Вы находитесь на странице: 1из 19

Уильям Лабов

О МЕХАНИЗМЕ ЯЗЫКОВЫХ ИЗМЕНЕНИЙ 1

Введение

В настоящей работе намечаются подходы к объяснению механизма языковых


изменений, рассматриваемых в контексте языкового коллектива. Сейчас уже ясно, что
многие теоретические проблемы структуры языка не могут быть разрешены без учета
данных о языковом коллективе2 здесь же мы сосредоточим свое внимание на несколько ином
тезисе — что языковые изменения не могут быть объяснены на основе фактов, касающихся
одних лишь отношений внутри языковой системы, даже если признавать в качестве
дополнительных обусловливающих факторов внешние, социолингвистические отношения. В
механизме языковых изменений, наблюдавшемся нами, эти два вида отношений
систематически взаимопроникают друг в друга.
Основой для наших выводов послужили исследования языковых изменений,
проводившиеся на острове Мартас-Виньярд и в городе Нью-Йорке. Центром нашего
внимания является процесс фонетического изменения. Методика исследования была описана
нами ранее в нескольких публикациях; там же приведены некоторые факты и результаты 3. Я
полагаю, что настоящая работа отражает гораздо более обширный круг фактов и
обнаруживает в них более глубокие корреляции.
Проблемы языковой эволюции. Несмотря на достижения исторического языкознания
XIX века, многие подходы к решению проблемы языковой эволюции остаются
неисследованными. В 1905 г. Мейе заметил, что все обнаруженные законы истории языка
являются не более чем возможностями: «... нам остается еще обнаружить те переменные,
кото-рые позволяют этим возможностям реализоваться, способствуют их реализации»4.
Проблема, перед которой мы стоим сегодня, в точности совпадает с той, которая была
выдвинута Мейе шестьдесят лет назад, поскольку наше понимание эмпирических факторов,
обусловливающих языковую эволюцию, продвинулась с тех пор очень незначительно5.
Основные проблемы изучения языковой эволюции могут быть сформулированы в виде
следующих пяти вопросов:
1. Имеет ли языковая эволюция какое-либо общее направление?
2. Каковы универсалии языковых изменений?
3. Каковы причины непрерывного появления новых языковых изменений?
1
William L a b o v. On the mechanism of linguistic change, Georgetown University Monograph No18. Languages and
linguistics.
2
Эта точка зрения подробно изложена в работе: W. L a b o v. The aims of sociolinguistics, которая должна быть
опубликована в Трудах семинара по социолингвистике в Блумингтоне (штат Индиана), проходившего летом
1964 г. при поддержке Исследовательского совета по общественным наукам.
3
«The social motivation of a sound change». «Word», 1963, 19, 273-309; «The social stratification of English in New
York City», Columbia University dissertation, 1964; «Phonological correlations of social stratification». In: «The
Ethnography of Communication». AA, v. 66 (6), part 2, 1964, стр. 164-176; «The reflections of social process in
linguistic structure». In: J. Fishman [ed.] «Readings in the Sociology of Language». The Hague – Paris, 1968;
«Hypercorrection by the lower middle class as a factor in linguistics change». In: W. Bright [ed.] «Proceedings of the
UCLA Sociologuistic Conference 1964», The Hague – Paris, 1966; «Stages in the acquisition of standard English». In:
A. Davis [ed.] «Proceedings of the conference on urban school dialects and language leaning».
4
A. M e i l l e t. Linguistique historique et linguistique generale. Paris, 1921, стр. 16.
5
В действительности в этой области можно наблюдать даже попятное движение, в том смысле, что за
последнее время стали популярными трактовки языковых изменений, в своем существе антиисторичные.
Хронологические детали сознательно оставляются в стороне в таких, например, работах, как H. P i l c h The rise
of the American English vowel pattern. «Word», v. 11, стр. 57—93; М. Н а 1 1 е. Phonology in a generative grammar.
«Word», 18, 1962, стр. 54—72.

1
4. Каков механизм языковых изменений?
5. Имеет ли языковая эволюция приспособительную функцию1?
Один из подходов к изучению языковой эволюции состоит в исследовании
изменений, совершившихся в прошлом. Это была, как известно, основная стратегия
исторического языкознания, и это единственно возможный подход к решению первых двух
вопросов – о направлении языковой эволюции и ее универсалиях. С другой стороны,
механизм языковых изменений, первоначальные причины изменений и приспособительные
функции изменений лучше всего поддаются анализу в том случае, если рассматривать
языковые изменения в процессе их осуществления. Дальнейшее изложение будет посвящено
в основном механизмам языкового изменения; однако многие выводы имеют
непосредственное отношение к проблемам первоначальных причин и приспособительных
функций языкового изменения, и совершенно очевидно, что более полные ответы на эти
вопросы могут быть получены с помощью методов, аналогичных используемым здесь. Для
нашего исследования существенна опора на принцип единообразия, а именно: мы полагаем,
что широкомасштабные языковые изменения в прошлом осуществлялись с помощью тех же
механизмов, что и текущие изменения, происходящие вокруг нас.

Общая стратегия изучения процесса языкового изменения

Хотя конечной целью данного исследования является получение ответов на три из


названных выше вопросов, основная стратегия исследования определялась не этим. Задача
эмпирического изучения процесса языкового изменения может быть разбита на три
отдельные проблемы, решения которых в их совокупности составят ответ на поднятые
вопросы.
(1) Проблема перехода состоит в том, чтобы определить, как, каким путем один этап
языкового изменения сменяется другим, каков путь перехода от одного этапа к другому.
Здесь необходимо восстановить достаточное число промежуточных этапов, чтобы можно
было исключить все альтернативы, кроме одной. Таким образом, регулярность фонетических
изменений, влияние на них грамматических факторов, противопоставление цепей
отталкивания цепям притягивания (“push chains” vs. “pull chains”), медленного равномерного
движения внезапному резкому сдвигу – все это разные аспекты проблемы перехода.
(2) Проблема контекста состоит в том, чтобы найти непрерывную матрицу
социального и языкового поведения, в которую заключено языковое изменение. Основной
путь решения этой проблемы состоит в обнаружении корреляций между элементами
языковой системы, а также между этими элементами и экстралингвистической системой
социального поведения. Эти корреляции устанавливаются на основе строгого доказательства
обусловленного характера изменения, а именно того, что даже небольшое изменение
независимой переменной регулярно сопровождается изменением зависимой переменной в
предсказуемом направлении2.
1
Этот вопрос еще больше озадачивает, если сравнить языковую эволюцию с биологической. Трудно было бы
рассматривать эволюционные процессы в царстве растений и животных вне связи с приспособлением к
окружающей среде. А какую объективно наблюдаемую приспособительную функцию может иметь
процветание индоевропейской языковой семьи? На эту тему см. вышеупомянутую работу «The aims of
sociolinguistics», а также D. H y me s . Functions of speech: An evolutionary approach. In: F. C. Gruber [ed.].
«Anthropology and education». Philadelphia, 1961.
2
Понятие языковой переменной в указанном смысле вводится в работе «Языковая переменная как структурная
единица» (доклад, прочитанный в Лингвистическом клубе в Вашингтоне в октябре 1964 г.). Определение
такой переменной сводится к эмпирическому утверждению о наличии корреляции между изменением
элементов внутри или вне языковой системы. По-видимому, фундаментальное различие между описанием и
объяснением языкового изменения состоит в том, что описание не содержит такого утверждения. Когда мы
имеем дело с описанием языкового изменения, как, например, у Халле (цит. раб.), вероятность того, что
изменение произойдет в реально наблюдаемом направлении, нисколько не больше, чем в противоположном.
Заметим, что проблема контекста представлена здесь как единая, хотя она имеет два различных аспекта —

