Вы находитесь на странице: 1из 320
Межрегиональные исследования в общественных науках

Межрегиональные исследования в общественных науках

Министерство образования и науки Российской Федерации

«ИНО-Центр

(Информация. Наука.

Образование

Институт имени

Кеннана Центра

Вудро Вильсона

(США)

Корпорация Карнеги в Нью-Йорке (США)

Фонд Джона Д. и Кэтрин Т. МакАртуров (США)

Данное издание осуществлено в рамках программы «

Данное издание осуществлено в рамках программы «Межрегиональные исследования в общественных науках», реализуемой совместно Министерством образования и науки РФ, «ИНО-Центром (Информация. Наука. Образованиеи Институтом имени Кеннана Центра Вудро Вильсона при поддержке Корпорации Карнеги в Нью-Йорке (США), Фонда Джона Д. и Кэтрин Т. МакАртуров (США). Точка зрения, отраженная в данном издании, может не совпадать с точкой зрения доноров и организаторов Программы.

Российский государственный университет им. И. Канта Балтийский межрегиональный институт общественных наук «Россия и Европа: прошлое, настоящее, будущее»

Л.А. Калинников

Кант в русской философской культуре

Калининград Издательство РГУ им. И. Канта

2005

УДК 1(091)

ББК 87.3(2)

К172

Рецензенты:

В.В. Васильев, д-р филос. наук, проф., заведующий кафедрой истории зарубежной философии МГУ им. М.В. Ломоносова; В.А. Жучков, д-р филос. наук, проф., ст. научный сотрудник Института философии РАН

Печатается по решению Совета научных кураторов программы «Межрегиональные исследования в общественных науках»

К172

Калинников Л.А. Кант в русской философской культуре: Монография. – Кали- нинград: Изд-во РГУ им. И. Канта, 2005. – 311 с. ISBN 5-88874-676-2

Книга посвящена проблеме восприятия философской системы И. Канта русскими философами XIX — начала XX в.; влиянию кантианства на тематику их философских трудов и характеру и содержанию возникаю- щих споров с «критицизмом». В центре внимания автора воздействие кантианства на В.С. Соловьева в вопросах гносеологии и логики.

Книга предназначена для специалистов по философии и истории фило- софии, а также для всех, кто интересуется проблемами духовной культу- ры.

Книга распространяется бесплатно

ISBN 5-88874-676-2

УДК 1(091)

ББК 87.3(2)

© Калинников Л.А., 2005 © АНО «ИНО-Центр (Информация. Наука. Образование)», 2005

Научное издание

Леонард Александрович Калинников

Кант в русской философской культуре

Редактор Л.Г. Ванцева. Корректор Е.В. Владимирова Оригинал-макет подготовлен И.А. Хрусталевым

Подписано в печать 04.12.2005 г.

Бумага для множительных аппаратов. Формат 60×90 1 / 16 . Гарнитура «Таймс». Ризограф. Усл. печ. л. 19,3. Уч.-изд. л. 16,3.

Тираж 500 экз. Заказ .

Издательство Российского государственного университета им. И. Канта 236041, г. Калининград, ул. А. Невского, 14

Оглавление

Предисловие

9

Введение. Кант в русской философии

12

I.

Проблемы метафизики нравов

20

1. Вл. Соловьев и И. Кант:

этические конвергенции и дивергенции

22

1.1. Можно ли обвинять Вл. Соловьева и И. Канта в «натуралистической ошибке» (?), или Два способа обоснования морали

26

1.2. Человекобожество или Богочеловечество?

41

1.3. «… Создание такой общности, как Царство Божье, предпринимается людьми…» (И. Кант)

44

1.4. «… От зверочеловечества к Богочеловечеству…» (Вл. Соловьев)

52

2. Проблема лжи во спасение, или Вл. Соловьев как арбитр между И. Кантом и Д.С. Мережковским

57

3. Идея категорического императива права в современных условиях

68

3.1. Несколько слов о российском правовом нигилизме

68

3.2. Категорический императив права и его отличие от категорического императива морали

72

3.3. Развитие учения о категорическом императиве права в трактате «К вечному миру»

78

3

II. Проблемы гносеологии

82

1. Русская мысль между Платоном и Кантом: П.Д. Юркевич

84

2. «Кант» Вл. Соловьева в жанре словарной статьи

105

3. Категория «София» и ее возможные соответствия в рационально построенной системе философии (Вл. Соловьев и И. Кант)

116

3.1. София в русской религиозной традиции

117

3.2. «София» как центральный пункт философских построений типа «всеединства»

123

3.3. Стóит ли, а если стóит, то где и как искать Софию у Канта?

