Вы находитесь на странице: 1из 170

МОСКОВСКИЙ ГОСУДАРСТВЕННЫЙ УНИВЕРСИТЕТ

им. М. В. ЛОМОНОСОВА
ФИЛОЛОГИЧЕСКИЙ ФАКУЛЬТЕТ

В.А.Плунгян

ОБЩ АЯ
М ОРФ ОЛОГИЯ
Введение в
проблематику
Библиотека

Эдиториал УРСС • Москва • 2000


ББК81.2я73

Издание осуществленопри поддержке


Института «Открытое общество» (Фонд
Сороса) в рамках конкурса «Новая учебная
литературапо лингвистике и
Оглавление
литературоведению».
П р ед и сл ови. е. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .7 . . . .

Рецензенты : д.ф.н. В.М.Алпатов , д.ф.н., профессор Л. Е. Кибрик , д.ф.н., профессор Е. В.


Клобуков (кафедра теоретической и прикладной лингвистики Института культурной Ч а с тьп е р в а я
антропологии Российского государственного гуманитарного университета)
В в ед ен и е и эл ем е н ты м о р ф ем н к и 12
ПлунгянВладимирАлександрович
Общ аяморфология: Введениев проблематику
: Учебноепособие Г л а в а 1 . О б ъ ек т м о р ф о л о ги и и ее о сн ов н ы е. ед . и. н. и.ц ы
. . . . . . 12
М.: ЭдиториалУРСС, 2000. - 384с. § 1. Объект морфологии и место морфологии в модели языка . 12
Учебник представляет собой первое на русском языке систематическое изложение основ
1.1. О термине «морфология» . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 12
лингвистической морфологии с учетом новейших теоретических достижений к этой области и с 1.2. Определение объекта морфологии . . . . . . . . . . . . . . 13
привлечением большого фактического материала разносистемныч языков. Дается детальный 1.3. Морфологический уровень языка . . . . . . . . . . . . . . 16
анализ как проблем формальной морфологии (морфемики), т.е. особенностей строения слова,
гак и проблем грамматической семантики, т.е. классификации морфологически выражаемых
§ 2. Понятие «слова» (словоформы) в морфологии:
грамматических значений в языках мира. Основной текст дополнен приложением, содержащим словоформы, морфемы и клитики . . . . . . . . . . . . . . . . . 18
правила поморфемной нотации, а также именным указателем, указателем терминов и 2.1. Типичные словоформы и свойство автономности . . . 18
указателем языков. Библиография включает более 400 работ на русском н основных европейских 2.2. Другие свойства словоформ . . . . . . . . . . . . . . . . . . 20
языках. Каждая глава снабжена перечнем ключевых понятий, вводимых в тексте, и основной
библиографией по соответствующей теме.
2.3. Клитики . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 28
Изложение опирается на курсы общей и русской морфологии, в течение ряда лет читавшихся
2.4. Линейно-синтагматический континуум . . . . . . . . . . 32
автором на Отделении теоретической и прикладной лингвистики филологического факультета Ключевые понятия . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 35
МГУ им. М. В.Ломоносова. Книга может быть рекомендована в качестве учебника студентам, * Основная библиография . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 35
обучающимся по специальностям «Теоретическая и прикладная лингвистика», «Филология»,
«Лингвистика и межкультурная коммуникация»; она может быть также использована Г п ав а 2 . П он я т и е м ор ф ем ы : ед и н и ц ы и .о п. ер
. ац
. . и.и . . . . . . . . 3 7
аспирантами и научными работниками в качестве компактного справочника по всем разделам § 1. Аддитивная модель морфологии и отклонения от . . .нее
. 37
современной морфологии.
1.1. Кумуляция . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 40
Директор — Доминго Марин Рикой 1.2. Идиоматичносгь .......................... 46
Заместителидиректора — Наталья Фи ноге нова. Ирина Макеева 1.3. Контекстная вариативность и фузия ............ 53
Компьютерный<1изайн —- Виктор Романов
Администратор — Леонид Иосилевич
§ 2. Несегментные морфемы. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 67
Верстка — Наталия Бекетова, Ксения Пулькнна §3. Аддитивно-фузионный континуум. ................ 70
Репакционно-корректурные работы — Елена Кудряшова, Анна Шебалина §4. О трех моделях морфологии ..................... 71
Обработка указателей — Андрей Стул он
Обработка текста — Вадим Устянский
Ключевые понятия ........................... 78
Техническая поддержка — Наталья Аринчева Основная библиография. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 79
Менеджер по продажам — Алексей Петяеи
Г л а н а 3 . К о р н и и а ф ф и. к. с.ы . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 81. .
Hioaiejibcnto «Элитарная УРСС». 113208, г. Москва, ул. Чертановская , д. 2/11, к. п.
Линенчия ЛР №0644(Я от 24.01.96 г. Гигиенический сертификат на выпуск книжной § 1. Определения корня и аффикса . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 81
продукции М77.ФЦ.8.953. П.270.3.99 от 30.03.99 г. Подписано к печати 04.07.2000 г. Формат
60x88/16. Тираж 1200 экз. Печ. л. 24. Зак. №*0 Отпечатано и АООТ «Политех-4». 129110, г. Москва,
§ 2. Позиционные типы аффиксов . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 88
ул. Б. Переяславская. 46. 2.1. Префиксы и суффиксы . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 88
ISBN 5-8360-0142-1 2.2. Нелинейная аффиксация: инфиксы и трансфиксы . . 91
Эдиториал УРСС, 2000 2.3. Циркумфиксы: проблема полиаффиксов . . . . . . . . . 95
9'785836"001421"> 2.4. Интерфиксы: аффикс или морфоид? . . . . . . . . . . . . 97
Ключевые понятия . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 99
Основная библиография . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 99
Частьвторая § 3. Другие типы залогов . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 204
Элементыграмматической
семантики 100 3.1. «Синтаксический залог» , отличный от пассива . . . . 204
3.2. «Прагматический» и «инверсивный» залоги . . . . . . . 206
Г л ав а 1 . К ла сси ф и к а ц и я м ор ф о ло ги ч еск и х .зн. а.чен
. . и .й . . . . . . 1 00 §4. Актантная деривация . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 208
§ 1. Понятие морфологического значения . . . . . . . . . . . . . . 100 4.1. Повышающая деривация . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 209
§2. Классификация морфологических значений . . . . . . . . . . 103 4.2. Понижающая деривация . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
2.1. Грамматические и не грамматические значения . . . . . 103
2.2. Понятие обязательности в морфологии . . . . . . . . . . 106 212
2.3. Грамматическая категория, лексема и парадигма . . . . 113 4.3. Интерпретирующая деривация . . . . . . . . . . . . . . . . 214
§ 3. Неграмматические (словообразовательные и лексические) §5. Диахронические факторы . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 219
значения. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 120 Ключевые понятия . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . .
§4. Разбор некоторых трудных случаев:
«грамматическая периферия» .................... 130 220
4.1. Неморфологически выражаемые грамматические Основная библиография . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 221
значения. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 130
4.2. «Квазиграммемы» ........................ 133 Г л ав а 4 . П р о бл ем ы оп и са н и я сем ан ти ч еск и х. гр
. .а м
. м. ем
. . . . . 22. 5
4.3. Импликативная реализация граммем ............ 136 § 1. Что такое значение граммемы. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 225
4.4. Феномен «частичной обязательности» . . . . . . . . . . 138 1.1. Проблема семантического инварианта граммемы . . . 228
Ключевые понятия . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 140 1.2. Структура значений граммемы . . . . . . . . . . . . . . . . 231
Основная библиография . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 141 § 2. Требования к типологическому описанию граммем . . . . . 233
Г л а в а 2. О сн о в н ы е си н та к си ч еск и е гр а м м ем
. .ы . и.м .ен. и. . . . . . 1 42 § 3. Грамматические категории и части речи . . . . . . . . . . . . . 238
§ 1. Согласовательный класс . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 142 3.1. К основаниям выделения частей речи:
1.1. Понятие согласования . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 142 существительные и глаголы . . . . . . . . . . . . . . . . . . 238
1.2. Согласование и согласовательный класс . . . . . . . . . 146 3.2. Проблема прилагательных . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 242
1.3. Типы согласовательных систем . . . . . . . . . . . . . . . . 151 3.3. Семантические типы предикатов . . . . . . . . . . . . . . 245
1.4. Согласовательный класс, конверсия и субстантивация 157 3.4. Грамматическая классификация лексем . . . . . . . . . . 249
1.5. Согласовательные классы и классификаторы ...... 159 Ключевые понятия . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 249
§2. Падеж. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 161 Основная библиография . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 250
2.1. Основные функции падежа .................. 161 Е л а в а 5. Д ей к ти ч ес к и е и «ш и ф тер н ы е» к. атего . . . р. и. и. . . . . . 2. 53
.
2.2. Инвентарь падежей в языках мира . . . . . . . . . . . . . 167
2.3. Морфологические типы падежей . . . . . . . . . . . . . . 172 § 1. Характеристики речевого акта . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 253
2.4. Типология падежных систем . . . . . . . . . . . . . . . . . 180 §2. Лицо и грамматика . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 254
2.5. Согласуемый падеж . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 182 2.1. Число и инклюзивность у местоимений . . . . . . . . . . 256
§3. Изафет и другие типы «вершинного маркирования» . . . . 184 2.2. Согласовательный класс . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 257
Ключевые понятия . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 187 2.3. Логофорические местоимения . . . . . . . . . . . . . . . . 258
Основная библиография . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 188 2.4. Вежливость . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 258
2.5. Согласование по лицу с глаголом . . . . . . . . . . . . . . 259
Г л а в а 3. З ал о г и ак т ан т н ая д ер и. в. а .ц и. я. . . . . . . . . . . . . . . . 1.91 §3. Дейктические системы: пространственный дейксис . . . . . 261
§ 1. Общее представление о залоге . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 191 §4. Временной дейксис (время, временная дистанция)
§2. К основаниям классификации залогов . . . . . . . . . . . . . . 195 и таксис . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 264
2.1. Пассивные конструкции с нулевым агенсом . . . . . . . 199 4.1. С овпадение во времени: чего с .чем? ........... 265
2.2. Пассивные конструкции без повышения статуса 4.2. К ак понимать предш ествование? .............. 266
пациенса. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 202 4.3. С ледование во времени: в каком смысле? ........ 267
4.4. В ременная дистанция ...................... 269
4.5. Таксис . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 271
Клю чевые понятия ........................... 273
О сновная библиография
....................... 274
1лава б. Именны е семантические зоны. . . . . . . . . . . . . . . . . . . .277
.
Памяти Татьяны Вячеславны Булыгиной (1929-2000)
§ 1. Субстантивное число и смежные значения ........... 277
1.1. Вторичные значения граммем числа ............ 281
1.2. Число как глагольная категория ............... 283 П ред и сл ов и е
§2. Детерминация .............................. 284
Клю чевые понятия . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 289
Основная библиография ....................... 290 М орфология существует столько же, сколько существует лингвисти
ка.
1л ав а 7 . 1 ла го ль н ы е сем а н ти ч еск и. е. зо. н. ы. . . . . . . . . . . . .29. 1. Ее объект — слова (то есть, собственно, то, что в первую очередь
отождествляется с человеческим языком в целом и выступает как символ
§ 1. Аспект . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 292 языка) и их части. Знание основ морфологии очевидным образом - необ
1.1. Общее представление о глагольном аспекте ....... 292 ходимо всякому лингвисту, и в особенности начинающ ему, для которого эта
1.2. Количественная аспектуальность .............. 294 книга и предназначена в первую очередь.
1.3. Линейная аспектуальность ................... 296 В последние 10-15 лет в развитии морфологии произошли, как известно,
1.4. Фазовость. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 303 значительные перемены. Эта область, в 60-70 гг. считавш
ся традиционной
ая
§2. Модальность и наклонение ..................... 308 и малоинтересной для теоретиков, неожиданно вновь привлекла самое
t 2.1. Общее представление о модальности ............ 308 пристальное внимание лингвистов, причем именно тех, которые хотели бы
2.2. Оценочная модальность ..................... 309 найти объяснение наблюдаемым особенностям языковой структуры в целом
2.3. Ирреальная модальность .................... 312 и пределам разнообразия человеческих языков. Резко увеличилось число
2.4. Грамматикализация модальности: наклонение. ..... 317 публикаций по морфологии; выходит несколько специальных журналов,
2.5. Эвиденциальность ........................ 321 посвященных исключительно (как дающийся
из в НидерландахYearbook
« of
Ключевые понятия ........................... 325 M orphology
») или в значительнойстепени морфологическим проблемам (как
Основная библиография. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 327 ведущие типологические налы жур «S tudies in Language» , «Linguistic
П рилож ен ие. П ом орф ем ная нотация . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 330 . . . Typology» и др.). Рост интереса к морфологии неслучайным образом совпал
с изменением теоретических приоритетов и переоценкой ценностей внутри
С п исок литературы . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 334 . . . . . лингвистики в целом, приблизительно с начала 80-х гг. вступившей в
И м енн ой указатель . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 355 . . . . . «постструктуралистский» (и «постгенеративистский») период.
Все это означает, что современная морфологическая проблематика уже
У казатель язы к.ов. . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 361 . . . . . достаточно заметно отличается от традиционной, и ориентироваться в ней
У казатель терм ин. ов . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . . 37 . .4 . . . неподготовленному исследователю нелегко; для нашей страны следует
учесть также специфические проблемы, связанные с языковым барьером и
тенденцией к теоретическому изоляционизму, характерной для нескольких
предыдущ их десятилетий. (Излишне повторять, что для выбора
собственного пути полезно знать, по какому пути идут другие.)
Поэтому непосредственное назначение данной книги — дать сжатый
обзор техпроблем современной морфологии,которые автору представля
лись
наиболее важными; задача же самостоятельного выбора решений в
значительной степени возложена на читателя. Те, кто ожидает найти в книге
готовые рецепты и преподнесенные в догматической форме - «об
щепризнанные» истины будут, возможно, разочарованы; но, по моему
глубокому убеждению, даже введение в научную проблематику но не долж
превращаться в сборник дидактических упражнений — изложение достигает
цели только тогда, когда с самого начала строится в расчете
на сотворчество
читателя.