2
(3) Проблема оценки состоит в нахождении субъективных (или скрытых) коррелятов
объективных (или явных) изменений, которые мы наблюдаем. Соотнесение общих установок
и намерений информантов с их языковым поведением — это непрямой подход к проблеме.
Более прямой подход состоит в измерении неосознанных субъективных реакций
информантов на различные значения языковой переменной.
Имея предварительные решения по перечисленным проблемам, мы сможем затем
получить объяснение языкового изменения, включая ответы на вопросы о первоначальных
причинах, механизме и. приспособительной функции. Как и в любом другом исследовании,
ценность объяснения повышается в зависимости от степени его общности, но лишь в той
мере, в какой оно продолжает базироваться на надежных и воспроизводимых фактах.

Наблюдение звукового изменения

Простейшие данные, свидетельствующие о наличии языкового изменения, могут быть


получены из наблюдений за двумя последовательными поколениями людей - поколениями с
сопоставимой социальной принадлежностью, которые представляют разные стадии развития
одного и того же языкового коллектива. Германн получил такие данные в Чарми в 1929 г.,
продолжая оригинальные исследования Гоша, относящиеся в 1899г.7. Мы располагаем
аналогичными данными для о. Мартас-Виньярд, которые были получены в результате
сопоставления материала, собранного в 1961 г., с материалами Лингвистического атласа
Новой Англии, относящимися к 1933г.8. Для Нью-Йорка мы имеем современные данные,
относящиеся к 1963 г., которые можно сопоставлять с данными Лингвистического атласа
1940 г.; помимо этого, имеется много других источников, в частности интереснейшие
наблюдения Бэббита в 1896 г., позволяющие еще более углубить наш анализ во временном
отношении.
Предлагаемые здесь решения проблемы перехода опираются на тщательный анализ
распределения языковых форм в видимом времени, то есть по возрастным группам
нынешнего населения. Такой анализ возможен лишь благодаря тому, что первоначальное
простое описание изменений в реальном времени позволяет нам отличить возрастную
дифференциацию населения от последствий языкового изменения.
Сведения, полученные в ходе настоящего исследования, показывают, что регулярный
процесс языкового изменения может быть идентифицирован и описан на основе наблюдений
на протяжении жизни двух поколений. Этот процесс характеризуется быстрым развитием
одних элементов фонетической подсистемы при относительной неизменности всех
остальных. Процесс затрагивает скорее целые классы слов, чем отдельные слова, причем эти
классы могут характеризоваться набором морфонологических и грамматических, а не только
фонетических условий. Процесс носит регулярный характер, но эта регулярность
проявляется гораздо больше в конечной стадии, нежели в начале или в середине. Кроме того,
фонетическое изменение, по-видимому, является не автономным процессом, ограниченным
рамками языковой системы, а сложной реакцией на многие аспекты человеческого
поведения.
Следует сделать несколько замечаний относительно возможности непосредственного
наблюдения регулярного фонетического изменения, поскольку споры, берущие начало от
разногласий в младограмматической школе, долгое время препятствовали развитию
эмпирических исследований в этой области. Продолжатели младограмматической традиции,
которые, казалось бы, должны быть больше всего заинтересованы в эмпирическом изучении
процесса регулярного фонетического изменения, отошли от фактических исследований в
область абстрактных и спекулятивных рассуждений. Так, Блумфилд и Хоккет утверждали,

корреляции внутри языковой системы и корреляции с элементами вне системы. Основное содержание данной
статьи свидетельствует в пользу именно такого решения.

3
что фонетическое из менение в принципе не наблюдаемо с помощью какой бы то ни было
техники, доступной нам в настоящее время1.
Более того, Хоккет отождествил звуковое изменение с уровнем случайных
флуктуации в работе артикуляторного аппарата, не имеющих никакого внутреннего
направления, с медленным сдвигом артикуляторного задания, не имеющим никакой
содержательной, экспрессивной или социальной значимости2. Во всех появившихся к
настоящему времени отчетах об эмпирических наблюдениях процесс фонетического
изменения рассматривается как сложный процесс заимствования и относится к тому типу
языкового поведения, который называют флуктуацией или конфликтом форм. Авторы не
утверждают, что этот процесс является в какой-либо мере регулярным, так что основной
догмат о регулярности звуковых изменений повисает в воздухе. Более того, изменения,
которые реально наблюдаются, признаются несистемными явлениями, описания которых
можно рассматривать на уровне анекдотов; считается, что эти процессы подвержены силам,
«находящимся вне досягаемости лингвиста», определяются факторами, «которые мы не в
силах постичь», флуктуациями, «перед которыми лингвист бессилен»3.
Наблюдения, на которых мы основываемся, показывают, что это отступничество было
преждевременным, что регулярный процесс звукового изменения можно наблюдать
эмлирически. Совершенствование методики, которое при это требуется, вовсе не сводится к
техническим усовершенствованиям, как полагали цитированные выше авторы, поскольку
простое увеличение материала только усложняет анализ и умножает ошибки, связанные с
непредставительностью выборки. То что требуется – это более строгий качественный анализ
языкового коллектива и более обдуманный отбор информантов. Кроме того, необходима
некоторая изобретательность в решении вопроса о стилистическом варьировании, чтобы не
дробить до бесконечности язык на отдельные идиолекты. С помощью такой методики мы
обнаруживаем закономерности там, где раньше видели сплошную путаницу. Конечно,
обнаружатся и случайные колебания артикуляции: уровень «шума», лишающий нас
возможности предсказать форму того или иного высказывания, которое будет сделано
нашими информантами. Однако было бы ошибочно приписывать таким колебаниям
значительную роль в экономии языковых изменений. Силы, направляющие наблюдаемые
изменения, совсем другого порядка и гораздо масштабнее, и изменения происходят слишком
быстро, чтобы их можно было объяснить случайными сдвигами4.
Мы рассмотрим в качестве примера одно из недавних эмпирически наблюдавшихся
звуковых изменений и на нем продемонстрируем общий подход к решению проблем
перехода, контекста и оценки. Наш пример относится к числу наипростейших — это
централизация дифтонга (аw) на о. Мартас-Виньярд. В ходе наших рассуждений мы изложим
некоторые факты, касающиеся механизма звукового изменения, которые ранее не
публиковались.
1
Хоккет пишет: «Никто еще никогда не видел звукового изменения своими глазами: оно обнаруживается
только по результатам. Ниже будет показано, что наблюдение, довольно близкое к непосредственному,
теоретически возможно, хотя и не имеет практического смысла, но пока что не следует доверять описаниям
таких наблюдений». Его теоретическое предложение состоит в том, чтобы «в течение пятидесяти лет делать —
раз в месяц — тысячу точных акустических записей... речи членов тесно связанного языкового коллектива».
Такое увеличение объема данных не обязательно принесет успех, как показывает опыт социологических
обследований: количество измерений, которые необходимо сделать для описания изменений в речевом
коллективе, относительно невелико, если устранен или сведен к минимуму разброс, связанный с
непредставительностью выборки. В противном случае мы просто умножаем ошибки измерения.
2
По Хоккету, в число переменных, определяющих звуковое изменение, входят «степень влажности горла, носа
и рта говорящего, случайные возбуждения в его центральной нервной системе, мускульный тик... состояние
внешнего уха слушающего (наличие серы или грязи),..» (цит. соч., стр. 443—444).
3
L. B l o o m f i e l d. Language, стр. 343—368.
4
Сопоставить две точки зрения позволяет следующая таблица.
Точка зрения младограмматиковзвуковое изменение
колебания формконечная регулярностьТочка зрения, принимаемая в данном исследованиидо-языковые
колебания
звуковое изменениеконечная регулярность

