You are on page 1of 399

Х Р Е С Т О М А Т И Я

ТЕОРИЯ
МЕЖДУНАРОДНЫХ
ОТНОШЕНИЙ
Научный редактор профессор П.А. Цыганков

Рекомендовано Учебно-методическим
объединением вузов Российской
Федерации по образованию
в области международных отношений
в качестве учебного пособия для студентов
высших учебных заведений, обучающихся
по специальностям и направлениям
«Международные отношения»
и «Регионоведение»

МОСКВА 2002
УДК 327 (082)(075.8=20=82
ББK66.4(0)273
Т338

Рецензенты:
зав. кафедрой мировых политических процессов МГИМО
доктор политических наук, профессор ММ. Лебедева,
зав. кафедрой политических теорий МГИМО доктор
философских наук, профессор ТА. Алексеева

Теория международных отношений: Хрестоматия / Сост.,


науч. ред. и коммент. П.А. Цыганкова. — М.: Гардарики, 2002. —
400 с.
ISBN 5-8297-0107-3 (в пер.)
Начало XXI в. предельно остро свидетельствует о том, что мировая полити-
ка и международные отношения претерпевают кардинальные изменения. В то
же время новые международные реалии возникают не на пустом месте, более
того, они нередко сосуществуют событиями и явлениями, аналоги которых
известны науке еще со времен Фукидида. Потому общая теоретическая картина
международных отношений может быть получена только с учетом всей сово-
купности накопленных знаний, когда наряду с новыми продолжают сохранять
свое значение и устоявшиеся подходы, теории и взгляды.
Приводятся фрагменты произведений англо-саксонских авторов (1939—
1972), ставших своего рода классикой международно-политической науки.
Каждый из них сопровождается краткими комментариями научного редактора.
Все это делает книгу полезным дополнением к учебному пособию по теории
международных отношений.
Для студентов, аспирантов и преподавателей факультетов, отделений и ка-
федр международных отношений. Будет полезна тем, кто изучает общественные
науки.

УДК 327 (082)(075.8)=20=82


ББК 66.4(0)

В оформлении переплета использован фрагмент картины Ричарда Эсэса


«Атакующая экономика» (1975)

ISBN 5-8297-0107-3 © «Гардарики», 2002


© Цыганков П.А. Составление, комментарии, 2002
СОДЕРЖАНИЕ
Предисловие (ММ. Лебедева)...................................................................................... 7
Вступительная статья. Теория международных отношений: традиции и современ-
ность (П.А. Цыганков).................................................................................................. 11
РАЗДЕЛ I. Традиции и парадигмы........................................................................ 49
Эдвард Харлетт Карр и международно-политическая наука (П.А. Цыганков)........ 49
Эдвард X. Карр. Двадцать лет кризиса: 1919-1939. Введение в изучение
международных отношений .................................................................................. 53
Теория политического реализма: власть и сила в межгосударственных отно
шениях (П.А. Цыганков) ..................................................................................... 69
Ганс Моргентау. Политические отношения между нациями: борьба за власть
и мир.................................................................................................................... 72
Кеннет Уолц и неореализм в науке о международных отношениях
{П.А. Цыганков) .................................................................................................. 89
Кеннет Н. Уолц. Человек, государство и война: теоретический анализ.................. 93
Политический идеализм в теории международных отношений: иллюзии
и реальность (П.А. Цыганков) ........................................................................... 111
Греневиль Кларк и Луис Б. Сон. Достижение всеобщего мира через мировое
право. Два альтернативных плана ....................................................................... 115
Йохан Галтунг: неомарксизм и социология международных отношений
{П.А. Цыганков)................................................................................................. 131
Йохан Галтунг. Теория малых групп и теория международных отношений
(исследование проблемы соответствия) ............................................................... 135
Транснационализм в науке о международных отношениях: вклад
Джозефа С. Ная-мл. и Роберта О. Кохэна (П.А. Цыганков).................................. 147
Джозеф С. Най-мл. и Роберт О. Кохэн (ред.). Транснациональные отноше
ниям мировая политика...................................................................................... 152
РАЗДЕЛ II. Теории и методы ................................................................................. 168
Взаимосвязь внутренней и внешней политики: идеи Джеймса Розенау
и современность (П.А. Цыганков) ...................................................................... 168
Джеймс Розенау. К исследованию взаимопересечения внутриполитической
и международной систем............... '..................................................................... 172
Хедли Булл и второй «большой спор» в науке о международных отношениях
(П.А. Цыганков)................................................................................................. 184
Хедли Булл. Теория международных отношений: пример классического
подхода ............................................................................................................... 187
Может ли наука о международных отношениях стать «прикладной»?
(Анатоль Рапопорт о необходимости придания научного характера исследова
ниям мира) (П.А. Цыганков) ............................................................................. 200
Анатоль Рапопорт. Могут ли исследования мира быть прикладными?............. 203
6 СОДЕРЖАНИЕ

Мортон Каплан: вклад в системное исследование международных отноше


ний (П.А. Цыганков) ............................................................................................................ 214
Мортон Каплан. Система и процесс в международной политике.................................220
Международное общество с позиций системного подхода: Оран Р. Янг
о «разрывах» в международных системах (П.А. Цыганков)...........................................236
Оран Р. Янг. Политические разрывы в международной системе....................................241
Томас Шеллинг и применение теории игр в исследовании конфликта
и сотрудничества {П.А. Цыганков) ....................................................................................251
Томас Шеллинг. Стратегия конфликта..............................................................................255
Грэм Аллисон о моделях принятия решений в области национальной безопас
ности (П.А. Цыганков) .........................................................................................................267
Грэм Т. Аллисон. Концептуальные модели и кубинский ракетный кризис...................271
РАЗДЕЛ III Проблемы и решения .........................................................................................296
Оле Холсти о принятии внешнеполитических решений в кризисных
ситуациях (П.А. Цыганков) ................................................................................................ 296
Оле Р. Холсти. Кризисы, эскалация, война...................................................................... 300
Эрнст Б. Хаас о функциональном сотрудничестве как условии преодоления
конфликта и достижения политической интеграции (П.А. Цыганков) ........................ 316
Эрнст Б. Хаас. За пределами нации-государства: Функционализм и между
народная организация ......................................................................................................... 321
Международное сотрудничество: позиции политического реализма
(П.А. Цыганков) ................................................................................................................... 334
Арнольд Уолферс. Противоборство и сотрудничество: очерк международной
политики ............................................................................................................................... 338
Джон В. Бертон о конфликтах и сотрудничестве в мировом обществе
(П.А. Цыганков) ................................................................................................................... 349
Джон В. Бертон. Конфликт и коммуникации. Использование контролируе
мой коммуникации в международных отношениях ........................................................ 353
Моральные и правовые возможности регулирования порядка в международ
ном обществе (П.А. Цыганков)........................................................................................... 362
Джордж Шварценбергер. Политическая власть. Изучение мирового
сообщества............................................................................................................................ 367
Куинси Райт о международных организациях, демократии и войне
(П.А. Цыганков).................................................................................................................... 380
Куинси Райт. Некоторые размышления о войне и мире ................................................ 384
ПРЕДИСЛОВИЕ

Выход в свет представляемой книги имеет очень большое значение для


отечественной международно-политической науки, переоценить которое
сложно. Книга через тексты англосаксонских авторов дает пред-
ставление отечественному читателю, в первую очередь студенту, о ста-
новлении и развитии в мире теории международных отношений.
Международные отношения как научная и учебная дисциплины
имеют свои отечественные традиции развития. Они сформировались
позднее, чем на Западе, и обладают рядом особенностей. В течение со-
ветского периода они фактически развивались в условиях одной мето-
дологической парадигмы, связанной с марксизмом, что, несомненно, на-
ложило отпечаток на исследование и преподавание международных от-
ношений в стране. Многие работы, выходившие за рубежом, а также
дискуссии по основным проблемам международных отношений, методо-
логии их исследования оставались вне поля зрения отечественных уче-
ных. В лучшем случае они попадали в рубрику «Критика зарубежных
подходов» и становились известными отечественным исследователям и
студентам лишь в пересказе1. Сами же труды зарубежных авторов,
прежде всего английских и американских исследователей, которые в
силу ряда причин внесли, пожалуй, наибольший вклад в развитие меж-
дународных исследований, были недоступны на русском языке. Более
того, читающим по-английски оказывалось сложно найти необходимую
книгу даже в центральных библиотеках Москвы. Впрочем, такое поло-
жение дел было типичным для всех социальных наук.
Развиваясь в значительной степени в отрыве от мировой науки,
международные исследования были в большей степени, чем на Западе,
ориентированы на историческое, а не политологическое знание. Позд-
нее в исследования международных отношений кроме истории стали
включать экономические, правовые и другие аспекты. Многое для фор-
мирования такого многодисциплинарного взгляда на международные
отношения было сделано учеными институтов Академии наук, вузов (в
первую очередь МГИМО, МГУ). Значительным толчком в развитии
исследований по международным отношениям в стране явилась дискус-

См., например: Современные буржуазные теории международных отношений: кри-


тический анализ / Под ред. В.И. Гантмана. М.: Международные отношения, 1976.
8 ПРЕДИСЛОВИЕ

сия, которая развернулась в 1969 г. на страницах журнала «Мировая


экономика и международные отношения», когда особое внимание было
обращено на вопросы теории и методологии. Тем не менее международ-
ные отношения в отечественной науке довольно долго рассматривались
скорее «суммарно», как связь различного рода, прежде всего межгосу-
дарственных отношений. Это нашло отражение в определениях самого
понятия. Например, в «Дипломатическом словаре», изданном в 1986 г.,
дано определение международных отношений как совокупности «эконо-
мических, политических, правовых, дипломатических, военных и других
связей и взаимоотношений между государствами и системами государств,
между основными классами, экономическими, политическими силами,
организациями и движениями, действующими на международной арене»1.
В принципе такой подход был характерен для исследований по
международным отношениям и в других странах. Однако там, во-первых,
было сильно влияние политической науки, которая фактически
отсутствовала в Советском Союзе, во-вторых, все же в большей степени
ощущалась не многодисцилинарность, а междисциплинар-ность. У нас же
в силу сложившихся традиций, когда академическая наука строилась по
предметным областям (отсюда и названия институтов Академии наук,
например Институт социологии, Институт всеобщей истории и т.п.), а не
по проблемному принципу, достичь действительной
междисциплинарное™ было довольно сложно. Даже в тех случаях, когда
академический институт имел междисциплинарное название (например,
Институт мировой экономики и международных отношений), его
внутренняя структура все равно основывалась на предметном принципе.
Отсутствие междисциплинарное™, политологического ракурса рас-
смотрения проблемы и недостаточное знакомство с работами, проводи-
мыми в странах Запада, негативно сказывалось на развитии отечествен-
ных исследований- по теории международных отношений. Это усилива-
лось и ярко выраженной страноведческой ориентацией отечественных
работ. К тому же тенденции и закономерности мирового развития не
рассматривались или подменялись идеологическими конструкциями.
Если в советский период исследования и преподавание международ-
ных отношений было сосредоточено в Москве — в научно-исследова-
тельских институтах Академии наук (Институте США и Канады, Ин-
ституте мировой экономики и международных отношений, Институте
востоковедения), в Московском государственном институте междуна-
родных отношений, Дипломатической академии, Московском государ-
__________

Дипломатический словарь. М., 1986. Т. 2. С. 206.


ПРЕДИСЛОВИЕ 9

ственном университете, то в 1990-е гг. в связи с процессами демократи-


зации и активным выходом на мировую арену российских регионов,
корпораций, неправительственных организаций и т.п. резко возросла
потребность в квалифицированных кадрах в области международных
отношений, причем не только в центре, но и в регионах. В ответ на этот
запрос многие региональные государственные университеты (более 20,
а с учетом смежной дисциплины — регионоведения — более 30) начали
подготовку специалистов по международным отношениям, открыв соот-
ветствующие факультеты и отделения. Еще больше открыто негосудар-
ственных университетов, где преподаются международные отношения.
Кроме того, эта дисциплина включена в учебные планы и при подготовке
смежных специалистов — политологов, социологов, историков и т.п.
Бурное развитие международных отношений сопровождалось разви-
тием междисциплинарности, переводом зарубежной литературы по
международным отношениям, появлением отечественных исследований,
в том числе и по теоретическим вопросам1. В то же время быстрое
развитие новой учебной и научной дисциплины сопровождается про-
блемами и трудностями. Так, особенно в российских регионах явно
ощущается недостаток высококвалифицированных преподавателей, хо-
рошей учебной и научной литературы.
Теория международных отношений занимает особое место в иссле-
дованиях и преподавании международных отношений. Теоретическая
основа является той базой, на которой происходит осмысление конкрет-
ных политических событий в области международных отношений. Без
нее невозможна ни подготовка кадров, ни работа практиков. Немецкий
психолог Курт Левин как-то заметил, что нет ничего практичнее хоро-
шей теории. Поэтому не случайно теоретическим вопросам уделяют
такое большое внимание в практических учреждениях, в том числе и в
Министерстве иностранных дел России.
В области теоретического осмысления международных отношений
существующий пробел, возникший в отечественной науке и образова-
нии в силу указанных выше причин, в значительной степени восполняет
предлагаемая читателю книга. Достаточно удачной представляется
структура книги. В первом разделе представлены классические работы
по основным теоретическим школам в международных исследовани-
ях- реализм (Э.Х. Карр, Г. Моргентау), неореализм (Л. Уолтц), идеа-
________

1
См., например: Кохэн P.O. (Keohane R.O.). Международные отношения: вчера и
сегодня // Политическая наука: новые направления / Под ред. Р. Гудина и Х.Д. Клинге-
манна. М.: Вече, 1999. С. 438-452; Международные отношения: социологические подхо-
ды / Под ред. проф. П.А. Цыганкова. М.: Гардарика, 1998; Цыганков ПА. Международ-
ные отношения. М.: Новая школа, 1996.
10 ПРЕДИСЛОВИЕ

лизм (Г. Кларк), транснационализм (Дж.С. Най, Р. Кохэн). Второй раз-


дел посвящен методам исследования международных отношений, где
мы также находим классические исследования Дж. Розенау, X. Булла, а,
Рапопорта, О. Янга и Т. Шеллинга. Наконец, в третьем разделе рас-
сматриваются проблемы взаимодействия на международной арене, ко-
торое находит отражение в сотрудничестве и конфликте, а также при-
нятии решений. В этом разделе даны работы Дж. Бертона, О. Холсти,
Э. Хааса, Дж. Шварценбергера, А. Уолферса, К. Райта.
Книга построена так, что к каждой статье приводятся комментарии
составителя. Это дает возможность, с одной стороны, понять место дан-
ной статьи в контексте других исследований данного, автора, с дру-
гой — позволяет пользоваться книгой тем, кто недостаточно знаковгс
теорией международных отношений.
Несомненно, предлагаемое издание необходимо тем, кто изучает
международные отношения, но будет полезно и для политологов, социо-
логов, философов, историков и других специалистов. Практики также
смогут найти здесь ответы на вопросы, которые волнуют их сегодня, в
частности, насколько прикладными могут быть теоретические знания.

Доктор политических наук, профессор, зав.


кафедрой мировых политических процессов
МГИМО (у) МИД РФ
ММ. Лебедева
ТЕОРИЯ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ:
ТРАДИЦИИ И СОВРЕМЕННОСТЬ

Теория международных отношений (ТМО) — дисциплина относительно


новая и вместе с тем быстро распространяющаяся в учебных планах оте-
чественных вузов. Сегодня ее преподают не только в МГИМО. Она вхо-
дит в учебные планы открывшихся в постсоветское время новых факуль-
тетов, отделений и кафедр международных отношений университетов
Москвы и Санкт-Петербурга, Казани и Нижнего Новгорода, Томска и
Екатеринбурга, Иркутска и Благовещенска, Владивостока и Ставрополя,
а также ряда других учебных заведений. Более 400 из 978 высших учеб-
ных заведений России имеют негосударственный статус, и во многих из
них (пропорционально гораздо больше, чем в государственных вузах)
теория международных отношений занимает одно из ведущих мест в
структуре преподаваемых дисциплин. В этих условиях все острее стано-
вится явный недостаток литературы учебно-методического характера.
Хотя в последние годы был опубликован ряд учебников и учебных посо-
бий1, их все же недостаточно, тем более что многие из них изданы малым
тиражом. В этой связи преподаватели и студенты обращаются к книгам,
написанным в 1970-1980 гг., не только потому, что они все еще сохраня-
ют свою актуальность для целей учебного процесса, но и в силу нехватки
более современной литературы. При всех несомненных достоинствах
указанных книг2, не стоит забывать, что они издавались в условиях стро-
гого идеологического контроля и политической цензуры. Следствием
этого является не только малая значимость части того, что в них сказано
(я имею в виду обязательные в тех условиях ссылки на документы КПСС_

1
См., например: Мурадян А.А. Самая благородная наука. Об основных понятиях
международно-политической теории. М., 1990; Поздняков Э.А. Философия политики.
М,, 1993; Заглавии Н.В., Дахин В.Н., Загладина Х.Т., Мунтян М.А. Мировое полити-
ческое развитие: век XX. М., 1995; Новиков Г.Н. Теории международных отношений.
Иркутск, 1996; Косолапое Н.А. Серия статей в рубрике «Кафедра» журнала Мировая
экономика и международные отношения, 1997-2000 гг.; Цыганков П.А. Международные
отношения. М., 1996; Современные международные отношения / Под ред. А.В. Торкуно-
ва.М.,
2
1999; 2000.
См., например: Современные буржуазные теории международных отношений /
Под ред. В.И. Гантмана. М., 1976; Система, структура и процесс в развитии современных
международных отношений. М., 1986; Антюхина-Московченко В.И., Злобин А.А., Хрус-
палев М.А. Основы теории международных отношений. М., 1988; Мурадян А.А. Буржу
азные теории международной политики. М., 1988.
12 ВСТУПИТЕЛЬНАЯ СТАТЬЯ

и работы руководящих деятелей партии и правительства, а также кри-


тически-разоблачительный угол зрения по отношению к «буржуазным» и
«антикоммунистическим» взглядам), но и то, что многое действительно
важное авторы вынуждены были опускать в силу тех же причин (напри-
мер, анализ зарубежными авторами внешней политики СССР или про-
цесса принятия внешнеполитического решения советскими лидерами,
даже просто упоминание тех работ, часто значительных, с точки зрения
их места в международно-политической науке, которые содержали кри-
тику в отношении Советского Союза).
Но еще хуже обстоит дело с изданием такого вида учебно-методи-
ческой литературы, как «книга для чтения» (того, что на Западе называ-
ется reader), хрестоматия — сборник систематически подобранных
фрагментов из работ авторов, внесших наиболее крупный вклад в изу-
чаемую студентами дисциплину1.
Предлагаемое издание призвано восполнить этот пробел и дать чи-
тателю представление о взглядах ученых, которые способствовали со-
зданию и развитию ТМО. При составлении хрестоматии учитывалось
следующее. Первая кафедра международных отношений появилась в
1919 г. в Англии (в Университете города Эйбересвит, Уэльс), где и
сегодня существует достаточно сильная и сохраняющая определенное
своеобразие научная школа, связанная с традициями разработки проблем
«международного общества»2, которой, впрочем, не исчерпывается вклад
английских ученых в изучение международных отношений3.
Впоследствии центр тяжести в преподавании и исследовании между-
народных отношений перемещается в США. Этому способствуют раз-
меры американского образовательного рынка, жесткое соперничество
университетов и требовательность к профессиональной подготовке
международников, которые готовятся почти в каждом из них, сущест-
__________

1
Отрадным исключением стали такие издания, как пятитомная «Антология мировой
политической мысли» (М.: Мысль, 1997) и двухтомная (в трех книгах) «Внешняя полити
ка и безопасность современной России» (М.: Московский общественный научный фонд,
1999). Вместе с тем эти издания отвечают иным целям, отличным от целей предлагаемой
книги.
2
См., например: Burton N. J. W. World Society. Cambridge, 1972; Bull H. The Anarchi
cal Society: A Study of Order in Eorld Politics. L.: Macmillan, 1977: Wight M. Systems of
States. Leicester, 1977; Bull H. & Watson A. The Expansion of International Society. Oxford,
1984; Loard E. International Society. L., 1991; Browm С International Relations Theory:
New3Normative Approaches. Hemel Hempstead: Harvester Whetsheaf, 1992.
Так, важным вкладом в развитие международно-политической науки стали работы
С. Стрендж (S. Strange) и ее учеников по международной политической экономии, а
также таких ученых, как Д. Грум (J. Groom), С. Смит (S. Smith), Ф. Халлидей (F. Halli-
day) и др., по общим проблемам теории международных отношений (см., в частности:
Strange S. (ed.). Path to International Political Economiy. L., 1985; Groom AJ.R. Contempo-
rary International Relations. A Gide to Theory. L., 1994; Bootn K. & Smith S. (ed.). Interna-
tional Relations Rheory Today. L., 1995).
ТЕОРИЯ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ: ТРАДИЦИИ И СОВРЕМЕННОСТЬ 13

венная финансовая поддержка международно-политических исследо-


ваний со стороны государства и многочисленных общественных и
частных фондов, огромное количество издательств и профессиональ-
ных журналов, наконец, гораздо более ощутимая, чем в других стра-
нах, востребованность результатов научного труда самих ученых.
Многообразие научных школ и концепций, эмпирических и теоретичес-
ких подходов, количественных и качественных методов, строгое исполь-
зование технического и математического инструментария, исторических,
социологических и экономических исследовательских средств, сущест-
венные результаты, полученные в изучении всех наиболее важных про-
блем международно-политической науки: от меняющейся роли госу-
дарства и значения новых международных акторов до моделей приня-
тия внешнеполитических решений — все это позволяет сказать, не
рискуя впасть в большое преувеличение, что и в наши дни работы
американских авторов и ученых из других стран, изданные в США,
оказывают влияние на развитие ТМО во всем мире. Изложенное объ-
ясняет, почему в основу предлагаемой книги положены фрагменты из
произведений именно американских и британских ученых1.
Разумеется, выбор авторов, как и работ для изданий подобного рода,
всегда уязвим и поэтому обречен на критику: редактора и издателя всег-
да можно упрекнуть за то, что тот или иной автор, та или иная работа не
были включены в книгу, так же как и за то, что за ее пределами остались
те или иные важные проблемы. Кроме того, стоило ли ограничиваться
только англо-американскими авторами? Ведь немалый вклад в развитие
ТМО в тот же период (1939-1972) внесли французские ученые, напри-
мер Р. Арон, Г. Бутуль, Р. Аннекэн, М. Мерль и др. Возможно, подобные
упреки и вопросы выглядят вполне обоснованными, но они не вполне
справедливы. Действительно, наш выбор не может не быть в опреде-
ленной степени субъективным, и, кроме того, в самом деле, хорошо бы
отразить в одной книге все и в полной мере. Но это недостижимо в силу
как ограниченного объема издания, так и иных причин.
Более существен вопрос о том, дают ли приводимые работы, издан-
ные задолго до окончания холодной войны и широко обсуждаемых се-
годня процессов глобализации, представление о современном состоянии
теории международных отношений и об основных тенденциях эволюции
ее объекта? Не преодолены ли взгляды их авторов последующим
развитием теории и практики международных отношений? Конечно,
можно было бы сказать, что указанные взгляды следует изучать, так как
они стали важным этапом в развитии теории международных отно-
________

1
Единственным исключением стали приведенные в книге фрагменты из работы нор-
вежского ученого Й. Галтунга, но она тоже издана в США.
14 ВСТУПИТЕЛЬНАЯ СТАТЬЯ

шений. Однако этот ответ, хотя и верен, остается не полным. Он остав-


ляет в тени несколько важных вопросов, касающихся ТМО. Во-первых,
это вопрос о том, что следует понимать под ТМО, имеет ли она свой
специфический предмет исследования и каков ее объект? Во-вторых, в
чем состоят достоинства «традиционной» ТМО (именно ее основные
представители отражены в данной книге) и в чем ее недостатки? В-тре-
тьих, действительно ли, как сегодня часто утверждают, «традиционная»
ТМО безнадежно устарела? Наконец, в-четвертых, каково соотношение
ТМО с практикой международных отношений? Значимость этих вопро-
сов как для теории, так и для практики международных отношений по-
буждает к их более подробному рассмотрению.

ЧТО ТАКОЕ ТМО?


ОБЪЕКТ И ПРЕДМЕТ МЕЖДУНАРОДНО-ПОЛИТИЧЕСКОЙ НАУКИ

Всякая теория представляет собой целостное и систематизированное


выражение нашего знания о том или ином объекте. При этом она не
может объяснить свой объект во всей его сложное,™ и разнообразных
проявлениях, да и не ставит перед собой такую задачу. Теория является
определенной абстракцией этого объекта, призванной выделить лишь
некоторые, наиболее важные с точки зрения целей познания, аспекты
его эволюции, причинно-следственные связи и тенденции такой эволю-
ции. Это означает, что теория предполагает деятельность ученого по
отбору и систематизации (упорядочиванию) эмпирического материала.
Любое познание структурирует действительность и предполагает тем
самым некое конструирование наукой своего объекта, ибо оно оперирует
не «сырыми» фактами, а фактами, которые были предварительно ото-
браны, отфильтрованы, упорядочены и восприняты на основе исследо-
вательских процедур и концептуальных взглядов. Поэтому всегда суще-
ствует несовпадение между субъектом и объектом, теорией и действи-
тельностью. Отбор, упорядочивание и объяснение, которые являются
неотъемлемыми элементами теории, делают ее всегда относительной,
т.е. обусловленной многообразными обстоятельствами, от которых не
могут- не зависеть ее выводы, такими, как социокультурные условия,
гносеологический интерес исследователя (хотя он может и не осозна-
ваться), применяемые им научные подходы, инструментарий и прочие
парадигмы. При этом в отличие от естественно-научных социальные
теории не обязательно обладают дедуктивной связью между основными
положениями, базирующимися на определенной совокупности аксиом.
Социальная теория — часто не более чем совокупность обобщений, ис-
пользуемых для объяснения определенного комплекса явлений. Всякая
ТЕОРИЯ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ: ТРАДИЦИИ И СОВРЕМЕННОСТЬ 15

теория призвана выполнять две главные функции: о б ъ я с н е н и я осо-


бенностей объекта, многообразия связей составляющих его структуру
элементов (прежде всего, причинно-следственных связей), а также про-
гнозирования его будущей эволюции. В отличие от наук о природе в
социальных науках функция прогнозирования развита гораздо слабее,
чем функция объяснения1.
Приведенные выше подходы дают основания определить ТМО как
«целостный и систематизированный ансамбль положений, имеющих
целью прояснить сферу социальных отношений, которые мы называем
международными. Такая теория призвана, следовательно, служить объ-
яснительной схемой этих отношений, их структуры и эволюции и, в
частности, выявлять детерминирующие их факторы. Кроме того, она
может на этой основе стремиться прогнозировать развитие этих отно-
шений или по меньшей мере выявлять некоторые тенденции этого раз-
вития. Она также может более или менее непосредственно ставить
перед собой цель прояснения действия. Как и всякая теория, она пред-
полагает отбор и упорядочивание данных, определенное «конструирова-
ние» своего объекта, отсюда ее относительность»2. Данное определение
не является общепризнанным, оно представляет собой отражение акци-
оналистской традиции в понимании международных отношений, зало-
женной еще в 1960-е гг. Р. Ароном.
Исходным пунктом рассуждений о ТМО для Арона стала экономи-
ческая теория Дж. Кейнса. Арон обращает особое внимание на то, что в
отличие от приверженцев классической теории Кейнс, во-первых, выде-
ляет так называемые зависимые и независимые переменные, т.е. сово-
купность факторов, которые лежат в основе экономического развития
страны, что предполагает возможность разработки процедур управления;
и, во-вторых, вводит в сферу анализа экономических отношений
социальные, психосоциальные и историко-социальные, иначе говоря —
внеэкономические факторы. В этой связи Арон выделяет пять положений
экономической теории Кейнса, полезных для разработки ТМО:
1) делимитация и определение особенностей экономической подсисте-
мы как объекта экономической теории; 2) необходимость учета «внеш-
них» по отношению к ней факторов; 3) трактовка их как постоянных,
хотя они могут таковыми и не являться; 4) важная роль эмпирических,
статистических и описательных исследований; 5) отсутствие непосред-
ственного перехода от теории-науки к теории-доктрине3.
______________

1
2
См. об этом: Braillard Ph. Theories des relations internationales. P., 1977. P. 13-15.
3
Op. cit. P. 17.
Aron R. Qu'est-ce qu'une theorie des relations internationales? / / R. Aron. Etudes
Politiques. P., 1972. P. 360-361.
16 ВСТУПИТЕЛЬНАЯ СТАТЬЯ

С учетом Этих положений Арон отмечает три связанные с ТМО про-


блемы. Во-первых, возможно ли в системе социальных отношений от-
граничить, выделить подсистему международных отношений, другими
словами, выявить объект ТМО и определить его особенности? Во-вто-
рых, каково отношение этой подсистемы к своему социальному кон-
тексту, т.е. к глобальному обществу, взятому как целое? Является ли
ТМО исторической или надысторической? В-третьих, каким может
быть отношение этой теории к доктрине, как могут соотноситься ТМО и
то, что Арон именует праксеологией (т.е. теорией принятия политичес-
ких решений)?
На первый вопрос он дает положительный ответ: особенностью
объекта ТМО, позволяющей выделить его из всей системы многооб-
разных социальных связей, является «отсутствие суда и полиции,
право применения силы, множества автономных центров решения, че-
редование и преемственность мира и войны»1, т.е. «отсутствие ин-
станции, которая обладала бы монополией на легитимное насилие»2.
Арон не отрицает несовершенства такого подхода. Он признает, что
в архаичных обществах иногда трудно найти инстанцию, которая об-
ладает верховной властью, так же как в обществах феодального типа
трудно провести различие между внутри- и межгосударственным на-
силием. Кроме того, начиная с некоторого момента, гражданские
войны, например война за отделение, мало отличаются от межгосу-
дарственных войн3. Вместе с тем он подчеркивает, что, во-первых,
трудности выделения объекта характерны не только для ТМО, они
присущи и другим дисциплинам, например той же экономической тео-
рии, а во-вторых, в ТМО они обусловлены особой сложностью меж-
дународных отношений, поэтому «стоит ли упрекать теорию за то, что
заложено в самой природе ее объекта?»4.
В наши дни проблема идентификации международных отношений как
объективно существующего феномена становится одной из центральных
для современных ТМО. Понятие «международные отношения» все-
усложняется, и дискуссии свидетельствуют об отсутствии согласия
между исследователями относительно его содержания5. Разные авторы
трактуют по-разному объект ТМО: одни рассматривают его с позиций
материальной реальности как непосредственно воспринимаемую часть
действительности; другие исходят из сущностных характеристик; тре-
___________

1
Aron R. Op. cit. P. 364.
2
Op. cit. Р. 365.
3
Op. cit. Р. 365-366.
4
Op. cit. Р. 365.
5
См., например: Les relations internationales: Les nouveaux debats theoriques // Le
Trimestre du Monde. 1994. № 3.
ТЕОРИЯ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ: ТРАДИЦИИ И СОВРЕМЕННОСТЬ 17

тьи требуют признать факт отсутствия такого объекта, по крайней мере


в материальном смысле; четвертые считают, что проблема дефинирова-
ния международных отношений есть не столько проблема объекта тео-
рии, сколько проблема методологии, подхода к их исследованию. Так,
французский международник Ф. Константэн обращает внимание на то,
что объект ТМО нередко «разрывается» представителями разных вет-
вей знания (например, академической и «экспертной») и научных дис-
циплин (история, философия, право и т.п.), сторонниками тех или иных
теоретических школ и направлений (политический реализм, трансна-
ционализм, марксизм), приверженцами разной проблематики, рассмат-
риваемой в качестве центральной (силовое противоборство; неравный
обмен и угнетение; становление нового миропорядка и др.).
Все чаще встречается мнение, согласно которому процессы усиле -
ния взаимозависимости и глобализации мирового развития стирают
грань между внешней и внутренней политикой и, соответственно,
ведут к «исчезновению» объекта ТМО. Между тем взаимосвязь и вза-
имовлияние внутренней и внешней политики и, следовательно, внут-
риобщественных и международных -отношений — проблема отнюдь
не новая для ТМО. Более того, можно сказать, что она всегда была в
центре внимания международно-политической науки1. Так, Р. Арон
подчеркивал, что ТМО не может игнорировать внутриобщественные
отношения, хотя они в свете приведенного выше понимания на пер-
вый взгляд выходят за рамки ее объекта. «Действительно, специфика
поведения авторов по отношению друг к другу связана с отсутствием
суда и полиции, что обязывает их заниматься подсчетом сил и, в
частности, вооруженных сил, которыми они могут располагать в случае
войны. Никто из них не может исключить, что другой питает в
отношении него агрессивные намерения, поэтому он должен задавать
себе вопрос, на какие силы, свои и своих союзников он может рас-
считывать в этом случае»2. В свою очередь, этот расчет с необходи-
мостью предполагает осознание таких характеристик, как пространст-
во, которое занимают те или иные участники международных отно-
шений, их население и экономические ресурсы, военная система, ко-
личество и качество вооружений. Поскольку военные системы и
вооружения представляют собой выражение политических и социаль-
ных систем, постольку любое конкретное изучение международных
отношений становится социологическим и историческим3. По утверж-
дениям Арона, ТМО должна принимать во внимание все факторы —
__________

1
См. например, фрагмент из работы Дж. Розенау в данной книге (см. С. 172—183).
2
AronR. Op. cit. P. 371.
3
Ibid.

г-5171
18 ВСТУПИТЕЛЬНАЯ СТАТЬЯ

экономические, географические, демографические, внутриполитичес-


кие, отвергая детерминизм в отношении того или иного из них, по-
скольку он неминуемо ведет к односторонности.
Как убежденный сторонник реалистической парадигмы Арон под
международными понимал прежде всего межгосударственные отноше-
ния. Поэтому в центре его внимания находятся преимущественно сило-
вые взаимодействия, вооруженные конфликты, вопросы стратегии.
Кроме того, основная проблематика многих его работ — противоборст-
во двух систем, гонка вооружений, ядерный парадокс, роль сверхдер-
жав в сохранении международного порядка и т.п. — продиктована усло-
виями холодной войны и в этом смысле принадлежит прошлому. Но
главное с точки зрения ТМО состоит в том, что возможности полити-
ческого реализма, приверженцем которого оставался Арон, оказались
слишком узки для осмысления тех изменений, которые претерпевали
международные отношения, и ошибка Арона состояла не в тех или иных
деталях, а в том, что он, так же как Г. Моргентау (о взглядах
которого можно получить представление, познакомившись с фрагментом
из его работы в данной книге) и другие реалисты, был склонен ото-
ждествлять ТМО с теорией политического реализма. Его разногласия с
Моргенау, при всей их важности, не касались самих основ реалистско-
го подхода1.
Уже на исходе холодной войны международная ситуация измени-
лась, и это дало основание представителю парадигмы транснационализ-
ма и взаимозависимости Дж.С. Наю (позиции которого также нашли
отражение в предлагаемой книге) заметить, что сила становится менее
действенным элементом могущества, ее использование в отношениях
между крупными государствами становится все менее эффективным и
все более дорогим и опасным. Элемент, который Арон назвал «коллек-
тивное действие», превращается в более важный, чем вещественные ре-
сурсы (т.е. «потенциальная сила» в понимании Арона). Экономика раз-
витых стран базируется на информатике, и на передний плап выдвига-
ются их организационные возможности и гибкость во взаимодействиях
на международной арене, а не сырье2. Как полагает Най (и другие сто-
ронники транснационального подхода и глобалистской парадигмы),
объект ТМО выглядит совершенно иначе, чем в представлении реалис-
тов.
__________
1
Основные из них касались трактовки власти в международных отношениях,содер-
жания понятия, а также методологической и политической роли национального интереса
в международной политике, наконец, важности внутренней политики и внутриобществен-
ных отношений для понимания тенденций межгосударственных взаимодействий.
2
См.: Най Дж-.Ф.-мл. Взаимозависимость и изменяющаяся международная поли-
тика.
ТЕОРИЯ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ: ТРАДИЦИИ И СОВРЕМЕННОСТЬ 19

Неомарксисты (И. Валлерстайн, Р. Кокс, С. Амин и др.) представля-


ют международные отношения в виде глобальной системы многообраз-
ных экономик, государств, обществ, идеологий и культур. Исходя из
таких базовых для неомарксизма понятий, как «мир-система» и «мир-
экономика», они полагают, что основными чертами современного меж-
дународного развития являются всемирная организация производства,
рост значения транснациональных монополий в мировом хозяйстве, ин-
тернационализация капитала и рынков при одновременной сегментации
рынка труда. Главное следствие этих процессов: возрастание неравен-
ства между членами «мир-системы», что лишает ее «периферийных»
факторов (слаборазвитые государства и регионы) сколько-нибудь реаль-
ных шансов ликвидировать разрыв между ними и «центральными» фак-
торами.
В свете сказанного даже приведенное выше определение ТМО, до-
статочно широкое и потому оставляющее определенную свободу для
трактовок ее основной проблематики, исследовательского поля и основ-
ного Предназначения, разделяется далеко не всеми. Чаще всего то, что
называют ТМО, не представляет собой некой, целостности — для нее
присущи непрерывное соперничество и взаимная критика разных ис-
следовательских парадигм, методологических подходов, многообразие
тем, выделяемых в качестве основных, разное представление о предмете-
теории и ее объекте. Приверженцы различных точек зрения либо
понимают под ТМО совокупность концептуальных обобщений, поня-
тийного аппарата и методологических подходов, принимаемых опреде-
ленной частью научного сообщества за основу дальнейшего изучения
международных отношений (теория политического реализма, неолибе-
ральная теория и т.д.), либо рассматривают ТМО как определенную
систему взглядов, развиваемую в рамках той или иной известной пара-
дигмы (реалистские теории национального интереса, естественного со-
стояния, баланса сил, конфигурации-полярности международной систе-
мы; неолиберальные теории демократического мира, международных
режимов, гегемонистской стабильности и др.). Иначе говоря, ТМО как
бы растворяется: вместо теории международных отношений мы сталки-
ваемся с неким множеством теорий, выстраиваемых к тому же по раз-
ным основаниям и призванных отвечать разным критериям.
В этой связи появляется мнение, что ТМО как некая целостность,
единая и относительно непротиворечивая система знаний, претендую-
щая на истинность и базирующаяся на фундаменте ограниченного ко-
личества аксиом, разделяемых всеми членами научного сообщества,
принципе невозможна. Не случайно, кстати, и Арон в конечном
счете весьма скептически относился к возможности создания общей
теории международных отношений. К. Уолц резюмирует его аргумен-
2'
20 ВСТУПИТЕЛЬНАЯ СТАТЬЯ

ты в шести положениях: 1) множественность факторов, которые не


дают возможности разделить внутриобщественные и международные
отношения; 2) плюрализм целей государства как главного междуна-
родного актора, которые не могут быть определены лишь в терминах
интереса или безопасности; 3) отсутствие строгого различия между
зависимыми и независимыми переменными; 4) отсутствие исчисляе-
мых параметров, сравнимых с базовыми принципами экономической
науки; 5) отсутствие механизма автоматического восстановления рав-
новесия; 6) отсутствие возможности более или менее точно предска-
зать и тем самым создать основы для практического действия1. Ко-
нечно, Арон не столько категорически отрицает возможность созда-
ния ТМО, сколько сомневается в такой возможности, а частично
даже в необходимости такого предприятия. Зато он возлагал надежды
на создание социологии международных отношений, под которой по-
нимал теорию среднего уровня, не претендующую на полноту знания
и тесно связанную с историей.
В дальнейшем надежды на социологию как на «субститут теории,
которая невозможна»2, не только усилились, их стали разделять сторон-
ники транснационализма и глобалистской парадигмы. Вместе с тем из-
менилось и ее понимание: теперь под ней понимается не дисциплина,
промежуточная между искомой, но маловероятной общей теорией и ис-
торией, трактуемой как рассказ о событиях с присущими только им осо-
бенностями. Основные подходы социологии международных отношений
все больше определяются рассмотрением современного мира как едино-
го пространства, структурированного многообразными и все более взаи-
мозависимыми сетями социальных взаимодействий, как процесс посте-
пенного формирования глобального гражданского общества3. Под влия-
нием постмодернизма определенное распространение получает негатив-
ный взгляд на сам термин «теория» и на его содержание. Критики
указывают на редукционистский характер и консерватизм, даже догма-
тизм как неотъемлемые черты, присущие всякой теории «по определе-
нию»4.
___________

См.: Waltz К. Realist Thought and Neorealism Theory // Journal of International


Affairs. Spring. 1990. Vol. 44, № 1. Следует отметить, что сам Уолц не разделяет скепти-
цизма Арона, критикует его и считает его аргументы вполне преодолимыми. Впрочем, для
самого Уолца ТМО — эта теория межгосударственного взаимодействия, определяемого
структурой
2
международной системы, иначе говоря, это теория неореализма.
Roche J.J. Sociologie des relations internationals // Le Trimestre du Monde. 1994.
№3. 3
См., например: Badie В., Smouts M.C. Le retournement du monde. Sociologie de la
scene4 internationale. P., 1992.
Подробнее об этом см.: Roche J.J. Sociologie des relations internationals / / Le
Trimestre du Monde. 1994. № 3.
ТЕОРИЯ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ: ТРАДИЦИИ И СОВРЕМЕННОСТЬ 21

Тем не менее термин «ТМО», не имея всеобщего распространения,


все же сохраняется, но в обновленном значении. Даже те, кто полагает,
что имеется мало оснований для утверждений о существовании ее объ-
екта как материальной, физической реальности, считают, что ТМО
имеет свой предмет, понимается под ним совокупность проблем, суть
которых, при всем многообразии взаимосвязанного мира, не сводится к
внутриполитическим процессам, а имеет собственную логику. С этой
точки зрения главная задача теории и состоит в том, чтобы выразить
эту суть. Хотя нет такого нередуцируемого объекта, как международ-
ные отношения, и поэтому нет автономной дисциплины, основанной на
радикальном противопоставлении «внутреннего» и «внешнего», все же
может существовать некая метатеория, объединяющая все имеющиеся
подходы и в то же время критически относящаяся к каждому из них, не
имеющая в отличие от частных теорий эмпирического содержания, но
зато способная найти объяснение той целостности, которую они не спо-
собны уловить. В этом контексте ТМО может быть «реабилитирована»,
но в новом качестве: как не более чем «спекулятивный инструмент»,
исследовательская программа, требующая права на произвол, как соче-
тание «непримиримых» постулатов конкурирующих парадигм, не пре-
тендующее на окончательную истину, на полноту знания объективной
действительности, а лишь на организацию субъективно отобранных
фактов и их проверку временем.
С учетом сказанного под ТМО следует понимать совокупность
имеющегося знания, достигнутого и развиваемого в рамках сопернича-
ющих парадигм. Такое понимание предполагает не только критическое,
но и внимательное, конструктивное отношение к достигнутым в каждой
из них результатам, которые не следует рассматривать как несопоста-
вимые и отрицающие друг друга. Что касается объекта ТМО, то, не-
смотря на трудности его выделения, он все же существует. В идентифи-
кации объекта ТМО определяющую роль играет государство. Не пото-
му, что оно является особым актором, а потому что вместе с государст-
вом появляется понятие «границы» — воображаемой линии,
отделяющей «нас» от «них». Граница зримо показывает пределы между-
народных отношений, обусловленные отличиями, которые существуют
между внутренними и внешними процессами и вытекают из включен-
ности общества в более широкую социальную среду, регулируемую пра-
вилами, отличными от внутренних. Помимо границы есть и более широ-
кие понятия: «рубежи», «форпост», «фронтир», «пределы». Территори-
альный признак властного пространства — не единственный и даже не
главный признак политического, ибо политика не обязательно связана с
государством. Однако между безгосударственным обществом и государ-
ством отношения иные, чем те, которые существуют внутри каждого из
22 ВСТУПИТЕЛЬНАЯ СТАТЬЯ

них. Таким образом, объект ТМО — это граница между «мы» и «дру-
гие»1.
Необходимость отличать понимаемую подобным образом ТМО от
частных теорий международных отношений выразилась в использова-
нии еще двух терминов, которые в литературе рассматриваются как
тождественные по своему содержанию: «международные отношения»2 и
«наука международных отношений»3. Вместе с тем определяющей чер-
той международных отношений (о чем более подробно будет сказано
ниже) продолжают оставаться отношения авторитета, конфликта и со-
гласования интересов, ценностей и целей или, иначе говоря, политичес-
кие отношения, что обусловливает применимость к нашей, дисциплине
термина «международно-политическая наука». Еще раз подчеркнем, что
приведенные термины следует понимать как синонимы.
Итак, при всех сложностях выделения объекта и определения пред-
мета рассмотрения ТМО (которые, впрочем, присущи не только ей) ее
все же можно рассматривать как относительно автономную дисцип-
лину4.

ОСНОВНЫЕ НЕДОСТАТКИ ТМО И ЕЕ ДОСТОИНСТВА

Резюмируя то, что высказано в этом отношении в специальной литера-


туре, можно сказать, что чаще всего среди основных недостатков ТМО
называют «этноцентричность»; раздробленность и межпарадигмальные
споры, провоцирующие периодические кризисы в ТМО; неспособность
к прогнозированию; неадекватность современным проблемам междуна-
родных отношений; бесполезность для профессионалов-практиков, за-
нятых в этой сфере. Большинство из этих недостатков относят к между-
народно-политической науке в целом, тогда как в двух последних винят
прежде всего традиционную ТМО.
За каждым из названных недостатков стоит целая группа важных
проблем международно-политической науки. Так, «этноцентричность»
ТМО — действительный факт, дающий определенные основания назы-
вать ее «американским яблочным пирогом», ибо она «в конечном счете
__________

1
См.: Constatin F. Les relations Internationales: entre tradition et post-modernite //
Le Trimestre
2
du Monde. 1994. № 3.
См., например: Corany В. et coll. Analyse des relations internationales. Approches,
concepts
3
et donees. Montreale, 1987.
См., например: Тюлин И.Г. Исследования международных отношений в России:
вчера,
4
сегодня, завтра // Космополис: Альманах, 1999.
Вопрос об относительности автономии ТМО, особенно в ее соотношении с полити-
ческой наукой, здесь специально не рассматривается. Точка зрения автора по этому во-
просу изложена в книге: Международные отношения. М.: Новая школа, 1996. Гл. II.
ТЕОРИЯ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ: ТРАДИЦИИ И СОВРЕМЕННОСТЬ 23

отражает не что иное, как англосаксонские, главным образом, амери-


канские представления1. Но проблема гораздо шире: речь идет о том,
что ТМО слабо отражает многообразие и разнородность мира и поэтому
представляет собой узкую и соответственно малооперациональную в
аналитическом плане интерпретацию международных отношений. Из
ее рассмотрения выпадает ряд существенно важных проблем, напри-
мер, роль тендерных различий в восприятии окружающего мира, таких
социальных групп, как инвалиды или бедные, слабо исследовано влия-
ние проблем развивающихся стран на эволюцию международных отно-
шений, культурных и этнических различий, социального и политическо-
го контекста в совокупности внешнеполитических представлений. В ре-
зультате ТМО во многом продолжает выражать главным образом точку
зрения «богатого западного белого мужчины»2. «...Именно потому, что
самые известные специалисты игнорировали эту разнородность в своих
исследованиях, нам все еще не удалось сформировать науку междуна-
родных отношений как действительно универсальную науку»3, — пишет
известный канадский специалист Б. Корани.
Конечно, положение меняется, особенно с 1990-х гг., т.е. после
окончания холодной войны. Указанные проблемы широко обсуждаются
в научном сообществе, появляются новые направления, призванные
если не преодолеть отмеченный недостаток в рамках существующей
ТМО, то по крайней мере выдвинуть альтернативные подходы. Один из
них представлен, например, феминистским направлением, отраженным
в широком спектре исследований: места, роли и интересов женщин и
структуры мужского доминирования в международных отношениях4,
проявления глобального неравенства между мужчиной и женщиной5,
вопросов безопасности с позиций феминизма6. «Необходимо строить
новое видение безопасности, а физическое и структурное развитие мы
должны исключить из системы. Чтобы это сделать, нужно осознать, что
все формы насилия взаимосвязаны и их ослабление требует стирания
«границ» между мужчиной и женщиной, богатыми и бедными, аутсайде-
рами и теми, кто «внутри», что предполагает более емкое и полное опре-
деление безопасности. Всеобщая безопасность для всех индивидов обу-
__________

1
2
Когапу В. Op. cit. P. X.
Смите С. Самопредставления о дисциплине: происхождение теории международ-
ных отношений / / Теория международных отношений на рубеже столетий / Под ред.
1С Буса и С. Смита; Пер. с англ. под ред. П.А. Цыганкова. М.: Гардарики, 2002.
* Когапу В. Op. cit. P. X.
4
См., например: Enloe С. Bananas, Beaches and Bases: Making Feministe Sence of
International
5
Politics. L, 1989.
6
Peterson V., Runian A.S. Global Gender Issues. Boulder; Colorado, 1993.
Tickner A. Gender in International Relations: Feministe Perspectives on Achieving
Global Securiti.N.Y., 1992.
24 ВСТУПИТЕЛЬНАЯ СТАТЬЯ

словливает менее милитаризованную модель гражданства, которая под-


разумевает различные типы деятельности и возможность равного учас-
тия женщин и детей в строительстве институтов государственной влас-
ти, отвечающих за безопасность своих граждан»1.
В определенной степени преодолению «этноцентризма» ТМО спо-
собствует интенсивное развитие исследований в области международ-
ной политэкономии, которая по-новому ставит и трактует проблемы
бедности, проблемы слаборазвитых стран2. Представителями социоло-
гии международных отношений создано несколько интересных работ, в
которых рассматриваются вопросы, связанные с тем влиянием, которое
оказывают культурные различия, идентичность, этнические традиции и
иные социальные факторы на восприятие и соответственно изменение
международных отношений3.
И все же ситуация во многом остается по-прежнему неудовлетвори-
тельной. Трактовка международных ситуаций с позиций «этноцентриз-
ма» (в представленном понимании) нередко не позволяет западным
(а иногда и российским) исследователям осознать, что реалистский под-
ход в практике или традиционно-геополитический подход в ТМО вне
Запада (например, в России) имеют иные моральные и культурные ос-
нования, чем, скажем, в США. В то же время теории «гегемонистской
стабильности», «международных режимов», «демократического мира»
и, особенно, «гуманитарной интервенции» и др. с трудом воспринима-
ются, а нередко и вызывают протест вне Запада.
С другим недостатком ТМО — отсутствием целостного представле-
ния о предмете, объекте и проблемном поле своей дисциплины связаны,
в частности, не прекращающиеся в международно-политической науке
межпарадигмальные споры, которые периодически знаменуются кризи-
сами в ее развитии. При этом компромисс часто представляется невоз-
можным. На самом деле это не совсем так.
Но не только борьба различных, часто противоположных подходов,
взглядов, парадигм, теорий и критическое отношение к ним, но и поиски
компромисса в этих различиях, стремление к, сохранению всех значи-
мых достижений (независимо от «партийной» принадлежности их авто-
ров), получивших многократное подтверждение в практике междуна-
родных отношений, при одновременном отказе в признании за каким-
либо одним или за несколькими направлениями права на окончатель-
____________________________
1
Тикнер Э. Переосмысливая проблемы безопасности // Теория международных
отношений
2
на рубеже столетий. С. 181.
См., например: Strange S. Retreat of the State. The Diffusion of the Power in the
World
3
Economy. Cambridge, 1996.
См., например, работы Б. Бади, Д. Биго, М.С. Смуте, Д. Батистеллы и др.
ТЕОРИЯ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ: ТРАДИЦИИ И СОВРЕМЕННОСТЬ 25

ную истину характерны для современной ТМО. К сожалению, нередко


даже серьезные исследователи, описывая современные реалии и срав-
нивая их с традиционными теориями, полностью отвергают одни из них
и столь же бескомпромиссно становятся на сторону других.
В наши дни больше всего критиков у политического реализма. На-
пример, утверждается, что «политические реалисты при определении
курса не нуждаются в морали; более того, полностью ее отрицают, осво-
бождая государство от каких бы то ни было моральных обязательств»1.
И наоборот, идеализм, в частности идеализм И. Канта, провозглашается
мерилом нравственности в международных отношениях2. Однако и в
практике, и в теории не все так однозначно.
Большинство неореалистов действительно не интересует отношение-
морали к политике. Под напором критики со стороны постструк-
турализма (обвиняющего неореалистов в оправдании войны) некото-
рые из них, например С. Уолт, пытаются вернуться к вопросу о мо-
ральных основаниях реализма, однако эти попытки в целом непосле-
довательны и неорганичны для неореализма. А приверженцы
классического, или традиционного, реализма (Э. Карр, Р. Нибур,
Г. Моргентау, А. Уолферс, Д. Бертон, X. Булл, Дж. Шванценбергер
и др.) не только не отрицали значимости моральных норм для меж-
дународной политики, но и настаивали на их необходимости. Так,
проблема морали является одной из центральных в теории политичес-
кого реализма Г. Моргентау. Он не решил этой проблемы, как не
реш-ил ее и политический реализм в целом (впрочем, было бы наивно
полагать, что она вообще может быть когда-либо окончательно реше-
на), но вряд ли можно отрицать, что он внес серьезный вклад в ее
понимание. С его точки зрения, трагическая дилемма политической
морали заключается в несовпадении, а иногда и в разрыве, даже в
противоположности всеобщих нравственных принципов и ответствен-
ности государственного деятеля: «...действия государств подчинены
универсальным моральным принципам... Однако одно дело — знать,
что государства подчинены моральному закону, и совсем другое —
претендовать на знание того, что именно является для государства
морально обусловленным в конкретной ситуации. Человеческий
разум инстинктивно тяготеет к идентификации отдельных государст-
венных интересов так же, как и интересов отдельных индивидов, со
всеобщими моральными целями. Государственный деятель может, а
иногда и должен уступить этой тенденции, ученый же обязан сопро-
__________

1
2
Политическая наука в России. М., 2000. С. 281.
См.: Дашичев В. Билл Клинтон против Иммануила Канта / / Независимая газета.
1999. 7 дек.
26 ВСТУПИТЕЛЬНАЯ СТАТЬЯ

тивляться ей постоянно»1. При этом основная проблема, которая зани-


мала Моргентау и которая и поныне представляется центральной для
политической морали, — проблема ее критериев. Вслед за М. Вебером
он приходит к выводу, что одним из таких критериев является ответст-
венность политического лидера, принимающего решение, а основой от-
ветственности, в свою очередь, является забота о последствиях таких
решений и поступков. Моргентау подчеркивал, что если отдельный че-
ловек может сказать: «Fait justitia, pereat mundus (Пусть гибнет мир, но
торжествует закон)», то ответственный государственный деятель не
имеет такого права, ибо последствия подобных заявлений могут оказать-
ся плачевными для вверенных его руководству людей. Последствия ре-
шений в международной политике не всегда очевидны, ибо сфера меж-
дународных отношений остается во многом сферой случайного, условно-
го, непредсказуемого. Поэтому главные требования, предъявляемые к
политическому деятелю, — умеренность и осторожность, и то предпо-
лагает не только постоянное внимание к собственным интересам, но и
учет интересов других2. Моргентау полагал, что дипломатия должна
оценивать политическую ситуацию с позиции других стран, и подчерки-
вал, что «существуют также всеобщие интересы, которые не могут быть
достигнуты какой-либо одной наукой без ущерба для другой нации»3.
Другой видный представитель политического реализма Р. Арон счи-
тал, что «морализм... если он не учитывает вероятных или возможных
последствий принимаемых решений, превращается в свою противопо-
ложность — в аморальность. Реализм превратится в ирреализм, если
считать малозначащими моральные суждения людей о поведении своих
правителей и государств, если не признавать заинтересованности каж-
дого актора в сохранении минимального юридического порядка в своих
взаимоотношениях, или стремления человечества, способного ныне на
саморазрушение, к уменьшению межгосударственного насилия»4. По-
__________

1
Цит. по: Цыганков П.А. Ганс Моргенау: взгляд на внешнюю политику // Власть
и демократия.
2
Зарубежные ученые о политической науке. М., 1992. С. 164-165.
Моргентау следует здесь не только Веберу, но и одному из самых древних предста-
вителей традиции политического реализма — древнегреческому историку Фукидиду.
Последний, в частности, писал: «Когда вам представляется на выбор безопасность или
война, не настаивайте на худшем. Преуспевает всего больше тот, кто не уступает равному
себе, кто хорошо относится к более сильному, кто по отношению к слабому проявляет
умеренность» (V, III, 4-5). «Похвалы достойны те люди, заявляют которые, по свойству
человеческой природы, устремившись к власти над другими, оказываются более справед-
ливыми, чем могли бы быть по имеющейся в их распоряжении силе. Мы полагаем, что
всякий другой, очутившись на нашем месте, лучше всего доказал бы, насколько мы уме
ренны...»
3
(I, 76, 3-4. Курсив мой. — П.Ц.).
См.: Morgenthau G. Politics Among Nations. 5th Ed. N.Y., 1967. P. 543; Morgen-
thau 4G. A New Foreign Policy for the United States. N.Y.; Washington; L., 1967. P. 242.
Aron R. Op. cit. P. 379.
ТЕОРИЯ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ: ТРАДИЦИИ И СОВРЕМЕННОСТЬ 27