132

4. Проблема истины: трансцендентализм И. Канта в споре с онтологизмом В. Эрна и П. Флоренского и акцидентализмом Л. Шестова

140

4.1. Почему важнейшая гносеологическая проблема не привлекает внимания аналитиков?

141

4.2. Можно ли дать дефиницию понятия «истина»?

144

4.3. Проблема критерия истины

146

4.4. Антиномия чистого теоретического разума

147

4.5. Попытка разрешения антиномии чистого теоретического разума

149

4.6. Знание не цель, а условие жизни

156

4.7. Трансцендентализм между меонизмом и онтологизмом

161

4.8. Трансцендентализм и антиномизм П. Флоренского

167

4.9. Трансцендентализм Канта и акцидентализм Льва Шестова

172

4.10. Некоторые современные возражения Канту с позиций Льва Шестова

178

4.11. Основные принципы нормальной (невырожденной) гносеологии

181

4

III. Проблемы эстетики и философии искусства

188

1. Кантианская революция в философии и эстетика

190

1.1. Человек, мир и красота

191

1.2. Деятельность и сознание как система

199

2. Теория гения в эстетике Канта и «Моцарт и Сальери» Пушкина

202

2.1. Кант и Пушкин: конфликт с философией Просвещения

208

2.2. Кант о свойствах гения и анти-гений Сальери в трагедии

218

2.3. Пушкин, Кант и романтизм

223

3. Философия Канта в философской поэзии Вл. Соловьева

231

3.1. Что в имени?

232

3.2. В эпистолярном жанре

244

4. Аристотель и Кант в символизме Вячеслава Иванова

254

4.1. Мировоззрение и реальность

254

4.2. Вячеслав Иванов и philosophia perennis

263

4.3. Гносеология реалистического символизма:

взаимодополнительность аристотелизма и кантианства

271

4.4. Аристотель, Кант и философско-художественный «реалистический» символизм

281

4.5. Какой конец ждет «критическую эпоху»?

288

Заключение

294

Библиография

296

Именной указатель

302

5

Contents

 

Preface

9

Kant in Russian philosophy — Introduction

12

I.

Problems of metaphysics of morals

20

1. Vladimir Solovjow and Immanuel Kant:

the ethics convergence and divergence

22

1.1. Can we accuse Vl. Solovjow and I. Kant in the «naturalistic fallacy»? Or two ways in the substantiation of the moral

26

1.2. Humanity-as-god entity or god-as-humanity entity?

41

1.3. «… Making such community as the «Kingdom of God» is undertaken by people …» (I. Kant)

44

1.4. «… from a beast-as-humanity to the god-as-humanity

entity» (Vl. Solovjow)

52

2. The problem of white lie or Vl. Solovjow as the arbiter between I. Kant and D. Mereshkovsky

57

3. The idea of the categorical imperative of law in the contemporary conditions

68

3.1. A few words about the Russian law nihilism

68

3.2. The categorical imperative of law versus the categorical imperative of moral

72

3.3. Development of the doctrine of the categorical imperative of law in Kant’s work «Zum ewigen Friden»

78

6

II.

Problems of gnosiology

82

1. Russian thought between Plato and Kant: P.D. Jurkevich

84

2. «Kant» in the genre of the dictionary article by Vl. Solovjow

105

3. The category «Sofia» and its possible correspondences in the rational constructed system of philosophy (Vl. Solovjow and I. Kant)

116

3.1. «Sofia» in the Russian religious tradition

117

3.2. «Sofia» as the central point of philosophical constructions of the «all-unity» type

123

3.3. Is it possible, and if it is, where and how to look for «Sofia» at I. Kant?

132

4. The problem of truth: Kant’s transzendentalism in discussion with Vl. Ern’s and P. Florensky’s ontologism and with L. Shestow’s accidentalism