4
Централизация дифтонга (aw) на о. Мартас-Виньярд

Мы начинаем рассмотрение совершенно ясного случая языкового изменения с


наблюдений в реальном времени. В 1933 году Гай Лоуман обнаружил самые первые следы
централизации дифтонга /аw/; замеченное изменение состояло в продвижении /аw/ вперед —
от [аU] к [æU]. В 1961 г. сопоставимая группа информантов — старших представителей
восьмого поколения американцев («янки») из тех же деревень произносила /аw/ уже с
совершенно явной централизацией. Таким образом, мы можем говорить о языковой
переменной (аw)1.
Для решения проблемы перехода необходимо было тщательно изучить распределение
форм в рамках видимого времени, а именно по возрастным уровням нынешнего населения 2.
Первым шагом анализа было составление шкалы дискретных значений переменной3:

Показатель централизации получается из этой шкалы в результате усреднения


числовых значений, приписанных каждому варианту. Так, (аw)-00 означает отсутствие
централизации, а (аw)-3.00 — устойчивую централизацию на уровне [əU]. Этот способ
подсчета был применен в ходе работы с 69 информантами, причем считалось каждое слово в
котором встречалось (аw). Первый этап решения проблемы перехода состоит в
сопоставлении средних значений переменной (аw) в этих опытах с возрастной группой
информантов. В таблице 1 ниже первые три столбца показывают устойчивую корреляцию
этих параметров, состоящую в том что показатель централизации для четырех
последовательных возрастных групп регулярно возрастает.

Таблица 1 имеет общий характер; она обобщает много разных типов говорящих и
много различных тенденций произнесения (аw).

1
В применяемых нами обозначениях в круглые скобки заключается языковая переменная, в косые скобки
заключаются фонемы, а квадратные скобки служат, как обычно, для обозначения фонетической транскрипции.
Таким образом, (аw) обозначает переменную во- обще: (аw-2) — одно из частных значений этой переменной;
(аw)-22— средний показатель числа употреблений данной переменной.
2
В данном случае, как и во многих других, первоначальная выборка была слишком мала для анализа
расхождений на разных возрастных уровнях: для наблюдений на о. Мартас-Виньярд в 1933 г были привлечены
всего четыре информанта.
3
В первоначальном прикидочном наброске шкалы различалось шесть уровней. Измерения с помощью
акустической аппаратуры показали, что достаточно хорошее соответствие с формантным анализом достигается
при сведении числа уровней к четырем; см работу «The social motivation of a sound change», стр. 286—287.

5
6
Рис. 1 отражает более детальную картину перехода для критической подгруппы. Здесь
показано процентное распределение лексем у восьми лиц в возрасте от 92 до 31 года.
На горизонтальной оси откладываются четыре возможных значения переменной (аw).
На вертикальной оси – проценты лексем с соответствующим вариантом произнесения (аw).
Словник разбит на две части, которые рассматриваются по отдельности: сплошной линией
представлены слова, в которых за (аw) следует глухой шумный согласный, например: out,
house, about, mouth; пунктирной линией представлены все остальные слова (в частности
слова, оканчивающиеся на носовой согласный, например, town found, а также слова без
конечного согласного, например: now, how и т. д.)1.
Первая диаграмма (1-а) представляет не одного человека, а сложение результатов
четырех информантов Лингвистического атласа, опрошенных в 1933 г. Здесь
обнаруживаются лишь самые слабые следы централизации. На второй диаграмме, 1-b,
представлен самый старый из информантов 1961 года, мужчина 92 лет. Средний возраст
информантов Лингвистического атласа — 65 лет. Мистеру X. X. старшему в 1933 г. было 64
года, так что он относится к той же самой возрастной группе. Его профиль централизации
весьма похож на профиль информантов Атласа (см. 1-а). Диаграмма 1-c представляет
результат опроса 87-летней женщины; у нее обнаруживается лишь очень незначительное
увеличение централизации. Диаграмма 1-d, характеризующая произношение мистера Э. М.
83 лет, обнаруживает небольшой, но вполне различимый рост употребления варианта (аw-2).
Мистер X. X. младший (диаграмма 1-е) значительно моложе: ему 61 год, это первый
представитель следующего поколения, поскольку он является сыном мистера X. X. старшего.
У него наблюдается существенное увеличение централизации для обоих классов слов,
причем нормой является вариант (аw-1). Диаграмма 1-1 (мистер Д. П., 57 лет) обнаруживает
отчетливое различие между словами, оканчивающимися на глухие шумные, и всеми
остальными. Пер- вые начинают тяготеть к норме (аw-2), а вторые — к (аw-1). Этот процесс
заходит еще дальше в речи мистера П. Н. (52 года), у которого обнаруживается идеальное
дополнительное распределение. Перед глухими смычными /аq/ имеет аллофон, который
почти всегда звучит как (аw-2), тогда как перед всеми другими конечными /аq/, как правило,
вообще не подвергается централизации. В этом случае общих контекстов у разных вариантов
(аw) нет. Наконец, в диаграмме 1-h, представляющей самую крайнюю степень
централизации, мы видим еще более строгое разделение; эта диаграмма отражает
произношение мистера Э. П. (31 год), сына мистера Д. П. (диаграмма 1-f).
В правой части рис. 1 приводится действительное число обследованных лексем и
суммарный показатель централизации для каждого из восьми случаев. Следует заметить, что
(аw) встречается примерно в 3 раза реже, чем (аy), и потому для выявления закономерности
не требуется большого числа наблюдений. Закономерность выявляется благодаря
целенаправленному подбору информантов, а также благодаря правильности методов
извлечения и представления данных.
Все восемь диаграмм рис. 1 представляют максимально однородную группу
населения. Все это янки, принадлежащие к числу исконных поселенцев острова; все они
связаны различными родственными отношениями, многие принадлежат к одной семье; все
одинаково относятся к своему острову. Все они получили деревенское воспитание и все, за
одним исключением, были плотниками или рыбаками. Таким образом, последовательное
развитие централизации может , служить идеальной моделью звукового изменения, как его
понимали младограмматики, осуществившегося на протяжении двух поколений.
Проблема контекста решалась прежде всего сопоставлением эксплицитно связанных
друг с другом переменных (аy) и (аw), то есть изменение (аw) рассматривалось как
включенное в систему восходящих дифтонгов. Атлас фиксирует для 1930-х годов
некоторую, хотя и умеренную, степень централизации; таким образом, нам известно, что