этому политический деятель должен принимать во внимание многооб-


разие восприятий мира, которые обусловливают поведение междуна-
родных акторов.
Таким образом, реалисты не просто разделяют индивидуальную и го-
сударственную, обыденную и политическую мораль, а подчеркивают, что
государства должны соблюдать определенные правила в отношениях
друг с другом; они настаивают на необходимости Компромиссов, стрем-
ления к пониманию различий в мотивациях внешних политик, согласо-
вания интересов. Отдавая приоритет политическим и конкретным кри-
териям моральности перед индивидуальными и всеобщими, они, безус-
ловно, дают повод для критики, ибо оставляют нерешенным ряд важных
вопросов относительно поисков путей преодоления международного по-
рядка, основанного на силовом взаимодействии государств, на верхо-
венстве национальных интересов и целей, а также весьма популярные
сегодня вопросы, касающиеся индивидуальных прав и свобод человека.
Напротив, эти вопросы И. Кант — один из наиболее ярких предста-
вителей классического идеализма — ставит в центр своего подхода к
международным отношениям: «Право человека должно считаться свя-
щенным, каких бы жертв ни стоило это господствующей власти»1. Ци-
тируя изречение «Fiat justitia, pereat mundus», он пишет: «Это положе-
ние означает только то, что политические максимы, какие бы ни были
от этого физические последствия, должны исходить не из благополучия
и счастья каждого государства, ожидаемых от их соблюдения, следова-
тельно, не из цели, которую ставит перед собой каждое из этих госу-
дарств (не из желания), как высшего (но эмпирического) принципа го-
сударственной мудрости, а из чистого понятия правового долга (из дол-
женствования, принцип которого дан a priori чистым разумом)»2.
Таким образом, либерализм гораздо более категоричен и бескомпро-
миссен в своих подходах к проблеме морали и не менее, чем реализм,
дает основания для критики: если реалист готов пожертвовать индиви-
дуальными правами во имя интересов государства, то идеалист призы-
вает игнорировать и государственные интересы, и существующие пра-
вила межгосударственных отношений, и даже интересы отдельных лиц
во имя высших императивов универсальной морали.
Согласно же марксистским представлениям о международной мора-
ли, основными критериями нравственности являются приверженность
идеалам борьбы против классового угнетения и социального неравенст-
ва и политическая целесообразность.
1
Кант И. К вечному миру //И. Кант. Соч. М., 1966. Т. 6. С. 301.
2
Там же. С. 300.
28 ВСТУПИТЕЛЬНАЯ СТАТЬЯ

С учетом рассмотренных выше особенностей ТМО выглядит как


хаос межпарадигмальных ссор, бесплодное соперничество методологи-
ческих подходов и концептуальных построений. Это создает впечатле-
ние, что международно-политическая наука может обосновать все и не
способна доказать ничего.
В этой связи следует подчеркнуть, что нынешний кризис в меж-
дународно-политической науке — не исключение и не аномалия в ее
развитии. Подобные кризисы возникали на всем протяжении ее суще-
ствования, причем «именно тогда, когда теории международных отно-
шений должны были бы служить нам лучше всего, в сфере самой ре-
альной политики они терпели особенно поразительные провалы, за-
стающие нас врасплох»1. Но если иметь в виду международно-поли-
тическую науку в целом, а не соперничающие в ее рамках отдельные
теории и направления, то важно отметить, что такие кризисы и про-
валы сопровождались переосмыслением и реструктуризацией накоп-
ленных знаний, возникновением новых теорий и школ, а не отбрасы-
ванием уже достигнутого. В «Трех больших спорах» — между реа-
листами и идеалистами, модернистами и традиционалистами, транс-
националистами и «государственниками» — проявляется не только
кризис, но и дух самокритичности, присущий науке международных
отношений, ее прорыв в новые области, выход на новые уровни по-
знания своего объекта. Кроме того, межпарадигмальные различия и
споры отражают реальное состояние самого объекта ТМО. «Невоз-
можно игнорировать разногласия между реалистами, либералами и
марксистами, — пишет по этому поводу Э. Росс. — Научные и тео-
ретические дебаты между представителями этих трех течений продол-
жают находить свое отражение в политических спорах. В Соединен-
ных Штатах, где реализм и либерализм доминируют в политических
дискуссиях о роли США в мире, четыре существовавших после окон-
чания холодной войны варианта генеральной стратегии политики
США сформировались под влиянием одного из вариантов реализма и
либерализма. Стратегия Администрации Клинтона «Участие и расши-
рение» читается как диалог между реалистами и либералами. Крити-
ка Роберта Доула в адрес предыдущей оборонной и внешней полити-
ки Клинтона, высказанная в ходе президентской предвыборной кам-
пании 1996 г., основана на взглядах реализма. Министерство оборо-
ны США скорее склоняется к реализму, а Госдепартамент отдает
предпочтение либерализму. Марксизм, не влияющий на ход формули-
________________________
1
Эльстайн Д.Б. Международная политика и политическая теория // Теория меж-
дународных отношений на рубеже столетий. С. 268.
ТЕОРИЯ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ: ТРАДИЦИИ И СОВРЕМЕННОСТЬ 29

рования стратегии в Соединенных Штатах, проявляется в критике ре-


алистических и либеральных вариантов стратегии»1.
Как уже говорилось, одной из функций теории является прогнозиро-
вание эволюции своего объекта, его будущего. Естественно, междуна-
родно-политическая наука всегда стремилась к выполнению данной
функции. Уже Фукидид писал свой труд в надежде на то, что его сочтут
достаточно полезным «все те, которые пожелают иметь достаточно
ясное представление о минувшем, могущем, по свойству человеческой
природы, повториться когда-либо в будущем в том же самом или подоб-
ном виде»2. Действительно, многое из того, что он считал закономерным
во взаимодействии политических единиц, нашло свое подтверждение в
истории.
По мнению некоторых ученых, ТМО слабо выполняет свою про-
гностическую функцию. В начале 1990-х гг. большой резонанс в на-
учном сообществе вызвала статья известного американского историка
Джона Гаддиса «Теория международных отношений и конец холодной
войны», где он обвинил международно-политическую науку в том, что
она не смогла предсказать ни окончания биполярного противоборст-
ва, ни ставшей для нее неожиданностью горячей войны в Персидском
заливе, ни еще более неожиданного распада Советского Союза, хотя
«в этих событиях не было ничего неправдоподобного: холодная война
когда-нибудь должна была закончиться, возможность войны на Ближ-
нем Востоке существовала всегда, а провалы коммунизма были оче-
видны в течение ряда лет...»3. Подробно проанализировав основные
теории, исследовательские подходы и методологический арсенал меж-
дународно-политической науки, он пришел к неутешительному выво-
ду об их несоответствии прогностическому предназначению. Тем не
менее он подчеркивает, что это не означает необходимости отказа от
научно-теоретического исследования международных отношений. Их
изучение предполагает обязательное применение теории, наблюдений,
математических расчетов и других строгих методов. Вместе с тем ос-
мысление международных отношений представляет собой не только
строгую науку, но и искусство, а потому предполагает обязательное
«включение» таких качеств исследователя, как интуиция и воображе-
ние, способность к восприятию парадоксов и нахождению аналогий,
даже к использованию иронии4. И действительно, международные от-
__________

1
Ross A.L. The Theory and Practice of International Relations: Contending Analitical
Perspectives. Newport, RI: US Naval War College Press, 1977. P. 62.
23 Фукидид. История. М., 1915. Т. I, 22, 4.
Gaddis J.L. International Relations Theory and the End of the Cold War // Interna
tional
4
Security. Winter 1992/93. Vol. 17, № 3. P. 5.
Ibid. P. 58.
ТЕОРИЯ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ: ТРАДИЦИИ И СОВРЕМЕННОСТЬ 31

связи и массовых коммуникаций позволила частным фирмам и пред-


приятиям, транснациональным корпорациям и финансовым объедине-
ниям вести свою деятельность в любых уголках мира, объединяя его
в единую экономическую систему. Глобальные процессы втягивают в
себя и подчиняют своим потребностям как традиционных, так и
новых акторов международной сцены. Все более зыбкой становится
грань между внешней и внутренней политикой, зачастую она размы-
вается едва ли не полностью.
В результате к традиционным трудностям «делимитации» междуна-
родных отношений, на которые указывал Арон, добавляются новые.
Меняется исследовательское поле ТМО. Возрастает значение таких
проблем, как идентификация новых международных акторов и исследо-
вание присущих им сущностных черт; некомпетентность и неэффектив-
ность государства во взаимодействии с ними; рост антигосударствен-
ных тенденций в тех или иных странах и за их пределами; увеличение
экономического разрыва и социальной разобщенности в мире и возмож-
ные последствия этого для дальнейшего развития человечества; влия-
ние технологических изменений на социокультурный контекст и свя-
занные с ним проблемы; дефицит ресурсов, имеющихся на нашей плане-
те, в условиях ее перенаселения; становление общепланетарной циви-
лизации и конфликты на этнической и религиозной почве. В сфере
безопасности особое внимание привлекают рост невоенных угроз,
уменьшение значения традиционного оборонного компонента, увеличе-
ние количества немеждународных конфликтов как источник дестабили-
зации системы международных отношений. Наконец, одна из важней-
ших обобщающих проблем — проблема становления нового, поствест-
фальского, мирового порядка и места в нем национального государства
с его решающим признаком суверенитета.
В то же время соглашения, правила и ценности, о которых гово-
рилось выше, отнюдь не представляют собой нечто окончательное:
напротив, они служат предметом новых переговоров, а иногда и одно-
стороннего нарушения. Выход на арену международной политики
новых действующих лиц — транснациональных корпораций, частных
фирм, неправительственных организаций, крупнейших информационных
агентств, этнических меньшинств, террористических и мафиоз-
ных группировок — не способствует уменьшению анархии. Междуна-
родные отношения по-прежнему остаются сферой повышенного риска
и слабой предсказуемости. «Международное сообщество исключи-
тельно многообразно, сформировано из удивительно различных сооб-
ществ, а действительность, генерируемая этими множественными со-
обществами в их взаимодействиях друг с другом, исключительно не-
прозрачна для любого устойчивого и непреодолимого теоретического
32 ВСТУПИТЕЛЬНАЯ СТАТЬЯ

стремления»1. Новая проблематика ТМО не отменяет актуальности


традиционных проблем власти, безопасности, национальных интере-
сов, а тем более правовых и моральных норм. Все они продолжают
сохранять свое значение, хотя и наполняются сегодня иным содержа-
нием.
Например, рассмотрим проблему власти. В ТМО — составной
части политических наук — проблема власти занимает центральное
место. Об этом свидетельствует само определение объекта ТМО: не-
смотря на различия соперничающих в ее рамках парадигм, школ и
направлений, в конечном итоге все они исходят из того, что особен-
ности объекта ТМО связаны со спецификой проявления властных от-
ношений между взаимодействующими на мировой арене субъектами.
Полемика по данному вопросу касается степени, но не сути того, что
называют «архаичностью» международных отношений. Так, сторонни-
ки политического реализма исходят из того, что такая архаичность
обусловлена отсутствием в международных отношениях легитимной
верховной власти, решения которой были бы безусловно обязатель-
ными для исполнения всеми взаимодействующими субъектами, а
также вытекающим из этого факта главным принципом, которым они
руководствуются в своей международной политике: «помоги себе
сам». Такой взгляд фактически разделяют и неореалисты, хотя неко-
торые из них говорят, что современные международные отношения во
многом достигли стадии «зрелой анархичности», характеризующейся
возросшей ролью международного права, институтов и норм в их ре-
гулировании2.
Приверженцы либерально-идеалистических взглядов считают, что
анархичность международных отношений постепенно смягчается, даже
преодолевается на пути формирования единого международного сооб-
щества, объединенного едиными ценностями и идеалами и регулируе-
мого общепризнанными правилами поведения его субъектов. Однако
это относится главным образом к таким традиционным субъектам меж-
дународных отношений, как государства и межправительственные орга-
низации. На международной сцене появились новые нетрадиционные
акторы — транснациональные корпорации, предприятия, банки и
фирмы, частные организации и социальные группы, вне- и антигосудар-
ственные структуры (профессиональные ассоциации, миграционные по-
токи, Интернет-сообщества, мафиозные и террористические группиров
ки). Кроме того, в международной политике возросла роль (иногда по-
__________

1
2
Эльстайн Д.Б. Указ. соч.
См.: Вигап В., Little R. Reconceptualizing Anarhy: Structural Realism Meets World
History / / European Journal of International Relatons. December 1996. Vol. 2, № 4.
ТЕОРИЯ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ: ТРАДИЦИИ И СОВРЕМЕННОСТЬ 33

мимо своей воли, неосознанно) конкретных индивидов («народные


массы»). Появление новых акторов в международной политике, как и
конкуренция, которую они составляют государствам в качестве основ-
ных действующих лиц, способствует новому росту (и новому качеству)
анархичности международных отношений, одним из существенных ре-
зультатов которого становится уменьшение предсказуемости событий и
поворотов в этой сфере1.
Неомарксизм также исходит из возможности совершенствования
международных отношений. Впрочем, для сторонников данного тече-
ния в ТМО отсутствие верховной власти в международных взаимодей-
ствиях — лишь внешняя сторона властных взаимодействий на мировой
арене. За ней видится существенная проблема фактического всевлас-
тия «центра» мировой системы или, другими словами, господство эконо-
мически развитых держав над ее «периферией» и «полупериферией»,
т.е. над слабо- и среднеразвитыми странами. Одновременно властные
отношения раскалывают и само ядро мировой системы, поскольку здесь
доминирует единственная сверхдержава — Соединенные Штаты Аме-
рики, навязывая всем остальным элементам «мирового центра» свои
правила игры2.
В этой связи следует сказать, что второй аспект властных отно-
шений, который также объединяет ТМО и политическую науку в
целом, касается распределения властных полномочий между участни-
ками- международной политики. Власть понимается здесь как непре-
рывный процесс соперничества и согласования интересов, ценностей
и идеалов, в ходе которого участники используют самые различные
средства — от переговоров, торга и сотрудничества до различных
видов давления (политического и экономического, опосредованного и
прямого), угроз и применения военной силы. Исходя из этого, нали-
чие власти обеспечивает возможность (способность) того или иного
участника международных взаимодействий вносить выгодные для себя
изменения в международную среду (или, напротив, сохранять в
ней выгодное для себя состояние статус-кво). Естественно, что воз-
можности, которыми обладают при этом участники международных
отношений (их ресурсный потенциал) неравнозначны. С этой точки

1
См., например: Николсон М. Влияние индивида на международную систему. Раз-
мышления о структурах / / Жирар М. Индивиды в международной политике / Пер. с
фр.М.,
2
1996.
См.: Amin S. Capitalisme, imperialisms, mondialisation // Recherches internationales,
Printemps 1997. № 48; Cox R. Dialectique de I'economie-monde en fin de siecle // Revue
Etudes internationales. Vol. XXI. № 4. Decennbre 1990. Валлерштайн И. Анализ мировых
систем: современное системное видение мирового сообщества // Социология на пороге
XXI века: новые направления исследований.. АЛ., 1998.
3-5171
34 ВСТУПИТЕЛЬНАЯ СТАТЬЯ

зрения представляется важной сама эволюция в понимании власти в


области международной политики.
Традиционные представления, артикулируемые главным образом
сторонниками реалистской парадигмы (однако не без молчаливого со-
гласия соперничающих течений), если не отождествляют власть и силу
(прежде всего в ее военном измерении), то рассматривают эти критерии
в одном ряду. Так, анализируя категории «власть», «сила», «влияние» и
«мощь», Арон замечал, что все они зависят от ресурсов и связаны с
насилием. В то же время власть включает такие элементы, как террито-
рия, монополия на легитимное физическое насилие и институты.
В международных отношениях второй из них отсутствует, а третий до-
статочно слаб. Поэтому свойственные власти отношения командова-
ния, влияния и авторитета проявляются здесь как прямое принуждение
или угроза насилия, а ее цели — не контроль над административными и
институциональными механизмами, а безопасность, сила и слава (пре-
стиж) государства. Поэтому, по мнению Арона, понятие «власть» более
подходит для «внутреннего употребления», т.е. для характеристики
внутриобщественных отношений. В международных взаимодействиях
это понятие трансформируется в понятие «мощь». Общее между ними
не только в том, что и то, и другое включают в себя силу и предполагают
насилие, но в том, что и власть, и мощь государства не поддаются точно-
му измерению. В противном случае, замечает Арон, всякая война была
бы излишней. Следует сказать, что такое понимание не привилось в
ТМО, в том числе и в рамках реалистской парадигмы, где обычно поня-
тия «власть» и «сила» рассматриваются как тождественные, а
«мощь» — как один из элементов силы. В этой связи одним из главных
законов международных отношений, регулирующих межгосударствен-
ные взаимодействия и стабилизирующих среду этого взаимодействия,
считается баланс сил или (что в данном случае одно и то же) баланс
власти1.
В последние годы весьма широкое распространение в ТМО полу-
чил подход, основанный на структурном понимании власти. Его самы-
ми последовательными сторонниками стали представители такого на-
правления ТМО, как международная политэкономия. Главный вопрос
международной политэкономии — вопрос о соотношении государства
и рынка — одна из основателей этого направления С. Стрендж рас-
сматривает именно через структурное понимание власти. Она уподоб-
ляет власть четырехграннику, стороны которого представляют струк-
туры производства, безопасности, знания и финансов. Каждая сторо-
__________

См.: Aron R. Paix et guerre entre les nations. P., 1962.


ТЕОРИЯ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ: ТРАДИЦИИ И СОВРЕМЕННОСТЬ 35

на соприкасается с тремя другими, т.е. оказывается в состоянии тес-


ной взаимосвязи с остальными структурами, что, в свою очередь, вли-
яет на отношения между «властью» и «рынком». Развивая эту точку
зрения в одной из своих последних работ1, Стрендж трактует между-
народную систему как результат столкновений и борьбы, переговоров
и компромиссов различных типов власти, которые стремятся навязать
друг другу свои предпочтения. Сегодня в этой борьбе наблюдается
превосходство безличных рыночных сил, поскольку, во-первых, техно-
логическая революция привела к революции в экономической дея-
тельности и в условиях безопасности, а во-вторых, удорожание стои-
мости капитала для предприятий обусловило рост их потребности в
финансах, на которую, в свою очередь, реагируют рынки. В результа-
те таких изменений власть над обществами и экономиками переходит
от государств к транснациональным корпорациям, фирмам и банкам.
Производственная деятельность во всех секторах экономики все чаще
осуществляется помимо государства. Распределение богатств в мире
зависит не столько от государственных политик, сколько от транс-
фертов со стороны транснационального капитала. Фирмы и предпри-
ятия«конфисковали» у государств функции социального управления,
обеспечения занятости, оплаты и условий труда. Все это регулируется
уже не государственными законами, а внутренними регламента-
ция, ми самих фирм. Транснациональные корпорации играют все воз-
растающую роль и в фискальной сфере; они подрывают роль госу-
дарств в политике безопасности, экономики, коммуникации и в целом
его монополию на насилие.
Однако, по мнению Стрендж, все это не означает, что можно про-
гнозировать исчезновение государства или его переход под полный кон-
троль транснациональных корпораций. История учит, что соотношение
сил между институционально-политической и экономической влас-
тью- величина переменная: сегодня оно складывается не в пользу го-
сударства, однако это не значит, что такая ситуация сохранится и в
будущем.
В рамках структурного понимания власти в сфере международных
отношений выделяются три важных аспекта. Во-первых, часть власти,
которую утрачивают государства, не передается какому-либо междуна-
родному актору, заметному, а главное легитимному и ответственному.
Вследствие этого в международной системе появились неуправляемые
зоны, ареал которых постоянно расширяется. Во-вторых, главным уяз-
вимым пунктом международной системы становится уменьшение воз-

1
См.: Strange S. Retreat of the State. The Diffusion of the Power in the World Econ-
omy. Cambridge, 1996.
3-
36 ВСТУПИТЕЛЬНАЯ СТАТЬЯ

можностей вмешательства государств в сферу международных финан-


совых отношений и отсутствие возможностей регулирования кредитной
экспансии на международном уровне. Поскольку трансграничная дея-
тельность финансовых институтов сопровождается криминализацией
данной сферы, постольку восстановление государственной власти и ав-
торитета приобретает принципиальное значение, становится основной
проблемой, но ее решение сегодня не просматривается. В-третьих, в
наши дни наблюдается рост асимметрии между государствами по их
способности управлять своими обществами и экономиками. Только
США располагают всеми видами структурной власти. И с этой точки
зрения выводы об утрате гегемонии США в становлении нового мирово-
го порядка, сущностью которого станет Pax Americana, кажутся безос-
новательными.
Сторонники социологического подхода (М.С. Смуте, Б. Бади,
А. Вендт)1 не поддерживают подобных позиций. Соглашаясь в принципе
со структурным пониманием власти, они акцентируют внимание на
ином аспекте международных отношений — на изменении содержания
понйтия «политическое действие», которое, по их мнению, следует по-
нимать как агрегацию усилий многообразных субъектов с целью дости-
жения совместной цели. Поэтому сторонников данного подхода интере-
суют не столько вопросы власти (даже в ее новой трактовке), сколько
вопросы о том, как формулируются указанные агрегации, каковы их
причины и результаты, кто от них выигрывает, какими ценностями они
оперируют. Такой подход позволяет преодолеть известные методологи-
ческие трудности, с которыми столкнулась ТМО и которые вытекают из
традиционного разделения политики на внутреннюю и внешнюю, рас-
смотрения государства как унитарного актора, противопоставления го-
сударственных и частных участников международных отношений. Ана-
лиз политической действительности должен выходить за пределы изу-
чения государственных политик, с тем чтобы понять цели и стремления
всех международных акторов.
Важная тенденция, характеризующая указанный процесс, связана
со становлением неформального института «глобального правления»,
острая необходимость в котором диктуется тотальной взаимозависи-
мостью и обострением сущностных проблем человеческого бытия2. До-
стоинства такого «правления без правительства» состоят в том, что оно

1
См., например: Badie В., Smouts М.С. Le retournement du monde. Sociologie de la
scene international. P., 1992; Международные отношения: социологические подходы. М.,
1998.
2
См. об этом: Smouts М.С. (dir.).. Les nouvelles relations internationales. Pratique et
theories. P., 1998.
ТЕОРИЯ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ: ТРАДИЦИИ И СОВРЕМЕННОСТЬ 37

формируется «снизу» и поэтому способно оставаться гибким, реагируя


на меняющиеся условия и потребности субъектов. В нем находится
место всем взаимодействующим акторам — сильным и слабым, спло-
ченным и разнородным, объединенным и одиноким, что способствует
постепенному осознанию ими общего интереса. Оно не отрицает, а
предполагает как усиление и реформирование существующих (например,
ООН), так и создание новых формальных институтов и процедур,
призванных содействовать развитию межгосударственного сотрудниче-
ства.
Вместе с тем по мнению сторонников такой позиции, формирую-
щееся глобальное правление не лишено недостатков. Главный из них
обусловлен неравными возможностями участвующих сторон. Права и
обязанности взаимодействия определяют в основном доминирующие
акторы. Более того, некоторые субъекты мирового сообщества оказы-
ваются фактически исключенными из процесса глобального правле-
ния и многостороннего сотрудничества, что может служить источни-
ком усиления различных видов аномии в глобальном обществе1. По-
добный вывод, по существу, означает признание того, что проблема
власти, в том числе и в ее традиционном, военно-силовом измерении,
продолжает оставаться центральной проблемой международных отно-
шений.

ТРАДИЦИОННАЯ ТМО И СОВРЕМЕННАЯ ПРАКТИКА


МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ

Вопрос о том, нужна ли теория в практике международных отношений,


затрагивался в отечественной литературе; правда, тогда речь шла о по-
лезности философии для политики2. По сути, он представляет собой
один из многих аспектов общей проблемы — проблемы соотношения
теории и практики, науки и ее объекта. На первый взгляд, ответ на него
кажется вполне очевидным: незнание теории заставляет практику либо
руководствоваться «здравым смыслом», который нередко оборачивает-
ся повторением хорошо известных и подробно описанных в научной ли-
тературе ошибок, либо заимствовать не всегда лучшие положения из
доступного арсенала «вечных истин», не изучая условия их формирова-
ния и не принимая во внимание тот контекст, за пределами которого
они нуждаются в корректировке. Как пишет P.O. Кохэн: «Теория все
еще неизбежна; на ней основаны эмпирический и практический анализ.

См. Smouts М.С. (dir.). Op. cit.


См.: Алексеева ТА. Нужна ли философия политике? М., 2000.
38 ВСТУПИТЕЛЬНАЯ СТАТЬЯ

Практичные политические деятели могут думать, что на теоретические


дискуссии о мировой политике надо обращать не больше внимания, чем
на средневековые схоластические диспуты. Однако «практичный чело-
век, верящий, что он совершенно свободен от какого-либо интеллекту-
ального влияния», не только бессознательно находится в плену концеп-
ций, созданных «некоторыми научными писаками несколько лет назад»,
но эти «писаки» играют главную роль в формировании внешней полити-
ки. Несоответствующий образ и больное восприятие мировой политики
может вести прямо к несоответствующей или даже безответственной
внешней политике»1.
Действительно, утверждения, согласно которым в международных
отношениях «практика развивается вопреки теории»2, свидетельствуют
или об уходе от вопроса, какая теория имеется в виду, или же о поверх-
ностном подходе к предмету рассуждения.
Окончание холодной войны и ставшее одним из ее результатов раз-
витие процессов глобализации, которое получило дополнительные сти-
мулы и ускорение, привели к изменениям в теоретических основаниях
внешней политики Запада, а учитывая его вес и влияние в мировой поли-
тике, и к изменениям облика международных отношений в целом. На
первый план выходит координируемая под эгидой США через посредст-
во евроатлантических институтов доктрина мировой политики, опираю-
щаяся на теоретические постулаты либерализма и неолиберализма.
Одним из наиболее впечатляющих примеров этой связи теории и практи-
ки стала операция НАТО в Косово. Некоторые комментаторы ошибочно
восприняли ее как продолжение политики, основанной на традиционных
реалистских подходах (трактуемых к тому же достаточно упрощенно).
С их точки зрения, доктрина неограниченного вмешательства во внут-
ренние дела других государств, которой руководствовались администра-
ция Клинтона и ведомые ею политики Запада, вступает в противоречие с
моральными и правовыми установками И. Канта. Характерно название
одной из статей на эту тему: «Билл Клинтон против Иммануила Канта»3.
Ее автор считает Косовскую операцию НАТО иллюстрацией того, что
«отход от Канта в вопросах морали и политики таит в себе громадную
разрушительную силу для международного сообщества»4. При этом он
1
Keohane R.O., Nye R. Power and Interdepedence. Boston, 1989. Кохэн имеет в виду
следующее высказывание Дж. Кейнса: «Практичные люди, которые считают себя свобод-
ными от влияния каких-либо теорий, обычно являются рабами идей какого-нибудь давно
позабытого
2
ученого писаки из далекого прошлого».
3
Независимая газета. 1999. 19 февр.
См.: Дашичев В. Билл Клинтон против Иммануила Канта. Устарели ли «запрети-
тельные
4
законы» // Независимая газета. 1999. 7 дек. (Сетевая версия).
Там же.
ТЕОРИЯ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ: ТРАДИЦИИ И СОВРЕМЕННОСТЬ 39

ошибочно полагает, что «мораль и право Кант ставит на одну грань, они
равноценны», чему якобы в корне противоположен подход сторонников
гуманитарной интервенции.
На самом же деле, по Канту, как уже сказано выше, право только
тогда законно, когда оно совпадает с моралью. Мораль же трактуется
Кантом как совокупность априорных принципов чистого долженствова-
ния. Эти моральные принципы и установки, находящиеся «внутри нас»,
представляют собой высшие императивы, соблюдение которых не долж-
но останавливаться перед нарушением международного права, если его
нормы вступают с ними в противоречие. С таких позиций, как это спра-
ведливо подчеркивает X. Булл, «верность в отношениях с еретиками не
имеет иного смысла, кроме тактической выгоды; между избранными и
проклятыми, освободителями и угнетенными не может возникать во-
проса о взаимном признании прав на суверенитет или независимость»1.
Более того, априорные требования универсальной морали Канта имеют
безусловный приоритет не только перед правилами сосуществования и
общения между государствами, но и перед правилами общения и сосу-
ществования между людьми и даже перед естественными правами чело-
века, о приверженности идеалам которых не устают твердить сторонни-
ки либеральной доктрины, и, в частности, самым главным из них —
правом на жизнь. «Мир никоим образом не погибнет от того, что злых
людей станет меньше»2, — писал Кант. Разве не та же логика оправды-
вала жертвы среди мирного населения в результате применения высо-
коточного оружия в Югославии? «Если мы не бросим вызов злостному
диктатору, нам придется пролить неизмеримо больше крови и потра-
тить неизмеримо больше средств, чтобы остановить его позднее», — ут-
верждал Т. Блэр3. Сторонники неолиберального подхода к международ-
ным отношениям усиливают максиму Канта: в принятой осенью 1999 г.
новой доктрине НАТО гуманитарная интервенция за пределами зоны
ответственности блока рассматривается как необходимое и эффектив-
ное средство установления нового мирового порядка.
В этом свете, если «отделение политики от морали гибельно для
общества и международных отношений»4, то, во-первых, не менее ги-
1
Билл X. Анархическое общество: исследование проблемы порядка в мировой поли-
тике //Антология мировой политической мысли: В 5 т. И т. Зарубежная политическая
мысль XX века. М., 1997. С. 804.
2
Кант И. К вечному миру. С. 301.
3
Blair Т. Doctrine of the International Community. Adress by British Prime Minister
Tony Blair to the Economic Club, Chicago, Illinois. Chicago: 22 April 1999. P. 2. Как извест-
но, предметом особой гордости участников операции и даже показателем ее эффективнос-
ти стало отсутствие жертв со стороны НАТО. Поэтому неизбежность как средств, так и
крови касается, конечно, противоположной стороны.
4
Дашичев В. Указ. соч.
40 ВСТУПИТЕЛЬНАЯ СТАТЬЯ

бельным следует признать и стремление трактовать «универсальные


нормы нравственности» как единственную основу для политического
действия, а во-вторых, указанное «отделение» никоим образом не отно-
сится к Клинтону, политика которого оказывается не «против Иммануи-
ла Канта», а в полном соответствии с кантианскими трактовками соот-
ношения политики и морали.
По мнению другого интерпретатора1, оправдывавшего натовские
бомбардировки «охраной прав человека», события вокруг Косова по-
казали, что в наши дни «формируется гуманитарная методология как
основа законотворчества и применения законов. Идея прав человека
становится основной идеей современных теорий права... новизна си-
туации в том, что теперь охрану прав' человека, где возможно, могут
взять на себя международные организации. Это и произошло в Юго-
славии. А в старой лексике, которая и сегодня в ходу, это называется
«произвольным вмешательством во внутренние дела государства»2.
Автор опускает вопрос не только о последствиях подобного подхода
для международных отношений, но и о правовой основе рассматрива-
емых действий. Он игнорирует тот факт, что единственной легитим-
ной международной организацией, которая может взять на себя (или
поручить другому субъекту международного права) защиту прав че-
ловека в суверенном государстве посредством миротворческих опера-
ций, в том числе и вопреки воле самого этого государства, является
ООН, но отнюдь не НАТО. Впрочем, он прав в том, что «перед
нами — элементарное следствие доктрины либерализма. Между тем
складываются условия, при которых возможен перевод этой доктрины
в практический план»3.
Таким образом, полемика сторонников внешне противоположных
позиций ведется в рамках одного подхода — либерального. Более того,
подвергая Канта суровой критике по частным (с точки зрения рассмат-
риваемой проблемы) вопросам, В. Шкода, по существу, разделяет его
(следовательно, и В. Дашичева, с которым ведет полемику) подход от-
носительно главного пункта — приоритета морали по отношению к
праву4.

1
См.: Шкода В. Клинтон дело у Канта выиграл. Полемика с Вячеславом Дашиче-
вым // Независимая газета. 2000. 29 янв.
2
Там же.
3
Там же.
4
Именно об этом говорят его рассуждения о существовании «неправовых законов»:
«Неправовой закон по смыслу совпадает с государством, не выполняющим свои обязан-
ности перед обществом», — пишет В. Шкода (см. там же). При этом подразумевается, что
нарушение такого закона не только допустимо, но и необходимо.
ТЕОРИЯ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ: ТРАДИЦИИ И СОВРЕМЕННОСТЬ 41

В то же время было ошибкой полностью отрицать и реалистские


мотивы в действиях НАТО в Югославии, о которых говорит Дашичев
и которые полностью исключает Шкода. Поэтому, когда Шкода столь
категорично противопоставляет ценности единственно правильной в
его понимании либеральной доктрины и интересы государственного
суверенитета, он.идет значительно дальше, чем те, кто вводит идеалы
этой доктрины в практику международных отношений. Так, утверж-
дая, что Косовская операция НАТО — «это справедливая война, ос-
нованием для которой являются не территориальные претензии, а
ценности»1, Блэр отмечал и то, что она отвечала национальным инте-
ресам стран НАТО: «В конечном счете ценности и интересы не отри-
цают друг друга»2. Вместе с тем вполне очевидно, что в либералист-
ском подходе к мировой политике преобладает следующая доктрина:
поскольку или пока «в салуне нет шерифа», т.е. в международных от-
ношениях отсутствует непререкаемая верховная инстанция, эффек-
тивно регулирующая их по законам права, ее роль должны взять на
себя наиболее достойные и сильные из участников и регулировать
эти отношения по законам справедливости. Идейной основой справед-
ливости выступает защита прав человека, предполагающая «гумани-
тарное вмешательство» в случаях их нарушения. Основная проблема
такого подхода связана с тем, что критерии справедливости, как и ме-
тоды ее достижения, определяют именно те, кто берет на себя ука-
занную роль, остальные могут лишь стремиться соответствовать этим
критериям и надеяться на то, чтобы эти методы не обернулись од-
нажды против них. В условиях правового (юридического) нигилизма
со стороны первых «право справедливости» легко превращается в
«право силы», хорошо знакомое в отношениях между государствами
еще со времен Фукидида. Если при этом учесть, что национальные
интересы и в наши дни отнюдь не исчезли из состава причин, опре-
деляющих облик мировой политики, то вполне понятной становится
как озабоченность тех, кто не разделяет идейные позиции либерализ-
ма (или разделяет их недостаточно последовательно), так и против
тех, кто стремится войти в круг «избранных»3._
1
См.: Blair T. Op. cit. P. 5; 6.
2
Ibid.
3
В данной связи может быть выдвинуто предположение о том, что стремление ряда
государств ЦВЕ (а также некоторых стран СНГ) вскоре вступить в НАТО вызвано не
столько декларируемой ими угрозой со стороны России, сколько (наряду с иными причи-
нами) неосознанным ощущением опасности со стороны самого НАТО (о бессознательном
элементе национального интереса см.: Межуев Б.В. Моделирование понятия «националь-
ный интерес». На примере дальневосточной политики России конца XIX — начала XX ве-
ка//Полис. 1999. № 1).
42 ВСТУПИТЕЛЬНАЯ СТАТЬЯ

Г. Моргентау различал два вида отношения ТМО к практике меж-


дународных отношений. Один из них основан на этнических и дедуктив-
ных принципах и проявляется в стремлении сформулировать законы, ко-
торым должен подчиняться ход международной политики. Этот вид
практицизма намерен устранить те препятствия на пути к глубокой ра-
ционализации, которые в международных отношениях носят объектив-
ный характер. Исповедующие его теории «не столько пытаются объяс-
нить реальность такой, какова она в действительности, сколько стара-
ются навязать сопротивляющейся реальности ту теоретическую схему,
которая отвечает законченной рационализации»1. Но международные
отношения связаны с таким феноменом, как власть, поэтому, считает
Моргентау, их участники имеют дело с тем, что «препятствует глу-
бокой рационализации и причастно к появлению моральных дилемм,
политического риска и свойственных политике интеллектуальных не-
ожиданностей, не позволяющих создать морально и "интеллектуально
удовлетворительную схему»2. Другой вид практицизма, целью которо-
го также является увеличение надежности предвидения и избавление
от непредсказуемости в политике, состоит в том, чтобы реализовать
эту цель путем разумного использования объективных факторов меж-
дународных отношений3. Вместо того чтобы пытаться отменить суще-
ствующую реальность, полагает Моргентау, участникам международ-
ных отношений следует исходить из нее при планировании и осу-
ществлении своих действий.
Облик международных отношений, безусловно, меняется. И как
показывает история, политики всегда пытались и будут пытаться сде-
лать их не только не менее предсказуемыми, но и более управляемы-
ми. С этой целью создаются универсальные и региональные междуна-
родные институты, межправительственные и неправительственные ор-
ганизации, развивается международное право, совершенствуется право
обычая — правила поведения международных акторов, основанные на
общепринятых нормах поведения, трактуемых как нравственные, все
большее значение придается проблеме соблюдения основных прав че-
ловека, его свобод. Немалая заслуга в такой трансформации принад-
лежит либерализму, как идейной и теоретической основе гуманизации
международных отношений. Вместе с тем либерализм и сопутствую-
щие ему теории, как и любая иная доктрина, — не истина в послед-
ней инстанции. Он так же, а возможно, и в большей степени (в силу
присущего ему практицизма первого вида) подвержен основной опас-
1
2
Цыганков А.П. Ганс Моргентау: взгляд на внешнюю политику. С. 168.
3
Там же. С. 168.
См. там же. С. 168-169?
ТЕОРИЯ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ: ТРАДИЦИИ И СОВРЕМЕННОСТЬ 43

ности дипломатов и стратегов, о которой говорил Арон, — моноидей-


ности1. В свою очередь, Моргентау предупреждал против односторон-
него подхода к практике международных отношений, подчеркивая, что
«внешняя политика, добивающаяся триумфа одной-единственной идео-
логии, всегда приводила к особенно фанатичным и кровавым войнам,
продолжающимся до тех пор, пока не были уничтожены приверженцы
противостоящей идеологии»2.
Сегодня одним из главных идеалов неолиберализма становится глоба-
лизация, которая нередко представляется его адептами так, будто она от-
меняет все правила игры на международной арене, а с ними и традицион-
ную ТМО. Действительно, отмечает Ж. Росс, нации не могут «продолжать
свои дипломатические танцы, как будто на дворе все еще XIX век»3. Важ-
нейшие вопросы теперь решаются не в государственных канцеляриях, а в
крупнейших многосторонних институтах межправительственного и непра-
вительственного характера, таких как ВТО, МВФ, Г-7, Давос или МЕРКО-
СУР. На смену былой дипломатии приходит коммерческое исступление,
возведенное глобализацией в принцип общественной организации и несу-
щее в себе риски и для внутренней сплоченности наций, и для формирова-
ния более гармоничного мирового порядка. В наши дни самым важным для
дипломатии становится совершение сделок, поэтому большинство стран
ожесточенно соперничают друг с другом за строительство глобального
рынка. Но получат от этого выгоду страны, предприятия которых имеют
все возможности, чтобы использовать рынок, построенный для них и иног-
да ими. Информационные технологии подразумевают и информацию, ре-
альное содержание которой контролируют инновационные фирмы и груп-
пы. Это содержание определяет выбор потребителей и производителей ин-
формационных технологий и самой информации. Таким образом, имеют ли
люди ту «свободу выбора», о которой говорят неолибералы? Крупнейшие
корпорации: AOL-fime-Warner-CNN, News Corporation, Bertelsmann —
уже в силу масштабов своих капиталов способствуют подавлению свобод-
ного рынка. Их продукция — фильмы, интернетовские сайты и, конечно,
реклама — быстро устаревает на внутренних рынках и поэтому продается
по низким ценам в другие страны. В основе этой продукции — идеи, образы
и идеалы, происхождение которых связано с одной-единственной куль-
турой, оказывающей в силу этого влияние на все другие культуры4.

1
2
См.: Aron R. Qu'est-ce qu'une theorie des relations internationales? P. 378.
3
Morgenthau H. A New Foreign Policy for the United States. P. 244.
Ross G. Un seul objectif, faire des affaires. La nouvelle diplomatie // htpp // www.
monde-diplomatique. fr/2000/08/ROSS/ 14128.html
4 См.: Ross G. Un seul objectif, faire des affaires. La nouvelle diplomatie.
44 ВСТУПИТЕЛЬНАЯ СТАТЬЯ

Иначе говоря, важнейшими чертами облика необычайно усложнив-


шейся международной системы остаются неравенство, иерархия струк-
турных элементов при все еще слабой роли правовых норм, которые
либо используются в собственных интересах, либо попираются наиболее
сильными. Это значит, что и в условиях глобализации сохраняют свое
значение такие понятия традиционной ТМО, как национальные интере-
сы и государственный суверенитет. Содержание и структура их изменя-
ется, например, борьба интересов переводится в плоскость экономики,
соперничества за рынки, за контроль над финансовыми потоками, т.е. в
конечном итоге за то, чтобы не оказаться на обочине процессов гло-
бализации в качестве ее объекта, использовать выгоды и минимизи-
ровать связанные с ней потери. Вместе с тем эта борьба не отменяет
и традиционных средств военно-стратегического характера, которые
ныне не просто продолжают занимать важное место в арсенале.госу-
дарств, но все более активно «приватизируются» и используются не-
государственными акторами.
Поэтому в утверждении, что новейшая практика международных
отношений требует отказа от традиционной ТМО, обнаружившей
свою неоперациональность, неспособность понимания и предвидения,
и что «постмеждународные» отношения можно осмыслить лишь на
основе совершенно иных теоретических подходов и инструменталь-
ных методов, кроется двойная ошибка. Во-первых, к ТМО предъявля-
ются явно «завышенные» требования, так как она не только никогда
не носила, но никогда и не будет носить прикладного характера. Ис-
пользуя терминологию известного стратега и теоретика войны К. Кла-
узевица, можно сказать, что ТМО может быть лишь рассмотрением,
ей не должны придаваться функции учения, т.е. руководства для дей-
ствий1.
Применительно к ТМО такое «рассмотрение» означает признание, с
одной стороны, права на осуществление в ее. рамках различных концеп-
туальных подходов и исследовательских методов, а с другой — неспо-
собности ни одного из них, как и ТМО в целом, выступать в роли руко-
водства к действию. «Если от того, что называют теорией международ-
ных отношений, — писал Арон, — ожидают эффект, подобный тому,
который мостостроителям дает знание материалов, то этого нет и ни-
когда не будет. То, что теория действия здесь и в других случаях спо-
собна дать — это понимание различных идеологий... с помощью кот-
орых люди и нации интерпретируют международные отношения, намеча-
ют себе цели или ставят задачи»2.

1
См.: Клаузевиц К. О войне / Пер. с нем. М., 1999. С. 134.
2
Awn R. Op. cit. P. 378-379.
ТЕОРИЯ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ: ТРАДИЦИИ И СОВРЕМЕННОСТЬ 45

Поэтому сосуществование и соперничество в рамках традиционной


ТМО канонических парадигм — реалистской, либерально-идеалистичес-
кой и марксистской — не только борьба теоретических представлений.
«Это не просто академические причуды, которые может проигнориро-
вать человек дела, а не слова. Эти три направления мысли прямо или
косвенно влияют на понимание того, что важно, а что не важно в
международных делах, дают информацию для анализа мировых меха-
низмов, служат источником стратегических вариантов решения меж-
дународных проблем и в конечном итоге определяют решения, прини-
маемые политиками»1.
Обновление ТМО с учетом изменившихся реалий, в частности отка-
за от устаревших взглядов и традиций, безусловно, необходимо. Оно и
происходит на наших глазах. Сегодня никому не приходит в голову счи-
тать военно-силовое противоборство государств главным, а тем более
единственным фактором, формирующим облик международных отноше-
ний, равно как трудно найти и тех, кто согласится, что в современных
условиях государства исчезают из состава действующих лиц мировой
политики. Возникают новые подходы, концепции, направления и пара-
дигмы. Поэтому определение ТМО как совокупности имеющегося зна-
ния в рамках соперничающих парадигм вряд ли допускает дальнейшую
детализацию, так как разногласия между различными направлениями в
ее рамках по-прежнему остаются слишком сильными и проступают еще
рельефнее, если принимать во внимание различия между метатеориями
(такими, как реализм, либерализм, марксизм, конструктивизм, пост-
структурализм), которые заняты обсуждением взглядов о мире и реа-
листичности известных теоретических предпосылок, и теориями (режи-
мов, союзов, демократического мира и пр.), существующими и развива-
ющимися только в рамках определенных теоретических традиций, но на
базе своего массиза эмпирических данных. Каждая из них отражает ту
или иную сторону усложняющейся международной реальности. В своем
соперничестве почти любая из них склонна претендовать на последнее
слово в теории; иногда они отрицают достижения друг друга, а все вмес-
те — достижения традиционной ТМО.
В эпоху холодной войны ТМО находилась под значительным вли-
янием позитивизма и реализма. При этом позитивизм стремится объ-
яснять и предсказывать, но не понимать и критиковать2. В наши дни

1
Ross A.L. The Theory and Practice of International Relations: Contending Analytical
Perspectives.
2
P. 55.
Важное различие между объяснением и пониманием как двумя принципиально
различными функциями теории сформулировали Стив Смит и Мартин Холлис (см.: Ex
plaining and Understanding in International Relations. Oxford Press, 1991).
46 ВСТУПИТЕЛЬНАЯ СТАТЬЯ

реалисты продолжают спорить с неомарксистами и постструктуралис-


тами об относительной важности теорий решения проблем и крити-
ческих теорий. Иными словами, направления ТМО принципиально от-
личаются друг от друга не только предметом исследования, но и эпис-
темологическим подходом, на что не всегда обращают должное вни-
мание.
Однако все это не должно заслонить главного: ни одно из направле-
ний, ни одна из теорий или парадигм не может иметь самостоятельного
значения, а тем более оснований претендовать на то, чтобы служить
руководством к действию. Последнее, как показывает политическая ис-
тория, несет в себе серьезную угрозу демократии. Выше уже говори-
лось об ошибочности мнения о том, что реалисты не имеют теории мо-
рали, и доказывалась уязвимость либеральной теории морали. Подчерк-
нем еще раз, что моральная теория реалистов проблематична, а Кант с
его этическим максимализмом не единственный представитель либера-
лизма, есть и другие представители либерально-идеалистической пара-
дигмы, ориентированные в отличие от него на ценности не только инди-
видов, но и сообществ. Общая картина ТМО, в том числе и в ее отноше-
нии к практике международных взаимодействий, может быть получена
только с учетом их совокупности, в рамках которой наряду с новыми
продолжают сохранять свое значение традиционные парадигмы, теории
и направления. «Несмотря на все ее недостатки, никто не может упрек-
нуть традиционную дисциплину международных отношений в сочине-
нии фантазий. Когда политические или академические головы заносило
в облака, ее специалисты всегда задавались вполне земными вопроса
ми. Они напоминают тем, кто предлагает вполне логичные планы по-
строения будущего, более разумного мира, о предостережении Руссо:
«Быть разумным в мире сумасшедших — значит формировать безумие в
себе самом». И они напоминают стремящимся к прогрессу через хоро-
ших людей о словах Нибура, который настороженно относился к тем,
«кто хочет жить в истории безгрешным». Ученые вообще должны гово-
рить власти правду»1.
Начало XXI в. с предельной остротой свидетельствует: в междуна-
родных отношениях происходят кардинальные изменения. Все более
острый характер приобретают проблемы природных ресурсов и окру-
жающей среды в целом; частные компании вторгаются в сферу традици-
онных национальных интересов крупных государств;, серьезные транс-
формации претервают структура и роль государственного суверенитета;
«внутренние» конфликты в экономически слаборазвитых странах

1
Бус К. Вызов незнанию: теория МО перед лицом будущего // Международные
отношения: социологические подходы. М., 1998. С. 320.
ТЕОРИЯ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ: ТРАДИЦИИ И СОВРЕМЕННОСТЬ 47

становятся потенциально опасными в региональном и даже глобальном


масштабах; возрастает международно-конфликтный потенциал нацио-
нализма, религиозного экстремизма и цивилизационного противопо-
ставления; наконец, в условиях глобализации мирового развития стано-
вится все более очевидным, что безопасность ни одной страны, в том
числе и самой мощной державы мира не гарантирована от угроз и агрес-
сии со стороны международного терроризма. Трагическим подтвержде-
нием этого стал бесчеловечный акт международного терроризма в США
11 сентября 2001 г.
В этих условиях необходимо обновление теории международных
отношений и, в частности, отказ от устаревших взглядов и традиций.
Такое обновление уже происходит: возникают новые подходы, кон-
цепции, направления и парадигмы. В то же время новые международ-
ные реалии возникают не на пустом месте, более того, они нередко
сосуществуют с событиями и явлениями, аналоги которых известны
науке еще со времен Фукидида. Потому общая теоретическая карти-
на международных взаимодействий может быть получена только с
учетом всей совокупности накопленных знаний, когда наряду с новы-
ми продолжают сохранять свое значение и устоявшиеся подходы, тео-
рии и взгляды.

***
Разумеется, эта книга не претендует на то, чтобы показать всю па-
нораму того, что здесь было названо традиционной теорией междуна-
родных отношений. Более того, некоторые из представленных в ней ав-
торов выходят за рамки такой теории (Р. Най, К. Уолц), их работы при-
ведены главным образом для того, чтобы оттенить взгляды сторонников
традиционных парадигм. Принимая во внимание небольшой объем ком-
ментариев, они, естественно, не могут претендовать на полноту. Тем
более они не претендуют на какую-либо завершенность, представляя
собой во многом субъективное восприятие автора. Придирчивые крити-
ки, безусловно, найдут в книге много других недостатков. Тем не менее,
я уверен в том, что она сыграет полезную роль — прежде всего в подго-
товке студентов, магистрантов и аспирантов, изучающих теорию меж-
дународных отношений. Книга может оказаться полезной также для
преподавателей и небезынтересной для всех, кого волнуют реалии меж-
дународной жизни.
В этой связи мне остается выразить слова глубокой и искренней
благодарности тем, кто принимал непосредственное участие в подго-
товке данной работы, — это студенты, аспиранты и сотрудники ка-
федры международных отношений МГУ; тем, кто стимулировал ее со-
48 ВСТУПИТЕЛЬНАЯ СТАТЬЯ

здание и продвижение, мягко, но настойчиво требуя результатов, —


это кафедра мировых политических процессов МГИМО, в рамках ко-
торой было принято и решение о ее публикации; наконец, тем, кто
при неизменно доброжелательном отношении способствовал апроба-
ции многих из вошедших в нее материалов, — это коллектив журна-
ла «Социально-гуманитарные знания» во главе с его главным редак-
тором, профессором А.В. Мироновым. Как всегда, моя особая благо-
дарность самому близкому мне человеку — моей жене, которая не
только обеспечивала благоприятные условия для работы, оказывала
всяческую помощь содержательного характера, но и была первым чи-
тателем и первым критиком рукописи, замечания которого для меня
всегда важны и необходимы.
П.А. Цыганков
Раздел I
ТРАДИЦИИ И ПАРАДИГМЫ
Эдвард X. Карр. Двадцать лет кризиса: 1919—1939. Введение в изучение международных
отношений (53) • Ганс Моргентау. Политические отношения между нациями: борьба за
власть и мир (72) • Кеннет Н. Уолц. Человек, государство и война: теоретический анализ
(93) • Гренвиль Кларк и Луис Б. Сон. Достижение всеобщего мира через мировое право.
Два альтернативных плана (115) • Йохан Галтунг. Теория малых групп и теория между-
народных отношений (исследование проблемы соответствия) (135) • Джозеф С. Най-мл. и
Роберт О. Кохзн (ред.). Транснациональные отношения и мировая политика (152)

Эдвард Халлетт Карр и международно-политическая наука


Первая мировая война со всей остротой поставила перед государствами, по-
литическими лидерами и человечеством в целом вопрос, как избежать подоб-
ных бедствий в будущем, и этот вопрос стал одним из наиболее сильных
побудительных стимулов к стремлению понять саму сущность международ-
ных отношений, выявить их специфику, присущие им тенденции и возмож-
ности прогнозирования их будущего. Первоначально исследование этой
сферы сосредоточивалось на исторических и в еще большей мере на инсти-
туциональных и правовых аспектах ее развития и функционирования, на
которые возлагались особые надежды с точки зрения создания регулируемо-
го и справедливого международного порядка. Именно этой цели была при-,
звана отвечать первая кафедра международных отношений, созданная в
1919 г. в университете Уэльса («кафедра Вудро Вильсона»), главной задачей
которой было способствовать работе недавно созданной Лиги Наций.
В США изучение международных отношений также было направле-
но на изучение причин войн и мер, которые могли бы способствовать их
предотвращению. Большинство исследователей, профессионально за-
нимавшихся международными отношениями в американских универси-
тетах, имели юридические степени и преподавали международное
право; так, в 1930 г. 18 из 24 профессоров занимались правовыми вопро-
сами и международными организациями1.

1
См. об этом: Vennesson P. Les relations internationales dans la science politique aux
Etats-Unis//Politix. 1998. №41.
4-5171
50 РАЗДЕЛ I. ТРАДИЦИИ И ПАРАДИГМЫ

Ситуацию, сложившуюся в тот период в изучении международных


отношений, можно характеризовать, во-первых, полным господством
либерально-идеалистического подхода и, во-вторых, фактическим от-
сутствием сколь-либо автономной международно-политической науки,
которая специально занималась бы международными отношениями.
Среди работ, положивших начало переосмыслению ситуации, сло-
жившейся в изучении международных отношений, следует в первую
очередь назвать книгу английского историка и дипломата Эдварда Хал-
летта Карра «Двадцать лет кризиса: 1919-1939» («The Twenty Years
Crisis: 1919-1939»). Эта книга справедливо рассматривается как одна
из первых попыток научного подхода к трактовке международной поли-
тики, основанного на реалистских традициях. Карр критикует здесь из-
держки либерального идеализма, осуждая его почти исключительно
нормативный характер, подчеркивает решающую роль силы и соотно-
шения сил и выдвигает мысль о том, что главная проблема теории и
практики международной политики состоит в обеспечении мирной
трансформации соотношения сил. В этом его позиции совпадают с пози-
циями другого отца-основателя международно-политической теории
Ганса Моргентау. Книги Моргентау и Карра можно оценить как пово-
ротный момент в становлении теории международных отношений как
относительно самостоятельной дисциплины в рамках политической
науки.
Как подчеркивает П. Веннесон, после этого переосмысления между-
народные отношения перестали рассматривать как некое анахроничное
нарушение или отклонение от обычной логики внутриобщественного
социального и политического порядка. «Именно исследование ориги-
нальности международной политики, ее сущности и истоков, ее послед-
ствий и пределов, как и признание реальности ее существования в каче-
стве особой сферы социальных взаимодействий стало в дальнейшем ос-
новой изучения международных отношений. И какие бы средства при
этом ни использовались, постоянным центром внимания остается во-
прос о силе и господстве, о реальности и последствиях международной
анархии. Как раз эта особенность лежит в основе целого ряда крупней-
ших вопросов в изучении международных отношений — войны и мира,
коллективных действий, сотрудничества, институтов в условиях анар-
хии или дилеммы безопасности»1.
В приводимом далее фрагменте Карр показывает, что возникновение
международно-политической науки стало ответом на потребность кон-
троля за внешней политикой государств со стороны населения, заинте-

Vennesson P. Op. cit. P. 181.


ЭДВАРД ХАЛЛЕТТ КАРР И МЕЖДУНАРОДНО-ПОЛИТИЧЕСКАЯ НАУКА 51

ресованного в ее прозрачности, в знании истоков, целей и направлений


любых конкретных действий правительств в области международных
отношений. Речь идет не только о контроле со стороны представитель-
ных органов, но и о «требовании масс» сделать более доступным содер-
жание этой «таинственной» области, о повышении уровня компетент-
ности дипломатов и представительных органов и об организации изуче-
ния международных дел «непрофессионалами». Тем самым Карр прямо
связывает становление и развитие международно-политической науки с
демократизацией общества. В свете этого положения мы можем лучше
понять, почему фактически закрыто от населения все, что касалось раз-
работки международной политики государства, ее конкретных целей,
используемых средств и принимаемых решений в данной сфере, оста-
вавшейся таинственной для «непосвященных» вплоть до 1990-х гг., по-
чему и сегодня в отечественных университетах ситуацию с изучением
международных отношений следует признать неудовлетворительной.
Карр — сторонник политического реализма, и в соответствии с тра-
дициями реализма, идущими еще от Фукидида, он настаивает на при-
оритете, властных взаимодействий в международных отношениях, на
роли силового равновесия в обеспечении их стабильности, исходя из
того, что всеобщие нравственные нормы неприложимы к международ-
ной политике, что международная мораль может быть только относи-
тельной: «Этика должна интерпретироваться в терминах политики, и
поиск этической нормы вне политики обречен на неудачу». Наконец, он
клонен считать государство основным действующим лицом междуна-
одных, отношений и не придает особого значения другим акторам, за
исключением межправительственных организаций.
Обратим внимание читателя на то, что работу Карра отличает явное
стремление подняться над крайностями не только идеализма, но и реа-
листского подхода к международным отношениям. Он показывает несо-
стоятельность противопоставления теории и практики, противоборства
«интеллектуалов и бюрократов» (точнее, прагматиков), левых и правых
в подходе к международным отношениям и, что еще важнее, стремится
найти компромисс между ними и обосновать его возможность и необхо-
димость в выработке и проведении эффективной и вместе с тем нравст-
венной международной политики. Это трудная задача, и решение ее не
всегда удается автору. Конечно, последнее не свидетельствует о его тео-
ретической слабости и еще меньше о необходимости прекратить подоб-
ные усилия в сфере теории и практики международных отношений. На-
против, многотрудность и сложная природа этих вопросов означает, что
нужно усилить внимание к ним, мобилизовать для их решения все ин-
теллектуальные и политические ресурсы. Здесь нет простых решений, и
очень часто соблазн именно простого решения приводит к тяжелым и
4*
52 РАЗДЕЛ I. ТРАДИЦИИ И ПАРАДИГМЫ

даже драматическим последствиям. Так, первоначальное стремление


опереться только на силу при решении кризиса в отношениях между
СССР и США, вызванного размещением советских ракет на Кубе, едва
не привело мир в 1963 г. к всеобщей ядерной катастрофе, и лишь дости-
жение компромисса помогло выправить ситуацию, оставшуюся, впро-
чем, на всем протяжении холодной войны ситуацией игры с нулевой
суммой, классическим вариантом господства реалистского подхода к
международной политике.
Совсем недавно мы стали свидетелями еще одной, на этот раз, к
сожалению, воплощенной в практику попытки решить сложнейшую
проблему «простым» и хорошо известным способом. «Косовская опера-
ция» НАТО, осуществленная во имя «великих целей», стала одним из
самых трагичных проявлений подхода к международным отношениям с
позиций одностороннего и потому агрессивного либерализма, не счита-
ющегося и не задумывающегося о ее долговременных исторических пос-
ледствиях. Конечно, идеализм «в чистом виде» вызывает сомнения в
искренности тех, кто выступает от его имени. И когда мы слышим, что
речь идет о дилемме между устаревшим сегодня принципом суверенитет-
а и требующими своего решения гуманитарными принципами, доволь-
но современным кажется предупреждение Карра, сделанное им 60 лет
назад: «...неуместность государственного суверенитета — идеология
доминирующих держав, которые рассматривают суверенитет других го-
сударств как препятствие для использования своего собственного пре-
обладающего положения».
Разумеется, вклад Э. Карра в международно-политическую науку не
ограничивается участием в ее создании и становлении, обоснованием
тесной связи ее изучения с демократическим характером общества, вы-
водом о необходимости компромисса'между реалистским и либераль-
ным подходами и связанной с этим актуальностью его работы в настоя-
щее время. Но предоставим судить о других достоинствах этого автора
самому читателю.
П.А. Цыганков
ЭДВАРД X. КАРР
ДВАДЦАТЬ ЛЕТ КРИЗИСА: 1919-1939.
ВВЕДЕНИЕ В ИЗУЧЕНИЕ МЕЖДУНАРОДНЫХ
ОТНОШЕНИЙ1

НАЧАЛА НАУКИ

Международная политическая наука находится в стадии становле.