140

4.1. Why doesn’t the major gnosiological problem attract attention of the contemporaries?

141

4.2. Can the definition of the notion «truth» be given?

144

4.3. The problem of the truth criterion

146

4.4. The antinomy of the pure theoretical reason

147

4.5. The attempt of decision of the antinomy of the pure theoretical reason

149

4.6. Knowledge is the condition of life, not the objective

156

4.7. Transzendentalism between meonism and ontologism

161

4.8. Kant’s transzendentalism and the antinomism of P. Florensky

167

4.9. Kant’s transzendentalism and the accidentalism of L. Shestow

172

4.10. Some modern objections to Kant with position of L. Shestow

178

4.11. Basic principles of the normal (non-degenerated) gnosiology

181

7

III. Problems of aesthetics and philosophy of art

188

1. Kantian revolution in philosophy and aesthetics

190

1.1. Man, world and beauty

191

1.2. The activity and the consciousness as a system

199

2. The theory of genius in Kant`s philosophy of art and in Pushkin’s «Mozart and Salieri»

202

2.1. Kant and Pushkin: the dispute with the philosophy of the Enlightenment

208

2.2. I. Kant about the virtues of genius and anti-genius of Salieri in the tragedy

218

2.3. Pushkin, Kant and the romanticism

223

3. The philosophy of Kant in Vl. Solovjew’s philosophical poetry

231

3.1. What is in the name…?

232

3.2. In the epistolary genre

244

4. Aristotle and Kant in Vjacheslaw Ivanow`s symbolism

254

4.1.

Weltanschaung and reality

254

4.2.

V. Ivanow and philosophia perennis

263

4.3.

The gnosiology of the «realistic» symbolism:

the intercomplimentariness of Aristotleism and Kantianism

271

4.4.

Aristotle, Kant and the philosophical-artistic «realistic» symbolism

281

4.5.

What is in store for the «critical» era?

288

Conclusion

294

Bibliography

296

Index of names

302

8

Предисловие

Эта книга представляет собой результат более чем тридцатилетнего изучения философской системы Канта, итогом чего явилась ориги- нальная интерпретация системы трансцендентального идеализма, вызывавшей в прошлом и продолжающей вызывать столь острые споры. Опираясь на эту интерпретацию, я получил возможность оценить роль Канта в формировании русской философской культуры и понять особенности его восприятия в России. Как только с началом 90-х годов прошлого века стали доступны тексты русских философов, ранее запрещенные и скрытые, стало совершенно очевидным, что великий кёнигсбергский философ был для России школой философствования, что в становлении и разви- тии философской культуры русского общества одна из решающих ролей отводилась Канту. Его исключительное положение на вер- шине мирового духовного развития было в России осознано благо- даря Владимиру Соловьеву, идеи Канта затрагивали самые ин- тимные струны обдумывающих будущность страны умов и душ, проникая в них и поселяясь там. Влияние Канта было всеохваты- вающим и мощным. И вместе с тем обнаруживает себя отсутствие стремления к адек- ватному прочтению Канта, необыкновенная полемическая тяга ос- порить определяющие кантианство идеи. Это казалось бы странным и непонятным, если не учитывать того факта, что традиционалистское русское общество было чуждо идее самодеятельной и свободной личности, которая для Канта стала «целью самой по себе»; что зна- чительная часть русских философов ратовала за реформирование Православия, тогда как Кант отстаивал идею «религии в пределах только разума», преобразуя религию в мораль; что верные плато-

9

низму русские философы онтологизировали знание, видя в нем со- вершеннейшую форму бытия, тогда как Кант исходил из человечно- сти знания, то есть его субъективной природы и, следовательно, от- носительности, наряду с практическим его могуществом. Заимствуя детали кантианства, многие русские философы стремились отверг- нуть те его идеи, за которыми открывались грядущие общественные перспективы. Утопический консерватизм, с одной стороны, сталки- вался с эффективным либерализмом с другой. Работа посвящена русской духовной культуре и тем изменениям, которые она претерпела под воздействием философии Канта. По- этому я не ограничивался рассмотрением профессиональ- но-специализированных философских трудов. Важно было показать, как под воздействием Канта росла философская культура общества, обращавшегося к решению антиномически остро поставленных проблем, в ходе чего осваивались принципы трансцендентальной логики и философские понятия и проблемы достигали глубокой дистинкции. На этом основании я счел возможным привлечь русскую литературу и поэзию. Философичность их всемирно известна. Про- никновение идей Канта в художественную русскую литературу лучше всего говорит о том, как пропитывали они общественное соз- нание, как под воздействием вершинных явлений мировой филосо- фии русская литература приобретала всемирно-историческое звуча- ние. Я привлек к обсуждению сложных философских проблем всего несколько имен: Александр Пушкин, Вячеслав Иванов, Дмитрий Мережковский, Владимир Соловьев; однако уже эти четыре творца русской литературы наглядно свидетельствуют о влиянии Канта как на выбор художественных тем, так и на способ их развертывания и решения. Статьи, составившие книгу, писались на протяжении последнего десятилетия. Все они объединены в целое пониманием системы Канта как единства во всех ее частях. Целостность работе придает также сознание определяющего влияния В.С. Соловьева на все последую- щее развитие русской философии, а для него Кант всегда был точкой отсчета, пусть это будут «Философские начала цельного знания», «Чтения о Богочеловечестве» или «Оправдание добра»… По своим темам статьи, в известной мере условно, разнесены мною в три раз- дела. В соответствии с кантовской идеей исходного значения прак- тического разума, руководящего мотивами нашего поведения, я на-