Сказанное определяет общую структуру, композицию и, если так можно около десятка «введений в морфологию», опубликованных в последние
выразиться, идеологические особенности книги. Если первая часть годы на английском, французском и немецком языках; три-четыре из
этих книг — очень хорошего уровня. Среди них есть пособия, в большей
книги, как и следует ожидать, посвящена определению задач и объекта степени ориентированные на какую-то одну теорию или группу теорий (как
морфологии, а также описанию свойств внешней стороны основных мор- превосходное введение в генеративную морфологию Спенсера* или
фологических единиц (морфемы и словоформы), то вторая часть — более монографии Мэтьюза), но есть и такие, которые стремятся представить
чем в два раза превосходящая первую по объему — посвящена проблемам более разнообразную панораму взглядов (как книги Бауэра или
грамматической семантики, т.е. описанию внутренней стороны морфоло- Карстейрза), что очень близко и нашему замыслу. Существуют также
гических единиц. Вторая часть начинается именно там, где большинство обобщающие работы ведущих европейских и американских морфологов,
традиционных руководств по морфологии фактически ставят точку; тем которые излагают свои собственные взгляды: это в первую очередь труды
не менее, автор полагает, что «нерв» современной морфологии — именно в Джоан Байби, Стивена Андерсона, Вольфганга Дреслера, уже названных
этой области. Черты самого яркого своеобразия каждого языка — в его Мэтьюза и Карстейрза и многих других. Это — «авторские» работы,
грамматической системе; и один из важнейших ключей к пониманию которые мы по мере возможности старались учесть и представить в книге,
грамматических систем дает именно морфология. но они рассчитаны на профессиональных лингвистов (часто узких
Другой важной особенностью данной книги является стремление к специалистов), а отнюдь не на начинающих.
сбалансированному представлению синхронных и диахронических данных. К сожалению, на русском языке в последнее время работ и первого, и
Вполне очевидно, что привлечение диахронического аспекта позволяет второго типа практически не было. Существует прекрасная теоретическая
многое понять в природе языка, в том числе и в устройстве его работа Т. В. Булыгиной (знакомство с которой безусловно необходимо
морфологического компонента; но обращение к диахронии на практике начинающему морфологу), но эта книга все же является научной моно-
происходит гораздо реже, чем следовало бы, особенно в типологии. графией, а не учебником, и, кроме того, она опубликована в 1977 г.; тем
Наконец, данная книга последовательно типологична. Конечно, ма- самым, многие важные проблемы современной морфологии в ней просто не
териал европейских языков занимает в ней большое место, а материал могли быть отражены. С другой стороны, имеется теоретическое иссле-
русского языка сознательно приводится всюду, где он может проил- дование В. Б. Касевича, опубликованное в 1988 г. и в несколько большей
люстрировать нетривиальные морфологические явления; тем не менее, степени рассчитанное на начинающих; однако в целом очень полезная
теория языка не может оправдать свое название, если она игнорирует книга В. Б. Касевича является, скорее, введением в теорию языка, чем в
свойства 95 % известных на Земле языков. В какой-то степени автор морфологию как таковую, которой посвящена хоть и значительная, но
использовал и свой опыт полевой работы с африканскими, кавказскими и все же ограниченная по объему одна из пяти глав (при этом как раз
финно-угорскими языками; но в еше большей степени, конечно, были вопросы, связанные с грамматическими категориями, в ней изложены
использованы доступные лингвистические описания. Вместе с тем, задачи наиболее эскизно).
до предела насытить книгу примерами не ставилось: примеры можно С другой стороны, почти одновременно с написанием этой книги, в
найти в специальной литературе, гораздо важнее — знать, что именно и переводе на русский язык появился фундаментальный «Курс общей
как следует искать. Автор вполне отдает себе отчет, что в обширном морфологии» И. А. Мельчука (в момент написания этих строк вышло из
печати два тома). Не делает ли появление книги И. А. Мельчука не-
языковом материале, приводимом в книге, возможны неточности, и будет нужной создание во многом аналогичной по замыслу работы? Думаю,
благодарен за любые исправления. что все же нет; более того, в некотором смысле существование «на фоне
Читателя не должно смущать, что в рассуждениях о ключевых поня- Мельчука» для любого другого введения в морфологию очень полезно.
тиях морфологии постоянно подчеркивается их расплывчатый и недис- Дело в том, что «Курс общей морфологии» представляет собой (и это его
кретный характер и обилие переходных случаев. Это — не «недостаток» бесспорное достоинство) цельную авторскую концепцию морфологии;
(который, как иногда думали раньше, следует во что бы то ни стало но в нем нет (или почти нет) обзора других точек зрения, панорамы
устранить «научным» упрощением), а родовое свойство языка (как и взглядов, обсуждения разных решений — и именно такой информацией
человеческого мышления и восприятия мира). Лингвистика нуждается в его необходимо дополнить. Поэтому данную книгу можно при желании
осмыслении феномена недискретности и в таком теоретическом ап- рассматривать и как своего рода послесловие или комментарий к «Курсу»
парате, который позволил бы максимально адекватно отразить то, что
делает человеческий язык человеческим языком. * Соответствующие издания будут более подробно охарактеризованы в Части первой; все
упоминаемые здесь работы отражены в библиографии в конце книги.
Необходимо также сказать несколько слов о том, как соотносится
данная книга с другими аналогичными публикациями. Автору известно
И. А. Мельчука (в переводе которого мне довелось принять участие и ко- компактного справочника по основным проблемам современной мор-
торый оказал на мое понимание проблем морфологии самое глубокое фологии студентам старших курсов, аспирантам и всем, кто занимается
-влияние). Идеальной ситуацией было бы параллельное чтение настоящей самостоятельными научными исследованиями в этой области.
книги и «Курса обшей морфологии», присутствие которого на наших В заключение хотелось бы выполнить приятный долг и поблагодарить
страницах в виде ссылок, примечаний, полемики, терминологических всех, кто помогал мне на разных этапах подготовки этой книги. Первым в
Заимствований и т. п. читатель будет ощущать постоянно. « Таким образом, этом ряду несомненно следует назвать А. Е. Кибрика, по приглашению и
помимо языкового разнообразия, одним из главных предметов заботы при неизменной поддержке которого я с 1993 г. преподаю на Отделении
автора было разнообразие мнений и теорий: хотелось це упустить теоретической и прикладной лингвистики филологического факультета
возможности хотя бы упомянуть имена и идеи ведущих зарубежных МГУ им. М. В.Ломоносова общую и русскую морфологию; именно на-
лингвистов, многие работы которых у нас, к сожалению, стойчивость, энергия и оптимизм Александра Евгеньевича побудили меня
.труднодоступны. Этой цели служат и специальные библиографические начать работу над учебником и помогли довести ее до конца.
указания, помещаемые в конце каждой главы (наряду со списком ключевых На всех стадиях работы я ощущал сочувствие, понимание и бес-
понятий, представляющим собой как бы резюме предшествующего корыстную помощь моей жены Е. В. Рахили ной, которой я благодарен
текста). Конечно, один человек не в состоянии учесть все написанное по также и за многочисленные советы и критические замечания, способ-
проблемам морфологии; и выбор, и анализ литературы в очень боль-щой ствовавшие улучшению рукописи. Готовая работа была необычайно вни-
степени отражает не только авторские возможности, но и личные мательно и конструктивно прочитана В. М.Алпатовым, А. Е. Кибриком, Е.
авторские вкусы и пристрастия. Кроме того, автор во многих случаях В. Клобуковым, А. И. Кузнецовой, Т. А. Майсаком и Н. В. Перцовым;
сознательно стремился наряду с общеизвестными и классическими рабо- окончательный вариант был также просмотрен — полностью или частично
тами представить те работы своих ближайших коллег, которые казались — С. Г. Татевосовым, А. Г. Беловой, Е. К. Скрибник, Ю. Е. Галяминой и П.
ему заслуживающими внимания; надо полагать, эти отступления pro domo В. Гращенковым. В результате были устранены многие неточности и
sua не покажутся читателю нарочитыми. недочеты изложения, возникли новые интересные примеры и интер-
Работа с этой книгой в целом не требует никакой специальной подго- претации, расширена библиография и т. п. — все это позволило данной
товки (кроме известной общенаучной культуры): большинство общелин- книге принять окончательный (и, надеюсь, гораздо более приемлемый
гвистических и практически все морфологические понятия так или иначе для читателя) вид; разумеется, все возможные ошибки и недостатки
разъясняются в тексте; при возникновении затруднений рекомендуется остаются целиком на моей ответственности.
также обращаться к указателю терминов, помещенному в конце книги. При подготовке рукописи к печати неоценимую помощь мне оказала
Тем не менее, ход авторских рассуждений будет восприниматься гораздо М. М.Ровинская, практически полностью взявшая на себя технические
успешней при наличии хотя бы самых элементарных представлений об проблемы правки, сверки, корректуры и прочего, что таким невыноси-
устройстве языка в целом и о роли фонологического и синтаксического мым грузом обычно ложится на плечи автора; ею же были составлены
компонента в структуре языка. Желательно также общее знакомство с именной указатель и указатель языков (в работе над последним также
«лингвистической картой мира» и, в частности, с ареальной и генеало- принимал участие Д. В. Сичинава) и внесены исправления и уточнения в
гической классификацией языков: соответствующие данные приводятся в библиографию.
указателях, но в основном тексте книги они, как правило, отсутствуют. Я признателен руководителям и сотрудникам программы Высшее
Из сказанного следует, что круг возможных читателей книги пред- образование (Институт Открытое общество—Фонд содействия), в рамках
полагается достаточно широким и разнообразным. В первую очередь это которой были выделены средства на подготовку и издание данной работы,
студенты, углубленно изучающие морфологию в рамках специальности отобранной, в числе других монографий, для включения в серию учебных
«Теоретическая и прикладная лингвистика», а также студенты специаль- пособий по лингвистике.
ностей «Филология» и «Лингвистика и межкультурная коммуникация», Работа над первоначальным вариантом рукописи была в основном
которым морфологическая проблематика сообщается в курсах «Введение в завершена к апрелю 1999 г., однако целый ряд важных поправок и уточ-
языкознание», «Общее языкознание», «Теория языкознания», «Теоре- нений как содержательного, так и технического характера были внесены
тическая грамматика», в циклах специальных дисциплин и т. п. При осенью и зимой 1999 г. в ходе моей работы над проектом по типологии
начальном знакомстве с предметом особенно полезен будет материал, грамматических категорий в университете г. Киля (Германия), поддер-
содержащийся в Главах J и 3 Части первой, а также в §§ 1-3 Главы 1 и жанным фондом им. А. фон Гумбольдта.
Главе 4 Части второй. Однако помимо начинающих лингвистов и фи-
лологов, данная книга вполне может быть рекомендована в качестве Москва, июнь 2000 г.
далеким от первоначального «изучения форм»; впрочем, полного един-
ВВЕДЕНИЕ И ЭЛЕМЕНТЫ МОРФЕМИКИ о^гва взглядов по поводу того, какое содержание в него следует вкладывать, в<
лингвистике нет до сих пор. Наиболее общепринятое и устоявшееся в
современной науке понимание хорошо сформулировано И. А. Мель-
В данной части будут рассмотрены как общие проблемы, касающиеся чуком: «Морфология есть часть лингвистики, занимающаяся словом во
содержания самого понятия «морфология» и определения объекта мор- всех его релевантных аспектах» [Мельчук 1997: 30]; ниже мы еще вер-
фологии, так и проблемы, связанные с описанием центральных единиц немся к этой формулировке, но пока примем ее в качестве исходной 4.
морфологии — морфемы и слова (словоформы). Будут кратко охарак- Однако прежде чем мы перейдем к сути дела, необходимо еще одно
теризованы также различные подходы к морфологическим явлениям, терминологическое уточнение.
предлагавшиеся в существующих теориях языка. Слово «морфология» в лингвистике (независимо от конкретного объема
этого понятия) имеет два различных значения: в первом случае (который нас
и будет в дальнейшем интересовать) под морфологией понимается
некоторый раздел лингвистики, а во втором случае — некоторая часть
системы языка (или, если угодно, часть описания языка, моделирующая
Глава 1 именно этот фрагмент). Так, когда мы говорим, например, об особенностях
корейской глагольной морфологии, мы имеем в виду определенное
множество правил корейского языка, т. е. часть корейской грамматики;
Объект морфологии и ее основные единицы но когда мы употребляем формулировки типа «данное понятие было
перенесено в морфологию из фонетики», мы имеем в виду, конечно,
морфологию «как науку», т. е. совокупность сведений обо всех частных
§ 1. О бъектм орф ологии морфологиях языков мира. (Крупные) разделы лингвистики и изучаемые
и местом орф ологиив м од елиязы ка ими части языковой системы вообще, как известно, имеют одинаковые
1.1 . О тер м и н е « м о р ф ол о ги я » названия, ср. «испанская фонетика» (а: 'часть модели испанского языка*) и
«правило фонетики» (SB 'относящееся к тому разделу лингвистики, который
Слово «морфология* составлено из двух древнегреческих корней и в пе- описывает фонетические компоненты языковых моделей'). Слово
реводе означает, собственно, 'учение о форме* (ср. традиционный немецкий «морфология» на обложке данной книги следует, конечно, понимать как
аналог Formenlehre, буквально воспроизводящий структуру греческой соотносящееся с определенным разделом науки о языке.
модели). Сам этот термин не является специфичным для лингвистики и
возник также вне лингвистики: в 1822 г. не кто иной, как Гете 1.2. О п ред елен и е объ ек та м орф ол оги и
предложил использовать его в естественных науках (в биологии, физио- Что же изучает современная морфология? Объектом морфологии
логии и геологии он применяется для описания различных «форм» живой и
неживой природы до сих пор). В лингвистику же он оказался перенесен являются минимальные двусторонние (или «знаковые») единицы языка
только во второй половине XIX в., когда «биологическая метафора» (чаще всего называемые морфемами) и «жесткие» комплексы этих единиц,
вообще, как известно, была в исследовании языка очень популярна'*. обладающие особыми свойствами (такие комплексы называются слово-
В лингвистике, однако, значение этого термина (несмотря на авторитет формами или просто словами3'). Таким образом, можно сказать, что вся
Гёте, стоявшего у его колыбели) оказалось в конечном счете весьма морфологическая проблематика помещается в пространстве между мор-
фемой и словоформой; на менее техническом языке морфология опреде-
'* Важную роль здесь сыграли работы одного из основателей так называемого «на- 2
туралистического направления» в лингвистике Августа Шлейхера, особенно его книга * По-видимому, главное уточнение, которое следует внести в эту общую формулировку,
«О морфологии языка», изданная в 1859 г. До середины XIX в. (а нередко и позже) раз- состоит в том, что морфология занимается словом и единицами, меньшими, чем слово;
делы описательных грамматик, посвященные образованию «форм слов», носили название явления, связанные с сочетаниями слов (а это, конечно, тоже «релевантный аспект» слова) к
этимология. «Естественнонаучный* (и, шире, «натурфилософский») подтекст термина мор- морфологии все же не относятся: эта область традиционно закреплена за синтаксисом.
