколько приспосабливались к нему.

Они имели не наступательный против государства характер, а оборонительный (кроме тайных об- ществ, с которыми государство вело ожесточенную борьбу по принципиальным соображениям - они

были вне сферы государственного контроля);

- главы корпораций, больше всех выигрывавшие от их существования, были заинтересова-

ны в сохранении сильной государственной власти как гарантии их ниши в социально-политической и

экономической структуре общества.

Государство имело рычаги воздействия на корпорации:

- при государственной монополии на природные ресурсы оно могло их фондировать по

принципу "угодным дам, а неугодным не дам", что отражалось на поведении корпораций и особенно

их верхушки;

- при отсутствии государственной монополии на ресурсы и производство той или иной

продукции государство может регулировать их в ту или иную сторону, т.е. с корпорациями можно

было вести державный диалог средствами административно-командной системы;

- при отсутствии должной уступчивости руководства корпораций государство могло про-

изводить "отстрел" неугодной корпоративной верхушки, заменить которую всегда было много же- лающих из числа рядовых корпорантов. ТАКИМ ОБРАЗОМ, если в Европе права и свободы обеспечивались институтом частной собственности, то на Востоке бесправие только смягчалось корпоративностью. Корпорации - антипод гражданских институтов Европы (гражданские институты открыты, индивидуальны, конкурсны, подконтрольны обществу - корпорации же являются закрытыми коллективными структурами, позволявшими человеку не подняться с колен бесправиями, а только приспособиться к нему). Если буржуазная идеология сочетает интересы личности и общества (рынок + право), то корпоративная идеология сочетает интересы группы и государства в отсутствие гражданского общества как такового (без рынка и без права).

СХЕМА ВЗАИМООТНОШЕНИЙ в обществе с "чистым" АСП, т.е. с

СХЕМА ВЗАИМООТНОШЕНИЙ

в обществе с "чистым" АСП, т.е. с тотальной ролью

государства в экономике и политике.

- фиксированный объем ренты от крестьянина к госу-

дарству;

- государство - распорядитель всего прибавочного про- дукта;

- социальная стабильность; - военная мощь отпугивает кочевников.

мощь отпугивает кочевников. СХЕМА ВЗАИМООТНОШЕНИЙ в

СХЕМА ВЗАИМООТНОШЕНИЙ

в обществе с "реальным" АСП, т.е. с частным секто-

ром в экономике и корпоративной структурой обще- ства

- между частью крестьянства и государством есть по- средник - частный землевладелец;

- прибавочный продукт разделен между крестьянством,

частником и государством;

- государство слабеет, нарушается социальная стабиль- ность: усиление противоречий между государством и частником. Крестьянские восстания за восстановление "справедливой" нормы эксплуатации провоцируют вторжение кочевников

3. РЕЛИГИОЗНО-КУЛЬТУРНЫЙ ФАКТОР В РАЗВИТИИ СТРАН ВОСТОКА

У каждого народа свой угол зрения на мир, свое понимание вещей, так как различные условия бытия предопределяют различие образов мышления, которые, в свою очередь, оказывают обратное воздействие на бытие. Не только социально-политические и экономические, но и духовно- культур- ные факторы влияют на динамику и доминанту общественного развития. Анализ соотношения и роли этих факторов в средневековую эпоху затруднен тем, что базис и надстройка в докапиталистическом обществе не могут быть четко разграничены. Однако сопоставление результатов развития Востока и Запада показывает, что у них противоположность способов производства сопровождается и дополня- ется противоположностью мировоззренческих моделей, основанных на различных системах духовно- культурных ценностей: на Западе - общечеловеческие ценности на базе приоритета прав отдельной личности и ее суверенитета; на Востоке - общенациональные цивилизационные ценности на базе приоритета национально-государственных, общественных, корпоративных интересов перед правами индивида (Востоку вообще чуждо понятие прав человека). Превращению Запада и Востока в мировоззренческих антиподов, помимо природных и соци- ально-экономических факторов (и параллельно их воздействию на развитие общества), прежде всего способствовали религиозные системы как основа миропонимания в древних и средневековых обще- ствах. Средние века стали эпохой утверждения на Востоке в качестве господствующих новых рели- гий и учений (конфуцианство, индуизм, ислам). Внешне жизнь и история азиатских обществ средневековья пропитаны и пронизаны религиоз- но-церковным влиянием. Параллельно светскому "классу управляющих" делами АСП существовало особое духовно властвующее сословие - номинально более авторитетная неполитическая несобст- венническая элита (конфуцианские книжники, индусские брахманы, буддийские монахи, исламские улемы). Правители Востока формально соглашались, что "цари правят людьми, а ученые - царями". На словах в восточном обществе соблюдался примат религии и церкви над светской властью. На деле же "ученые управляли царями" лишь по части соблюдения последними традиций и охраны ими "ус- тоев" общества, в т.ч. и религиозных (в должностные обязанности цензоров в Китае входило "увеще-

вать" императора "править но канонам"). В результате на Востоке религиозная и светская власть со- существовали по принципу взаимодополняемости:

- религия легитимизировала светскую власть;

- светская власть подавляла ереси, секты и другие отступления от установившихся норм, подрывающие социальную стабильность и церковно- религиозный официальный авторитет.

Поэтому характерной чертой Азии стала теократия - соединение (формальное в Китае или не- формальное на мусульманском Востоке) духовной и светской власти, позволявшая чиновничеству сохранять политическую, а духовенству - идеологическую монополию. В результате подданный вос- точного государства, власть которого освящена религией и церковью, с молоком матери воспитывал- ся рабом существующего строя, не помышлявшим о его изменении (максимум о его совершенствова- нии и, следовательно, укреплении). Европейская дихотомия светской и духовной власти подрывала ощущение святости социально- го строя и позволяла ставить вопрос о его изменении - на Западе право власть имущего на власть все- гда под вопросом. Ставить же такой вопрос могла только свободная европейская личность, стоящая "на двух ногах", имеющая простор для сомнений, поиска истины и сознательного выбора в политико- идеологическом зазоре между двумя авторитетами - светской и духовной властью. В противополож- ность духовно раскрепощенному, стоящему на двух ногах европейцу, восточный подданный был об- речен на отсутствие сомнений в святости авторитета государства, подпираемого церковью, и являлся человеком "на одной ноге". Не следует заблуждаться относительно кажущегося противоборства духовенства и государства в мусульманских странах. Поскольку ислам родился в предгосударственной среде, он никогда фор- мально не признавал разделения религии и власти: светское управление должно осуществляться на основе Священного Закона, а интерпретация этого Закона - прерогатва духовенства. Поэтому свет- ская власть в странах ислама (особенно шиитского толка) находится "под гнетом религии", доби- вающейся слияния религии и политики, что сужает динамику общественного развития. Правоверный мусульманин является свидетелем не борьбы двух властей, а их соревнования за право монопольной интерпретации все того же мусульманского вероучения в постоянно меняющихся условиях бытия (без выхода за пределы исламского мировоззрения). Поэтому правоверный мусульманин тоже стоит на одной "исламской" ноге. При этом исламизация сопровождается усилением роли государства, по- скольку кроме своих традиционных функций оно вынуждено обеспечивать соблюдение подданными предписаний Пророка и законов Шариата. Вышеупомянутые предписания и законы превращаются в оковы социально-экономического развития мусульманских стран, препятствуют выходу их за пределы докапиталистической стадии. Поскольку ислам является коллективистским вероисповеданием, правоверный не может обойти его каноны, не порывая при этом с религией и обществом. Поэтому он вынужден подчиняться социаль- но-экономической политике мусульманского государства, принципиально враждебного частной соб- ственности (кроме собственности, созданной личным трудом и законного наследства), и не дающего ей четких правовых гарантий (поскольку статус частной собственности - дискуссионная религиозная проблема). Поскольку ислам осуждает в принципе инициативу, предприимчивость, риск, авантюру, конкуренцию как проявления "греха и сатанинского наваждения", государство навязывало мусуль- манскому обществу:

- негибкие нормы, стандарты, цены, условия;

- запреты спекуляции (требование эквивалентного обмена);

- запрет посредничества (продавай сам или через определенные гильдии за определенные

комиссионные);

- запрет накопления и ростовщичества "риба", поскольку копить деньги - грех; а деньги, не израсходованные в течение месяца - абсолютное зло;

- осуждение роскоши и богатства и конкретные меры для распыления крупных состояний,

имеющие силу религиозного закона (правоверный мусульманин должен, особенно при получении наследства, внести закят на общественные нужды и оказывать материальную поддержку членам ре- лигиозной общины). Институт закята (жить скромно и помогать ближним) - кошмар богатых му- сульман, вынужденных складывать свои богатства в сундуки и кубышки, а не в производство (или заниматься ростовщичеством под чудовищный процент, "оправдывающий" нарушение запрета). Как говаривал халиф Омар, "жилье у мусульманина должно быть скромным, самое большее из трех ком- нат" - поэтому богатые мусульмане строили себе дома-дворцы принципиально долго под предлогом "нехватки средств", дабы не подвергнуться осуждению правоверных и конфискации государством незаконного с религиозно-правовой точки зрения богатства.

Особенностью индуизма является его равнодушие к политической системе и консервация им корпоративно-кастового социального строя Индуизм освятил от имени Богов кастовую систему, ко- торая низвела подавляющее большинство верующих в самый низ социальной лестницы и лишила их перспективы и права перейти "в этой жизни" в более высокую касту. Профессионально- экономическая монополия каст блокировала социально-экономический и технический прогресс, вос- препятствовала развитию общественных связей по горизонтали и способствовала неуклонному нако- плению в обществе кастовых предрассудков.

Поучительный пример противоположного влияния религиозно- этических воззрений на разви- тие общества дает сопоставление основных постулатов конфуцианства и христианства в его протес- танстком варианте

- конфуцианство способствует рациональному приспособлению к жизни, а христианство -

ее рациональной реорганизации, что стимулировало развитие естественных наук и формальной логи- ки. Протестантство полагает богоугодным делом не уход в духовное, а добросовестное выполнение мирских обязанностей: труд как долг, призвание и божественное предопределение - все это способст-

вовало становлению в Европе эффективной капиталистической системы;

- христианин всегда проявляет интерес к отвлеченным проблемам, для него истина важна

независимо от ее пользы и он может пойти на костер за отвлеченную истину (вертится ли Земля и какой она формы?). И, как правило, впоследствии выясняется огромная практическая выгода знания некогда отвлеченной истины. Конфуцианец же связывает истину с пользой и не интересуется отвле- ченными проблемами, впоследствии проходившими в Китае под грифом "западные науки". В конфу- цианстве абстрактное мышление как метод познания вообще отсутствует, у них нет философских систем типа гегелевской - китайская мысль предельно практична и приземлена. Конфуцианцу не за что идти на костер, кроме долга и "сохранения лица": у них нет инквизиции, но нет также Гусов, Бруно, Галилея, Коперника;

- верующий христианин, учитывая неопределенность путей "спасения души", спасается

как может самостоятельно и сам отвечает пред собой и Богом за сделанный им выбор. Конфуцианец же, изначально находящийся в плену окостеневшей этики и ритуала, прекрасно знает - его спасение в следовании древним канонам и прецедентам;

- христианство полагает, что в прошлом нет ничего хорошего, и устремляет своих адептов

в будущее: ниву господню надо возделывать своими руками и по собственному разумению, соответ- ственно складывающимся обстоятельствам, которые постоянно меняются. Поэтому христианское общество футуристично, динамично, экстравертивно. Для конфуцианца будущее, в лучшем случае, - повторение прошлого, а в худшем случае - отклонение от него. Поэтому от будущего не следует ждать ничего хорошего - не нужны, следовательно, и радикальные преобразования. Таким образом, сопоставительный анализ христианства как религиозно-психологической пред- посылки трансформации традиционного европейского общества в современное буржуазное, и вос- точных религий приводит к выводу, что важнейшие элементы всех восточных религий препятствова- ли разложению АСП и трансформации традиционного восточного общества в аналогичном Европе направлении. Христианско-протестантская этика, наложившись на античное наследие, способствовала фор- мированию свободной самостоятельной личности (землепроходцы, мореплаватели, исследователи, изобретатели). Такая личность смогла воспользоваться эффективно свободой горизонтальных обще- ственных связей, существовавших в западноевропейской цивилизации благодаря ее раздробленности государственными границами и дихотомии светской и духовной власти. На Востоке крупные деспотические государства- цивилизации и корпоративная структура вос- препятствовали развитию горизонтальных общественных связей, а консервативные религиозные сис- темы сформировали стандартного азиатского подданного, идущего по жизни "с головой, повернутой назад", опутанного государственными законами, религиозными предписаниями, корпоративной мо- ралью. Легенда гласит, что халиф Омар сказал о книжных сокровищах Александрийской библиотеки:

"Если в них то же самое, что в Коране - они бесполезны. Если они противоречат Корану - они вред- ны". И, хотя это всего лишь легенда, она отражает общее отношение Востока ко всему, что не соот- ветствует и противоречит его ценностям: теократическая власть (союз клерикалов и чиновников) противилась появлению "пагубных и ненужных знаний", что вело к удушению творческих потенций общества и личности. Характерной чертой древности был расцвет философии, доступной узкому кругу избранных (интеллектуалов и состоятельных). Средневековая эпоха характеризуется господством религиозной веры широких масс: духовный мир возобладал над материальным, первичная внутренняя перестрой-

ка человека - над внешним преобразованием материального мира. Постепенно религиозная филосо- фия все больше отдалялась от практических потребностей: в сфере идей продолжали господствовать иллюзорные представления о мире (при этом рай и ад были понятиями белее определенными, чем Азия в представлениях европейцев и наоборот), в сфере практической деятельности люди средневе- ковья руководствовались более реальными представлениями. Увлечение схоластическими рассуждениями и отвлеченными проблемами способствовало раз- витию догматической логики, что дало импульс развитию математики - здесь Восток опережал Запад. Однако обуржуазивавшаяся Европа опередила Восток, соединив догматическую логику с экспери- ментом и получив логику науки, основанную на опыте, мере, числе и знании дела. Как отмечал Ф.Бэкон, только опытная наука "позволяет познать истинную сущность природы и созданий челове- ка". В основу нового европейского мировоззрения легли достижения классической механики (через точные приборы, механизмы, машины, оружие). Благодаря НТП в Европе, как отмечал Николай Ку- занский, "рассудок явно поднимался над воображением". ВГО дали европейцам не только простор воображению, но и пути к новому миропониманию. На Востоке же наука осталась на "донаучном уровне". Как отмечал Ф.Юкити, "восточная наука слепо верит в древность и установившийся порядок вещей, в то время как западная наука полна со- мнений и ищет заблуждения древних". Характерными чертами средневековой восточной науки были:

- локализация, несистемность, преобладание наблюдения над экспериментом, схоластич-

ность в отличие от практичности западной науки, отсутствие скачков в научном понимании мира;

- приоритетное внимание гуманитарным исследованиям в ущерб естественнонаучным,

теологичность гуманитарного знания под воздействием религии и церкви, схоластическое комменти-

рование канонических текстов как наиболее распространенная форма интеллектуальной жизни;

- традиционализм направлений научного познания в естественно-научной сфере (в биб-

лиографии естественных наук Индии VIII-ХIХ вв. из 10 тыс. наименований на медицину и астроно- мию приходится соответственно 5 тыс. и 3 тыс.). По сравнению с древностью больше внимания уде- лялось математике. Однако, как отмечает американский историк науки О.Нейгебауэр, "математика и астрономия практически не влияли на обычную хозяйственную жизнь", а потребности в математике "не выходили за пределы элементарной домашней арифметики". Избыток населения на Востоке вос- препятствовал развитию там механики. В результате техобеспечение хозяйственной деятельности остановилось на уровне древневосточной стадии развития.

Изобретения, сделанные на Востоке в древности и средневековье, из-за их невостребованности статичным обществом рассматривались там как забавные, интересные, но бесполезные диковины. Таковыми они и оставались до тех пор, пока их не переняли и не использовали в своих интересах, в том числе и против Востока, европейцы. Научно-технические открытия и изобретения не адаптиро- вались восточной экономикой, сверх меры обеспеченной дешевой рабочей силой. Любопытно, что большинство изобретений и техусовершенствований, внедренных в производство, были сделаны слу- чайно простолюдинами в процессе хозяйственной деятельности, а не образованной прослойкой вос- точного общества. Таким образом, наука и производство на Востоке развивались параллельно, не оказывая друг на друга плодотворного влияния, как в Европе. Комплекс недостатков в сфере естественно-научного и гуманитарного знания обезоружил Вос- ток перед лицом грядущей европейской экспансии не только в научно-техническом, но и в морально- психологическом плане, и создал почву для появления впоследствии комплекса "неполноценности" Востока, чрезвычайно выгодного колонизаторам. Специфичный религиозный фактор наложил свой неизгладимый отпечаток на культурные про- цессы средневекового Востока. Азия не знала такого упадка культуры в начале эпохи, как Европа. Культурное развитие продолжалось, но в традиционных направлениях, т.е. без новаций европейского масштаба в этой сфере. Вопреки концепции "повсеместности Ренессанса" он на Востоке во всей пол- ноте так и не наступил:

- у европейских и восточных "возрожденцев" были разные социально-политические и

культурные ориентиры (гармоничная свободная личность в Европе, идеал чиновника-мудреца в Ки- тае), типологически разной была и древность, к которой они обращались;

- не было, как и в науке, размежевания с религиозным мировоззрением;

- агрессивный традиционализм глушил новаторство: новое не приходило на смену старо-

му, а лишь приживалось к нему и дополняло его, не меняя его основы; в лучшем случае новаторство было формой пассивного протеста против мертвящих догм и канонов. Европейцам же из Евангелия

было хорошо известно, что "не вливают

вино вытекает, и меха пропадают. Но вино молодое вливают в новые мехи, и сберегается и то и дру- гое";

вина молодого в мехи ветхие; а иначе прорываются мехи, и

- ренессанс на Востоке оказался намного ограниченнее по степени своего влияния на раз-

витие общества в сравнении с европейским, закончился угасанием и не имел соответствующего про- должения. Восточный ренессанс (обновление у арабов, возврат к древности в Китае, Муромати в Японии, Золотой Век в Турции) был только слабым подобием европейского, его усеченным вариантом в дру- гой цивилизации и с другойй ролью. Сходство форм не означало сходства содержания и, самое глав- ное, последствий. Если европейское Возрождение способствовало изживанию традиционного миро- воззрения, то восточный ренессанс был всего лишь яркой культурной вспышкой, несколько облаго- родившей традиционное восточное общество. Как парадоксально пошутил исследователь духовно- культурной жизни Востока Б.Ерасов, средние века там наступили "после ренессанса". Ущербность и неполнота восточного ренессанса в сравнении с европейским не означает оста- новки культурного прогресса и отсутствия существенных сдвигов в культурной сфере в средневеко- вую эпоху. Среди них можно отметить:

- взлет и упадок ряда универсальных языков (санскрит, пали, фарси, арабский, вэньян);

- становление новых национальных языков и литератур (персидский, байхуа);

- взлет японской культуры под влиянием китайской культурной прививки (китайское -

часть японского, но глубже его; японское - шире китайского

);

- становление исламской культуры;

- расцвет культуры Индии в результате взаимодействия исламской и традиционной индий-

ской культуры;

- становление и развитие синкретических культур (Р.Киплинг все-таки не прав в своем ут-

верждении, что"Востоку и Западу никогда не сойтись": в древности - эллинистическая, в средневеко-

вье - византийская, арабо-андалузская и российско-православная культуры были основаны и внесли свой вклад в историю мировой культуры благодаря соединению восточной и западной компонент). Наряду с вышеуказанными и другими процессами в культурной сфере в средние века все больше проявляются особенности восточной культуры:

- в деспотической теократической системе личность могла проявить себя творчески только

в литературе и искусстве. Однако над литературной прозой довлеют нормы взаимоотношений в вос- точном обществе, где человек - "раб" государства, церкви, корпорации и других объективных обстоя- тельств. Будучи человеком-функцией "с непроницаемым восточным лицом", восточный подданный и в литературе выглядел таким же, как и в реальной жизни (его душевные переживания оставались и в прозе скрытыми от остальных). К тому же, иероглифическая письменность способствует преимуще- ственно образно-дискретному восприятию мира и простой передаче знаковой информации, чем эмо-

ций и ощущений. В силу вышеуказанных причин литературная проза Востока отличается дидактич- ностью сюжетов, ходульностью и схематичностью образов героев. Однако, как и везде на огромном Востоке, здесь тоже были существенные отличия: японская литература, например, больше настраива- ет на переживание, чем китайская; японской "женской литературой" на слоговой азбуке хирагане, позволявшей передавать интимность, втайне зачитывалась мужская часть населения, обычно пользо- вавшаяся иероглификой;

- задавленная нормами, ограничениями и запретами душа восточного подданного находи-

ла отдушину в поэзии, в которой благодаря ее интимности эстетика способна преодолеть этику Вос- тока. К тому же, всесильное государство и консервативная религия не препятствовали творческим изысканиям в интимно-эстетической сфере, не видя в них для себя угрозы. Поэтому создается впе- чатление, что на Востоке стихи пишут все, по крайней мере все грамотные (может быть потому, что "лепестки слов вырастают из семени человеческого сердца", а сам поэт - "флейта, через которую слышно дыхание бога"?);

- в отличие от экстравертивных европейцев, людей голоса, интравертивные азиаты - люди