10

чинаю книгу рассмотрением некоторых проблем философии нравов, в кантовском их понимании как нерасторжимого единства морали и права; затем рассматриваются проблемы гносеологии, где мне важно было показать, что полемика против Канта русских мыслителей по- могает лучше понять не только их собственные интенции, но и идеи самого Канта; а завершается книга некоторыми вопросами эстетики и философии искусства. Из последних меня особенно занимала про- блема философского содержания произведения искусства, внутрен- него сродства его с философской аксиологией. Насколько интересна и нова книга судить читателю. Я со своей стороны буду благодарен за советы, замечания, оценки, даже нели- цеприятные, буде такие последуют. Приношу сердечную благодарность В.Н. Брюшинкину за на- стойчивое побуждение меня заняться подготовкой этой книги, А.Г. Пушкарскому за всестороннее содействие в этой работе. Осо- бенно признателен и благодарен я В.А. Чалому за его ценные советы, за то, что он взял на себя труд осуществить правку набора, что ру- копись вообще получила благодаря ему подходящий для печати вид. Я также очень благодарен кафедре философии и логики философ- ского отделения исторического факультета Российского государст- венного университета имени Иммануила Канта за благожелательные отзывы и рекомендацию рукописи к печати.

11

Введение. Кант в русской философии

Кант и его философская система, которую он называл трансценден- тальным идеализмом, — я в одной из своих работ определил ее как систему трансцендентальной антропологии, — остается самой живой и действенной философией современного мира. Она обладает одним решающим преимуществом, которого не имеют иные философские теории как XIX, так и только что отступившего за черту горизонта ХХ века. Эти теории описывают и объясняют значимые, сущест- венные черты, но черты наличного состояния общества, черты бо- лезненные, порой требующие острой реакции; однако теории эти не имеют, а потому не дают, не открывают какой-то фундаментальной, удовлетворяющей людей и поднимающей их дух перспективы. Кант же такую перспективу дает, дает через два столетия после смерти, дает перспективу трудную, ответственную, бесстрашно-героическую, но внятную и притягательную для каждого готового быть ответст- венным за самого себя и не страшащегося быть ответственным за мир свободного самодеятельного лица. Как отчаянию, так и прекрасно- душному легковесному оптимизму Кант противополагает оптимизм мужественный и трезвый, оптимизм уверенного в своих силах чело- века, оптимизм, и это самое важное, не предела, а путиВ истории русской философии и, шире, истории русской духовной культуры Кант занимает совершенно исключительное место. «Критика чистого разума» впервые на русский язык была переведена М.И. Вла- диславлевым в 1867 году, много ранее переводов на другие европей- ские языки. А всего мы имеем уже пять вариантов переводов. Были исторические периоды, когда на авансцену выступали то Шеллинг, то Гегель, то Шопенгауэр или Ницше, но везде и всегда, иногда на заднем плане, а чаще в самой гуще духовных борений находился Кант.

12

Он не укладывался в границы философских сочинений и академиче- ских лекций, взрывая эти границы, Кант проникал в труды и проповеди православных священников и теологов, его идеи обсуждались в самых выдающихся произведениях великой русской литературы, он удосто- ился совершенно уникального в истории мировой духовной культуры явления создания русской поэтической Кантианы целых циклов стихов и поэм самых великих русских поэтов на протяжении всего XIX

и в начале ХХ века. Ничего аналогичного нет нигде в мире. Когда

Ф.М. Достоевский в своей юбилейной речи о Пушкине говорил о всемирной отзывчивости русской души, не лучшей ли иллюстрацией для него мог быть этот беспрецедентный факт? Н.В. Гоголь в главке «О лиризме наших поэтов» из «Выбранных мест из переписки с друзьями» писал: «… в лиризме наших поэтов есть что-то такое, чего нет у поэтов других наций, именното высшее состояние лиризма, которое чуждо движений страстных и есть твердый возлет в свете ра- зума, верховное торжество духовной трезвости». Потому-то и обладает

притягательной завораживающей силой русская литература, что она творилась гениями в беседах, очных и заочных, с гениями всех времен

и народов: Николай Михайлович Языков сказал об этом:

Так гений радостно трепещет, Свое величье познает, Когда пред ним гремит и блещет Иного гения полет