фология в гуманитарном знании долгое время был очень отчетливым; так, знаменитая книга ' Термин словоформа впервые был предложен московским германистом и теоретиком А.
Освальда Шпенглера «Закат Европы», написанная в начале XX в., имела подзаголовок И.Смирницким [1954; 1957: 18-24], вклад которого в морфологическую теорию (особенно в
«Очерки морфологии мировой истории*; к тому же периоду относится и «Морфология рамках русской грамматической традиции) очень значителен. О соотношении понятий
сказка» В. Я. Проппа. словоформа и форма слова см. также раздел 2.4.
ляется как описание свойств слова и его (значащих) частей (ср. приведен-; \в разделе «Синтаксис» можно было найти параграф, озаглавленный, на-
ную выше формулировку И. А. Мельчука). Те языковые средства, который пример, «Употребление глагольных форм»: это «употребление» и было ге
позволяют выражать значения внутри слова, являются морфологическими переводе на современную терминологию) описанием морфологической
средствами', те языковые значения, которые выражаются внутри слова, семантики словоизменительных глагольных показателей. А в конце XIX
являются морфологическими значениями. -начале XX вв. подобный взгляд на «разделение труда» между синтаксисом и
морфологией был скорее правилом, чем исключением.
В соответствии с этим противопоставлением, внутри морфологии иногда раз-
личают две самостоятельные области: морфемику (или «формальную» морфоло- При этом, конечно, проблемы грамматической семантики оставались суще-
гию), описывающую морфологические средства естественных языков и особенности ственно менее разработанными. Асимметрия «формального» и «содержательного»
организации внешней стороны словоформ, и грамматику (точнее, грамматическую плана в традиционных (да и во многих современных) описаниях языков нередко
семантику), описывающую морфологические значения, т.е. внутреннюю сторону поражает: вполне типичной является ситуация, когда правилам образования
словоформ. Структура настоящей книги также в целом следует этому делению. какой-нибудь «основы перфекта» посвящена не одна страница, тогда как зна-
Термин морфемика (в близком к предлагаемому значении) вводится в работе чению тех же самых «перфектных» форм — всего лишь несколько невнятных
(Лопатин 1977]; ср. также [Лопатин/Улуханов 1980]. строчек. По мере возможности, мы постараемся исправить эту асимметрию, пред-
ложив (во второй части) максимально подробный обзор достижений современной
Наглядное представление о различных способах определения объекта и грамматической семантики.
задач морфологии может дать табл. 1, заимствованная нами (в слегка
модифицированном виде) из работы [Булыгина 1977: 22] (Т. В. Булыгина В дальнейшем в лингвистической теории возобладало расширенное
сама, в свою очередь, использовала схему, предложенную французским понимание задач морфологии. Попытки расширения происходили в двух
филологом Пьером Гйро около 40 лет назад). направлениях: «формальном», от клетки (1) к клетке (3) нашей схемы, и
«словесном», от клетки (1) к клетке (2). При «формальном» понимании в
Т аблица 1 морфологию — в соответствии с буквальным значением этого термина —
включается все то, что имеет отношение к описанию «формы», будь то
Различные взгляды на объект морфологии форма слова или конструкции; тем самым морфология (полностью
(«схема Гиро—Булыгиной»)
оправдывая свое название) вторгается в традиционно синтаксическую
область. Такой взгляд, популярный в особенности в 20-30 гг., в период
Формы Значения резкой смены традиционной парадигмы (и защищавшийся самыми
и -^^^^^^^»^»^ш^

(1) Традиционная область (2) «Словесные» концепции разными исследователями от И. А. Бодуэна де Куртенэ и Ф. де Соссюра
Слова и их части морфологии vs. традиционный до О. Есперсена и В. Матезиуса), несмотря на его логичность, не получил
Конструкции
синтаксис распространения в дальнейшем. В настоящее время преобладает, как мы
(3) «Ф ор мальны е» концепции (4) Область синтаксической
(сочетания слов) м ор фоло гии
vs. синтаксис уже убедились, «словесный» подход, согласно которому к морфологии
семантики
имеет отношение все то, что выражается «внутри слова» (будь то содержа-
тельные или формальные аспекты его устройства). Именно этот подход
отражен в процитированном в начале определении И. А. Мельчука; он
был свойствен уже многим представителям европейского и американского
Как можно видеть из этой таблицы, наиболее традиционное понимание структурализма 30-40 гг. (В. Брёндаль, Л. Блумфилд и др.).
морфологии ограничивало ее объект «формами слов» (т. е. описанием того,
из каких значимых частей могут состоять словоформы данного языка и по В отечественной русистике встречается и несколько иное понимание объекта
каким правилам происходит соединение этих частей в единое слово). морфологии, согласно которому задача морфологии сводится к описанию слово-
Следует уточнить, что традиционную морфологию интересовали даже не изменения (как и при традиционном подходе), но, в отличие от традиционного
подхода, значения грамматических показателей также рассматриваются в рамках
любые морфемы в составе слова, а преимущественно грамматические; ее морфологического (а не синтаксического) описания. Эта точка зрения после-
задачей, таким образом, оказывалось лишь описание формальных ме- довательно проводится, например, в Академической грамматике русского языка
ханизмов словоизменения («парадигм»). Описание словообразовательных (ср. [Плотникова 1980]) или в очерке [Милославский 1989]. Представленный в
механизмов целиком относилось к ведению лексикологии; что касается настоящей книге более широкий подход к морфологии (при котором в мор-
значений грамматических морфем, то и их описание из морфологии фологию включается как словообразование, так и словоизменение) обусловлен
исключалось и считалось задачей синтаксиса. Так, во многих традицион- прежде всего ее типологической ориентацией. Не во всех языках существуют
ных грамматических описаниях какого-либо языка еще совсем недавно
словоизменительные морфемы; тем не менее, представляется естественным говорить \порядка сложности называется уровнем, а модель языка в целом (т. е. по-
о морфологическом описании и применительно к таким языкам, в которых (»ождение и понимание текстов) представляется как правила перехода С
имеются словообразовательные морфемы, но отсутствуют словоизменительные. одного уровня на другой, начиная от «низших» уровней (содержащих
Число таких языков, как полагал еще Дж. Гринберг [!966: 138], значительно.
Кроме того, граница между словоизменением и словообразованием для целого элементы звуковой субстанции) к «высшим» уровням (состоящим из эле-
ряда языков далеко не так очевидна (см. подробнее Часть вторая, Га. 1), поэтому ментов смысловой субстанции) при анализе текста, и в обратном порядке
включение в морфологию любых «внутрисловных» значений, независимо of их — при его синтезе. Единица каждого уровня, таким образом, состоит из
грамматического статуса, представляется методологически более надежным. одной или (как правило) нескольких единиц более низкого уровня.
В настоящей книге, как правило, не рассматриваются более специальные Принято выделять по крайней мере следующие четыре уровня: уро-
задачи, связанные со словообразовательным анализом слов, т. е. с описанием вень фонем, или минимальных смыслоразлмнительных единиц; уровень
отношений, связывающих пары типа стрелять ~ стрелок или слушать ~ подслу- морфем, или минимальных значимых единиц; уровень словоформ, или
шивать (но см., впрочем, материал следующей главы, особенно раздел 1.2). Тем минимальных автономных единиц; уровень высказываний, или мини-
самым, наше изложение ориентировано, скорее, на грамматический анализ слова (в мальных коммуникативных единиц; однако число уровней может быть и
духе словаря [Зализняк 1977]), дополненный его морфемным анализом (в духе
словаря [Кузнецова/Ефремова 1986]), чем на чисто словообразовательный анализ (в большим и полностью зависит от конкретной модели языка, принимаемой
духе словаря [Тихонов 1985])4'. исследователем.
«Крайние» уровни будут интересовать нас в минимальной степени и
Указанное понимание объекта морфологии опирается на некоторые лишь постольку, поскольку нам необходимо будет очертить границы
общепринятые в современной лингвистике (или, по крайней мере, раз- морфологии, поэтому фонологическую и синтаксическую проблематику
деляемые большим числом независимых друг от друга теорий языка) мы подробно затрагивать не будем. Заметим лишь, что основное
представления об устройстве языка в целом, об уровнях языка и единицах отличие между объектами изучения фонологии и морфологии состоит в
каждого уровня; ниже мы кратко воспроизведем эти представления в том том, что первая имеет дело с не-знаковыми, тогда как вторая — со
объеме, который необходим для анализа морфологической проблематики. знаковыми единицами. Фонемы, несмотря на то, что они позволяют
Проблемы морфологии во многом связаны с тем, как проводится граница различать знаки естественного языка, сами знаками не являются,
между морфемой и единицами меньшими, чем морфема, с одной стороны, и поскольку не имеют означаемого; коль скоро фонеме или сочетанию фонем
между словоформой и единицами большими, чем словоформа, с другой оказывается возможно приписать какое-либо значение, перед нами
стороны. На этих проблемах мы также остановимся. оказывается двусторонняя единица, обладающая полноценным «планом
выражения» и «планом содержания» (если использовать терминологию Л.
1 .3 . М о р ф о л оги ч еск и й у ро в ен ь я зы к а Ельмслева5*): ср. различие между русской фонемой /а/ и союзом а,
Если понимать естественный язык как совокупность соответствий между французской фонемой /о/ и словом еаи /о/ 'вода', и т. п. С другой
между значением и звучанием, между «содержательной» («семантичес- стороны, граница между объектами морфологии и синтаксиса гораздо
кой») и «материальной» (акустической или графической) субстанцией более условна, и возможность ее однозначного проведения сильно меня-
текстов, то следует признать, что соответствие это имеет сложный характер ется от языка к языку; именно поэтому морфологию и синтаксис часто
и не может быть описано непосредственно. Количество потенциальных объединяют (под названием «грамматики») и на основании знаковой
текстов на любом естественном языке бесконечно (по крайней мере, природы их объектов противопоставляют фонологии.
теоретически), но эти тексты состоят из конечного числа конструктивных Когда говорят о различии объектов морфологии и синтаксиса, то
единиц; более того, сами эти конструктивные единицы во многих обычно утверждают, что морфология описывает сочетания морфем в пре-
случаях тоже оказываются неэлементарными и состоят из других, более делах словоформы, а синтаксис — сочетания словоформ в пределах пред-
простых единиц. Такая особенность устройства языка обычно описывается в ложения; таким образом, морфема — минимальная, а словоформа —
терминах уровневой организации языка: совокупность единиц одного максимальная единица морфологического уровня. Но для чего нужно
вводить такое различие? Разве нельзя считать, что правила сочетания
' Отличие двух подходов наглядно проявляется в трактовке многих примеров. Так, в морфем друг с другом в целом одинаковы, независимо от того, касаются
словаре [Тихонов 1985] глагол приобрести описывается как префиксально производный от
(непроизводного) обрести, тогда как в словаре [Кузнецова/Ефремова 1986] у приобрести ' В его же терминах можно говорить, что объектами морфологии являются не «фигуры»
выделяется два префикса: при- и об-. Подробнее о специфике словообразовательного (т.е. односторонние единицы), а «знаки» — как минимальные знаки, так и определенные их
анализа см. [Винокур 1946, Земская 1973, Кубрякова 1974J и др. комбинации; ср. [Ельмслев 1953: 300-305 и 305-318].
ли они отдельных морфем или их комплексов? Может быть, понятие связанные морфемные комплексы), иногда предлагается термин «псев-
словоформы просто избыточно (или, по крайней мере, его значение дословесные» (ср. [Булыгина 1977: 113-114], со ссылкой на Ж. Марузо и
преувеличено)? Такие предложения в лингвистике, действительно, обсу- других французских индоевропеистов).
ждались, и некоторые основания для того, чтобы считать их истинными, Анализ свойств типичных и нетипичных словоформ, как должно
могут найтись. В лингвистике 50-60 гг. (особенно американской) модель быть ясно из сказанного ранее, опирается прежде всего на проблемы
языка, в которой синтаксис начинался сразу же «после фонологии», была членимости текстов на естественных языках. Наиболее крупная единица
какое-то время даже достаточно популярна. Тем не менее, существует членения текста, как известно, является высказыванием: это любой ком-
слишком много фактов, свидетельствующих о том, что в большинстве муникативно самодостаточный текст, возможный между двумя паузами7'.
языков мира (хотя, быть может, действительно и не во всех) существуют Соответственно, в ходе членения текста выделяются минимальные вы-
словоформы как объекты с особыми свойствами; иначе говоря, соче- сказывания, т. е. такие, которые не содержат в своем составе других
тания морфем «внутри» словоформы и сочетания самих словоформ для высказываний меньшего объема (конечно, минимальное высказывание
таких языков следует описывать с помощью разных правил и в разных может быть, в свою очередь, морфологически неэлементарно, т.е. состоять,
компонентах модели языка. Перечисление таких правил и является, в например, из нескольких морфем, однако никакая из этих морфем сама
сущности, теоретическим обоснованием особого статуса морфологии, уже не должна быть способна функционировать как высказывание).
отличного от синтаксиса. Ниже мы кратко рассмотрим наиболее важные Способность образовывать (полные) высказывания (пусть даже ми-
аргументы этого рода, которые обеспечивают признание за словоформой ее нимальной длины) мы будем (вслед за И. А. Мельчуком) называть авто-
центрального места практически во всех современных морфологических номностью языковой единицы (более детальную и «техническую» форму-
теориях. лировку этого свойства, с обсуждением многочисленных промежуточных и
трудных случаев, можно найти в [Мельчук 1997: 175-211]). Так, в русском
§ 2. П онятие«слова»(словоф ормы) в м орф ологии
: языке выражение (1) бесспорно обладает автономностью:
словоф орм,ым орф емыи клитики (1) Извольте выйти вон!
2 .1 . Т и п и ч н ы е сло в о ф о р м ы и сво й ство а в то н о м н о сти Автономностью обладают и следующие меньшие единицы, входящие в
состав (1): изволь, извольте, извольте выйти, выйти вон, вон и т. п.
В самом общем виде феномен словоформы можно охарактеризовать Для морфологии особый интерес, естественно, представляют не вообще
как такой морфемный комплекс, между составными частями которого любые автономные единицы, а лишь минимальные автономные единицы,
существуют особенно тесные связи — на порядок более тесные, чем называемые обычно словоформами. В составе (1) имеются четыре таких
между самими этими комплексами (т. е. между отдельными словофор- единицы: это изволь, извольте, выйти и вон.