зрения (мудрость Востока - мудрость битых, иметь свой голос - опасно). Не отсюда ли увлечение каллиграфией - "геометрией духа", живописью (западная живопись - живопись взгляда, восточная - живопись идей), пейзажной живописью как компенсацией отсутствия изведенной еще в древности дикой природы, миниатюрами и малыми формами (европейцы даже называли Японию "цивилизаци- ей пустяков");

- находившиеся в географической изоляции не только от остального мира, но и друг от

друга, восточные цивилизации "варились в собственном культурном соку". Их верхушка по этой причине испытывала острый духовный голод, так как могла наслаждаться только тем, что было соз-

дано ее народом. Привилегированные классы, как и другие слои населения, задавленные этическими нормами, искали духовного отдохновения в эстетической сфере и не жалели средств для придания

культуре элиты отточенно совершенной формы. Поэтому ремесло и искусство Востока в большей степени, чем в Европе, ориентированы на удовлетворение элитарных потребностей " наслаждения жизнью, доведенного до крайних пределов"; - совершенство элитарной культуры азиатских цивилизаций на фоне культурно отсталого кочевого окружения способствовало формированию в древности и укреплению в средневековье ком- плекса этнокультурного высокомерия по отношению к последним, перенесенного и на весь осталь- ной мир (китаецентризм, японоцентризм, культурный индоцентризм). Высокомерие Востока, истори- чески обусловленное и имевшее под собой реальные основания в древности и средневековье, сыграло с ним дурную шутку на рубеже Нового времени при встрече с Западом; - степень культурной ксенофобии Востока оказалась столь высокой, что на стыке всемир- но-исторических эпох вместо восприятия научно-техничесческих и духовно-культурных ценностей Запада Китай и Япония предпочли уйти в добровольную самоизоляцию от него, что усугубило их общекультурное отставание. Становление же европейской средневековой культуры происходило на основе синтеза культурных достижений прошлых эпох и других народов, что создало благоприятный общекультурный климат для прогресса традиционного европейского общества и его буржуазной трансформации.

РАЗДЕЛ II. ОСНОВНЫЕ ЭТАПЫ И ПРОБЛЕМЫ ИСТОРИИ СТРАН АЗИИ И АФРИКИ В СРЕДНИЕ ВЕКА

КИТАЙ

ОСОБЕННОСТИ КИТАЙСКОГО СРЕДНЕВЕКОВЬЯ

Муравьиное царство в дупле дерева, теократическое государство с медитирующими чиновни- ками, идеалы "Великого равновесия" и "Великого единения" - как это все не похоже на Икарию или Город Солнца, идеи свободы и братства - отметил очарованный Китаем историк. Но тем интереснее познакомиться с непривычным для нас миром, эталоном АСП, и его особенностями.

1. ДЕМОГРАФИЧЕСКАЯ ПРОБЛЕМА В КИТАЕ

Огромность населения Китая - первое, что бросается в глаза европейцу. В отличие от большин- ства других древних и средневековых обществ Китай всегда знал, сколько подданных в нем прожи- вает - регистрации населения в этой стране 4 тыс. лет, т. к. государство всегда хотело знать, сколько у него налогоплательщиков и потенциальных воинов. На рубеже нашей эры население Китая составля- ло 60 млн. чел. (30% нас. Азии и 20% нас. мира), в 1102 г. - 100 млн. чел., в 1450 г. - 60 млн. чел., в 1700 г. - 205 млн. чел. (50% нас. Азии и 30% нас. планеты). В земледельческом китайском обществе демографический режим всегда характеризовался:

- высоким естественным приростом населения;

- малой продолжительностью жизни из-за тяжелого труда и недостаточно полноценного, почти исключительно вегетарианского, питания;

- половозрастными диспропорциями (молодых возрастов больше пожилых, мужчин боль-

ше женщин вследствие изношенности женского организма из-за тяжелых трудовых нагрузок и час- тых родов);

- скачками и перепадами в результате погодных стихийных бедствий (например, неодно-

кратное изменение русла реки Хуанхэ) и социальных катаклизмов (восстания и вторжения извне). Кроме того, на стыках династий обнаруживался "демографический подлог" ("сильные дома" в конце династического цикла скрывали от налогообложения не только принадлежавшие им земли, но и работающих на них крестьян). В связи с напряженным демографическим режимом сельское хозяйство Китая уже к началу средневековой эпохи стадо его ахиллесовой пятой. Эта страна находится в наихудших условиях с точки зрения количества используемых и пригодных к освоению земель по сравнению с Индостаном и ЮВА. В Индии, имеющей природные условия гораздо более благоприятные, чем в Китае, в наше время на душу населения приходится земли больше, чем в старом Китае. Возможности экстенсивного развития китайского с/х были исчерпаны еще до наступления средневековой эпохи. Видимо, поэто- му, у них слова "есть" и "есть рис" синонимы, а вместо "здравствуйте" можно услышать "А Вы уже поели риса?".

2. КОНФУЦИАНСТВО И ЛЕГИЗМ

Народ можно заставить повиноваться, но нельзя заставить понимать, почему? Конфуций Продовольственно-демографическая напряженность китайского общества делала проблема- тичным его выживание в условиях социально-политической раздробленности и борьбы, алых разме-

ров государства и слабости государственной власти. Поэтому китайцы столетиями апробировали ме- тоды и способы цементирования общества и укрепления государства: внешне это выглядело как борьба легизма и конфуцианства. Символ легистской социально-политической тоталитарной доктрины император Цинь Шихуан попытался превратить народ "в груду песка", исходя из того, что "народ - трава, правитель-ветер: ку- да дует ветер, туда гнется и трава". Легисты полагали, что человек от природы алчен и правитель должен направить алчность подданных на два полезных для государства дела - земледелие и войну. На определенном этапе развития Древнего Китая легизм и его методы сыграли исторически прогрес- сивную роль, т. к. способствовали становлению императорской системы с верховной ролью государ- ства, четкой градацией чиновничества, систематическим обновлением госаппарата, цензорским над- зором, круговой порукой Насильственные методы правления, не подкрепленные идеологией, признаваемой всем обще- ством, в конечном счете доказали свою неэффективность. Гораздо более эффективным с точки зре- ния цементирования китайского общества оказалось универсальное морально-этическое учение Кон- фуция (иероглиф "цзяо", применяемый для обозначения конфуцианства, переводится как "учение" и "религия", сам же Конфуций традиционно именовался как "учитель и пример для десяти тысяч поко- лений"). Целью созданного Конфуцием учения было примирение в обществе, "стоящем по колено в крови". Основные идеи конфуцианства:

1. В основе общества лежит деление на верхи и низы, т. е.: признается и идеологически обосно- вывается социально-имущественное неравенство 2. Необходимо смягчать объективно существующее неравенство через:

- соблюдение правил этикета-ритуала-церемониала. В результате житель старого Китая

превращался в "автомат", соблюдающий до 300 видов церемоний и 3 тысяч правил поведения (пра-

вила распространялись даже на интимную сексуальную жизнь китайцев);

- выполнение долга, предполагающее повиновение низов верхам и заботу верхов о низах

(народ - лошадь, правитель - всадник, который должен правильно взнуздать и содержать ее);

- морально-этическое воспитание подданных, в т. ч. путем внутреннего самосовершенст-

вования. Поскольку лучшим средством воспитания в старом Китае считалась история, историк зани- мал важное место не только в обществе, но и в государственной структуре. Характерная черта китай- ского народа - высокий уровень исторического знания и самосознания. Особенность Китая - тесная

связь истории и политики, история на службе политике как традиция "использования древности на службе современности". Обращаясь к историческому факту и интерпретируя его соответствующим образом, политик-чиновник в Китае всегда встречает подготовленную к восприятию подобной ин- терпретации аудиторию.