До 1914 г. международные отношения были заботой тех, кто профес-
сионально занят в этой области. В демократических странах традицион-
но считали, что внешняя политика выходит за рамки партийной полити-
ки, и представительные органы не полагали, что они не настолько ком-
петентны, чтобы осуществлять жесткий контроль над «таинственными»
действиями министерства иностранных дел. В Великобритании общест-
венное мнение пробуждалось, только если война начиналась в регионе,
рассматриваемом как сфера британских интересов, или если Британ-
ский флот на какое-то мгновение переставал обладать той степенью
превосходства над потенциальными конкурентами, которая считалась
необходимой. В континентальной Европе воинская повинность и хрони-
ческое опасение иностранного вторжения обусловили постоянное вни-
мание населения к международным проблемам, но явно оно выража-
лось главным образом в рабочем движении, которое время от времени
выдвигало несколько академических лозунгов против войны. В Консти-
туции Соединенных Штатов Америки есть уникальное положение, со-
гласно которому соглашения заключаются Президентом «после обсуж-
дения в Сенате и с его согласия». Но внешние отношения Соединенных
Штатов оказались таковы, что не позволили придать данному положе-
нию более широкий смысл. Некоторую новизну содержали в себе более
колоритные аспекты дипломатии. Но нигде: ни в университетах, ни в
более широких интеллектуальных кругах — не было организовано изу-
чение текущих международных дел. Война по-прежнему считалась
главным образом занятием профессиональных военных, и непосредст-

1
Оригинал: The Twenty Years Crisis: 1919-1939. An Introduction to the Study of
International Relations / By Carr Edward Hallet (перевод Н.В. Левашовой).
54 РАЗДЕЛ I. ТРАДИЦИИ И ПАРАДИГМЫ

венным следствием этого было то, что международная политика остава-


лась уделом дипломатов. Не было всеобщего желания изъять ведение
международных дел из рук профессионалов или просто обратить серь-
езное и систематическое внимание на то, что они делают.
Война 1914-1918 гг. положила конец представлениям о том, что
война — дело только профессиональных военных, и вследствие этого
развеялось соответствующее мнение, что международная политика
может быть благополучно оставлена профессиональным дипломатам.
Кампания за доступность информации о международной политике нача-
лась в англоговорящих странах в форме агитации против секретных со-
глашений и недостатка фактической информации как одной их причин
войны. Но вину за секретные соглашения следует отнести не на счет
греховности правительств: вина — в безразличии народов. Каждый
знал, что такие соглашения были заключены, однако перед войной не-
многие хотели что-то узнать относительно них или рассматривали их
как нежелательные. Агитация против них стала фактом огромной важ-
ности. Ее можно оценить как первый признак требования доступности
международной политики и как признак рождения новой науки.

Цель и анализ в политической науке


Как известно, «желание — отец мысли», и это выражение совершенно
точно описывает процесс размышления нормального человека. Оно истин-
но для естественных наук, но в еще большей степени истинно для полити-
ческой науки. В естественных науках различие между исследованием фак-
тов и целью, с которой они должны быть соотнесены, имеет не только
теоретическое основание, но и постоянно подтверждается практикой. Уче-
ный, участвующий в лабораторном исследовании причин рака, возможно,
первоначально был вдохновлен целью искоренить эту болезнь. Но эта
цель, строго говоря, не соотносится с исследованием и отделима от него.
Его результаты не могут сообщить больше того, что содержат в себе
факты. Оно не может изменить содержание фактов, так как факты су-
ществуют независимо от того, что думает о них любой человек.
В политических науках, объект — человеческое общество, подоб-
ные факты отсутствуют. Исследователь исходит из желания излечить
некоторые болезни государства. Среди причин болезни он диагностиру-
ет тот факт, что обычно люди реагируют определенным образом на оп-
ределенные условия. Но этот факт несопоставим с тем фактом, что че-
ловеческие органы реагируют определенным способом на определенные
лекарства. Этот политический факт при желании может быть изменен,
а желание, уже существующее в уме исследователя, может быть рас-
пространено как результат его исследования на значительное число
ЭХ МРР. ДВАДЦАТЬ ЛЕТ КРИЗИСА: 1919-1939 55

других людей с целью сделать его эффективным. В отличие от естест-


венных наук цель в политической науке соотносима с исследованием и
не может быть отделена от него. Она играет самостоятельную роль —
роль одного из фактов. В теории без сомнения может быть проведено
различие между ролью исследователя, который устанавливает факты, и
ролью практика, который принимает решение об истинной причине дей-
ствия. В практике одна роль незаметно переходит в другую. Цель и ана-
лиз становятся одновременно и элементами, и совокупностью разных
процессов.
Это положение может быть проиллюстрировано на нескольких при-
мерах. Когда К. Маркс писал «Капитал», он был вдохновлен целью по-
кончить с капиталистической системой так же, как исследователь при-
чин рака вдохновлен целью покончить с этой болезнью. Но факты, ка-
сающиеся капитализма, в отличие от фактов, касающихся рака, зависят
от отношения к ним людей. Анализ Маркса был нацелен на то, чтобы
изменить это отношение, и фактически он изменил его в процессе ана-
лиза фактов. Попытка провести различие между Марксом-ученым и
Марксом-пропагандистом — бессмысленный спор по пустякам. Еще
один пример. Финансовые эксперты, которые летом 1932 г. сообщили
британскому правительству о возможности конвертировать 5% воен-
ной ссуды по курсу 3,5% без сомнения основывали свой совет на анали-
зе определенных фактов; но эти факты, став известными финансовому
миру, сделали данное действие успешным. Анализ и цель здесь нераз-
рывны. Это касается не только мнения профессионалов или студентов,
изучающих политические факты. Каждый, кто читает политическую
хронику, посещает политические митинги или обсуждает политику со
своим соседом, в той же степени является студентом, изучающим поли-
тическую науку; и то мнение, которое у него формируется, становится
(особенно, но не исключительно в демократических странах) фактором
в ходе политических процессов. Политическая мысль — сама по себе
форма политического действия. Политическая наука — наука не только
о том, что есть, но и о том, что должно быть.

УТОПИЯ И ДЕЙСТВИТЕЛЬНОСТЬ

Склонность игнорировать то, что было, и рассматривать то, что должно


быть, и склонность выводить то, что должно быть, из того, что было и
что есть, определяют противоположные отношения к любой политичес-
кой проблеме. Как говорил Альбер Сорель, «это вечный спор между
теми, кто воображает, что мир будет соответствовать их политике, и
теми, кто старается, чтобы их политика соответствовала реалиям
56 РАЗДЕЛ I. ТРАДИЦИИ И ПАРАДИГМЫ

мира». Описание и разработка этой антитезы может навести на раз-


мышления при анализе текущего кризиса международной политики.

Свободная воля и детерминизм


Антитеза утопии и действительности в некоторых аспектах может быть
сопоставлена с антитезой свободной воли и детерминизма. Утопист —
всегда волюнтарист: он верит в возможность более или менее радикаль-
ного отрицания действительности и замены ее утопией, благодаря акту
воли. Реалист анализирует предопределенный курс развития, который
он бессилен изменить. Как писал Гегель в предисловии к «Философии
права», для реалиста философия всегда «приходит слишком поздно»,
чтобы изменить мир. Старый порядок «не может быть омоложен», он
может быть «только познан» посредством философии. Утопист, взгляд
которого устремлен лишь в будущее, размышляет в терминах творчес-
кой спонтанности. Реалист, взгляд которого направлен в прошлое, — в
терминах причинности. Все здоровые человеческие действия и, следо-
вательно, все здравые мысли должны устанавливать равновесие между
утопией и действительностью, между доброй волей и детерминизмом.
Абсолютный реалист, безоговорочно принимая причинную последова-
тельность событий, лишает себя возможности изменить действитель-
ность. Абсолютный утопист, отрицая причинную последовательность,
лишает себя возможности понять или действительность, которую он
стремится изменить, или процессы, с помощью которых она может быть
изменена. Основной недостаток утопистов — наивность; основной не-
достаток реалистов — бесплодие.

Теория и практика
Антитеза утопии и действительности совпадает также с антитезой тео-
рии и практики. Утопист считает политическую теорию нормой, кото-
рой должна соответствовать политическая практика. Реалист расцени-
вает политическую теорию как своего рода систематизацию политичес-
кой практики. Отношения теории и практики были признаны в недав-
нем прошлом одной из центральных проблем политической мысли.
И утопист, и реалист искажают эти отношения. Утопист, намереваю-
щийся распознать взаимозависимость цели и факта, рассматривает
цель как единственно уместный факт и постоянно формулирует жела-
тельные суждения в изъявительном наклонении. Американская Декла-
рация независимости утверждает, что «все люди созданы равными»,
господин Литвинов говорит, что «мир неделим», а сэр Норман Анжел
полагает, что «биологическое разделение человечества на независимые
ЭХ КАРР. ДВАДЦАТЬ ЛЕТ КРИЗИС А: 1919-1939 57

враждующие государства [является] научной глупостью». Тем не менее


известно, что не все люди рождаются равными даже в Соединенных
Штатах; что Советский Союз может оставаться в состоянии мира, в то
время как все его соседи находятся в состоянии войны; и мы должны,
вероятно, вспомнить о зоологах, которые описали тигра-людоеда как
«научную глупость». Эти суждения подобны пунктам политической
программы, замаскированным под констатацию факта, и утопист обита-
ет в сказочной стране таких «фактов», отдаленный от мира действитель-
ности, где могут наблюдаться противоположные факты.
Реалист понимает, что эти утопические суждения — не факты, а
стремления, и показывают желаемое, а не действительное состояние,
он утверждает, что рассматриваемые как стремления эти суждения
являются не априорными, но наблюдаются в реальном мире таким об-
разом, который утопист не в состоянии понять полностью. Поэтому
для реалиста равенство людей — идеология неимущего, стремящего
ся подняться до уровня привилегированного; неделимость мира —
идеология государств, которые по каким-то причинам уязвимы для на-
падения и поэтому стремятся убедить всех, что нападение на них
должно вызывать озабоченность у других, более удачно расположен-
ных государств; неуместность государственного суверенитета -
идеология доминирующих держав, которые рассматривают суверени-
тет других государств как препятствие для использования своего пре-
обладающего положения. Как предварительное условие всякой серь-
езной политической науки необходимо выявление основ утопической
теории. Однако реалист, отрицая любое априорное качество полити-
ческих теорий и доказывая, что свои основы эти теории берут в ре-
альности, скатывается в детерминизм, который утверждает, что тео-
рия — не более чем рационализация обусловленной и предопределен-
ной цели, что она абсолютно бесполезна и не способна изменить ход
событий. Итак, утопист рассматривает цель как единственный и окон-
чательный факт, а реалист видит в цели простое механическое след-
ствие других фактов. Если мы признаем, что эта механизация чело-
веческой воли и человеческого стремления несостоятельна и нетерпи-
ма, то мы должны признать, что теория, поскольку она развивается из
практики и переходит в практику, играет собственную преобразую-
щую роль. Вопреки мнению реалиста политический процесс не состоит-
только из последовательности явлений, управляемых в соответствии с
механическими законами причинной обусловленности; но
вопреки мнению утописта он не является только воплощением в
практику теоретических истин, развитых из их внутренней сущности
мудрыми и дальновидными людьми. Политическая наука должна быть
основана, на признании взаимозависимости теории и практики, кото-
58 РАЗДЕЛ I. ТРАДИЦИИ И ПАРАДИГМЫ

рая может быть достигнута только путем комбинации утопии и реаль-


ности.

Интеллектуал и бюрократ
Конкретное выражение антитезы теории и практики в политике — про-
тиворечие между «интеллектуалом» и «бюрократом», первый из кото-
рых обучен думать главным образом в априорных терминах, а второй
опытным путем. Интеллектуал находится среди тех, кто стремится под-
чинить практику теории, и это вполне естественно, поскольку интел-
лектуалы склонны считать, что их мысли не обусловлены внешними
силами, и думать о себе как о лидерах, чьи теории служат побудитель-
ным мотивом для так называемых людей действия. Это во многом обу-
словлено тем, что все интеллектуальное мировоззрение последних двух
веков было окрашено математическими и естественными науками.
В свете этого выработка общего принципа и рассмотрение примеров
были приняты большинством интеллектуалов как необходимая основа и
отправная точка любой науки. В этом отношении утопизм со своим упо-
ром на общие принципы представляет типичный интеллектуальный под-
ход к политике.
В. Вильсон, пример наиболее яркого современного интеллектуала в
политике, «выделяется описанием основных принципов... Его полити-
ческий метод... состоял в том, чтобы основывать свои взгляды на широ-
ких и простых принципах, избегая обязательств по специфическим
мерам». Некоторые общие принципы типа «национальное самоопреде-
ление», «свободная торговля» или «коллективная безопасность» (каж-
дый из которых реалисты признают конкретным выражением специфи-
ческих условий и интересов) принимаются как абсолютный стандарт, и
политика оценивается как хорошая или плохая в зависимости от степе-
ни соответствия этим принципам или отклонения от них. На современ-
ном этапе интеллектуалы являются лидерами любого утопического дви-
жен- ия, и вклад, который утопизм внес в политический прогресс, — в
значительной мере их заслуга. Характерная слабость утопизма и одно-
временно характерная слабость политических интеллектуалов — не-
способность понять действительность, как и способ, которым в нее
внедрены их собственные стандарты. «Они могли бы дать своим полити-
ческим стремлениям, — писал Мейнек (Meinecke) о роли интеллектуа-
лов в предвоенной немецкой политике, — дух чистоты и независимос-
ти, философского идеализма и возвышенности над конкретной игрой
интересов... но из-за болезненного сочувствия реалистическим интере-
сам фактической государственной жизни они быстро опускаются от
возвышенного к экстравагантному и эксцентричному».
Э.Х. КАРР. ДВАДЦАТЬ ЛЕТ КРИЗИСА: 1919-1939 59

Часто доказывалось, что интеллектуалы менее ангажированы в


своих размышлениях, чем группы, чья последовательность зависит от
общих экономических интересов, и поэтому интеллектуалы занимают
выгодную позицию au dessus de la melee1.
Еще в 1905 г. Ленин критиковал «старомодное представление о том,
что интеллигенция способна... занять положение вне классов». Недавно
это представление было возвращено к жизни доктором Мангеймом, ко-
торый доказывает, что интеллигенция, являющаяся «относительно бес-
классовой» и «социально одинокой», суммирует в себе все интересы,
пронизывающие социальную жизнь, и поэтому может быть наиболее
беспристрастной и объективной. В некотором ограниченном смысле это
истинно. Но любое преимущество, следующее из этого, сводится на нет
из-за неспособности действовать, обусловленной отделением от масс,
чье отношение — определяющий фактор в политической жизни. Даже
тогда, когда иллюзия лидерства современных интеллектуалов была наи-
более сильной, они часто оказывались в положении офицеров, чьи отряды
были готовы следовать за ними в спокойные времена, но могли поки-
нуть их при любом серьезном событии. В Германии и других европей-
ских странах демократические конструкции 1919 г. были созданы тру-
дом интеллектуалов и характеризуются высокой степенью теоретичес-
кого совершенства. Но в период кризиса они перестали действовать
почти повсюду из-за отсутствия прочного доверия населения. Интел-
лектуалы Соединенных Штатов играли основную роль в создании Лиги
Наций, и большинство их остались ее открытыми сторонниками. Однако
основная масса американцев, последовав вначале за своими лидера-
ми, отклонила Лигу, когда настал критический момент. В Великобрита-
нии, благодаря энергичной пропаганде, интеллектуалы добились подав-
ляющей поддержки документа для Лиги Наций, но когда он потребовал
действий, которые могли бы повлечь за собой реальные последствия для
населения, правительства предпочли бездействие и протесты интеллек-
туалов не вызвали заметной реакции в стране.
Бюрократический подход к политике в основе своей эмпиричен. Бю-
рократ пытается обращаться к каждой специфической проблеме на ос-
нове «ее достоинств», избегать формулировки принципов и продолжать
придерживаться правильного курса, который он определяет благодаря
интуитивному процессу, ставшему следствием большого опыта, а не
рассуждения. «Никаких общих случаев не существует, — утверждает
французское должностное лицо, представляющее свою страну в Собра-
нии Лиги Наций, — существуют только конкретные случаи». В своей

Над схваткой (фр.).


60 РАЗДЕЛ I. ТРАДИЦИИ И ПАРАДИГМЫ

ненависти к теории бюрократ походит на человека действия. «On s'en-


gage, puis voit»1 — девиз не одного известного генерала. Превосходство
британской государственной службы объясняется частично той легкос-
тью, с которой бюрократический менталитет приспосабливается к эм-
пирической традиции британской политики. Совершенный государст-
венный служащий соответствует образцу популярного английского по-
литического деятеля, который испытывает отвращение к письменным
конституциям и соглашениям и руководствуется прецедентом, чувст-
вом правильности решения. Без сомнения, этот эмпиризм обусловлен
определенной точкой зрения и отражает консервативные традиции анг-
лийских политиков. Бюрократ, возможно, более явно, чем любой дру-
гой слой сообщества, связан с существующим порядком, поддержива-
нием традиции и принятием прецедента как «безопасного» критерия
действия. Поэтому бюрократия, легко перерождаясь в твердый и пустой
формализм, заявляет о неком понимании соответствующих процедур,
которое недоступно даже самому интеллектуальному постороннему.
«Experience vaut mieux que science»2 — типичный бюрократический
девиз. «Навыки в изучении науки, — писал Брюс, высказывая широко
распространенное мнение, — дают немного для того, чтобы люди стали
мудрыми в политике». Когда бюрократ, желая отказаться от предложе-
ния, критикует его, он называет его «академическим». Практика, а не
теория, бюрократическое научение, а не интеллектуальный блеск, по
мнению бюрократа, является школой политической мудрости. Бюро-
крат рассматривает политику как самоцель. Стоит отметить, что и Ма-
киавелли, и Фр. Бэкон были бюрократами.
Эта фундаментальная антитеза между интеллектуальным и бюро-
кратическим способами мышления, всегда и всюду латентная, прояви-
лась в последние полстолетия и там, где ее едва ли искали, — в рабочем
движении. В 1887 г. Энгельс поздравил немецких рабочих с тем, что
они «принадлежат к наиболее теоретической нации в мире и сохранили
то теоретическое понимание, которое было почти полностью потеряно
так называемыми классами в Германии». Он противопоставил это счас-
тливое обстоятельство тому «безразличию ко всей теории, которая яв-
ляется одной из главных причин медленного развития английского ра-
бочего движения. Через сорок лет другой немецкий автор подтвердил
это наблюдение. Теоретический анализ марксистской доктрины стал
одной из основных забот ведущих немецких социал-демократов, и мно-
гие аналитики полагают, что это однобокое интеллектуальное развитие
во многом способствовало краху партии. Британское рабочее движение

1
«Ввяжемся, а там посмотрим» (фр.).
2
«Опыт стоит больше, чем наука» (фр.).
5.Х ИЯЛ ДВАДЦАТЬ ЛЕТ КРИЗИСА: 1919-1939 61

до последних лет сторонилось теории. В настоящее время отсутствие


понимания между интеллектуалами и профсоюзами составляет источ-
ник известных затруднений для Лейбористской партии. Деятель проф-
союзного движения обычно оценивает интеллектуала как утопического
теоретика, не имеющего опыта в решении практических проблем дви-
жения, а интеллектуал осуждает лидера профсоюза как бюрократа. Те-
кущие конфликты между фракциями в рамках партии большевиков в
Советской России частично объясняются как конфликты между «пар-
тийной интеллигенцией», представленной Бухариным, Каменевым, Ра-
деком и Троцким, и «партийным механизмом», представленным Лени-
ным, Свердловым (до его смерти в 1919 г.) и Сталиным.
Оппозиция интеллектуал — бюрократы была особенно очевидна в
сфере иностранных дел в Великобритании в течение последних
20 лет. В период Первой мировой войны организация утопических
интеллектуалов — Союз демократического контроля — старалась по-
пуляризировать свое представление о причинах войны, согласно ко-
торому она разразилась в значительной степени из-за того, что во
всех государствах контроль за сферой иностранных дел осуществлялся-
со стороны профессиональных дипломатов. В. Вильсон полагал,
что мир будет гарантирован, если международные проблемы будут
улаживать не дипломаты или политические деятели, пытающиеся об-
служить собственные интересы, а беспристрастные ученые — геогра
фы, этнологи, экономисты — те, кто изучал затрагиваемые пробле-
мы». В Лиге Наций длительное время господствовало подозрительное
отношение к бюрократам, особенно к дипломатам, и предполагалось,
что Лига внесет значительный вклад в решение международных про-
блем, если заберет международные дела из рук реакционных минис-
терств иностранных дел. Представляя проект Соглашения на пленар-
ной сессии Мирной конференции, Вильсон утверждал, что «если со-
вещательный орган Лиги Наций станет просто органом должностных
лиц, представляющих различные правительства, народы мира не
будут гарантированы от того, что некоторые из ошибок, сделанных,
По общему признанию, должностными лицами, не будут повторены».
Позже, в Палате общин лорд Сесил был более критичен: «Мой опыт
участия в Мирной конференции приводит к выводу о том, что пруссаки
существуют не только в Германии. Имеется также... традиция
официальных классов... Вы не можете отрицать, что представители
Их среды обычно думают, что все то, что существует, достойно одоб-
рения». На Втором Собрании (Палаты общин) лорд Сесил добился
поддержки «общественного мнения», которое, как предполагалось,
Представляла Лига против «официальных классов»: такого рода обра-
щения часто звучали в течение следующих десяти лет.
62 РАЗДЕЛ 1. ТРАДИЦИИ И ПАРАДИГМЫ

Со своей стороны, бюрократ также не доверяет мессианскому рве-


нию восторженных интеллектуалов в вопросах коллективной безопас-
ности, мирового порядка и общего разоружения — принципов, которые
кажутся ему продуктом чистой теории, далекой от практического
опыта. Проблема разоружения иллюстрировала это расхождение в
представлениях. Для интеллектуала общий принцип прост, а предпола-
гаемые трудности его реализации состоят в преградах со стороны «экс-
пертов». Для эксперта бессмыслен и утопичен сам общий принцип: воз-
можно ли сокращение вооружений; если же оно возможно, то тогда
вопрос переходит в «практическую» плоскость и будет решаться в каж-
дом случае «в соответствии с его особенностями».

Левые и правые
Антитезы утопии и действительности, теории и практики далее вопло-
щаются в антитезах радикал — консерватор, левые — правые, хотя
было бы не совсем правильно утверждать, что партии, носящие эти яр-
лыки, всегда представляют рассматриваемые основные течения. Но.ра-
дикал, как правило, — утопист, а консерватор — реалист. Интеллекту-
ал, человек теории, будет тяготеть к левым так же естественно, как
бюрократ, человек практики, будет тяготеть к правым. Следовательно,
правые,слабы в теории и не принимают идеи. Характерная слабость
левых — неумение перевести теорию в практику; в этом принято ви-
нить бюрократов, но такое неумение более свойственно утописту.
«Левые имеют причину (Vernunft), правые имеют мудрость (Ver-
stang)», — писал нацистский философ Мёллер Ван дер Брук (Moeller
Van der Brack). Co времен Берка (Burke) английские консерваторы
всегда отвергали возможность выведения политической политики логи-
ческим путем из политической теории. «Следовать только силлогиз-
му — быстрый путь к бездонной яме», — утверждает лорд Болдуин; это
настоящая проповедь воздержания от строгих логических способов
мышления. Г-н Черчилль отказывается верить, что «экстравагантная ло-
гика в доктрине» доступна и привлекательна для британского избирате-
ля. Наиболее четкое определение отношения правых и левых к внешней
политике дал Г. Невилл Чемберлен в речи в Палате общин, где он отве-
чает на критику лейбористов:
«Что вы подразумеваете под внешней политикой? Вы можете гово-
рить, что внешняя политика должна поддерживать мир. Вы можете го-
ворить, что она должна защищать британские интересы. Вы можете го-
ворить, что она должна использовать наше влияние правильного против
неправильного, насколько Вы можете отличить правильное от непра-
вильного. Вы можете устанавливать все эти общие принципы, но это —
Э.Х. КАРР. ДВАДЦАТЬ ЛЕТ КРИЗИСА: 1919-1939 63

не политика. Если же Вы хотите заниматься внешней политикой, Вы


должны рассматривать конкретные ситуации и определять, какое дейст-
вие или бездействие является подходящим для каждой конкретной си-
туации. Это то, что я подразумеваю под политикой. Вполне понятно,
что, поскольку ситуации и условия в сфере иностранных дел непрерыв
но изменяются изо дня в день, внешняя политика не может быть заявле
на раз и навсегда — она должна быть применима к каждой возникаю-
щей ситуации».
Интеллектуальное превосходство левых редко подвергается сомне-
нию. Левый обдумывает принципы политического действия и развивает
для государственных деятелей идеалы, к которым необходимо стре-
миться. Но у левого недостаточно практического опыта, который нара-
батывается в результате контакта с действительностью. В Великобрита-
нии, начиная с войны, серьезная проблема была связана с тем, что
левые, получая управление на небольшие периоды времени, располага-
ли лишь незначительным опытом административной практики и поэтому
они стали в еще большей мере партией чистой теории. В то же время
правые, будучи некоторое время в оппозиции, имели немного возмож-
ностей к совершенствованию теории с учетом недостатков практики.
Интересно, что интеллектуалы попытались играть все более значимую
роль на совещаниях британских левых, которые недавно стали объек-
том упреков премьер-министра из-за «повторяющихся клише и фраз,
которые когда-то имели некоторое значение, но не имеют его сегодня» и
из-за того, что они готовы к «попаданию в любую западню, если только
она имеет знакомое название». Это характерные недостатки интеллек-
туала в политике. В Советской России партия, находящаяся у власти,
все более отказывается от теории в пользу практики, постепенно забы-
вая о своем революционном происхождении. История показывает, что
всюду, когда левые партии или политические деятели вхрдят в контакт
с действительностью — выполняют функции непосредственного поли-
тического управления, они обычно отказываются от доктринального
утопизма и сдвигаются вправо, часто сохраняя свои левые ярлыки, что
усиливает беспорядок в политической терминологии.

Этика и политика
Наиболее фундаментальная из всех антитеза утопии и реальности вошла
в различные концепции соотношения политики и этики. Антите-
за между миром ценностей и миром сущности неявно подразумевается
в дихотомии цели и факта и глубоко внедрилась в человеческое сознан-
ие и политическую мысль. Утопист основывает этические нормы, кото-
рые подразумевают независимость от политики, и стремится подогнать
64 РАЗДЕЛ I. ТРАДИЦИИ И ПАРАДИГМЫ

под них политику. Реалист не может логически принимать какие-либо


нормы как ценность. В его представлении абсолютные нормы утопистов
обусловлены и продиктованы социальным порядком и поэтому являют-
ся политическими. Этика может быть только относительной, а не уНи-
версальной.
Этика должна интерпретироваться в терминах политики, и поиск
этической нормы вне политики обречен на наудачу. Идентификация по-
тусторонней действительности с высшим благом, которая в христианст-
ве обеспечивается догматизмом, реалистом достигается через предпо-
ложение, что не существует другого блага, чем принятие и понимание
действительности...

ПРИРОДА ПОЛИТИКИ

Человек всегда жил в группах. Самая малая человеческая группа —


семья — с очевидностью необходима для продолжения человеческого
рода. Но, насколько известно, с самых примитивных времен люди фор-
мировали постоянные группы, более крупные, чем отдельная семья, и
одной из функций такой группы было регулирование отношений между
ее членами. Политика имеет дело с поведением людей в таких организо-
ванных постоянных или полупостоянных группах. Все попытки выво-
дить природу общества из предполагаемого поведения человека, нахо-
дящегося в изоляции, — чистая теория, поскольку нет причин предпо-
лагать, что человек жил когда-либо именно так. Аристотель заложил
основу всех обоснованных размышлений относительно политики, когда
заявил, что человек по своей природе — политическое животное. Чело-
век в обществе реагирует на другого индивида одним из двух противопо-
ложных способов: либо он проявляет эгоизм или желание утвердить
себя за счет других; либо он проявляет общительность или желание
сотрудничать с другими индивидами, вступать во взаимные отношения
доброжелательности и дружбы и даже подчиняться другим индивидам…
Ни одно общество не сможет существовать, если значительная доля его
членов не проявляет желания сотрудничать и взаимной доброжелатель-
ности. Но чтобы в обществе возникла и поддерживалась необходимая
солидарность, требуется некоторая санкция, которая применяется Уп -
равляющей группой или индивидом, действующим от имени общества.
В большинстве примитивных обществ членство добровольное, и сан-
кция может применяться только для изгнания индивида из группы-
Особенность политического общества, которое в современном мире
имеет форму государства, состоит в том, что членство в нем обязатель-
но. Государство, подобно другим обществам, основано на наличии
ЭХ КАРР. ДВАДЦАТЬ ЛЕТ КРИЗИСА: 1919-1939 65

общих интересов и обязательств своих членов. Для достижения лояль-

ности и повиновения управляющая группа регулярно осуществляет


прноуждение, которое неизбежно означает, что она управляет подчи-
ненным и «эксплуатирует» их в собственных целях. Отсюда следует
двойственный характер политического общества. Так, профессор Ласки
утверждает, что «каждое государство построено на совести людей».
С другой стороны, антропология, так же как современная история,
Учит, что «война представляется-главной силой в создании государст-
ва», да и сам профессор Ласки в другом месте заявляет, что «наша циви-
чизация скрепляется скорее страхом, чем доброй волей». Но между
этими противоположными взглядами нет противоречия, как и между
теми, когда Том Пейн в «Правах человека» требует противопоставить
Берка и дилемму, по которой «правительства возникают или из круга
людей, или над людьми». Суть в том, что необходимы оба процесса.
Принуждение и сознание, вражда и доброжелательность, защита своих
прав и подчинение присутствуют в каждом политическом обществе. Го-
сударство создано из этих двух противоречивых аспектов человеческой
природы. Утопия и действительность, идеал и институты, этика и
власть неразрывны.
В создании Соединенных Штатов, как писал современный амери-
канский автор, «Гамильтон стоял за силу, богатство и власть, Джеф-
ферсон — за американскую'мечту»; и тем не менее, одновременно
власть и мечта были необходимыми компонентами. Если это справед-
ливо, мы можем сделать важное заключение. Утопист, мечтающий о
том, что в политике можно обойтись без отстаивания своих прав и
основывать политическую систему на этических нормах, так же не-
прав, как и реалист, который полагает, что альтруизм — иллюзия и
любое политическое действие основано на своекорыстии. Обе эти
ошибки оставили свой след на популярной терминологии. Термин
«политика с позиции силы» часто используется в отрицательном
смысле, как будто элемент власти или защиты своих прав в политике
есть что-то неправильное и этот элемент должен был быть устранен
из здоровой политической жизни. Наоборот, отдельные авторы, кото-
рые являются, строго говоря, реалистами, предлагают считать поли-
тику наукой о власти и защите своих прав и исключать из нее дей-
ствия, вдохновленные моралью и нравственностью. Профессор Кат-
лин представляет homo politicus как того, кто «стремится приводить
волю других в соответствие со своей собственной волей таким обра-
зом чтбы он мог лучше достичь своих собственных целей». Такая
терминологическая непоследовательность вводит в заблуждение. По-
литика не может быть отделена от власти. Но homo politicus, который
преследует только цели власти, — такой же нереальный миф, как
5
-5171
66 РАЗДЕЛ I. ТРАДИЦИИ И ПАРАДИГМЫ

homo ecomonicus, преследующий только выгоду. Политическое дейст-


вие должно быть основано на координации этики и власти.
Эта истина имеет как практическое, так и теоретическое значение. В
политике фатально игнорировать и власть, и этику. Судьба Китая в
XIX столетии — иллюстрация того, что случается со страной, которая
верит в моральное превосходство собственной цивилизации и презира-
ет методы, власти. Либеральное правительство Великобритании плохо
кончило весной 1914 г., потому что стремилось проводить ирландскую
политику, основываясь только на моральном авторитете власти, без эф-
фективной поддержки военной власти (скорее, прямо отвергая ее).
В Германии классическим примером бессилия идей, отделенных от
власти, стала Франкфуртская ассамблея 1848 г., а Веймарская респуб-
лика разрушилась по той причине, что многие из политических целей,
которые она преследовала (фактически почти все из них, кроме проти-
востояния коммунистам), не были подкреплены эффективной военной
властью или активно противопоставлялись ей. Утописты, которые пола-
гают, что демократия не основана на силе, отказываются признавать
эти неприятные факты.
С другой стороны, реалисты, которые верят, что если они заботятся
о власти, то моральные идеи будут заботиться о себе сами, также оши-
баются. Самая современная форма этой доктрины реализована в широ-
ко известном высказывании: «Сила должна дать моральным идеям время,
чтобы они пустили корни». На международной арене этот аргу-
мент использовали в 1919 г., т.е., кто, будучи неспособными защищать
Версальский договор на моральных основаниях, утверждали, что на-
чальный акт власти проложит путь к последующему моральному успо-
коению. История сделала немного, чтобы подтвердить эту удобную уве-
ренность. Та же ошибка сейчас неявно выражена в часто высказываемом
пожелании, что целью нашей политики должно стать восстановле-
ние Лиги Наций, которая будет способна сдерживать политического
агрессора военными средствами, а впоследствии будет работать над
тем, чтобы уменьшить справедливые и реальные обиды. В реальности,
как только враг сокрушен или «агрессор» сдержан силой, «впоследст-
вии» не происходит. Иллюзия, что можно отдать приоритет власти, а за
этим последует этика, столь же опасна, как и иллюзия, что приоритет
можно отдать морали, а за ней непосредственно последует власть.
Прежде чем приступить к рассмотрению соответствующих ролей
власти и этики в политике, проанализируем взгляды тех, кто хотя и
далек от реалистов, отождествляет политику с властью и полагает, что
моральные концепции должны быть в целом исключены из политики.
Согласно этим взглядам, существует антиномия между политикой и
этикой, поэтому моральный человек не будет иметь никакого отноше-
Э.Х. КАРР. ДВАДЦАТЬ ЛЕТ КРИЗИСА: 1919-1939 67

ния к политике. Этот тезис достаточно привлекателен и появляется в


различные периоды истории и в различных контекстах. Он принимает
по крайней мере три основные формы.
I. Наиболее простой его формой является доктрина непротивления.
Моральный человек признает существование политической власти как
зла, но расценивает использование власти к сопротивлению как еще
большее зло. Это основа таких доктрин непротивления, как доктрины
Иисуса, Ганди, современного пацифизма. Их суть — бойкот политики.
II. Вторая форма антитезы политики и этики — анархизм. Государ-
ство как основной орган политической власти является «наиболее
ужасным, наиболее циничным и наиболее полным отрицанием гуман-
ности». Анархист будет использовать власть для свержения государст-
ва. Но революционную власть он не рассматривает как политическую
власть, трактует ее как непосредственное восстание оскорбленной ин-
дивидуальной совести. Эта власть не стремится создать новое полити-
ческое общество, чтобы занять место старого, а пытается создать мо-
ральное общество, в котором власть и, следовательно, политика полнос-
тью устранены. Реализация принципов Нагорной проповеди, как недав-
но отметил английский богослов, означала бы «неожиданную смерть
цивилизованного общества». Анархист намеревается уничтожить «ци-
вилизованное общество» от имени Нагорной проповеди.
III. Третья школа мысли начинает с той же предпосылки — антите-
зы между этикой и политикой, но приходит к абсолютно противополож-
ному заключению. Предписание Иисуса «Кесарю кесарево, а Богу Бого-
во» подразумевает сосуществование двух отдельных сфер: политичес-
кой и моральной. Но моральный человек обязан помочь политику или во
всяком случае не мешать ему в решении его неморальных функций.
«Позвольте каждой душе отдаться более высоким полномочиям, а
власть имущих предоставить богу». Таким образом, политика признает-
ся необходимой, но отличной от морали. Эту мысль, которая осталась
без внимания в Средневековье, когда церковная и светская власти были
теоретически едины, восстановил Лютер, чтобы достичь компромисса
между преобразованной церковью и государством. Лютер «в гневе обра-
тился к крестьянам, когда они попытались превратить духовное царство
в земное, предполагая, что принципы Евангелия имеют социальное зна-
чение». Разделение функций между кесарем и Богом подразумевается в
самой концепции «основания» церкви. Эта традиция была более посто-
янна и более эффективна в лютеранской Германии, чем где-нибудь еще.
«Мы не консультируемся с Иисусом, — писал немецкий либеральный
пастор XIX в., — когда мы обеспокоены вещами, которые относятся к
области строительства государственной и политической экономии».
Бернарди заявил, что «христианская этика является индивидуальной и
5-
68 РАЗДЕЛ I. ТРАДИЦИИ И ПАРАДИГМЫ

социальной по своей природе и не может быть политической».такое


отношение выражает современный богослов Карл Барт (Karl Barth), ко-
торый настаивает, что политическое и социальное зло — необходимый
продукт греховной природы человека и поэтому человеческие усилия по
их искоренению бесполезны. Доктрина, согласно которой христианскя
этика не имеет отношения к политике, энергично поддержана нацист-
ским режимом. Это представление в своей основе отличается от пред-
ставлений реалистов, которые полагают, что этика может выступать в
качестве одной из функций политики...
Теория разделения сфер политики и этики привлекательна для тех
кто хочет обойти неразрешимую проблему поиска морального оправда-
ния использования силы. Но в конечном счете это мало кого может
удовлетворить.
Непротивление и анархизм — решения отчаяния, которые, кажется,
находят благоприятную почву только там, где люди лишены надежды
достичь какие-либо цели политическим действием; и попытка отделить
Бога от кесаря противоречит глубоко укоренившемуся желанию чело-
века свести представления о мире к некоторому моральному порядку,
Мы, если учитывать долгосрочную перспективу, не удовлетворены
верой в то, что хорошее в политическом отношении плохо в нравствен-
ном, но мы не можем ни сделать власть моральной, ни отделить власть
от политики, т.е. перед нами дилемма, которая не может быть полнос-
тью решена. Пути утопии и действительности никогда не совпадают.
Идеал не может быть институциализован, а институт идеализирован.
«Политика к концу истории, — пишет доктор Нибур, — будет облас-
тью, где встречаются совесть и власть, где этические и принудительные
факторы человеческой жизни проникнут друг в друга и приведут к пред-
варительным и нелегким компромиссам». Компромиссы, подобно реше-
ниям других человеческих проблем, останутся нелегкими и предвари-
тельными. Но необходимая часть любого компромисса — это та, что оба
фактора должны быть приняты во внимание...
Теория политического реализма: пасть и сила в
межгосударственных отношениях
История современной политической науки — это во многом история
непрекращающейся борьбы двух парадигм, двух систем взглядов на
основы международного порядка и средства стабилизации международ-
ных отношений. Представители одной из них, традиции которой восхо-
дят к философии стоиков и библейским постулатам о единстве челове-
ческого рода, взглядам средневекового теолога Ф. де Витория и выдаю-
щегося мыслителя XVIII в. И. Канта, полагают, что стабильный между-
народный порядок может быть построен и сохранен лишь с учетом
универсальных моральных принципов и базирующихся на них правовых
норм. В политической практике данная парадигма — парадигма полити-
ческого идеализма — находит свое наиболее полное воплощение в раз-
работанной под руководством Президента США Вудро Вильсона про-
грамме постоянно действующей универсальной межправительственной
организации — Лиги Наций, которая должна была стать гарантом и ин-
струментом нового международного порядка после Первой мировой
войны.
Основные идеи другой парадигмы — парадигмы политического реа-
лизма — можно найти уже в «Истории Пелопоннесской войны» древне-
греческого историка Фукидида, взглядах итальянского политического
мыслителя Н. Макиавелли, английского философа Т. Гоббса с его тео-
рией естественного состояния, его соотечественника Д. Юма, отстаи-
вавшего теорию политического равновесия, немецкого генерала К. фон
Клаузевица и др. Американский теолог Р. Нибур уже в 1932 г. в своей
книге«Моральный человек и аморальное общество» выступает с резкой
критикой пацифизма идеалистов и их близорукости перед лицом надви-
гающеися опасности фашизма. Относительно самостоятельной ветвью
данного направления политической мысли в начале Второй мировой
войны становится геополитика (Н. Маккиндер, Н. Спайкмен, А. Мэхэн
и др.). Отцом-основателем теории политического реализма по праву
считается профессор Чикагского университета Ганс Моргентау (1904-
1980.). y же первое издание в 1948 г. его книги «Политические отноше-
НИЯ МЕЖДУ нациями: борьба за власть и мир» («Politics among Nations.
The strggle for Power and Peace») вызвало широкий интерес в научной
70 РАЗДЕЛ I. ТРАДИЦИИ И ПАРАДИГМЫ

и политической среде не только в США, но и в других странах Запалда.


Тому было несколько причин.
Во-первых, крах Лиги Наций и развязывание Второй мировой, а
вслед за ней и холодной войны вызвали глубокий кризис идеалистиче-
кого подхода к анализу международных отношений, показав иллюзор-
ность попыток построения нового международного порядка, основанно-
го на верховенстве универсальных ценностей и общих интересов rocу-
дарств, на правовом урегулировании конфликтов и создании системы
коллективной безопасности. Во-вторых, появление предложенной в
книге и детально разработанной ее автором теории международных от-
ношений как самостоятельной научной дисциплины совпало по времени
с выходом США на лидирующие позиции в мире и ощущением ее руко-
водителями всемирно-исторической роли их страны в создании и под-
держании послевоенного международного порядка. В этой связи разви-
тие теории международных отношений получает моральную и матери-
альную поддержку правительства страны. В-третьих, основные положе-
ния теории политического реализма — о международной политике как
борьбы за власть и силу, о государстве как главном и, по сути, единст-
венном действующем лице этой политики, которое следует принимать
во внимание, о несовпадении национальных интересов государств и вы-
текающей из этого неизбежной конфликтогенности международной
среды и др. — оказались востребованными политической элитой США
и других государств. В США теория политического реализма позволяет
трактовать международные отношения в соответствии с американски-
ми представлениями о международном порядке как о совокупности со-
впадающих с национальными интересами Америки либеральных идеа-
лов, которые она призвана продвигать, опираясь, если необходимо, на
военную и экономическую силу. В других странах (как, впрочем, и в
самих США) политические элиты привлекает то положение теории по-
литического реализма, в соответствии с которым единственным полно-
мочным и полноправным выразителем национальных интересов госу-
дарства на международной арене является его правительство, обладаю-
щее на основе компетенции внешнего суверенитета монопольным пра-
вом представлять внутреннее сообщество, заключать договоры,
объявлять войны и т.п. В-четвертых, успеху теории политического реа-
лизма способствовало и то, что реалистический дискурс оказался эф-
фективным инструментом в деле мобилизации общественного мнения
того или иного государства в пользу «своего» правительства, защищаю-
щего «национальные» интересы страны.Тем самым он помогает ее руко-
водству не только обеспечивать поддержку своей власти со стороны
общества, но и сохранять государственное единство перед лицом внут-
ренних партикуляризмов.
ТЕОРИЯ ПОЛИТИЧЕСКОГО РЕАЛИЗМА 71

Указанные факторы и сегодня способствуют популярности теории


ческого реализма как у государственных деятелей, так и в науч-
ной среде (где, впрочем, ее позиции серьезно потеснены другими теоре-
тическими школами, прежде всего структурализмом и транснациона-
лизмом).

Одним из наиболее привлекательных положении теории политичес-


о реализма стало положение о необходимости рассматривать между-
дные отношения не с точки зрения какого-либо идеала, сколь бы
хорош он ни был, а с точки зрения всякой политики, в том числе и
международной, которая состоит в борьбе за обладание и удержание
власти: «Международная политика, подобно любой другой политике,
есть борьба за власть; какой бы ни была конечная цель международной
политики, ее непосредственной целью всегда является власть», —
пишет Моргентау. Не отрицая необходимости создания гармоничного и
мирного международного порядка, основанного на демократии, универ-
сальных ценностях и верховенстве права, Моргентау и его сторонники
(А. Уолферс, К. Томпсон, Э. Карр, Дж. Шварценбергер и др.) настаива-
ют на том, что современный мир межгосударственных взаимодействий
все еще очень далек от этого, он остается миром, в котором междуна-
родная политика может быть определена «как непрерывное усилие, на-
правленное на сохранение и увеличение мощи собственной нации и
уменьшение и подрыв мощи других наций». При этом одной из главных
особенностей международной политики является то, что постоянное
стремление наций-государств к сохранению существующего статус-кво
или же к его изменению в свою пользу приводит к особой конфигурации
международных отношений, называемой балансом сил, и соответствен-
но к политике, направленной на поддержание этого баланса.
Наконец, важно отметить стремление Моргентау обосновать мысль
о том, что в основе теории международной политики лежат объектив-
ные и неизменные законы политического поведения, корни которых
следует искать в самой человеческой природе. Моргентау стремится
выразить свои позиции с предельной четкостью, формулируя с этой
целью уже в самом начале книги шесть основных принципов политичес-
кого реализма, помогающих понять его сущность. Ниже воспроизвод
ся именно эта часть книги известного американского политолога.
П.А. Цыганков
ГАНС МОРГЕНТАУ
ПОЛИТИЧЕСКИЕ ОТНОШЕНИЯ МЕЖДУ НАЦИЯМИ:
БОРЬБА ЗА ВЛАСТЬ И МИР1

Ч а с т ь 1. ТЕОРИЯ И ПРАКТИКА МЕЖДУНАРОДНОЙ ПОЛИТИКИ

1. Реалистическая теория международной политики


Целью данной книги является представление теории международной
политики. Оценка этой теории должна носить не априорный, а эмпири-
ческий, прагматический характер. Другими словами, теорию следует
оценивать не по каким-то абстрактным критериям, не имеющим отно-
шения к реальности, а по ее назначению — внести некий порядок и
смысл в массу рассматриваемых явлений, которые без этой теории ос-
тавались бы бессвязными и непонятными. Теория должна удовлетво-
рять двум требованиям: эмпирическому и логическому. Соответствуют
ли реальные факты их теоретической интерпретации и вытекают ли те
заключения, к которым приходит теория, из ее первоначальных посы-
лок? Короче говоря, согласуется ли теория с фактами и является ли она
последовательной?
Проблема, которую изучает эта теория, касается природы политики
как таковой. История современной политической мысли — это история
научной полемики между двумя школами, которые расходятся в пони-
мании природы человека, общества и политики. Представители одной
школы считают, что возможен рациональный и моральный политичес-
кий порядок, основанный на универсальных и абстрактных принципах.
Они верят в изначальную добродетельность человеческой природы и
осуждают нынешний социальный порядок за его несовершенство. Свои
надежды они возлагают на развитие образования, реформы и допускаю
лишь единичные случаи применения насилия для искоренения социаль
ных недугов.

1
Оригинал: Hans J. Morgenthau. Politics Among Nations. The Struggle for Power
Peace. Third Edition. N.Y., 1961 (перевод М. Старкова).
Г. МОРГЕНТАУ. ПОЛИТИЧЕСКИЕ ОТНОШЕНИЯ МЕЖДУ НАЦИЯМИ: БОРЬБА ЗА ВЛАСТЬ И МИР 73

Последователи другой школы полагают, что мир несовершенен с


рациональной точки зрения, поскольку является результатом действия
тех сил, которые заложены в человеческой природе. Для современного
мира характерно наличие противоположных интересов и, как следствие,
конфликтов между ними. Моральные принципы не могут быть
соблюдены полностью, но к ним можно приблизиться, пытаясь
установить баланс интересов, который тем не менее всегда является
временным. Эта школа видит в системе сдержек и противовесов уни-
версальный принцип существования всех плюралистических обществ.
Она апеллирует к историческим прецедентам, а не к абстрактным
принципам; ее целью является поиск «меньшего зла», а не абсолютного
добра.
Теория, представляемая ниже, получила название реалистической из-
за своего интереса к реальному положению вещей, реальной челове-
ческой природе, реальным историческим процессам. Каковы принципы
исторического реализма? Мы не будем пытаться полностью раскрыть
философию политического реализма, а ограничимся шестью основными
принципами, суть которых часто понималась неправильно.