*

*

*

Как только достигается порог интеллектуальной зрелости и в поле внимания человека попадает скромно-величественный кёнигсберг- ский профессор метафизики и логики, человек этот не в силах оста- ваться равнодушным к «блещущим перед ним» идеям. Я назову лишь некоторые из них и достаточно общие, но, если в них вдумаешься, они дают представление о философской системе, отвечающей на самые злободневные вопросы, которые волновали человечество на протяжении двух последних столетий. Открываются

и новые перспективы, значимые уже в новом — XXI — веке. То, что

привлекает к идеям Канта, — это:

1) глубина проникновения в природу человека и акцент на разуме,

на разумной самодостаточности человечества;

13

2) бескомпромиссное следование за логикой мысли, умение лю- бой вопрос видеть системно и системно же на него отвечать, исходя из идеи мира как целого; 3) непоколебимая уверенность в конечном торжестве добра во- преки кажущейся очевидности всеобщей порчи нравов. Открытие универсальных законов морали и права, понимание специфики того и другого; 4) доказательное понимание единства и тождества всех людей в их сокровенной сути и второстепенности и преходящего характера различий этнических, религиозных, мировоззренческих, психофи- зиологических, культурно-исторических; 5) убеждение в абсолютной ценности человека для человека, аб- солютной незаменимости каждой личности и столь же абсолютной ответственности каждого за всех и за все в целом мире; 6) идеалистическая, но вовсе не прекраснодушно-мечтательная теория взаимопонимания людей и вечного и прочного мира между всеми народами на Земле, а в случае встречи со внеземными циви- лизациями и в Космосе; 7) утверждающе-позитивная критика всего, всякой рутины и косности, но особенно безжалостно-язвительная критика неверия в свои силы перед лицом неисчерпаемого по возможностям разума и бесконечного по возможностям мира. Мужественно пользоваться собственным умом, не надеяться ни на каких опекунов, будь это даже сам господь Бог; 8) страстная вера в творческое совершенство человеческого гения, понимание человека как творца. Деятельность как исходный пункт в решении любых вопросов философии. Все это затрагивает и действует необычайно остро на любое че- ловеческое сердце и душу, где хотя бы на время поселяется Кант, который бесстрашно всесокрушающий любые предрассудки и любые заблуждения, даже если они опираются на могущественней- шие силы государство и церковь, — не может оставить людей равнодушными. Они или всеми силами души сопротивляются дово- дам Канта, или принимают их разумную убедительность. Чрезвычайно сильна логика страсти, но она всегда ограничена пределами человека или группы лиц такова уж природа страсти; бесконечно сильнее страсть логики, всегда общезначимой, выхо- дящей за любые границы, не признающей конца, удовлетворенияИменно такой страстью логики обладают великие философские

14

системы, и среди них беспримерная по глубине и тонкости осуще- ствленных дистинкций, по архитектонической целостности, по все- объемлемости поставленных целей, — критическая философия, вдвойне обладающая этой страстью логики, возведенной в высший порядок, на абсолютно новый и пока еще никем не превзойденный уровеньВот почему в русской духовной культуре Кант или божества достигающий пророк и учитель, или «столп злобы богопротивныя», как назвал Канта в своей речи на защите магистерской диссертации П.А. Флоренский. Видимо, по безоглядной и бескомпромиссной стра- стности русской души Кант оказался ей родственным своею страст- ностью мыслителя, он воспринимался или бесконечно близким и родным, или же беспредельно чуждым. Трезво-критическая середина, которую демонстрирует, например, Семен Людвигович Франк, — скорее исключение. Правилом оказываются характеристики такие, как у Н.Ф. Федорова, тексты которого имеют названия: «Иго Канта», «Кантизм как сущность германизма»; как у Вл.Ф. Эрна в его вы- звавшем бескомпромиссную полемику очерке «От Канта к Круппу»; как у Ф.М. Достоевского в видениях Ивана Карамазова, где Кант обо- рачивается Чёртом. — В любом из этих случаев (от Достоевского до Флоренского) кёнигсбергский мыслитель воспринимается как исчадье зла, могущество которого, как известно, мало в чем уступает Богу. Но правилом же является усмотрение в Канте богоравного пророка, который, как это провозглашает Вл.С. Соловьев, «дал безукоризнен- ные и окончательные формулы нравственного принципа и создал чистую, или формальную, этику как науку столь же достоверную, как чистая математика», исполнив в области этики «завершительную роль», а такая роль по праву принадлежит только Богу. Недаром во время работы над очерком «Кант» для словаря Брокгауза и Ефрона Вл. Соловьев пишет знаменитое стихотворение «Имману-эль», обыг- рывая имя Канта, которое по-еврейски означает «С нами Бог!». Давно замечено, что русской душе свойственно метаться между двумя крайностями: или всё или ничего, пан или пропал. Рус- ский человек максималист; ему характерны, с одной стороны, вершины святости, с другой сатанинское зло. Он и в оценках таков же: Бога он может воспринимать как Дьявола, а Дьявола как Бога. Н.О. Лосский в известной своей книге «Характер русского народа» писал: «Вследствие свободного искания правды и смелой критики ценностей русским людям трудно столковаться друг с другом для