1
Обусловленность фонетическим контекстом имеет в действительности более сложный характер — играют
роль не только последующие, но и предшествующие согласные, см. цит, соч., стр. 290. 208

7
централизованные формы дифтонга (ау) предшествовали подъему (аw). Последняя колонка
табл. 1 показывает тесную связь между двумя переменными, причем дифтонг (ау) сначала
идет несколько впереди, но затем уступает первенство дифтонгу (аw). Та же картина
повторяется при сопоставлении переменных, с рядом независимых внеязыковых факторов –
рода занятий, образования и географического положения информанта, а главное –
этнической группы, к которой он принадлежит. Существенные различия в сроках перехода
для разных подгрупп позволяют предложить следующее решение проблемы контекста:

Централизация (аw) была частью более общего изменения, которое началось с


централизации (ау). На начальной стадии процесса произошла умеренная
централизация (ау), которая была, видимо, местным рецессивным признаком,
унаследованным от первых поселенцев острова. Усиление централизации (ау)
началось в сельских общинах рыбаков-янки, ведущих свой род непосредственно от
этих первых поселенцев. Отсюда централизация распространилась на жителей той же
этнической группы с другим родом занятий и живущих на других территориях.
Переменная (аw), по структуре симметричная (ау), начала обнаруживать сходные
тенденции уже на ранней стадии процесса. То же изменение было воспринято
соседней группой индейцев в Гей Хеде и поколением позже распространилось на
большую группу людей португальского происхождения в более давних по заселению
районах острова. В этих двух этнических группах централизация (аw) пошла дальше,
чем централизация (ау).

Рис. 1 заставляет думать, что мощным фактором, давшим толчок фонетическому


изменению, было фонетическое окружение дифтонга (аw). Больше того, можно заметить,
чтоцентрализация (ау) в поколении 1b обусловлена фонетическими факторами,
аналогичными тем, которыми обусловлена централизация (ау) в поколении IIb1. Однако для
(ау) фонетические ограничения были в следующем поколении преодолены, так что
поколение II имеет единую норму для (ау) во всех фонетических окружениях. Такой
конечный результат, пожалуй, говорит за то, что фонетическая обусловленность не играет
существенной роли как первопричина централизации (аw), а скорее выступает как
обусловливающий фактор, который может быть устранен в ходе дальнейшего развития.
Проблема оценки, решалась для о. Мартас-Виньярд путем изучения субъективного
отношения информантов к жизни на острове, которое выяснялось в ходе опросов: отношение
к туристам, приезжающим летом, к пособию по безработице, к работе на материке, к другим
этническим группам и к людям с другим родом занятий. Все эти данные сопоставлялись со
сведениями, полученными от руководителей общин, и историческими свидетельствами, а
затем с языковыми переменными. Оказалось, что подъем (аw) обнаруживает корреляцию со
степенью включения в основное русло жизни острова тех групп, которые раньше были из
него частично исключены. Отсюда мы делаем заключение, что степень централизации (ау)
и (аw) ассоциировалась, более или менее произвольно, с высоким общественным
положением, причем это высокое общественное положение лучше всего можно определить
как положение «коренного виньярдца». Таким образом, в той мере, в какой человек был в
состоянии претендовать на статус коренного жителя Виньярда и поддерживать этот статус,
он усваивал прогрессирующую централизацию (ау) и (аw). У сыновей, которые
зарабатывали на жизнь на материке и потом возвращались на остров, уровень
централизации делался даже выше, чем был когда-то у их отцов. Но когда виньярдец
отказывался от мысли жить и работать на острове, он утрачивал также и централизацию и
возвращался к стандартным нецентрализованным формам.

1
Здесь фонетическая обусловленность носит более непрерывный характер, чем для (аw). На стр. 289 работы
«The social motivation of a sound change» приводятся полные данные для информанта того же возраста и
происхождения, что и мистер X. X. младший (рис. 1).

8
Решение проблемы оценки – это установление социальной значимости измененной
формы, иначе говоря, нахождение функции, которая на формальном уровне является прямым
эквивалентом значения формы на содержательном уровне. В описываемых нами процессах
функция /ау/ и /аw/ осталась неизменной. Ясно, что существенными факторами в механизме
изменения являются некогнитивные функции, выполняемые этими фонологическими
элементами. Это заключение может быть перенесено на многие другие случаи более
сложных изменений, в которых совокупным результатом является радикальное изменение
когнитивной функции. Звуковое изменение, наблюдаемое на о. Мартас-Виньярд, не привело
к фонологическому изменению, то есть к слиянию или расщеплению единиц, различных по
значению (когнитивной функции). Между тем многие из изменений, наблюдаемые в Нью-
Йорке, привели к такого рода слияниям и расщеплениям на фонологическом уровне1. Одно
из таких изменений — подъем (оh) — гласной в словах law, talk, off, more и т. п.; этот
процесс мы используем для иллюстрации некоторых аспектов механизма языкового
изменения, не релевантных для простого случая звукового изменения на о. Мартас-Виньярд.