Как всякое крупное общественно-значимое учение, классическое конфуцианство подвергалось различным интерпретациям. Мэн Цзы (III в. до н. э.) утверждал, что "самое ценное в стране - народ, затем - власть, и наименьшую ценность имеет правитель". Такая трактовка способствовала укорене- нию в китайском обществе представления о правомерности свержения правителя, нарушающего конфуцианские каноны и потерявшего тем самым "Мандат Неба" на управление Поднебесной импе- рией. Однако официальной идеологией средневекового Китая стало неоконфуцианство как сплав ле- гизма и конфуцианства (кнута и пряника). Сначала оно стало идеологической основой империи Хань (III в. До н. э. - III в. н. э.), а затем претерпело определенную трансформацию в сунскую эпоху под влиянием деятельности Чжу Си, сделавшего акцент на обязанностях низов и правах верхов китайско- го общества (именно в форме чжусианства конфуцианство утверждается в соседних с Китаем странах южных морей, Корее и Японии). Соответственно, социально-политическая система средневекового Китая была синтезом:

- реалистического легизма с идеей искусственного поддержания порядка в обществе си- лой, законом;

- конфуцианского идеализма с идеей поддержания естественного общественного порядка

гуманными методами воспитания у всех членов общества, независимо от их социального статуса, осознания своего места и соответствующих этому месту обязанностей перед остальным обществом.

Утверждение конфуцианства в качестве господствующей идеологии в эпоху Хань положило начало двухтысячелетнему существованию китайской империи как конфуцианской. Поскольку это важнейший структурообразующий фактор, некоторые специалисты, например Л. С. Васильев, пола-

гают именно эпоху Хань началом китайского средневековья, хотя чисто хронологически это не сов- падает со всемирно-исторической периодизацией средних веков. Выполнив на начальном этапе своего существования консолидирующую общество роль, на поздних этапах средневековья конфуцианство обожествило существоваший в Китае строй АСП, было канонизировано и сковало развитие общественной мысли и производительных сил. Если католиче- ская церковь самостоятельна и оппозиционна светской власти, православная - поддерживает государ- ство, то конфуцианство, выполнявшее роль религии порядка, слито с государством. Европеец- христианин интересовался чужим и неизвестным в поисках религиозной истины, европеец-атеист - в поисках истины вообще и для разоблачения церковных догматов, японец рисковал жизнью за чтение иностранных книг - в результате европейцы создали новый мир, японцы смогли войти в него. Китае- центристское конфуцианское общество не интересовалось чужим и в XIX в. при первой же встрече с буржуазной Европой растерялось и было отброшено на обочину мирового исторического процесса. Однако в средние века опутанная конфуцианскими канонами (и во многом именно поэтому статич- ная) китайская цивилизация по-прежнему считала себя избранной Небом, а остальные народы мира - варварами.

3. ПРОБЛЕМА ЕДИНСТВА КИТАЯ

Со времени создания первой централизованной империи и до Синьхайской революции 1911-13 гг. в Китае господствовала интегративно- централизующая тенденция развития общества и государ- ства, обусловленная осознанием китайским народом своей этнопсихологической, религиозно- куль- турной и хозяйственной общности, а также единства этико-политической идеологии, традиций и обычаев. Выдающуюся роль в утверждении этой тенденции сыграли легизм и конфуцианство. При завоеваниях Китая малочисленными кочевыми народами их верхушка была вынуждена считаться с монолитностью традиционной духовно-политической культуры этой страны и перенимать китайскую систему государственности как условие сохранения своей власти. В свою очередь, варварские завое- вания способствовали обострению у широких масс чувства этнической общности и стремления к соз- данию чисто китайского централизованного государства. В результате резкого преобладания интегративно-централизующей тенденции китайский народ на протяжении тысячелетий был объединен в одно, либо в 2-3 крупных централизованных государст- ва, причем такое раздробление было следствием временного завоевания части Китая северными вар- варами. Традиция политического унитаризма и единства Китая базировалась преимущественно на лин- гво-культурной и общественно-политической общности. К началу нашей эры в качестве единого письменного языка в стране с дюжиной языковых диалектов появляется вэньян, а к VII веку утвер- ждается и его единое чтение. На протяжении средневековья аналогично мощным фактором нацио- нальной консолидации становится распространение менее сложного и доступного более широким массам населения языка байхуа (до 30% мужского и 10% женского населения городов к концу сред- невековья обладали первоначальной грамотностью). Правящая чиновная элита и грамотное город- ское население считали себя гражданами Китая и являлись носителями общегосударственного типа национального самосознания. Наряду с господствующей интегративно-централизующей тенденцией в Китае всегда действо- вала и дезинтегративно-центробежная, порожденная огромными размерами страны, натуральным и полунатуральным характером средневекового общественного производства, слабостью хозяйствен- ных связей между различными районами страны, ярко выраженными хозяйственными и иными раз- личиями и спецификой геополитического положения Юга и Севера страны. Большая часть населения страны, жители провинциальной глубинки, были носителями регионального типа этнического само- сознания, подкрепляемого соответствующими языковыми диалектами. Тенденция к хозяйственно- культурной местной самостоятельности от Центра неоднократно в средние века использовалось раз- личными социально-политическими силами ("сильными домами", удельными князьями, провинци- альной гражданско-бюрократической и военной верхушкой) для установления военно-политического контроля на местах в их эгоистических интересах, что вело к развалу централизованной империи и вторжениям кочевников: так было в III-VI вв. в царстве Вэй и Западная Цзинь;на рубеже IХ-Х вв. в эпоху Тан; после смерти основателя династии Мин Чжу Юаньчжана на рубеже ХIV-ХV вв. Опасности, которые несла для общества и государства дезинтегративная тенденция, побудили китайцев к установлению в стране изощренной системы социально-политической организации, госу- дарственного устройства и управления, четкой регламентации прав и обязанностей всех членов об-

щества с тем, чтобы "наставлением улучшать нравы народа, повелевать и управлять народом, обес- печивать народ".

4. СОСЛОВНАЯ СТРУКТУРА КИТАЯ В СРЕДНИЕ ВЕКА

Сословное деление в Китае возникло значительно раньше классового. В своей окончательной форме оно сложилось в IX-II вв. до н. э. просуществовало до Синьхайской революции 1911 г. :

1. Привилегированные высшие сословия:

- титулованная знать;

- шэньши-чиновники;

- шэньши без должности;

- имеющие ученые степени

2. Непривилигерованные средние сословия, налогоплательщики, простолюдины, "добрый на-

род" с правом сдачи госэкзаменов на ученую степень:

- земельные частновладельцы;

- надельное государственное крестьянство;

- арендаторы у "сильных домов";

- торговцы и ремесленники.

3. Низшее сословие, не платящее налоги, "подлый народ", занимающийся третьестепенным де-

лом, "дармоеды" (певцы, танцоры, монахи, рабы, слуги, тюремщики, палачи).