Шесть принципов политического реализма


1. С точки зрения политического реализма политика, как и общество в
целом, подчинена объективным законам, которые коренятся в челове-
ческой природе. Для того чтобы усовершенствовать общество, надо вна-
чале постичь законы, по которым оно живет. Действие этих законов не
зависит от нас; любая попытка их изменения будет заканчиваться не-
удачей.
Реализм, признавая объективность законов политики, также признает
возможность создания рациональной теории, которая описывала бы, хотя
и не полно, эти законы. Такая теория должна основываться на реальных
фактах, а не на субъективных суждениях, не имеющих ничего общего с
действительностью и продиктованных предрассудками и неправильным
пониманием политики.
Человеческая природа, в которой коренятся законы политики, не
изменилась со времен их открытия философами Древнего мира Китая,
Индии и Греции. Поэтому какие-либо нововведения в политической тео-
рии нельзя рассматривать как ее достоинство, а древность этой теории —
как ее недостаток. Отклонять эту теорию лишь на том основании, что она
была создана в далеком прошлом — значит опираться не на
рациональные аргументы, а на модернистское предубеждение, ука-
зывающее на превосходство настоящего над прошлым. Рассматривать ее
возрождение как моду или чью-то прихоть равносильно признанию
того, что в вопросах политики не может быть истины, а имеют место
только субъективные мнения.
Согласно положениям политического реализма теория должна уста-
навливать факты и интерпретировать их. Предполагается, что характтер
внешней политики может быть понят только на основе анализа полити-
ческих действий и их возможных последствий. Однако простого анали-
за фактов недостаточно. Для того чтобы придать значение и смысл фак-
тическому материалу, необходима некая теоретическая модель. Други-.
ми словами, мы ставим себя на место государственного деятеля, кото-
рый столкнулся с определенной внешнеполитической проблемой при
определенных обстоятельствах, и спрашиваем себя, какими рациональ-
ными способами он может решить эту проблему в данных обстоятельст-
вах (предполагая, что он всегда действует рационально) и какой из этих.
способов он скорее всего выберет. Проверяя эти гипотезы, мы начинаем
понимать смысл и значение явлений международной политики.
2. Ключевой категорией политического реализма является понятие
интереса, определенного в терминах власти. Именно это понятие связы-
вает между собой мысль исследователя и явления международной поли-
тики. Именно оно обусловливает специфику политической сферы, ее
отличие от других сфер жизни: экономики (понимаемой в категориях
интереса, определенного как богатство), этики, эстетики или религии.
Без такого понятия теория политики, внутренней или внешней, была бы
невозможна, поскольку в этом случае мы не смогли бы отделить полити-
ческие явления от неполитических и внести хоть какую-то упорядочен-
ность в политическую сферу.
Мы предполагаем, что политики думают и действуют, опираясь на
понятие интереса, определенного в терминах вла.сти, и исторические
примеры это подтверждают. Данное предположение позволяет нам
предугадать и проследить действия политика. Мысля в терминах инте-
реса, определенного как власть, мы рассуждаем так же, как и он, и как
беспристрастные наблюдатели понимаем смысл его действий, может
быть, лучше, чем он сам.
Понятие интереса, определенного в терминах власти, заставляет ис-
следователя быть аккуратным в своей работе, вносит упорядоченность
в множество политических явлений и, следовательно, делает возмоЖ-
ным теоретическое осмысление политики. Политику это понятие позво-
ляет действовать рационально и проводить цельную внешнюю полити-
ку, не зависящую от его мотивов, предпочтений, профессиональных и
моральных качеств.
Ошибочна точка зрения, согласно которой ключом к пониманию
внешней политики являются исключительно мотивы государственно
деятеля, ибо мотивация — это психологический феномен, при изучении

74
ПРГЕНТАУ- ПОЛИТИЧЕСКИЕ ОТНОШЕНИЯ МЕЖДУ НАЦИЯМИ: БОРЬБА ЗА ВЛАСТЬ и МИР 75

которого возможны искажения вследствие заинтересованности или


эмоций со стороны как политика, так и исследователя. Действительно
ли мы знаем каковы наши мотивы? И что мы знаем о мотивах других
людей?
Однако даже если мы правильно понимаем мотивы государственно-
го делтеля, это вряд ли поможет нам при исследовании внешней поли-
тики. Знание его мотивов может быть одним из ключей к пониманию
бшего направления его внешней политики, но оно не поможет нам в
предсказании его конкретных шагов на международной арене. В исто-
рии не существует примеров жесткой связи между характером мотивов
и характером внешней политики.
Нельзя утверждать, что хорошие намерения политика — условие
моральной и успешной внешней политики. Анализируя его мотивы, мы
можем сказать, что они не будут умышленно проводить аморальную
политику, но мы не в состоянии определить вероятность ее успеха. Если
мы действительно хотим понять моральные и политические осо-
бенности действий политика, то надо судить не по его мотивам, а по
самим действиям. Как часто политики хотели улучшить мир, но делали
только хуже? И как часто, стремясь к одной цели, они достигали совер-
шенно иную?
Политика умиротворения Невилля Чемберлена была продиктована,
насколько можно судить, хорошими мотивами. Он не искал личной
власти, пытался сохранить мир и удовлетворить все заинтересованные
стороны. Тем не менее эта политика способствовала развязыванию Вто-
рой мировой войны. С другой стороны, мотивы Уинстона Черчилля не
были такими благородными и были направлены на достижение личной
власти и силы нации, однако его внешняя политика оценивается как
гораздо более моральная и успешная, чем у его предшественника. Если
судить по мотивам, то Робеспьера следовало бы назвать самым доброде-
тельным человеком в истории. Однако утопический радикализм его
добродетели, заставляющий его убивать людей, в конце концов привел
его на эшафот и покончил с революцией, лидером которой он был.
Хорошие мотивы предохраняют от намеренно «плохой» политики,
но они не гарантируют моральности и успешности политики, которую
инициируют. Если мы действительно хотим понять суть внешней поли-
тики, то нас должны интересовать не мотивы государственного деятеля,
а его способность постичь основы внешней политики и претворить свое
знаниe в успешные политические действия. Если для этики основа —
нравствнность мотивов и поступков человека, то политическую тео-
рию интересуют ум, воля и практические действия политика.
Теоритя политического избегат частой ошибки-
выведения внешнй политикки из философских и политических взглядов
76 РАЗДЕЛ I. ТРАДИЦИИ И ПАРАДИГМЫ

лидеров государства. Конечно, политики, особенно в современных yсло


виях, могут пытаться представить свою внешнюю политику как прояв-
ление их мировоззренческих позиций в целях получения народной цод-
держки. При этом они будут разграничивать свои официальные обязан
ности, заключающиеся в отстаивании национальных интересов, и лич-
ные интересы, связанные с распространением и навязыванием их
собственных моральных ценностей и политических принципов. Полити-
ческий реализм признает значимость политических идеалов и мораль-
ных принципов, но он требует четкого разграничения между желаемым
и возможным: желаемым везде и во все времена и.возможным в данных
конкретных условиях места и времени.
Стоит сказать, что не всякая внешняя политика следует рациональ-
ному, объективному курсу. Личные качества, предубеждения, субъек-
тивные предпочтения могут привести к отклонениям от рационального
курса. Это особенно проявляется при демократических режимах, где
необходимость 'заручиться поддержкой избирателей может отрицатель-
но повлиять на рациональность внешней политики. Однако теория по-
литического реализма должна абстрагироваться от иррациональных
элементов и попытаться раскрыть рациональную суть внешней полити-
ки, не учитывая случайных отклонений от нормы.
Отклонения от рациональности, не являющиеся результатом лич-
ной прихоти или психопатологии политического деятеля, могут оказать-
ся случайными, но могут быть и элементами общей иррациональной
системы. Ведение Соединенными Штатами войны в Индокитае под-
тверждает такую возможность. Заслуживает внимания следующий во-
прос: способны ли психология и психиатрия дать инструментарий, кото-
рый позволил бы создать некую теорию иррациональной политики,
своего рода патологии международных отношений.
Опыт войны в Индокитае приводит к мысли, что такая теория долж-
на включать пять моментов: упрощенную и априорную картину мира,
основанную на субъективных взглядах; нежелание исправлять ее под
влиянием обстоятельств; постоянство во внешней политике как результат
неадекватного понимания реальности и стремление не адаптировать
политику к реальной действительности, а объяснять реальнь так,
чтобы она соответствовала политике; эгоизм государственных деяе-
лей, который увеличивает разрыв между политикой и реальностью;
стремление ликвидировать этот разрыв путем неких действий, которые
создают иллюзию власти над непокорной реальностью.
Различие между реальной внешней политикой и рациональной тео-
рией такое же, как между фотографией и живописным портретом Фо-
тография отражает все, что доступно невооруженному глазу; на портре-
те нет всего, что видит невооруженный глаз, но он показывает или, по
Р. МОРГЕНТЛУ. ПОЛИТИЧЕСКИЕ ОТНОШЕНИЯ МЕЖДУ НАЦИЯМИ: БОРЬБА ЗА ВЛАСТЬ И МИР 77

крайней мере, должен показывать то, что не может видеть вооружен-


ный глаз — сущность изображаемого.
Политический реализм содержит не только теоретические аспекты,
но и нормативный элемент. Он признает, что случайность и иррацио-
нальность присутствуют в политической реальности и оказывают влияние
на внешнюю политику. Тем не менее, подобно любой другой социальной
теории, политический реализм делает основной упор на рациональных
элементах политической реальности, ибо именно эти рациональные
элементы позволяют ее теоретически осмыслить. Политический реа-
изм предлагает теоретическую модель рациональной внешней полит-
ики, которая, однако, не может быть реализована на практике в полкой
мере.
В то же время политический реализм полагает, что рациональная
внешняя политика является наилучшей, поскольку только такая поли-
тика способна минимизировать риски и принести максимальные выго-
ды. Политический реализм стремится к тому, чтобы своего рода фото-
графия политического мира как можно больше походила на его живо-
писный портрет. Он утверждает, что внешняя политика должна быть
рациональной с точки зрения своих моральных принципов и практичес-
ких целей.
Конечно, существуют аргументы против представленной здесь тео-
рии. Но надо учитывать, что целью данной работы является не описание
всей политической реальности, а представление рациональной теории
международной политики. Не отрицая того факта, что, например, иде-
альный баланс сил едва ли достижим в реальности, эта теория предпо-
лагает, что внешняя политика лучше всего может быть изучена и оцене-
на на основе приближения к идеальному балансу сил.
3. Политический реализм полагает, что понятие интереса, опреде-
ленного в терминах власти, является объективной категорией, хотя сам
интерес может меняться. Тем не менее понятие интереса раскрывает
суть политики и не зависит от конкретных обстоятельств места и време-
ни. Согласно Фукидиду, «общность интересов является наиболее проч-
ным связующим звеном как между государствами, так и между индиви-
дами». Эту же мысль высказал в XIX в. лорд Солсбери, по мнению кото-
рого, «единственная прочная связь» между государствами — это
«отсутствие конфликта интересов». Данный принцип был положен в ос-
нову деятельности правительства Джорджа Вашингтона, который ут-
верждал:
«Реальная жизнь убеждает нас в том, что большинство людей руко-
водствуется в ней своими интересами. Мотивы общественной морали
Могут иногда побуждать людей совершать поступки, идущие вразрез с
их интересами, но они не в состоянии заставить человека соблюдать все
78 РАЗДЕЛ I. ТРАДИЦИИ И ПАРАДИГМЫ

обязанности и предписания, принятые в обществе.Очень немногие спо-


собны долгое время приносить личные интересы в жертву общему
благу. И не следует обвинять человеческую природу в развращенности.
Во все времена люди руководствовались прежде всего своимиинтереса-
ми, и если мы хотим изменить это, то вначале надо изменить саму при-
роду человека. Ни одно общество не будет прочным ипроцветающим,
если не будет учитывать этого факта».
Подобная точка зрения нашла свое отражение в работах Макса Be-
бера: «Интересы (как материальные, так и духовные), а не идеи опред.
ляют действия людей. Тем не менее «представления о мире», созданные
этими идеями, очень часто могут влиять на направление развития инте-
ресов»1.
Однако тип интереса, определяющего политические действия в кон-
кретный исторический период, зависит от политического и культурного
контекста, в рамках которого формируется внешняя политика. Цели,
преследуемые государством в его внешней политике, могут быть совер-
шенно различными. То же можно сказать о понятии власти. Ее содер-
жание и способ применения зависят от политической и культурной
среды. Под властью понимается все, что обеспечивает контроль одного
человека над другим. Следовательно, она включает все виды социаль-
ных отношений, отвечающих этой цели: от физического насилия до
самых тонких психологических связей, позволяющих одному разуму
контролировать другой.
Политический реализм не считает, что структура современных меж-
дународных отношений, характеризующихся крайней нестабильнос-
тью, не может быть изменена. Например, баланс сил является постоян-
ным элементом плюралистических обществ и достигается в условиях
относительной стабильности и мирного конфликта, как в Соединенных
Штатах. Если бы факторы, составляющие основу этих условий, можно
было перенести на уровень международных отношений, то это создало
бы подобные условия для мира и стабильности между государствами,
что и наблюдалось между некоторыми из них на протяжении длитель-
ных исторических периодов.
То, что справедливо для международных отношений в целом, спра-
ведливо и для отдельных государств как главных участников этих отно-
шений. Основным критерием правильности внешней политики государ-
ства политический реализм считает отстаивание им национальных ин-
тересов. В то же время связь между национальным интересом и его
носителем — государством — является продуктом истории, поэтому со

1
Weber M. Max Weber. Tubingen: J.C.B. Mohr, 1926. P. 347, 348.
'. ПОЛИТИЧЕСКИЕ ОТНОШЕНИЯ МЕЖДУ НАЦИЯМИ: БОРЬБА ЗА ВЛАСТЬ И МИР 79

временем может исчезнуть. Политический реализм не отрицает того,


что со временем национальные государства могут быть заменены неки-
ми образованиями принципиально иного характера, в большей степени
отвечающими техническим возможностям и требованиям будущего.
Для реалистического направления один из важнейших вопросов
изучения международной политики состоит в том, как может быть
трасформирован современный мир. Реалисты убеждены, что подобная
трасформация возможна только путем искусной манипуляции теми си-
ми которые влияют и будут влиять на политику. Но они не считают
возможной трансформацию современного мирового порядка путем из-
менения политической реальности, функционирующей по своим зако-
нам с помощью неких абстрактных идеалов, которые этих законов

учитывают.
4. Политический реализм признает моральное значение политичес-
кого действия. Он также признает неизбежность несоответствия мо-
рального императива и требований успешной политики. Неучет этого
несоответствия мог бы внести путаницу в моральные и политические
вопросы, представив политику более моральной, а моральный закон
менее строгим, чем это есть на самом деле.
Реализм утверждает, что универсальные моральные принципы не
приложимы к государственной деятельности в своей абстрактной фор-
мулировке и должны быть пропущены через конкретные обстоятельст-
ва места и времени. Индивид может сказать: «Fiat justitia, pereat mun-
dus (Пусть гибнет мир, но торжествует закон)», но государство не-
имеет такого права. И индивид, и нация должны оценивать политичес-
кие действия на основе универсальных моральных принципов, таких,
например, как свобода. Однако если у индивида есть моральное право
принести себя в жертву этим моральным принципам, то нация не впра-
ве ставить мораль выше требований успешной политики, которая сама
по себе основана на моральном принципе выживания нации. Благоразу-
мие, понимаемое как учет последствий политических действий, являет-
ся составной частью политической морали и высшей добродетелью в
политике. Этика судит о действии по его соответствию моральному за-
кону ; политическая этика судит о действии по его политическим пос-
ледствиям.
5. полический реализм отрицает тождество морали конкретной ной
начии универсальых моральных законов. Проводя различие между
истиной и мнением, он разделяет также истину и идолопоклонство. Все
нации испытывают соблазн — и лишь немногие могут противиться ему
в течениие долгого времени - представить собственные цели и действия
как проявление универсальных моральных принципов.Одно дело знать,
что нации являются субъектом морального закона, другое — утверж-
80 РАЗДЕЛ I. ТРАДИЦИИ И ПАРАДИГМЫ

дать,что хорошо и что плохо в отношениях междунациями.Существу-


ет несоответствие между верой в то, что все подчиняется воле Бога, и
убежденностью в том, что Бог всегда на чьей-либо стороне.
Отождествление политических действий конкретного государства с
волей Провидения не может бытьоправдано с моральной точки зренния,
ибо это, по сути, проявление такого греха, как гордыня, против которо-
го греческие трагики и библейские пророки предупреждали и правите-
лей,и управляемых. Такое отождествление опасно и с политической
точки зрения, ибо оно может вызвать искаженный взгляд на междуна-
родную политику и в конечном счете привести к тому, что государства
будут стремиться уничтожить друг друга якобы во имя моральных идеа-
лов либо самого Господа.
С другой стороны, именно понятие интереса, определенного в тер-
минах власти, не позволяет нам впасть как в указанные моральные
крайности, так и в подобное политическое недомыслие. Действительно,
если мы рассматриваем все нации, включая свою, как политические об-
разования, преследующие свои интересы, определенные в терминах
власти, то мы способны быть справедливыми ко всем: во-первых, мы
способны судить о других нациях так же, как мы судим о своей; во-вто-
рых, исходя из этого мы можем проводить политику, которая уважает
интересы других наций и в то же время защищает и продвигает интере-
сы нашей собственной нации. Умеренность в политике является отра-
жением умеренности морального суждения.
6. Таким образом, существует огромная разница между политичес-
ким реализмом и другими теоретическими школами. Однако теорию по-
литического реализма часто понимают и интерпретируют неправильно,
хотя в ней нет противоречия между требованиями рациональности, с
одной стороны, и моралью — с другой.
Политический реалист утверждает, что политической сфере прису-
ща своя специфика, подобно тому как это делают экономист, юрист,
этик. Он мыслит в терминах интереса, определенного как власть, подоб-
но тому как экономист мыслит в категориях интереса, определенного
как богатство, юрист - в категориях соответствия действия юридичес-
ким нормам, этик — в категориях соответствия действия моральньным
принципам. Экономист спрашивает: «Как эта политика влияет на богат-
ство общества?» Юрист спрашивает: «Соответствует ли эта политика
законам?» Моралист спрашивает: «Соответствует ли эта политика
нравственным принципам?» А политический реалист спрашивает:
«Как эта политика влияет на силу нации?»
Конечно, политический реалист признает существование и важ-
ность неполитических феноменов, но он рассматривает их с точки зре-
ния политики: Он также признает, что другие науки могут рассматри-
ОТНОШЕНИЯ БОРЬБА ЗА ВЛАСТЬ И МИР
МЕЖДУ 81
НАЦИЯМИ:

ватьполитику под своим углом зрения. Здесь политический реализм


расходится с легалистско-моралистским подходом в международных от-
иях То, что такой подход существует, подтверждается многочис-
ленными историческими примерами. Приведем три из них.
В 1939 г. Советский Союз напал на Финляндию. Это поставило
перед правительствами Франции и Великобритании два вопроса: право-
и политический. Нарушил ли СССР статьи Договора об учреждении
1ИГИ Наций, и если да, то какие ответные шаги могут быть предприня-
ты ? С правовой точки зрения следует дать утвердительный ответ, ибо
Говетскйй Союз совершил то, что было запрещено в Договоре. Ответ на
политический вопрос зависит, во-первых, от того, в какой степени были
затронуты интересы Франции и Великобритании; во-вторых, от сущест-
вовавшего тогда соотношения сил, с одной стороны, между Францией и
Великобританией, и с другой — между Советским Союзом и прочими
потенциальными противниками; в-третьих, от того, как могли повлиять
ответные шаги на интересы Франции и Великобритании и на будущее
соотношение сил. Франция и Великобритания как ведущие члены Лиги
Наций выступили за исключение Советского Союза из этой организа-
ции; и единственным, что предотвратило их вступление в войну на сто-
роне Финляндии, было нежелание Швеции пропустить войска этих
стран через свою территорию. Если бы не отказ Швеции, Франция и
Великобритания вскоре могли бы оказаться в состоянии войны одновре-
менно и с СССР, и с Германией.
Политика Франции и Великобритании — классический пример ле-
галистского подхода, которому полностью соответствовали их дейст-
вия. Вместо того чтобы рассматривать проблему с двух точек зрения:
правовой и политической, они рассматривали ее только с позиции меж-
дународного права, а принимая решение, они не учитывали, что от этого
зависит само их существование как суверенных государств,
второй пример иллюстрирует моралистский подход в международ-
ной политике. Появление коммунистического правительства Китая по-
ставило перед Западом два вопроса: моральный и политический. Соот-
ветсвуют ли природа и политика этого режима моральным принципам
западного мира? Нужно ли Западу иметь с ним дело? Ответ на первый
вопрос не может не быть отрицательным. Однако из этого не следует,
что ответ на второй вопрос тоже должен быть отрицательным. При от-
вете на первый — моральный — вопрос нужно просто проанализиро-
вать сущность и, политику коммунистического руководства Китая на
предмет их соответствия западным моральным принципам. Ответ на
второй - политический — вопрос требовал сложного анализа интере-
сол вовлеченных сторон и соотношения сил между ними, а также пос-
ледствий для западных государств того или иного решения. Этот анализ
6-5171
82 РАЗДЕЛ [. ТРАДИЦИИ И ПАРАДИГМЫ

вполне мог привести к заключению, что не следует признавать кому-


нистическое правительство Китая.Однако лидеры Запада проигнориро-
вали политический анализ проблемы и предпочли рассматривать ее
только с моральной точки зрения.
Третий пример демонстрирует разницу между реализмом и лега-
листско-моралистским подходом во внешней политике. Великобрит-
ния как один из гарантов нейтралитета Бельгии объявила войну Герма-
нии в августе 1914 г. после того, как последняя нарушила бельгийский
нейтралитет. Действия Великобритании можно объяснить и с реалисти
ческой, и с легалистско-моралистской точки зрения. Сначала рассмот-
рим ситуацию с позиции реализма. Долгое время аксиомой британскоей
внешней политики было недопущение контроля за малыми государства-
ми со стороны враждебных держав. Но Великобританию заставило
вступить в войну не столько нарушение суверенитета Бельгии, сколько
ее собственные интересы. Если бы нейтралитет Бельгии был нарушен
не Германией, а каким-либо другим государством, то Великобритания
вполне могла бы воздержаться от вмешательства. Такой позиции при-
держивался тогдашний британский министр иностранных дел Эдвард
Грей. Но была и другая позиция, отражающая легалистско-моралист-
ский подход. Согласно ей, вмешательство Великобритании могло быть
оправдано тем, что нарушение суверенитета Бельгии уже само по себе,
независимо от чьих-либо интересов, противоречило нормам междуна-
родного права и морали. Такой позиции придерживался, например, Тео-
дор Рузвельт.
Политический реалист говорит о специфике политической сферы,
но это не означает, что он отрицает важность других сфер обществен-
ной жизни. Политический реализм основывается на плюралистическом
понимании природы человека. Реальный человек состоит из «экономи-
ческого человека» и «политического человека», «этического человека»,
«религиозного человека» и т.д. Человек, являющийся только «полити-
ческим человеком», — животное, ибо он не ограничен никакими мо
ральными нормами. Человек, являющийся только «моральным челове -
ком», — глупец,-ибо он лишен благоразумия. Человек, являюш.ийся
только «религиозным человеком», — святой, ибо он не испытывает ни-
каких земных желаний.
Признавая существование различных аспектов человеческой при-
роды, политический реализм считает, что при изучении каждого из
них необходим свой подход. Например, если мы хотим изучить рели-
гиозный аспект, нужно абстрагироваться от всех других характерис-
тик человека и рассматривать этот аспект как его единственную ха-
рактеристику. Более того, при изучении этого аспекта требуетеся ис-
пользовать подходящий для религиозной сферы понятийный аппарат,
РГЕНТАУ- ПОЛИТИЧЕСКИЕ ОТНОШЕНИЯ МЕЖДУ НАЦИЯМИ: БОРЬБА ЗА ВЛАСТЬ И МИР 83

при этом помня о существовании других сфер жизни и, следователь-


но, других стандартов мышления. То же касается и других аспектов
человеческой природы и сфер жизни. Современный экономист не
может понять предмет своей науки и ее связь с другими науками о
человеке каким-либо иным образом. Именно благодаря выработке
свого понятийного аппарата экономика стала самостоятельной нау-
кой, изучающей экономическую деятельность человека. Способство-
вать подобному развитию в сфере политики и является целью поли-
тического реализма.
Естественно, что теория политики, основанная на таких принципах,
не получит безоговорочного одобрения, как не получит ее и внешняя
политика, базирующаяся на этой теории. Ибо и эта теория, и эта поли-
тика противоречат двум тенденциям в нашей культуре. Одна из них —
стремление умалить роль силы в обществе — основывается на гуманис-
тической философии XIX в. Другая теория, противостоящая гуманисти-
ческой теории и практике политики, базируется на самой связи между
человеческим разумом и политикой. По причинам, которые мы затронем
позже, человеческое сознание не в состоянии объективно рассмат-
ривать явления политической реальности. Оно должно скрывать, иска-
жать и приукрашивать политическую реальность: и чем в большей сте-
пени человек вовлечен в политику, особенно международную, тем в
большей степени это проявляется. Ибо только вводя себя в заблуждение-
относительно природы политики и роли, которую он играет на поли-
тической сЦене, человек способен получать удовольствие от политичес-
кой деятельности.
Таким образом, политическому реалисту неизбежно надо преодоле-
вать некий психологический барьер, с которым не знакомы другие от-
дели знания. Поэтому теория политического реализма нуждается в
специальном объяснении и оправдании.

Ч а с т ь 2. МЕЖДУНАРОДНАЯ ПОЛИТИКА КАК БОРЬБА ЗА ВЛАСТЬ

3.Политическая власть. Политическая власть


как средство для достижения интересов государства
международная политика, как и политика в целом, является борьбой за
власть Коковы бы ни были конечные цели международной политики,
остается непосредственной целью. Политики и народы могут иметь
своей конечной целью свободу, безопасность, процветание или власть как
таковую. Они могут определять свои цели в терминах религиозного,
философского, экономического или социального идеала.
84 РАЗДЕЛ I. ТРАДИЦИИ И ПАРАДИГМЫ

Они могут надеяться, что этот идеал материализуется благодаря либо


своей внутренней силе, либо божественному вмешательству, либо есте-
ственному ходу человеческой истории. Они могут пытаться содейство-
вать его реализации неполитическими средствами, такими, например,
как технологическое сотрудничество с Другими государствами и между-
народными организациями. Но всегда, когда они будут стремиться к
достижению цели средствами международной политики,это будеетозна
чать борьбу за власть. Крестоносцы хотели освободить Святую землю
от неверных; Вудро Вильсон хотел сделать мир безопасным; фашисты
хотели завоевать Европу и весь мир. Все они использовали власть для
достижения своих целей, и поэтому все они выступали участниками
международных отношений.
Из этого понимания международной политики следуют два вывода.
Во-первых, не все действия государства в отношении другого государст-
ва имеют политическую природу. Целью таких действий не является
распространение или укрепление власти. К ним относятся многие пра-
вовые, экономические, гуманитарные и культурные связи. Если госу-
дарства заключают договор о взаимной выдаче преступников, обменива-
ются товарами и услугами, сотрудничают в ликвидации последствий
природных катаклизмов, налаживают культурные связи, то это не счи-
тается участием в международной политике. Иными словами, междуна-
родная политика — лишь один из типов внешнеполитической активно-
сти.
Во-вторых, не все государства в одинаковой степени вовлечены в
международную политику. Степень их вовлеченности может быть
очень высокой, например у США и СССР в настоящее время, или
очень низкой, как у Швейцарии, Люксембурга или Венесуэлы, а
может вообще отсутствовать, как у Монако и Лихтенштейна. Сте-
пень вовлеченности отдельных государств в международную политику
может варьироваться и во времени. В XVI-XVII вв. Испания была
одним из самых активных участников в борьбе за власть в междуна-
родной политике, а сегодня она не играет столь значительной роли .
То же самое можно сказать об Австрии, Швеции и Швейцарии.
С другой стороны, вовлеченность США, СССР и Китая существенно
возросла за последние 50 или даже 20 лет. Таким образом, отноше-
ние государства к международной политике — динамический пара-
метр. Он изменяется вместе с изменением силы государства, которое
может выдвинуться на передний край в международной политике, а
может потерять возможность активно действовать на международной
арене. Этот параметр может измениться и под влиянием культурных
сдвигов, в результате которых, например, акценты могут сместиться
политической активности на торговлю.
ГМОРГЕНТАУ ПОЛИГ ИЧЕСКИЕ ОТНОШЕНИЯ МЕЖДУ НАЦИЯМИ: БОРЬБА ЗА ВЛАСТЬ И МИР 85

Природ власти
Когда мы говорим о власти, мы не имеем в виду властчеловеканад
природой, либо над своими артистическими способностями, либо над
средствами производства и потребления, либо, наконец, над самим
собой смысле самоконтроля. Говоря о власти, мы подразумеваем кон-
трол одного человека за мыслями и действиями другого. Под полити-
ческой властью мы понимаем отношения взаимного контроля между
мй наделенными властью, а также между ними и обществом в
Политическая власть — это психологическое отношение между тем,
кто ею обладает, и тем, кто должен ей подчиняться. Первому она дает
возможность контролировать действия последнего путем воздействия
на его мысли. Подчинение власти имеет три причины: ожидание выго-
ды боязнь понести ущерб, уважение или любовь к человеку или зако-
нам. Власть может осуществляться посредством угроз, законов, хариз-
матического авторитета или их комбинаций.
Нужно разграничивать следующие понятия: власть и влияние;
власть и сида; власть, которой можно воспользоваться, и власть, кото-
рой воспользоватьс я нельзя; легитимная и нелегитимная власть.
Госсекретарь, который дает советы Президенту США по ведению
внешней политики, имеет на него влияние, если Президент последует
его советам. Но он не имеет власти над Президентом, так как не распо-
лагает средствами, используя которые он навязал бы Президенту свою
волю. Он может убедить Президента, но не может заставить его. Со
своей стороны, Президент имеет власть над госсекретарем, ибо может
навязать ему свою волю либо силой своего авторитета, либо обещанием
выгоды, либо угрозой.
Политическую власть следует отличать от силы, понимаемой как
прямое применение физического насилия. Угроза физического насилия
является органическим элементом политики. Но применение насилия
означает отказ от политической власти в пользу военной или псевдово-
енной силы. В международной политике военная сила как угроза или
потенциал — важнейший материальный фактор, обеспечивающий по-
литическую мощь государства. Применение физического насилия заме-
няет психологические отношения между двумя субъектами, служащие
основой политической власти, физическими отношениями между ними,
при которых один является достаточно сильным, чтобы определять дей-
ствия другого. Именно потому, что в случае применения физического
насилия исчезает психологический момент, необходимо различать
военную силу и политическую власть.
86 РАЗДЕЛ I. ТРАДИЦИИ И ПАРАДИГМЫ

Существование ядерного оружия обусловливает разграничение


власти, которой можно воспользоваться, и власти, которой воспользо-
ваться нельзя. Один из парадоксов ядерного века состоит в том, что по
сравнению с доядерным периодом увеличение военной силы не обяза-
тельно сопровождается усилением политической власти. Угроза широ-
комасштабного применения ядерного оружия означает угрозу полного
уничтожения всего живого. В этом смысле она может быть подходящим
элементом внешней политики только в отношении безъядерных госу-
дарств. Если же подобная угроза прозвучала в адрес государства, обла-
дающего ядерным оружием, то оно может ответить тем же и взаимные
угрозы сведутся на нет. С тех пор как ядерное уничтожение одного го-
сударства стало невозможным без уничтожения другого, оба могут не
принимать в расчет ядерную угрозу, предполагая, что противоположная
сторона будет действовать рационально.
Однако в предположении, что другая сторона может действовать ир-
рационально и начать ядерную войну, угроза применения ею ядерного
оружия может оказаться вполне реальной. Подобные угрозы иногда ис-
пользовались США и СССР в отношении друг друга, например Совет-
ским Союзом во время Суэцкого кризиса 1956 г., Соединенными Штата-
ми во время Берлинского кризиса 1961 г. и обоими во время арабо-изра-
ильской войны 1973 г. Если угрозу применения силы можно считать
рациональным инструментом во внешней политике, то применение
силы является иррациональным, ибо эта сила используется не в полити-
ческих целях оказания влияния на другую, сторону, а с иррациональной
целью уничтожить противоположную сторону, зная, что при этом ты
сам будешь уничтожен.
Таким образом, огромное поражающее действия ядерного оружия
по сравнению с ограниченным характером внешнеполитических целей
делает невозможным его использование как средства внешней полити-
ки. Угроза применения ядерного оружия с целью изменения поведения
другой стороны может считаться рациональной при определенных усло-
виях; реальное же уничтожение противника с риском самому быть
уничтоженным ни при каких обстоятельствах нельзя назвать рацио-
нальным действием. Напротив, как инструмент во внешней политике
вполне может использоваться традиционная сила, ибо она вызывает ог-
раниченные разрушения и является подходящим средством для измене-
ния намерений другой стороны.
Наконец, нужно отличать легитимную власть, т.е. оправданную с
моральной или правовой точки зрения, от нелегитимной. Власть поли-
цейского, данная ему законом, качественно отличается от власти граби-
теля. Разграничение легитимной и нелегитимной власти уместно при-
менить и к международной политике. Легитимная власть, т.е. та, кото-
Г. МОРГЕНГАУ. ПОЛИТИЧЕСКИЕ ОТНОШЕНИЯ МЕЖДУ НАЦИЯМИ: БОРЬБА ЗА ВЛАСТЬ И МИР 87

рая имеет для себя моральное или правовое оправдание, будет, скорее
всего, более эффективной, чем такая же нелегитимная власть, не имею-
щая для себя оправдания. Поэтому у легитимной власти больше шансов
.повлиять на поведение объекта, чем у эквивалентной нелегитимной
власти. Действия, предпринимаемые для самозащиты или от имени
ООН, будут более эффективными, чем аналогичные действия агрессо-
ра, нарушающего международное право. Политическая идеология,.как
мы увидим далее, служит цели придания внешней политике видимости
ее легитимности.
Общепризнанно, что взаимодействие таких факторов, как ожидание
выгоды, боязнь нанести ущерб и уважение или любовь к человеку или
законам, является основой любой внутренней политики. Значение этих
факторов для внешней политики менее очевидно, но не менее важно.
Многие сводят политическую власть к прямому применению силы или,
по крайней мере, к успешной угрозе применения силы и не учитывают
при этом роль харизмы, что можно объяснить пренебрежением к пре-
стижу как независимому элементу в международной политике. Однако
понимание определенных феноменов международной политики невоз-
можно без рассмотрения харизмы человека, например Наполеона или
Гитлера, или харизмы какого-либо института, например Правительства
или Конституции США, которые порождают доверие людей к себе и
посредством этого могут влиять на их волю.
Президент США обладает политической властью над администра-
цией до тех пор, пока ее члены подчиняются его распоряжениям. Лидер
партии обладает политической властью столь долго, сколь он в состоя-
нии определять действия ее рядовых членов. Промышленник, лидер
профсоюза или лоббист имеют политическую.власть, если они могут
оказывать влияние на решения официальных лиц. США будут обладать
политической властью над Пуэрто-Рико до тех пор, пока там будут ува-
жаться законы США. Когда мы говорим о политической власти Соеди-
ненных Штатов в Центральной Америке, мы имеем в виду подчинение
центральноамериканских правительств требованиям США. Таким обра-
зом, утверждение, что А обладает или хочет обладать политической
властью над Б, всегда означает, что А контролирует или хочет контро-
лировать действия Б посредством воздействия на волю Б. Каковы бы ни
были материальные цели внешней политики, например приобретение
источников сырья, контроль за морскими путями или территориальные
изменения, они всегда подразумевают контроль за действиями других
посредством воздействия на их волю.
Политическая цель военных приготовлений любого типа состоит в
Удержании другого государства от применения им вооруженной силы,
Поскольку делает ее применение слишком для него рискованным.
Поли-
88 РАЗДЕЛ I. ТРАДИЦИИ И ПАРАДИГМЫ

тической целью самой войны является не захват территории и уничто


жение вражеской армии, а оказание воздействия на противника с
целью подчинить его своей воле.
Когда осуществляется экономическая, финансовая, территориаль-
ная или военная политика, необходимо различать, скажем, экономичес-
кую политику, преследующую политические цели, т.е. такую, которая
служит средством обеспечения контроля за другим государством. Экс-
портная политика Швейцарии в отношении США относится к первому
типу, а экономическая политика СССР в отношении стран Восточное
Европы — ко второму типу. Подобное разграничение имеет важное
практическое значение, а его неучет часто приводит к неразберихе во
внешней политике.
Если экономическая, финансовая или военная политика осущест-
вляется ради самой себя, то ее следует оценивать с точки зрения эконо-
мики, финансов или военного искусства. Выгодна ли эта экономическая
или финансовая политика? Каковы последствия данной военной поли-
тики для системы образования для населения или внутреннего полити-
ческого режима? Решения в рамках такой политики должны принимать-
ся исключительно на основе подобных рассуждений.
Однако если целью экономической или любой другой политики яв-
ляется усиление мощи государства, которое проводит эту политику, то
она должна оцениваться по ее влиянию на силу нации. Экономическая
политика, которая не может быть оправдана с экономической точки зре-
ния, тем не менее должна осуществляться в свете производимой общей
государственной политики. Отсутствие экономической выгоды от фи-
нансовой помощи стране — весомый аргумент против ее предоставле-
ния. Однако этот аргумент оказывается несостоятельным, если финан-
совая помощь служит политическим целям государства. Конечно может
получиться и так, что экономические и финансовые потери от такой
политики ослабят международные позиции государства до такой степе-
ни, что это перевесит ожидаемые политические выгоды. В этом случае
такая политика должна быть отвергнута. Всегда необходимо просчить-
вать соотношение возможных выигрышей и рисков от проводимой поли-
тики в их влиянии на силу нации.
Кеннет Уолц и неореализм науке о
международных отношениях
Упомянутые выше «большие споры» о международных отношениях не
ели ни к исчезновению или синтезу имеющихся в ней основных
аоадигм, ни к созданию единой теории. Известный английский ис-
следователь Стив Смит вполне обоснованно отмечает господство и от-
носительную устойчивость в этой науке трех основных парадигм: ре-
ализм/неореализм; либерализм/неолиберализм/плюрализм; не-
омарксизм/структурализм1. Вместе с тем нельзя отрицать, что эти
споры не прошли бесследно: в результате дискуссии произошло даль-
нейшее взаимное обогащение и развитие как полемизирующих теоре-
тических школ, так и самой дисциплины. Это целиком относится к
теории политического реализма. Первым и наиболее решительным ре-
форматором этой теории, подвергшим сомнению ряд ее постулатов
«изнутри» самого реализма, стал Кеннет Н. Уолц. Его работы и рабо
ты его сторонников (Роберт Гилпин, Джон Миршеймер, Стивен М.
Уолт и др.) заложили основы и послужили развитию такого направ-
лениякакнеореализм.

С теорией политического реализма взгляды К. Уолша объединяет


его убежденность в преемственности и закономерном характере меж-
дународных отношений и, следовательно, в возможности создания
изучающей их рациональной теории. Как и Г. Моргентау, он отстаивает
центральное для политического реализма положение об анархи-
ческом характере международных отношений, что принципиально от-
ичает их от внутриобщественных отношений, построенных на прин-
ципах иерархии, субординации, господства и подчинения, формализо-
ванных в правовых нормах, главной из которых является монополия
государства на легитимное насилие в рамках своего внутреннего су-
веренитета. Анархичность международных отношений, отсутствие
верховной власти, а также правовых и моральных норм, способных
на снове общего согласия эффективно регулировать взаимодействия
основных акторов, предотвращая разрушительные для них и для мира м
в ценовных конфликты и войны, сохранились без существенных
измене-

1.См:Смит С.Самопредставления о дисциплине: происхождение теории междуна-


ношений / / Теория международных отношений на рубеже столетий. С11.
90 РАЗДЕЛ I. ТРАДИЦИИ И ПАРАДИГМЫ

ний со времен Фукидида. Поэтому не стоит надеяться на реформиро


вание данной сферы, на построение международного порядка, осно-
ванного на правовых нормах, коллективной безопасности и решаю
щей роли наднациональных организаций. Никто, кроме самого госу-
дарства (в лице его политического руководства), не заинтересован в
его безопасности, укрепление которой, а следовательно, и укреплени
силы государства, его власти как способности оказывать влияние на
другие государства, остается главным элементом его национальных
интересов. Все это означает, с точки зрения Уолца, что основным со-
держанием рациональной теории, исследующей международные отно-
шения, является изучение межгосударственных конфликтов и войн.
Такое понимание настолько близко взглядам Моргентау, что возника-
ет вопрос, в чем же состоит специфика неореализма, что нового он
вносит в теорию политического реализма.
Неореализм начинается с посылки, что теория международных от-
ношений и теория мировой политики — не одно и то же. В отличие
от теории политического реализма неореалистское понимание миро
вой политики не- является результатом обобщений, сделанных на ос-
нове изучения внешних политик1. В его основе лежит абстрагирова-
ние политической сферы от других сфер международных отношений.
Уолц утверждает, что о сходстве неореализма и теории политического
реализма можно говорить только в том смысле, в каком говорят о
преемственности между взглядами физиократов и предшествующими
экономическими теориями: физиократы имели смелость абстрагиро-
вать экономику от общества и политики, хотя в действительности не
существует устойчивых границ, разделяющих эти сферы. Точно так
же и неореализм абстрагирует политическую сферу от других сфер
международных отношений, что дает ему возможность сосредоточить-
ся на изучении присущих ей особенностей, на поиске детерминант и
закономерностей.
Уолц стремится преодолеть то, за что теорию политического реализ-
ма упрекали модернисты: присущие ей недостатки в методологии и ме-
тодах исследования международно-политических реалий. В поисках ме-
тодологической строгости он приходит к выводу о необходимости ис-
пользовать системный подход. Определяющая роль при этом отводится
понятию структуры, Уолц рассматривает ее как распределение возмож-
ностей (принуждений и ограничений), которые система вменяет своим
элементам-государствам, а также как функциональную дифференциа-
цию и недифференциацию субъектов. Сегодня такое понимание на-

1
Подробнее об этом см.: Линклейтер Э. Неореализм в теории и на практике
Теория международных отношений на рубеже столетий. С. 247.
КЕННЕТ УОЛЦ И НЕОРЕАЛИЗМ В НАУКЕ О МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЯХ 91

столько распространено, что системная теория международных отноше-


ний нередко отождествляется именно с ним.
Уолц исходит из того, что присущая международной системе склон
ность к войне (характеризуемая им как главная зависимая переменная)
объясняется полярностью этой системы (независимой переменной).
Опираясь на системные принципы, с позиций которых склонность к
войне рассматривается как свойство системы, а полярность как ее
струрная характеристика, «Уолц упорно доказывает, что теория
ждународных отношений не должна включать переменные на уровне
суяарства или использовать уровень системы для предсказания пове-
дения индивидуальных единиц. Биполярность влияет на поведение го-
сударств только косвенно — через структурные принуждения и стиму
лирования лидеров»1.
Эти идеи (как и ряд других: о природе абсолютных и относительных
выгод международных акторов, о напряженности между их координа-
цией и распределением в международной системе и др.) Уолц высказал
в своей фундаментальной работе «Теория международной политики»2,
которая по своей популярности и индексу цитируемости превзошла все
известные до этого труды в данной области. Она и сегодня, спустя
почти 20 лет после выхода, привлекает внимание специалистов, вызы-
вая все новые интерпретации и споры.
Во многом подобная судьба характерна и для более раннего труда
Уолца — до сих пор популярной классической работы (основанной на
его докторской диссертации 1954 г.) «Человек, государство и война»,
изданной в 1959 г. и содержащей многие положения, которые впослед-
ствии были развиты и доработаны автором в «Теории международной
политики». На основе анализа, практически всей заслуживающей науч-
ного внимания литературы, посвященной исследованию вооруженных
конфликтов и войн, Уолтц приходит к выводу, что все многообразие
редставлений об их причинах может быть сведено к трем «образам»,
соответствии с первым из них основные причины войны кроются
вприроде и поведении человека. Войны происходят в результ эгоисти-
ческго поведения, неправильно направленных агрессивных импульсов,
по глупости; другие причины рассматриваются и принимаются во вни-
мание только в свете данных факторов. Второй образ связан с объясне-
нием источников войн внутренней природой государств; так, империа-
листические войны есть следствие экономических законов капиталис-
1
с ism // Int Lebow RN- The Long Peace. the End of the Cold War>0гand the Failure of Real-2 ThL national
Organization. Spring 1994. Vol. 48, № 2. P. 253-254. У of International Politics. Reading,-Mass.:
Addison-Wesiey, 1979.
92 РАЗДЕЛ I. ТРАДИЦИИ И ПАРАДИГМЫ

тического общества, а отсутствие войны является следствием такой


формы государственного устройства, как демократия.
Однако, настаивает Уолц, объяснение социальных форм на оснве
психологических данных ошибочно, ибо групповые явления не сво-
дятся к особенностям индивидуального поведения. Поэтому надо го-
ворить не о природе человека, а исследовать социальные факторы, но
не ограничиваясь ссылками на формы правления, политические режи-
мы и т.п. В ситуации стратегической взаимозависимости поведение
государств, их политика объясняются не только внутренними причи-
нами, но также поведением и политикой других государств. Поэтому,
если мы хотим понять или попытаться предсказать такое поведение,
мы должны учитывать особенности межгосударственной системы,
специфику ее структуры или, иначе говоря, не обойтись без третьего
образа или представления о причинах вооруженных конфликтов и
войн.
Разумеется, многие положения и выводы, сформулированные Уол-
цем, как и неореалистская теория в целом, не окончательны и не бес-
спорны. Однако плодотворность выдвинутого им подхода к исследова-
нию международной системы не вызывает сомнений, а положив начало
новой дискуссии в науке о международных отношениях между неоре-
алистами и неолибералами (транснационалистами), он способствовал
дальнейшему продвижению данной науки в познании одной из слож-
нейших и наиболее важных из сфер человеческого взаимодействия.
Ниже публикуется фрагмент из книги К. Уолца «Человек, государ-
ство и война».
ПА. Цыганков
КЕНЕТИ.УОЛЦ
ЧЕЛОВЕК, ГОСУДАРСТВО И ВОЙНА:
ТЕОРЕТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ1 ,
г а в а VI ТРЕТИЙ ОБРАЗ. МЕЖДУНАРОДНЫЙ КОНФЛИКТ
И МЕЖДУНАРОДНАЯ АНАРХИЯ

Разве без силы можно бороться


против силы?
Цицерон (Из писем к друзьям)
Существование множества независимых государств, действующих в со-
ответствии с собственными интересами или желаниями и нередко руко-
водствующихся в своих поступках обидами и амбициями, а также от-
сутствие признаваемой ими общей системы законов делают практичес-
ки неизбежным возникновение конфликта, иногда приводящего к
войне. В конфликте каждое государство рассчитывает только на собст-
венные силы, вследствие чего ему постоянно нужно знать их сравни-
тельную эффективность. Именно это мы назвали «третий образ», что и
будет предметом дальнейшего рассмотрения...
Государство использует силу, если, оценив перспективы на дости-
жение успеха, выяснит, что желаемые цели более привлекательны,
чем спокойствие мирйой жизни. Поскольку каждая держава — сама
себе высший судья, постольку любая страна в любое время может
применить силу для проведения собственной политики, а из-за этого
другие страны вынуждены быть постоянно готовы ответить на силу
силой или же заплатить за свое спокойствие. Следовательно, сама
дсреа, в которой действуют государства, требует от них опреде
гоповедения.
Между тем все три образа являются частью единого целого. Эти
образы-человек, государство и межгосударственная среда - исполь-
зуются при всех попытках анализа международных отношений. Но, как
правило если применяется один образ (подход), то исключаются из рас-
смтрения остальные. Однако абсолютизация одного подхода искажает
Со1и
тЫаРиГпИНал: Kenneth N. Waltz. Man, the State and War: A Theoretical Analysis. N.Y.:
university Press, 1959. P. 159-186 (перевод ДА. Жабина).
94
понимание влияния двух других. Например, некоторые политики склон
ны к одностороннему видению действительности и заявляют, что н али
чие оружия не приводит к войне, а, напротив, обеспечивает безопас-
ность и даже мир. Причина этого утверждения — смесь жульнического
мифа, маскирующего корыстные интересы политиков, производитей
вооружений и им подобных, и искреннего заблуждения патриотов,же-
лающих безопасности своей родины.
Рассеивая данную иллюзию, Кобден отмечает, что удвоение воору -
жений всеми странами отнюдь не усилит их безопасность в сравнении с
вариантом, при котором они взаимно сократят уровень вооружений,
скажем, процентов на пятьдесят. Несмотря на то что цифры не всегда
адекватно отражают действительность, этот аргумент иллюстрирует
возможность применения на практике первого и второго образов. В ре-
зультате воспитания граждан и лидеров независимых государств или
совершенствования устройства могут возникнуть условия, при которых
очерченный выше принцип становится основой политики государств.
Последствиями могут стать разоружение и экономия средств, в добав-
ление к миру и, следовательно, безопасности всех стран. Если отдель-
ные государства демонстрируют готовность к сокращению собственного
военного потенциала на паритетной основе, остальные страны могут
последовать за ними. Данный довод привлекает внимание к третьему
образу — взаимозависимости проводимой различными государствами
внешней политики. Однако и этому подходу присущи некоторые слож-
ности, которые мы попытаемся прояснить, детально рассмотрев и ис-
следовав третий образ.
Сравнивая первый и второй образы, мы будем обращаться к тру-
дам двух философов, наиболее полно отражающих эти модели: к Спи-
нозе при рассмотрении первого образа и к Канту как представителю
второго.
Спиноза объяснял насилие несовершенством человеческой приро-
ды. Присущие людям страсти затмевают рассудок и заставляют их
бесконечно затевать ссоры и применять физическое насилие, вместо
того чтобы в соответствии с собственными интересами сотрудничать
друг с другом, добиваясь совершенной гармонии в отношениях. Но
если единственной причиной конфликтов являются отклонения в че-
ловеческой природе, логично предположить, что окончание конфллик-
тов реально только при ее изменении. Однако Спиноза решал эту
проблему на уровне государств, не привлекая данный фактор, а как
бы меняя среду, в которой происходит взаимодействие. Эта крайняя
непоследовательность его системы одновременно была и ее преиму-
ществом. Спиноза двигался от личности и отдельного государства к
государству, действующему среди других государств... Он считал, что
К.Н. УОЛЦ. ЧЕЛОВЕК, ГОСУДАРСТВО И ВОЙНА: ТЕОРЕТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ 95

государства, подобно людям, проявляют и стремление выжить, и не-


способность последовательно разрешать с помощью разума возникаю-
щие противоречия1. Однако государства могут преодолевать ограниче-
ния собственной природы в отличие от людей, которых «каждый день
подавляет сон, часто болезнь или умственная неполноценность, а в
конце концов — старость». Но если индивиды объединяются, чтобы
выжить, то государства по своему устройству не испытывают в этом
необходимости. Войны между государствами так же неизбежны, как
неизменны дефекты человеческой природы.
Анализ Канта напоминает доводы Спинозы, но отличается большей
сложностью и меньшей категоричностью. Кант считает, что люди при-
надлежат двум мирам — миру чувств и миру разума. Если бы люди
принадлежали к миру разума целиком — они бы всегда действовали в
соответствии с универсальными правилами, выработанными ими сами-
ми, т.е. следовали категорическому императиву. Но из-за принадлеж-
ности людей одновременно миру чувств импульсивность и личные при-
страстия побуждают разум, а категорическому императиву следуют так
редко, что в реальном мире властвуют конфликт и насилие. Поэтому
гражданское государство необходимо. Для того чтобы избежать наси-
лия, нужен судья, способный принудить исполнять решения тех, кто
действует на основе эмпирических «и поэтому чисто случайных» зна-
ний. Лишь с созданием государства люди обретают возможность вести
себя морально, чему ранее препятствовали неуверенность и насилие.
Иначе говоря, вначале людям нужна гарантированная законом безопас-
ность, а потом становится возможным следование моральным нормам,
Гражданское государство позволяет личности вести нравственную
жизнь, защищая ее естественные права. Но только гражданского госу-
дарства недостаточно. Мир между государствами и в самих государст-
вах способствует развитию возможностей индивида. Государства же по-
добны личностям в естественном состоянии, поскольку они далеки от
идеала и закон не регулирует их деятельность. Следовательно, кон-
фликт и насилие — неотъемлемые качества межгосударственных отно-
шений. Кант полагает, что решить эту проблему путем создания едино-
го всемирного государства невозможно, так как оно непременно станет
деспотом, задушит свободу, убьет инициативу и в конце концов впадет в
анархию. Кант находит другое решение, предположив, что все государ-
ства смогут действовать по добровольно принятым ими законам. Не
веря в Реальную возможность осуществления второго решения, Кант
1
Хотя для Спинозы единство государства всецело зависит от способности верхов-ной
власти принудить население к исполнению своей воли, он использует аналогии с
организмом и корпусом при объяснении поведения стран.
96 РАЗДЕЛ 1. ТРАДИЦИИ И ПАРАДИГМЫ

пытается объединить оба решения. Цель его политической филосо-


фии - обосновать надежду на то, что государства можно просветить и
улучшить настолько, что для избавления от страданий и опустошений,
которые несет война, они добровольно примут на себя обязательства,
исключающие применение силы для разрешения противоречий и кон-
фликтов. Здесь первый принцип — внутреннее совершенствование го-
сударств; второй — исключительное право закона. При этом осущест-
вимость второго всецело зависит от совершенства, достигнутого при ре-
ализации первого принципа. «Сила», побуждающая следовать закону,
обусловлена состоянием внутреннего совершенства государства, а не
опасением внешнего принуждения. Такое решение Канта, связанное с
совершенствованием отдельных независимых государств, в нашем по-
нимании, относится ко второму образу. Вряд ли на международной
арене достижима соответствующая система всеобщего согласия. И хотя
уровень развития внутренней политической системы отдельных стран
позволяет гражданам следовать моральным нормам, на мир между стра-
нами пока еще только остается надеяться. Непоследовательность реше-
ния очевидна, а ее ослепительная ясность несколько затушевывается
убеждением Канта, что он установил не «неизбежность» вечного мира,
а лишь его возможность.
Философия Руссо, рассматриваемая ниже в качестве теории между-
народных отношений, акцентирует внимание на характере деятельнос-
ти государства и делает одни заключения Спинозы и Канта излишними,
а другие — нереальными.

Жан Жак Руссо


Монтескье и подобно ему Руссо при рассмотрении усилий других фило-
софов понять, что такое естественное состояние - реальное или умо-
зрительное, — пришли к одним и тем же критическим выводам. Мон-
тескье утверждает, что Гоббс «приписывает человечеству до возникно-
вения общества то, что может произойти лишь вследствие этого уста-
новления». И Монтескье, и Руссо полагают, что естественн состояние
понимаемое Гоббсом и Спинозой как состояние, когда люди
в природе обладают всеми характерными чертами и привычками, кото-
рые они приобретают в обществе, но без ограничений, им навязывае-
мых, не более чем фикция. До появления общества у человека не было
пороков гордости и зависти, поскольку люди редко общались, а когда
случай сводил людей вместе, осознание своих слабости и беспомощнос-
ти не позволял им нападать друг на друга. Никто из перволюдей не налз
ни гордости, ни зависти, ни жадности, один человек нападал на другого,
только вынуждаемый голодом.
УОЛИ- ЧЕЛОВЕК, ГОСУДАРСТВО И ВОЙНА-. ТЕОРЕТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ 97

С одной стороны, эта критика Гоббса — просто игра слов. Монтес-


КЬЕ И PУССОприходят к иным выводам, рассматривая историю
первобыт-
ного челоовека, чего не делали ни Спиноза, ни Гоббс, и акцентируют
внимание на следующем: из-за того, что трудно познать естественную
природу человека, из-за того, что, как известно, человек формируетстся
воздействием природы, но и под влиянием общественной
среды, определения человеческой природы, данные Спинозой и Гобб-
сом произвольны и не могут привести к значимым социальным и поли-
тическим выводам. Теоретически можно отбросить свойства, приобре-
шые под воздействием социальной среды, и подойти к рассмотрению
бственно человеческой природы. Руссо по этому поводу выдвинул
некоторые доводы и отважился на некоторые гипотезы», но трудность
анализа и неуверенность в результате усилили ошибку, заключающую-
ся в рассмотрении общественного человека в качестве естественного,
что сделали Гоббс и Спиноза. В отличие от них Монтескье избегает
делать социальные выводы из произвольно выбранных человеческих ка-
честв и утверждает, что конфликт порождается социальной ситуацией:
«Как только человек входит в общественное состоя ние, он теряет ощу-
щение своей слабости; равенство исчезает и тогда возникает состоя-
ние войны»1.
Эту оценку причин конфликта развивает Руссо. Он задается тремя
вопросами: 1. Если первоначальное естественное состояние было состо-
янием относительного мира и покоя, то почему человек вышел из него?
2. Почему при общественном состоянии возникает конфликт? 3. Как
контроль над конфликтом соотносится с его причиной?
Для Спинозы и Гоббса образование государства и -общества — со-
знательный акт, средство избежать непереносимую ситуацию. Сходным
образом Руссо, объясняя образование государства, считает чисто созна-
тельным актом использование искусства и изобретательства. В иных
случаях Руссо описывает создание государства как кульминацию дол-
сторической эволюции, содержащую элементы опыта, осознанного
интереса, привычек, традиций и необходимости. Первая линия рассуж-
дения приводит к Общественному договору, вторая — к объяснению,
обюнаруживаемому в «Рассуждении о начале и основаниях неравенст-
ва».Кажущееся противоречие он устраняет, рассматривая первую т0р
линию рассждения как философское объяснение происходящего в ис-
торических процессах, а вторую — как гипотетическую реконструкцию
этих процессов.
1 руссо ссылается на общественное состояние, как на состояние, которое вряд ли
существовало долго,возможно, и никогда не существовало и, вероятно, никогда не будет
суествовать;и тем не менее об этом необходимо иметь правильные представления.
98 РАЗДЕЛ I. ТРАДИЦИИ И ПАРАДИГМЫ

В раннем естественном состоянии люди были разобщены, поэтому


им было не нужно какое-либо сотрудничество.Но сочетание роста насе-
ления и обычных естественных случайностей поставили во множестве
ситуаций дилемму — сотрудничество или смерть. Руссо иллюстрирует
такую ситуацию простейшим примером, который стоит воспроизвести,
поскольку он послужил отправным пунктом для объяснения конфликта
в международных отношениях и возникновения правительства. Пред-
ставим, что случайно встречаются пять человек, страдающих от голода
и обладающих элементарной способностью говорить и понимать друг
друга. Каждый может насытиться пятой частью оленя, и они «соглаша-
ются» сотрудничать для его поимки. Но голод одного из них может у дов-
летворить и заяц, поэтому, когда заяц попадается, один из охотников
его ловит и съедает, нарушая «соглашение», а олень в это время убега-
ет. Личный интерес отступника доминирует над мнением сотоварищей
Простой случай, но чрезвычайно сложная проблема. При совмест-
ном действии нескольких человек, даже когда все они согласны в отно-
шении цели и имеют одинаковые интересы, они могут положиться друг
на друга. Спиноза напрямую связал конфликт с несовершенством разу-
ма человека. Монтескье и Руссо опровергают вывод Спинозы, утверж-
дая, что источники конфликта находятся не столько в головах людей,
сколько в природе общественной деятельности... Руссо считает, что,
если бы мы знали, как достигнуть высшей справедливости, исходящей
от Бога, «нам не нужны были бы ни правительства, ни законы». Это
перекликается с высказыванием Спинозы: «Когда люди живут по веле-
нию разума, они обязательно живут в гармонии друг с другом». Еслибы.
люди были совершенны, их совершенство отражалось бы на всех их
расчетах и действиях и любой мог бы положиться на поведение окружа-
ющих, а все решения основывали бы на принципах гармонии интересов.
Спиноза объясняет конфликты не борьбой противостоящих интересов,
а порочностью человеческого мышления, из-за чего человек не может
принимать решения в интересах каждого и на благо всех. Руссо решает
ту же проблему. Он предполагает, каково было поведение людей на том
этапе, когда они, сталкиваясь со своими повседневными нуждами, толь-
ко пришли к зависимости друг от друга. Пока каждый был озабочен
удовлетворением только своих собственных потребностей, конфликты
исключались. Но когда сочетание естественных препятствий и роста
населения сделало сотрудничество насущной необходимостью,появи-
лись причины для конфликта. Вернемся к примеру с охотой на лоеня,
напряженность между личными и общими групповыми интересами сни
мается односторонним действием одного человека. Принимая решение
он руководствуется чувством голода. Разум убедил бы его, что собст-
венный долгосрочный интерес требует совместных действий, которые
К.Н. УОЛЦ. ЧЕЛОВЕК, ГОСУДАРСТВО И ВОЙНА: ТЕОРЕТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ 99

пойдут и на благо всем участникам. Но в то же время разум говорит


охотнику,что если он не бниудет преследовать зайца, за ним может бро-
ситься сосед, не оставляя первому ничего, кроме пищи для размышле-
ний о как глупо быть лояльным.

Теперь проблему можно сформулировать в более общей постановке.


Если мы хотим установить гармонию в обществе, где царствует анар-
хия,я не просто долженн руководствоваться разумом,но должен быть
уверен, что любой другой соновывается на том же, иначе нетр базы для
рационального решения. Личная рациональность при нерациональных
ступках других не может привести к четким решениям, но попытка
действовать рационально без уверенности в том, что другие будут дей-
ствовать так же, может привести к моему самоуничтожению. Послед-
ний аргумент отражен в комментариях Руссо к следующему высказыванию
Спинозы: «Подлинные христиане создали бы самое совершенное общество
из всех мыслимых». Руссо указывает, что такое общество «не было бы
обществом людей», и говорит: «Чтобы государство было мирным и чтобы
поддерживалась гармония, все без исключения граждане должны быть в
равной степени добрыми христианами; если же случайно появится хотя бы
один эгоист или лицемер, он непременно воспользуется своими набожными
соотечественниками».
Если определять совместное действие как рациональное, а любое
отклонение от него — как иррациональное, нужно согласиться со Спинозой
в том, что конфликт возникает в результате иррациональности людей. Но
попытаемся предъявить требования к рациональному действию. Даже для
такого простого случая, как охота на оленя, необходимо, чтобы разум
каждого из охотников одинаково определил интерес, чтобы каждый из них
пришел к сходным выводам и использовал методы, при-лемые для данной
ситуации; чтобы все согласились относительно иствий при изменении
первоначального плана, чтобы каждый мог лностью положиться на
неизменность целей всех остальных. Полностью рациональное действие
требует не только понимания взаимосвязи личного блага и блага других, но
и точной оценки всех деталей, чтобы ответ на вопрос: как одно действие
связано с другими в каждом случае ? Руссо согласен со Спинозой в том, что
поступок охотника на зайца нельзя назвать хорошим или плохим, но в отличие
от Спинозы отказывается определить этот поступок как рациональный или
иррационалный. Он отмечает, что затруднение здесь связаны не только с
людьми, но и ситуациями, в которых они действуют. Не преуменьшая роли
скупости и амбиций в возникновении и развитии конфликта, анализ

Руссо считает, что люди несправедливы, скупы и ставят личные интересы


превыше всего.
100 РАЗДЕЛ I. ТРАДИЦИИ И ПАРАДИГМЫ

Руссо поясняет, почему конфликты неизбежны в общественных отон-


шениях.
По мнению Руссо, утверждение, согласно которому иррацион ность-
причина всех бед на свете, а мир полностью разумных людей
разнал бы противоречий и конфликтов, является настолько же истин-
ным, насколько и малозначимым. Поскольку мир нельзя определить в
терминах совершенства, сама проблема приближения к гармонии в oб-
щественной и индивидуальной жизни по-прежнему не решена и из-за.
того, что совершенство недостижимо, эту задачу нельзя решить, изме-
нив людей. Уже Руссо отошел от двух заключений Спинозы и Канта
Если конфликт появляется в ходе конкуренции и попыток сотрудниче-
ства в обществе, не стоит считать самосохранение единственной моти-
вацией человека, ибо конфликт возникает в процессе поисков любой
цели — даже если в этих поисках человек пытается действовать в соот-
ветствии с категорическим императивом Канта.

От природы к государству
Согласно Руссо, Спинозе и Канту в естественном состоянии людьми уп-
равляют «инстинкты», «физические импульсы» и «право на удовлетворе-
ние инстинктивных потребностей», а «свобода... ограничена только же-
ланиями личности». «При отсутствии естественных санкций законы не
действуют», поэтому соглашения ни к чему не обязывают. Без защиты
гражданского права невозможно даже земледелие, ибо кто, спрашивает
Руссо, «был бы настолько глуп, чтобы брать на себя труд по возделыва-
нию поля, урожай с которого может собрать первый встречный?» Вот-
сутствие регулирования общественных отношений не существует обя-
занности уважать интересы, права и собственность других, а следов-
тельно, нереально планировать будущие действия. Однако такое прогно-
зирование позволяет облегчить жизнь и необходимо, когда образуется,
например, излишек продуктов питания, производимых при данной техно-
логии. При этом одни люди объединяются, устанавливают правила, регу-
лирующие коллективную и индивидуальную жизнедеятельность, и со-
здают органы принуждения. Остальные вынуждены следовать новым
правилам, так как в противном случае они не могут эффективно осу-
ществлять совместные действия, противостоять организованным груп-
пам, извлекающим выгоду из общественного разделения труда1
Ясно, что при переходе от естественного состояния к гражданскому
человек выигрывает материально. Но не только Руссо пишет об этом в

1
Особенно интересно отметить диалектическое развитие, при котором каждыйшаг
к гражданскому состоянию провоцирует трудности и даже опасности.
И. УОЛЦ. ЧЕЛОВЕК, ГОСУДАРСТВО И ВОЙНА: ТЕОРЕТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ 101

Общественном договоре (впоследствии за ним точно последовал Кант):


«переход от состояния естественного к состоянию гражданскому про-
изводит в человеке весьма приметную перемену, заменяя в его поведе-
нии нстинкт справедливостью и придавая его действиям тот нравст-
венный характер, которого они ранее были лишены». До установления
гражданского состояния человек обладает естественной свободой и
имеет право на все, что может получить. Вступая в гражданское состо я-

ние, он теряет эту естественную свободу, получая взамен «граждан-


скую свободу и собственность на все, чем он обладает». Естественная
свобода становится гражданской свободой, обладание становится соб-енностью.
того, «в гражданском состоянии человек приобретает моральную свободу,
которая одна делает человека действительным хозяином самому себе; ибо
поступать лишь под воздействием своего желания есть рабство, а подчиняться
закону, который ты сам для себя установил, есть свобода»1.