Подъем (оh) в Нью-Йорке

Прямой подход к решению проблемы перехода был в случае данного языкового


изменения невозможен. Хотя в материалах Лингвистического атласа спорадический подъем
(оh) зафиксирован довольно давно, нью-йоркские информанты Атласа не подбирались
достаточно систематически, чтобы эти данные можно было сопоставлять с нашими данными
1963 г2. Далее, сплошное сопоставление значений этой переменной у старшего и младшего
поколений не позволяет говорить о четкой и регулярной прогрессии, как в случае
переменной (аw) на о. Мартас-Виньярд. Можно думать, что причина этих осложнений в том,
что среди жителей Нью-Йорка наблюдается довольно сильная тенденция к варьированию
стилей речи, а также в разнородности населения в смысле социально-экономической и
этнической принадлежности. Таким образом, в данном случае проблему контекста пришлось
решать до проблемы перехода.
Переменная (оh) входит в систему долгих гласных и нисходящих дифтонгов исконной
речи жителей Нью-Йорка, которая полностью лишена согласной /r/, то есть диалекта, в
котором конечная и предконсонантная /r/ не встречается в качестве консонантного глайда.
Таким образом, (оh) употребляется, с одной стороны, в словах law, tаlk, broad, caught, off, а с
другой — в словах more, four, board и т. д. Для вычисления показателя мы различали пять
значений переменной (оh), которые кодировались следующим образом3:

1
Далеко идущие сдвиги и слияния, наблюдаемые в системе долгих гласных и нисходящих дифтонгов Нью-
Йорка, о которых пойдет речь в дальнейшем, не затрагивают морфонологической системы. Детальное
распределение переменных в процессе звукового изменения, видимо, свидетельствует о наличии статуса
двуединой фонемы. См. об этом W. L a b o v. The aims of sociolinguistics research.
2
По-видимому, отбор информантов для Атласа в Нью-Йорке в большей мере, чем на о. Мартас-Виньярд,
определялся соображениями удобства Основная масса населения Нью-Йорка, в частности рабочий класс и
нижние слои среднего класса, очень скудно представлена в выборке. Семья старожилов, которая использована
в Атласе в качестве информантов, представляет лишь небольшую частицу этнического состава города, самое
большее — один-два процента населения.
3
При кодифицировании этих вариантов может быть полезным обращение к некоторым опорным точкам. Так,
(оh-1) находится на том же уровне, что и гласный в слов sure, произнесенном без [r]; (оh-3) — это гласный,
появляющийся при самом обычном северном произношении слов оr, nor (с [r]); (оh-4) соответствует звуку [ə] в
международной фонетической транскрипции; (оh-5) — это гласный слова соt, как его произносят на востоке
Новой Англии.

9
Числовой показатель (оh) получался в результате подсчета и усреднения значений
переменной, встречающихся в данном отрезке речи, и умножения их на 10. Так,
последовательному использованию варианта (оh-2) соответствовал бы показатель (оh)-20;
последовательному использованию (оh-4) – показатель (оh)-40.
Для описания нью-йоркской речи использовался метод выделения набора
контекстных стилей в речи каждого информанта; средний показатель вычислялся для
каждого стиля в отдельности. Была проделана работа по составлению достаточно
представительной выборки городского населения; для этого была использована обычная
методика наблюдения, и для каждой подгруппы этой выборки были вычислены значения
показателя, отдельно для каждого стиля. Проблема контекста решалась путем сопоставления
пяти значений переменной между собой и затем с другими элементами языковой системы;
далее путем сопоставления со стилистической разновидностью речи, в которой они были
засвидетельствованы, а также с независимыми переменными – социально-экономическим
положением (род занятий, образование, доход), полом, этнической группой и возрастом
информанта1.

Корреляция переменной (оh) с социально-экономическим положением информанта


означает, что неравномерное распространение (оh) среди населения, взятого в целом,
1
Проблема контекста рассматривается здесь как одна проблема, а не две, в соответствии с общей логикой
данной статьи.

10
отчасти объясняется тем, что изменение затронуло еще не все классы и слои. Рис. 2
представляет собой диаграмму стилистической стратификации переменной (оh), на которой
переходный характер переменной (оh) может быть виден в синхронном разрезе.
Горизонтальная ось соответствует десяти социально-экономическим уровням,
использованным при данном анализе; эти уровни могут быть неформальным образом
сгруппированы в более крупные объединения, условно называемые низший класс, рабочий
класс, нижние слои среднего класса и высший слой среднего класса. На вертикальной оси
откладываются значения среднего числового показателя: малые значения переменной (ор),
представляющие более высокие, узкие варианты произношения гласных, находятся наверху;
большие значения, соответствующие более открытым вариантам произношения гласных,
находятся внизу. Числовые показатели каждой социально-экономической группы приводятся
отдельно для каждого стилистического контекста; значения, соответствующие одному
контексту, соединены между собой отрезками прямой линии.
Рис. 2 показывает, что (оh) не является существенной переменной для представителей
низшего класса, у которых эта переменная никогда не принимает особенно больших
значений и не обнаруживает никакой стилистической стратификации.

У информантов из рабочей среды подъем (оh) находится на довольно продвинутой


стадии: в непринужденной речи гласные очень высокие, но в более официальных стилях
стратификация слабая; наблюдается некоторая тенденция к крайним, гиперкорректным
значениям (оh-4) и (оh-5). В нижних слоях среднего класса изменение доходит до самой
развитой стадии, которая характеризуется использованием высоких значений переменной в
непринужденной речи и крайне сильной стилистической стратификацией. Наконец, в
высшем слое среднего класса изменения во всех отношениях более умеренны, чем в средних;
общим является лишь характер стилистической дифференциации вариантов.

11
Этническая принадлежность жителей Нью-Йорка еще более существенным образом
определяет употребление (oh), чем социально-экономическая. На рис. 3 показаны различия в
употреблении (оh) лицами еврейского и итальянского происхождения в непринужденной
речи. Во всех слоях населения, за исключением высшего слоя среднего класса еврейская
группа использует более высокие варианты (оh)1.

Табл. 2 показывает, что нью-йоркцы еврейского и итальянского происхождения


участвуют в подъеме (оh), но максимум подъема достигается довольно рано для еврейской
группы и позже для итальянской. Таким образом, для каждой этнической группы решение
проблемы перехода должно быть своим.
Решение проблемы перехода для итальянской группы видно из рис. 4. Вычисление
значений не вполне достоверно поскольку на значение переменной влияют социально-
экономическая принадлежность, пол и другие факторы Тем не менее имеется устойчивая
тенденция к движению вверх – от самых старых людей (в правой части диаграммы) к самым
молодым (в левой). В пределах имеющейся у нас выборки жителей Нью-Йорка это
максимально точное решение проблемы перехода2.
Для решения проблемы контекста необходимо включить в рассмотрение сложную
сеть корреляций (оh) с другими элементами языковой системы к дополнение к внеязыковым
корреляциям, примеры которых приводились выше. Обнаруживается, что переменная (оh)
последовательно включается в подсистему долгих гласных и нисходящих дифтонгов; кроме
того, она структурно связана с другими гласными подсистемами. Для проведения
количественного, анализа этих корреляций их можно разбить на следующие пять классов.
(1) Имеется сильная корреляция между высотой (оh) и высотой соответствующего переднего
нисходящего дифтонга (æh) в словах типа bad, ask, dance и др. Эта переменная возникла
как результат подъема фонемы /eh/, но на очень раннем этапе эволюции нью-йоркской
речи она сов-пала с /еп/, представленным в словах bared, where и т. д. Отношение между
(еh) и (оh) удивительно похоже на отношение между (ау) и (аw) на о. Мартас-Виньярд.
Сначала произошло повышение переднего гласного — в Нью-Йорке уже в 90-е годы XIX
века,— а задний гласный последовал за ним. Подобно (аw) на о. Мартас-Виньярд,
переменная (оh) по-разному реализуется в речи разных этнических групп: у лиц
итальянского происхождения в нужденной речи более высоким является подъем (еh), у
лиц еврейского происхождения — (оh); в молодом поколении различие устраняется в
результате слияния (еh) и /ih/, (оh) и /uh/.