Власти Китая всегда исходили из того, что "зерно - жизненная артерия народа, а налоги - со- кровище государства". Отсюда и расстановка приоритетов: земледелие как первостепенное занятие, ремесло и торговля - второстепенное ("земледелие - ствол, ремесло и торговля - ветви"). Оуян Сю писал: "Земледелие предшествует всему, оно начало и конец правления". Государство активно вме- шивалось в аграрные отношения не только по причине обеспечения налоговых поступлений, но и

опасаясь перехода бродяжничества обезземеленного крестьянства в политическую нестабильность из-за того, что "у бедного нет клочка земли, куда можно было бы воткнуть шило, в то время как поля

, а сами они разъезжают на крепких конных

повозках и едят отборное зерно и мясо". Отсюда - традиционно враждебное отношение средневеко- вого конфуцианского государства к "сильным домам" на селе.

Что касается ремесла и торговли, то они полезны, но второстепенны, поскольку не произво- дят зерна. Они могут быть даже вредны в случае чрезмерного развития, так как:

- способствуют развитию горизонтальных общественных связей, не контролируемых госу- дарством, в обществе с вертикальными социально-политическими структурами;

- увеличивают удельный вес населения не производящего, а только потребляющего дефи-

цитное продовольствие;

- торгово-ремесленные круги менее подвержены государственному контролю, чем кресть-

янство.

Для предотвращения роста числа ремесленников в Китае существовали многочисленные ограничения и запреты на "неположенные украшения" для разных сословий. В условиях Китая ре- месленные цехи были призваны не столько способствовать росту производства ремесленных изде- лий, сколько сдерживать рост их производства. В эпоху смуты в сер. I тысячелетия, в условиях усобиц и вторжений извне, ослабевшая цен- тральная власть не смогла пресечь утверждение в стране новой чужой буддийской религии. С пре- кращением смуты китайское государство не могло примириться с тем, что буддийская церковь с ее миллионами верующих и земельной собственностью все больше превращалась в мощную политиче- скую и экономическую силу. Отсюда целенаправленная государственная компрометация буддийско- го монашества. Китайский мыслитель XI в. Ли Гоу указал на "10 пороков монашества, устранение которых дает 10 преимуществ", среди них:

богачей тянутся с Севера на Юг и с востока на запад

1) когда мужчины не заняты земледелием, их кормят другие; 2) когда мужчины холосты, женщины ропщут и возобладает разврат; 3) монахи, не вписанные в реестры, не явяляются тяглыми и не пополняют казну; 10) монахи хитрые - уклоняются от контроля чиновников.

5. КЛАСС УПРАВЛЯЮЩИХ КИТАЕМ

Правящий класс старого Китая отличается рядом особенностей:

1. Разделенностью на титулованную знать и бюрократическое чиновничество - шэньши ("уче-

ные люди, носящие пояс власти");

2. Принципиальной открытостью чиновничье-бюрократического аппарата для его пополнения

из непривилегированных сословий простонародья двумя путями:

- сдачей экзаменов на получение ученой степени (система кэцзю), дающей право занимать должность в госаппарате;

- покупкой ученой степени;

-покупкой должности (она в три раза дороже степени) низового и среднего уровня.

3. Сословной стабильностью бюрократического аппарата, на 2/3 состоявшего из детей и внуков

шеньши;

4. Делением шеньши на две категории - чиновников и неслужилых. Особенность Китая - боль-

шая часть правящего класса "не правит". Неслужилые шэньши, своего рода китайская интеллиген- ция, использовали свой высокий социальный статус для занятия негосударственных, но высокоопла- чиваемых должностей уездных судей и общинных учителей, руководителей ополчений и обществен-

ных работ. Фактически они превращались в общинных лидеров, без которых крестьянину невозмож- но было решить ни одного вопроса в отношениях с местной властью. Не каждая деревня могла по- хвалиться наличием в ней "собственного" шэньши - их роль преимущественно играли простолюди- ны-неудачники государственных экзаменов, "носящие одежду из хлопка".

5. Конкуренцией за государственные должности в связи с "перепроизводством" шэньши и уза-

конением протежирования, именуемого "родственной тенью". Такая "тень" за спиной соискателя должности давала определенные привилегии на ее получение при условии сдачи дополнительного экзамена "на профпригодность". Гарантийная рекомендация была основным методом продвижения чиновника по служебной лестнице, однако при смене власти такие "родственнотеневые" отношения могли повредить обеим сторонам: в подобных ситуациях бывшие клиенты разоблачали бывших га- рантов и "высмеивали людей, с которыми только что вместе купались, за то, что они были голыми".

6. Сосредоточением у шеньши не только исполнительной политической власти и распоряжения

ресурсами государства (составляя 2% населения, они получали 20-25% национального дохода), но и идеологической власти. Шэньши управляли Китаем как формально (чиновничество), так и нефор- мально (неслужилые). Обе страты шэньши олицетворяли собой две подсистемы управления общест- вом, причем обе они базировались на конфуцианских канонах. Таким образом, в Китае существовал особый тип "государственного человека" разных степеней учености, соответствующих администра- тивной структуре империи - шэньши не просто чиновник: он соединяет в себе этику и власть, служит им добровольно и принципиально доктринально, выполняя свою конфуцианскую сверхзадачу.

7. Ученое сословие нестабильно и дифференцировано. Подавляющая часть шэньши имела

низший ранг сюцая (около 80%). Противоречия между различными стратами шэньши (малооплачи- ваемыми сюцаями и "продвинутыми мужами" цзиньши, чиновной и неслужилой частями сословия) носили чисто конкурентный характер - всех их при этом объединяла приверженность общей идеоло- гической конфуцианской основе и стремление обустроить Китай по канонам древних. Каждый шэньши претендовал на единственно правильное толкование классиков и прошлого. Государство строго регулировало численность ученого сословия, особенно его неслужилой части, используя экзаменационные квоты и продажу степеней и должностей в политических целях: в периоды политической напряженности эти квоты резко увеличивались для обеспечения поддержки династии со стороны грамотной и активной части китайского общества, желающей "остепениться" (замечено, что значительная часть лидеров мятежей и восстаний в Китае - неудачники госэкзаменов). Поэтому численность шэньши существенно колебалась в зависимости от эпохи и социально- политической конъюнктуры от 0,5 млн. до 1,5 млн. чел.

Китайский шэньши существенно отличается от европейского интеллигента-интеллектуала:

- интеллигент в той или иной степени оппозиционен по отношению к государству и церкви;

- шэньши - защитник и олицетворение государства: он может выступать только против кон-

кретных пороков в практике государственного управления, тем самым в конечном счете укрепляя государство. Шэньши предвосхитили "карамзинский" взгляд на мир, в соответствии с которым "для благоденствия империи нужны 25 хороших губернаторов".

6. ГОСУДАРСТВЕННОЕ УСТРОЙСТВО СРЕДНЕВЕКОВОГО КИТАЯ

На протяжении средневековья в связи со сменой династий многие элементы государственного устройства Китая менялись, но его основные принципы оставались без изменений /см. схему китай- ской бюрократии. На вершине пирамиды государственной власти находился император, имеющий Мандат Неба на управление Поднебесной империей и именуемый Сыном Неба. Власть императора косвенным об- разом была ограничена вышеуказанным Мандатом, предписывавшим осуществлять управление в со- ответствии с конфуцианскими традициями, и определенной самостоятельностью функционирующего по этим традициям бюрократического аппарата. Как правило, императоры были приверженцами ле- гистских, а аппарат - конфуцианских методов управления.