Государство среди государств


Для Руссо, как и для Канта, гражданское состояние обеспечивает воз-
можность нравственной жизни, и Руссо рассматривает это как благо,
подобно Платону и Аристотелю. Но каковы же условия существования
самих гражданских государств? Ответ на этот вопрос Спиноза основывал на
анализе, аналогичном тому, который он проводил, рассматривая человека в
естественном состоянии, когда, по его мнению, конфликт происходил из-за
несовершенного разума человека. Кант много обращался к анализу
первоначального конфликта между людьми, пытаясь объяснить как природу
конфликтующих группировок, так и их окруже-ие- Ход мыслей Руссо и Канта
сходен, но изложение Руссо мне кажется более последовательным и полным.
Теоретики общественного договора — Спиноза, Гоббс, Локк, Руссо,
Кант — уподобляют поведение государств поведению людей в естествен-
ном состоянии. Если определить естественное состояние как такое, в
котором действующие элементы — люди или государства — сосущест-
вуют никому не подчиняясь, то это определение можно распространить
как на государства современного мира, так и на людей, живущих вне
гражданского государства. Ясно, что государства не признают над собой
некоепго общего начала, но можно ли их определять как действующие
В данном случае в соответствии с традицией, идущей еще от Т. Гоббса, под граж-
данским состнием понимается результат «общественного договора, который путем со-
здания государства позволяет людям выйти из «естественного состояния», характерным
оторого была «война всех против всех».
102 РАЗДЕЛ I. ТРАДИЦИИ И ПАРАДИГМЫ

элементы? Остановимся на этом вопросе, прежде чем перейдем к рассмот


рению описываемого Руссо поведения государства среди государств.
Подобно Спинозе, Руссо использует аналогии с корпорацией и орга
низмом. Первая из них отражается в утверждении, что правитель не
должен делать ничего, что причинит вред государству, а цель государст
ва — «защита и благополучие своих граждан». Аналогия с организм
проявляется в том, что «отдельную политическую единицу можно рас-
сматривать как живое тело, подобное человеческому». Как и у живого
существа, главная его забота — забота о самосохранении1. Однако
Руссо предупреждает, что аналогия здесь свободная, идентичность мо-
тивации человека и общества — возможное совпадение, а не жесткая
зависимость, как у Спинозы. И он весьма тщательно определяет, что
имеет в виду, когда рассматривает государство в качестве некой целост-
ности, обдающей волей и целью.
В теории Руссо различаются государства, какими мы их видим, и
государства, какими они должны быть. В первом случае недостижимо
полное соответствие интересов государства и действий правителя. Это
утверждение справедливо для большинства государств; ведь было бы
странным, если бы правитель, защищая интересы страны, забывал о
собственных, подстегиваемый тщеславием и жадностью. Аналогии го-
сударства с организмом и корпорацией весьма ограниченны, так как
государство — это определенная целостность. Правитель, обладающий
достаточной властью, всегда осуществляет свою волю, как если бы она
была волей государства. Сходным образом рассуждает Спиноза, ут-
верждая, что во внешней политике государство нужно рассматривать
как нечто, действующее от имени всех своих членов. Руссо, кроме того,
пытается доказать, что государство может стать единством в более глу-
боком смысле, чем это представляет Спиноза. По Руссо, государство
реализует в своих решениях всеобщую волю, понимаемую как реши-
мость государства делать то, что в целом является наилучшим для всех
его членов. Единство государства достигается тогда, когда существую
условия, необходимые для реализации всеобщей воли.
Вряд ли из этой абстрактной формулировки можно вывести ответ на
интересующий Руссо вопрос, при каких условиях государство может
достигнуть желаемого единства. Необходимой основой для сильного-
сударства, говорит Руссо, является солидарность членов общества или
патриотизм. В первобытном племени групповая солидарность была о
словлена экономической взаимозависимостью и давлением извне.

1
Монтескье пишет: «Жизнь правительства подобна жизни человека. Поселдий
пользуется правом убивать в случае необходимой обороны, первые, защищая себя,
дают правом вести воину».
К .Н .УОЛЦ . ЧЕЛОВЕК, ГОСУДАРСТВО И ВОЙНА: ТЕОРЕТИЧЕСКИЙ 103

Руссо опается, сложная ситуация XVIII в. способствует утрате


солидарности, присущей общественным или политическим группам
более раннег времени. Он пишет: «Сегодня больше нет французов, не-
мцев,испанцев, англичан... есть только европейцы». У всех одни и те
же вкусы чувства и нравы, потому что национальные институты не при-
дают обществу четких отличительных особенностей. Патриотизм тизм
может раствориться в неразберихе страстей, порождаемых внутри- или
межнациональными интересами. Как развивать патриотизм при нали-
чии огромного разнообразия интересов? На этот вопрос Руссо отвечает
так. Если дети сообща воспитываются в духе равенства, если они впи-
тывают законы государства и предписания всеобщей воли, если их учат
уважать эти первостепенные ценности, если их окружают предметы,
постоянно напоминающие о нежной матери, о любви, которую мать им
несет как бесценный дар, и о том, что они у нее в вечном долгу, тогда
наверняка они научатся лелеять друг друга, как братья, не желать ниче-т
го противного воле общества, заменять действиями людей и граждан
тщетное и бесполезное бормотание софистов и стать в свое время за-
щитниками и отцами страны, детьми которой они так долго были1.
В таком государстве единство будет достигнуто и конфликт исчез-
нет, потому что равенство подавляет развитие тех личных интересов,
которые представляют угрозу единству государства — и это отрица-
тельный момент. В то же время ощущение равенства делает гражда-
нина преданным своему отечеству, а забота о его благосостоянии ста-
новится делом каждого2. Итак, воля государства — общая воля; нет
проблемы разобщенности и конфликта — и это положительный мо-
мент.
Рассматривая международную политику, удобно трактовать государ-
ства как отдельные действующие единицы, хотя кажется, что противоре-
чит здравому смыслу считать действующим лицом государство, пред-
ставляющее собой лишь неодушевлённую абстракцию. Но это важный
пункт любой теории международных отношений, особенно третьего об-
раза Насколько применимы в целом к этой проблеме мысли Руссо?
Филолог Эрик Партридж указывал, что первобытные люди называли
Себя «люди» или «народ»,отражая этим свое превосходство иотличие от
Инхы подобных групп. Геродот писал, что персы считали себя великим
Народом и требовали уважения от других народов-соседей. Идея собст-
Здесь автор обращаться к роману-трактату Руссо «Эмиль, или О воспитании» (при-
меч .ред.).
О ваправия см. Considurations sur le Gouvernement de Pologne, oco-
бен ll. 436,456; Projet de Constitution pour la Corse, II, 337-38, и Political Economy,
р. 306.О воспитания патриотизма см. Considurations sur le Gouvernement de
pologhe, особенно II, 437.
104 РАЗДЕЛ i. ТРАДИЦИИ И ПАРАДИГМЫ

венного превосходства типична для эллинистической литературы.


Евреи уверены, что они избранный Богом народ. Чувство, о
котором говорилось выше, можно назвать групповым или местным
патриотизмом. До XVIII в. этому чувству было подвержено
малочисленное население, распространенное на относительно
большой территории, или, напротив, многочисленное население,
проживающее достаточно компактно. Например, первое
проявилось в сопротивлении французов вмешательству папы
Бонифация VIII в вопросы, которые король, знать и духовенство
считали внутренними, а второе обнаруживается в гражданском
чувстве жителей греческих городов-государств и некоторых
средневековых городов.
Существование группового патриотизма не играет особой
роли, пока он, как указывает С. Дж. Хейз, не смешивается с идеей
национальности. Тогда возникает крайне важное современное
явление — национализм. Ганс Кон доказывает, что национализм
невозможен без идеи национального суверенитета и что усиление
национализма связано с интеграцией масс в общую политическую
форму1. Такая интеграция — идеал политического учения Руссо,
но, подобно Платону, он считал возможной ее реализацию лишь в
пределах ограниченной территории — в городе-государстве2.
Современные средства транспорта и связи позволяют человеку
воспринимать свои интересы с учетом общих интересов на
территориях, значительно больших, чем Руссо мог себе
представить. Изменился масштаб деятельности, но не сама идея.
Идея национализма подразумевает преданность нации. Но
последние сто лет убедительно показали, что большинство людей
относятся к государству намного более лояльно, чем к какой-либо
другой группе. Когда-то верность церкви заставляла людей
жертвовать своей жизнью в войнах за ее интересы. Современные
люди испытывают подобные чувства по отношению к
национальному государству...
.Вследствие центростремительной силы национализма
государство можно рассматривать как единство. Но не стоит
проводить анализ, опираясь только на эту точку зрения. Руссо
уточняет, что его суждение применимо в любом из двух случаев:
1) если государство является таким единством, что можно
говорить, как об организме (Руссо полагал, что это вряд ли
возможно, но многие государства, в других отношениях далекие
от его идеалов, можно было характеризовать как единст-

1
Возможно, девяносто процентов всех имен, которыми называли себя
первобытные
племена, означает «Люди», «Единственные люди» или «Люди из людей»,, что
означает:
мы — люди, а остальные — что-то другое (Partridge).
2
Руссо дает совет: Если хотите реформировать свое правительство, начните
с за
крытия границ (Considerations sur le Gouvernemenl de Pologne, 442. II.)
105
К .Н .УОЛЦ . ЧЕЛОВЕК, ГОСУДАРСТВО И ВОЙНА: ТЕОРЕТИЧЕСКИЙ

о);2)если государство едино только в том смысле, что некоторая сила


заняла такое положение в государстве, что ее решения принимаются
как голя государства.
Современную ситуацию можно представить следующим образом: го-
сударство определяет и представляет другим государствам свою поли-
тику, как если бы она была, по выражению Руссо, всеобщей волей госу-
дарства Внутреннюю оппозицию терпят, поскольку, во-первых, она не
способна навязать свое мнение государству; во-вторых, ее убеждения
основаны на том же осознанном интересе и традиционной лояльности, -
из-за чего в итоге она считает правильным поддерживать решения
нации и действовать по принятым стандартам. По мнению Руссо, чем
хуже государство, тем важнее первое соображение, причем в крайней
форме единство государства достигается откровенным насилием вер-
ховной власти. В то же время, чем лучше или, как мы сейчас можем
добавить, чем более национально государство, тем большее значение
приобретает второе соображение и в высшей точке развития согласие
граждан с формулируемой правительством внешней политикой стано-
вится полным. В обоих случаях государство выступает по отношению к
другим государствам как единое целое. Любое государство, не отвечаю-
щее этим условиям, при внешнеполитическом анализе не может счи-
таться единством, но в таком случае оно прекратило бы свое существо-
вание в качестве государства, поэтому трудностей у нас не возникнет.
Итак, некоторые проблемы становятся проблемами внешней политики;
некоторые проблемы внешней политики требуют единственного реше-
ния, которое государство принимает как единое целое; в противном слу-
чае государство исчезнет, а с ним и проблема государства как единства.
Если есть государство — есть и внешняя политика, а во внешней поли
тике государство должно говорить единственным голосом.
Приведем еще одно соображение, вынуждающее нацию действовать
как единое целое более последовательно, чем это предполагает предше-
ствующий анализ. Попытки обеспечить практически единодушную под-
держку внешней политики чаще всего успешны в пору кризиса, особен-
но военного. Объединение граждан и государства основывается на лич-
ных чувствах граждан и их убеждении в зависимости собственной без-
опасности от безопасности государства. Государство поддерживает
настроения наказывая изменников и награждая патриотов,
подобные приветствуется обществом: в «Ахарнейцах» Аристофана
хор оскорбляет Дикеополиса за защиту врагов Афин; нечто подое
есть в военном опыте каждого общества.
Короче говоря, единство нации обусловлено не только врожденными
Факторами; его укрепляют часто возникающие в международных отно-
шениях протвостоя. При этом не то, что появляется нена-
РАЗДЕЛ I. ТРАДИЦИИ И ПАРАДИгмы
106

Вистьмеждународами разных стран,а то,чтострана мобилизует ресур-


сы, интересы и чувства граждан для реализации военной политики.
Если отношение вражды к другому государству воспитывается зара-
нее, то политика войны приобретает много сторонников и ее шансы на
успех повышаются. Но война ведется не только солдатами на линии
фронта. Люди участвуют в войне, потому что они граждане государства.
Руссо утверждал, что «если война возможна только между такими «мо-
ральными существами» [государствами], из этого следует, что воюющие
не вступают в конфликт с личными врагами». Одно государство воюет с
другим государством. Цель войны — разрушить или изменить противо-
стоящее государство, и если его «можно было бы разрушить одним уда-
ром, война бы закончилась в этот же момент».
Исторические примеры подтверждают эту гипотезу. Во Второй ми-
ровой войне мы [США] сражались против Германии потому, что в целом
она была под пятой Гитлера, а не из-за того, что большинство американ-
цев испытывали личную неприязнь к народу Германии. Тот факт, что
мы противостояли не людям, а государствам, позволил им быстро пере-
строиться после войны, в результате чего стало возможным сотрудниче-
ство Соединенных Штатов с лидерами и народами стран, бывших недав-
но нашими смертельными врагами..
Вернемся к теории международных отношений Руссо, уделяя осо-
бое внимание тем положениям, которые имели для него первостепенное
значение, а именно: политическому окружению и свойствам государст-
ва. О роли международного окружения Руссо говорит следующее.
Нельзя отрицать, что для всех людей было бы благом постоянное
состояние мира. Но пока любой человек не имеет гарантий собственной
безопасности, т.е. не уверен, что можно избежать войны, он стремится
начать ее в то время, которое соответствует его собственным интере-
сам, и таким образом упредить соседа, который сам хочет упредить на-
падение и может напасть в удобный для себя момент. Многие воины,
даже наступательные, по своей природе скорее являются несправедли-
вой неосторожностью и развязываются в целях защиты собственных
территорий нападающего, чем для захвата чужих. Какими бы миролю-
бивыми теоретически ни были взгляды общества, ясно, что политичес-
ки и даже морально эти взгляды могут оказаться фатальными для того,
кто требует их соблюдения от всего мира, когда одно государство не
помышляет о том, чтобы соблюдать их по отношению к самому себе.
Современный мир, в котором действуют нации, делает предосторж
ность бесполезной, потому что бесполезно быть осторожным, «когда все
предоставлено случайности».Характер акторов на международнойсцене
обусловливаетещебольшуюбезнадежностьситуации.Руссоговорит,что
«вся жизнь королей посвящена исключительно двумцелям:распростра-
К.Н. УОЛЦ. ЧЕЛОВЕК, ГОСУДАРСТВО И ВОЙНА: ТЕОРЕТИЧЕСКИЙ 107
АНАЛИЗ

нить свою власть за границы государства и усилить ее еще более в их


пределах Любая иная цель или подчинена одной из указанных, или
я лишь предлогом для ее достижения». Что касается министров,
«НА ТОКОРЫХ короли перекладывают свои обязанности», там, где этовоз
можно то война нужна им постоянно, так как благодаря ей они всегда
необходимы властителю, поскольку он не сможет преодолетьтрудности
войны без помощи министров, готовых при плохомобороте дела повес-
ти государство к гибели, лишь бы остаться на своем месте. Если в таком
мире предосторожность тщетна, то здравый смысл просто опасен, так
как «быть здравомыслящим в мире безумцев — само по себе безумие».

По поводу отношений между государствами в том виде, в каком мы


их понимаем, Руссо не сказал ничего такого, чего не было бы у Спинозы
и Канта, хотя в большинстве случаев его формулировки более совер-
шенны. Способствовало бы установлению мира существование идеаль-
ных государств, удовлетворяющих императиву Канта или более широ-
ким критериям Руссо? На этот вопрос Кант ответил положительно, а
Руссо — отрицательно. Воля государства, которая в идеале является
общей для каждого гражданина, — только частная воля, если рассмат-
ривать ее по отношению к остальному миру. Подобно тому как воля
какого-либо сообщества или группы внутри государства, будучи пра-
вильна сама по себе, может оказаться неверной с точки зрения благо-
денствия государства, так и воля государства, считающего ее справед-
ливой, может не показаться таковой остальному миру. Руссо утвержда-
ет: «Вполне возможно, что какая-то республика, сама по себе хорошо
управляемая, вступает в несправедливую войну». Чтобы реализовать
общую волю всего мира, нужно нивелировать особенности отдельных
государств (Руссо настаивает на том, что и в государстве должны быть
нивелированы особенности отдельных групп). Государство может про-
возгласить, что его цели законны и для остальных государств, но на
самом деле каждое государство формулирует такие цели с позиций
своих особенностей, а не на основе общих требований. Отсюда ясно,
что отсутствие надгосударственной власти, предупреждающей и улажи
вающей конфликты, возникающие из-за различия в целях, неизбежно
ведет к войне Вывод Руссо и, можно сказать, основа его теории между-
народных отношений точно, хотя и несколько абстрактно выражены в
следующем положении: столкновения между отдельными странами
происходят не случайно, а закономерно1. А это просто иной способ ска-
зать что в анархии не обязательно присутствует гармония.
1
Гегелевская формулировка: В естественной случайности, приводящей к катастро-
фе, имее тся предопределенность, вследствие которой они случаются, а следовательно, есть
необходимость в том, что несчастья происходят» (Philosophy of Right).
108 РАЗДЕЛ I. ТРАДИЦИИ И ПАРАДИГМЫ

Существуют два возможных способа решения анархии: 1) навязать


эффективный контроль над независимым и несовершенным государст-
вом; 2) считать идеальное государство совершенным, т.е. таким
которого нехарактерны особенности.
Кант пытался найти компромисс: он считал, что государства доста-
точно совершенны и могут добровольно подчиняться принятому ими
своду законов. Руссо расходился с Кантом в этом вопросе, подчеркивая
специфику любого, даже идеального государства, что делает нереаль-
ным предлагаемое Кантом решение1. Приведенные выше способы реще-
ния проблемы анархии позволили создать теорию международных отно-
;
шений, в общих чертах объясняющую поведение всех государств, как
«хороших»; так и «плохих»2.
В примере с охотой на оленя воля охотника за зайцем, с его собст-
венной точки зрения, разумна и предсказуема. Но, по мнению осталь-
ных охотников, она произвольна и эгоистична. Так же и воля каждого
отдельного государства: идеальная для него самого, она может вызвать
сильнейшее возмущение у других государств. Преломление теории
Руссо в международной политике, основанное на представленном ана-
лизе, дано в его комментариях к Сен-Пьеру. В своем труде «Состояние
войны» Руссо пишет: «Страны Европы связаны друг с другом в столь
многих точках, что ни одно из них не может самоустраниться, не созда-
вая конфликтов между остальными: расхождения между странами ста-
новятся все более значимыми по мере того, как связи между ними ста-
новятся теснее». Страны «неизбежно приходят к конфликтам и разног-
ласиям при появлении первых признаков перемен». На вопрос, почему
государства «неизбежно» должны враждовать, Руссо отвечает: потому
что их союз «основан на случайности и не поддерживается ничем дру-
гим». Европейские государства жестко противостоят друг другу. Их за-
конодательство не обладает ни достаточной силой, ни ясностью для
того, чтобы им руководствоваться. Европейское публичное право-это
«масса противоречащих друг другу правил, которые можно упорядочить
только с позиции права сильного, поэтому в отсутствие верного ключа к
руководству разум вынужден в каждом сомнительном случае следовать
эгоистическим побуждениям, что само по себе делает войну неизбеж-
ной, даже если бы все стороны желали руководствоваться принципами
справедливости». Поэтому нелепо ожидать, что гармония интересв ус-
тановится сама по себе и страны автоматически согласятся с приняты-

1
Кант с большей охотой допускает значение этой критики, чем осуществление дан-
ного положения в реальности. Об этом см. выше.
2
Это, конечно, не говорит о том, что в поведении государств нет отличии,следую-
щих из разных государственного устройства и географического положения.
УОЛЦ. ЧЕЛОВЕК, ГОСУДАРСТВО И ВОЙНА: ТЕОРЕТИЧЕСКИЙ АНАЛИЗ 109

ми правами и обязанностями. В действительности существует «союз


нацийЕвропы», но «несовершенство этой ассоциации делает состояние
ее членов еще хуже, чем если бы они совсем не образовывали общно-
сти»
Мысль ясна. Самый кровавый период истории непосредственно
Прешествовал формированию общества, когда люди уже утратили
Добролетели дикарей, но не приобрели достоинств граждан. Последняя
Стадия естественного состояния — обязательно состояние войны.
Именно в этой стадии пребывают нации Европы1.
А в чем тогда причина войны: в произвольных действиях государств
или в системах, в которой они существуют? Руссо настаивает на вто-
ром утверждая: каждый может видеть, что людей объединяет общность
интересов, а разобщает конфликт; изменить эту тенденцию можно с
помощью тысячи катастроф; как только появляется общество, должна
возникнуть некая принудительная сила, координирующая действия его
членов и придающая их общим интересам и взаимным обязательствам
ту устойчивость и последовательность, которую они сами никогда бы не
приобрели.
Невозможно одновременно говорить о важности политической
структуры и о том, что действия, порождающие конфликт и приводящие
к применению силы, не имеют значения. Непосредственными причина-
ми войны являются именно специфические действия государств, а
общая структура — их союз допускает эти действия. Если бы не было
эгоизма, тупости и других пороков, был бы возможен вечный мир, но
это так же утопично, как попытка немедленно устранить непосредст-
венные причины войны, не меняя структур «союза Европы».
Как же нужно изменить структуру союза? Руссо отвергает идею
Канта о добровольном союзе — федерации, поддерживающей мир
между государствами. Руссо утверждает, что лекарство против войны
между государствами — такое федеральное правительство, которое
объеинит государства связями, подобными тем, которые соединяют от-
дельных граждан, и поставить, и-то и другое под власть закона. Кант
выдвигал сходные положения, но только для того, чтобы гипотически
подтвердить свою мысль (правда, позднее он пришел к осознанию воз-
можности такой федерации), но Руссо каждым своим словом противоре-
что кантовской идее.
По его мысли, федерация [термин, который заменит выражение -
«свободная добровольная ассоциация, ныне объединяющая государст-
1 руссо привдит отличие между «состоянием войны» как постоянной характеристи-
кой государства и тем свойством войны, которое заставляет государства провозглашать
своим твердым намерением уничтожение враждебного государства.
110 РАЗДЕЛ I. ТРАДИЦИИ И ПАРАДИГМЫ

ва Европы» должна охватить своим членством все основные государст-


ва, она должна иметь законодательный орган, обладающий властью
принудить всех своих членов к исполнению законов и правил; она дол
на иметь исполнительный орган, способный или заставитькаждоегосу
дарство подчиняться в обязательном порядке общим решениям, или за-
претить какие-то действия; наконец, она должна быть достаточно силь-
ной и устойчивой, чтобы ни один из ее членов не мог выйти из нее по
собственной воле в тот момент, когда его собственные интересы сталки
ваются с интересами остальных.
Легко обнаружить уязвимые моменты в предлагаемом Руссо реще-
нии; например, возникают вопросы: сможет ли федерация навязать
свои законы государствам так, чтобы они поняли, что против них не
готовится война, и всегда ли сила будет на стороне федерации? По ут-
верждению Руссо, европейские государства находятся в состоянии до-
статочного равновесия и не дадут ни одному из них или каким-либо
союзам доминировать над другими. По этой причине федерация будет
располагать необходимой силой. В «Федералистских записках» дан кри-
тический анализ слабостей, присущих федерации государств, которой
приходится навязывать законы своим членам. Аргументация весьма
убедительна... Нереалистичность решения, предлагаемого Руссо, от-
нюдь не умаляет достоинств его теоретического анализа войны как
следствия международной анархии...
политический идеализм в теории международных
ношений: иллюзии и реальность
уже отмечалось выше, современная международно-политическая
пронизана борьбой и взаимной критикой различных методологи-
ских подходов и теоретических парадигм. Наиболее ожесточенный
спор традиционно происходит между сторонниками реалистических
(неореалистических) и идеалистических (неолиберальных, неоидеалис-
тических) взглядов на природу и характер международных отношений.
Представители конкурирующих парадигм расходятся в ответах на прин-
ципиальные вопросы: Кто является главными акторами? Каковы основ-
ные проблемы международной теории? Что представляют собой основ-
ные процессы в международном обществе? В чем состоят главные ре-
зультаты международно-политического развития1?
Так, в противоположность сторонникам политического реализма
представители идеалистического направления убеждены, что государ-
ства — не только не единственные, но и не главные международные
акторы. Многие из них, в частности авторы цитируемой ниже книги,
считают, что эта роль принадлежит международным организациям
(в данном случае межправительственным). Реалисты в числе главных
проблем теории и практики международной политики выделяют про-
блемы реализации и защиты национально-государственных интересов,
соперничества и равновесия сил на мировой арене, стратегии достиже-
ния и сохранения государственной силы (не в последнюю очередь, в ее
военном измерении), заключения и пересмотра межгосударственных
союзов в зависимости от изменения геополитической (геостратегичес
кой)ситтуации и т.п. Идеалисты акцентируют внимание на наличии уин
венном общечеловеческих интересов, ценностей и идеалов, неотъ-объ
емлемых прав человеческой личности, на необходимости создания все-
ния и защиты. И если политические реалисты настаивают на том, что
основные международные процессы представлены конфликтами, то
идеалисты говорят о переговорах и сотрудничестве. Наконец, по мне-
нию политических реалистов, неизменность человеческой природы и

Смю: Теория международных отношений на рубеже столетий. С. 11—33.


1 12 РАЗДЕЛ I. ТРАДИЦИИ И ПАРАДИГМЫ

весь опыт международных отношений показывают, что надежды на из-


менения их характера и создание нового мирового порядка, основанно-
го на законности и соблюдении интересов личности, — не более чем
утопия. Идеалисты, напротив, верят в достижения мировой гармонии,
избавление человечества от кровопролитных и опустошающих воору-
женных конфликтов, в созидательные возможности общечеловеческой
нравственности и международного права.
При этом, по замечанию Александра Вендта, идеалистическое на-
правление в международной теории межвоенных лет было весьма силь-
но оболгано, а сам термин «идеализм», начиная с уничтожающей крити-
ки Э. Карра (в книге The Twenty Years of Crisis: 1919-1939, первое
издание которой увидело свет в 1939 г.), отождествлялся с умиротво-
ренностью, утопизмом и наивностью, с недостатком «реалистического»
взгляда на международные отношения. Такая позиция укоренилась на-
столько глубоко, что многие современные исследователи международ-
ных отношений предпочитают избегать использования этого термина.
Тем не менее в последние годы наблюдается не только ужесточение
критики в адрес политического реализма, но и явное переосмысление
сугубо негативного отношения к положениям реализма1.
Наследуя традиции мыслителей XV в., говоривших о моральном и
политическом единстве человеческого рода; гроцианские идеи о воз-
можности и необходимости правового регулирования межгосударствен-
ных отношений; кантовскую веру в достижение вечного мира между
народами, идеализм в современной международной науке имеет и более
близкие идейно-теоретические истоки — утопический социализм, либе-
рализм и пацифизм XIX в. Его основная посылка —- убеждение в необ-
ходимости и возможности покончить с мировыми войнами и вооружен-
ными конфликтами между государствами путем правового регулирова-
ния и демократизации международных отношений, распространения на
них норм нравственности и справедливости и создания, таким образом,
справедливого международного порядка. Сторонники данного направ-
ления убеждены, что мировое сообщество демократических государств
при поддержке и давлении со стороны общественного мнения вполне
способно улаживать возникающие между его членами конфликты мир-
ным путем, методами правового регулирования, увеличения количества
и роли международных организаций, способствующих расширению вза-
имовыгодного сотрудничества и обмена. Одна из приоритетных тем
идеалистического направления — создание системы коллективной без-
1
Подробнее об этом см.: Вендт А. Четыре социологии международной политики /
/ Международные отношения: социологические подходы / Под ред. П.А. Цыганко--
ва.М., 1998. С. 49; 85-87. .
ПОЛИТИЧЕСКИЙ ИДЕАЛИЗМ В ТЕОРИИ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ 1 13

опасности на основе добровольного разоружения и взаимного отказа от


войны как инструмента международной политики. В политической
практике идеализм нашел свое воплощение, в частности, в разработан-
ной после Первой мировой войны Президентом США Вудро Вильсоном
программы создания Лиги Наций, крах которой и испытание вторым
всемирным конфликтом не помешали ведущим государствам мира сфор-
мировать Организацию Объединенных Наций, призванную служить делу
сохранения всеобщего мира и предупреждения войн.
В научной литературе послевоенных лет одной из наиболее влия-
тельных работ идеалистического направления стала выдержавшая не-
сколько изданий и опровергающая упрощенные и карикатуризирован-
ные представления об идеализме книга американских авторов Грене-
виля Кларка и Луиса Б. Сона «Достижение всеобщего мира через ми-
ровое право». Авторы предлагают план поэтапного разоружения и
создания системы коллективной безопасности для всего мира за период
1960-1980 гг. (в цитируемом издании книги этот срок «продлен» до 1985
г.). Основным инструментом преодоления войн и достижения вечного
мира между народами должна стать реформированная ООН,
действующая на основе измененного и детально разработанного Устава.
Несколько слов об авторах книги. Г. Кларк многие годы (с 1906) был
практикующим юристом и общественным деятелем, Л.Б. Сон, эмигри-
ровавший в США в 1939 г. из Польши, являлся признанным специалис-
том по истории международного права, особенно в вопросах правовых
способов достижения мира, применявшихся в прошлом. К моменту ра-
боты над книгой, которая продолжалась несколько лет, он преподавал в
Школе права Гарвардского университета, где читал, в частности, такие
курсы, как «Право Объединенных Наций» и «Проблемы развития миро-
вого порядка».
Совместная работа авторов над книгой началась в 1949 г. Ее первым
результатом стал увидевший свет в 1953 г. документ «Мир через разо-
ружение и пересмотр Устава», а в 1958 г. вышло первое издание книги
«Достижение всеобщего мира через мировое право». По мнению авто-
ров, ее название подчеркивает постепенно укрепляющееся убеждение в
том, что всеобщее и полное разоружение является одним из многих
взаимосвязанных и одинаково необходимых элементов мирового поряд-
ка, а не всеобъемлющим решением. Основная посылка авторов состоит в
том, что, если мир действительно хочет мира, он должен согласиться с
необходимостью создания полностью адекватных мировых институтов,
при помощи которых можно достигнуть универсального и полного разо-
ружения и осуществлять мировой закон в пределах ограниченной об-
ласти предотвращения войны.
8-5171
1 14 РАЗДЕЛ I. ТРАДИЦИИ И ПАРАДИГМЫ

«Это правда, — пишет Кларк в предисловии к книге, —что авторы


попытались разработать полный план, реализуя который, можнодейст-
вительно сохранить подлинный мир — через мировое разоружениеэто
правда, что мы верим в наш труд, который появился после многих
изучения и критического анализа результатов исследованиймногих
сотен квалифицированных специалистов из разных стран. Конечно,
было бы самонадеянным утверждать, что мы имеем окончательные от-
веты на все сложнейшие проблемы... И все же наши предложения вы-
двинуты в твердом убеждении, что истинный мир через всеобщееразо-
ружение и имеющее необходимую силу мировое право — теперь-
ная перспектива, ради которой практический человек трудится с обо-
снованными надеждами».
П.А. Цыганкое
ГРЕНЕВИЛЬ КЛАРК и ЛУИС Б. СОН
ПОСТИЖЕНИЕ ВСЕОБЩЕГО МИРА ЧЕРЕЗ МИРОВОЕ
ПРАВО. ДВА АЛЬТЕРНАТИВНЫХ ПЛАНА1

ОСНОВНЫЕ ХАРАКТЕРИСТИКИ ОБЩЕГО ПЛАНА

В качестве наиболее важных отличительных черт пересмотренного Ус-


тава [ООН] могут быть названы следующие:
1. Членство. Предполагается, что практически все страны мира ста-
нут постоянными членами [ООН] до того момента, как исправленный
Устав вступит в силу. Причем основой плана является то, что подобные
радикальные изменения в мировой политической структуре должны
быть одобрены единогласно или почти единогласно, что обеспечит ее
продолжительное существование...
Практически план вступит в силу только после того, как активная и
постоянная поддержка будет обещана значительным большинством го-
сударств, включая 12 наибольших по численности населения: Брази-
лию, Францию, ФРГ, Индию, Индонезию, Италию, Японию, Пакистан,
Китай, Великобританию, СССР...
Вероятность того, что не будет ни одного государства-нечлена,
еще более увеличивается при выполнении требования (в соответст-
вии со ст. 2 и 11 Устава), согласно которому государства, не ратифи-
цировавшие измененный Устав, должны тем не менее подчиняться за-
там и обязательствам плана по разоружению, принятого абсолют-
ным болшинством государств. Данное положение о том, что каждое
замены межднародного должно полностью разоружиться и выполнять
как фунаментального насилия мировым правом, рассматривается
во будет обладать новмы оружием массового поражения, возникнут
подозрения в возможности военной угрозы, что приведет к расстрой-
ству всего плана.

1оригинал: clarkG.and sohn B. World Peace Through World Law. Two Alternative :
Plans- 3 Ed enlarged. Harvard Univ. Press. Cambridges, Massachusetts, 1966. P. XVII-LII.
(перевод А.ВюЛевашовой).
8*
116 РАЗДЕЛ I. ТРАДИЦИИ И ПАРАДИГМЫ

Поскольку, согласно предложенному требованию, каждое государ-


ство должно независимо от того, является ли оно членом ООН соблю-
дать международное право в сфере разоружения и поскольку количест
во государств-нечленов будет по определению малым, можнопредполо
жить, что было бы более легитимно ввести обязательное членство для
всех государств мира без исключения...
2. Генеральная Ассамблея. Предлагается радикально изменить пол-
номочия, состав и процедуры голосования в ГенеральнойАссамблее...
План предусматривает, что ответственность за осуществление про-
цесса разоружения и поддержание мира будет возложена на собственно
Генеральную Ассамблею, для чего Ассамблея наделяется адекватным
полномочиями. Эти полномочия будут строго ограничены целями под-
держания мира и не будут распространяться на международную торгов-
лю, иммиграцию и подобные вопросы: исключается вмешательство во
внутренние дела государств, кроме мер, направленных на соблюдение
плана разоружения или предотвращение международного насилия, в
случае если ситуация, первоначально рассматриваемая как внутреннее
дело, превратилась в серьезную угрозу миру на планете...
В предлагаемом плане при определении представительства прини-
мается во внимание численность населения каждой страны, но призна-
ется, что ни одно государство, каким бы большим оно ни было, не
может иметь более 30 представителей, а самое малое государство долж-
но иметь хотя бы одного представителя. Ограничение в 30 представите-
лей обусловлено отчасти тем, что с большим числом представителей
скорее всего не согласятся малые государства, если только разница
между числом представителей большинства государств и наиболее
крупных государств не будет разумной. Кроме того, без ограничения
численности представителей Генеральная Ассамблея будет настолько
большой, что не сможет решать поставленные задачи. С другой сторо-
ны, целью является предоставление права голоса даже самому малому
государству...
Как следствие этого, малые государства будут обладать непропор-
ционально большим количеством голосов, но не большим, чем при су
шествующей системе, когда каждое государство имеет один голос…
Что касается метода отбора представителей, то предлагается п
пенное введение системы прямых выборов, например по трехступенча-
тому плану: а) на первом этапе представители будут избираться нацио-
нальными законодательными органами стран-участниц; б) на втором
этапе по крайней мере половина представителей будет избираться пря-
мым голосованием тех граждан, которые допускаются к голосованию в
выборах наибольшего по численности национальног законодательного
орган власти;)на третьем этапе все представители будут выбираться
и Л.Б. СОН. ДОСТИЖЕНИЕ ВСЕОБЩЕГО МИРА ЧЕРЕЗ МИРОВОЕ ПРАВО 117

прямым голосованием. Продолжительность первых двух этапов соста-


вит 12 лет каждый (три срока по четыре года каждый для Генеральной
Ассамблеи), но могут быть продлены на восемь лет каждый по специ-
альному решению Генеральной Ассамблеи. Прямые выборы всех пред-
ставителей станут обязательными через 24 года после ратификации из-

мененного Устава и в любом случае не более чем через 40 лет послеего


вступления в силу...
Поедлагаемыи срок исполнения обязанностей каждым представите-
лен-четыре года.
Генеральная Ассамблея формирует два постоянных комитета: По-й
стоянный комитет по обеспечению мира и Постоянный комитет по бюд-
жету и финансам. Функции первого комитета состоят в наблюдении за
осуществлением и поддержанием процесса разоружения в мире и уп-
равлении миротворческими силами ООН. Основные функции второго
комитета — представление Генеральной Ассамблее рекомендаций по
величине и распределению годового бюджета по всем направлениям де-
ятельности ООН.
В Генеральной Ассамблее должно быть четкое разделение законода-
тельной и рекомендательной власти. Законодательная власть будет за-
ниматься вопросами, прямо связанными с поддержанием мира, а функ-
ции рекомендательной власти будут сохранены и даже расширены по
сравнению с теми, которые Генеральная Ассамблея выполняет в насто-
ящее время. Как сказано выше, в рамки законодательной власти Гене-
ральной Ассамблеи не будут входить вопросы регулирования междуна-
родной торговли, иммиграции и т.п. Генеральная Ассамблея не будет
обладать правом вмешательства во внутренние дела государств, за ис-
ключением вопросов, касающихся поддержания процесса разоружения
и в критических ситуациях, когда необходимо предотвратить между-
народное насилие.
Генеральная Ассамблея будет иметь право вырабатывать рекомен-
дации, не обязательные для исполнения, по любым вопросам, имеющим
отношение к поддержанию мира и повышению благосостоянии населе-
ния планеты.
3. Исполнительный Совет. Предлагается упразднить существую-
щий совет Безопасности и заменить его Исполнительным Советом, со-
стоящим из 17 представителей, избираемых непосредственно Генераль-
ной Ассамблеей. Этот новый и чрезвычайно важный орган будет изби-
раться Ассамблеей, он будет ответственным перед Ассамблеей и сме-
няться ею; срок деятельности каждого Совета составит четыре года, как
Деятельности представителей.
Должно быть принято специальное положение, в соответствии с ко-
торым крупнейшие государства (Китай, Индия, США, СССР) будут об-
118 РАЗДЕЛ I. ТРАДИЦИИ И ПАРАДИГМЫ
ладать правом иметь по одному представителю в Совете; восемь следую
щих по величине государств (Бразилия, Франция, Западная Германия,
ставлены в Совете четырьмя сменяемыми по очереди, причем по два
Индонезия, Италия, Япония, Пакистан, Великобритания) будут пред-
представителя из европейских и неевропейских государств. Девять чле-
нов Совета будут избираться Ассамблеей из числа представителей всех
остальных стран-участниц и подопечных территорий таким образом,
чтобы обеспечить справедливое представительство всех регионов мира
и гарантировать каждой стране-участнице, представительство в это
Совете в надлежащее время.
В отличие от процедуры голосования, принятой в Совете Безопас-
ности, когда каждое из пяти государств — постоянных членов может
наложить вето на решение непроцедурного вопроса, решения нового
Исполнительного Совета по «важным» вопросам (как определено пара-
графом 2 пересмотренной статьи 27 Устава) будут приниматься поло-
жительным голосованием 12 из 17 представителей, состоящих в Совете,
причем в это большинство должны входить 8 из 12 представителей
стран-участниц, имеющих право на 15 и более представителей в Гене-
ральной Ассамблее, и большинство остальных представителей Совета.
Другие решения будут приниматься положительным голосованием
12 участников Совета...
4. Экономический и социальный Совет, Совет по опеке сохранят-
ся, но в расширенном и измененном по сравнению с нынешним виде,
что будет обеспечено более широким и сбалансированным представи-
тельством.
Экономический и социальный Совет будет состоять не из 18, как
сейчас, а 24 представителей, избираемых на четыре года Генеральной
Ассамблеей из числа всех представителей...
Как и Исполнительный Совет, эти два совета будут напрямую ответ-
ственны перед Генеральной Ассамблеей. Круг их обязанностей будет
расширен, и большая польза от их деятельности будет достигнута бла-
годаря увеличению фондов этих советов, получаемых и распределяемых
в соответствии с новыми правилами.
5. Процесс разоружения предусматривает «переходный период»
продолжительностью один год после вступления в силу нового У става.
В течение этого времени будет избрана Генеральная Ассамблея, кото-
рая изберет Исполнительный Совет, а последний назначит членов пер-
вой Инспекционной комиссии, утверждаемых Ассамблеей. На следую-
щем этапе план предполагает двухлетнюю подготовительную стадию, в
течение которой будет произведен учет всех существующих вооруже-
ний, организована Инспекционная комиссия и реализованы некоторые
другие мероприятия. Наконец, предусматривается непосредственный
КЛАРК и Л.Б. СОН. ДОСТИЖЕНИЕ ВСЕОБЩЕГО МИРА ЧЕРЕЗ МИРОВОЕ ПРАВО 119

Этап разоружения длительностью 10 лет, когда будет произведено по-


степенное пропорциональное сокращение всех национальных сил и во-
оружений по 10% в год. Генеральная Ассамблея может уменьшить 10-
летний период до семи лет или увеличить его при определенных обстоя-
тельствах.
Ин спекционная комиссия из пяти членов будут назначаться, как
уже указывалось, исполнительным Советом на четыре года и утверж-
даться Генеральной Ассамблеей, причем ни один из членов Комиссии
не может быть гражданином стран-участниц, имеющих 15 представите-
лей и более в Генеральной Ассамблее, и все члены должны быть граж-
данами разных государств. Исполнительным главой Инспекционной
Службы будет Генеральный инспектор, назначаемый на шесть лет и
снимаемый с должности решением Инспекционной комиссии и утверж-
даемый Исполнительным Советом. Общее руководство Инспекционной
комиссией, включая право давать распоряжения Комиссии и снимать с
должности любого члена Комиссии, будет осуществлять Исполнитель-
ный совет.
Персонал Инспекционной Службы — инспекторы должны быть
компетентными и порядочными и преданными делу ООН. Этому
будут способствовать такие меры, как ограничение числа граждан из
одной страны-участницы, непосредственно выполняющих задачи Ко-
миссии, — не более 4% числа всех инспекторов; набор инспекторов
Службы из самых разных стран; запрещение следовать инструкциям
какого-либо правительства или администрации за исключением ООН;
официальное заявление от каждого инспектора об исполнении ими
своих обязанностей беспристрастно и добросовестно. Всему персона-лу
Службы будет гарантировано адекватное денежное вознагражде-
ние денежная помощь и пенсионное обеспечение, свободное от нало-
гообложения.
Кроме того, в обязанность Постоянного комитета по укреплению
мира генеральной Ассамблеи будет вменено наблюдение за исполнени
ем Ннспекционной комиссией своих задач, а также за тем, как Испол
нительный Совет использует свои полномочия при руководстве Комис-
сией; Постоянный комитет имеет право расследовать нарушения в ее
работе и докладывать результаты напрямую Генеральной Ассамблее.
Процесс разоруження этапе разоружения будет контролировать
Иионная комиссия, которая будет докладывать Исполнительно-
му совето том, насколько успешно было произведено сокращение во-
оружений каждым из государств. Генеральная Ассамблея на основании
консультаций с Советом может приостановить процесс разоружения на
щесть месяцев если сочтет неудовлетворительным выполнение плана
разоружения на предыдущем этапе. После первых четырех лет реализа-
120 РАЗДЕЛ I. ТРАДИЦИИ И ПАРАДИГМЫ

ции плана Ассамблея имеет право сократить вдвое оставшиеся пплану


шесть лет с целью завершить полное разоружение за семь лет, начиная
этапа непосредственно разоружения.
В современном мире новейших вооружений огромной разрушитель-
ной силы даже малое государство может стать угрозой всему миру.Поэ
тому система разоружения должна включать все государства мира, не-
зависимо от того, являются ли они членами ООН или нет, и предлагае-
мый план содержит соответствующие положения...
План разоружения предполагает одновременное исполнение его
всеми государствами мира. Очевидно, что ни одно государство не будет
проводить процесс разоружения добровольно или быстрее других, поэ-
тому необходимы контрольные меры, гарантирующие, что ни одно госу-
дарство не будет поставлено в менее выгодные условия по сравнению с
другими государствами из-за того, что не все участники одновременно
включатся в процесс разоружения. Для этого Инспекционной комиссии
будет поручено не просто составлять ежегодный план разоружения для
каждого государства, но следить за соблюдением этого плана и обеспе-
чить его одновременное выполнение.
План разоружения должен предусматривать пропорциональное со-
кращение вооружения всеми государствами. Ежегодное сокращениево-
оружений должно быть одинаковым для всех государств: ни одно госу-
дарство не должно быть лишено своей военной мощи, когда другие госу-
дарства сохраняют свой военный потенциал. Так, государство, обладаю-
щее ядерным оружием, не должно полностью лишиться его, когда
другие государства сохраняют значительный потенциал своих наступа-
тельных вооружений. Соответственно от государства нельзя требовать
уничтожения баллистических ракет, в то время как другие страны со-
хранят свои бомбардировщики...
Наиболее справедливое и безопасное сокращение вооружении до
стигается при условии, что каждое государство будет сокращать свои
вооруженные силы не только в одинаковой пропорции по роду воис
(сухопутные, морские, воздушные),но и в одинаковой пропорции в каж
дом роде войск. Более того, принцип пропорционального сокращения
должен быть применен к войскам, дислоцированным и внутри страны,и
за рубежом.
Справедливость и безопасность разоружения требуют одинаково
пропорциональных сокращений каждого из'основных видов вооруже
ний и заводов по их производству.Должны быть проведены одинаков
пропорциональные сокращения производства различных видов воор
жений; например, при наличии управляемых и баллистических ракет
следует предусмотреть отдельные сокращения производства ракет
малого, среднего и дальнего радиусов действия.
Г.КЛАРКИЛ.Б. СОИ. ДОСТИЖЕНИЕ ВСЕОБЩЕГО МИРА ЧЕРЕЗ МИРОВОЕ ПРАВО

С учетом этих соображений план разоружения должен включать де-


тальные положения относительно пропорционального сокращения не
только персонала всех родов войск, но и основных компонентов — во-
оружений.
План разоружения предполагает создание Службы по атомной энер-
гии ООН. Эта служба будет выполнять функции двух видов: а) помощь
Инспекционной службе в наблюдении за возможным скрытиемядерных
материалов с целью последующего военного применения; б) содействие
общемировому использованию ядерных ресурсов в мирных целях. Эта
новая служба, располагая большими возможностями, чем учрежденное
в 1956 г. Международное агентство по атомной энергии, унаследует
персонал и функции Агентства...
План разоружений предусматривает создание совершенно нового
органа, ставшего обязательным из-за недавних выходов человека в
космическое пространство, вероятно, большего присутствия чело-
века в космосе в будущем, — Агентства по космическому простран-
ству ООН. Это Агентство должно обеспечивать наблюдение за тем,
чтобы космическое пространство использовалось только в мирных
целях, и содействовать проведению исследований и использованию
космоса на пользу всему человечеству, а не одного или нескольких
государств.
Управление и контроль за деятельностью Агентства по космическо-
му пространству... будет осуществлять Комиссия по космическому про-
странству ООН. Эта Комиссия, подобно Инспекционной комиссии и Ко-
миссии по атомной энергии, будет состоять из пяти членов, назначае-
мых на пятилетний срок Исполнительным Советом и утверждаемых
Генеральной Ассамблеей. Смещение членов Комиссии может произво-
диться по решению Исполнительного Совета.
Руководить Агентством по космическому пространству будет Ис-
полнительный директор.
Этот детально разработанный план всеобщего и полного разоруже-
ния будет высокоэффективным и обеспечит безопасность, если предла-
гаемая система инспектирования и контроля сможет гарантировать не-
возможность тайного сохранения или производства вооружений... Не-
обходимо, чтобы обладающая значительной властью Всемирная поли-
ция была всегда готова преследовать и подавлять любые попытки
Международногонасилия.
Когда все национальные вооружения будут уничтожены, гарантии
безопасности предоставят высокоорганизованная инспекционная служ-
ба и высокоэффективная принудительная сила.Именно эффект со-
вместного действия обеих служб позволит раз и навсегда отказаться от
всех национальных вооруженных сил.
122 РАЗДЕЛ I. ТРАДИЦИИ И ПАРАДИГМЫ

6. Силы Всемирной полиции. План вырабатывался на основе следу-


ющего положения: ни одно, даже самое серьезное соглашение и самая
тщательно продуманная инспекционная система или эти два условия
вместе не смогут полностью гарантировать, что каждое государство
всегда будет выполнять план полного разоружения и придерживаться
соответствующих принципов не применять насилие при любых обстоя
тельствах. Более того, необходимо признать, что и при полном уничто-
жении всех военных вооружений будут существовать значительные,
хотя четко ограниченные и легко вооруженные внутренние силыполри-
ции. В отсутствие хорошо дисциплинированной и вооруженной Всемир-
ной полиции силы национальной полиции, дополняемые гражданами,
вооруженными разрешенным в стране оружием, могут представлять
значительную угрозу соседнему государству.
И если полицейские силы необходимы для поддержания закона и
порядка в каждом государстве или в рамках содружества государств, то
схожие силы будут необходимы для того, чтобы гарантировать соблюде-
ние плана полного разоружения каждой страной, а также останавли-
вать и подавлять любые попытки международного насилия. Поэтому
разработаны детальные положения в отношении сил всемирной поли-
ции — Миротворческих сил ООН, которые организует и будет содер-
жать ООН. После завершения процесса разоружения Миротворческие
силы будут единственной разрешенной военной силой во всем мире.
Они будут созданы на этапе разоружения, и после расформирования
последней национальной воинской части организация Миротворческих
сил будет полностью завершена.
Миротворческие силы будут состоять из постоянной профессио-
нальной части и резерва, где будут служить исключительно доброволь-
цы, кроме чрезвычайных ситуаций.
Численность постоянных профессиональных частей от 200 000 до
600 000 человек будет ежегодно определяться Генеральной Ассам-
блеей. Предполагаемый срок службы персонала — не менее 4 лет, но не
более 8 лет, причем возможен повторный найм ограниченного числа
высококвалифицированных служащих, что также будет определять Ге-
неральная Ассамблея.
Контингент постоянных профессиональных частей будедислоциро-
ван по всему миру так, чтобы, с одной стороны, не создавалось нецеле-
сообразной концентрации в каком-либо отдельном государстве или ре-
гионе, а с другой — чтобы в случае необходимости обеспечивались не
медленные действия по поддержанию мира. При этом постоянные части
должны базироваться на военных базах ООН, расположенных по всему
миру таким образом, чтобы Миротворческие силы по указанию Гене-
ральной Ассамблеи (или в некоторых случаях — Исполнительного Со-
/". КЛАРК и JIM. СОН. ДОСТИЖЕНИЕ ВСЕОБЩЕГО МИРА ЧЕРЕЗ МИРОВОЕ ПРАВО 123

•вета) в случае необходимости могли немедленно выполнять действия по


предотвращению или подавлению международного насилия. Ни одна из
военных баз ООН не должна размещаться на территории какого-либо из
12 крупнейших государств, имеющих право на 15 представителей и
более в Генеральной Ассамблее. Все территории, находящиеся за пре-
делами 12 крупнейших государств, решением Генеральной Ассамблеи
будут разделены на 11-20 регионов. В целях более правильного распре-
деления постоянных частей ООН между этими регионами следует ввести
ограничение, согласно которому не менее 5% и не более 10% общей
численности постоянных частей будут дислоцированы в одном регионе,
•за исключением случаев, когда Миротворческие силы выполняют свои
обязанности по поддержанию мира.
Для обеспечения максимально возможной безопасности военные
подразделения постоянных частей ООН должны располагаться преиму-
щественно на островах, полуостровах или других легко обороняемых
территориях.
Предмет особой заботы — мобильность постоянных частей: дисло-
цированные по всему миру военные части должны немедленно соби-
раться в значительную силу в случае серьезной угрозы международного
насилия и серьезных нарушений власти международной организации.
Предполагается, что Миротворческие силы ООН будут регулярно
снабжаться наиболее современным оружием и оборудованием. Исклю-
чение составляет биологическое, химическое и другое оружие массового
поражения, которое будет запрещено. Ядерное оружие может приме-
няться только в исключительных обстоятельствах, предусмотренных
особыми положениями.
Непосредственное руководство Миротворческими силами будет до-
верено Комитету по военным кадрам, состоящему из пяти членов —
граждан небольших государств, имеющих право менее чем на 15 пред-
ставителей в Генеральной Ассамблее. При этом деятельность Комитета
по военным кадрам всегда будет контролироваться гражданскими влас-
тями — Исполнительным Советом.
Однако даже при четко сформулированных ограничениях есть неко-
торая опасность использования Миротворческих сил не по основному
назначению, точно так же как есть некоторая вероятность нарушения
процесса разоружения. Но полное разоружение в отдельных государст-
вах и укрепление мира связано с определенным риском. Наша задача —
свести его к минимуму. Для этого мы предлагаем, с одной стороны,
создать настолько сильную полицию, чтобы она была способна охранять
мир, а с другой — детально разработать меры контроля и ограничения;
это даст полную гарантию, что сила не будет применена не по
назначению.
124 РАЗДЕЛ I. ТРАДИЦИИ И ПАРАДИГМЫ

Однако какое-то время сохранится подозрение, что при самой эф-


фективной инспекционной системе отдельное государство илинесколь-
ко государств смогут скрыть или начать производить запрещениые во-
оружения. Поэтому, чтобы обеспечить гарантии всеобщего и полного
разоружения, необходимо построить Миротворческие силы такой
мощи, которые позволят предотвратить или подавить любое междуна-
родное насилие. Мы твердо уверены, что мировое разоружение невоз-
можно на менее серьезных условиях, в то же время абсолютно очевид-
но, что без полного разоружения всеобщий мир недостижим. Мы убеж-
дены, что мощные и хорошо вооруженные Миротворческие силы явля-
ются частью платы за мир и чем быстрее человечество поймет и примет
это, тем будет лучше для всех народов.
7. Судебная и примирительная системы. При разработке данной
системы особое внимание уделялось двум основным видам международ-
ных споров: 1) когда стороны можно примирить, применяя юридические
процедуры; 2) когда споры не могут быть разрешены на основе юриди-
ческих процедур.
Для решения международных споров первого вида предлагается
дать полномочия Генеральной Ассамблее направлять дела по любому
подобному спору в Международный суд, если Ассамблея сочтет, что
длительное судебное рассмотрение не угрожает миру. В случае подоб-
ного направления дела, Суд должен в обязательном порядке вынесга
решения по делу, даже если одна из сторон отказалась предстать перед
судом.
В компетенцию Международного суда входят также вопросы, отно-
сящиеся к трактовке измененного Устава, и вопросы, связанные с оцен-
кой правомочности статей данного Устава. Кроме того, Суд будет в обя-
зательном порядке рассматривать некоторые другие споры, например
споры относительно трактовки мирных договоров и других международ-
ных соглашений, относительно действенности подобных соглашений,
если они вступили в противоречие с измененным Уставом.
Укреплению независимости Международного суда при условии рас-
ширения его полномочий будет способствовать пожизненное пребыва-
ние в должности 15 судей в отличие от девятилетнего срока, предусмот-
ренного действующим положением о Международном суде. Снятие
судьи с должности возможно только по единогласному решению всех
судей в следующих случаях: если судья не может далее исполнять свои
обязанности в полной мере или если он прекратил выполнять свои про-
фессиональные обязанности, предусмотренные пребыванием в этой
должности. Если сейчас судьи избираются совместным решением Гене-
ральной Ассамблеи и Совета Безопасности, то в предлагаемом насся-
щем плане — только решением Генеральной Ассамблеи, из списка
и Л.Б. СОН. ДОСТИЖЕНИЕ ВСЕОБЩЕГО МИРА ЧЕРЕЗ МИРОВОЕ ПРАВО 125

кандидатов подготовленного Исполнительным Советом на основе пред-


ложений, внесенных высшими судами государств, входящих в ООН, на-
циональными и международными ассоциациями юристов-международ-
ников и профессоров международного права. Совет должен будет пред-
Три кандидатуры на каждый пост.
Для исполнения решения Международного суда Генеральная Ас-
САМБЛЕЯ (в некоторых особых обстоятельствах — Исполнительный
Совет ) должна обладать правом ввести экономические санкции, а в ис-
ключительном случае — Миротворческие силы ООН. Тем не менее
любое введение подобных мер будет ограничено демонстрацией воздуш-
ной или морской силы, если этого будет достаточно, непосредственно
военные операции против неподчиняющегося государства будут прово-
диться только в случае крайней необходимости.
Для решения основных международных споров второго вида, т.е.
споров, которые невозможно решить юридическим путем, предлагается
создать новый трибунал — Мировой трибунал справедливости, обла-
дающий максимально возможным престижем. Трибунал будет состоять
из 15 членов, избираемых Генеральной Ассамблеей в соответствии с
процедурой, позволяющей выбрать таких судей, чья репутация, опыт и
характер гарантируют объективность и широту суждений. При этом
членами Трибунала не могут быть два гражданина одного и того же
государства; кроме того, по крайней мере 10 из 15 членов Трибунала
должны иметь профессиональный стаж более 20 лет, например в каче-
стве судей, профессоров права и т.п. Генеральная Ассамблея будет ог-
раничена в выборе кандидатов списком лиц, предложенным государст-
вами-участниками по рекомендации комиссий всех государств и вклю
чающим в себя представителей юридических трибуналов или юридичес-
ких ассоциаций и представителей ведущих академических,
экномических и религиозных организаций. Чтобы гарантировать спра-
ведливое представительство всех основных регионов мира, Генеральная
Ассамблея будет принимать во внимание географическое распределе-
ие членов Трибунала.
В целях обеспечения независимости членов Мирового трибунала
справедливости они будут избираться пожизненно. Отстранение от
должности будет предметом специального рассмотрения и произойдет,
если по единогласному мнению коллег данный член Трибунала не в со-
стоянии продолжать исполнение своих обязанностей или он прекратил
и сполнение своих обязанностей.
При обстоятельствах Мировой трибунал справедливости
Может принимать только рекомендации, но не обязательные для испол-
Нения решения, за исключением случаев согласия обеих конфликтую-
щих сторон. Вместе с тем предусматривается следующее положение:
126 РАЗДЕЛ I. ТРАДИЦИИ И ПАРАДИГМЫ