1
В среде негров никаких специфических реакций на (оh) не обнаружено; в их речевой практике показатель (оh)
держится на устойчиво низком уровне. Как отмечалось выше, низшие слои населения в целом также
безразличны к (oh). Табл. 2 отражает только еврейскую и итальянскую этнические группы, низший класс
исключен из рассмотрения.
2
На рис. 4 отражены также итальянские информанты, которые первоначально отказались от интервью, так что
образцы их речи были получены с помощью телевизионного опроса, техника которого описывается в
Приложении к вышеупомянутой работе «The social stratification of English in New York City».

12
, и /иЬ/. непри

(2) Переменная (оh) обнаруживает тесные связи также с более высоким нисходящим
дифтонгом /uh/. Когда в непринужденной речи молодых информантов начинают
появляться все более и более высокие варианты (оh), становится очевидным, что слияние
(оh) и /uh/ неизбежно. Такое слияние действительно засвидетельствовано в нашей
выборке — в речи представителей рабочего класса и нижних слоев среднего класса. Есть
много информантов, речь которых характеризуется слиянием даже в наиболее
официальных стилях, при чтении списков изолированных слов, из чего мы можем
заключить, что такое слияние тем более существует в непринужденной речи.
Действительно, внимательное изучение и непринужденной речи позволяет обнаружить
слияние как совершившийся факт; хотя большинство слушателей, которые не осознают
слияния, воспринимают гласный в beer как более высокий, чем в bear, на самом деле вне
контекста эти слова неразличимы.
(3) Существует также тесная корреляция между (оh) и /аh/, долгой напряженной гласной в
словах типа guard, father, car и т.д. Переменная (аh) соответствует возможности выбора
между задним и центральным вариантом в словах типа hot, heart., hod, hard. Более
высокие значения (оh) коррелируют с низкими и задними вариантами гласной, например
в словах heard, hod, hard (последние два слова обычно омонимичны); более низкие
значения (оh) коррелируют с низким центральным положением гласных в этих классах
слов. Эта корреляция независима от социально-экономических и этнических групп. В то
время как (оh) прочно входит в социально-языковую структуру речевого коллектива,

13
про /аh/ этого сказать нельзя. Как языковая переменная (аh) представляется лишь
функцией от высоты (оh): это чисто внутренняя переменная1.
(4) Переменная (оh) взаимодействует также с меняющейся высотой гласной в словах boy,
coil и т. д., то есть с переменной (оу), входящей в систему передних восходящих
дифтонгов. Высота гласных в coil и саll в непринужденной речи, по-видимому, меняется
одинаково, но в более официальных стилях речи обратная коррекция в более низкий
вариант осуществляется только для (оh). Переменная (оh) несет на себе основной груз
социальной значимости и является местом приложения внесистемных давлений сверху.
(5) Наконец, можно обнаружить, что и (оh) и (оу) скоррелированы с переменной (ау),
которая является результатом продвижения вперед или назад первого элемента дифтонга
в словах my why, side и т. д. Высокие значения (оh) и (оу) скоррелированы с задними
значениями (ау), а низкие значения (оh) и (оу) – с низкими центральными значениями
(ау).
Помимо этих непосредственных корреляций, имеется большое число косвенных,
диффузных отношений с такими переменными, как (аw) и /ih/, через посредство которых
(оh) связана со всеми другими гласными нью-йоркского диалекта. Здесь не место описывать
в деталях сложное переплетение структур в языковой системе; однако очевидно, что полное
решение проблемы контекста должно обнаружить, каким образом внутренние отношения
языковых элементов определяют направление звукового изменения2. Можно представить в
сжатой форме наиболее важные отношения, в которые входит переменная (оh), если
использовать следующие обозначения, характеризующие структурную единицу в левой
части равенства как переменную:

Проблема оценки решалась для нью-йоркского диалекта более непосредственным


образом, чем для диалекта Мартас-Виньярд. Изучались неосознанные субъективные реакции
информантов на каждую из переменных. Этот метод детально описан в других работах3; в
целом можно сказать, что надежность этих тестов может быть подтверждена высокой
степенью единообразия реакций, обнаруживаемых жителями Нью-Йорка, при чрезвычайно
большом разбросе, который дают в этом эксперименте люди, живущие за его пределами.
Субъективные реакции на (оh) обнаруживают четкуюкартину социальной значимости
этой переменной, что показано в табл. 3. Большинство информантов реагировало на (оh)
таким образом, который свидетельствует об одиозном статусе высокого варианта (оh)4.
Ранее, анализируя проблему контекста, мы видели, что у низшего класса не обнаруживается
стилистической стратификации разных вариантов (оh); соответственно здесь оказывается,
что низший класс не дает значимых отрицательных реакций на (оh). Прочие группы дают
отрицательную реакцию на (оh) в зависимости от средней высоты (оh) в их собственной
непринужденной речи и от степени стилистической стратификации в их речевых моделях.
Этот результат служит хорошей иллюстрацией принципа, который действует в Нью-Йорке
1
Количественные корреляции приводятся в гл. 12 работы «The social stratification of English in New York City».
Взаимосвязь между оh) и (аh) сохраняется даже в пределах одной и той же этнической группы.
2
Это решение должно быть эмпирическим подтверждением той точки зрения на языковую структуру, которая
выражена в книге: a. M a r t in e t. Economie des changements phonetiques. Berne, 1955.
3
Помимо главы XI диссертации, которая называлась выше, детальное описание этого метода было приведено в
докладе «Субъективные параметры процесса языковое изменения» на Американском лингвистическом
обществе в Чикаго в декабре 1963 г.
4
Отрицательные реакции на (оh), представленные здесь были получены в тесте, где три говорящих получили
более низкую оценку, на шкале служебного соответствия, когда они произносили предложения с высокими
узкими вариантами (оh) – по сравнению с предложениями не содержавшими значимых переменных.
Оценивавшие не знали что это были одни и те же лица.