15

общего дела». Не случайно в то время как русская религиозная фи- лософия бескомпромиссно сражалась с Кантом, обвиняя его во всех грехах, Кант обрел необычайную популярность в среде многочис- ленных и не менее активных русских кантианцев и неокантианцев. Последние с радостью одобряли соловьевское «С нами Бог», не принимая соловьевской критики Канта. Традиция заимствовать все полезное у Канта и доблестно ругать его берет начало от Памфила Даниловича Юркевича и восходит к его известной речи «Разум по учению Платона и опыт по учению Канта». Во второй половине XIX века, когда от развития науки попала в за- висимость сама будущность государств, традиционная в России гносеология платонизма пришла в противоречие с духом времени и стала явным анахронизмом. Лучшее средство обновить ее П.Д. Юр- кевич увидел в кантианстве, что, конечно, делает ему честь: он понял, что можно попытаться соединить Платоновы идеи с понятием син- тетического a priori Канта, в зависимости от которого находится все апостериорное знание. Вл. Соловьев не только подхватил, но бле- стяще развил идею своего университетского учителя. Логика такого отношения к Канту продолжает развитие и в начале ХХ столетия: П.А. Флоренский резко критикует Канта и в то же самое время шагу не может ступить без опоры на него. Важнейшая, если не основополагающая, идея сергиев-посадского православного тео- лога заключается в том, что конститутивные принципы религии это антиномии 1 , а ею П.А. Флоренский обязан Канту и только Канту, в чем и воздает ему должное: «В истории плоского и скучного мышления новой философииКант имел дерзновение выговорить великое слово антиномия”, нарушившее приличие мнимого един- ства. За это одно заслуживал бы он вечной славы. Нет нужды, что собственные его антиномии неудачны: дело в переживании анти- номичности» 2 . И это очень показательно: один и тот же человек в одном случае провозглашает «во здравие», а в другом — «за упокой» одного и того же философа в одно и то же время. Так или иначе, подобная ситуация имеет место для любого более или менее значительного русского философа, каковы Е.Н. Трубецкой, С.Н. Булгаков, Н.О. Лосский, Лев Шестов, Н.А. Бердяев и пр., и пр. Для

1 См.: Флоренский П.А. Столп и утверждение Истины. М., 1990. Т. 1 (1). С. 163. 2 Там же. С. 159.

16

каждого из них чрезвычайно показательна ситуация, подобная той, что переживал Флоренский. И можно наметить систему контроверз между тем способом философствования, который развивается и реализуется Кантом, и способом философствования, представленным в русской религиозной философии. Вместе с тем это будут контроверзы внутри самóй русской философии, поскольку для многих кантианство стало основным источником модернизирующих платонизм идей.

Особенности построения философских систем

 

Кантианский тип

 

Русская религиозная философия

1.

Системность, стремление видеть

1.

Несистематичность, отсутствие

мир как целое, определяемое единым принципом.

систем как некий высший принцип по логике, согласно которой недостаток и есть достоинство.

2.

Рациональность, логичность как

2.

Нерациональность (мистичность).

высший принцип философского мышления.

Убеждение в том, что озарение, ил- люминизм, сверхразумное созерцание в виде фантастических образов, грез, галлюцинаций, экстатических состояний приводят к знанию высшему, окончательному.

3.

Антиномии мышления свидетель-

3.

Принципиальный антиномизм как

ствуют о проблемах, которые прин- ципиально разрешимы и рано или поздно должны быть разрешены.

свидетельство бессилия естественно- го человеческого разума.

4.

Антропологизм, выражающийся в

4.

Теологизм, согласно которому

автономии человеческого сознания, априоризм, согласно которому мы сознаем в мире лишь то и настолько, что и насколько сумели в него вло- жить сами своею деятельностью.

осознание бытия есть особая милость

Бога, позволяющая узреть истину, то есть гетерономность познания.