мами). Собственно говоря, словоформы в языке выделяются тем лучше, Словоформа противопоставляется, с одной стороны, сочетанию сло-
чем более отчетливым является противопоставление таких «внутренних» и воформ (ср. извольте выйти) и, с другой стороны, значимой, но не-
«внешних» связей; когда степень связи между морфемными комплексами автономной части словоформы — морфеме (ср. -те в извольте, вы-в
и отдельными морфемами внутри них приблизительно одинакова, выйти и т. п.). Тем самым, в общем случае словоформы являются
говорить о словоформе как об особом объекте становится гораздо более
затруднительно. пойдет в § 3), тем не менее, морфема, в отличие от словоформы, является универсальным
Естественные языки образуют континуум, на одном полюсе которого понятием; морфемы бесспорно существуют в любом языке, тогда как про словоформы это по
крайней мере нельзя утверждать с той же степенью категоричности.
находятся языки без видимых различий «внутренних» и «внешних»
' «Полное высказывание есть любой фрагмент речи, который способен фигурировать в
связей, а на другом — языки с очень отчетливым противопоставлением нормальных обстоятельствах между двумя абсолютными паузами. Это может быть полная
тех и других. Языки первого типа иногда называют «несловесными», фраза, словосочетание или словоформа» [Мельчук 1997: 85|.
или «морфемными»6*, языки второго типа — «словесными». Для языков, Конечно, оговорка «в нормальных обстоятельствах» существенно ослабляет эффектив-
ность данного определения, но все же не вовсе исключает возможность его использовать.
занимающих промежуточное положение (т. е. имеющих нежестко Имеется в виду прежде всего то, что при членении текста на высказывания обычно не учи-
6
тываются некоторые особые классы «металингвистических» высказываний, когорые могут
' Термин «морфемные» применительно к таким языкам несколько менее удачен, по- •уравнивать в правах» словоформы и аффиксы. Это переспросы, уточнения, поправки и
скольку предполагает, что наряду с ними существуют и «неморфемные» языки. Хотя т. п., где предметом рефлексии говорящего оказывается как раз внутренняя структура
выделение морфем в особенно ярких представителях «словесного» типа, действительно, во слова. Ср. вполне возможный в русском языке диалог: — Вас обсудили? — Не об-, а о- (такие
многих случаях сопряжено с теоретическими трудностями (подробнее об этом речь явления отмечены, в частности, в (Земская 1973: 458 el passim; Земская (ред.) 1983] и др.).
морфологически неэлементарными, хотя, разумеется, существуют и од- (2) Ну не отказываться же нам!
номорфемные словоформы (как, например, вон). Пример (2) представляет собой бесспорное высказывание, в составе
Данное противопоставление было достаточно эксплицитно введено еще в которого выделяются по крайней мере две бесспорные словоформы (т. е.
30-е гг. XX столетия в рамках дескриптивистской теории; ср., в частности, минимальные автономные единицы): отказывать и нам. Каков статус
такие ключевые понятия концепции Л. Блумфилда (одного из лидеров этого на- того «остатка», который возникает после удаления из (2) этих
правления), как «свободная форма» (= «автономная единица») и «минимальная бесспорных словоформ, т.е. единиц ну, не, же и -ся?
свободная форма» (и «словоформа»); см. [Блумфилд 1968: 165 и след., 187 и след.]. Прежде всего, отметим, что ни одна из этих единиц не является
Ср. также понятие «фразовое слово», используемое в [Яхонтов 1982].
автономной в том смысле, в котором это было определено выше: ни одна из
Положение, однако, осложняется тем, что между прототипической них не может в естественных коммуникативных ситуациях образовывать
автономной словоформой и прототипической неавтономной морфемой полное высказывание. Однако само по себе отсутствие автономности не
имеется целый ряд промежуточных случаев, между которыми достаточно уравнивает эти единицы друг с другом автоматически. Для морфологической
трудно (если не вовсе невозможно) провести жесткую границу. Такое по- теории оказывается существенным, что эти единицы отличаются друг от
ложение вообще достаточно типично для естественного языка, объекты друга (иногда — весьма отчетливо, иногда нет) по целому ряду других
которого имеют «размытую» природу, т. е. состоят из «центра» с ярко свойств, причем свойств, связанных не с их значением или особенностями
выраженными свойствами и «периферии», элементы которой лишь в той формального устройства, а с тем, что можно было бы назвать
или иной степени приближаются по своим свойствам к «центру»; как особенностями их поведения в составе линейной текстовой цепочки или,
правило, и сама граница между центром' и периферией является сколь- иначе, их линейно-синтагматическими свойствами.
зящей, условной. Однако континуум словоформа — морфема оказывается В общем случае верно, что чем большей линейно-синтагматической
особенно трудным для анализа даже на фоне других явлений «размытой» свободой внутри текстовой цепочки обладает морфологическая единица,
природы. Существуют обширные классы объектов, которые не обладают ни тем ближе она по своим свойствам к автономной словоформе. нейшим
Важ
свойством типичных морфем, ни свойством типичных словоформ. В из линейно-синтагматических свойств является отделимость (ср.
естественных языках «словесного» типа (о которых говорилось выше) [Кузнецов 1964; Яхонтов 1982: 18-20; М ельчук 1997: 161 и след.]). Те
таких объектов существенно меньше, и поэтому граница между слово- единицы, которые обладают этим свойством, вполне могут претендо вать на
формой и морфемой выглядит в таких языках более осязаемой; однако в то, чтобы также называться словоформами (по крайней мере, гораздо
они
общем случае данная граница вряд ли может быть однозначным образом ближе к словоформам, чем к морфемам; И. А. Мельчук предлагает для таких
проведена. Диахронически этот факт объясняется тем, что многие сло- единиц термин «слабо автономные словоформы»).
воформы естественного языка имеют тенденцию к постепенной утрате Свойство отделимости формулируется следующим образом: единица А
автономности (этот процесс обычно называется «грамматикализацией» и считается отделимой (от словоформы W), если существует такой кон
текст,
будет рассмотрен ниже в разделе 2.4); разумеется, утрата автономности не в котором между А W и допустимо поместить по крайней мере одну
8
может происходить внезапно, а «растягивается» на много этапов (и в бесспорную (т.е. автономную) словоформу *.
истории конкретного языка обычно занимает длительное время — по Если вновь обратиться к примеру (2), то из неавтономных единиц,
крайней мере, несколько столетий). Исследователь может столкнуться с остающихся в (2) после выделения автономных, свойством отделимо сти
изучаемым феноменом в период его нахождения на одном из полюсов явным образом обладает ну (в этом читатель легко может убедиться
континуума (и в этом случае описательное решение принимается без самостоятельно). Напротив, русское -ся никакой отделимостью столь же
;
труда), но может столкнуться, например, и в тот «несчастливый» момент, очевидно не обладает: последовательности ^отказывать
типа нам ся
или
когда объект уже утратил большинство характерных свойств словоформы, *ся нам отказывать в современном русском языке невозможны (в отличие
но еще не приобрел большинство характерных свойств морфемы; и в от всех западных и южных славянских языков, в которых единица,
этом последнем случае всякое описательное решение будет выглядеть соответствующая русскому -ся, действительно является отделимой, хотя,
несколько насильственным. конечно, и не автономной; аналогичным было положение и в
древнерусском языке). Линейно-синтагматические свойства единиц же и
2-2. Д р уги е свой ства словоф ор м не (не столь «прозрачные») будут рассмотрены несколько позже,
Некоторые свойства «типичных» и «нетипичных» словоформ можно ' Разумеется, семантические и синтаксические отношения между А и W должны при
рассмотреть с помощью русского примера (2): этом остаться неизменными (ср., в частности, ниже анализ русского не).
а пока мы хотели бы изложить некоторые дополнительные соображения, лимые лишь ограниченным количеством автономных комплексов. Так, во
французском языке предглагольный показатель отрицания (частица пе)
касающиеся отделимости. может быть отделен от глагольной формы, которая в большинстве - кон
Почему свойство отделимости должно, с нашей точки зрения, счи- текстов за ним непосредственно следует, лишь ограниченным числом
таться менее значимым для определения статуса словоформы, чем свойство наречий типаудатш 'никогда' (ср. pour nejamaislaisser... 'чтобы никогда не
автономности? Те лингвисты, которые уравнивают эти два свойства в 1
оставлять... и т.п.), и к тому же не во всех случаях. Тем самым, нейно-
ли
правах, исходят из того, что во многих языках мира существуют целые синтагматическая свобода французского пе существенно ниже, чему
обширные синтаксические классы единиц, не способных к автоном- французских приглагольных местоимений (и тем более самих личных
ному употреблению, но интуитивно воспринимаемых как «настоящие» глагольных форм), но все же от связанных морфем на соответствую щей
словоформы. Таковы, например, личные глагольные формы в тех случаях, шкале этот показатель еще достаточно далек (см. более подробное
когда они не способны употребляться изолированно, а обязательно обсуждение в [Мельчук 1997: 164-165]).
требуют одновременного употребления лично-числовых и/или видо-вре- Следующий класс случаев образуют такие единицы, которые хотя и
менных показателей в составе того же предложения — как это, в част- являются отделимыми от автономных словоформ, однако ихмость отдели
ности, имеет место во французском языке, где появление глагольной обеспечивается не другими автономными словоформами данного языка, а
формы типа patient (в отличие от ее русского морфологического экви- всего лишь их неполноценными аналогами, т. е. отделимыми, но
валента говорят) в качестве минимального высказывания практически неавтономными единицами. Так, русская единица друг друга(выступающая
исключено: для образования последнего к глагольной форме необходимо в качестве аналитического показателя глагольного реципрока, о котором см.
добавить эксплицитное обозначение подлежащего (например, elles par- Часть вторая, Гл. 3, 4.3), хотя и состоит орфографически из двух
lent 'они [женщины] говорят' или les gens parlent 'люди говорят' и т. п.). словоформ, в действительности не допускает никаких вставных элементов
При этом личные глагольные формы во французском языке обладают между ними, кроме предлогов {друг с другом, друг перед другом, друг
безусловной отделимостью, так как между подлежащим и сказуемым навстречу другуили навстречу друг другу и т. п.). Предлоги автономными
могут быть помещены обширные классы автономных единиц — вплоть до единицами в русском языке не являются, поэтому и степень линейно-
целых вводных предложений. Близкие свойства имеются у глагольных синтагматической самостоятельности единицы друг в составе друг друга
форм полинезийских языков (в которых такими обязательными сравнительно невелика (хотя, конечно, больше, чем, скажем, у
спутниками глагола в предложении оказываются также видо-временные и морфемы -ся). Сходные свойства обнаруживают также русские
модальные показатели). Точно так же, в русском языке все падежные неопределенные местоимения с кое- (типа кое-кто) и отрицательные ме-
формы существительных обладают автономностью за исключением формы стоимения с ни- (типа никто, никакой): между кое (resp., ни) и основой
предложного падежа: минимальной автономной единицей является в руке, местоимения, также как и в случае с друг друга, могут быть вставлены
но не в и не руке сами по себе; между тем, отделимость у компонентов только предлоги (ср. кое с кем, ни у кого), причем это единственно
таких сочетаний очень высокая. возможный порядок расположения предлога (ср. *с кое-кем, *у никого), но
Конечно, единицы типа/wr/enr (или типадукепрЕДл) по своим свой- — в отличие от предыдущего случая! — предлоги отнюдь не любые (ср.
ствам очень близки к автономным словоформам, и на шкале линейно- навстречу кое-кому, но не 'кое навстречу кому). Все три единицы
синтагматической свободы занимают непосредственно следующее за ними являются, таким образом, слабоотделимыми, но самостоятельность
место. Тем не менее, существенно подчеркнуть, что эта близость все же не компонентов кое- и ни- несколько меньше, чем самостоятельность ком-
является полным тождеством свойств (не случайно, например, в понента друг (что в данном случае отражается и в факте его раздельного
романистике до сих пор продолжаются дискуссии о морфологическом написания)9),
статусе отделимых французских приглагольных местоимений, а наличие
разногласий по поводу статуса некоторой языковой единицы — во многих ' Впрочем, русская орфография в таких случаях не всегда последовательна: например,
случаях лучший показатель ее «непрототипического» характера). Кроме слитное написание пол (ср. полстакана в отличие от пол столовой ложки) противоречит до-
того, при использовании критерия отделимости крайне существенную статочно высокой линейно-синтагматической самостоятельности этой единицы. Ср. также
[Зализняк 1967: 78, 97, 99), где обосновывается отнесение элемента пол 'половина' к именам с
роль играет и количественный фактор; иными словами, следует различать дефектной парадигмой в составе так называемого «несогласуемо-бесчислового» граммати-
единицы, отделимые от автономных словоформ большим (тем более ческого разряда {наряду с такими словами, как, например, пять или сто). Интересно, что в
неограниченным) количеством других автономных комплексов (как это и тот же грамматический разряд попадают слова никто и друг друга, одинаково трактуемые А.
имеет место в случае французских личных глаголов), и единицы, отде- А. Зализняком как «разорванные словоформы» |там же: 53).
Рассмотрим, наконец, в качестве несколько менее тривиального при-
мера весьма любопытные сочетания современного русского разговорного [Гак 1990; Мельчук 1997: 186-187]. Как единые словоформы следует, по всей ви-
димости, трактовать и такие раздельнооформленные комплексы в русском языке,
языка, состоящие из отчества и личного имени в особой «редуцирован- как штучки-дрючки, шуры-муры, фигли-мигли или темным-темно, пьяным-пьяны
ной» форме (типа Марь Иванна или Сан Семеныч10*). На первый взгляд (равно как и многие другие случаи словесной редупликации в языках мира).
кажется, что они эквивалентны обычным полным формам типа Мария
Ивановна (которые, как нетрудно убедиться, состоят из двух автономных Таким образом, мы убеждаемся, что применение критерия отдели-
словоформ). Однако это не так: первый компонент редуцированных мости далеко не во всех случаях приводит к ясным и однозначным
сочетаний не способен к автономному употреблению (в качестве ответа на результатам; скорее, «испытывая» языковые единицы на отделимость,
вопрос Кто пришел? невозможно сказать * Марь или "Сан — только мы лишь получаем возможность упорядочить их друг относительно друга
Мария или Александр). Обладают ли эти единицы вообще какой-либо на шкале линейно-синтагматической свободы.
линейно-синтагматической свободой? «Нормальная» отделимость им не Отделимость, однако, не является единственным линейно-синтаг-
свойственна: выражения типа матическим свойством, влияющим на степень автономности языковой
(3) 1А М арь, поди, И ванна т еперь уж дом а единицы. Обратимся еще раз к нашему примеру (2). В числе единиц,
обладающих промежуточным статусом, находятся же и не (традиционно
вряд ли могут быть сочтены допустимыми. Однако единицы типа -то или трактуемые как «частицы»). Каково их положение на шкале линейно-
же (сами неавтономные и практически не отделимые) все же, по-видимому, синтагматической свободы?