Стремясь держать чиновничество под контролем, императоры искусственно противопоставля- ли друг другу различные ветви и звенья аппарата, разделив его на исполнительную и контрольную ветви, курируемые, как правило, двумя фаворитами правителя. Контрольная власть была представлена императорскими Канцелярией, Секретариатом и Пала- той инспекторов-цензоров. В служебные обязанности инспекторов-цензоров входил не только кон- троль деятельности исполнительной власти, но и увещевать императора править по канонам, докла- дывая ему "правду" не с узковедомственных, а с общегосударственных позиций. Учитывая уникаль- ную роль инспекторов в системе государственного управления, аппарат стремился внедрить на эти должности или "своих", или людей мягких, слабохарактерных, не обладающих способностями и не- самостоятельных, которые не могли бы представлять опасности для чиновничества. С другой сторо- ны, в различные периоды китайской истории реформаторской части шэньши удавалось провести су- щественные преобразования, опираясь именно на своих ставленников в Инспекторате, имевших пря- мой доступ к императору с правдивой информацией об истинном состоянии дел в стране. Существовал только один способ миновать контрольные органы - добиться такого влияния на императора, что последний давал своему фавориту "собственноручную императорскую записку" с надписью в правом верхнем углу: "Тот, кто воспрепятствует прохождению документа, будет осуж-

ден

Исполнительная власть состояла из трех ведомств: Палаты изучения донесений, Палаты импе- раторских указов и собственно правительства - Ведомственной Палаты, включавшей в себя Палаты финансов, наказаний, церемоний, общественных работ, военных дел и своего рода "отдел кадров" - Палату чиновников. В соответствии с китайской Табелью о рангах должности и титулы делились на 9 рангов, в ка- ждом из которых было по 30 разрядов. Обычно сдавший госэкзамен на сюцая с отличной оценкой мог претендовать на восьмой высший разряд первого ранга, сдавший на удовлетворительно - на восьмой низший разряд. Долгом чиновника было иметь безупречный моральный облик, т. е. строго соответствовать своему месту в обществе и аппарате. В случае "потери лица" у чиновника тринадца- того разряда отбиралось удостоверение шестого разряда и он мог в будущем снова дослужиться не выше двенадцатого разряда. Ученые степени не аннулировались. Кроме того, для чиновников суще- ствовали правовые наказания пяти степеней: тонкими бамбуковыми палками (до 50), толстыми бам- буковыми палками (до 100), каторгой до трех лет, ссылкой (до 1500 км) и две степени смертной казни (удавка и отрубание головы). Чиновник жил, сознавая, что за послушание его ждет награда, за ошиб- ки наказание, за ослушание - смерть. Центральному правительству подчинялись губернаторы 20-25 провинций со штатом чиновни- ков провинциального управления, губернаторам провинций - начальники 300-360 областей-oкpугов, a последним - начальники 1500 уездных управ-ямэней, надзирающих за 150-250 тысячным населением уезда. Начальники ямэней составляли основание пирамиды государственной бюрократии Китая: если в функции высшего и среднего звена государственной администрации входила циркуляция докумен- тов и контроль их исполнения, то полторы тысячи уездных начальников непосредственно управляли многомиллионным китайским народом. Уездный начальник самостоятельно набирал штат ямэня (писарей, палачей, сборщиков нало- гов, секретарей из числа местных шэньши и неудачников госэкзаменов) и обеспечивал сбор налогов и выполнение других повинностей в опоре на неформально существующее местное самоуправление (общинная верхушка, главы корпораций, старосты деревень и 10-дворок). Как правило, во избежание приезда работников ямэня (это уже беда), население стремилось все свои обязанности перед властями выполнить в срок.

согласно статье о великой непочтительности и сослан на 3 тысячи ли".

Уездный начальник получал от государства чисто символическое жалованье, в десяток раз пре- восходящее доход простолюдина, и был заинтересован в своевременном и полном сборе налогов с подведомственного ему населения для поддержания собственного благосостояния и оплаты нанятого

им штата ямэня (с ХVIII в. для ослабления лихоимства чиновников на уездном уровне государство

стало доплачивать им "серебро для поддержания честности", в 10-20 раз превосходящее их основной

оклад. Поскольку чиновничество в Китае подвергалось принципиальной ротации каждые 3 года, у

них не было заинтересованности глубоко вникать в дела и кропотливо ими заниматься (часто вместо уездного начальника фактически правил нанятый им секретарь-шэньши).

7. БАОЦЗЯ

Неотъемлемой частью системы управления обществом в Китае была система "коллективной ответственности" членов общин и городских кварталов, возникшая еще в древности. Сыма Цянь со-

общает, что еще в IV в. до н. э. реформатор Шан Ян "приказал народу разделиться на группы по 5 и 10 семей для взаимного наблюдения и ответственности за преступления. Тот, кто не донесет о пре- ступлении, будет разрублен пополам, а тот, кто донесет, будет награжден как воин, отрубивший го- лову врага; скрывший преступника наказывается как сдавшийся врагу". Сам термин "баоцзя" появил- ся в 1070 г. в связи с реформами Ван Аньши. По китайским законам на дверях домов должны были висеть таблички с подушевой описью семей - об отъезде и приезде должен знать сотский староста

для регулярного доклада в ямэнь о передвижениях населения.

Существуют разные оценки эффективности системы баоцзя - от очень эффективной до неэф- фективной. Доказательства недостаточной эффективности:

- неудача поголовной регистрации из-за неграмотности большинства крестьян (это было воз-

можно только в уездных центрах);

- раздел "баоцзя" не включен отдельной графой в аттестацию чиновников, соответственно и от- ношение к поддержанию баоцзя было поверхностным;

- местные шэньши саботировали систему баоцзя как унижающую их ученое достоинство, а сот-

ские и простолюдины не имели права входить в дом шэньши;

- главы 5-10-дворок, опасаясь вымогательства в ямэнях при переделках списков и разборе дел, не подавали туда требуемой информации;

- потенциальные доносчики боялись мести нарушителей и преступников;

- мало кто желал портить отношения с соседями, которые в ответ тоже могли на них донести;

- главное доказательство недостаточной эффективности системы баоцзя в существовании па-

раллельно ей многочисленных тайных обществ, которые смогла ликвидировать только КПК в 50 гг.

XX в.

Тем не менее, в лице баоцзя государство имело мощный рычаг воздействия на нежелательные процессы в обществе, своеобразную систему социального контроля. Впоследствии она будет охарак- теризована в словах народной песенки:

Баоцзя, баоцзя Жить нельзя, дышать нельзя Все в цепях и кандалах У начальников в руках Кнут и страшная печать Заставляют нас

8. ТАЙНЫЕ ОБЩЕСТВА В СРЕДНЕВЕКОВОМ КИТАЕ

Тайные общества и секты играли заметную роль в истории Китая в качестве организаторов на- родного сопротивления налоговому гнету и произволу деспотического государства со времени созда- ния во II в. н. э. секты "Тай-пиндао" (Учение о пути великого равенства), возглавившей восстание "Желтых повязок". В средние века наиболее известным тайным обществом стала "Секта Белого Лотоса" (СБЛ), возникшая в XI в. на основе буддийской секты, созданной в IV в. монахом Хуй Юанем. В свою оче-

редь, СБЛ стала базой для для образования в XVII-XVIII вв. других тайных обществ (Общество Неба и Земли, Общество трех точек и др.).