если Генеральная Ассамблея большинством голосов, т.е. 3/4 всех пред-


ставителей (включая 2/3 представителей 12 крупнейших государств),
принимает решение, согласно которому реализация рекомендаций Три-
бунала существенна и важна для поддержания мира, они могут быть
приведены в исполнение теми же способами, что и решения Междуна-
родного суда.
Цель этого важного положения — дополнительные меры урегулиро-
вания неюридических международных споров (кроме переговоров,со-
гласительных процедур и при согласии сторон передать дела в арби т-
ражный суд), проводимые справедливым международным органом,ре-
комендации которого в чрезвычайных обстоятельствах, составлявщих
угрозу миру, могут принимать силу закона.
После утверждения этих предложений по решению юридических и
неюридических споров следует создать мировые институты, в которые
для разрешения спора, угрожающего миру, сможет обратиться любое
государство с просьбой выработать меры по окончательному мирному
урегулированию. Мир не будет так беспомощен, как сейчас, без аде-
кватных мирных механизмов урегулирования опасных споров между го-
сударствами.
Судебное разбирательство по делу отдельных граждан, обвиняемых
в нарушении процесса разоружения, предусмотренных Уставом, или в
других нарушениях Устава или законов, принятых Генеральной Ассам-
блеей, а также меры предосторожностей против возможного превыше-
ния власти каким-либо из органов или официальных лиц ООН будут
осуществляться региональными судами ООН, подчиняющимися Меж-
дународному суду и в части своего функционирования, и в части приня-
тых решений. Предлагается создать 20-40 подобных региональных
судов, в юрисдикцию которых будут входить регионы, определенные Ге-
неральной Ассамблеей...
В дополнение к этим юридическим институтам предполагается со-
здать Мировой совет по примирению, который должен быть доступен
для любого государства и в который может обратиться Генеральная Ас-
самблея для урегулирования любых международных споров или разре-
шения ситуаций, угрожающих миру. Функции этого нового совета
будут состоять только в посредничестве и примирении, если Совету не
удалось привести государства к добровольному соглашению, дело пере-
дается в Международный суд или Мировой трибунал справедливости в
зависимости от предмета спора...
8. Приведение судебных решений, в исполнение и меры предохра-
нения и наказания. План предлагает несколько мер по приведению в
исполнение судебных решений, включая обвинительные решения,вы-
несенные региональными судами ООН в отношении граждан,ответст-
и Л.Б. СОН. ДОСТИЖЕНИЕ ВСЕОБЩЕГО МИРА ЧЕРЕЗ МИРОВОЕ ПРАВО 127

венных за нарушение положений процесса разоружения. В помощь Ин-


спекционнной службе в обнаружении и пресечении подобных наруше-
ний предлгается создать гражданскую полицию ООН численностью до
10 000человек находящуюся в непосредственном ведении Генерально-
го прокурора ООН, назначаемого Исполнительным Советом и утверж-
даемого Генеральной Ассамблеей. Генеральный прокурор будет ответ-
ствен за руководство гражданской полицией, заключение соглашений с
исполнительными органами государств по оказанию помощи в задержа-
нии гоаждан, обвиняемых в нарушениях нового Устава ООН, законов и
даментирующих норм, и граждан, которые должны предстать перед
судом В каждом региональном суде предусматривается должность по-
мощника Генерального прокурора ООН.
Если в серьезном нарушении нового Устава или любого другого за-
кона и регламентирующих норм, предусмотренных законом, признано
виновным прямо или косвенно национальное правительство какого-
либо государства, Генеральная Ассамблея может ввести экономические
санкции в отношении государства-нарушителя. В чрезвычайной ситуа-
ции Генеральная Ассамблея (а при крайней необходимости Исполни-
тельный Совет с последующим подтверждением решения Генеральной
Ассамблеей) будет иметь право приводить в действие Миротворческие
силы ООН.
9. Мировое развитие. План предусматривает... создание Админи-
страции по мировому развитию, в функции которой будут входить со-
действие экономическому и социальному развитию неразвитых регио-
нов планеты, в первую очередь путем реализации программ финансовой
поддержки и беспроцентные кредиты. Руководство деятельностью Ад-
министрации будет осуществлять Комиссия по мировому развитию,
пять членов которой будут избираться Экономическим социальным сотом со-
ветом с учетом географического распределения и утверждаться Гене-
ральной Ассамблеей.
Деятельностью Комиссии по мировому развитию будет руководить
Экономический и социальный совет, который будет наделен правами
определять спектр задач и целей комиссии.
10. Система доходов ООН. Было бы абсолютно бесполезно созда-
вать новые институты (включая Миротворческие силы ООН, Инспекци-
онную службу, Администрацию по мировому развитию, Службу по
атомной энергии, Космическое агентство, Мировой трибунал справед-
ливости и Mировой совет по примирению), призванные претворить в
жизнь план разоружения если не предусмотреть детально спланиро-ванную
ствен систему достаточной и надежной финансовой поддержки. Есте-
ственно,подобная система должна предоставлять финансовую под- держку
держку уже существующим органам и институтам ООН, которые про-
128 РАЗДЕЛ I. ТРАДИЦИИ И ПАРАДИГМЫ

должат свое существование и даже расширят свои полномочия и функ-


ции. К ним относятся измененная Генеральная Ассамблея, усиленный
Международный суд, Экономический и социальный совет, Совет по
опеке, Секретариат и другие специальные службы, входящие в состав
ООН...
Согласно положению о формировании доходов каждое государст-
во — член ООН будет перечислять в бюджет ООН определенную часть
налогов, собираемых им в соответствии с национальным законодатель-
ством. Каждое государство должно предпринимать все административ-
ные меры для сбора налогов, предназначенных для ООН. Налоги долж-
ны выплачиваться напрямую в фискальный офис ООН в каждом госу-
дарстве. Тогда отпадет необходимость в создании дополнительного бю-
рократического аппарата ООН.
Кроме того, максимальный ежегодный взнос будет ограничен 2%
ВНП (общая стоимость всех произведенных товаров и услуг), что опре-
деляет Постоянный комитет по бюджету и финансам Генеральной Ас-
самблеи.
Генеральная Ассамблея будет ежегодно утверждать бюджет ООН,
покрывающий расходы на все действия ООН и зависящий от сумм,
перечисленных каждым государством-членом, т.е. налогоплательщика-
ми. Эти суммы будут определяться по величине годового ВНП, который
подлежит одинаковому подушевому вычитанию из не менее 50% и не
более чем 90% среднего подушевого продукта 10 государств-членов,
имеющих наименьшие подушевые доходы. В дальнейшем ежегодные
взносы государств-членов будут ограничены величиной 2,5% ВНП.
В дополнение к ежегодным взносам ООН может брать кредит, при-
чем общий долг ООН на любой год (за исключением чрезвычайных и
особо тяжелых обстоятельств) не может превышать 5%.валового все-
мирного продукта за этот год...
11. Привилегии и иммунитет. Для успешного функционирования
ООН по поддержанию мира необходим контингент высокоморальных
служащих. Поэтому кажется разумным не просто законодательно за-
крепить привилегии и иммунитет ООН как организации, но и права и
привилегии персонала ООН.
12. Билль о правах... имеет две основные цели: а) подчеркнуть огра-
ниченный масштаб изменений ООН путем точно оговоренного сохране-
ния за государствами — членами ООН и их населением всех прав, не
передаваемых прямо или косвенно; б) гарантировать, что ООН ни в
какой мере не нарушит основные права граждан...
При этом предполагаются: гарантии права на справедливый суд для
любого лица, обвиняемого в нарушении нового Устава, законов и регла-
ментирующих норм, к нему относящихся; гарантии, обеспечивающие
Г КЛАРК и Л.Б. СОН. ДОСТИЖЕНИЕ ВСЕОБЩЕГО МИРА ЧЕРЕЗ МИРОВОЕ ПРАВО 129

невозможность привлечения лица к уголовной ответственности за одно


н то же преступление; запрещение каких-либо законов пост-фактум, а
именно: против принятия любого закона, предусматривающего наказа-
ние за действия, ранее не рассматриваемые как криминальные.
Кроме Того, предусматриваются положения против излишнего пору-
чительства и любого особо жестокого или необычного наказания, вклю-
чая чрезмерные штрафы; смертная казнь будет запрещена отдельным
положением. Дополнительное положение гарантирует защиту против
необоснованного ареста каждому лицу, задержанному за нарушение но-
вого Устава или закона, задержанный может безотлагательно предстать
перед соответствующим региональным трибуналом ООН для определе-
ния правомерности задержания.
В Билле будет указано, что ООН не будет вмешиваться в личную
жизнь граждан, нарушать свободу вероисповедания, свободу слова, пе-
чати и выражения в любых других формах; свободу ассоциаций и собра-
ний; свободу подачи петиции.
Будут предприняты усилия по защите основных гражданских прав,
которые, возможно, могут быть нарушены ООН...
13. Ратификация. Предлагаются следующие требования в отноше-
нии ратификации нового Устава: а) Устав ратифицируется не менее
5/6 всех государств мира, включая 12 крупнейших государств; общая
численность населения стран, ратифицировавших Устав, должна со-
ставлять 5/6 всего мирового населения; б) ратификация каждым госу-
дарством должна производиться в соответствии с законодательными
процедурами этого государства...
14. Поправки. Предлагаемые требования к процедуре принятия по-
правок к измененному Уставу почти такие же строгие, как и требования
к его ратификации. Любые поправки подлежат ратификации после ее
утверждения 2/3 голосов всех представителей Генеральной Ассамблеи
вне зависимости от присутствия или голосования, или 2/3 голосов Ге-
неральной конференции, собранной в этих целях. Для того чтобы по-
правка вступила в силу, необходима ратификация 4/5 государств-чле-
нов, включая 3/4 голосов 12 крупнейших государств, имеющих право
W15 и более представителей в Генеральной Ассамблее.
15. Органы и службы, продолжающие действовать. Необходимо
одчеркнуть, что основное намерение измененного Устава — не ослаб-
ение существующих органов и служб ООН, а их сохранение и укреп-
ение. 1ак, Генеральная Ассамблея будет иметь значительно большие
олномочия, реализуемые в результате полной ответственности за уп-
авление процессом укрепления мира, новой системы представительст-
и голосования и благодаря новой, хотя и ограниченной законодатель-
ной власти.
9
-5171
130 РАЗДЕЛ I. ТРАДИЦИИ И ПАРАДИГМЫ

Совет Безопасности будет распущен, но его функции будет выпол-


нять не обладающий правом вето Исполнительный Совет, избираемый и
ответственный перед Генеральной Ассамблеей. Экономический и соцц-
альный совет и Совет по опеке останутся, но с существенными измене-
ниями в своем составе и функциях при значительно большей финансо-
вой поддержке в соответствии с новой системой доходов. Международ-
ный суд продолжит функционирование со значительно расширенной
юрисдикцией и полномочиями. Что касается других органов, таких, как
ФАО, ЮНЕСКО, МОТ и МОЗ, положения не только предусматривают
их сохранение, но и предоставляют возможности расширения сферы их
деятельности...
Йохан Галтунг: неомарксизм и социология
международных отношений

Известный ученый Иохан Галтунг — представитель современного науч-


ного сообщества, интернационального не только по объекту и содержа-
нию профессиональной деятельности, по своему теоретическому бага-
жу и критерию общенаучного достояния аналитических подходов и ис-
следовательских выводов, но и по свойственному его членам образу
жизни. Подобно другим своим коллегам, норвежец по рождению, он
работал не только в Осло, но и во многих странах мира: занимался ис-
следовательской деятельностью в Индии, преподавал в Чили и Швейца-
рии, в Принстонском, Колумбийском и Гавайском университетах США,
был директором Международного университетского центра в Дубров-
нике (Югославия), руководителем международного проекта по целям,
процессам и показателям развития Университета Объединенных
Наций. Все его работы публикуются на английском языке1. В 1970-е гг.
И. Галтунг был президентом Федерации исследований мирового буду-
щего. Он основатель и первый директор всемирно известного Междуна-
родного института проблем мира (SIPRI), один из основателей не менее
известного «Журнала исследований мира» (Journal of Peace Research),
почетный член «Конгрессатретьего мира».
По теоретическим взглядам в международно-политической науке
Галтунга относят к неомарксистскому течению. Сторонники этого тече-
ния (Иммануил Валлерстайн, Роберт Кокс, Самир Амин, Мишель Ро-
гальски и др.) представляют мир в виде глобальной системы многооб-
разных экономик, государств, обществ, идеологий и культур. Базовыми
понятиями, которые играют роль методологического ключа, помогаю-
щего разобраться в этом сложном многообразии, выступают понятия
мир-система и, мир-экономика2. Последнее отражает не столько сумму

1
Назовем лишь некоторые из них: Members of Two World. Oslo, 1971; The European
Community: A Superpower in Making. L., 1973; Images of the World in the Year 2000.
Hague, 1976; The True Worlds, A Transnational Perspective. N.Y., 1980; Hitlensmus,
s
'alinismus, Reaganismus.Baden-Baden, 1987; Europe in the Making. N.Y., 1989; и др._
2
Основателем мир-системного анализа является И. Валлерстайн, развивающий дан-
"Ую теорию уже более четвертивека. См.: Watlerstein 1. The Modern World-System. N.Y.,
197
4; The Capitalism World-Economy: Essay. Cambridge University Press, 1984; и др. По
добнее об этом см.: Фурсов AM. Мир-системный анализ и его критики. М., 1996; Мир-
си
стемный анализ: интерпретация периода (1945-1991). М., 1997.

9'
1 32 . РАЗДЕЛ [. ТРАДИЦИИ И ПАРАДИГМЫ

экономических отношений в мире, сколько самую обширную систему


взаимодействия международных акторов, ведущие позиции в которой
занимают экономически наиболее сильные из них. Основные черты
мир-экономики: всемирная организация производства, рост значения
транснациональных монополий в мировом хозяйстве, интернационали-
зация капитала и рынков продуктов при одновременной сегментации
рынка труда, уменьшение возможностей государственного вмешатель-
ства в сферу финансов и связанная с этим глобальная тенденция «фи-
нансизации» (термин С. Амина), выражающаяся в высоких процентных
ставках, «плавающих» обменных курсах, свободе спекулятивных транс;
фертов, повсеместной приватизации. Господствующей идеологией, при-
званной обосновать управление указанными процессами в пользу миро-
вого капитала, является радикальный неолиберализм («гиперлибера-
лизм» — в терминологии Р. Кокса), рассматривающий роль государства
прежде всего с позиций помощи глобальным рыночным силам и осуж-
дающий всякие разговоры о перераспределении богатств в пользу бед-
ных регионов как «протекционистское вмешательство». Хотя в совре-
менном мире существуют противоположные процессы: диверсификация
экономических, политических, общественных, социокультурных и иных
организаций и структур, сопровождающаяся поисками новых путей раз-
вития, радикально-либеральная идеология внушает людям, что альтер-
нативы глобализации нет, что в основе наблюдающихся на мировой
арене безжалостной, конкуренции, эгоизма, дерегла'ментации взаимо-
действий и обменов лежат неумолимые экономические законы. Подвер-
гая логику мировой экспансии современного капитализма резкой крити-
ке за повышение процентных ставок, сокращение социальных расходов,
демонтаж политики полной занятости, изменение фискальных систем в
пользу наиболее богатых и т.п., неомарксисты утверждают, что одно из
главных следствий этой логики — растущее неравенство между члена-
ми мировой системы — лишает ее «периферийных» акторов (слабораз-
витые страны и регионы) реальных шансов ликвидировать разрыв
между ними и центральными акторами, в среде которых, в свою оче-
редь, происходят сложные процессы перераспределения влияния и
кристаллизации несимметричной взаимозависимости в пользу США.
Все это порождает довольно опасную для мира ситуацию как в экономи-
ческом, так и в политическом плане, выход из которой может быть най-
ден лишь на путях политики разрыва с указанной логикой, отказа все
новых стран от того, чтобы подчинить ей свое развитие, новой региона-
лизацией, альтернативной наблюдающейся сегодня1.

1
Подробнее об этом см., например: Amin S. Les defis de la mondialisation. Harmattan,
1996.
ЙОХАН ГАЛТУНГ: НЕОМАРКСИЗМ И СОЦИОЛОГИЯ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ 1 33

Галтунг разделяет многие из этих положений. В исследовании зако-


номерностей международных отношений он также исходит из экономи-
ческого и социального неравенства в рамках глобальной мировой капи-
талистической системы, «несимметричной взаимозависимости», обора-
чивающейся эксплуатацией «центрами» мирового хозяйства его «пери-
ферий»1. Галтунг известен не только своими неомарксистскими
взглядами. Его образование (социология и математика) и научные инте-
ресы позволили ему еще в 1960-е гг. успешно работать в таком направ-
лении международно-политической науки, как социология международ-
ных отношений, причем не только в ее макро-, но и в микропарадигмаль-
ном понимании. В этом смысле вполне репрезентативной является его
статья, фрагменты которой приводятся ниже.
Галтунг обосновывает здесь мысль о необходимости и возможности
привлечения к изучению международных взаимодействий социологи-
ческой теории социальных групп и присущих ей подходов и методов
исследования своего объекта. При этом подсоциальными группами по-
нимаются свободно сформировавшиеся объединения, члены которых
при определенных условиях равноправия стремятся' исходить в своем
поведении из общих образцов, разделяют общие нормы и ценности. Гал-
тунг приводит четыре довода в пользу ее использования для изучения
как «конкретных», так и «абстрактных» взаимодействий в сфере между-
народных отношений. Во-первых, ограниченное количество государств и
сравнительно слабая организация системы международных отношений
оправдывают применение терминов, соответственно, «малые» и
«группы». При этом малые группы и международные системы могут рас-
сматриваться как изоморфные с явными соответствиями: индивид —
нация; межличностное взаимодействие — межнациональное взаимо-
действие. Во-вторых, теория малых групп представляет собой теорию
взаимодействия в наиболее очевидной, освобожденной от всех коннота-
ций форме. Для макросоциологии — это то же, что камерная музыка
Для симфонического оркестра. В-третьих, теория групп, опирающихся
на здравый смысл, лабораторный эксперимент, исследовательские отче-
ты и т.п., достаточно хорошо разработана, поэтому способна дать впол-
не Достоверные результаты. В-четвертых, эта теория имеет не только
прочно укоренившиеся концепции, но и относительно высокий уровень
их теоретической интеграции. Это означает, что однажды установлен-
ные и укоренившиеся соответствия будут разнообразными в том смыс-
ле, что они затронут отношения между элементами. Использование тео-

Об этом в его работах: «Государство, вооруженные силы и война» и «Истинные


миры. Транснациональная перспектива». См.: ЭрлихА.Р. Йохан Галтунг о мировых систе-
мах// Зарубежные ученые о политической науке. М., 1992 (особенное. 77, 81, 82, 84).
134 РАЗДЕЛ I. ТРАДИЦИИ И ПАРАДИГМЫ

рии социальных групп позволяет Галтунгу сформулировать несколько


выводов относительно внутренних процессов в международных груп-
пах, правил поведения их членов, взаимоотношений между лидерами и
маргиналами и компонентов взаимодействия. Одним из наиболее значи-
мых выводов, оцениваемым как несомненный вклад в международно-по-
литическую науку, явился вывод о зависимости между рангом и взаимо-
действием в межгосударственных отношениях, согласно которому,
например, отчуждение и агрессия могут быть следствием рангового не-
соответствия. Галтунг стал одним из первых исследователей, попытав-
шихся опереться на социологию в анализе международных отношений
Бесспорная плодотворность его попыток не могла не повлиять на даль-
нейшее развитие этой субдисциплины.
П.А. Цыганков
ЙОХАН ГАЛТУНГ
ТЕОРИЯМАЛЫХГРУППИТЕОРИЯ
МЕЖДУНАРОДНЫХОТНОШЕНИЙ
(ИССЛЕДОВАНИЕ ПРОБЛЕМЫ СООТВЕТСТВИЯ)1

Ни одна отрасль знания, изучающая жизнь и поведение человека, не


кажется нам настолько интегрирующей идеографическую и номотети-
ческую традиции в науке, как теория международных отношений. Боль-
шой объем описательной информации и объяснительных моделей сво-
дится к изучению жизни одного или нескольких государств в опреде-
ленные отрезки времени, к примеру «предвоенная политика государст-
ва X», «отношения между странами X и У в пятидесятые годы» и т.д.
Материалы науки оперируют настоящими, реальными именами, и в
объяснениях часто фигурируют коннотации, связанные с этими личны-
ми именами. Таким образом, научная традиция международных отноше-
ний была похожа на большинство исторических традиций других наук,
и только недавно социологи, политологи на основе моделей уже хорошо
изученных систем попытались установить существенные отличия тео-
рии международных отношений от других дисциплин...
В некотором смысле это необычно, поскольку совершенно очевидно,
что международные отношения — конструктивная наука. В отличие от
истории эта отрасль знания может никогда не иметь дела с одним эле-
ментом системы; история часто изучает личность, а теория междуна-
родных отношений вынуждена описывать жизнь одного государства на
фоне других, с которыми оно взаимодействует. Совершенно верно и то,
что существуют исследования отдельных наций. Иногда работу ученого
из государства X о государстве У рассматривают как относящуюся к
теории международных отношений. Способствовать развитию полито-
логии и политической социологии можно, даже просто изучая и описы-
вая довольно далекие от них вещи. Но когда международная система
или какая-нибудь ее подсистема рассматривается как таковая, появля-

1
Оригинал: Galtung Johan. Small Group Theory and the Theory of International
Relations. A Study in Isomorthism // New Approaches to International Relations / Ed. by
M. Kaplan. N.Y., 1968. P. 270-295 (перевод О. Петрович).
136 РАЗДЕЛ I. ТРАДИЦИИ И ПАРАДИГМЫ

ется предмет теории международных отношений. Можно сказать, что


соотношение между политологией и теорией международных отноше-
ний такое же, как между психологией и социологией — это переход от
тщательного изучения одного элемента в определенные отрезки време-
ни к исследованию структуры взаимодействия между элементами, кото-
рое характеризует отношение данных пар друг к другу.
Как социологии требуется теория личности, как теории междуна-
родных отношений нужна доктрина национальной политической систе-
мы, но насколько мало социология отождествляется с комплексом ин-
терсубъективных элементов, настолько часто международные отноше-
ния имеют дело со спецификой общезначимых знаний в политических
системах на страновом уровне.
Дисциплинами, на которые опирается теория международных отно-
шений, являются: политическая наука благодаря информации, которую
она предоставляет об элементах, участвующих в том или ином процессе,
и социология, отчасти по той же причине, что и политология, но еще
и потому, что социология — единственная наука, занимающаяся струк-
турой взаимодействия общественных элементов как таковой.
В этом плане значительно менее важна психология, поскольку она
анализирует явления, которые не подпадают под общие законы и прави-
ла, и, главным образом, поскольку она не рассматривает вопросы, свя-
занные со взаимодействием структурных элементов.
Ключевое понятие данной работы — изоморфизм. Несложно прийти
к общей идее, что ^международная система, насчитывающая около
135' элементов, называемых нациями, и около 80 крупных образований,
которые рассматриваются как теории, имеющие отношение к междуна-
родной системе, является системой, элементы которой находятся во
взаимном соответствии и по этой причине уподобляются социальным
структурам, взаимодействующим на национальном уровне.

ПОДХОДЫ К ИЗУЧЕНИЮ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ

Исходным моментом является соответствие между личностными эле-


ментами на социальном уровне и национальными на международном
уровне и соответствие межличностного и международного взаимодейст-
вий. «Взаимодействие» определяется как деятельность, которая направ-
лена не только на анализ, например, поведения каких-либо объектов, но и
на изучение неписаных законов, установленных этими объектами для
самих себя.

На 1968 г., т.е. на момент публикации (примеч. науч. ред.).


Й. ГАЛТУИГ. ТЕОРИЯ МАЛЫХ ГРУПП И ТЕОРИЯ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ 1 37

Каким же образом люди взаимодействуют друг с другом? Ответить


на этот вопрос можно по-разному. Прежде всего, имеет место государ-
ственное взаимодействие, когда лидеры представительной власти (глава
государства, глава правительства, министр иностранных дел и
уполномоченные ими представители) являются объектами взаимодей-
ствия национального характера.
Однако международное взаимодействие не ограничивается интерак-
цией этих элементов. Если бы это было так, проблема изоморфизма
свелась бы к простому изучению взаимодействующих элементов поли-
тической верхушки, которая связана с международными отношениями,
и превратилась бы в подотрасль еще одной отрасли общей теории
малых групп, имеющей отношение к взаимодействию политиков — ли-
деров представительной власти. Мы будем защищать позицию, которая
считает более важным изучение международного взаимодействия, не-
жели взаимодействия представителей верхушки общества...
По существу, можно выделить три типа взаимодействия: во-пер-
вых, взаимодействие, которое помогает устанавливать формальные
статусы, оно встречается наиболее часто; во-вторых, взаимодействие,
выходящее за рамки формальных статусов; в-третьих, частично смо-
делированное взаимодействие, которое не генерализировано, а связа-
но с отдельными людьми, и частично несистематизированное и неин-
ституционализированное взаимодействие. Взаимодействия третьего
типа связаны с деятельностью отдельных людей и мы можем рассмат-
ривать его как межличностное взаимодействие, которое противопо-
ложно межгрупповому. Решающим при определении типа взаимодей-
ствия является следующее: необходимо выяснить, что остается посто-
янным при замене людей в группе, а что зависит от поведения
отдельных людей. Группа, достигшая определенного уровня структур-
ного развития, сохраняет стабильное состояние даже при значитель-
ной реорганизации, а группа, находящаяся на первоначальной стадии
формирования, весьма болезненно воспринимает какие бы то ни было
изменения...
Любой министр иностранных дел не просто характеризуется личны-
ми качествами и положением в среде коллег, он является визитной кар-
точкой государства. Это означает, что в малой группе, состоящей из
министров иностранных дел, можно постулировать существование че-
тырех взаимодействующих систем: 1) система, в которой каждый пред-
ставитель избран народом; 2) формальная система с такими статусами,
как «президент», «председатель» и т.д.; 3) неформальная система, вклю-
чающая такие категории, как «компетентный человек», «ярко выражен-
ный лидер» и т.д.; 4) система личностей; главным образом, это остаточ-
ная и диосинкретическая категория. Как дополнение выступает система
1 38 РАЗДЕЛ I. ТРАДИЦИИ И ПАРАДИГМЫ

личностного взаимодействия, но поскольку оно не смоделировано, то не


может сформировать систему. Деятельность каждого представителя
перечисленных моделей можно обозначить с помощью четырех компо-
нентов: национального, формального, неформального и личностного:
B = N + F + I + P.
Кроме наших ограниченных знаний о личностных типах обществен-
ных деятелей, обширный материал по компонентам N и F дают служеб-
ные документы а по компонентам / и Р — научные работы, биографи-
ческий материал, мемуары и т.д. Таким образом, теории международных
отношений доступны весьма обширный материал по предмету ис-
следования, качественная информация, поэтому она часто находится в
намного лучших условиях, чем социология.
Из общей социологии известно многое о социальных структурах, ко-
торые состоят более чем из одной системы. Например, если группа ха-
рактеризуется значительной стратификацией и разницей в социальных
позициях, неизбежно возникнут трудности во взаимодействии. Приме-
ним это положение к международным отношениям: власть или престиж
государства не согласуется с ролью, которую играет министр иностран-
ных дел в формальной или неформальной структуре. Весьма вероятна
ситуация, когда министр иностранных дел небольшого государства яв-
ляется харизматической личностью и способен влиять на людей в не-
формальной системе, а министр иностранных дел крупной державы не
обладает такими качествами. Здесь возможны следующие варианты
взаимодействия: а) министр иностранных дел небольшого государства
скрывает свои возможности, чтобы избежать конкуренции; б) они избе-
гают друг друга; в) они ненавидят друг друга до такой степени, что их
ненависть может иметь международные последствия; г) министры ино-
странных дел других небольших государств будут на стороне министра
крупной державы до тех пор, пока классовое соответствие не будет вос-
становлено...
При полном соответствии (изоморфизме) работа системы высоко-
прогнозируема, но система характеризуется жесткостью функциони-
рования. При полном неизоморфизме невозможно прогнозировать
взаимодействие элементов международной системы на основе поведе-
ния социальных структур. При частичном изоморфизме имеет место
движение к согласованности действий между элементами систем, на-
пример между компонентами N и F, в процессах поляризации и де-
поляризации; короче говоря, обнаруживается тенденция к взаимосо-
гласованию систем.
Теперь можно сказать, что использованный в теории международ-
ных отношений подход зависит от того, какому компоненту в уравнении
B = N + F + f+P придается большое значение. Таким образом, возмож-
0. ГЛЛТУНГ. ТЕОРИЯ МАЛЫХ ГРУПП И ТЕОРИЯ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ 1 39

ны четыре подхода: индивидуальный, когда внимание акцентируется на


личностном элементе взаимодействия, неформальный подход — соот-
ветственно на неформальном компоненте, формальный подход — на
формальном компоненте и, наконец, структурный подход — на нацио-
нальном компоненте...
Одновременное использование личностного и структурного подхо-
дов дает тезис о важности классового равновесия в системах и их пол-
ный изоморфизм при анализе конфликтных ситуаций. Изоморфизм сис-
тем достигается благодаря социализации и интернализации норм кон-
фликтного поведения, а возможность классового равновесия объясняет-
ся стремлением крупных держав к расширению сферы влияния, что, в
свою очередь, требует квалифицированных специалистов, из числа ко-
торых будут подбираться кандидаты на важные государственные долж-
ности; поэтому велика вероятность зависимости статуса государства и
таланта его министра иностранных дел.
Между структурным подходом и общепринятым положением, со-
гласно которому государства как таковые ничем не управляют, нет про-
тиворечия, нет его и между определением социологии как науки о взаи-
моотношениях и определением социологии как науки, имеющей дело с
инвариантами в социальной структуре при замене индивидов. Струк-
турный подход изучает поведение представителей государств (во время
их встреч на международном уровне), что позволяет смоделировать, на-
пример, поведение лидера государства в ходе встреч с лидерами других
государств в ситуации конфликта...
Большое значение мы придаем двум понятиям международного вза-
имодействия: конкретному (взаимодействие представителей государств
посредством трех способов, упоминавшихся выше) и абстрактному
(взаимодействие государств как таковых). Последнее часто отражается
в сообщениях типа «Государство X проголосовало против такого-то ре-
шения, а государство Y за». Такого рода сообщения вряд ли введут в
заблуждение политических лидеров, но они создают определенное на-
строение. Поэтому нет необходимости изучать аспекты поведения ми-
нистров иностранных дел — нужно рассматривать международное вза-
имодействие как таковое.
Итак, социология относится к теории международных отношений
так, как наука о конкретном взаимодействии между представителями
различных государств во время их встреч друг с другом — к абстракт-
ной концепции национального взаимодействия. Для первой пары наук
не требуется изоморфизм; необходимы социология и психология, что в
каждом отдельном случае позволит объяснить мотивационные структу-
ры и т.д., а кроме того, политология, четко разъясняющая, например,
выражение «статус представителя» в каждом отдельном случае. Что ка-
140 РАЗДЕЛ I. ТРАДИЦИИ И ПАРАДИГМЫ

сается моделирующего подхода, то он может использоваться при усло-


вии изоморфизма...

МОДЕЛЬ СОЦИОЛОГИИ МАЛЫХ ГРУПП

Социология малых групп может помочь при изучении «конкретного»


международного взаимодействия, но существуют значительные основа-
ния для изучения с ее помощью моделей «абстрактной» международной
системы взаимодействия, по крайней мере на современном уровне меж-
дународной организации. Приведем некоторые аргументы в подтверж-
дение этого.
1. Малые группы и международные системы могут рассматриваться
как изоморфные вследствие наличия явных соответствий, обсуждав-
шихся выше (индивид — нация; межличностное взаимодействие —
межнациональное взаимодействие); обычно взаимодействует сравни-
тельно небольшое количество наций, что свидетельствует о справедли-
вости употребления термина «малая», а сравнительно слабая организа-
ция системы международных отношений оправдывает употребление
термина «группа»...
2. Теория малых групп — это теория взаимодействия в наиболее
открытой (явной) форме, свободной от всех коннотаций. Для макросо-
циологии это то же, что камерная музыка для симфонического
оркестра.
3. Теория малых групп, опирающаяся на здравый смысл, лаборатор-
ный эксперимент, исследовательские отчеты и т.д., практически пол-
ностью разработана и дает вполне достоверные результаты, но при не-
которой искусственности приемов. Международные взаимодействую-
щие системы должны изучаться непосредственно, без привлечения ис-
кусственных методов, например не с помощью экспериментов, а через
наблюдение, что позволит системам вырабатывать собственные данные.
Возможно, лучшей точкой сравнения было бы огромное количество хо-
рошо проанализированных данных о процессах взаимодействия, проис-
ходящих в естественных, а не в искусственно созданных группах, — но
тогда ученые-социологи не получили бы в свое распоряжение мнений
испытуемых. С этой Оговоркой теория малых групп, тем не менее, имеет
преимущество: она основывается на разнообразных и относительно на-
дежных сведениях.
4. Теория малых групп имеет не только хорошо разработанные кон-
цепции, но и относительно высокий уровень их теоретической интегра-
ции. Это означает, что установленные соответствия затронут отноше-
ния между многими элементами...
Й. ГАЛТУНГ. ТЕОРИЯ МАЛЫХ ГРУПП И ТЕОРИЯ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ 141

Предлагаем словарь соответствий понятий теории малых групп и


теории международных отношений: малые группы — международные
отношения; индивидуум — нация; группа — союз, группа государств;
кодекс норм — международное право; статус, роль — национальный
статус, роль; взаимодействие — обмен, взаимодействие; руководитель,
власть — глава государства, власть; раб — колония, рабовладелец —
колониальная держава; демократическая система — демократическая
система.
Понятно, что любая малая группа не изоморфна структуре групп
всех наций в любой отрезок времени и изоморфический метод имеет
смысл использовать только в том случае, если малая группа представля-
ется как модель подсистемы приблизительно такого же уровня органи-
зации. Малые группы наций включают от двух наций до максимального
количества наций, которые могут взаимодействовать одновременно
(возможно, не более 10 или 7). При этом малая группа государств не
похожа ни на союз, который обычно представляет собой военную орга-
низацию стран с определенной общей целью, ни на федерацию, которая
является политической организацией наций: группа — намного более
примитивная организация с менее развитой структурой. О такой орга-
низации достаточно подробно говорится в книге «Человеческое поведе-
ние» Берельсона и Стейнера, где разделяются понятия «формация»,
«влияние» и «внутренние процессы»:

ФОРМАЦИЯ

Говоря о «человеческой группе», мы подразумеваем, что индивиды, ко-


торые являются членами свободно сформированного коллектива, при
определенных условиях равноправия разделяют одни и те же нормы и
ценности и стремятся понравиться друг другу. Таким образом, взаимо-
действие в целом сводится к дружбе, что далеко не всегда возможно в
чрезвычайно стратифицированной международной организации наций,
ориентированных на господство.
В некотором смысле международное взаимодействие основывается
На простом принципе организации — географической близости, так как
По той или иной причине наше сегодняшнее представление о государст-
ве неразрывно с идеей единой территории. Поскольку большинство
в
идов затрат, связанных с взаимодействием государств, возрастает с
Увеличением географического расстояния, мы не имеем свободы выбора
соседей и вынуждены общаться с географическими соседями. Это
Может привести к таким последствиям: если возникает некая склон-
ность, что соседние государства должны больше любить друг друга и
142 РАЗДЕЛ I. ТРАДИЦИИ И ПАРАДИГМЫ

больше походить друг на друга; в противном случае они воздерживают-


ся от взаимодействия или даже вступают в негативное взаимодейст-
вие...
По сравнению с государствами индивиды имеют ряд преимуществ
при формировании группы, даже группы из двух человек — диады. Ес-
тественно, что индивидов больше, чем наций, у них широкий выбор
партнеров, не ограниченный расстоянием: в современных обществах
они могут передвигаться из одного места в другое, что уменьшает расхо-
ды на взаимодействие с выбранными партнерами. Можно сказать, что
индивиды изменяют структуру взаимодействия для того, чтобы это вза-
имодействие происходило в соответствии с образцами поведения типа
сходства и склонности. Государства могли бы сделать это только в том
случае, если бы расходы на взаимодействие не зависели от расстояний
между государствами, т.е. если бы они были обозначены не территори-
ально и социально. Таким образом, международная организация, как и
другие общественные объединения с сильно развитыми традициями,
формируется в зависимости от принципа соседства.
Отметим, что данная теория объясняет сходство между государства-
ми-соседями, рассматривая его не как следствие культурации, а как ре-
зультат межгруппового взаимодействия, которое, очевидно, также зави-
сит отрасстояния между взаимодействующими государствами.
В рациональных группах географический фактор выступает как
сдерживающий: нация при неблагоприятном окружении не может изме-
нять своих соседей, поскольку у нее нет возможности свободно пере-
двигаться. Так, Аргентина, которая по многим факторам может быть
отнесена к региону Южной Европы, тем не менее граничит с такими
государствами, как Боливия и Бразилия, которые ни по каким парамет-
рам нельзя отнести к Южной Европе. По этой причине для государства,
имеющего потенциал для развития международных взаимодействий, но
оказавшегося в неблагоприятном соседстве, есть только один выход из
этой ситуации — ослабление взаимодействия, однако это серьезно
уменьшит возможность развития внутреннего потенциала. В известном
смысле это положение может применяться в отношении Латинской
Америки: страны этого региона как развивающиеся относят к африка-
но-азиатской группе, а как государства с населением преимущественно
белого цвета кожи — к развитым странам; они не подходят полностью
ни под одно определение групп развивающихся и развитых государств…
В любой общественной теории, объясняющей противоречия, тради-
ционно существуют утверждения о поляризации. Конкретным выраже-
нием поляризации на международной арене является формирование со-
юзов и блоков. Как группа реагирует на нового партнера? Отрицатель-
но, если присоединяется сразу много партнеров, поскольку нужно
Й. ГАЛТУНГ. ТЕОРИЯ МАЛЫХ ГРУПП И ТЕОРИЯ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ 143

время, чтобы приспособиться к новым членам и предотвратить создание


поДгрУпп путем интеграции старых и новых членов. Если новичок всту-
пает в какое-либо объединение, он вынужден приспосабливаться к су-
ществующим в объединении порядкам и почувствует зависимость. Ана-
логичные последствия имеют место при формировании союза и между-
народных организаций: нельзя допускать вступления в союз, ассоциа-
цию многих новых членов. Это может оказать разрушительное влияние,
поэтому лучше позволить вступить сначала одному члену. Период адап-
тации новых членов целесообразно использовать для выполнения ими
тех задач, от которых отказались старые члены. Однако если нежела-
тельно, чтобы старожилы и лидеры явно доминировали над остальными
членами, и необходим некий плюрализм, новички должны вступать в
блоки с общими и отчетливо определенными статусами. Это положение
применимо к группам наций...

ВЛИЯНИЕ

Влияние — смысл слова «власть». Общеизвестно, что трудно или даже


невозможно оказывать сопротивление большинству ценностей и отно-
шений, а индивида с девиантным поведением довольно легко убедить в
том, что он не прав, и вынудить его уступить мнению большинства, даже
если он прав. Чем согласованнее взгляды членов группы, тем настойчи-
вее их придерживаются, тем теснее внутригрупповое взаимодействие,
тем меньше риск возникновения других взглядов; чем значительнее по-
ведение отдельного индивида отклоняется от принятого в группе и чем
сильнее он хочет остаться в группе и занять более высокое положение,
тем эффективнее попытки заставить его подчиниться лидерам группы...
Так же и на международной/арене. Воздействие, необходимое для
того, чтобы вовлечь в сотрудничество другую страну или какого-то
члена группы, может подняться на уровень общественного и быть со
всеми факторами (неформальным, формальным и структурным) на
Уровне групп людей. Это зависит от политических структур внутри
страны, особенно от реакции государственных лиц на общественное
Мнение. Лица, принимающие решения, могут оказывать давление на го-
с
УДарства-девианты с помощью санкций во взаимодействующей систе-
ме, например отмены государственных визитов, менее благоприятных
Торговых соглашений и т.д.
Международную систему и малые группы можно считать изоморф-
ными, поскольку составные части системы могут воспринимать, оцени-
вать и взаимодействовать до тех пор, пока возможны коммуникации.
фи этом самым важным является сходство не столько в степени влия-
144 РАЗДЕЛ I. ТРАДИЦИИ И ПАРАДИГМЫ

ния в пределах одной малой группы, сколько в степени влияния между-


народной системы на входящие в ее состав различные группы. По дан-
ным многих научных исследований, наиболее важным фактором, влия-
ющим на процессы, протекающие в группе, является власть группы над
ее членами.

ВНУТРЕННИЕ ПРОЦЕССЫ

Установлено, что наиболее сильное давление в целях подчинения груп-


па оказывает на лидеров, новичков, девиантов; другими словами, самое
сильное давление — в центре группы и на периферии. Таким образом,
можно ожидать, что лидирующие и маргинальные государства в союзе
будут строже всех придерживаться принятых в международной системе
норм. Так, лидер группы должен уметь приспосабливаться, чтобы оста-
ваться лидером (если он не обяжет себя не злоупотреблять властью, он
не руководитель, а деспот)... Для того чтобы быть «своим» в группе,
маргинальный блок перестраивается и принимает буквально все нормы,
но более опытные члены группы знают, что есть нормы, которые явля-
ются лишь «украшением витрин», и нормы, которые должны строго вы-
полняться.
Этот фактор давления создает особый тип интеграции между цент-
ром и крайней периферией и объясняет, почему центр часто не обраща-
ется к средним слоям, а находит поддержку в раболепски преданных
ему частях периферии, которые благодаря этому могут достичь более
высокого ранга, т.е. происходит отдаление средних слоев и системе при-
дается некоторая мобильность. Таким образом, крупная держава, руко-
водитель союза могут найти поддержку в малых государствах не только
потому, что на них легче воздействовать, но и из-за простой структур-
ной причины. Примером могут служить отношения США к ряду неболь-
ших латиноамериканских государств и к еще меньшим союзникам в
рамках НАТО (Португалия, Греция, Турция).
Если стратификация в обществе зависит от возможности реализо-
вать ценности, то классовое равновесие устанавливается при согласова-
нии ценностей. Поскольку лучше функционирует та система, в которой
меньше внутренних противоречий, классового неравенства, мы можем
сформулировать два условия: 1) ценности должны быть согласованы;
2) целесообразно, чтобы основу организации составляла только одна
ценность. Появление нескольких ценностей говорит о том, что имеют
место различные классовые иерархии и вследствие противоречий
между ними, обусловленных ранговым несоответствием и классовым
неравенством, союз разрушится. В малых группах эта проблема решает-
Й. ГАЛТУНГ. ТЕОРИЯ МАЛЫХ ГРУПП И ТЕОРИЯ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ 145

ся достаточно просто, например путем создания подгрупп и новых


групп, мобильности отдельных членов групп. В государствах решить
такую проблему очень сложно: изменение членства в группах наций
0чень заметно и значимо...
Кто же является лидером группы? Перечень характеристик для ли-
дера включает: физические данные (рост, вес), уверенность в своих
силах, коммуникабельность, энергичность, ум. Некоторые из этих ха-
рактеристик являются или синонимами, или коррелятами слова «сила».
Отметим очень важный момент: лидерство зависит не только от налич-
ных свойств, но в большей степени от приписываемых свойств. Это
можно сказать и о государствах, для которых мы определяем «приписы-
ваемость» как свойство, передаваемое неизменным из поколение в по-
коление. К таким свойствам относят площадь территории, численность
населения, географическое положение, историческое прошлое (совре-
менная история — достояние нынешнего поколения). Государство, за-
нимающее площадь в тысячи квадратных километров, с населением в
десятки миллионов жителей, находящееся на пересечении путей, имею-
щее «славную историю», трудно не признать лидером, например, когда
оно взаимодействует с международными организациями. Здесь свою
роль играет обобщенное восприятие; обычно полагают, что такое госу-
дарство должно быть мощным в целом. Такое восприятие в дальнейшем
обусловливает те же проблемы, которые возникают в группах: малень-
кие, периферийные, «незнаменитые» государства могут обладать более
значимыми ценностями, чем крупные державы, национальные группы,
и все же не занимать надлежащее место. Это ранговое неравновесие
может привести к отчуждению и агрессии...
Очень важны зависимости между рангом и взаимодействием: 1) чем
выше ранг групп, тем лучше взаимодействие; 2) чем более равноценны
положения двух групп, тем выше уровень их взаимодействия; 3) взаи-
модействие чаще всего инициируется сверху вниз, нежели наоборот...
Обозначив высшие ранги Г (главенствующие) и низшие П (подчиняю-
щиеся), можно предложить ранговый порядок взаимодействия:
О Г — Г; 2) Г — П; 3) П — Г; 4) П — П. На основе этой схемы можно
предположить, что отношения между главенствующими государствами
будут более дипломатичными, чем между подчиняющимися; варианты 2
и 3 — это существующие сегодня дипломатические отношения между
главенствующими и подчиняющимися государствами, но здесь нельзя
Четко знать, какого типа будут эти взаимодействия: главенствующе-
Подчиненного или подчиненно-главенствующего...
Согласно теории малых групп, чем более открыто общение в группе,
тем результативнее ее деятельность. Например, в трехчленной группе
Может быть шесть путей коммуникации, поскольку присутствуют три
Ю-5171
146 РАЗДЕЛ I. ТРАДИЦИИ И ПАРАДИГМЫ

пары, а связь может быть в одном или в обоих направлениях. Что будет,
если данную схему сжимать, удаляя сначала один, а затем второй путь
общения. Оригинальный эксперимент Хайза и Миллера показывает,
что продуктивность общения зависит от количества путей общения и от
его структуры: не менее эффективна модель односторонней связи во
всех парах, более продуктивна модель с центральной фигурой и двусто-
ронним общением с остальными членами группы, но наиболее эффек-
тивна модель с двусторонними связями во всех парах...
Ряд экспериментов, проведенных Бавеласом, привел к следующим
выводам относительно коммуникационной сети: чем ближе к центру по-
зиция того или иного блока (военного союза), тем выше его положение;
обратное тоже верно. Но известно, что взаимодействие в соответствии
с более централизованной или асимметричной моделью приводит к
меньшей продуктивности деятельности группы. Следовательно, наибо-
лее полное использование потенциала блоков достигается, если будет
побеждена тенденция групп развиваться асимметрично, что характерно
для групп с иерархической структурой.
В международных отношениях этот вывод можно интерпретировать
следующим образом: чем более асимметрична структура схемы взаимо-
действия, тем интенсивнее взаимодействие главенствующих государств
и слабее взаимодействие подчиняющихся стран...
Есть смысл различать шесть компонентов во взаимодействии: фор-
мальный, неформальный, постоянный, и каждый на национальном и ин-
дивидуальных уровнях. Конечно, это обусловливает еще большую
сложность проблем согласованности и соответствия. Представители го-
сударств, общаясь между собой, отчасти отражают модель межгосудар-
ственного общения, а отчасти стараются действовать в соответствии со
своими представлениями о межгосударственном взаимодействии в дан-
ный момент... При этом представители государств могут сознательно
создавать ранговое несоответствие, разрушать изоморфизм.
Транснационализм в науке о международных отношениях:
вклад Джозефа С. Ная-мл. и Роберта О. Кохэна
Как мы уже убедились, господство политического реализма (впрочем,
как и любой другой известной парадигмы в науке о международных
отношениях, никогда не было безраздельным. Но если ранее его крити-
ковали за неубедительность методологических подходов и слабое ис-
пользование новейших конкретно-научных методик (модернисты), за
недостаток внимания к распространению и укреплению роли норм в
регулировании взаимодействий на мировой арене (нормативисты), за
преувеличение значения анархии (хотя само ее существование крити-
ками не отрицалось) в функционировании международного общества
(сторонники «британской школы»), то в конце 1960-х — начале 1970-х гг.
подвергается сомнению одно из центральных положений политического
реализма — положение, связанное с трактовкой роли государства как
международного актора. Именно в этот период в международно-полити-
ческой науке появляется новое направление — транснационализм, ко-
торый иногда рассматривается как результат «третьего большого
спора», разгоревшегося между сторонниками государственно-центрич-
ного подхода, с одной стороны, и его критиками — с другой. Одними из
первых критиков политического реализма с позиций транснационально-
го подхода стали Джозеф С. Най-мл. и Роберт О. Кохэн. В 1970 г. под их
совместной редакцией выходит первое издание книги, фрагменты кото-
рой цитируются ниже.
Эта книга сразу же привлекла внимание научной общественности;
ее содержание подводит к выводу о кризисе государственно-центричной
картины международных отношений и ослаблении роли государства в
мировой политике. Авторы уподобляют мировую политику разветвлен-
ной и многослойной паутине связей, соединяющих многочисленных и
Многообразных участников международных взаимодействий, таких, как
Многонациональные корпорации, транснациональные общественные
Движения и международные организации, финансовые группы и другие
Частные акторы, которые вытесняют государство из центра на перифе-
рию международной системы, делают его одним из рядовых игроков
Развертывающейся на мировой арене игры по новым правилам. Главное
внимание уделяется анализу тех связей, коалиций и взаимодействий,
Которые происходят вне зависимости от территориальных границ госу-
ю*
148 РАЗДЕЛ I. ТРАДИЦИИ И ПАРАДИГМЫ

дарства и находятся за пределами контроля со стороны центральных


органов его внешней политики.
Значение рассматриваемой книги для развития международно-поли-
тической науки очень велико. Отметим лишь несколько моментов. Во-
первых, ее публикация не только укрепила позиции сторонников транс-
национализма (Р. Купер в США, М. Мерль во Франции) и тем самым
придала транснационализму парадигмальный характер, не только побу-
дила многих из этих сторонников (например, Б. Бади, М.К. Смуте и др.)
пойти гораздо дальше в своих выводах, чем ее авторы, но и оказала
большое воздействие на развитие социологического направления в ис-
следовании международных отношений, в частности на конструктаи-
вистский подход (Ф. Краточвил, Дж. Рагги, А. Вендт и др.), приобре-
тающий сегодня заметное влияние.
Во-вторых, транснационализм стал своего рода предтечей в целена-
правленном изучении такого феномена в современном мировом разви-
тии, как глобализация, привлекающая все более пристальное внимание
научного сообщества (см., например: Актуальные вопросы глобализа-
ции. Круглый стол // Мировая экономика и международные отноше-
ния. 1999. № 4-5; Haferkamp И., Smelser N. (eds.). Social Change and
Modernity. Bercley, 1992; Rosenau J. New Dimensions of Security. The
Interactions of Globalizing and Localizing Dinamics // Security Dialogue.
1994. Vol. 25 (3); Senarclens P. de. Mondialisation, souverainete et theo-
ries des relations internationales. P., 1998). В цитируемом ниже фрагмен-
те Дж. Най-мл. и Р. Кохэн рассматривают глобализацию как «движение
информации, денег, предметов, людей и других материальных и немате-
риальных объектов через государственные границы» и анализируют че-
тыре основных типа глобального взаимодействия, подчеркивая, что
многие виды международной деятельности включают в себя все четыре
типа взаимодействия одновременно.
В-третьих, говоря о значении транснациональных сил и взаимодей-
ствий и изменений в этой связи роли государств в мировой политике,
Кохэн и Най не абсолютизируют это значение. Они показывают, что
рассмотрение данного вопроса в терминах мнимой «потери контроля»
бесперспективно как в теоретическом, так и в политическом плане. Из
пяти приводимых в книге вариантов транснационального взаимодейст-
вия лишь в одном случае речь идет о собственной политике новых меж-
дународных акторов, способной противостоять политике государств и
даже посягать на нее. При этом Най и Кохэн не ограничиваются замеча-
нием о необходимости дальнейшего изучения данной проблемы, а наме-
чают пути такого исследования. В частности, они показывают, что речь
идет не о том, чтобы игнорировать государства, а о том, чтобы изучать
роль транснациональных отношений в перераспределении между госу-
ТРАНСНАЦИОНАЛИЗМ В НАУКЕ О МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЯХ 149

дарствами контроля над происходящими процессами. С одной стороны,


глобализация требует от правительств политической воли ввиду необ-
ходимости ограничить «посягательство международной экономической
интеграции на национальную экономическую политику». С другой сто-
роны, не меньшей опасностью для них была бы и попытка изолировать-
ся от глобальных процессов, ибо «в выигрыше останутся более вовле-
ченные в транснациональную сеть правительства в ущерб тем, кто оста-
ется на периферии этой сети». Кстати, эта тема была продолжена и
усилена ими в следующей книге «Power and Inyerdependence: World
Politics in Tradition» (Boston, 1977), где Кохэн и Най подчеркивают, что
при всех происходящих сегодня изменениях в структуре участников
международных отношений их главными акторами продолжают оста-
ваться государства, которые будут играть ведущую роль и в обозримой
перспективе. «Взаимозависимость влияет на мировую политику и пове-
дение государств; но правительственные действия также влияют на мо-
дели взаимозависимости», — подчеркивают они.
В-четвертых, Най и Кохэн сделали попытку по-новому взглянуть на
роль США в транснациональных отношениях. Они задаются вопросом о
зависимости США от собственного могущества и о перспективах этого
могущества в будущем. Эта тема была продолжена и в других публика-
циях авторов. В 1984 г. Кохэн публикует книгу «После гегемонии», в
которой критикует популярный тезис о возрастании роли США в меж-
дународных отношениях. Он считает, что гегемония США расшатыва-
ется после распада Бреттон-Вудской системы; сейчас она еще сохраня-
ется, но падение неминуемо. Рассматривая проблему международных
режимов — создания или принятия процедур, правил или учреждений
для определенных видов деятельности, посредством которых правитель-
ства регулируют и контролируют транснациональные и межгосударст-
венные отношения, Кохэн подчеркивает, что важную роль в их соблюде-
нии играет государство-лидер (гегемон), роль которого играли США. Но
теперь гегемон исчезает, в международных отношениях происходит
перераспределение власти, поэтому режимы, значение которых в новых
Условиях усиливаются еще больше, чем прежде, подвергаются атакам
со стороны других участников взаимодействий и даже определенному
размыванию.
В заключение следует подчеркнуть, что имена Джозефа С. Ная-мл. и
Роберта О. Кохэна широко известны в американской и мировой науке о
международных отношениях.
Джозеф С. Най-мл. — профессор Школы международных отноше-
ний им. Дж. Кеннеди факультета политических наук Гарвардского уни-
верситета, представитель либерального направления в науке о между-
народных отношениях. Некоторое время занимался проблемами обуче-
150 РАЗДЕЛ I. ТРАДИЦИИ И ПАРАДИГМЫ

ния. Во второй половине 1980-х гг. много писал о разоружении, вопро-


сах контроля над вооружениями, так называемого ядерного обучения.
Известный специалист по проблемам безопасности, прежде всего воен-
ной (в отличие от Кохэна). В журнале «Мировая экономика и междуна-
родные отношения» (1989, № 12) была опубликована на русском языке
его статья «Взаимозависимость и изменяющаяся международная поли-
тика», где излагаются основные подходы транснационализма — относи-
тельно нового в те годы направления в международно-политической
науке. Значительная часть работ опубликована им в соавторстве с
Р. Кохэном.
Роберт Кохэн — один из признанных лидеров развития дисципли-
ны «Международные отношения» и авторитетных исследователей ее
теоретических проблем; в научной среде его даже нередко называют
«Gate Keeper» («держатель ворот»). Один из основателей и первых
редакторов «International Organization» — журнала, который относит-
ся к наиболее престижным периодическим изданиям по международ-
ным отношениям (в этом качестве известен в научном сообществе
как один из «трех К» — Кохэн, Краснер и Катценстайн закончили
Гарвард и были редакторами «International Organization»), как и Най,
входит в редакционный совет журнала и поныне. Кохэн и Най —
одни из первых разработчиков концепции международных режимов,
транснациональных отношений. Занимался рефлективизмом. Его ста-
тья «Рационализм и рефлективизм: два подхода к международным от-
ношениям», опубликованная в начале 1980-х гг., стала в то время
единственной альтернативой господствующим направлениям — нео-
реализму и неолиберализму. Долгое время работал в Гарвардском
университете на факультете политических наук. В последние годы яв-
ляется профессором Университета Дюк.
В начале своей научной карьеры занимался вопросами разделения
власти в мировой политике и классификацией государств с точки зре-
ния их влияния на систему международных отношений. Подразделяя их
на системообразующие, системоопределяющие, системовлияющие, сла-
бовлияющие и невлияющие. В 1969 г. одним из первых в международно-
политической науке стал заниматься исследованиями положения и
роли стран «третьего мира» в мировой политике; затем — проблемами
международной политической экономии, явившись одним из создате-
лей этого направления международно-политической науки (начиная с
Роберта Гилпина, который защищал «богатство традиций политическо-
го реализма»).
На момент издания цитируемой ниже книги Джозеф С. Най-мл. -
член редколлегии журнала «International Organization», профессор по-
литологии Правительственного департамента Гарвардского университе-
ТРАНСНАЦИОНАЛИЗМ В НАУКЕ О МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЯХ 151

та, директор программ Центра международных отношений Гарвардско-


го университета (Кембридж, Массачусетс). Роберт О. Кохэн, также .яв-
ляющийся членом редколлегии указанного журнала, — адъюнкт-про-
фессор политологии в Свартморском колледже (Свартмор, Пенсильва-
ния).
П.А. Цыганков
ДЖОЗЕФ С. ИАЙ-мл. и РОБЕРТ О. КОХЭН (ред.)
ТРАНСНАЦИОНАЛЬНЫЕ ОТНОШЕНИЯ И
МИРОВАЯ ПОЛИТИКА

ВВЕДЕНИЕ (ДЖ. С. НАЙ-мл., P.O. КОХЭН)1

Исследователи и практики в области международной политики тради-


ционно концентрировали внимание на отношениях государств. Государ-
ство, рассматриваемое как актор, имеющий цели и обладающий влас-
тью, является основной единицей действия, а его основные агенты —
дипломат и военный. В результате взаимодействия политик государств
формирует образцы поведения, которые исследователи международной
политики стремятся понять, а практики — регулировать или контроли-
ровать: Поскольку сила, насилие и, как следствие, угрозы составляют
ядро этого взаимодействия, борьба за власть как конечный результат
или же как необходимое средство становится отличительной чертой
международной политики. Похоже, большинство политологов и многие
дипломаты разделяют такое представление о реальности, и государст-
венно-центричный взгляд на мировую политику доминирует и в теории,
и в практике международных отношений.
Однако очевидно, что дипломаты и военные действуют не в вакууме.
На их поведение оказывают сильное влияние географические факторы,
характер внутренней политики, научный и технический прогресс. Не-
многие сомневаются, что создание ядерного оружия коренным образом
изменило характер международной политики XX в., или же отрицают
значение внутренней политической структуры для межгосударствен-
ных отношений. Для тех, кто разделяет государственно-центричный
взгляд, географический фактор, технологии, внутренняя политика —
это аспекты «окружающей среды», в которой взаимодействуют государ-
ства. Они вносят свой вклад в межгосударственную систему, но для
удобства исследователей рассматриваются как несовместимые эле-
менты.