могут быть вставлены между «редуцированным» именем и отчеством: Результат, получаемый для обеих «частиц» по уже известным нам те-
(4) А Марь-то Иванна теперь уж, поди, дома выглядит по стам, оказывается отрицательным: никакие другие единицы, даже с самой
крайней мере намного более приемлемым, чем (3). слабой автономностью, вставить между же (или не) и связанной с ними
словоформой не удается. Однако и в этом случае линейно-синтагмати-
У образований данного типа есть еще одно интересное морфологическое ческие свойства двух названных «частиц» оказываются не вполне тожде-
свойство, сближающее их с сочетаниями типа плащ-палатка (последние в совре- ственными. По сравнению с не, же обнаруживает, так сказать, на одну
менном русском языке получают все большее распространение и обычно тракту-
ются в грамматиках как сложные слова) и состоящее в том, что при склонении степень свободы больше. Действительно, хотя эта частица и не отделима от
падежные окончания принимает только второй компонент: Марь Иввнны, Марь предшествующей словоформы, она может присоединяться прозаичным
Иванноп и т. п. Это свойство (наличие «общих» словоизменительных морфем), словоформам в предложении (разумеется, сохраняя при этом семанти-
называемое, вслед за А. И.Смирницким [1952; 1956: 33-35], цельнооформленно- ческую связь всегда с одной и той же — как правило, предикатной —
стью (у И. А. Мельчука ему соответствует термин «морфологическая связность»), словоформой). Ср. (5а-с):
часто используется для доказательства неавтономности соответствующих единиц (5) а)< Д а, но>м ы ж е не от казались и от эт ого предлож ения!
(ср., например, [Молошная 1973], где анализируется материал не только рус-
ского, но и других славянских языков). Действительно, типичные словоформы во b) <Д а, но> не от казались ж е м ы и от эт ого предлож ения!
флективных языках обычно обладают морфологической связностью, а со- c) < Д а, но> и от эт ого ж е предлож ения м ы не от казались!
четания словоформ — нет; характерна, например, пара иван-чай [словоформа] "- Такое свойство называется переставимостью, или переместимостью
Иван-царевич [словосочетание, обе части которого склоняются], приведенная в (ср. [Яхонтов 1982: 22 и Мельчук 1997: 166-171])м). Переместимые (но
работе [Касевич J988: 163-165]. Однако в общем случае это свойство не является не отделимые) единицы находятся еще ближе к морфемам; однако
ни необходимым, ни достаточным для решения проблемы «словоформа или между ними и полностью несамостоятельными морфемами возможен еще
сочетание словоформ»: с одной стороны, бесспорные словоформы могут
характеризоваться так называемой групповой флексией (см. ниже, раздел 2.4); с по крайней мере один промежуточный класс. Именно этот класс
другой стороны, в принципе могут существовать и морфологически не связные представляет русская частица не, которая не является ни отделимой, ни
(«раздельнооформленные») словоформы: ср. русские числительные типа шесть- переместимой: не всегда связана именно с той словоформой, к которой
десят с их парадоксальным «двойным склонением» (единица -десят- не является ни примыкает непосредственно. Так, не очень большой является от-
отделимой, ни, тем более, автономной) или французские существительные типа
monsieur /nwsje/, мн. число messieurs /mesjo*/ с «двойной плюрализацией» "' И. А. Мельчук предлагает терминологически разграничить два разных линейно-син-
тагматических свойства в составе переместимости: перестаеимость единицы (т. е. ее спо-
' Вот список наиболее частотных вариантов: Марь; Михая, Пая, Пет, Сан; на это явление собность занимать как левую, так и правую позицию при той же самой словоформе) и
обращалось внимание в исследованиях по русской разговорной речи (но, главным образом, с переносимость единицы (т. е. ее способность линейно примыкать то к одной, то к другой
фонетической точки зрения, ср. [Земская (ред.) 1973: 116-119]). словоформе в тексте). Переставимость в смысле И. А. Мельчука имеет меньшее значение
для определения «словесного» статуса языковой единицы и используется существенно реже.
о том, что это такое. Многими лингвистами отмечалось, что в словоформе
рицанием не свойства ('большой'), а высокой степени его проявления словообразовательные аффиксы располагаются ближе к корню, чем
('очень');не сразу пришелявляется отрицанием не факта прихода,го, а то словоизменительные (ср., например, [Блумфилд 1968: 240-243); это же
что приход имел место сразу (ср.
очень небольшой, сразу не пришел) и т.д., утверждение положено в основу известной 28-ой универсалии Дж. Грин-
и т. п. Все это, вообще говоря, заставляет считать не (префиксаль ной) берга, см. [Гринберг 1966]; ср. также [Bybee 1985]). Следствием этого
12)
морфемой, а не отдельной словоформой . Однако уне все-таки есть одно принципа могла бы быть возможность провести границу между двумя
свойство, которое отличает ее от других (типичных) морфем русского словоформами после последней словоизменительной морфемы, которая в
языка: не обладая ни в какой степени линейно-синтагмати ческой этом случае выступала бы в качестве своего рода пограничного сигнала
самостоятельностью, не обладает более высокойдистрибутивной (подобного тем, которые в некоторых языках фонологически маркируют
самостоятельностью, т. е. она может присоединяться практически бымк лю конец словоформы); ср. в связи с этим «критерий граничных морф», об-
словоформам (субстантивным, глагольным, адвербиальным и даже суждаемый в [Яхонтов 1982]. К сожалению, указанный принцип слишком
предложным). Для сравнения заметим, что и самые продуктивные фемы мор часто нарушается в естественных языках (хотя, конечно, соблюдается все же
русского языка даже внутри одного дистрибутивного класса могут во много раз чаше), и в общем случае им руководствоваться нельзя. К
присоединяться не абсолютно ко всем основам. В связи с этим можно наиболее известным опровергающим примерам относятся показатели типа
говорить о «транскатегориальном» характере не. Сама по себе транскате- русского -ся (будучи словообразовательным суффиксом, он помещается
гориальность, по-видимому, не является универсальным отличительным после лично-числовых окончаний глагола и даже после падежно-числовых
свойством словоформ (это зависит от морфологического типа языка, ср. окончаний причастий), а также русские суффиксы неопределенных
ниже, 2.4); но верно и то, что для русского языка транскатегориальные местоимений типа -то или -либо, которые помещаются после
морфемы не характерны, и если мы согласимся считать не префиксом (а, окончаний рода, числа и падежа13'. (С другой стороны, следует помнить, что
например, вопросительное ли суффиксом), то это будут префиксы и критерий граничных морф не действует и для раздельнооформленных
суффиксы с особыми свойствами. М ногие исследователи зоговорочно
бе словоформ типа шестьюдесятью.)
причисляют транскатегориальность к свойствам словоформ, а не морфем (в (и) Свойство идиоматичности характеризует отношение значения
том числе и И. А. М ельчук, постулирующий особый критерий словоформы к значению составляющих ее морфем: как известно, далеко не
«дистрибутивной вариативности»), но в любом случае следует согласиться во всех случаях значение целого равно простой сумме значений частей. На
с тем, что это критерий наиболее слабый по сравнению с другими линейно- основании этого противопоставляются «аддитивные» и «идиоматичные»
синтагматическими критериями. комплексы; значение последних непосредственно не выводимо из
Есть, наконец, еще целый ряд свойств, которые часто встречаются у значений их компонентов. Принято считать, что словоизменительные
словоформ (или у морфем), но которые в общем случае не могут служить показатели практически всегда аддитивны, тогда как словообразова-
критериями для отличения первых от вторых, поскольку число -опровер тельные — в очень многих случаях идиоматичны (ср. семантику таких
гающих примеров слишком велико. М ы кратко рассмотрим два таких типичных русских производных, как ночник RJ 'небольшая лампа, исполь-
свойства, наиболее часто упоминаемых в лингвистических работах; мы зуемая во время ночного сна' и дневник и 'тетрадь для записи ежедневной
будем называть их «принцип возрастающей грамматичности» и «принцип деятельности'); соответственно, «средняя» словоформа (содержащая как
идиоматичности». Оба они так или иначе касаются значения морфем (или словоизменительные, так и словообразовательные аффиксы) имеет
морфемных комплексов), что, как было отмечено в самом начале этого тенденцию образовывать идиоматичный комплекс, тогда как от сочетания
параграфа, не должно приниматься во внимание при обсуждении линейно- словоформ ожидается отсутствие идиоматичности, т. е. аддитивность (И. А.
синтагматического поведения языковых единиц. Мельчук говорит в связи с этим о большей «семантической связности»
(О Первое из этих свойств касается взаимного расположения разных словоформы141). Но даже из сказанного только что следует, что
морфем в словоформе и опирается на противопоставление словообра - идиоматичность, во-первых, очень слабо связана со словоизменением
зовательных и словоизменительных показателей, которое будет введено
позднее (см.Часть вторая, Гл. 1),а также на понятия корня и аффикса (о 13
) Аналогично ведут себя и латинские местоименные словообразовательные суффиксы
которых см.Га. 3); пока же для обсуждения интересующей нас пробле - типа -quam (в quisquam 'кто-то') или -dem (в idem 'тот же самый'). Разнообразные примеры
матики нам будет достаточно самого общего интуитивного представления нарушения принципа возрастающей грамматичное™ приводятся в [Мельчук 1997: 280-281].
14
' «При прочих равных условиях мы склонны к трактовке семантически идиоматичных
'Ср.:««е, <...> по-видимому, следует рассматривать как часть того слова, перед которым сложных знаков скорее как словоформ» (Мельчук 1997: 199].
она стоит» (Яхонтов 1982: 22].
(а для многих языков это более важный источник неавтономных единиц, англ. host). Клитика, располагающаяся слева от своего носителя, назы-
чем словообразование), а, во-вторых, существование идиоматичных соче- вается проклитикой; клитика, примыкающая к своему носителю справа,
таний словоформ (типа водить за нос или не все дома) при решении этой называется энклитикой (так, русские непроизводные предлоги являются
проблемы никак не может игнорироваться. Таким образом, на принцип проклитиками, а частицы же и бы — энклитиками).
идиоматичности также нельзя непосредственно опираться при выделении Из сказанного, вообще говоря, не следует, что клитики всегда безударны:
словоформ данного языка. существенно, чтобы клитический комплекс имел только одно ударение. Известны
Итак, мы приходим к выводу, что понятию словоформы может случаи, когда это ударение может падать то на опорное слово, то на клитику (в
быть лучше дать количественное определение, апеллирующее не просто к случае потери ударения опорное слово называется энклинаменам), в зависимости от
линейно-синтагматической самостоятельности, но к самостоятельности в акцентных правил данного языка. Такая ситуация была характерна, в частности, для
достаточно высокой степени (о факторах, обуславливающих эту само- праславянского языка (см. [Зализняк 1985]), и современный русский язык
стоятельность, подробно говорилось выше). В общем случае, словоформу сохранил некоторые (уже нерегулярные) явления переноса ударения с опорного
слова на клитику, ср. клитические комплексы типа t&jiecy, 3d руку, пбполю и т. п. (но
можно определить (слегка модифицируя формулировку, данную в самом по яесбм, на рук&с, через поле и т. п.).
начале настоящего параграфа) как минимальный достаточно автономный
комплекс, состоящий из достаточно жестко связанных между собой мор- По тривиальным причинам клитика не может быть автономной - сло
фем. Чем выше разрыв по степени линейно-синтагматической свободы воформой; однако во всех остальных отношениях линейно-синтагма тическая
между сочетаниями словоформ, с одной стороны, и сочетаниями морфем свобода клитик может быть очень высокой. Клитики обычно обладают
внутри словоформы, с другой стороны, тем более четко очерченным хорошей отделимостью (ср. через поле •— через самое большоеле по — через
оказывается класс словоформ в данном языке; именно такие объекты и давным-давно заброшенное и никому уже не нужноеи поле т. п.)' и/или
подпадают в первую очередь под наивное понятие «слова». переместимостью (ср. примеры 5а-с|6)). Границу между слабо-
отделимыми клитиками (типа показателей отрицания во французском
2 .3 .К л и т и к и или русском языке) и связанными морфемами нередко трудно провести, и
Из сказанного выше следует прежде всего то, что противопоставление это естественно: клитики — основной и практически единственный)
«словоформа» ~ «морфема» для универсальной морфологической источник образования аффиксов в естественных языках, а процесс мор-
типологии является слишком приблизительным: необходим еще по крайней фологического «связывания» может иметь лишь градуальный характер.
мере один промежуточный класс единиц, которые можно было бы Так, в современном русском языке единицы же, ли, -либо и -ся
рассматривать как переходные феномены, располагающиеся на шкале ли- располагаются в непосредственной близости друг от друга внутри уже
нейно-синтагматической свободы примерно посередине между двумя ее хорошо нам известного линейно-синтагматического континуума. Если
крайними точками. Единицами такого рода являются, например, русские ну же является достаточно надежно отождествимой клитикой (в силу ее
или же, свойства которых мы рассматривали: они менее автономны, переместимости), то ли (как и,ранее рассмотренное нами не) ни пере-
чем словоформы, но существенно более автономны, чем морфемы. местимостью, ни тем более отделимостью не обладает (как и не, эта
Общепринятым для этого класса «неполноценных» слов в морфологии «частица» обладает ярко выраженной транскатегориальностью, что — в
является термин клитики (< греч. klmo 'прислоняться, опираться'), рамках описания русского языка — может позволить условно считать ее
причем основным (и, вообще говоря, единственным) признаком, по ко- клитикой). Что касается -либо и -ся, то они не обладают даже транскатего-
торому клитики противопоставляются словоформам, оказывается фоно- риальностью (первая является местоименным модификатором, вторая —
логический (точнее, просодический): клитика определяется как акцентно глагольным) и тем самым должны считаться словообразовательными аф-
несамостоятельная единица, не совпадающая ни с морфемой, ни со сло- фиксами (хотя, как было отмечено выше, и несколько нетипичными
воформой. Иными словами, клитика всегда образует некоторое просо-
' Следует обратить внимание, что в этих примерах энклитика же занимает постоянную
дическое единство (в простейшем случае — комплекс, объединенный позицию после первого ударного элемента в предложении. Это очень типичное поведение
общим ударением15)) с другой (просодически полноценной) словоформой для клитик во многих языках, и в частности, в древних индоевропейских. Правило,
языка (последняя называется опорной, или носителем клитики — описывающее такое поведение клитик, называется законом Ваккернагеля (в честь впервые
сформулировавшего его швейцарского индоевропеиста второй половины ХГХ - начала
'Такой комплекс часто называется фонетическим словом; ср. также удачный термин XX в. Якоба Ваккернагеля). В современном русском языке, в отличие от древнерусского, на
корнеклитическая словоформа, предложенный А. Н. Барулиным и охватывающий несколько линейное расположение клитики же могут влиять и другие (например, семантические)
более широкий класс явлений (см. [Кононов/Барулин I987J и цитируемую там литературу). факторы; подробнее см. [Бонно/Кодзасов 1998: 402-403, 409-410 и 425-426].