5.

Относительность знания; абсолют-

5.

Абсолютность знания, полнота, за-

ная истина есть лишь трансценден-

вершенность, убеждение, что знание

тальный идеал, к которому познаю- щий субъект лишь бесконечно при- ближается. В.Ф. Эрн называет это «софистическим релятивизмом».

абсолютно лишено заблуждений и что такое знание достижимо.

17

Окончание табл.

 

Кантианский тип

 

Русская религиозная философия

6.

Сознание и бытие нетождественны

6.

Отсутствие различий между «мыс-

и не могут таковыми быть. Гносео- логическая природа сознания.

лью и сущим»; онтологизм сознания как реального бытия.

7.

Аналитическое разложение целого

7.

Целостность, неразложимое един-

до чистых сущностей (чистый разум,

ство, «цельность» видения мира.

чистая мораль, чистая красота…) и последующий их синтез.

8.

Деление мира как целого на мир

8.

Мир тварный и мир творящий как

явлений и мир вещей в себе. Призна- ние единства мира явлений и мира вещей в себе, поскольку последний представляет собой совокупность всего возможного опыта.

природный и трансцендентный; пе- реход между ними связан только с таинством смерти.

9.

Имманентизм как признание мо-

9.

Трансцендентизм и пантеизм в их

ральной сущности Бога; идея Бога как следствие моральности человечества. Трансцендентное как имманентное; ноуменальное как укорененное в фе- номенальном, существующее через феноменальное.

противоречии. (Споры между моно- физитами Иисус Христос Бог, а не человек; монофелитами Иисус Христос и Бог, и человек, но воля его

богочеловеческая; теолога- ми-догматиками Иисус имеет две природы не может найти решения.)

10.

Мораль понимается как авто-

10.

Мораль как дарованная Богом и

номный способ поведения человека, основанный на признании для него высшей ценностью другого человека, что рационально выражено в катего- рических императивах.

выраженная в «золотом правиле» и заповедях Нагорной проповеди.

11.

Идеальное царство целей как ре-

11.

Царство Божье даруется милостью

зультат деятельности людей в буду- щем Человекобожии.

Божьей: после испепеляющего гнева Господня, коему суждено очистить землю от скверны, восстает Новый Иерусалим грядущее Богочелове- чество.

Я в заключение поставлю вопрос так: в чем, в каких идеях реши- тельно расходились Кант и делающие упор на своей исключительной

18

русскости русские религиозные философы? Как интегрировать на- меченные контроверзы? Таких идей я бы выделил две. Первая из них приобрела название Человекобожия: Бог есть рожденная человеком идея, человек сам творец окружающего его мира. Это Человек для Человека Бог! Homo homini Deus est! Этой идее Канта русская религиозная фило- софия противопоставила идею Богочеловечества: Бог направляет стопы и помыслы людей на совершенствование и возможность спо- добиться ему, и если Христос вочеловечился ради нашего спасения, то всем нам надлежит обожиться. Вторая решительная идея заключается в том, что Кант отвергает достижение абсолютного знания и конечного завершения процесса познания мира; процесс познания, как и исторический процесс в це- лом, не может завершиться в какой-либо конкретный момент. Идея конца истории, когда «времени больше не будет», ему абсолютно чужда. Он, правда, не исключает нелепой и противоестественной ситуации «конца мира», если вдруг человечество откажется от разу- ма, от своей подлинной и единственной сути тогда оно способно уничтожить само себя. Однако Кант не верит, что люди допустят такой позорный конец. «… Не обратимое более вспять шествие к лучшему» — вот что следует ожидать, наблюдая за ходом истории. «Вавилонской башней Нового времени» назвал П.А. Флоренский этот Кантов прогноз, поскольку истина тут вечно строится, но никогда не заканчивается. Нет, ход истории предопределен, считает он, и ждет нас апокалипсис иНовый Иерусалим: рано или поздно, а времени все-таки больше не будет. Я надеюсь вместе с Кантом, что Разум, разумная трезвость это и есть все, благодаря чему может расцвести Россия. Вопрос остается один: как этой разумной трезвости достичь? Как обрести власть над хмелем страстей?

19

Л.А. Калинников 22 апреля 2004 г.