14
почти без исключений: те, кто использует наибольшее число одиозных форм в своей
собственной непринужденной речи, оказываются наиболее последовательными в осуждении
этих форм в речи других людей. Так, представители нижних слоев среднего класса в
возрасте от 20 до 39, употребляющие максимально высокие варианты (оh) в своей
собственной непринужденной речи, дали стопроцентную отрицательную оценку высокого
варианта (оh). Аналогично в речи евреев и итальянцев процент отрицательных реакций
пропорционален высоте (оh) в их непринужденной речи.

Такое решение проблемы оценки вряд ли можно признать удовлетворительным.


Непонятно, почему та или иная группа людей переходит на все более и более крайние
варианты того, что они сами считают плохим языком1. Дадим поэтому несколько
дополнительных пояснений.
Во-первых, оказалось, что лишь очень немногие из говорящих осознают, что они сами
употребляют эти осуждаемые ими формы. Им кажется, что они всегда используют только те
полноценные формы, которые встречаются иногда в их отчетливой речи, когда они следят за
своим произношением и при чтении списков изолированных слов. Во-вторых, субъективные
реакции, полученные в наших тестах,— это только внешние оценки, то есть такие, которые
соответствуют системе ценностей среднего класса. Безусловно, имеются и другие оценки,
находящиеся на более глубоком уровне сознания, которые и подкрепляют исконные формы
речи нью-йоркцев. Мы не производили систематических измерений этих более туманных
форм, но у нас есть косвенное подтверждение их существования: это ценности, которые
определяются принадлежностью к какой-то группе, дружескими узами, степенью
«мужественности» варианта и т. д.
По поводу различных предпочтении для (оh) и (еh) у еврейской и итальянской
этнических групп можно выдвинуть правдоподобное объяснение, основанное на механизме
гиперкоррекции.2 Влияние идиш как субстрата приводит в первом поколении
англоговорящих лиц еврейского происхождения к утрате различия между огубленными и
неогубленными задними гласными нижнего подъема, так что в словах cup и coffee гласные
совпадают. Во втором поколении возникает реакция против этого смешения, приводящая к
1
Многие реагировали на этот тест яростным и даже нереалистическим образом — например, они утверждали,
что люди, которые произносят слова coffee и chocolade с высокими гласными, настолько плохо владеют
языком, что не должны работать на фабрике.
2
За это предположение я благодарен Марвину Герцогу.

15
гиперкорректному преувеличению этого различия, так что (оh) становится высоким,
напряженным и чрезмерно огубленным. Аналогичный ход рассуждений применим и к лицам
с итальянским субстратом. Это объяснение тем более правдоподобно, что важная роль
гиперкоррекции в механизме языкового изменения подтвердилась во многих других
случаях1.

Механизм звукового изменения

Итак, мы продемонстрировали решение проблем перехода контекста и оценки на двух


примерах, взятых из английской речи о. Мартас-Виньярд и г. Нью-Йорка. Посмотрим теперь,
можно ли применить результаты, полученные для этих переменных, для хотя бы
предварительного ответа на вопрос: каков механизм, посредством которого осуществляется
звуковое изменение? Последующие заключения базируются на анализе двенадцати примеров
звуковых изменении — три примера для сельского населения о. Мартас-Виньярд и девять—
для городского населения Нью-Йорка2.
1. Звуковое изменение, как правило, начиналось в некоторой ограниченной подгруппе
речевого коллектива в тот период, когда изолированность этой подгруппы под давлением
каких-то внутренних или внешних причин начинала ослабевать. Языковая форма, в которой
происходил сдвиг часто характеризовалась региональным статусом и неравномерным
распределением в пределах коллектива. На этом этапе такая форма представляет собой
неопределенную языковую переменную.
2. Изменение начиналось с того, что данная форма распространялась на всех членов
подгруппы; этот этап можно назвать изменением снизу, то есть находящимся ниже уровня
социальной осознанности. Переменная не подвержена в речи тех, кто ее использует,
никакому стилистическому варьированию и затрагивает все слова данного класса. На этом
этапе языковая переменная является показателем, который определяется как функция от
принадлежности к группе.
3. Последующие поколения говорящих внутри той же подгруппы, реагируя на те же
социальные давления, продвигали языковую переменную дальше по пути изменения, вынося
ее за пределы значений, достигнутых их родителями. Этот этап можно назвать
гиперкоррекцией снизу. Теперь языковая переменная является функцией от групповой
принадлежности и возраста.
4. В той мере, в какой ценности (и оценки) первоначальной подгруппы принимались
другими группами данного языкового коллектива, звуковое изменение с приписанной ему
оценкой групповой принадлежности распространялось на воспринимающие подгруппы.
Функция групповой принадлежности на новом этапе получает новое определение.
5. Затем пределы распространения звукового изменения совпадали с границами
языкового коллектива, определяемого как группа людей с общим набором языковых норм.
6. Когда звуковое изменение с приписанными ему оценками достигало предела в
своем распространение, языковая переменная становилась одной из норм, характеризующих
языковой коллектив, и все его члены начинали реагировать одинаково на ее употребление
(не обязательно осознавая это). Теперь переменная становится маркером и обнаруживает
стилистическое варьирование.
7. Движение переменной в пределах языковой системы всегда приводило к
перегруппировке элементов на других участках фонологического пространства.

1
Под гиперкоррекцией понимается здесь не случайное и нерегулярное поведение каких-то слов, а движение
целого класса слов за пределы того уровня, который устанавливается господствующей моделью. Такой процесс
можно наблюдать не только в Нью-Йорке, но и на о. Мартас-Виньярд.
2
Предполагаемые этапы изменения имеют приблизительно тот порядок, в котором они перечислены; однако
возможны и некоторые перестановки.