в силу своего линейного расположения в абсолютном конце словофор мы, отличительная черта клитик во многих языках — особые «контактные»
после словоизменительных показателей; ср. традиционный термин фонетические эффекты, возникающие на стыках клитики и опорного
«постфикс» для таких единиц). Но различие есть и между ними: по -ся, слова: существенно, что эти эффекты могут отличаться как от аналогичных
сравнению с-либо, связано с основой слова более тесно, поскольку его эффектов, возникающих при соединении морфем в словоформе, так и от
присоединение к основе сопровождается нетривиальными чередования ми эффектов, возникающих при соединении словоформ в предложении.
на морфемных границах (ср.: беру-сь/b'iru.s'/ ~ берёшь-ся/b'ir'oS.s'a/ Особой проблемой, на которой следует хотя бы кратко остановиться,
~ берёт-ся/b'ir'oc.ca/17'). является существование так называемых интракдитик [Мельчук 1997:
В естественных языках клитиками, как правило, являются- опре 187-188 и 214-215]. Интраклитиками считаются единицы, которые по-
деленные семантико-грамматические классы слов; важнейшие из них мещаются внутри опорного слова (т. е. между какими-либо двумя его
следующие: морфемами — например, между основой и падежным окончанием суще-
• личные, притяжательные, указательные и другие местоимения (в том ствительного и т. п.). Наиболее известным примером интраклитических
комплексов являются формы будущего времени письменного португаль-
числе близкие к ним показатели детерминации, т. е. «артикли»); ского языка, включающие в себя местоименное дополнение (прямое или
• предлоги/послелоги при именах и пространственные модификаторы непрямое). Так, в письменном португальском языке возможна как «обычная»
при глаголах (типа немецких «отделяемых приставок» или берберских конструкция типа те dar.d 'он мне даст' (букв, 'мне дать.БУД:Зед'), так и
«направительных частиц»); более редкая «интраклитическая» dar-me-d с тем же значением, где
• союзы разных типов (ср. русск. как, и, но;латинск.-дие 'и', -те 'или' объектная клитика те вставляется после показателя основы будущего
[энклитики, иногда парные]; санскритск. -са ... -са'и* [энклитика, как времени -г- (совпадающего с показателем инфинитива) и перед
правило парная]); показателями лица/числа подлежащего.
• модально-дискурсивные «частицы» (т.е. различные средства- выра
жения вопроса, отрицания, оценки говорящим сообщаемого факта с Исторически данная форма в португальском н других романских языках
действительно восходит к сочетанию инфинитива с презенсом глагола 'иметь*.
точки зрения его вероятности, коммуникативной значимости, - из Первоначально (по-видимому, уже в поздней латыни) эта конструкция выражала
вестности и т.п.), ср. русск. не, ли, ведь, же, хоть, -то, лишь, мал и долженствование (ср. англ. / have to go, построенное по аналогичной модели), а
т. п. и многие аналогичные показатели в других языках; впоследствии развила значение будущего времени. Одновременно произошла
• вспомогательные глаголы и другие (не обязательно глагольные) - ком утрата линейно-синтагматической самостоятельности компонентов этой кон-
поненты аналитических конструкций, являющиеся носителями - грам струкции, так что в большинстве современных романских языков показатель
матического значения (типа русск. бы); особенно много таких пока - будущего времени — обычный глагольный суффикс (ср. исп. те dard 'он мне
даст* из те dar ha или dar me ha, букв, 'он-имеет мне дать'). «Аналитическая»
зателей в.прлинезийских, иранских и крупных западно-африканских стадия выражения будущего времени хорошо засвидетельствована в истории ро-
18)
языках типа хауса, сон гай или волоф) . манских языков, ср. староиспанский пример (из поэмы о Сиде) doblar vos he la
Клитиками — в силу необходимости — являются и все словоформы, soldada 'я вам удвою жалованье' (современная испанская форма — doblare) или
означающие .которых не содержат ни одной гласной. старопровансальские формы типа dar vos em 'мы вам дадим', contar vos ei 'я вам
Для клотик большинства языков характерны особые правила,- касаю расскажу'. Как можно видеть, современный португальский язык, эволюционируя в
том же направлении, что и остальные романские языки, остановился буквально «в
щиеся их линейного расположения относительно опорного слова и друг одном шаге» от обычного суффиксального будущего.
13
относительно ДОХ (последнее — в случае наличия нескольких клитик в
одном фонетическом слове, ср. франц. пе vous en souvenez pas! 'не Словоформы существительных, которые могут быть описаны как
вспоминайтеоб этом!' vs. souvenez-vous en/ 'вспомните об этом!', где vous содержащие интраклитику (как правило, это дискурсивно-модальная ча-
'вы' [в объектной функции], еп 'об этом' ипе ... pas 'не' — клитики при стица со значением типа 'только', 'также*, 'даже' и т. п., предшествующая
словофофЙЗмс глагола *se\ souvenir'помнить, вспоминать'). Другая падежным показателям), достаточно широко засвидетельствованы в са-
модийских и алтайских языках (в том числе в японском, монгольском и
1 7>
В болееразгов ор0*"1 вариан теп рои знош ен ияпоследней словоф ормы (/Ь Ч г'оса/)- м ор др.). Заметим, что термин «разорванные словоформы», используемый в
ф ем нуюгр ан и ц у Ч О О бш
н евозмож
е но п ровести (она
проходит«поверх»аф ф рик аты
/с/). Здесь русской грамматической традиции для описания единиц типа кое с кем или
м ы сталкиваем ся С явлениемф узии,реч ь о к оторой
пойдет вГл. 2, 1.3.
'*' Понятия модальности, детерминации, аналитизма будут подробнее разъяснены ниже, в друг на друге (см. примечание 9 в разделе 2.2), также имплицитно
Га. 7, 6 и / Части второй соответственно. предполагает трактовку соответствующего предлога как интраклитики.
Конечно, словоформа, которая включает в свой состав единицу, не в описании языка может использоваться, в зависимости от свойств - кон
являющуюся ни аффиксом, ни корнем, с теоретической точки ния зре кретного материала, как более общая, так и более дробная номенклатура.
представляет собой крайне парадоксальное явление. Такие формы — всегда • Внутри классасловоформпредлагается различать сильно автономные и
незавершенный результат некоторой эволюции, ведущейной к пол
утрате слабо автономныесловоформы: если сильно автономные словофор мы
линейно-синтагматической самостоятельности всех элементов словоформы. могут образовывать минимальное полное высказывание (например,
Видимо, поэтому ряд морфологических теорий вообще не признает использоваться в качестве ответа на вопрос, не имеющий металингви -
существования интраклитик; в этом случае единицы,гичные анало стического характера), то слабо автономные словоформы этим свойством не
португальск.dar-me-d (отчасти похожий феномен представляют собой и обладают, однако являются акцентно самостоятельными и хорошо - от
19)
русские образования типа
кое с кем,рассмотренные выше), долж
ны получить делимыми единицами . Примеры сильно автономных словоформ: вот,
альтернативную трактовку в терминах единиц «соседних» линейно- вчера, придешь, в доме, франц.je dirai 'я скажу'; примеры слабо автоном ных
синтагматических классов: иными словами, вместо последова
тельности типа словоформ:доме,франц.dirai.
морфема— клитика—морфема следует постулировать либо • Внутри классаклитик (к каковым относятся все акцентно -неса
последовательность типа клитика— клитика— морфема, либо последова - мостоятельные, но линейно в той или иной степени самостоятельные
тельность, состоящую из одних связанных морфем (например, считая, что единицы) целесообразно различать собственно клитики (обладающие - хо
мы имеем дело со сложным словом). Насколько такие альтернативные рошей отделимостью) полуклитики.
и В число последних попадают все
решения будут соответствовать всей совокупности линейно-синтагмати- клитики с ограниченной линейной самостоятельностью, прежде всего
ческих свойств описываемых единиц, мы предоставляем судить читателю. слабоотделимые клитики (типа русск. кое-, франц.пе) и не отделимые,но
Современные морфологические теории проявляют большой интерес к переместимые клитики (типа русск. же и бы). Тем самым, отделимость
феномену клитик (именно в силу промежуточного статуса этих единиц); признается важнейшим линейно-синтагматическим свойством, «вес» - ко
основные работы на эту тему указаны в библиографических комментариях
к торого превышает другие параметры линейной самостоятельности.
данной главе. • Внутри классасвязанных морфем(не отделимых и не переместимых)
выделяются прежде всего транскатегориальные показатели, илиформан-
2 .4 . Л и н ей но -си н та гм а ти ч еск и й ко н ти н уу м ты2й) (ср. русск.не к ли).Содержательно, форманты — это максимально
Подведем краткие итоги тому, что было сказано в разделах 2.1-2.3 о свободные связанные морфемы; такое несколько парадоксальное- опреде
классификации языковых единиц по их линейно-синтагматическми ление, тем не менее, достаточно хорошо обозначает ту степень свободы, на
свойствам. На шкале линейно-синтагматической свободы знаковые еди- которую формант может претендовать в отличие от «обычных» корня или
ницы естественного языка образуют континуум, на одном полюсе которого аффикса, с одной стороны, и в отличие от клитики — с другой. Помимо
находятся максимально автономные полные высказывания, а на про- транскатегориальности, формант может обладать и другими рактерными
ха
тивоположном полюсе — минимально автономные связанные морфемы. свойствами неплотно присоединяемого к основе аффикса. Важнейших из
Однако бинарные классификации, которые чаще всего предлагаются в этих свойств четыре: этоi) (отсутствие семантической занности свя (т.е.
лингвистических работах (типа деления на «свободные» vs. «связанные» идиоматичности), (п) отсутствие фонетической связанно сти (т. е.
формы, «словоформы» vs. «аффиксы», и т. п.), являются слишком обоб- чередований на стыках морфем), Hi) (отсутствие синтаксической связанности
щенными и в действительности удовлетворительно характеризуют только (что эквивалентно способности оформлять не только основу, но и группу
крайние зоны континуума. Важнейшей промежуточной зоной этого кон- словоформ — так называемая «групповая флексия») iv) иотсутствие
(
тинуума являются клитики, но, как показывает рассмотрение языкового позиционной обусловленности по отношению к принципу возрастающей
материала, выделение трех классов вместо двух в целом ряде случаев грамматичное™ (см. раздел 2.2; иначе говоря, форман ты, независимо от
также оказывается недостаточным для более тонкой дифференциации того, какие значения они выражают, помещаются после
единиц с близкими, но нетождественными линейно-синтагматическими словоизменительных аффиксов, присоединяемых к основе более
свойствами. Ниже мы предлагаем читателю рабочую классификацию ' Мы обращаем внимание читателя на то, что термин слабо автономный здесь используется
(основанную на целом ряде предыдущих исследований этой проблемы, а в значении более узком, чем у И. А. Мельчука.
также на наших собственных данных), в которой внутри каждого из трех ' Класс единиц сходного объема (под разными названиями) выделялся во многих
основных классов единиц (словоформы, клитики и связанные морфемы) лингвистических работах, особенно в тех, авторы которых обращались к материалу агглю-
выделяются еще некоторые дополнительные подклассы. Таким образом, тинативных языков. Терминологически и содержательно мы в наибольшей степени здесь
следуем предложениям В.М.Алпатова [1979 и 1985].
называемого аналитического строя языка и характерно для многих языко-
тесно). Соответственно, мы получаем подклассы аддитивных, агглю- вых систем, от английской до маори); более того, и морфологизация может
тинативных, групповых и «экстернализованных» формантов. Типичный в некоторых случаях не сопровождаться грамматикализацией (ср. пре-
аффикс не обладает ни одним из этих четырех свойств (ср. русск. -ник), вращение в русском языке XVIII-XIX вв. апеллятива сударь в формант -с,
типичный формант — обладает всеми (ср. русск. ли), но, естественно, и не ставшего, однако, вследствие этого грамматическим показателем).
здесь встречаются многочисленные переходные и смешанные случаи. Так,
например, русск. -ся — это типичный аффикс, но экстернализован-ный по
своей позиции в словоформе, в санскрите не только форманты, но и
клитики (и даже словоформы) не соединяются друг с другом агглю-
тинативно, и т.д., и т. п. Примеры групповых аффиксов обнаруживаются не Кл ю чев ы поня
е ти я
только в агглютинативных языках (которым подобные форманты наиболее
свойственны, ср. турецк. Ьауап ve bay.lar 'дамы и господа', где Морфология: раздел лингвистики и часть системы языка. Морфема
показатель мн. числа -lar употреблен только один раз), но и, например, в («минимальный знак») как нижняя единица морфологии; словоформа
таком языке, как испанский (ср. исп. clara у precisa.mente 'ясно и точно', где («максимальный жесткий комплекс морфем») как верхняя единица мор-
суффикс наречия -mente оформляет сочиненную группуг|)). Заметим, фологии.
кстати, что один из наиболее типичных русских формантов, не, группо- «Формы» и «значения» как объекты морфологии. Морфемика («фор-
вым не является: ср., например, противоположные по смыслу не может и мальная» морфология) и грамматическая семантика.
не пы т ает ся
vs. не м ож ет и пы т ает т. п.22'
и ся Важнейшие линейно-синтагматические свойства, присущие слово-
Диахронически для языковой единицы (особенно выражающей грам- формам в отличие от морфем: минимальность и отделимость. Дополни-
матическое значение) типична однонаправленная эволюция от одной тельные свойства: переместимость, дистрибутивная самостоятельность
крайней зоны линейно-синтагматического континуума к другой: это по- («транскатегориальность»). Градуальный характер противопоставления
степенное развитие в направлении сильно автономная словоформа —» слабо морфем и словоформ; понятие линейно-синтагматического континуума.
автономная словоформа —»клитика —» полуклитика —* формант —* аффикс. Клитики как важнейший промежуточный класс единиц внутри линейно-
Такая эволюция часто называется «грамматикализацией» (ср. [Lehmann синтагматического континуума. Опорное слово («носитель» клитики);
1995; Hopper/Traugott 1993] и др.), хотя более точно в данном случае гово- энклитики и проклитики; энклиномены. Классы клитик. Проблема ин-
рить о «морфологизации» языковой единицы, поскольку единственным траклитик и «разрывных» словоформ.