I. Проблемы метафизики нравов

20

21

1. Вл. Соловьев и И. Кант:

этические конвергенции и дивергенции

Владимир Соловьев фигура во многом уникальная в истории оте- чественной философской мысли: с него начинается систематическая и всеобъемлющая работа, венчаемая построением оригинальной це- лостной системы. Он сумел сплавить воедино плато- но-неоплатоновскую традицию официального российского право- славия с европейской философией в лучших ее образцах. В истории русской философии вплоть до трагического перерыва ее традиции можно выделить ее внутренний духовный ориентир, каким, без сомнения, выступает величественная фигура Платона, и усмотреть плодотворного побудителя ее духовной энергии в лице кёнигсбергского гения, в лице этого мудреца-Протея. И оба этих ба- зисных начала были фундаментом философских исканий Владимира Соловьева. Именно он вывел русскую философию на мировую арену, преодолев мистически-иррациональный характер ее, с одной сторо- ны, и плоский натурализм с другой. Что касается места и роли Канта в развитии русской философии, то я хотел бы отметить следующее: историки русской философии в один голос говорят о том, что гносеология никогда не была одушев- ляющим центром ее. Русская мысль озабочена по преимуществу смысложизненными проблемами, поисками практических ориенти- ров внутреннего лада в строе личности, сопряженного с социальной гармонией, на фоне единства с мировым целым. Она антропологична, вопреки позитивистско-натуралистическим веяниям, в одно время приобретшим господствующие позиции.

22

Но именно Кант в европейской философии Нового времени осу- ществляет поворот к антропологии, сыграв для нее роль Сократа в истории античной мысли. Превращение всей философской системы в

ответ на вопросы: «Что такое человеки «Каково его место в мире

предопределило влияние Канта. Этические проблемы стоят в центре системы Канта, которым

здесь подчинено все, но эти же проблемы есть движущий нерв рус- ской мысли. Когда в Европе раздался лозунг «Назад к Канту», он был тотчас же услышан Владимиром Соловьевым. Однако, если в Европе

а на первых порах это именно так Кант был оценен как мыс-

литель, пролагающий новые пути в области философии науки, то Соловьев воспринял систему Канта как целое, как философское обоснование этики. Никак нельзя обойти молчанием столь решительно и безапелля- ционно высказанное мнение А.Ф. Лосева, согласно которому «Вла- димир Соловьев нигде и никогда кантианцем не был» 3 , а в «истории философии, вероятно, еще не было столь противоположно мыслящих философов, как Вл. Соловьев и Кант» 4 . Авторитет А.Ф. Лосева столь высок, что это мнение может много повредить и уже вредит делу изучения русской философии, разрывая ее живые связи в одном месте и добавляя лишние звенья в другом. Конечно, можно не верить самому Вл. Соловьеву, когда он, ра- ботая над диссертацией «Критика отвлеченных начал», писал, что «автор в вопросах чисто философских находился под преобладающим влиянием Канта (курсив мой. — Л. К.) и отчасти Шопенгауэра» 5 , однако волей-неволей, читая Соловьева, нельзя не обратить внимания на тот факт, сколь обстоятельно и всесторонне Вл. Соловьев изучал Канта: практически все наследие мыслителя было скрупулезно изу- чено русским философом, как широко он использует кантовскую терминологию и как часто обращается к Канту за поддержкой в том или ином вопросе. Это, правда, не было каким-то исключением в истории формирования выдающихся русских мыслителей. Призна- ния, аналогичные вышеприведенному, — у очень многих из них.

3 Лосев А.Ф. Владимир Соловьев и его время. М.: Прогресс, 1990. С. 170.

4 Там же. С. 188.

5 Coлoвьeв В.С. Формальный принцип нравственности (Канта) — изложение и оценка с критическими замечаниями об эмпирической этике // В.С. Со- ловьев. Соч.: В 2 т. М.: Мысль, 1988. Т. 1. С. 549.

23

Обратитесь к В.И. Вернадскому и вы найдете оценку еще более решительную и горячую; почитайте страницы автобиографии Н.А. Бердяева: «В теории познания я изошел от Канта», «Основная тема моя была в том, как дальше развить и вместе с тем преодолеть мысль Канта», «… в философии я все-таки более всего прошел школу Канта, самого Канта более, чем неокантианцев» 6 и т. д.; цитировать можно многоЕсть в русской философии и те, кого можно назвать антиканти- анцами, например В.Ф. Эрн или Н.Ф. Федоров (видимо, к ним можно отнести и А.Ф. Лосева), но их антикантианство накладывает Кантову печать на лики мыслителей: отрицаемый мыслительный материал как источник (все еще мало изученный тип источников) определяет дви- жение идей, заставляет мыслить о том же и на таком же уровне сущностной глубины. Правда, философская глубина не может быть достоянием Н.Ф. Федорова, который слишком занят проблемами религиозно-этическими и религиозно-политическими. Читая Соловьева