1
Оригинал: Keohane R.O., Nye J.S. (J.). Transnational Relations and World Politics.
Cambridge, Ma: Harvard University Press, 1972. P IX— XXIX (перевод И. Шилобреевой).
Дж. ИАЙ-жл. а Г. КОХЭН (ред.). ТРАНСНАЦИОНАЛЬНЫЕ ОТНОШЕНИЯ И МИРОВАЯ ПОЛИТИКА 153

Однако среда, в которой функционирует межгосударственная поли-


тика, включает в себя не только эти могущественные и широко извест-
ные силы. Большую политическую роль играет тесное взаимодействие
сообществ разных стран, не поддающееся государственному контролю.
Например, в отношениях между крупнейшими государствами Запада
это взаимодействие подразумевает торговлю, личные контакты, обмен
информацией. Таким образом, государства не являются единственными
акторами мировой политики.
Нас интересует транснациональный феномен во всем его многообра-
зии: мультинациональные предприятия и революционные движения;
профсоюзы и объединения ученых; международные картели воздушно-
го транспорта и космические коммуникационные системы. Мы исследу-
ем транснациональные отношения не просто потому, что они существу-
ют, наоборот, мы надеемся использовать наш анализ для того, чтобы
пролить свет на ряд вопросов эмпирического и нормативного характера,
напрямую связанных с тем, что заботит в настоящее время государст-
венных деятелей и исследователей международных отношений.
Эти вопросы можно объединить в пять больших групп: 1. Как воз-
действуют транснациональные отношения на возможности прави-
тельств взаимодействовать на их окружение? В какой степени и как
правительства «пострадали» от потери контроля в результате трансна-
циональных отношений? 2. Каково значение транснациональных отно-
шений для изучения мировой политики? Приемлем ли государственно-
центричный подход, сфокусированный на межгосударственной системе,
как аналитическая система для исследования современной реальности?
3. Какое воздействие оказывают транснациональные отношения на рас-
пределение ценностей, в частности на асимметрию и неравенство госу-
дарств? Кто получает выгоду от транснациональных отношений, кто те-
ряет, кто контролирует транснациональные сети и как это происходит?
4. В чем значение транснациональных отношений для внешней полити-
ки США? Какие опасности таит в себе тот факт, что Соединенные
Штаты доминируют в области транснациональной деятельности? Какие
преимущества это дает американским политикам? 5. Можно ли рас-
сматривать транснациональные отношения как вызов международным
организациям, созданным на основе международных договоров? Нужно
ли создавать новые международные организации и в какой степени уже
существующим придется измениться, чтобы соответствовать трансна-
циональному феномену?
Прежде чем рассмотреть подробно эти пять групп вопросов, остано-
вимся на двух аспектах транснациональных отношений — транснацио-
нальном взаимодействии и транснациональных организациях и проана-
лизируем их влияние на межгосударственную политику...
154 РАЗДЕЛ I. ТРАДИЦИИ И ПАРАДИГМЫ

I. ТРАНСНАЦИОНАЛЬНЫЕ ВЗАИМОДЕЙСТВИЯ И ОРГАНИЗАЦИИ

О глобальном взаимодействии в широком смысле можно говорить как о


движении информации, денег, предметов, людей и других материаль-
ных и нематериальных объектов через государственные границы.
Можно выделить четыре основных типа глобального взаимодействия:
1) сообщения, движения информации, включая передачу верований,
идей и доктрин; 2) транспорт, передвижение материальных объектов,
включая вооружение, частную собственность и товары; 3) финансы,
передвижение денег и кредитов; 4) путешествия, передвижение людей.
Многие виды международной деятельности включают в себя все четыре
типа взаимодействия одновременно. Например, торговля и боевые дей-
ствия требуют скоординированного передвижения информации, мате-
риальных предметов, денег и людей, так же как этого требует и личное
участие индивидов в иностранных обществах — транснациональное
участие...
Некоторые виды транснационального взаимодействия полностью
или почти полностью инициируются и поддерживаются правительства-
ми государств-наций. Это можно сказать о большинстве войн, большой
доле международных коммуникаций, наиболее значимой торговле,
части финансов. Такого рода взаимодействие мы будем рассматривать
как межгосударственное взаимодействие, неотделимое от договорной
дипломатической деятельности. Другие виды взаимодействия предпола-
гают участие неправительственных акторов — индивидов или организа-
ций; их мы будем определять как транснациональное взаимодействие.
Такое взаимодействие может обеспечиваться правительствами, но не
может осуществляться только правительствами: неправительственные
акторы также должны играть значительную роль. Когда мы обращаемся
к неправительственному или частично правительственному взаимодей-
ствию вне государственных границ, мы говорим о транснациональной
коммуникации, транспорте, финансах, путешествиях, т.е. мы называем
транснациональным взаимодействием движение через государственные
границы материальных и нематериальных предметов тогда, когда по
крайней мере один из его акторов не является представителем государ-
ства или правительственной организации.
Отличие транснационального взаимодействия от межправительст-
венного взаимодействия можно пояснить на диаграмме. Классическая
парадигма межгосударственной политики, отраженная на рис. 1, трак-
тует правительства как инструмент политического взаимодействия об-
ществ. Межгосударственная политика концептуально отличается от
Дж. НАЙ-мл. и Р. КОХЭШры.). ТРАНСНАЦИОНАЛЬНЫЕ ОТНОШЕНИЯ И МИРОВАЯ ПОЛИТИКА 155

внутренней политики, хотя негрямым образом и связана с ней, а транс-


национальное взаимодействие не принимается во внимание или недо-
оценивается. Однако правителктва могут взаимодействовать через не-
правительственные организацш, поэтому они включаются в классичес-
кую парадигму.

Рис. 1. Пример гоеударственно-центришого взаимодействия: / —межгосударственная


политика; 2 — внутренняя политика; G — правительство; S — общество; IGO — межпра-
вительственная организация

На рис. 2 прямыми линиям 3 обозначено то, что мы называем


транснациональным взаимодействием, когда по крайней мере один из
акторов не является ни правительством, ни межправительственной ор-
ганизацией. Обратимся к определению, данному Дж. Дэвидом Синге-
ром, двух способов, которыми индивиды и организации в данном обще-
стве могут участвовать в мировой политике: 1) они могут участвоватьв
качестве членов коалиции, контролирующих или влияющих на их пра-
вительства; 2) они могут непосредственно взаимодействовать с ино-
странными правительствами или обществами, обходя собственное пра-
вительство. Согласно нашему определению, только второй тип поведе-
ния является транснациональным...
...К транснациональным относятся мультинациональные предприяти-
ятия, секретариаты международных профсоюзов, религиозные органи-
зации мирового масштаба, фонды с широкой географией действия. Од-
нако это не означает, что их сотрудниками являются «граждане мира»
Или ими управляют граждане различных государств. В действительнос-
ти многие транснациональные организации преимущественно связаны с
каким-либо определенным национальным обществом. Как правило,
м
Ультинациональными предприятиями управляют граждане государств,
которых они были созданы... Далее в нашей книге Дж. Боуер Белл
отмечает, что транснациональные революционные движения зачастую
Реобразуются в националистические режимы, а Питер Д. Белл указы-
156 РАЗДЕЛ I. ТРАДИЦИИ И ПАРАДИГМЫ

вает, что в международном Фонде Форда в основном работают амери-


канцы. По нашему определению, эти организации транснациональные,
однако они не геоцентричны. Организация становится геоцентричной,
если состав ее руководства и образец его поведения указывают на то, что
она потеряла особые связи с одним или двумя государствами.

Рис. 2. Транснациональные взаимодействия и межгосударственная политика: 3 — транс-


национальные взаимодействия; остальные обозначения см. на рис. 1

II. НЕКОТОРЫЕ ПОСЛЕДСТВИЯ ВЛИЯНИЯ ТРАНСНАЦИОНАЛЬНЫХ


ОТНОШЕНИЙ НА МЕЖГОСУДАРСТВЕННУЮ ПОЛИТИКУ

Каким образом транснациональное взаимодействие и транснациональ-


ные организации влияют на межгосударственную политику? По нашему
мнению, транснациональные отношения усиливают взаимную воспри-
имчивость обществ, что изменяет отношения между правительствами.
Эту точку зрения проиллюстрируем на двух примерах — из области
международной торговли и финансов и из области мировой системы
массовой коммуникации.
Ричард Н. Купер убедительно обосновал следующее утверждение,
справедливое для мировой экономики: поскольку влияние принятых
решений в сфере бизнеса и банковской деятельности выходит за на-
циональные рамки, небольшие изменения в политике одного государ-
ства могут иметь серьезные последствия для всей международной
системы. Похожей точки зрения придерживается Лауренс Кроз... Го-
сударства могут быть менее восприимчивыми к влиянию извне, но
лишь ценой сокращения выгоды, обусловленной взаимодействием го-
сударств.
Благодаря мировой системе массовой коммуникации различные
группы, принадлежащие к разным слоям общества: стенты-радикалы,
военные, расовые меньшинства и другие — имеют возможность наблю-
Дж. НАЙ-мл. и Р. КОХЭН (ред.). ТРАНСНАЦИОНАЛЬНЫЕ ОТНОШЕНИЯ И МИРОВАЯ ПОЛИТИКА 1 57

дать за поведением друг друга и в случае необходимости вести себя


подобным образом. Так, студенты-радикалы могут выдвигать похожие
политические требования и избирать одну и ту же тактику, не имея
между собой прямых контактов. Их международные «заговоры» вына-
шиваются в обществе и передаются с помощью влиятельных средств
массовой информации. Масштабы и скорость распространения этого
явления — продукт глобальной телевизионной сети. Его непосредст-
венное воздействие сказывается на восприимчивости внутренней поли-
тики одного государства к внутренней политике другого, но вторичное
воздействие, например попытки остановить поток нежелательной ин-
формации по коммуникационной сети, может иметь последствия для
межгосударственной политики.
Можно выделить пять основных вариантов влияния транснацио-
нального взаимодействия и транснациональных организаций на взаим-
ную восприимчивость и, следовательно, межгосударственную полити-
ку. Четыре из них представляют транснациональное взаимодействие в
отсутствие вмешательства транснациональных организаций, хотя дея-
тельность последних также может привести к подобному результату;
пятый вариант влияния возможен лишь при наличии, транснациональ-
ных организаций как автономных или кваз-иавтономных акторов. Эти
варианты обозначим следующим образом: 1) изменение отношений;
2) международный плюрализм; 3) развитие механизмов сдерживания
через зависимость и взаимозависимость государств; 4) увеличение воз-
можностей правительств одних государств влиять на правительства
других государств; 5) возникновение автономных акторов с собствен-
ной внешней политикой, способных противостоять и даже посягать на
политику государств. Мы не претендуем на полноту классификации,
однако считаем, что она достаточно систематизирована и позволяет
предложить некоторые варианты воздействия транснациональных отно-
шений на межгосударственную политику.
Транснациональное воздействие всех типов может способствовать
изменению отношений и, следовательно, оказывать влияние на государ-
ственную политику. Так, личное взаимодействие граждан разных госу-
дарств может изменить мнения и восприятие реальности элитами и не-
элитами в национальных обществах. Транснациональная коммуникация
помощью электронных устройств или печатного слова также может
содействовать изменению отношения. Похожие результаты, хотя и
Менее явные, дают транснациональный транспорт, путешествия, финан-
сы. Мир во всем мире может и не установиться посредством мировой
Торговли, как это предполагает лозунг IBM, однако приобретение
«Тойоты» или «Фиата» вполне может изменить чье-либо отношение к
японцам или итальянцам.
158 РАЗДЕЛ I: ТРАДИЦИИ И ПАРАДИГМЫ

Транснациональные организации также могут формировать новое


отношение, создавая мифы, символы и нормы для обеспечения легитим-
ности своей деятельности или стараясь отвечать западной мечте или
стилю жизни, социальной практике где-либо в мире. Например, Джеймс
А. Филд с этих позиций рассматривает деятельность миссионеров и
«культурную программу, сопровождавшую протестантские проповеди»
в XIX в., а также экономическую деятельность и протестантскую мо-
раль мультинациональных корпораций в XX в. Питер Эванс утвержда-
ет, что рекламные кампании мультинациональных корпораций изменя-
ют отношение людей в менее развитых странах настолько, что это нано-
сит ущерб их независимости и развитию собственной экономики. Ро-
берт У. Кокс считает, что мультинациональные корпорации являются
новыми «героями» функциональной теории; он также доказывает на ос-
нове примеров, что не только корпорации, но и некоторые профсоюзные
лидеры занимаются транснациональной экономической деятельностью.
Изучая идеи ряда профсоюзных деятелей, Кокс отмечает наличие «сим-
биоза» профсоюза — корпорация, где власть принадлежит и профсоюз-
ным лидерам, и руководству корпорации, причем здесь роль профсо-
юзов аналогична роли государства-нации в компенсации корпоративно-
го доминирования в мировой экономике.
Кокс и другие авторы, представленные в данной книге, полагают, что
трудно найти замену государству-нации в транснациональном взаи-
модействии, хотя, на первый взгляд, это и может показаться легким на
основании подобных взглядов. Действительно, многие исследователи
поднимают вопрос о роли государства и транснациональной сети. Так,
Боуер Белл отмечает, что даже транснациональные революционеры
стремятся к власти внутри одного государства, хотя могут искать под-
держки извне. Питер Белл и Айван Валлиер уделяют большое внимание
взаимоотношениям Фонда Форда и Римской католической церкви с го-
сударствами, к которым они относятся. Кроз и Верной говорят о необхо-
димости новых международных соглашений, законодательно обосновы-
вающих интенсификацию транснациональных обменов. Роберт Гилпин
считает, что правительства в конце концов окажут поддержку регио-
нальным межправительственным организациям, поскольку они могут
выступить как защита от глобального транснационализма. Таким обра-
зом, совершенно ясно, что отношение, формируемое транснациональ-
ными общениями, не обязательно приведет к всеобщему согласию и
дальнейшему развитию транснациональных отношений.
Другим вариантом влияния транснациональных отношений являет-
ся развитие международного плюрализма, т.е. взаимодействие нацио-
нальных интересов в транснациональных структурах, в которых участ-
вуют транснациональные организации с целью координации своей дея-
Дж. НАЙ-мя. и Р. КОХЭН (ред.). ТРАНСНАЦИОНАЛЬНЫЕ ОТНОШЕНИЯ И МИРОВАЯ ПОЛИТИКА 159

тельности. Кьел Скьелбаек на основе документов подтверждал быстрый


рост числа международных неправительственных организаций, объеди-
няющих национальные организации с общими интересами. Создание
транснациональных организаций может стимулировать появление
новых национальных участников, что будет способствовать
интернационализации внутренней политики. Сами транснациональные
организации, очевидно, являются совокупным продуктом возрастающей
специализации обществ и транснациональной коммуникации, включая
путешествия и транспорт, благодаря чему люди воспринимают трансна-
циональные организации как путь реализации своих возможностей. Со-
здание организационных связей, как отмечает Эдвард Майлс, в свою
очередь, может инициировать попытки национальных групп влиять на
правительственную политику.
Эти два варианта воздействия на транснациональные отношения
аналогичны тем, которые часто отмечались исследователями европей-
ской интеграции. Так, теоретики «кибернетической школы» подчерки-
вают воздействие сделок на массовое изменение отношения, а последо-
ватели неофункционалистского подхода выделяют роли групп интере-
сов и элит. И те, и другие стараются определить некоторые виды воздей-
ствия на транснациональные отношения, способные сдерживать
правительства и кооперировать их политики.
Третий вариант влияния на международные отношения — создание
зависимости и взаимозависимости — часто ассоциируется с трансна-
циональным транспортом и финансами... Человек всегда в какой-то
мере зависит от транснациональной сети коммуникаций, транснацио-
нальных путешествий. Даже в тоталитарных государствах, если они не
хотят отстать в научном плане, ученым разрешают читать иностранные
журналы и участвовать в международных конференциях. Государства
также зависят от транснациональных организаций, особенно поставля-
ющих то, что им необходимо: товары, услуги, информацию, методы уп-
равления, религиозную легитимность.
Зависимость переходит непосредственно в политическую плоскость,
когда правительство планирует, например, слишком дорогие экономи-
ческие мероприятия. Так, интеграция в мировую валютную систему
Может обеспечить проведение автономной монетарной политики без
кардинальных изменений в экономике государства; заимствование у
иностранных компаний технологий, капитала, методов управления
Может удержать слаборазвитые государства от националистской и со-
циалистической экономических политик. Транснациональные организа-
ции, значимые в обществах, где они зародились, могут изменить внут-
ренние интересы государства таким образом, что экономическая поли-
тика правительства станет чрезвычайно дорогой. Более того, такие
160 РАЗДЕЛ 1. ТРАДИЦИИ И ПАРАДИГМЫ

новые акторы, как мультинациональные корпорации, действующие по


новым образцам поведения, могут мешать бюрократизированным пра-
вительствам проводить старые методы управления. Таким образом, с
точки зрения бюрократизированного правительства, участие в полити-
ке нового транснационального актора может стать очень дорогим для
государства.
Преодоление зависимости и взаимозависимости создает особые про-
блемы для больших государств. Малые или слабые государства могут при-
нимать решения самостоятельно, оценив стоимость различных политик и
выгоду от их реализации, принимая во внимание возможные ответные
ходы других государств. Сильные государства также должны учитывать,
какое влияние на транснациональные отношения окажет проводимая ими
политика. Правительства должны с осторожностью заключать особые
договоренности, поскольку автономия в одной области транснациональ-
ных отношений может вызвать ответные меры оэ стороны других круп-
ных государств. Эти меры, не обязательно прямо воздействующие на
первое государство, могут разрушить систему в целом. Государствен-
ные деятели должны вести сдержанную политику, если они понимают и
взаимозависимость, и хрупкость системы. Таким образом, восприятие
транснациональных отношений правительственными элитами — наибо-
лее значимое связующее звено между зависимостью или взаимозависи-
мостью, с одной стороны, и политикой государева — с другой.
В результате транснациональных отношений государства становят-
ся зависимыми от сил, не контролируемых ни одним из них. Эта зависи-
мость еще более усиливается, когда какие-либо государства создают
новые инструменты влияния на другие государства. При этом государ-
ства примерно одного политического веса могут получить преимущест-
ва в борьбе друг против друга, как, например, использование Соединен-
ными Штатами и Советским Союзом Пагоуцских конференций по
науке и мировой политике для исследования вофосов контроля над во-
оружениями. При неравенстве государств траншациональные отноше-
ния могут дать преимущество более могущественным государствам, яв-
ляющимся как бы центром транснациональныхеетей, и лишить каких
бы то ни было преимуществ и без того слабые государства.
Правительства всегда старались использовать транснациональное
взаимодействие для достижения политическихрезультатов: поручение
туристам функций шпионов, поддержка'этнических или религиозных
групп, в других государствах — примеры таког «неформальной дипло-
матии». Кроме того, правительства нередко нагоавляют экономические
сделки согласно своим политико-экономически целям. Используя по-
литику тарифов и квотирования, правительств» могущественных госу-
дарств могут повлиять на международную торговлю; например, они про-
Дж. НАЙ-мл. а Р. КОХЭН (ред.). ТРАНСНАЦИОНАЛЬНЫЕ ОТНОШЕНИЯ И МИРОВАЯ ПОЛИТИКА 1 61

водят такую политику, когда текстильное производство в менее разви-


тых государствах становится нерентабельным из-за увеличенных тари-
фов на импорт обработанных и полуобработанных товаров по сравне-
нию с тарифами на сырье. Или... в других случаях добиваются в одиноч-
ку или согласованно изменения международных монетарных договорен-
ностей. Когда государства становятся взаимозависимыми, некоторые из

них получают новые средства влияния на других.


Транснациональные организации могут способствовать реализации
целей внешней политики государства и в качестве средства контроля, и
для заключения желаемого альянса. Именно с этими целями правитель-:
ство США использует мультинацйональные корпорации, основанные в
Соединенных Штатах. Так, в середине 1960-х гг. Соединенные Штаты
пытались отсрочить развитие французского ядерного потенциала не с
помощью ультиматума или развязывания войны, а путем запрета фран-
цузскому представительству IBM продавать во Франции некоторые
виды компьютеров, использовались мультинацйональные корпорации
США для интернационализации эмбарго против Китайской Народной
Республики (коммунистического Китая) и Кубы.
...В ряде случаев американские и британские профсоюзы, проводя-
щие собственную внешнюю политику, сопоставимую с внешней полити-
кой их правительств, вмешиваются во внутренние дела других госу-
дарств с целью борьбы с реальным или выдуманным коммунизмом.
Транснациональные организации могут быть полезны для государств
даже тогда, когда с государством отсутствует явное сотрудничество,
мак, с 1967 г. Фонд Форда стал одной из немногих ниточек, связываю-
щих Соединенные Штаты с арабскими государствами. По утверждению
Валлиера, государства, занимающие ключевые позиции в системе
транснациональных ресурсов, способны, зачастую значительным пре-
имуществом, привлечь и в некоторой степени мобилизовать все
«фонды», задействованные в этой системе.
Пятый вариант воздействия транснациональных отношений на меж-
государственную политику зависит от наличия транснациональных ор-
ганизаций как автономных или квазиавтономных акторов в мировой
Политике, например революционных движений, профсоюзов, мультина-
Циональных корпораций и даже Римской католической церкви и др.
Многие из этих организаций обладают огромными ресурсами: в 1967 г.
Каждая из 85 крупнейших корпораций имела годовой доход от продаж
больше, чем валовой национальный продукт 57 членов Организации
Объединенных Наций, имеющих право голоса. ...В области валютного
регулирования ресурсы, находящиеся в примерно 20 банках, могут, по
Крайней мере на короткий период, свести на нет усилия национальных
финансовых органов даже в крупных державах. Так, автономные транс-
11 -5171
162 РАЗДЕЛ I. ТРАДИЦИИ И ПАРАДИГМЫ

национальные организации потенциально и нередко реально противо-


стоят правительственной политике по широкому кругу вопросов: в Ита-
лии — либерализации разводов, в Израиле — поддержания мира на
Ближнем Востоке, усилению французской экономики или поддержа-
нию баланса платежей в Великобритании. Конфликт между правитель-
ством и транснациональной организацией может возникнуть из-за поли-
тики правительства, стоящего за этой организацией, или вследствие
разницы политик правительства страны — хозяина транснациональной
организации и самой организации, причем правительство страны, при-
нимающей организацию на своей территории (если таковое существует),
далеко не всегда втягивается в конфликт.
В случаях когда правительства стран, принимающих организацию,
вовлечены в конфликт, присутствие транснациональных организаций
может иметь весьма серьезные последствия для межгосударственной
политики, не ослабевающие со временем. Так, нелегко понять британ-
ско-иранские отношения в 1951-1953 гг. или американско-кубинские
отношения в 1959-1961 гг., если недооценить роль некоторых нефтя-
ных компаний, действия которых почти наверняка усилили существую-
щие межгосударственные конфликты. В других случаях транснацио-
нальная организация может способствовать установлению хороших от-
ношений между государствами; так, те же нефтяные компании стара-
лись содействовать сотрудничеству между Соединенными Штатами и
арабским миром. Их усилия, в свою очередь, частично потерпели неуда-
чу из-за весьма влиятельной транснациональной силы — сионизма, ко-
торая пыталась наладить хорошие отношения США с Израилем, причем
в ущерб отношениям Соединенных Штатов с противниками Израиля.
К межгосударственному конфликту может привести борьба между
транснациональными организациями, между транснациональными ор-
ганизациями и государствами, но и другой междугосударственный кон-
фликт (типа арабо-израильского конфликта), который может обострить
борьбу за влияние между транснациональными организациями и движе-
ниями. Взаимоотношения сложны и Часто взаимно обязывающи, конеч-
но, их нельзя игнорировать.

III. ТРАНСНАЦИОНАЛЬНЫЕ ОТНОШЕНИЯ И


«ПОТЕРЯ КОНТРОЛЯ» ПРАВИТЕЛЬСТВАМИ

Наши рассуждения об изменениях в мировой политике не отрицают того,


что правительства являются наиболее важными игроками в поли-
тической игре. Хотя транснациональных организаций сейчас значитель-
но больше и они более значимы, чем до 1914 г. или до 1945 г., после
Дж. НАЙ-мл. и Р. КОХЭН (ред.). ТРАННАЦИОНАЛЬНЫЕ ОТНОШЕНИЯ И МИРОВАЯ ПОЛИТИКА 1 63

Первой мировой войны правительства стремились не просто поддержать,


но усилить свой кон-роль над внешними силами и событиями, включая те
виды деятельнсти, которые прежде ими игнорировались. Например,
международньЕ денежные потоки для правительств до 1914 г.
имели меньшее значние, чем сейчас. Тогда правительства некоторых
стран старались плашровать экономический рост или способствовать
полной занятости в еоих странах. Как подчеркивает Купер, новыми
задачами для правитльств являются «максимально возможная нагрузка на
доступные инструменты политики» и «ограничение влияния
международной эконошческой интеграции на национальную эко-
номическую политику». Првительства становятся более амбициозны-
ми и, следовательно, более осприимчивыми к переменам в любой точке
земного шара. Возросшие жидания в области контроля и возросшая
взаимозависимость идут руи об руку.
Поэтому очевидно, что остановка вопросов в том виде, как мы делали
изначально, т.е. в термиих мнимой «потери контроля», ведет нас по
неверному пути. Правителнтва в целом никогда не контролировали ок-
ружающий их мир длителыое время, когда в этом мире происходили
быстрые изменения в резуштате широкомасштабного действия соци-
альных сил или развития тхнологий. Малые и средние государства и даже
великие державы в сктеме баланса сил вынуждены смириться с низким
уровнем контроля нд внешним миром: они должны согласиться с
изменениями, а не изменть силы истории. Возможно, политики Со-
единенных Штатов сейчас осуществляют меньший контроль, чем в 1950-
е гг., но именно тот перод был исключительным.
Поскольку правительств становятся более амбициозными, воздей-
ствие транснациональных отношений создает «пропасть в области кон-
троля», т.е. между стремлнием контролировать и способностью осу-
ществлять контроль. В то ке время... транснациональные отношения
могут перераспределять коггроль между государствами, причем в выиг-
рыше будут более вовлеченые в транснациональную сеть правительст-
ва в ущерб тем, кто остаетана периферии этой сети.
Таким образом, целесобразно сформулировать вопрос о контроле как
тему для исследования,.! не искать ответ, заранее в терминах «потери
контроля». Совершенночевидно, что возрастающая амбициозность
правительства заставляет к приспосабливаться к транснациональному
взаимодействию и транснациональным организациям. Если правитель-
с
тва стремятся расширить вой полномочия, то они должны плотно за-
ниматься межгосударственой политикой и вовлекаться в транснацио-
нальные отношения. Но ои не хотят «платить» за полный контроль,
Поэтому вынуждены соглситься с относительной автономностью
транснациональных сил. Ъким образом, для аналитика все труднее
11*
164 РАЗДЕЛ 1. ТРАДИЦИИ И ПАРАДИГМЫ

предсказать их поведение без детальных знаний транснациональных от-


ношений. Поэтому мы задаем следующий вопрос: может быть, государ-
ственно-центричная парадигма не годится для понимания и осуществле-
ния современной мировой политики?

IV. ТРАНСНАЦИОНАЛЬНЫЕ ОТНОШЕНИЯ


ИГОСУДАРСТВЕННО-ЦЕНТРИЧНАЯПАРАДИГМА

Теоретики, выдвигавшие сложную государственно-центричную теорию,


не забывали о транснациональном взаимодействии и, конечно, прекрас-
но понимали, что помимо государств на мировой арене действуют дру-
гие акторы. И все же они намеренно исключали транснациональные
отношения из межгосударственной системы, полагая, что их прямое по-
литическое значение невелико, а непрямое воздействие можно отнести,
как и внутренние факторы, к вопросам национальной внешней полити-
ки. Хотя этот вывод частично основан на определении политики исклю-
чительно в терминах поведения государств, он сделан с изрядной долей
проницательности. Государства были и остаются наиболее важными ак-
торами мировой политики, действующими непосредственно и через
межправительственные организации, в которые входят только государ-
ства. Государства являются фактически монопольной организованной
силой, которая представляет собой совершенное оружие и потенциаль-
ный ресурс сделок. Таким образом, бессмысленно игнорировать госу-
дарства. Но следует задать два вопроса: нужно ли учитывать влияние
транснациональных отношений на межгосударственные отношения и
отвечает ли государственно-центричная парадигма всем требованиям,
если мы решим исследовать это влияние?..
Если исходить из государственно-центричного, институционального
определения политики, становится очевидной необходимость более ши-
роко трактовать это явление. Классическая модель... обычно определяла
мировую политику как действия и взаимодействие государств. Но
исследователи внутренней политики уже отошли от исключительной
роли государства и сконцентрировались на процессе принятия общест-
вами обязательных решений... Мы же продолжаем рассматривать пра-
вительства как более уникальное явление, чем это есть на самом деле, и
исключаем исследование политики профсоюзов, промышленных корпо-
раций или школ. Аналогично, в международной политике определение
политики исключительно в терминах поведения государств может при-
вести к игнорированию важных неправительственных акторов, распре-
деляющих ценности и использующих для достижения своих целей сред-
ства, похожие на средства, используемые правительствами.
Дж. НАЙ-мл. и Р. КОХЭИ (ред.). ТРАНСНАЦИОНАЛЬНЫЕ ОТНОШЕНИЯ И МИРОВАЯ ПОЛИТИКА 165

Итак, мы предпочитаем определение политики, которое акцентиру-


ет внимание на отношениях, когда по крайней мере один из акторов
сознательно использует ресурсы, как материальные, так и символичес-
кие, включая угрозу наказания или. само наказание, с целью побудить
других акторов действовать не так, как они вели бы себя в отсутствие
этих ресурсов. Определив таким образом политику, мы определим ми-
ровую политику как все виды политического взаимодействия между
важными акторами мировой системы, причем под важным актором
подразумеваются автономный индивид или организация,
контролирующие значительные ресурсы и участвующие в
политических отношениях с другими акторами вне государственных
границ. Такой актор не обязательно должен быть государством. Когда
транснациональная организация использует экономический бойкот,
захват самолетов или отлучение от церкви с тем, чтобы изменить
поведение других акторов, она действует политически. Например,
транснациональные нефтяные компании, действующие так, чтобы
поддерживать стабильность в странах-производителях, являются
политическими акторами согласно нашему определению.
Если бы воздействие транснациональной политики было слабым,
разнообразным, даже преходящим, его без особых последствий можно
было бы отнести к едва обозначенному и в основном игнорируемому
окружающему миру в виде упрощенной схемы. Но... значе-' ние
транснациональных отношений гораздо более важное и всепрони-
кающее. Даже если мы будем знать политику и возможности ряда
правительств, это все равно не позволит нам точно предсказать ре-
зультаты или будущие характеристики системы, в которую вовлечены
значительное транснациональное взаимодействие или транснацио-
нальные организации. Отдельные государства в некотором смысле
«выигрывают» при конфронтации с транснациональными силами, од-
нако их предположения относительно этих сил и действий, которые
предпримут транснациональные организации, могут заранее привести
эти государства к изменению их политики, чтобы избежать дорого-
стоящей конфронтации.
Транснациональные отношения не являются «новыми», хотя... рост
количества транснациональных организаций в XX в. весьма показате-
лен.
Итак, мы можем сделать вывод, что государственно-центричная па-
радигма не только не отвечает требованиям современности, но и все
меньше и меньше отвечает требованиям, отражающим изменения в
транснациональных отношениях. Отнюдь не полностью охватывая
международную политику, она была более полезна в прошлом, чем в
настоящем, и все же она более полезна сейчас, чем, вероятно, в
будущем...
166 РАЗДЕЛ I. ТРАДИЦИИ И ПАРАДИГМЫ

V. ТРАНСНАЦИОНАЛЬНЫЕ ОТНОШЕНИЯ И ЦЕННОСТИ

...Возникает вопрос: кто получает выгоду от транснациональных отно-


шений? Можно было бы утверждать, что транснациональные отноше-
ния обогащают и усиливают богатых и сильных, т.е. наиболее модерни-
зированные, технологически достаточные страны мира, поскольку
именно они способны в полной мере получить выгоду от сети межобще-
ственных связей. Продолжение спора о влиянии мультинациональных
корпораций на благосостояние государства инициировало множество
вопросов о ценности транснациональных отношений для менее разви-
тых стран...

VI.ТРАНСНАЦИОНАЛЬНЫЕ ОТНОШЕНИЯ
И ВНЕШНЯЯ ПОЛИТИКА СОЕДИНЕННЫХ ШТАТОВ

...У американцев всегда была склонность к транснациональной деятель-


ности. Экономика Соединенных Штатов является наиболее модернизи-
рованной и мощной в мире. Немало американских корпораций, фондов,
предприятий, университетов, вовлеченных в транснациональные отно-
шения, имеют годовой бюджет, сравнимый с бюджетом государств, в
которых они действуют. ...Примерно 3/4 мультинациональных корпо-
раций и 29 из 32 фондов, имущество которых составляет не менее
100 млн долл., основаны в США. В то же время неприязнь к американ-
скому колоссу — одна из немногих общих черт, связывающих... рево-
люционные движения в разных странах.
Но было бы ошибочным рассматривать транснациональную деятель-
ность как занятие чисто американское... Сравнительный анализ роста
экономического могущества европейских и американских фирм показы-
вает, что в будущем прямое инвестирование из Европы в Соединенные
Штаты увеличится, поскольку мультинациональные корпорации Старо-
го Света соперничают с Новым Светом в том, чтобы занять хорошую
позицию на рынке и обезопасить себя от взаимных притязаний. ...Хотя
инвестирование из США в Европу почти вдвое выше, чем в обратном
направлении, но с учетом портфельного инвестирования эти суммы
примерно одинаковы. Более того, впервые с'1967 г. европейские фирмы
увеличивают прямое инвестирование в Америку быстрее, чем амери-
канские фирмы в Европу. Сегодня США доминируют практически толь-
ко в экономике: Соединенные Штаты не являются центром для трансна-
циональных политических партий, революционных движений или Рим-
ской католической церкви, хотя здесь и сконцентрировалась трансна-
Дж. НАЙ-мл. а Р. КОХЭН (ред.). ТРАНСНАЦИОНАЛЬНЫЕ ОТНОШЕНИЯ И МИРОВАЯ ПОЛИТИКА 1 67

циональная деятельность в области фундаментальных наук; кроме того,


США — один из основных центров транснационального профсоюзного
движения. Не все пути ведут в Нью-Йорк, некоторые ведут в Рим,
Пекин, Женеву и даже Дамаск.
Таким образом, возрастают противоречия между американским до-
минированием, по крайней мере в экономической области, и ответными
притязаниями стран Европы и Японии с менее развитыми государства-
ми, которые могут выступать в качестве наблюдателей, жертв или млад-
ших партнеров. Эти противоречия вызывают вопрос, что должна делать
американская внешняя политика: защищаться, игнорировать или ком-
пенсировать эффекты своей транснациональной деятельности? Соеди-
ненные Штаты похожи на слона в посудной лавке: они настолько могу-
щественны, что это создает проблемы вне зависимости от их намере-
ний. А может, Соединенные Штаты похожи на Великобританию
XIX в. — державу, все еще могущественную, но незаметно теряющую
преимущества, на которых основано это могущество?..

VII. ТРАНСНАЦИОНАЛЬНЫЕ ОТНОШЕНИЯ


И МЕЖДУНАРОДНАЯ ОРГАНИЗАЦИЯ

Дискуссия на тему влияния транснациональных отношений на ценнос-


ти и роль США в транснациональных связях неизбежно ставит вопрос о
межправительственном сотрудничестве в области контроля над этим
влиянием и ограничения или легитимизации главенства Америки. Со-
вершенно очевидно, что в 1970-е и последующие годы многим прави-
тельствам будет трудно справиться в одиночку с многочисленными ас-
пектами транснациональных отношений... исследователи в области
международных организаций, международной политики и международ-
ного права задаются вопросом: какие задачи должны выполнять меж-
правительственные институты, чтобы оказать влияние на транснацио-
нальные тенденции и контролировать их. Космическое пространство,
мировой океан и интернационализация производства — три наиболее
очевидные области, где может потребоваться межправительственный
контроль, а следовательно, создание новых международных законов,
новых международных организаций или же и того, и другого. Новые
законы и организации должны учитывать деятельность важных непра-
вительственных акторов, возможно, привлекая их к работе в организа-
циях и законодательно подтверждая правомочность их деятельности.
Еще неясно, будут ли правительства более успешно сотрудничать в об-
ласти регулирования транснациональных отношений или же в области
к
°нтроля за конфликтным поведением друг друга...
Р а з д е л II
ТЕОРИИ И МЕТОДЫ
Джеймс Розенау. К исследованию, взаимопересечения внутриполитической и междуна-
родной систем (172) • Хедли Булл. Теория международных отношений: пример класси-
ческого подхода (/57) • Анатоль Рапопорт. Могут ли исследования мира быть приклад-
ными? (203) • Мортон Каплан. Система и процесс в международной политике (220) •
Оран Р. Янг. Политические разрывы в международной системе (241) • Томас Шеллинг.
Стратегия конфликта (255) • Грэм Т. Аллисон. Концептуальные модели и кубинский
ракетный кризис (271)

Взаимосвязь внутренней и внешней политики:


идеи Джеймса Розенау и современность
Теоретическое осмысление вопросов соотношения, взаимосвязи и вза-
имовлияния внутренней и внешней политики всегда занимало одно из
центральных мест в международно-политической науке. Это вполне
объяснимо: ведь от того или иного решения данных вопросов зависит
понимание самого ее объекта, следовательно, и ее предмета как от-
носительно самостоятельной дисциплины. В самом деле, если мы, на-
пример, как ортодоксальные марксисты, будем исходить из того, что
внешняя политика — это простое продолжение внутренней, то, сле-
дуя логике политического реализма, мы, по сути, лишим себя воз-
можности анализа особенностей международных отношений, которые
коренным образом отличаются от внутриобщественных отношений.
Если же опираться на либеральную парадигму, то мы должны при-
знать ошибочными выводы не только марксистов, но и реалистов: с
точки зрения либералов, международные отношения не являются
«вторичными» и «третичными», а активно воздействуют на внутрипо-
литическую жизнь каждого государства, тогда как реалисты утверж-
дают, что разница между внутренними и внешними факторами поли-
тической жизни далеко не столь существенна, как может казаться на
первый взгляд.
Различия в понимании рассматриваемой проблемы касаются
не только конкурирующих парадигм в рамках науки международ-
ных отношений, но и ее трактовки представителями других дисцип-
ВЗАИМОСВЯЗЬ ВНУТРЕННЕЙ И ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ: ИДЕИ ДЖЕЙМСА РОзЕНАУ 1 69

лин1. Так, согласно юридической науке средой внешней политики яв-


ляется международное общество суверенных государств и межправи-
тельственных организаций, регулируемое особой системой норм, со-
ставляющих международное публичное право. Историки, напротив,
считают, что «между внутренним и внешним нет коренной разницы,
как нет и непроницаемой перегородки, а происходит цх очевидное
взаимодействие, в котором, однако, доминирует первое цад вторым»2.
При этом и юристы, и историки считают, что характер взаимодейст-
вий на мировой арене и сама природа международных отношений оп-
ределяются государствами, главным образом великими державами.
Одним из первых стал аргументировать противоположную точку зре-
ния профессор Южно-Калифорнийского университета Джеймс Н. Ро-
зенау3. Уже в 1960-е гг. он высказывает мнение, согласно которому
структурные изменения, произошедшие в мировой политике за послед-
ние десятилетия и послужившие основной причиной взаимозависимос-
ти народов и обществ, вызвали коренные трансформации в международ-
ных отношениях. Их главным действующим лицом становится не госу-
дарство, а конкретные лица, вступающие в отношения друр с другом при
минимальном посредничестве государства или даже вопреки его воле.
Несколько позднее Дж. Розенау облекает этот вывод в метафорическую
форму, выражающую его мысль об основных субъектах международных
отношений. Он говорит, что результатом изменений в сфере междуна-
родных отношений становится образование международного континуу-
ма, символическими персонажами которого выступают турист и терро-
рист4. Это положение Розенау коренным образом расходится с основ-
ным положением политического реализма, в столь же Метафоричной
форме выраженным Р. Ароном, согласно которому содержание между-
народных отношений составляют межгосударственные взаимодейст-
вия, символизируемые в фигурах дипломата и солдата5.
Розенау и далее оставался верным подходу, использованному им в
прежних работах, Розенау значительно углубляет свою мысль о новых
акторах международных отношений. В 1990 г. в своей йошой работе,
Получившей огромный резонанс в научном сообществе и оказавшей су-
щественное стимулирующее влияние на развитие такого направления,
1
2
Подробнее см.: Laroche ]. Politique international. P.: L.G.D.J., 199g. ]P. 17-19.
Milza P. Politique interieure et politique etrangere. Цит. по: Latcxche I Politique
"iternationale.
3
P., 1998. P. 20.
В настоящее время Дж.Н. Розенау — профессор Университета Джсорджа Вашинг-
тона.4
Rosenau J. Le toureste et le terroriste ou les deux extremes du ojnttinuum interna-
tional
5
/ / Etudes internationales. 1979. Juin.
См.: Aron R. Paixet guerre entre les Nations. P., 1962.
170 РАЗДЕЛ II. ТЕОРИИ И МЕТОДЫ

как социология международных отношений, Розенау показывает, что


новые акторы — уже не только индивиды, но и, по сути, бесконечное
многообразие негосударственных субъектов, влияющих на изменения в
рамках мировой системы1. При этом в отличие от некоторых представи-
телей транснационализма, он не склонен считать, что эти новые субъек-
ты вытесняют государство с международной сцены. По словам Розенау,
на наших глазах происходит «раздвоение мира»: речь идет о сосущест-
вовании, с одной стороны, поля межгосударственных взаимоотноше-
ний, в котором действуют «законы» классической дипломатии и страте-
гии; а с другой стороны, поля, в котором сталкиваются «акторы вне
суверенитета», т.е. негосударственные участники. Этим объясняется
«двуслойность» мировой политики: межгосударственные отношения и
взаимодействие негосударственных акторов составляют два самостоя-
тельных, относительно независимых, параллельных друг другу мира
«постмеждународной» политики. Таким образом, к классическому миру
отношений государств и межправительственных организаций добавил-
ся мир, который Розенау называет полицентричным миром, в недрах
которого взаимодействуют межправительственные и неправительствен-
ные организации, социальные группы, государственные бюрократии и
транснациональные акторы. На передний план в этом перевороте миро-
вой политики Розенау выдвигает индивидов, порывая тем самым с глав-
ными традициями изучения международных отношений.
Одним из следствий эрозии государственной монополии в определе-
нии характера международных отношений становится, как полагает Ро-
зенау, размывание границ между внутренней и внешней политикой.
Множество негосударственных участников международных отноше-
ний, о которых можно с уверенностью сказать лишь то, что они способ-
ны на международную деятельность, более или менее независимую от
государства, обусловливает формирование контуров глобальной систе-
мы, где контакты между различными структурами и акторами осущест-
вляются принципиально по-новому. Второй «полицентричный» мир
международных отношений характеризуется хаотичностью и непред-
сказуемостью, искажением идентичностей, переориентацией связей ав-
торитета и лояльностей, которые соединяли индивидов прежде. Базо-
вые структуры «постмеждународных» отношений обнаруживают насто-
ящую бифуркацию между соревновательными логиками этатистского и
полицентрического миров, которые взаимно влияют друг на друга и
никак не могут найти подлинного примирения.

1
См.: Rosenau I.N. Turbulence in World Politics. A Theory of Change and Continuity.
Princeton, 1990.
ВЗАИМОСВЯЗЬ ВНУТРЕННЕЙ И ВНЕШНЕЙ ПОЛИТИКИ: ИДЕИ ДЖЕЙМСА РОЗЕНАУ 1 71

Значительный интерес представляют идеи Розенау о глобализации


современного мирового развития. Он проводит различия между смыс-
лом этого понятия и тем содержанием, которое свойственно таким близ-
ким ему терминам, как «глобализм», «универсализм» и «сложная взаи-
мозависимость»1. Будучи тесно связанным с этими терминами, понятие
«глобализация» имеет, в его представлении, менее широкое значение и
более специфическое содержание. Оно отсылает не к ценностям и
структурам, а к процессам, к соединениям, которые зарождаются в
умах и поведении людей, к взаимодействиям, возникающим тогда, когда
индивиды и организации заняты своими обыденными делами и стремят-
ся достичь поставленных перед собой целей. Процессы глобализации
отличаются тем, что они не знают никаких территориальных или юри-
дических барьеров, легко преодолевают государственные границы и
способны затронуть любую социальную общность в любом месте мира.
Нельзя не отметить, что идеи Розенау, которые в Европе получили
благоприятный отклик, в США были восприняты довольно скептически.
Главный аргумент его американских критиков состоит в том, что эти
идеи слишком сложны и плохо поддаются операционализации2. Однако
бесспорно, что процессы глобализации мирового развития, связанные с
усилением взаимозависимости, формированием ряда признаков всемир-
ного гражданского общества и перегруппировкой основных элементов
структуры государственного суверенитета, вносят новые нюансы в во-
просы соотношения внутренней и внешней политики. Поэтому исследо-
вание динамики взаимовлияния внутренних и внешних изменений при-
обретает весьма важное значение для осмысления особенностей между-
народно-политического развития конца XX в.
Стимулирующее влияние на подобное осмысление продолжают ока-
зывать идеи Джеймса Розенау о взаимосвязи между внутриполитичес-
кой жизнью общества и международными отношениями, о роли соци-
альных, экономических и культурных факторов в объяснении междуна-
родного поведения правительств, о «внешних» источниках, которые
могут иметь чисто «внутренние», на первый взгляд, события и другие
положения, выдвинутые им еще в 1969 г. в работе «Toward the Study of
National-International Linkages», фрагмент которой приводится ниже. П.А.
Цыганков

1
См.: Rosenau J.N. Les processus de la mondialisation: retombees significatives,
echanges impalpables et symbolique subtile // Etudes internationales. Sept. 1993.
Vol. XXIV, № 3. P. 499.
2
См. подробнее: Vennesson P. Op. cit. P. 176.
ДЖЕЙМС РОЗЕНАУ
К ИССЛЕДОВАНИЮ ВЗАИМОПЕРЕСЕЧЕНИЯ
ВНУТРИПОЛИТИЧЕСКОЙ И МЕЖДУНАРОДНОЙ ,
СИСТЕМ1

ПОНЯТИЕ ВЗАИМОПЕРЕСЕЧЕНИЯ

...Предлагаемый подход к явлениям, связанным с наложением и частич-


ным совпадением национальной и международной систем, основан на
строгих эмпирических данных. Наша задача состоит в том, чтобы обна-
ружить и проанализировать периодически повторяющиеся особенности
поведения, возникающие на границе двух типов систем, и рассмотреть
процесс их взаимовлияния. При этом необходимо учитывать и постоян-
ные, и спорадические процессы, так как крайне затруднительно четко
разграничить внутриполитические и международную системы. Для обо-
значения ключевого положения нашего анализа введем термин «взаи-
мопересечение», подразумевая под ним любую повторяющуюся после-
довательность поведения, возникающую как реакция одной системы на
воздействие другой.
Для различения исходной и производной стадии взаимопересечения
будем употреблять термины «исходные» и «конечные». Каждый из этих
видов взаимопересечений в свою очередь будем классифицировать в за-
висимости от того, характерно оно для отдельной страны или для ее
внешнего окружения (т.е. для международной системы). Следователь-
но, внутренние исходные взаимопересечения определяются как после-
довательности поведения, возникающие в рамках национальных границ
и завершающиеся или поддерживающиеся внешней средой, а внешние
конечные взаимопересечения — как образ действий, порождаемый
внутренними исходными связями. Подобным образом внешние исход-
ные взаимопересечения — последовательность'действий, берущая на-

1
Оригинал: Linkage Politics: Essays on the Convergence of National and International
Systems / Ed. J. Rosenau. Princeton Center of International Studies. The Free Press, New
York Collier-Macmillan Limited, London, 1969. Chapter Three. Toward the Study of National-
international Linkages (James N. Rosenau). P. 44-56 (перевод Д.А. Жабина).
ДЖ. РОЗЕНАУ. ВЗАИМОПЕРЕСЕЧЕНИЕ ВНУТРИПОЛИТИЧЕСКОЙ И МЕЖДУНАРОДНОЙ СИСТЕМ 1 73

чало во внешней среде и поддерживающаяся или завершающаяся внут-


ри государства, а внутренние конечные взаимопересечения — это образ
действий внутри государственных границ, инициируемый внешними ис-
ходными связями.
Для прояснения смысла понятий необходимо также различать исход-
ные и конечные взаимопересечения в зависимости от их целей. Некоторые
исходные взаимопересечения, условно называемые внешней политикой,
специально предназначены для вызова ответной реакции других систем.
Назовем их прямыми внутренними исходными взаимопересечениями или
прямыми внешними исходными взаимопересечениями в зависимости о
того, исходят ли они изнутри или извне. Кроме того, существует множест-
во моделей, описывающих виды взаимодействия между государствами и
внешней средой, которые не предусматривают инициирования реакций,
пересекающих границу систем, однако приводят именно к этому, по-
рождая изменение восприятия и возникновение конкуренции. Конкрет-
ный пример — итоги выборов или государственный "переворот, провоци-
рующий реакцию заграницы. Будем называть их косвенными внутрен-
ними исходными взаимопересечениями или косвенными внешними ис-
ходными взаимопересечениями. В результате подобных рассуждений
выявляются четыре типа конечных взаимопересечений: прямые внут-
ренние, косвенные внутренние, прямые внешние и косвенные внешние.
Окончательный вариант нашей формулировки позволяет связать на-
чальные и конечные взаимопересечения. Выделим три основных типа
процессов взаимопересечения.
Проникающий процесс — граждане одной страны непосредственно
участвуют в политической жизни другой страны наравне с ее гражданами.
Самый яркий пример — действия оккупационной армии. В мирное
время это деятельность зарубежных миссий помощи, подрывных элемен-
тов, служащих международных организаций, персонала транснацио-
нальных компаний, деятелей международных политических партий и т.д.
Реактивный процесс — противоположен проникающему. Он вызы-
вается, скорее, повторяющимися и пересекающими границу процесса-
Ми, нежели конкретными носителями власти. Акторы, инициирующие
исходное взаимопересечение, не оказывают непосредственного влияния
на деятельность тех, кто подвергается воздействию конечного взаи-
Мопересеченйя. Тем не менее поведение последних — непосредствен-
ная реакция на деятельность первых. Возможно, подобные процессы —
Наиболее частая форма взаимопересечения, так как они возникают из
соединения прямых и косвенных исходных взаимопересечений с соот-
ветствующими конечными взаимопересечениями. Пример реактивного
Процесса, вызывающего прямые исходные и конечные взаимопересече-
Ния, — повторяющиеся реакции на программу внешней помощи. Мест-
174 РАЗДЕЛ II. ТЕОРИИ И МЕТОДЫ

ные избирательные кампании в США, испытывающие на себе влияние


вьетнамских событий, — пример реактивного процесса, возникающего
из косвенных исходных и конечных взаимопересечений.
Конкурентный процесс — третий тип процесса взаимопересече-
ния — представляет собой особую форму реактивного типа. Он возни-
кает тогда, когда конечное взаимопересечение не только является от-
ветной реакцией на исходное, но и принимает такую же форму. Это
соответствует так называемой диффузии или демонстрации, когда поли-
тическая деятельность в одной стране воспринимается в другой как
вызов. Послевоенное распространение насилия, национализма, стрем-
ление, к быстрейшей политической модернизации и индустриализа-
ции — не что иное, как наиболее характерные случаи взамопересече-
ний, возникших вследствие конкуренции. Поскольку конкретное пове-
дение обычно не зависит от инициаторов, процессы конкуренции обычно
связывают только косвенные исходные и конечные взаимопересечения.
Некоторые аспекты приведенных выше формулировок требуют тща-
тельного анализа. В первую очередь необходимо отметить, что исполь-
зуемая терминология избрана намеренно, ибо она позволяет выбраться
из тесных понятийных рамок, укоренившихся в работах специалистов, и
избежать отнесения к какой-либо определенной группе взглядов. По-
нятие взаимопересечения, созданное вне исходных и конечных взаимо-
связей, оказывается нейтральным и одновременно простым для воспри-
ятия. Этот термин будет нейтральным и при рассмотрении вопроса,
представляет ли усиливающаяся взаимозависимость национальных и
глобальной систем процесс интеграции и возникновения глобальной по-
литической общности. Государства в своей политике все более зависят
и от внешней среды, и друг от друга, т.е. течение внутриполитических
процессов испытывает все большее воздействие извне. Но это не обяза-
тельно означает возрастание интеграции государств. На самом деле вза-
имопересечение может иметь негативную окраску и крайне разруши-
тельные последствия и для государств, и для международной системы.
Характерный пример — взаимопересечение коммунистического Китая
с его окружением. Для того чтобы избежать положительного оттенка,
который обычно подразумевается при упоминании взаимозависимости,
избран менее элегантный, но нейтральный термин «взаимопересече-
ние».
Еще одно преимущество избранной терминологии — она не отрица-
ет и не преувеличивает значимость национальных границ. Мы далеки
от мысли, что в сближающемся мире страны настолько сильно привяза-
ны к своему окружению, что все больше растворяются в нем. На самом
деле большинство политических событий обычно происходит внутри
национальных границ и понять их невозможно, не зная внутриполити-
ДЖ. РОЗЕНАУ. ВЗАИМОПЕРЕСЕЧЕНИЕ ВНУТРИПОЛИТИЧЕСКОЙ И МЕЖДУНАРОДНОЙ СИСТЕМ 1 75

ческой обстановки. Современная глобальная политика не подчинила на-


циональную, несмотря на сближение границ и сокращение расстояний.
Но при всем значении существующих границ, нельзя не отметить, что
многие события в жизни отдельного государства оказывают сильное
влияние на глобальную систему. Эти события часто не замечают, по-
скольку аналитики склонны рассматривать события такого рода как от-
носящиеся к внешнеполитической сфере определенного государства и
считают, что влияние его на глобальную систему не входит в область
интересов ученых. Поэтому ответная реакция других государств рас-
сматривается как отдельные последовательности действий, а не сле-
дующая фаза первоначального импульса. Хотя понятие взаимопересече-
ния внутриполитических и международной систем вовсе не обязатель
но предотвращает подобную практику, опасность дробления единого
процесса на ряд независимых отдельных действий все же сокращает-
ся — создается контекст для анализа, когда значение государственных
границ признается, но не абсолютизируется.
Необходимо остановиться еще на одном моменте — понятии возоб-
новляемого/рекуррентного поведения. Исходные и конечные взаимопе-
ресечения и образуемые ими взаимосвязи понимаются не как отдель-
ные феномены — в этом случае невозможно создание интересующей
нас гипотезы. Для того чтобы перейти от описания отдельных случаев к
созданию продуктивной теории, нужно рассматривать исходные и ко-
нечные взаимопересечения как события, происходящие с частотой, до-
статочной для построения модели. Для повышения точности любое со-
бытие на определенном уровне обобщения может рассматриваться как
часть более широкой последовательности, а мы в результате не отстра-
няемся от анализа самого события для того, чтобы классифицировать
его по отношению к взаимосвязи внутриполитического и глобального.
Если же взаимосвязь отсутствует, то и само событие нас не должно
интересовать. Например, убийство государственного деятеля или гибель
чиновника ООН в авиакатастрофе не попадают в поле нашего ин-
тереса: имея отклик за рубежом, они не являются рекуррентными, да и
зарубежная реакция быстро угасает, не оказав значимого влияния на
привычные стереотипц поведения.
Другими словами, именно рекуррентность, а не сам факт совер-
шения события находится в центре нашего внимания. Так, нас при-
влекает воздействие выборов на внешнюю среду вообще, а не послед-
ствия конкретных выборов в определенной стране. Последние могут
оказывать влияние на окружение, но рассматривать мы их будем
яишь как частное отражение взаимопересечений, а не как сами вза-
имопересечения. Подобным образом и при заданном рекуррентном по-
ведении в пределах одного государства мы не усматриваем взаимопе-
1 76 РАЗДЕЛ 11. ТЕОРИИ И МЕТОДЫ

ресечений в последствиях тех или иных действий за рубежом, пока


ответная реакция не обретет рекуррентного характера. Рассмотрим
данное положение на примере выборов в Норвегии и США. И те и
другие проходят с одинаковой периодичностью, но выборы в США по-
оождают дискуссии в НАТО, а предвыборная кампания в Норвегии
не влияет на отношения между Востоком и Западом. Короче, прези-
дентские выборы в Соединенных Штатах оказывают значимое воздей-
ствие на международную систему, а выборы в Норвегии — нет. Поэ-
тому выборы в США нужно рассматривать как косвенные исходные
взаимопересечения внутренней политики, а выборы в Норвегии тако-
выми не являются.
Обобщая сказанное выше, можно сделать следующий вывод: обна-
ружено почти неограниченное количество взаимопересечений внутрен-
ней и глобальной политических систем, которые без излишнего упроще-
ния могут быть объединены в операциональный набор девяти основных
типов. Восемь из них возникают как сочетание четырех типов исходных
и конечных взаимопересечений (3, 4, 7, 8, 9, 10, 13, 14 на рис. 3). Девя-
тый, названный нами смешанным взаимопересечением, обусловлен тем,
что некоторые исходные и конечные взаимопересечения последователь-
но резонируют и их целесообразно рассматривать вместе. Иными слова-
ми, смешанное взаимопересечение — это взаимосвязь, в которой моде-
лируемая последовательность действий не заканчивается установление
м конечного взаимопересечения. Смешанное взаимопересечение можно
рассматривать как последовательность, в которой исходное вза-
имопересечение порождает конечное, а последнее в свою очередь по-
рождает исходное, поэтому вряд ли можно анализировать отдельно
одно от другого.