содержанием данной эволюции является именно утрата произвольной Возможность более дробного членения линейно-синтагматического
единицей изначально свойственной ей линейно-синтагматической авто- континуума: сильно автономные словоформы — слабо автономные сло-
номности и превращение ее в связанный компонент словоформы. При воформы — клитики — полуклитики — форманты — аффиксы. Аддитивные,
этом верно как то, что в ходе такой эволюции лексическая единица обычно агглютинативные, групповые и «экстернализованные» форманты.
действительно начинает выражать грамматическое значение, так и то, что Диахроническая эволюция от стадии сильно автономной словоформы к
«грамматикализация» (в определенном выше смысле) и «морфологи-зация» стадии аффикса («морфологизация», или «грамматикализация»). Аг-
суть в общем случае процессы все же независимые. Грамматикализация глютинативные языки (с преобладанием формантов), флективные языки (с
может не сопровождаться морфологизациеЙ (обилие автономных преобладанием аффиксов), аналитические языки (с преобладанием
словоформ-носителей грамматического значения является признаком так неморфологических грамматических показателей). Аналитизм, агглюти-
2|
нация и флективность как три последовательных стадии диахронической
' Исторически этот суффикс восходит к латинской словоформе mente, являющейся
аблативом от mens 'разум'. Десемантизация этого существительного засвидетельствована уже у эволюции языков.
классических авторов, ср. пример из Катулла tiquiaaque mente vidil 'и он ясно понял' (букв, 'и
прозрачным разумом увидел'). Таким образом, мы еше раз убеждаемся, что наблюдаемые
парадоксы линейно-синтагматического поведения диахронически обычно объясняются как О сновнаяби блиограф ия
аномальное сохранение небольшой части признаков прежней автономности (при утрате
основной их массы). Практически все введения в общелингвистическую проблематику со-
' Интересно, что в древнерусском языке отчетливую тенденцию к не-групповому упо- держат раздел, посвященный уровневому строению языка и специфике
треблению проявляли в целом ряде синтаксических контекстов и предлоги (ср. обороты морфологического уровня; пожалуй, наиболее современным элемен-
типа у попа у Михаила или по морю по синему; подробнее см., например, [Зализняк 1995:
145-147|). тарным пособием такого рода может считаться учебник [Маслов 1987)
(к сожалению, также в ряде отношений устаревший); из аналогичных
зарубежных учебников можно рекомендовать [Глисон 1955; Лайонз 1972 и
Fromkin/Rodman 1988]; ср. также классические работы [Сепир 1921 и
Блумфилд 1933]. Об уровне вой модели языка в целом см. [Мельчук Г лава 2
1974 и Касевич 1988]; ср. также известную статью [Бенвенист 1962].
Существует довольно много теоретических монографий, в заглавии Понятие морфемы: единицы и операции
которых имеется слово «морфология». Морфологическая проблематика
начала интенсивно разрабатываться в 30-40 гг. XX в. (в рамках функцио-
нальной и дескриптивной разновидностей структурализма); из работ этого § 1. Аддитивнаямодельморфологиии
периода в наибольшей степени сохраняет свое значение книга [Nida 1949].
Достижения структуралистского этапа морфологии обобщены в работе отклонения от нее
[Matthews 1991]. Одним из лучших введений в морфологическую про- В предыдущей главе мы рассмотрели понятие словоформы как «верх-
блематику в рамках генеративной теории является [Spencer I991J; пред- ней» единицы морфологического уровня: эффективность проведения гра-
ставляются полезными также руководства [Ваиег 1988 и Carstairs 1992], ницы между словоформой и сочетанием словоформ с этой точки зрения
написанные с более нейтральных теоретических позиций. равнозначна эффективности проведения границы между морфологией и
Из работ, написанных на русском языке, в первую очередь следует синтаксисом. Было показано, что в общем случае такую границу провести
рекомендовать книги [Булыгина 1977 и Касевич 1988], хотя обе они очень непросто, и тем не менее существуют критерии (особенно в языках
рассчитаны, скорее, на профессиональных лингвистов, и чтение их с малым количеством единиц промежуточной природы), в соответствии с
требует известной подготовки. Напротив, фундаментальный «Курс общей которыми жесткие комплексы морфем — словоформы — обретают право на
морфологии» И. А, Мельчука [Мельчук 1997 и 1998 в русском переводе] существование как объект со своими особыми свойствами.
является абсолютно незаменимым пособием именно для начинающих. Аналогичные проблемы могут возникать и по отношению к «ниж-
Специально о проблемах словоформы см. [Зализняк 1967: 19-22; ней» единице морфологического уровня — морфеме (и, следовательно, по
Алпатов 1979 и Яхонтов 1982]; ср. также соответствующие разделы клас- отношению к границе между морфологией и фонологией). Казалось бы,
сической книги [Блумфилд 1933]. Из важнейших современных работ по универсальный характер (и тем более само существование) морфем
теории и типологии клитик следует отметить [Zwicky 1977 и 1985; является гораздо более бесспорным фактом, чем универсальный характер и
Klavans I982; Borer (ed.) 1986]; ср. также сжатый обзор соответствующей само существование словоформ; тем не менее, степень самоочевидности
проблематики в [Spencer 1991: 350-394 и Мельчук 1997: 212-221]. многих утверждений и здесь в очень сильной степени зависит от
Первоначальному знакомству с морфологической проблематикой могут особенностей языка. Если языки с «сильными» морфемами нередко
также в немалой степени помочь включенные в словарь [Ярцева (ред.) оказываются языками со «слабыми» словоформами (поскольку большин-
1990] обзорные статьи: «Морфология» (написана Т. В. Булыгиной и С. А. ство некорневых морфем в этих языках — клитики либо форманты), то
Крыловым) и «Слово» (написана В. Г. Гаком). возможна и обратная ситуация в виде языков с «сильными» словофор-
мами и «слабыми», т.е. плохо выделимыми морфемами. Не случайно в
современной морфологии достаточно популярны концепции, авторы
которых (опираясь на весьма давнюю традицию) вообще отрицают необ-
ходимость понятия морфемы в модели языка (об этих концепциях речь
пойдет подробнее в §4). Основаниям для таких моделей служит прежде
всего материал «слабоморфемных» языков.
С какими именно явлениями могут быть связаны трудности выделения
морфем? Чтобы ответить на этот вопрос, рассмотрим прежде всего
каноническое представление о морфеме (приблизительно в том виде,
как оно сложилось в 30-40 гг. XX в. — прежде всего в трудах таких
американских дескриптивистов, как Л. Блумфилд, Ч. Хоккет, Ю. Найда и
др.). Хорошо известно, что морфема определяется как минимальный
знак, означающим которого является цепочка фонем: это «элементарный
сегментный знак», в лаконичной формулировке И. А. Мельчука [1975]|). В составе (1) выделяется 5 морфем; межморфемные границы предельно
Наименее проблематичная ситуация имеет место в том случае, когда ли- ясны; значение каждой морфемы может быть выявлено с достаточной
нейная цепочка фонем, являющаяся текстом на некотором естественном степенью надежности и «вклад» его в значение целого также предста-
языке, однозначно расчленяется на примыкающие друг к другу значимые вляется ясным. Так, -вед- описывает некоторый тип движения (в котором
подцепочки. имеются по крайней мере два участника — инициатор-«ведущий» и
исполнитель-«ведомый»); пере- дополнительно модифицирует это движение
6 структуралистских теориях языка данная операция называлась «первое (указывая на существование некоторого важного промежуточного этапа,
языковое членение» (в отличие от «второго членения» — на фонемы); сами принадлежащего траектории движения); -ем- указывает, во-первых, на то,
эти термины принадлежат А. Мартине [Martinet 1970: 13-15]. Простейший метод что в число инициаторов движения входят говорящий и его адресат и,
осуществления «первого членения» основан на том, что в текстах выделяются во-вторых, что говорящий мыслит это движение как еще не
идентичные цепочки фонем с идентичным значением; этот метод носит название осуществившееся и приглашает адресата принять совместно с ним
«квадрат Гринберга» (см. [Гринберг I960]), так как для выделения морфем в нем участие в его осуществлении; -те дополнительно указывает на то, что
используются пропорции вида:
адресатов в данной ситуации более одного; наконец, использование -ка
томат-ы свидетельствует о том, что говорящий считает себя вправе «дружески ма-
пират-ы тамат-ами
пират-ами нипулировать» адресатом в данный момент, поскольку между говорящим и
адресатом сушествуют особые неформальные отношения (их точная
Дефисом показано то членение, которое данный квадрат дает возможность
осущ ествить. П ри этом часть
-am-, общая у основпират и т омат, в качестве природа для нас в данном случае не принципиальна).
самостоятельной морфемы в их составе уже не выделяется, поскольку из пир,
единиц Точно так же, как все перечисленные сегменты, не подвергаясь ка-
том, пирати томат(хотя все они, вообщ е говоря, и существую тском
в русязыке в ким-либо существенным изменениям, соединяются в одну словоформу,
качестве знаков), нельзя построить правильного в семантическом отношении все названные смыслы без специальных дополнительных преобразований
«квадрата». соединяются в одно целое, которое и является смыслом словоформы (1).
Перед нами — аддитивная модель морфологии, в соответствии с которой
Как можно заметить, в качестве текстов, подлежащих сегментации на слова складываются из морфем приблизительно так же, как строится дом из
морфемы, обычно фигурируют минимальные тексты, т. е. словоформы. кубиков: простым соположением стандартных «деталей», с которыми не
Разумеется, количество морфем в «хорошо членимой» словоформе должно при этом происходить никаких изменений. Интуитивно такая
может быть существенно большим двух. Рассмотрим в качестве при- модель, по-видимому, не только носителями языка, но и лингвистами
мера русскую словоформу (1) (для простоты — в ее орфографической ощущается как наиболее «естественная» — во всяком случае, имплицитно
записи; использование фонологической транскрипции в данном случае не или эксплицитно именно она долгое время оказывалась основным (если
привело бы к получению принципиально иных результатов): не единственным) объектом теоретических построений морфологов.
(1) пере, вед.ем.те-ка (например, в контексте: А переведёмте-ка его Между тем, как нам предстоит очень скоро убедиться, в языках мира
на ту сторону улицы — вдруг он узнает свой дом?) аддитивная модель отнюдь не является единственной и, может быть, даже не
является явным образом преобладающей.
') Строго говоря, за понятием элементарного сегментного знака в системе И. А. Мельчука Чтобы понять, какие трудности могут возникать при сегментации
(который в этом отношении следует прежде всего практике позднего американского де- текста на морфемы, последовательно рассмотрим различные отклонения
скриптивиэма) закреплен не термин «морфема», а термин «морфа*; морфемой же считается от аддитивной модели; мы начнем при этом с относительно «безобидных»
объединение совпадающих по значению, но находящихся в отношении дополнительной
дистрибуции морф (которые называются алломорфами данной морфемы; ср. понятия фонемы отклонений, с тем чтобы в конце перейти к анализу таких, которые
и аллофона). Это терминологическое различие вполне последовательно, но в реальной подрывают само понятие морфемы в его классическом виде.
лингвистической практике малоупотребительно, и мы не будем его придерживаться. В каждом Аддитивная модель предполагает так называемый изоморфизм фор-
случае читателю надлежит устанавливать из контекста, идет ли речь о морфеме как о
двусторонней единице текста (в большинстве случаев) или как о совокупности своих мального и семантического членения; иначе говоря, если некоторый
алломорфов. Термин «морфема» впервые был введен И. А. Бодуэном де Куртснэ в 1881 г.; смысл 'А* разлагается на элементы 'х' и 'у', то и выражающая этот
термин *морф[а|» появляется более чем на полстолстие позднее в работах американских смысл цепочка фонем /А/ состоит из подцепочек /х/ и /у/. Изоморфизм
дескриптивистов (впервые, по-видимому, в 1947 г. у Ч.Хоккета).
«первого лингвистического членения» — не менее важная особенность
Значения единиц естественного языка (в рамках тех концепций значения,
аддитивной модели, чем собственно аддитивный принцип (предполагаю- которые признают семантическую декомпозицию, т. е. разложимость на более
щий равенство целого простой сумме составных частей). элементарные значения) обычно записываются в виде связного текста опреде-
Мы рассмотрим три главных отклонения от принципов аддитивности ленной структуры с использованием особого семантического метаязыка; такой
и/или изоморфизма, встречающиеся в естественных языках: кумуляцию, текст называется толкованием языковой единицы3'. В процессе семантической
идиоматинность и контекстную вариативность (порядок их перечисления декомпозиции исследователь в какой-то момент должен получить элементарные
и рассмотрения отражает, условно говоря, степень их удаления от значения, уже не сводимые к комбинации никаких других семантических
элементов. Вопрос о самой возможности такой декомпозиции, равно как и об
аддитивного эталона). инвентаре элементарных единиц семантического метаязыка («семантических
примитивов»), является одним из наиболее дискуссионных в современной
1 .1 . К у м у л я ц и я семантической теории, а попытки семантического разложения слов и морфем
В основе явления кумуляции лежит глубокая асимметрия между естественного языка имеют давнюю историю. Так, созданию «исправленных»
планом выражения и планом содержания естественного языка: если число искусственных логических языков, в которых кумулятивность естественно-язы-
смыслов, подлежащих выражению средствами естественного языка, ковых знаков была бы устранена или хотя бы существенно уменьшена, уделяли
практически бесконечно, то число формальных конструктивных единиц много внимания рационалисты XVI и особенно XVII вв. («универсальный алфавит
человеческой мысли» разрабатывал Лейбниц; известны также аналогичные более
языка, обеспечивающих выражение смысла, как известно, конечно и ранние попытки Ф. Бэкона, Декарта и Ньютона). Интересно, что лексика
даже не слишком велико. Подобно тому, как предложения строятся из международного искусственного языка эсперанто (созданного Л.Заменгофом в
словоформ, словоформы — из морфем и т. п., можно было бы себе конце XIX в.) также отличается от лексики естественных языков, лежащих в его
представить, что семантически более сложные понятия обозначаются по- основе, именно меньшей кумулятивностью: морфологически неэлементарными
средством соединения знаков для понятий более элементарных; в этом оказываются очень многие слова эсперанто, переводные эквиваленты которых в
случае морфемами естественного языка должны были бы выражаться естественных языках непроизводны. Ср. такие пары эсперанто, как patro 'отец* и
только самые простые, элементарные понятия, а все остальные понятия patr-in-o 'мать' (-in- — показатель женского пола); varma 'горячий' и mal-varma
выражались бы посредством сложных морфемных (или словесных) ком- 'холодный' (те/- — показатель противоположного качества), и т. п. Трудно
плексов. Очевидно, что в любом естественном языке действительно есть сказать, является ли такая сильная «рационализация» лексики эсперанто
действительным усовершенствованием или, напротив, нежелательным нарушением
большое количество единиц, устроенных таким образом (ср., например, каких-то фундаментальных закономерностей устройства естественного языка.