Рассмотрим смысл учения СБЛ, столетиями привлекавшего миллионы приверженцев и после- дователей. Проповедники СБЛ утверждали, что у истоков мироздания - нерожденные родители, сле- довательно, все люди изначально - братья и сестры. Однако "родители" в гневе на людские пороки решили уничтожить мир. В ответ на мольбы людей о пощаде "родители" смягчились и вместе со страданиями послали на землю и добро, к которому можно приобщиться, лишь приняв учение Белого Лотоса - члены секты после смерти попадают в Рай. Таким образом, во-первых, само наличие учения СЕЛ является отрицанием официального конфуцианства и, во-вторых, тезис об изначальном равенст- ве людей опровергал конфуцианский постулат об их изначальном неравенстве и мог превратиться в материальную силу, так как крестьянство верило в наступление "золотого века" (в средние века идея равенства всегда имела религиозную форму - повстанцы Уота Тайлера очень интересовались: "Кагда Адам пахал, а Ева пряла - кто же был дворянином?"). СБЛ решила эту проблему просто - каждому своему члену обещала чиновничью должность после победы или после смерти. Проповедники СБЛ постоянно предупреждали о неизбежности "бедствий", преувеличивая при этом их ожидаемые масштабы и подавая наглядный пример действием (грабили богатых, сжигали их усадьбы), не останавливались перед принуждением крестьянства вступать в тайные общества для преодоления их локальности, "брали в долг" у населения продукты, так как искренне верили в ско-

Крестьяне массами вступали в ряды сектантов, чтобы пережить "бедствия" и попасть в

рую победу

Рай. Популизм сектантской пропаганды (вера в возможность осуществления всех чаяний сразу) об- легчал задачу мобилизации масс. Коллективные моления по особо торжественному ритуалу помогали преодолению психологического барьера боязни неповиновения властями Руководители тайных об- ществ на местах обычно были выходцами из грамотных крестьян, которых почитала толпа. В перио- ды социально-политической стабильности секты занимались кропотливой идеологической работой, а подлинные вожди выявлялись уже в ходе восстаний с учетом их организаторских способностей. Внешне крестьянские восстания выглядели стихийными, хотя на деле благодаря деятельности сект у них уже имелась идейная подкладка и готовые кадры руководителей (при этом следует отметить полное несоответствие их идей содержанию их сознания). На практике крестьянские движения, за- кончившиеся победой, проходили два этапа:

-- этап общего котла и примитивного дележа награбленного; -- этап повторения того, против чего боролись - чиновничество, титулы, "свой" император Неотъемлемая черта социально-политической жизни средневекового китайского общества - бандитизм, разбой и пиратство, питательной средой которых были процессы обезземеливания кре- стьянства и жестокая эксплуатация. Особого размаха указанные явления достигли на стыке природ- ных, социальных и политических факторов - отсюда и легендарные бандиты Шаньдунских болот, пираты Фуцзяньского побережья и разбойники из Шэньси. Китайский бандитизм пользовался опре- деленным престижем в народе вследствие понимания всеми истоков и причин этого явления и соеди- нения в нем зачатков классового самосознания и стремления к личной выгоде (а выгода могла быть достигнута только за счет грабежа состоятельных элементов).

9. ОСНОВНЫЕ НАПРАВЛЕНИЯ ВНУТРЕННЕЙ ПОЛИТИКИ КИТАЙСКОГО ГОСУДАРСТВА

Все усилия государства в конечном счете сводились к нейтрализации главной опасности - угро- зы голода, постоянного явления китайской истории. Кризисы недопроизводства продовольствия из-за усиления демографического давления на землю в определенной степени могут смягчаться приспо- соблением самого общества к меняющимся условиям существования (подъем целины, повышение урожайности посредством совершенствования технологии земледелия и увеличением внесения орга- нических удобрений, экономия площадей по принципу "видишь шов, втыкай иглу", сокращение площадей под деревнями методом "два дома-одна крыша"). Однако главной причиной было не столько реальное недопроизводство продовольствия, сколько искусственное неравенство в его рас- пределении по социальным причинам. Поэтому государство всегда стремилось к предотвращению социального расслоения деревни посредством поддержания "двух равновесий":

1) Между сельской общиной и "сильными домами" (административным воздействием и про- порциональным налогом). В конечном счете "сильные дома" ужесточали рентный пресс на крестьян- арендаторов втайне от государства и его попытки противодействовать обезземеливанию крестьянства приводили только к замедлению этого процесса.

2) Между "сильными домами" и государством, т. е. к сохранению независимости местной низо- вой государственной администрации от "сильных домов". При этом в чисто конфуцианском духе ста- рались "искоренить зло без применения насилия". Парадокс Китая: победа частнособственнической тенденции "сильных домов" над государст- венным аппаратом в экономическом и политическом отношении не ведет к образованию нового по- рядка, но только к смене династии, после чего новая династия в своих основных чертах повторяет предыдущую, т. к. победившая местная частновладельческая элита имеет своим идеалом государст- венную чиновничью карьеру. Однако при новой династии, созданной усилиями "сильных домов", существует опасность соединения их реальной власти на местах с государственными постами, что ведет к торжеству местничества и групповщины. Именно поэтому китайское государство диссоциа- лизировало отбор на государственную службу через систему кэцзю в ущерб влиятельным состоя- тельным элементам и разделило общество на чиновников и простолюдинов. Такая система препятст- вует концентрации экономической и политической власти на местах и способствует ее дроблению при сохранении верховенства государства:

- шэньши-чиновники имеют политико-идеологическую власть и право распоряжения нало- говыми ресурсами;

- шэньши без должностей обладают идеологическим влиянием и, надеясь на получение

должностей, выступают за укрепление государственной власти;

- "сильные дома" имеют экономическое влияние на местах, трансформации которого в по-

литическое влияние препятствует коалиция госаппарата, неслужилых шэньши и крестьянства (китай- ское крестьянство боролось не за землю, а против "злых" помещиков и чиновников, коррумпирован- ных ими, за укрепление центральной государственной власти против их "бесчинств", даже арендато- ры требовали только уменьшения размеров ренты, выплачиваемой ими "сильным домам").

Исключением из этого правила "регенерации" верховенства шэньши в государстве является династия Сун, е самого начала примирившаяся с преобладанием частновладельческой тенденции.

10. ПЕРИОДИЗАЦИЯ КИТАЙСКОГО СРЕДНЕВЕКОВЬЯ

В отличие от средневековой истории Европы, которая может быть периодизирована этапами становления, утверждения, расцвета и разложения феодального способа производства, Китай указан- ной эпохи переживал неоднократные взлеты и падения, что внешне выражалось в смене династий в рамках все того же АСП. Поэтому династическая периодизация китайской истории имеет под собой не только внешние, но и внутренние основания. От "Исторических записок" Сыма Цяня до 1911 г. Китай знает 25 династических историй. Ди- настическая периодизация средневекового Китая выглядит следующим образом:

III-VI вв. - эпоха смуты (гунны, Троецарствие, эпоха Северных и Южных династий) по- сле падения династии Хань;

589-618 гг. - династия Суй;

618-907 гг. - династия Тан;

907-960 гг. - эпоха смуты, пяти династий и десяти царств;

960-1279 гг. - династия Сун;

1279-1368 гг. - династия Юань (монгольская);

<