16
8. Структурные перегруппировки влекли за собой новые звуковые изменения,
связанные с первым. Однако новые подгруппы, вливавшиеся за это время в языковой
коллектив, воспринимали первое изменение как элемент языковой нормы, а более поздние
— как первый этап изменения. Этот сдвиг циклов представляется мне первичным
источником непрерывного возникновения новых изменений. В последующем развитии
второе звуковое изменение может быть проведено новой группой на более высоком уровне,
чем первое изменение.
(Пункты 1—8 касаются изменения снизу; 9—13 — изменения сверху.)
9. Если подгруппа, в которой зародилось языковое изменение, не занимала
господствующего положения в языковом коллективе, члены привилегированной подгруппы,
как правило, подвергали осуждению измененную форму, используя для этого находящиеся
под их контролем средства массовой информации.
10. Этим осуждением начинается этап изменения сверху — спорадический и
нерегулярный процесс исправления измененных форм в сторону образцов, которых
придерживается группа с наивысшим социальным статусом, то есть образцов, пользующихся
престижем. Такой престижный образец воздействует на аудиомоторную сторону речевого
сигнала, и говорящим слышится, будто они произносят именно этот образец. Языковая
переменная начинает теперь характеризоваться регулярной стилистической, равно как и
социальной стратификацией, поскольку моторный контроль, нормирующий
непринужденную речь, конкурирует с контролем слуховой настройки, когда говорящий
следит за своей речью.
11. Если господствующие образцы, используемые в высших слоях, не совпадают с
формами, которые используются для некоторых классов слов другими группами, в этих
группах возникает второй тип гиперкоррекции: их отчетливая речь начинает сдвигаться
дальше уровня, устанавливаемого господствующими образцами. Этот этап можно назвать
гиперкоррекцией сверху.
12. В случае крайнего осуждения форма может стать темой общего обсуждения и в
конечном счете даже исчезнуть. Она становится стереотипом, который все больше
отрывается от форм, реально используемых в речи.
13. Если изменение возникало в группе, имеющей высший социальный статус, оно
становилось господствующим образцом для всех членов языкового коллектива. Измененная
форма принималась в этом случае всеми другими группами в более полных стилях речи —
пропорционально степени их контактов с носителями престижных образцов в меньшей
степени это касалось непринужденной речи1.
Многие этапы описанного здесь механизма звуковых изменений подтверждаются
двумя примерами, подробно рассмотренными выше. Централизация (а\у) на о Мартас-
Виньярд, по-видимому, представляет собой стадию 4. Этот процесс, возможно, достиг и
стадий 5, 6, но методика анализа, примененная нами ня Мартас-Виньярд, не обеспечивает
достаточных данных для окончательного решения этого вопроса. Нет сомнения, однако, что
централизация (аw) — это вторичное изменение, порожденное циклическим процес- сом и
возникшее тогда, когда централизация (ау) достигла стздии о.
Чтобы поместить в описанную схему подъем (оh), необходимо кратко рассмотреть
развитие всей системы гласных в нью-йоркском диалекте. Первый исторически
засвидетельствованный шаг - это подъем (еh). Есть основания думать что смешение /æh/ и
/еh/ началось в последней четверти XIХ в2. Движение языковой переменной (еh) вверх про-
должалось и после этого смешения, в результате чего в младших поколениях нью-йоркцев
произошло слияние /еh/ и /uh/. В речи языкового коллектива в целом (еh) в полной мере
подвержена коррекции сверху: изменение достигло стадии 11, то есть значения языковой

1
В этих наблюдениях мы находим некоторое подтверждение той идеи, что люди не очень много воспринимают
из радиопередач и других отдаленных источников информации, а гораздо больше — от тех людей, которые
удалены от них по возрастной или социальной шкале на одну-две ступени, не более.
2
См. B a b b i t t , цит. соч. 226.

17
переменной зависят от социальной и этнической принадлежности, возрастного уровня и
стиля речи. Подъем (оh) был первым возобновлением циклического процесса, начавшимся
тогда, когда подъем (еh) достиг стадии 8. Основное бремя подъема (оh) выпало на долю
еврейской этнической группы; крайняя социальная подвижность этой группы в направлении
снизу вверх влекла за собой особую чувствительность к (оh) в нижних слоях среднего
класса. Таким образом, смешение /оh/ и /uh/ весьма быстро было устранено, и для нижних
слоев среднего класса переменная (оh) достигла стадии 11; между тем для низшего класса
это изменение находится разве что на стадии 1.
Третий этап циклического процесса наступил тогда, когда (оh) достигла стадии 8.
Структурные перегруппировки, которые при этом имели место, были очень сложны: (оу) и
(аh) были тесно связаны с (оh) и оказывались языковыми переменными только благодаря их
корреляции с (оh). Так, подъем (оу) и сдвиг (аh) назад определялись внутренними,
структурными факторами. Изменение сверху распространилось на (оЬ), но не на (оу). В
отчетливой речи житель Нью-Йорка может сказать [it’s a:l tin fu:l] It’s all tin foil «Все это
серебряная фольга». Но сдвиг (аh) и (оу) привел в свою очередь к сдвигу (ау), и этот процесс
был началом третьего цикла. Действительно, сдвиг (ау) назад достиг стадии 8, после чего
начался четвертый цикл, состоящий в продвижении (аw) вперед. Есть аргументы в пользу
того, что (ау) достигло стадии 9, когда началась открытая коррекция сверху, хотя (аw) дошло
только до стадии 4 или 51.
Ясно, что для полного объяснения структурных перегруппировок, на которые мы
здесь ссылались, требуется разработка лингвистической теории сохранения геометрии
фонологического пространства. Структурные соотношения, которые здесь обнаруживаются,
разительно напоминают те, которые были установлены Моултоном при описании
корреляции гласных среднего и нижнего подъема в немецких диалектах Швейцарии.
Методика анализа, район и коллективы, которые он изучал, совершенно различны, и
совпадение результатов может рассматриваться как убедительное фактическое
подтверждение той точки зрения на фонологическую структуру, которую развивает
Мартине2. Однако критерии чисто внутреннего равновесия, выдвигаемые Мартине, не
образуют сами по себе связного объяснения механизмов звукового изменения. В той схеме,
которая была намечена в данной работе, они составляют лишь часть более широкого
процесса в рамках социолингвистической структуры языкового коллектива.

Заключение

Главное внимание в нашем исследовании было сосредоточено на том, что внутренние


(структурные) и социолингвистические факторы вступают в процессе языкового изменения в
систематическое взаимодействие друг с другом. Сейчас уже невозможно всерьез настаивать
на том, что лингвист может ограничить свои объяснения языкового изменения взаимным
влиянием элементов, имеющих смыслоразличительную функцию. Тем менее можно
настаивать на том, что изменение языковой системы является в каком бы то ни было смысле
автономным. В данной работе я попытался выйти за пределы простого перечисления
возможных факторов, введя в рассмотрение данные о звуковых изменениях, наблюдаемых в
процессе их осуществления. Эти данные позволяют нам утверждать, что нельзя вначале
произвести анализ структурных соотношений внутри языковой системы, а потом обратиться
1
Подробности описаны в гл. XII цитировавшейся диссертации.
2
Оба исследования подтверждают наличие корреляции между гласными нижнего подъема по отношению к
параметру передний/задний ряд и гласными заднего ряда по отношению к параметру верхний нижний подъем.
Теория различительных признаков в той форме в какой она используется у Халле (см. указ. раб.), расчленяет
геометрию фонологического пространства на множество независимых измерений. Даже если фонетический
облик различительных признаков подкреплен абсолютными акустическими характеристиками, теория
различительных признаков не дает никаких объяснений для корреляции противопоставлений тяжелый/легкий и
компактный/диффузный.

18
к внешним факторам. Описанный нами циклический процесс языкового изменения
предлагается в качестве ответа на вопросы о причинах, вызывающих языковое изменение, о
его приспособительных функциях, так же как и о механизме его осуществления. Можно
надеяться, что, если дальнейшие исследования и изменят намеченную здесь общую схему,
они не опровергнут того положения, что существенную роль в анализе языкового изменения
должны играть сведения о языковом коллективе.

19

Оценить