КОМПОНЕНТЫ СТРУКТУРЫ ВЗАИМОПЕРЕСЕЧЕНИЯ

Чтобы упростить дальнейшее развитие нашей теории, мы распро-


страняем все сказанное выше на объемную структуру, в которую вхо-
дят 24 переменные, характеризующие государства. Данные элементы
могут выступать в качестве как исходных и конечных взаимопересече-
ний, так и объектов, генерирующих эти взаимопересечения. Наряду с
ними выделим шесть компонентов международной системы, которые ге-
нерируют исходные и конечные взаимопересечения, а также испытыва-
ют на себе их влияние. Преобладание явлений взаимопересечения ста-
новится очевидным, когда два набора переменных объединяются в мат-
рицу, насчитывающую 144 области, где возможно образование взаимо-
пересечений внутриполитической и международной систем (рис. 4).
1 78 РАЗДЕЛ 11. ТЕОРИИ И МЕТОДЫ

В действительности количество возможных взаимопересечений значительно больше,


поскольку во многих ячейках матрицы возможны все три типа процессов взаимопересечения, и
могут быть установлены все упомянутые девять базисных типов взаимопересечений. Другими
словами, для топгчтобы отражать полную совокупность возможных взаимопересечений, матрица
должна быть воспроизведена трижды, что позволит объяснить изменяющиеся процессы
взаимопересечения; затем каждый процесс нужно по очереди воспроизвести девять
раз, тогда восемь из них покроют всевозможные комбинации прямого — косвенного и различия
исходных — конечных взаимопересечений, а девятый будет служить для идентификации
смешанных взаимопересечений.
Хотя в эпоху быстродействующих компьютеров изучение каждой из 27 форм
взаимопересечения, которое может происходить в каждой из 144 различных ячеек матрицы,
вполне возможно, и все они могли бы быть хорошо исследованы — по крайней мере в том
пункте, где установлено, что их эмпирическое существование недостаточно, чтобы сделать их
теоретически релевантными, — мы не ставим задачу такого полного анализа. Укажем лишь
несколько из тех наиболее плодотвор- ных линий теории взаимопересечения, которые
обеспечивает предложенная структура.
Предварительно обратим внимание на ограниченность и незавершенность анализа
структуры, представленной на схеме, с тем чтобы читателя не вводило в заблуждение
увеличение количества терминов, преимущества которых и связанные с ними многие инте-
ресные теоретические проблемы он рискует не заметить. Необходимо особенно отметить, что
некоторые из терминов являются неопределенными, незавершенными, субъективными и
перекрывающими друг друга.
На данной стадии наша цель — продуцирование идей, а не поиск исчерпывающих ответов,
поэтому мы не пытались формулировать точные определения и проводить четкие границы
между переменными. Дальнейшее уточнение, несомненно, приведет к появлению иных пере-
менных, замене имеющихся. В нашем случае 24 переменные, относящиеся к государству; мы
просто составили список наиболее выразительных детерминант исходных и конечных связей,
исходя из очевидности их общих характеристик. Список включает переменные, которые
вызывают определенную реакцию на разных уровнях (действующие лица, отношения,
учреждения и процессы). Эти переменные разворачиваются в различных сферах (правительство,
государство, общество), Более того, мы выбрали также простые и ясные переменные внешней
среды.
l ДЖ. РОЗЕНЛУ. ВЗАИМОПЕРЕСЕЧЕНИЕ ВНУТРИПОЛИТИЧЕСКОЙ И МЕЖДУНАРОДНОЙ СИСТЕМ 179

Предлагаемая структура взаимопересечений


Внутриполити- Виды среды
ческая система

Организационная среда
Среда холодной войны
Конечные и исходные

Региональная среда
взаимопересечения

Ресурсная среда
Смежная среда

Расовая среда
Действующие 1. Чиновники исполнительной
лица власти
2. Чиновники законодательной
власти
3. Гражданские чиновники
4. Военная бюрократия
5. Политические партии
Ё6. Группы интересов
7. Элиты
Отношения 8. Идеология
9. Политическая культура
10. Общественное мнение
Учреждения 11. Исполнительная власть
12. Законодательная власть
13. Аппарат
14. Военные учреждения
15. Выборы
16. Партийная система
17. Система коммуникаций
18. Социальные учреждения
Процессы 19. Социализация и подбор кадров
20. Формирование интересов
21. Укрупнение интересов
22. Осуществление политики
23. Политическое
администрирование
24. Интегративно-
дезинтегративные

Предлагаемая структура взаимопересечений


180 РАЗДЕЛ II. ТЕОРИИ И МЕТОДЫ

Единственным основанием категоризации является то, чем опериру-


ют, порой неосознанно, действующие лица и наблюдатели, привыкшие
рассуждать в рамках этих шести основных переменных. Конечно, эти
шесть переменных не исчерпывают все возможное многообразие реаль-
ной действительности и не пересекаются, о чем свидетельствует даль-
нейшее исследование. Отметим еще, что явления, связанные с другими
исходными или конечными взаимопересечениями (юридического, тех-
нологического и военного характера), настолько важны, что желатель-
но создание дополнительных переменных. Однако используемые нами
шесть переменных существуют в умах действующих политиков и поэто-
му могут по крайней мере служить примером в наших рассуждениях.
(Несомненно, что утверждение представляет, по существу, основную
гипотезу о взаимопересечении внутриполитического и глобального, ко-
торую можно и должно проверить эмпирически.)
При упомянутых недостатках структура, изображенная на рис. 4,
дает несколько преимуществ. Во-первых, она преодолевает аналитичес-
кий разрыв между сравнительной и международной политической нау-
кой и заставляет думать о том, как они связаны. Сопоставляя различ-
ные аспекты систем, мы можем выявить множество точек совмещения и
таким образом сломать тенденцию раздельного изучения политических
систем как исключительно национальных или межнациональных.
Во-вторых, схема не позволяет сосредоточиться только на очевид-
ных взаимопересечениях. Подразделение государств и их окружения на
множество переменных заставляет нас обратить внимание на многие
неизвестные или латентные связи, которые в случае использования
менее эксплицитной схемы могли бы пройти незамеченными или не по-
лучить должного освещения. Может оказаться, что многие взаимопере-
сечения, выводимые из этой схемы, и не заслуживают тщательного ана-
лиза, но их придется рассмотреть для оценки их значимости.
В-третьих, часть схемы, относящаяся к государству, должна при-
вести к отказу от традиции изучать национальные правительства как
объекты с недифференцированной внутренней средой, т.е. основывать-
ся исключительно на национальном интересе как источнике междуна-
родного поведения. Подразделяя государства на переменные, которые
обычно не рассматриваются в международном контексте, мы исследова-
ли процессы, определяющие нужды и потребности государства, и отвер-
гали утверждения, будто его исходные взаимопересечения лишь обслу-
живают интересы. Более того, выявив неправительственных акторов,
отношения, учреждения и процессы наряду с правительственными, мы
сделали возможным анализ смешанных взимопересечений и смогли по-
ставить вопрос о том, каким образом внешнее поведение служит целям
внутренней деятельности государства.
П.Ж. РОЗЕНАУ. ВЗАИМОПЕРЕСЕЧЕНИЕ ВНУТРИПОЛИТИЧЕСКОЙ И МЕЖДУНАРОДНОЙ СИСТЕМ 1 81

В-четвертых, аналогичным образом часть схемы, описывающая


внешнюю среду, должна препятствовать попыткам рассмотрения госу-
дарства в недифференцируемой внешней среде. Анализируя многие
международные системы, частью которых являются государства, мы
пришли к выводу, что события за рубежом воздействуют на функциони-
рование государства постоянно, а не время от времени. Предлагаемая
нами процедура позволяет сравнивать стабильность различных между-
народных систем по характеру взаимосвязи с государствами. Если, на-
пример, следствия исторических различий между Индией и Пакистаном,
Францией и Германией, Кореей и Японией, Грецией и Турцией,
Израилем и Египтом как-то указывают на постоянное, а не периодичес-
кое воздействие событий за рубежом на деятельность (функционирова-
ние) государства, могло бы показаться, что ближайшее окружение госу-
дарства предопределяет его внешнюю политику и внутреннюю жизнь
гораздо более экстенсивно, чем взаимосвязь с другим, более дальним
окружением. Различные взаимосвязи государства с окружением никог-
да не подвергались системному и сравнительному анализу, который воз-
можен в нашей структуре взаимопересечений.
В-пятых, еще одним преимуществом является связь между прямы-
ми и косвенными взаимопересечениями. Поскольку последовательнос-
ти поведения могут быть намеренными или ненамеренными, мы вводим
допущение для анализа двух основных наборов взаимопересечений, ко-
торые обычно игнорируются. Проводится анализ взаимопересечений,
создаваемых прямыми исходными взаимопересечениями политик госу-
дарств. Очевидно, большую часть действий., намеренно направленных
на инициирование реакции внешней среды, предпринимают правитель-
ства государств, поэтому первичная категория прямых исходных взаи-
мопересечений включает все эти виды деятельности, как основные, так
и дополнительные, которые обычно рассматриваются как внешняя по-
литика государства. В контексте взаимопересечения внутриполитичес-
кого и глобального внешняя политика — это возобновляемые формы
действия или бездействия, которые предпринимаются надлежащим об-
разом сформированными властями государства по отношению к одному
или более объектам внешнего окружения с целью удовлетворения нужд
и потребностей государства или получения извне каких-либо ресурсов,
способствующих удовлетворению нужд и потребностей государства.
Но внешнеполитическая деятельность — не единственно возмож-
ные прямые исходные взаимопересечения. Важнейшее преимущество
структуры взаимопересечений состоит в том, что она привлекает вни-
мание к главной категории целенаправленного поведения, которая
Часто остается без внимания и которую следует подвергнуть углублен-
ному анализу. Мы имеем в виду именно те возобновляемые действия,
182 РАЗДЕЛ и. ТЕОРИИ и МЕТОДЫ

которые предпринимаются отдельными лицами или группами с целью


сохранения или изменения одного или более аспектов внешнего окру-
жения государства. Корпорации, религиозные организации, профсо-
юзы, некоторые политические партии, отдельные группы по интересам,
выдающиеся граждане и множество других физических лиц во многих
государствах преследуют цели установления желаемых моделей пове-
дения за рубежом. Очевидный пример важности неправительственных
прямых исходных связей — зарубежная деятельность американских
корпораций.
С. Хантингтон писал: «Существует вопрос, далекий от чисто марк-
систского мифа о влиянии частных экономических групп как на полити-
ку слаборазвитых стран, где они развернули свою деятельность, так и
на собственные государства. Этого вопроса избегают политологи, но
мои собственные исследования Латинской Америки убеждают меня,
что он имеет первостепенное значение... Международная корпорация,
обладающая собственностью в 1 0 государствах и более, выходит сегод-
ня из-под контроля правительства и имеет такое же отношение к прави-
тельствам слаборазвитых стран, какое Американская железнодорож-
ная компания имела к правительствам наших штатов в 70-е гг. XIX в.
Сравнительное исследование политики ТНК показывает, как ITT, Shell,
Ctandard Oil, GM, General Electric и др. влияют на политику стран, где
они функционируют. Это приоритетный вопрос любого исследования
глобальных взаимосвязей.
Другой интересный вопрос: почему экономические организации
(корпорации и в некоторой степе ни союзы) могут эффективно функцио-
нировать, преодолевая государственные границы, а политические орга-
низации — партии — не могут?.. Любая попытка поддержать междуна-
родную политическую партию терпела крах, разбившись о рифы нацио-
нализма. ГДР и Партия арабского социалистического возрождения —
только последние примеры в ряду, в котором уже есть останки второго
и третьего интернационалов. Еслл это истинно с точки зрения междуна-
родной политики, то ясно, что проблематичен успех партий и других
групп интегрировать такие страны, как Бирма, Малайзия, Нигерия,
Конго».
Более того, если оценивать различия между прямыми и косвенными
взаимопересечениями со сторонь» конечного взаимопересечения, стано-
вится ясно,- что жизнь государства обусловлена явлениями, которые
представляют собой не что иное, как целенаправленные воздействия
других государств. В исследованиях этот момент обычно упускается.
Многие аналитики основываются главным образом на понятии «вмеша-
тельство» при анализе международного положения государств и сосре-
доточиваются на способах, которые внешние акторы используют для
ДЖ. ГОЗЕИАУ. ВЗАИМОПЕРЕСЕЧЕНИЕ ВНУТРИПОЛИТИЧЕСКОЙ И МЕЖДУНАРОДНОЙ СИСТЕМ 183

вмешательства во внутренние дела другого государства. При этом они


не стремятся поставить вопрос о влиянии спонтанных событий или тен-
денций за рубежом на принятие решений. Явное вмешательство подра-
зумевает сопротивление или по крайней мере осознанный контроль и
управление: с подрывной деятельностью нужно бороться, экономичес-
кому вмешательству — противостоять, на военные угрозы — отвечать,
с дипломатическими требованиями — торговать, на пропаганду — отве-
чать контрпропагандой. Однако в реальности все далеко не так просто.
jVlbi не преуменьшаем важности моделей поведения, основанных на
принципе намеренного вмешательства, но утверждаем, что существует
множество других моделей реагирования государства на внешние раз-
дражители, которые, как обычно предполагается, не должны прини-
маться во внимание. Возможно, что понятие косвенных конечных взаи-
мопересечений будет способствовать проведению более глубоких ис-
следований способов приспособления государства к внешним воздейст-
виям.
В последнюю очередь отметим отнюдь не последнюю по важности
мысль: структура взаимопересечений позволяет осуществлять более
объективные сравнения для целей анализа внешней политики. ...Преоб-
ладающая часть исследователей международной проблематики сосредо-
точивается на внешнеполитической деятельности государства, пытаясь
отыскать в чем-нибудь источник этой деятельности (геокультурные
факторы, личности лидеров, ресурсный потенциал и т.д.). Попытки ус-
тановить первооснову путем сравнения упомянутых переменных в прак-
тике двух или более государств крайне немногочисленны. Мы надеем-
ся, что объединение внешних и внутренних переменных в одной схеме,
применимой к любому государству, позволит преодолеть этот недоста-
ток и создать основу для оценки и сравнения относительного потенциа-
ла переменных, на которых базируется изучение международного пове-
дения двух любых государств.
Хедли Булл и второй «большой спор» в
науке о международных отношениях

Публикация книги Г. Моргентау, фрагменты которой приведены


выше, стала свидетельством того, что «большой спор» в науке о меж-
дународных отношениях между школами политического реализма и
политического идеализма, который концентрировался вокруг таких
понятий, как национальный интерес, сила и баланс сил, правовые ин-
ституты и нормы морального поведения, достигла своей вершины
вскоре после окончания Второй мировой войны. Книга Моргентау на-
долго закрепила в данной науке доминирующие позиции теории по-
литического реализма. Казалось, что наконец-то создана (или, по
крайней мере, что скоро будет создана) дисциплина, сочетающая це-
лостность и непротиворечивость теоретических позиций с эффектив-
ными конкретными методиками и техниками анализа действительнос-
ти в столь важной сфере общественной практики. Господствующую в
это время в научных кругах атмосферу четко представил известный
американский исследователь Стенли Хоффманн, которого называют
умеренным реалистом. Отметив, что международные отношения изу-
чаются очень многими дисциплинами — «от географии до экономики,
от истории до демографии, от права до социологии и от «внутренней»
политической науки до кибернетики», он продолжил: «Каждая дис-
циплина отвечает на разные типы вопросов, и эти вопросы не одного
и того же порядка: они различаются как по рассматриваемому ими
объекту (люди как биологические существа, ценности, пространство,
отношения между людьми), так и по предмету, который они представ-
ляют (простое описание, объяснение, философия). Для того чтобы
найти синтетическое описание, необходимо иметь общую единицу из-
мерения, своего рода эталон, в который могли бы конвертироваться,
как деньги, все, эти дисциплины. Этим эталоном и является теория
международных отношений, т.е. совокупность положений, призван-
ных учитывать феномены, которые изучаются или непосредственно
политической наукой, или другими соответствующими дисциплинами.
Более того, в Соединенных Штатах, где эта дисциплина развивается
особенно успешно, вся современная политическая наука имеет теоре-
тическую направленность, что является реакцией на прежний «гипер-
ХЕДЛИ БУЛЛ И ВТОРОЙ «БОЛЬШОЙ СПОР- В НАУКЕ О МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЯХ 1 85

фактуализм», а также на влияние физических наук, социологии, наук


о коммуникациях»1.
Однако в центре вспыхнувшего уже в 1966 г. «нового большого
спора» оказалась именно теоретическая ориентация науки о меж-
дународных отношениях, ее приверженность традиционным мето-
дам, базирующимся на философском подходе, наблюдении, интуи-
ции исследователя, исторических сопоставлениях. Новое поколение
исследователей-международников в своих работах выдвинуло на пе-
редний план как раз то, против чего выступали,представители «клас-
сического» направления — системное моделирование (Мортон Кап-
лан), использование компьютерных симуляций (Дж. фон Ньюмэн),
теорию игр (Оскар Моргенштерн) и социальных коммуникаций (Карл
Дойч), формализованный анализ политических коалиций (У. Рикер) и
внешней политики (Дж. Модельски), математические теории гонки
вооружений (Л.Ф. Ричардсон), теорию конфликта (Кеннет Боулдинг)
и т.п.
Начало «второго большого спора» было положено докладом Хедли
Булла «Международная теория: пример классического подхода» на
научной конференции в Лондонской школе экономики в январе
1966 г., опубликованным в апрельском (того же года) номере журна-
ла «World Politics» и вызвавшим большой резонанс в научном сооб-
ществе. Следует подчеркнуть, что дискуссия между представителями
двух направлений, названных в статье X. Булла, существовала и до
ее публикации. Однако именно обобщение Буллом аргументов сто-
ронников «классического» подхода в последовательной, ясно и четко
выраженной форме придало этой дискуссии тот размах, который
впоследствии заставил говорить о ней как о важном этапе в развитии
науки о международных отношениях: многими специалистами статья
была воспринята как вызов, результатом чего стало множество отве-
тов на нее, поступивших в адрес как названного, так и других журналов.
Булл принадлежал к английской школе в науке о международных
отношениях, в центре которой — анализ международной системы как
относительно целостного «общества», где господствуют единые нормы
поведения его членов-государств. В своей наиболее значительной рабо-
те «Анархическое общество: изучение порядка в мировой политике»
(The Anarchical Society: A Study of Order in World Politics. London, 1977)
он высказывает взгляды, близкие, с одной стороны, политическому реа-
лизму, а с другой — получившему распространение в 1990-е гг. так на-

1
Hoffmann S.H. International Relations. The Long Road to Theory // World Politics.
1959. Vol. XL P. 348.
186 РАЗДЕЛ II. ТЕОРИИ И МЕТОДЫ

зываемому конструктивистскому направлению в науке о международ-


ных отношениях, которое не совпадает ни с тем, ни с другим1.
В то же время научный авторитет Булла, работы которого часто ци-
тируются и в наши дни, в немалой степени связан именно с предложен-
ной им периодизацией развития международной теории, основываю-
щейся на этапах наибольшего влияния того или иного подхода. «Очень
важно, — писал он в 1972 г., — отметить существование трех крупных
направлений в теоретической деятельности: «идеалистические», или
прогрессистские, доктрины, которые преобладали в 1920-х — начале
1930-х гг., «реалистические», или консервативные, теории, которые по-
лучили свое развитие в ответ на них в конце 1930-х и 1940-х гг., и
«социально-научные» теории конца 1950-х и 1960-х гг., обязанные
своим происхождением неудовлетворенности методами, на которых
были основаны обе первые»2.
При этом существует точки зрения, основанная на куновском подхо-
де к научным революциям, согласно которой вторая «великая дискус-
сия» имела большее значение, чем первая, поскольку для нее была ха-
рактерна более фундаментальная полемика, чем для спора между идеа-
лизмом и реализмом. Дело в том, что как реализм, так и идеализм — это
часть традиционной парадигмы, а во втором споре преобладала научная
парадигма. Поэтому хронологические периоды, когда преобладали сна-
чала идеализм, затем реализм, а потом и научная школа (называемая
также школой модернизма или школой бихевиоризма), можно назвать
периодами куновской обычной науки, тогда как «великие дискуссии»
выражали кризис соответствующей парадигмы3. Это придает еще
большую значимость статье Булла, фрагмент которой приводится
далее.
П.А. Цыганков

1
2
См. об этом: Теория международных отношений на рубеже столетий. С. 38.
3
Цит. по: Там же. С. 24.
См.: Lijphart A. International Relations Theory: Great Debates and Lesser De
bates // International Social Science Journal. 1974. № 26. P. 20.
ХЕДЛИБУЛЛ
ТЕОРИЯ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ:
ПРИМЕР КЛАССИЧЕСКОГО ПОДХОДА'

I
Два подхода к теории международных отношений в равной мере при-
влекают сегодня наше внимание. Первый из них я бы назвал класси-
ческим. Под ним я не подразумеваю изучение и критику классиков
международных отношений, работы Гоббса, Гроция, Канта и других
великих мыслителей прошлого, которые обращались к международ-
ным взаимодействиям. Конечно, изучение работ классиков представ-
ляет собой образец классического подхода и дает исключительно пло-
дотворный и важный метод. Однако то, что я имею в виду, намного
шире: это теоретический подход, который вытекает из философии, ис-
тории и права и исходит прежде всего из явной веры в правомоч-
ность использования здравого смысла, а также из того, что, замкнув-
шись в узких рамках критериев верификации и доказательства, вряд
ли можно сказать много важного о международных отношениях. Таким
образом, общие положения об этом предмете должны вытекать
из несовершенного в научном отношении процесса восприятия или
интуиции, и эти общие положения вследствие ненадежности своего
источника не могут оцениваться иначе, как гипотетические и неокон-
чательные.
До недавнего времени практически все попытки теоретических
исследований международных отношений основывались на подхо-
де, который я только что описал. Мы можем узнать его в различ-
ных попытках создания целостной международной теории XX в. — в
работах Альфреда Зиммерна, Эдварда Хэллета, Е.Г. Карра, Ганса
Моргентау, Джорджа Шверценбергера, Реймона Арона и Мартина
Уайта. Не вызывает сомнений, что именно таков метод и их пред-
шественников, отдельные мысли и выводы которых они попытались

1
Оригинал: International Theory: The Case of a Classical Approach. Bull H. //
Contending Approaches to International Politics / Ed. by Klaus Knorr, James N. Rosenau.
Princeton, 1969. P. 20-37 (перевод Е. Ященко и П. Цыганкова).
188 РАЗДЕЛ II. ТЕОРИИ И МЕТОДЫ

обобщить: это метод политических философов, Макиавелли и Берка,


правоведов-международников Ваттеля и Оппенгейма, памфлетистов
Гентца и Кобдена, историков Гирина и Ранке. Именно потому, что этот
подход так долго был нормой, мы можем назвать его классическим.
Второй подход я бы назвал научным. Я выбрал термин «науч-
ный», а не «сциентистский» для того, чтобы не принижать исполь-
зованием пренебрежительного термина важности того вопроса, ко-
торый хочу обсудить. Используя термин «научный» для этого вто-
рого подхода, я имею в виду не столько достижения, сколько
стремления тех, кто его предпочитает. Они стремятся построить
теорию международных отношений, положения которой основыва-
лись бы на математических и логических доказательствах или же
на строгих эмпирических процедурах верификации. Одни из них счи-
тают, что классические теории международных отношений не имеют
никакой ценности и воображают себя основателями абсолютно новой
науки. Вторые допускают, что результаты классического подхода об-
ладают некоторой ценностью, и, возможно, даже относятся к ним с
определенной симпатией, но похожей на ту, с которой владелец мо-
дели авто 1965 г. может смотреть на архаичный автомобиль. Однако
и те, и другие надеются и верят, что их собственное направление в
теории полностью заменит предшествующее. Подобно логическим по-
зитивистам, пытавшимся в 1930-е гг. узурпировать английскую фило-
софию, или подобно блестящим молодым технократам Макнамары,
когда они пришли в Пентагон, считая себя новыми, знающими и
хладнокровными людьми, преодолевающими истощенную и расплыв-
чатую дисциплину, или псевдодисциплину, которая до этого довольст-
вовалась какими-то странными ухищрениями, избегала научного ме-
тода, но в конце концов всегда неизбежно была вынуждена уступать
ему.
В таком понимании научный подход к теории международных
отношений присутствует в теории международных систем, разра-
ботанной Мортоном А. Капланом и др., в различных экстраполя-
циях Джона фон Ньюмана и теории игр Оскара Моргенштерна,
в теории торга Томаса Шеллинга, в работах Карла Дойча о со-
циальных коммуникациях, в изучении политических союзов
Вильяма Рикера, в моделях осуществления международной поли-
тики, созданных Джорджем А. Модельски и др., в математическом
изучении процессов вооружений и смертельной вражды Левиса
Ф. Ричардсона и в теориях конфликта, разработанных Кеннетом
Боулдингом и Анатолем Рапопортом. Он составляет также значи-
X. БУЛЛ. ТЕОРИЯ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ. ПРИМЕР КЛАССИЧЕСКОГО ПОДХОД* 189

тельную часть содержания того, что называется «исследования


мира»1.
Исследования, которые я перечислил, сильно различаются по ис-
пользуемым методам и рассматриваемым вопросам. Нет сомнений,
что их авторы, относясь друг к другу с враждебностью лидеров марк-
систских сект, имеют разные представления о внешнем мире, они в
разной степени прояснили наш предмет. Кроме того, то, что я назвал
научным подходом, у всех них проявляется по-разному. Поэтому
было бы неверно рассматривать их как единое течение. В то же
время трудно избежать и того, что критика в адрес этого течения
будет справедливой по отношению ко всем его отдельным представи-
телям. И тем не менее все эти исследования, все эти способы анали-
за так или иначе привлекают научный подход, и для его обсуждения
необходимо сосредоточить внимание на том общем, что в них име-
ется.
Безусловно, что все написанное в рамках научного подхода,
нужно воспринимать всерьез. Если судить об этом подходе по кри-
териям логической четкости и научной строгости, то можно ска-
зать, что его качество весьма высокое. Кроме того, даже при не-
благожелательном к нему отношении, нельзя тем не менее заклю-
чить, что он не внес вклада в понимание международных отношений.
^Действительно, принимая во внимание ту огромную концентрацию
сил и талантов, которая нашла свое выражение в литературе, создан-
ной данным течением, такой вывод показался бы довольно странным.
Таким образом, если мы решили критиковать научный подход,
нужно взять на себя труд по его изучению, на основе чего сформулиро-
вать возражения, которые мы можем выдвинуть по отношению к нему.
В настоящее время этот подход достиг такого уровня развития, что
умолчания по отношению к нему или, еще хуже, легкого ошельмования,
которое иногда высказывают британские критики, вовсе не достаточно
для того, чтобы показать его несостоятельность. Если, как я уверен, от
научного подхода следует решительно отказаться, то это возможно
только на основе рациональной критики.

1
См., например, Kaplan MA. System and Process in International Politics. NY., 1937;
Morgenstern. The Question of National Defense. N.Y., 1959; Schelling T.C. The Strategy of
Conflict. Cambridge (Mass.), 1960; Deutsch K. W. and oth. Political Community and the North
Atlantic Area: International Organization in the Light of Historical Eperience. Princeton, 1957;
Riker W. The Theory of Foreign Policy. N.Y., 1962; Richsrdson L„ Arms and Insecurity: A.
Mathematical Study of the Causes and Origin of War. Pittsburg, I960; Statictics of Deadly
Quarrels / Ed. by Q. Wright and C.C. Lienau. Pittsburg, 1960; Kenneth Boulding. Conflict
and Defense: A general Theory. N.Y., 1962; Rapoport A. Fights, Games, and Debates. Ann
Arbor, 1960.
190 РАЗДЕЛ II. ТЕОРИИ И МЕТОДЫ

II
Научный подход очень мало способствовал и очень мало может способ-
ствовать развитию теории международных отношений, и в той мере, в
какой он ставит своей целью дискредитировать классический подход и в
конечном итоге вытеснить его, он, безусловно, является вредным.
В подкрепление этого положения я хотел бы выдвинуть семь аргумен-
тов.
Первый аргумент. Ограничиваясь тем, что может быть логически
или математически доказано или верифицировано в соответствии со
строгими процедурами, приверженцы научного подхода лишают себя
единственных инструментов, которые сегодня дают возможность уло-
вить сущность предмета. Оставляя в стороне то, что Мортон Каплан
называет интуитивными догадками, или то, что Вильям Рикер называет
мудрой литературой, они оказываются на пути интеллектуального пу-
ританизма, который удерживает их (или может удерживать, если они
действительно вступают на него) настолько же далеко от сущности
международной политики, насколько обитательницы женского монас-
тыря в викторианскую эпоху были далеки от изучения вопросов секса.
Для того чтобы оценить нашу уверенность в возможности здравого
смысла в теории международных отношений, достаточно.перечислить
лишь несколько центральных вопросов, которые она рассматривает.
Одни из них принадлежат, по крайней мере отчасти, сфере морали, и на
них ввиду самой их природы невозможно дать какие-либо объективные
ответы; они могут быть только исследованы, прояснены, переформули-
рованы и предварительно решены на основе какой-нибудь точки зрения,
выбранной в соответствии с методом философии. Другие вопросы явля-
ются эмпирическими, но настолько неуловимыми по своей природе, что
любые ответы, какие мы бы ни дали на них, будут неполными и могут
стать лишь темой для обязательного дальнейшего обсуждения. Мы опи-
раемся на интуицию и здравый смысл не просто при разработке гипотез
для ответа на эти эмпирические вопросы (часто подчеркивают, что на-
столько же верно для естественных наук, как и для социальных). Дело в
том, что при проверке этих гипотез мы также полностью опираемся на
здравый смысл, но приблизительное наблюдение, которое, однако, не
дает ни логической, ни научно обоснованной .возможности считать
вещи именно такими, а не иными.
Например, является ли группа суверенных государств политичес-
ким обществом или системой или нет? Если мы можем говорить об
обществе суверенных государств, предполагает ли это общую культу-
ру или цивилизацию? И если да, то лежит ли подобная общая куль-
X. БУЛЛ. ТЕОРИЯ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ: ПРИМЕР КЛАССИЧЕСКОГО ПОДХОДА 1 91

тура в основании всемирной дипломатической структуры, в рамках


которой мы вынуждены сейчас действовать? Каково место войны в
международном обществе? Является ли любое частное проявление силы
абсолютным препятствием для функционирования общества или же
существуют справедливые войны, которые для его функционирования
приемлемы и даже необходимы? Имеет ли государство — член мирового
общества право на вмешательство во внутренние дела другого
государства, а если да, то при каких обстоятельствах? Являются ли
суверенные государства единственными членами международного
общества или оно состоит в конечном счете из индивидуальных чело-
веческих существ, чьи права и обязанности выше прав и обязанностей
тех государств, которые действуют от их имени? В какой степени ход
дипломатических событий в тот или иной момент времени детер-
минирован или ограничен общей моделью или структурой междуна-
родной системы, количеством, относительным весом, консервативной
или радикальной позицией государств, составляющих эту систему,
инструментами, позволяющими этим государствам навязывать свою
волю на основе либо военной технологии, либо распределения благ;
особым набором правил игры, лежащих в основе дипломатической
практики в данное время? И так далее.
Это типичные вопросы, из которых, в сущности, и состоит теория
международных отношений. Но теоретики научного подхода отказались
от средств, позволяющих поставить эти вопросы со всей прямотой.
Когда они сталкиваются с ними, то делают одно из двух: либо уклоняют-
ся от них и сосредоточиваются на маргинальных сюжетах — методоло-
гии рассмотрения предмета, логических экстраполяциях концептуаль-
ных рамок, допускающих его осмысление, на тех аспектах предмета,
которые можно измерить или прямо наблюдать, либо порывают со свои-
ми собственными правилами и, не признавая этого, прибегают к мето-
дам классического подхода, которыми они пользуются исключительно
плохо, поскольку их цели и их образование оставляют их чуждыми сущ-
ности предмета.
Эта неспособность научного подхода иметь дело с сутью предмета
при сохранении собственных ограничений привела меня к выводу, под-
тверждаемому наблюдением за преподаванием данного предмета в уни-
верситетах. Какие заслуги ни приписывались научному походу, было бы
совершенно неправильно считать, что он может стать основой курсов
по международной политике, как это происходит сегодня в некоторых
университетах Соединенных Штатов. Студент, для которого изучение
Международной политики сводится исключительно к введению в мето-
дики теории систем, теории игр, симуляции или контент-анализа, про-
сто отрезан от предмета; это отнюдь не способствует развитию его ин-
192 РАЗДЕЛ II. ТЕОРИИ И МЕТОДЫ

туиции, касающейся превратностей международной политики или мо-


ральных дилемм, к которым они приводят.
Второй аргумент, который я хотел бы выдвинуть, вытекает из пер-
вого: в тех случаях, когда последователи научного подхода проясняли
сущность предмета, они выходили за рамки этого подхода и использова-
ли классический метод. То ценное, что имеется в их работах — это пре-
имущественно суждения, установленные не математическими или дру-
гими научными методами, а совершенно независимо от этих методов.
Возьмем в качестве примера работу Томаса Шеллинга, чей вклад в
теорию международных отношений равен, а возможно, и превышает
вклад любого другого исследователя — приверженца научного подхода.
Его детальное рассмотрение понятия контроля над вооружениями, эле-
ментов устрашения, природы торга, места, которое в международных
отношениях занимает угроза применения силы, является оригинальным
и важным и, вероятно, будет долго оказывать влияние не только на
теорию, но и на практику этих вопросов. Но по своему образованию
Шеллинг — экономист; его труды по теории игр и торга имеют техни-
ческую природу, и иногда создается впечатление, что он обязан своей
поддержкой призыву к более широкому использованию научных
теорий.
Мне кажется, что в каждом случае выводы Шеллинга, касающиеся
насилия и международной политики, носят характер суждений, кото-
рые невозможно доказать и верифицировать, и что они не были и не
могут быть доказаны на основе его работы о формальной теории игр и
торга. Иногда в осмыслении сути проблем Шеллинг сочетает свой инте-
рес к самым последним научным методикам с проницательным полити-
ческим суждением и философским пониманием. Возможно, что его
идеи в сфере международных отношений были навеяны его технически-
ми исследованиями и он счел полезным проиллюстрировать их фор-
мальными упражнениями теоретического характера. Читатели, разде-
ляющие его интерес к таким методикам, возможно, найдут использова-
ние подобных иллюстраций забавным и полезным. Но такие иллюстра-
ции в лучшем случае являются полезной аналогией. Они не составляют
основы вклада Шеллинга в международную политику...
Третий аргумент состоит в том, что прогресс того типа, к которо-
му стремятся сторонники научного подхода, маловероятен. Некоторые
авторы, которых я упомянул, вполне готовы допустить, что до сих пор
строго научным образом рассматривались только периферические сю-
жеты. Тем не менее они претендуют на то, что о научном подходе следу-
ет судить не по полученным до настоящего времени результатам, а по
тем возможностям научного процесса, которые достижимы в долговре-
менной перспективе. Они могут даже сказать, что скромность их начала
X. БУЛЛ. ТЕОРИЯ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ: ПРИМЕР КЛАССИЧЕСКОГО ПОДХОДА 193

свидетельствует о развитии их по пути естественных наук; как пишет


Мортон Каплан, современная физика также «воздвигла свое нынешнее
великое здание на основе постановки проблем, для решения которых
сейчас у нее имеются необходимые методики и инструментарий»1.
По сути дела, надежда только на то, что наши знания о международ-
ных отношениях достигнут того уровня, начиная с которого они станут
действительно кумулятивными, т.е. из нынешнего сумбура соперничаю-
щих терминологий и концептуальных построений в конечном итоге воз-
никнет общий язык, а различные малозначительные сюжеты, которые
сейчас научно признаны, в дальнейшем объединятся и станут важными и
тогда появится прочный теоретический фундамент, на котором можно
будет выстраивать получаемые в рамках данного подхода знания.
Никто не может с определенностью сказать, что этого не произой-
дет, хотя на деле возможностей для такого поворота очень немного.
Трудности, с которыми столкнулась научная теория, вытекают не из
предполагаемых «отсталости» и слабости науки о международных отно-
шениях, а из особенностей, связанных с самой сущностью изучаемого
ею объекта, о которых говорится достаточно часто; слишком большое
количество переменных, которые должны приниматься во внимание
при любом обобщающем выводе о поведении государств; сопротивление
объекта любому проверочному эксперименту; качество этого объекта,
которое зачастую изменяется буквально на наших глазах и как бы про-
текает между пальцами, когда мы пытаемся систематизировать его в
теоретических категориях; тот факт, что теории, которые мы строим, и
отношения, описываемые теорией, связаны не только предметно-объек-
тивным, но и причинно-следственным взаимодействием, и, таким обра-
зом, даже наши самые безобидные идеи вносят вклад в их собственную
верифицируемость и фальсифицируемость.
Более вероятной для теории международной политики кажется такая
перспектива; она неопределенно долгое время останется на ста-
дии вечной философской дискуссии о собственных основах; работы
новых научных теоретиков не составят прочной инфраструктуры, на
основе которой сможет работать новое поколение ученых, скорее,
Даже те из них, кто будет продолжать разработки научной теории,
если сохранится нынешняя тенденция, не смогут отойти от своих
ранних работ, хотя их можно определить как частные и ненадежные
путеводители по такому весьма неподатливому предмету; будущие
ученые, даже усваивая все, что смогут, Из предшествующего опыта,
будут по-прежнему чувствовать себя обязанными строить свои собст-

1
Problems of Theory Building and Theory Confirmation in International Politics //
World Politics. 1961. Vol. XIV. P. 7.
13-5171
194 РАЗДЕЛ II. ТЕОРИИ И МЕТОДЫ

венные теории, подобно тому как строят дом на базе уже заложенного
фундамента.
Четвертый аргумент, который может быть выдвинут, состоит в
том, что многие приверженцы научной школы оказали теории очень
плохую услугу, интерпретировав ее как построение и манипулирование
так называемыми моделями. Теоретическое исследование эмпирическо-
го предмета обычно концентрируется на установлении общих связей
и отличий между событиями в реальном мире. Тем не менее многие сто-
ронники научного подхода разрабатывают свои теории в форме некой
произвольной и упрощающей реальность абстракции, которую они
затем изучают, привлекая различные способы, прежде чем определить,
какие модификации дадут приемлемый результат при их приложении к
реальным событиям. В строгом смысле модель — это дедуктивная сис-
тема аксиом и теорем; однако популярность данного термина объясня-
ется его частым использованием для обозначения того, что является не
более чем метафорой или аналогией. Строго говоря, здесь имеется в
виду только техника построения моделей. В экономике и других дисцип-
линах эта техника нашла применение, но ее использование в теории
международной политики вызывает сожаление.
Предполагаемое преимущество использования моделей заключается
в том, что, освобождая от необходимости постоянного обращения к ре-
альности, они предоставляют возможность составлять простые аксио-
мы, базирующиеся на небольшом числе переменных, и ограничиваться
строгой дедуктивной логикой, вырабатывая таким образом широкие
теоретические обобщения как важные вехи, помогающие ориентиро-
ваться в реальном мире, даже если при этом и не учитываются детали.
Но я не знаю ни одной модели, которая способствовала бы понима-
нию международных отношений и в то же время не могла быть выраже-
на в форме эмпирического обобщения. Однако мы должны воздержи-
ваться от использования моделей не по этой причине. Свобода создате-
ля моделей по отношению к выбору требований, связанных с наблюде-
нием действительного мира, — вот то, что делает его модели опасными:
он легко соскальзывает в догматизм, тогда как эмпирические обобще-
ния являются преградами на этом пути, он приписывает модели связь с
реальностью, которой на самом деле нет, он довольно часто искажает
саму модель, вводя дополнительные гипотезы о мире под видом логичес-
ких аксиом. Интеллектуальное совершенство и логическая упорядочен-
ность построения модели придают ей определенную привлекательность,
которая, однако, обманчива с точки зрения ее отношения к самой объ-
ективной реальности.
В качестве примера приведу модели наиболее амбициозного постро-
ителя моделей — Мортона Каплана. Он предлагает модели двух истори-
X. БУЛЛ. ТЕОРИЯ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ: ПРИМЕР КЛАССИЧЕСКОГО ПОДХОДА 195

ческих и четырех возможных международных систем, каждая из кото-


рых имеет свои «основные правила» или характеризуется своим особым
поведением. По утверждению Каплана, модели позволяют ему делать
прогнозы, правда, только высокого уровня обобщения, относительно ха-
рактерного или возможного поведения государства в рамках современ-
ной международной системы, предсказывать, вероятны или нет транс-
формации данной системы в какую-нибудь другую систему и какую
форму они могут принять.
Шесть систем, которые различает Каплан, и «основные правила»
или характерное поведение каждой из них — это фактически не более
чем общее место, выуженное из ежедневных дискуссий о международ-
ных отношениях, об общей политической структуре, которую мир имел
или мог бы иметь. Это — международная политическая система XVIII и
XIX в.; современная так называемая биполярная система; структура,
которая существовала бы, если бы современная поляризация власти не
смягчалась ООН и мощными третьими силами; система, которая суще-
ствовала бы, если бы ООН стала преобладающей политической силой в
мире все еще суверенных государств; мировое государство; наконец,
мир, состоящий из множества ядерных держав.
Обсуждая условия, при которых будет поддерживаться равновесие
в каждой из этих систем, и предсказывая вероятность и направление их
трансформации в другие системы, Каплан вводит гораздо более произ-
вольное предположение, чем предложено в том подходе к международ-
ной теории, который он хочет вытеснить. Обсуждая две исторические
системы, он использует подходящие примеры из недавней истории, но
нет оснований предполагать, что поведение будущих международных
систем этого типа обязательно будет таким же. Когда же он переходит к
несуществовавшим гипотетическим системам, то его обсуждение либо
тавтологически продолжает используемые им дефиниции, либо совер-
шенно произвольно трансформируется в эмпирические суждения, не
имеющие отношения к модели.
Совершенно очевидно, что шесть систем Каплана — далеко не един-
ственно возможные. Он, например, признает, что они не отражают
античного мира или средние века и тем более не охватывают безгранич-
ного многообразия, которое может иметь место в будущем. Зачем же
тогда предполагать, что любая из этих систем должна трансформиро-
ваться путем преобразования в одну из остальных? Все попытки пред-
сказать трансформации на основе предложенных моделей на каждом
этапе требуют выхода за их пределы и поиска других соображений.
Таким образом, модели Каплана не являются моделями в полном
смысле этого слова; им недостает внутренней строгости и логики. Но
Даже если бы они обладали подобными качествами, они не проясняли

196 РАЗДЕЛ II. ТЕОРИИ И МЕТОДЫ

бы реальность, как об этом говорит Каплан. У нас нет такого средства,


чтобы узнать, не окажутся ли решающими переменные, исключенные
из моделей. Каплан выполнил интеллектуальное упражнение, и не
более того. Я не буду утверждать, что некто, изучающий вопрос о том,
какие изменения могут произойти в современной международной систе-
ме, или вопрос о форме и структуре мира с множеством ядерных дер-
жав, не может добыть несколько ценных самородков из работы Капла-
на. Но насколько более плодотворно эти вопросы могут быть исследова-
ны и насколько лучше мог бы их исследовать столь одаренный ученый,
как Каплан, если бы он рассматривал действительное многообразие со-
бытий в реальном мире, принял в расчет многочисленные моменты, из-
меняющие современную международную систему в том или ином на-
правлении, учитывал значительное число политических и технических
факторов, которые помогли бы выявить характер того мира, в котором
существует множество ядерных держав, и, наконец, если бы он обра-
тился к одной из многих форм, не похожих на те, что следуют из модели
Каплана.
Мода на создание моделей служит примером гораздо более распро-
страненной и давней тенденции в изучении общественных отношений —
замены методологического инструмента и вопроса: «Полезны ли
инструменты или нет?» на выдвижение выводов о мире и вопроса:
«Верны эти выводы или нет?» Несмотря на то что эта мода получила
лишь эндемическое распространение в недавних исследованиях, я
думаю, что такая перемена стала наихудшей из возможных. «Полез-
ность» инструмента в конечном счете должна подкрепляться истиннос-
тью положения или серии положений, выдвинутых о реальном мире, а
следствием подмены является просто сокрытие результата эмпиричес-
ких исследований и подготовка почвы для некачественных размышле-
ний и подчинения исследования критерию практической полезности...
Пятый аргумент состоит в том, что в некоторых случаях фетиши-
зация измерений искажает и обедняет работу научной школы. Практи-
чески каждый приверженец научной точности представляет квантифи-
кацию предмета как высший идеал, выражаются ли сами теории в виде
математических уравнений или просто в виде суммы доказательств в
количественной форме. Подобно англиканскому епископу, который...
начинал свою.проповедь о морали словами, что он не считает все поло-
вые отношения обязательно грешными, я хотел бы высказать либераль-
ный взгляд на вопрос о квантификации. В теоретическом утверждении
о международной политике, выраженном в математической форме, нет
Ничего предосудительного, как нет в нем ничего странного и с точки
зрения логики. Точно так же нет никаких возражений и против подсче-
а феноменов, которые не отличаются друг от друга ни в каком важном
X. БУЛЛ. ТЕОРИЯ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ: ПРИМЕР КЛАССИЧЕСКОГО ПОДХОДА 1 97

аспекте, и против представления такого подсчета, как доказательства,


помогающего обосновать теорию. Трудности возникают тогда, когда в
погоне за измеряемостью мы начинаем игнорировать важные различия
между исчисляемыми феноменами и приписывать тому, что было под-
считано, то значение, которое оно не имеет, или же излишне увлекаем-
ся возможностями подсчета, которыми изобилует наш предмет, что
может отвлечь от качественных исследований, гораздо более плодо-
творных в большинстве случаев...
Шестой аргумент следующий: в теории международной политики
существует требование точности и строгости, но точность и строгость,
допускаемые предметом, легко достижимы в рамках классического под-
хода. Однако на некоторые моменты теоретики научного подхода совер-
шенно обоснованно нацеливают свои критические стрелы. Далеко не
всегда классическая теория международных отношений давала четкие
определения терминов, соблюдала логические правила процедуры или
формулировала ясные гипотезы. Иногда, особенно в период ее сущест-
вования в рамках философии истории, она пыталась применить к меж-
дународной политике выводы ненаучного взгляда на мир. Несомненно
теория международных отношений должна стремиться к научности в
смысле целостной совокупности точных и упорядоченных знаний и в
смысле согласованности с философскими основаниями современной
науки. В той мере, в какой научный подход выражает свое несогласие с
небрежными рассуждениями и догматизмом или с предрассудками про-
виденциализма, его можно только приветствовать. Однако значитель-
ная часть теоретических установок классического типа не заслуживает
критики подобного рода. Произведения великих правоведов-междуна-
родников от Витрйи до Оппенгейма (которые, можно полагать, форми-
руют основу традиционной литературы по предмету) строги и критич-
ны. И многие современные авторы логичны и строги в своем подходе и
тем не менее не принадлежат школе, которую я называю научной, это,
например, Раймон Арон, Стэнли Хоффманн и Кеннет Уолтц. С другой
стороны, нетрудно найти примеры, когда последователей научной
школы нельзя назвать точными и критичными в этом смысле.
Мой седьмой и последний, аргумент состоит в том, что последовате-
ли научного подхода, отсекая себя от истории и философии, лишаются
средств самокритики, следствием чего является их наивное и одновре-
менно высокомерное отношение к предмету и возможностям данных
дисциплин. Конечно, это относится не ко всем или, во всяком случае, не
в равной мере к каждому. Однако изучение международной политики
сторонники научной школы не рассматривают как длительную исследо-
вательскую традицию, в которую они были вовлечены последними. Для
них характерны: непонимание того, что породившие их обстоятельства
198 РАЗДЕЛ II. ТЕОРИИ И МЕТОДЫ

новейшей истории обусловили их нынешние интересы и перспективы,


придав этим последним присущий им характер, таким способом, о кото-
ром они могут даже не догадываться; отсутствие всякой склонности к
тому, чтобы спросить себя: если результаты их исследований столь
многообещающи и перспективы их практического воплощения столь
благоприятны, то почему они не были достигнуты никем прежде; некри-
тическое отношение к выдвигаемым гипотезам и особенно к моральным
и политическим отношениям, которые занимают центральное, хотя и не
признанное место в большинстве их работ.
Научный поход к международным отношениям мог бы стать благо-
датным объектом той критики, более широкой целью которой в прекрас-
ной книге Бернарда Крика стала слабость и шовинизм инфраструктуры
моральной и политической гипотезы, лежащих в основе описанных им
истории и социальных условий американской политической науки1. На-
верное, никто не сомневается, что концепция науки о международной
политике, как и науки о политике вообще, зародилась и достигла рас-
цвета в Соединенных Штатах. Это объясняется прежде всего отношени-
ем американцев к практике международных взаимодействий, к гипоте-
зам, полагающим, в частности, моральную простоту внешнеполитичес-
ких проблем и существование «решений» этих проблем, восприимчи-
востью политиков к результатам исследований и уровню контроля и
манипуляции, над совокупной дипломатической сферой, которые могут
быть реализованы любой страной...

III
Изложив аргументы против научного подхода, я бы хотел вернуться к
тем оговоркам, о которых упоминал в начале статьи. Я сознаю, что вы-
ступил с общей критикой, направленной против целой группы близких
подходов, хотя значительно эффективнее была бы точная критика более
важных конкретных целей, ибо она не затронула бы то, что не имеет
смысла критиковать без необходимости. Конечно, в теории междуна-
родных отношений существуют не два, а гораздо больше подходов, и
дихотомия, которую я использовал, игнорирует множество различий,
которые важно иметь в виду.
В ряде случаев, специалистов в области международных отношений
разделяют такие простые барьеры, как непонимание или академические
предубеждения, которые, впрочем, характерны для социальных наук в
целом. Желательно, чтобы эти барьеры сокращались, но, с другой сто-
роны, в современной борьбе мнений эклектика под маской терпимости

The American Science of Politics: Its origins and Conditions. Berkeley; L., 1959.
X. БУЛЛ. ТЕОРИЯ МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЙ: ПРИМЕР КЛАССИЧЕСКОГО ПОДХОДА 199

представляет самую большую опасность; если мы согласимся, что долж-


ны быть открытыми для каждого подхода (потому что «однажды он
может к чему-нибудь привести») и предоставлять право на существова-
ние каждой банальности (потому что «в конце концов то, что в ней
утверждается, содержит хотя бы частицу истины»), то должны смирить-
ся и с тем, что не будет конца абсурдам, которые нам навязываются.
Можно отыскать частицу истины у оратора Гайд-парка Корнера или у
пользователя омнибуса Клафама, но вопрос в том, какое место они за-
нимают в иерархии академических приоритетов?
Надеюсь, что я достаточно ясно показал, что заметил много ценного
в ряде тех положений, которые выдвинуты теоретиками, придерживаю-
щимися научного подхода. Мое утверждение состоит не в том, что эти
положения лишены ценности, а в том, что то приемлемое, что в них
содержится, может быть легко достигнуто в рамках классического под-
хода. Кроме того, частные методы и цели, предложенные этими теорети-
ками, ведут их по ложному пути, и мы должны оставаться решительно
глухи ко всем призывам, которые приглашают нас следовать за ними.
Может ли наука о международных отношениях стать
«прикладной»? (Анатоль Рапопорт о необходимости
придания научного характера исследованиям мира)
Как уже отмечалось, публикация работы Хедли Булла вызвала большой
резонанс в научном сообществе. В числе первых на нее откликнулся
Мортон Каплан, один из бесспорных лидеров «научного направления» в
исследовании международных отношений'. В ответ на критику Булла
он подчеркивает, что не отрицает вывода, в соответствии с которым
сложность объекта накладывает ограничения на то, что может быть
сказано о нем наукой. В то же время, по словам Каплана, разные объек-
ты и разные степени сложности объекта требуют разных аналитичес-
ких методик и разных процедур. Традиционалисты, говорит Каплан, не
понимают этого, вследствие чего склонны применять к массе разнород-
ных элементов абсурдно широкие и зачастую неподдающиеся фальси-
фикации обобщения.
Как представитель «научного направления» Каплан признает специ-
фику социальных и политических явлений. Однако он утверждает, что
различие между физическим и социальным не приводит к необходимос-
ти подтверждения и коммуникативности знания о них. Различие между
объектами науки обусловлено лишь степенью полноты знания о том
или ином из них, которая становится возможной в результате примене-
ния определенных методов, а также степенью убедительности и воз-
можности добиться требуемых уточнений этого знания.
Собственно говоря, «вторая большая дискуссия» касалась не тео-
рии, а методов, эффективности, практической отдачи теоретических ис-
следований. Поэтому С. Смит, например, считает, что значение этой
дискуссии слишком часто преувеличивается, а на самом деле она вовсе
не играла той роли, которая ей приписывается, ибо не затрагивала во-
проса о самой природе международных отношений2.
Тем не менее было бы ошибкой и преуменьшать ее роль. Во-первых,
принципиальное значение «второй большой дискуссии» объясняется
тем, что она отразила ту стадию в развитии науки о международных
1
См.: Kaplan M. A New great Debate: Traditionalism versus Science in International
Relations // World Politics. 1966. Vol. XIX. P. 1-20.
2
См.: Теория международных отношений на рубеже столетий.
МОЖЕТ ЛИ НАУКА О МЕЖДУНАРОДНЫХ ОТНОШЕНИЯХ СТАТЬ «ПРИКЛАДНОЙ.? 201

отношениях, которую прошла каждая социальная дисциплина — ста-


дию вступления в зрелость на основе переосмысления своего места в
обществе и науке, стремления к обновлению, достижению наибольшей
'точности, получению максимальной практической отдачи на основе
применения строгих аналитических процедур, методов, апробирован-
ных в других науках, главным образом естественных. Во-вторых, эта
дискуссия не только способствовала обогащению науки о международ-
ных отношениях прикладными методиками и аналитическими процеду-
рами, но и показала возможность и важность эмпирических исследова-
ний в данной сфере. Кроме того, она в конечном счете вела и к посте-
пенному преодолению крайностей в понимании соотношения фундамен-
тального и прикладного знаний, когда одни исследователи утверждают,
что подлинная наука начинается лишь там и тогда, где и когда она при-
обретает прикладной характер, а другие отрицают право прикладных
наук на теоретические выводы общенаучной значимости. Наука о меж-
дународных отношениях не может стать полностью и только приклад-
ной, ибо тогда она утратит возможность саморефлексии и обобщения
эмпирических исследований, продуцирования (в том числе и на основе
воображения, изобретательности и интуиции) новых фундаментальных
идей, направлений и гипотез, которые в свою очередь становятся значи-
мыми лишь в результате их эмпирической верификации или фальсифи-
кации в рамках прикладных исследований, доводящих идеи до их прямо
го соприкосновения с политической практикой.
Концептуальные рамки «научного направления» очень широки и
поэтому могут быть обозначены лишь весьма условно. Они охватывают
разные области исследования: представление международных отноше-
ний в виде системы, элементами которой выступают взаимодействую-
щие друг с другом акторы (главным образом, государства) (К. Холсти,
Д. Сингер); моделирование на этой основе различных состояний между-
народных отношений (М. Каплан, К. Райт, Р. Роузкранс); анализ пове-
дения международных акторов на основе психологического восприятия
международной ситуации лицами, принимающими решения (Р. Снай-
дер, X. Брук); сам процесс принятия внешнеполитического решения (Г.
Аллисон); исследование процессов социальной коммуникации и ин-
теграции в международных отношениях, изучение конфликтов и со-
трудничества (О. Холсти, А. Рапопорт, К. Боулдинг); попытки формали-
зации поведения международных акторов с использованием теории игр
Как теории рационального поведения в рисковых ситуациях (Дж. фон
Нейманн, О. Моргенштерн, Т. Шеллинг); теория взаимосвязи (Дж. Ро-
зенау), основное содержание которой сводится к изучению взаимозави-
симости между различными национальными государствами и междуна-
родной системой; теория равновесия (Дж. Лиски), согласно которой
202 РАЗДЕЛ II. ТЕОРИИ И МЕТОДЫ

центральным динамическим элементом, изменяющим международные


отношения, является равновесие власти, и др.
Как показывает швейцарский исследователь Ф. Брайар, подобные
попытки систематизации направлений шк