различие между русским вести, с одной стороны, и семантически более
сложными привести, провести, развести и т. п., в которых присоединение Итак, кумуляция — основное свойство лексики естественных языков,
префиксальной морфемы всякий раз сообщает дополнительную инфор- изучением которого занимается, главным образом, лексическая семан-
мацию о характере движения, отсутствующую у исходной словоформы). тика; с точки зрения морфологии это явление представляет меньший
Однако и среди непроизводных морфем любого естественного языка по- интерес, так как преимущественный объект морфологии — морфологи-
давляющее большинство (если не все) относятся к таким, которые в се- чески (а не семантически) неэлементарные образования. Однако один
мантическом отношении отнюдь не являются элементарными; так, тот же вид кумуляции, а именно, кумуляция грамматических значений, пред-
корень глагола вести включает как смысл 'идти', так и смысл 'делать так, ставляет для морфологии первостепенную важность. (Это связано с тем,
чтобы' (или, на семантическом метаязыке, 'каузировать'). В свою что именно грамматические значения, в отличие от лексических, явля-
очередь, смысл 'идти' тоже является неэлементарным: в него входят по ются объектом морфологии в ее современном понимании; напомним,
крайней мере смыслы 'перемещаться', 'ноги', 'поверхность* (см. ниже что противопоставление лексических и грамматических значений будет
примечание 3, где приведена более подробная формулировка), дальнейшее подробно обсуждаться в Части второй.)
семантическое разложение допускает и смысл 'перемещаться', и т. п.
Морфологически элементарная единица, которая в семантическом отно- ным дуализмом» языковых знаков. У асимметричности знаков есть и другие проявления, о
шении не является элементарной (т. е. содержит несколько различных которых пойдет речь ниже.
«элементарных смыслов»), и может быть названа кумулятивной; при ' Вот пример толкования глагола идти, предлагаемого в книге Ю. Д. Апресяна «Лекси-
ческая семантика»: *А идет из Y-a в Z =* 'А перемешается из Y-a в Z, переступая ногами и
таком понимании кумулятивности практически все языковые единицы ни в какой момент не утрачивая полностью контакта с поверхностью, по которой А пере-
будут обладать этим свойством в силу указанной выше асимметрии2'. мешается' (ср., в противоположность этому, бежать — с периодической утратой контакта с
поверхностью)» [Апресян 1995: 108].
2
) Одним из первых на это проявление асимметрии в языке обратил внимание русский
лингвист (работавший в Женеве) С. И. Карцевский, назвавший его (в 1929 г.) «асимметрич-
При кумуляции грамматических значений несколько различных в данном
языке грамматических значений (или «граммем» — об этом термине и литовском языках у существительных (женского рода) регулярно совпа-
подробнее см. Часть вторая, Гл. 1) выражаются одним морфологически дают окончания ГЕН. ЕД и ном.мн (с точностью до ударения!), в латинском
нечленимым (т.е. элементарным) показателем. Различным комбинациям языке таких совпадений еще больше. Об этом явлении речь пойдет ниже, в
граммем при этом соответствуют различные показатели, но внутренняя разделе о вариативности (1.3).
структура таких показателей всякий раз оказывается непрозрачна для Внимательный читатель заметит, что сделанное только что утверждение об от-
морфологической сегментации. Типичным примером является кумуляция сутствии «чистых» показателей числа и падежа в парадигмах (2) -(4) не вполне
граммем числа и падежа в склонении существительных многих точно. В действительности, во всех представленных парадигмах все же можно
индоевропейских языков (где соответствующие показатели часто имеют найти отдельные (иногда, правда, весьма слабые) элементы некумулятивной
общее происхождение), ср. (2)-(4): организации: таковы, например, литовск. и латинск. -а- в качестве показателя
ЕД.Ч и русск. -а- — в качестве, напротив, показателя МН.Ч. Интересно, что
(2) русский язык, фрагмент склонения существительного луна: первое является индоевропейским архаизмом, тогда как второе — специфически
ЕД.Ч русской инновацией (подробнее о тенденции к выделению некумулятивной мор-
мн.ч фемы МН.Ч в русском склонении см. [Якобсон 1958: 191-192 и Зализняк 1967а]). Из
НОМ
лун-d лу ~ н -ы этого можно сделать вывод (вообще говоря, справедливый), что в языках су-
лун-ы лу"н-0 ществует тенденция к некумулятивной организации парадигм: при прочих равных
ГЕН
лун-е" лу"н-ам условиях, язык стремится либо сохранять более древние элементы некумулятив-
ДАТ И
НСГР
лун-дй лу'н-ами
ности, либо устранять кумулятивность за счет полной или частичной перестройки
системы. Поскольку некумулятивность является одним из проявлении аддитивной
модели организации словоформы, а такая модель рассматривается нами как
(3) литовский язык, фрагмент склонения существительного gatva прототипическая, тенденция к поддержанию некумулятивности в естественных
'голова': языках не должна вызывать удивления. О том, почему кумулятивность граммати-
ческих показателей все же возникает, пойдет речь ниже, в разделе 1.3.
ЕД-Ч мн.ч
Кумулятивное выражение свойственно, конечно, не только пока-
ном galv-d gdtv-os зателям числа и падежа. Другие граммемы также часто выражаются
ГЕН galv-os gaiv-ц кумулятивно. Для глагола особенно характерно кумулятивное выражение
ДАТ gdlv-ai galv-dms граммем лица и числа подлежащего, а также граммем вида, времени и
И НСГР gdlv-a gatv-omis наклонения (т.е., практически всех основных глагольных категорий).
Хорошим примером является новогреческий язык (и в еще большей сте-
(4) латинский язык, фрагмент склонения существительного Шпа пени древнегреческий), в котором кумулятивному выражению, помимо
'луна': всех перечисленных, могут подвергаться еще и граммемы залога, ср.:
ЕД.Ч
(5) новогреческий язык, фрагмент спряжения глагола jraf- 'писать':
МН.Ч
ном Ш п -а Ш п -ае 3MH
ГЕН Ш п -а е Шп-агит ЗЕД
ДАТ Ш п-ае АКТ
lun-is АКТ ПАСС ПАСС
АБЛ Ш п -а Шп-а НАСТ. ВР -yrdf-i irdf-ete irdf-un
ИМПЕРФЕКТ
frdf-onde
t-^raf-e fraf-dtan frdf-ondan
А О РИ С Т ё-^rap-s-e ^rdf-tik-e ^rdf-tik-an
e-yrap-s~an
Типичным здесь является не только то, что ни окончания, находя-
щиеся в одной и той же строчке, ни окончания, находящиеся в одном и В прошедшем времени новогреческий язык, как и многие другие
том же столбце, не имеют никаких общих элементов (и, тем самым, не языки, различает два аспекта (о категории аспекта подробнее см. Часть
представляется возможным говорить о показателях, например, «роди- вторая, Гл. 7): длительный (формы имперфекта) и точечный (формы ао-
тельного падежа» или «множественного числа» в чистом виде), но и вы- риста); формы настоящего времени всегда относятся к длительному виду;
сокая степень омонимии падежно-числовых показателей: так, в русском все приведенные видо-временные формы различают, в свою очередь,
активный и пассивный залог.
Следует обратить внимание на то, что в парадигме (5) представлены мегаморфа есть, грубо говоря, нечленимый комплекс означающих, тогда как
как «сверхкумулятивные» морфемы (типа окончания -ошп, одновременно и граммемы, если они в языке всегда выражаются кумулятивно, вообще не являются
нерасчлененно выражающего граммемы 3 лица, единственного числа, означающими [Мельчук 1997: 143]. С нашей точки зрения, это различие не столь
существенно, и для морфологии более важно объединенное рассмотрение всех
длительного вида, прошедшего времени и пассивного залога!), так и пока- случаев кумулятивного выражения (тем более, что и здесь, как всегда, велико число
затели, полностью лишенные кумулятивности (последнее является в ряде промежуточных и переходных случаев). Кроме того, в системе И. А. Мельчука, как
случаев новогреческой инновацией по сравнению с древнегреческой кажется, вовсе не предусмотрены случаи кумулятивного выражения граммемы и
системой). Так, формы активного залога могут иметь самостоятельные дериватемы (о которых см. непосредственно ниже).
некумулятивные показатели прошедшего времени (префикс ё-}, длительного
вида (нулевой суффикс) и точечного вида (суффикс -s-)\ показатель Примерами кумулятивного выражения лексических и грамматических
активного залога также нулевой. Правда, прошедшее время выражается в значений могут служить английские указательные местоимения this 'этот'
этих формах и кумулятивно — вместе с граммемами лица/числа и that 'тот' с их формами множественного числа соответственно these
подлежащего (так как в настоящем времени у глагола показатели лица и /Si:z/ и those /douz/: ни в единственном, ни во множественном числе данные
числа другие), но это единственный случай кумулятивного выражения. словоформы не членятся на морфемы, следовательно, граммемы числа
Напротив, формы пассивного залога склонны к большей кумулятивности: выражаются кумулятивно с лексическим значением местоимения, а формы
в формах пассивного имперфекта она, как мы уже видели, достигает единственного и множественного числа являются у этих местоимений
максимума, а в формах пассивного аориста кумулятивно выражаются супплетивными. Несколько иначе обстоит дело с парами типа человек ~
граммемы залога и вида, с одной стороны (суффикс -ft"*-), и граммемы люди. Данные словоформы легко членятся на основу и кумулятивный
времени, лица и числа — с другой (теми же окончаниями, что и в показатель числа/падежа, но эффект супплетивизма имеет место и здесь,
активном залоге). поскольку в словоформе люди множественное число выражается дважды:
В языке с предельно высокой степенью кумулятивности парадигмы один раз кумулятивно с показателем падежа и второй раз —
существительных и глаголов, таким образом, могут представлять собой кумулятивно с лексическим значением основы. Тем самым, супплетив-
просто достаточно длинный список нечленимых морфем, соответствующих ными являются не целиком словоформы (как в случае с английскими
различным возможным сочетаниям именных или глагольных граммем. указательными местоимениями), а основы человек- и люд'-.
Этот факт очень важен для морфологической теории, и мы еще вернемся к Наконец, встречаются, хотя и существенно реже, случаи кумулятивного
тем теоретическим следствиям, которые он может иметь. выражения словообразовательных и словоизменительных значений (в
Как уже было сказано, для морфологии представляют интерес только те другой терминологии, дериватем и граммем). В качестве примера мы
случаи кумулятивности, которые затрагивают грамматические значения. рассмотрим словообразовательные показатели двух африканских языков:
Не следует думать, однако, что возможно только кумулятивное догон и туркана.
выражение двух (или нескольких) граммем: кумулятивное выражение (6) Именной агентивный (и 'тот, кто...') суффикс -пе / -т в языке
лексического и грамматического значений тоже встречается. Так напри- догон кумулятивно выражает значение числа существительного, ср.:
мер, при основе слова 'А' могут выражаться граммемы 'х' и 'у' некоторой
грамматической категории, но если соответствующие словоформы куму- antolu 'охота' antolu-ne
лятивны, то семантические комплексы 'А+х' и 'А+у 1 окажутся морфо- 'охотник [ЕД]' antolu-m
логически не членимы (в терминологии И. А. Мельчука они будут пред- 'охотники [мн]*
ставлять собой так называемые сильные мегаморфы, ср. [Мельчук 1997:
141-143]4)). Такие единицы будут находиться друг с другом в отношении (7) Глагольный суффикс -А1 / -kin / -ki'n* в языке туркана (как и не-
суппяетивизма. сколько других словообразовательных суффиксов) выражает значение
Заметим, что в системе понятий И. А. Мельчука кумулятивное сочетание аппликатива (и 'для кого-л.'; см. Часть вторая, Гл.З, 4.1) кумулятивно с
граммем мегаморфой не является, поскольку, с точки зрения И. А. Мельчука, граммемами аспекта и наклонения [Dimmendaal 1983: 119 и след.].
4
' Для обозначения таких комплексов известен также термин «портманто-морфы», пред- В лингвистической литературе иногда высказывалось мнение, что если неко-
ложенный Ч. Хоккетом (очевидно, под влиянием творчества героев Льюиса Кэррола), см. торое нелексическое значение выражается кумулятивно с граммемой, то это может
[Hockett 1954J; использовались также термины «амальгама» (А. Мартине) и др.; см. подробнее служить свидетельством в пользу того, что и само это значение является граммемой.
(Кубрякова 1974: 94-99 и Булыгина 1977: 130-152]. Примеры типа (6)-(7) показывают, что это не всегда верно: искомое значение
служат уже рассматривавшиеся в разделе *,л образовании и -ник типа
вполне может оказаться дериватемой. Ср. также случаи кумулятивного выражения дневник, лыжник или чайник с их общим значением 'лицо или объект,
дериватем диминутивности/аугментативности и граммем рода в испанском, имеющий определенное специальное отношение к А* (где А - исходное
новогреческом и других языках, рассматриваемые в Части второй (Гл. 2, §1). слово) и некоторой плохо предсказуемой семантической добавкой,
состоящей в конкретизации указанного отношения.
Частичная идиоматизация (или, в более традиционной терминологии,
1.2. И ди ом атич н ость дексикааизация), т. е. появление прагматически мотивированного
Если кумулятивность препятствует членению на морфемы лишь не в пла семантического приращения, вообще крайне характерна для словообра-
выражения (а план содержания остается аддитивным или, еслизовать исполь зовательной морфологии и в той или иной степени представлена, по-
широко употребительный логико-семантический термин, композиц ионным),то видимому, в любом языке с развитой системой словообразовательных
идиоматичное/пью называется в некотором смысле обратное
соотношение. показателей. Трудным вопросом теоретической морфологии является
Идиоматичный комплекс с точки зрения плана выражения может быть определение места таких явлений на шкале линейной членимости. По-
представлен как линейная последовательность нескольких морфем (ср. видимому, наиболее целесообразно признать частичные идиомы члени-
разбиения типа пир.ати том.ат,рассматривавшиеся3.1),в однако в плане мыми образованиями — при условии, что значение всех компонентов
содержания аналогичное разбиение осуществить ется: не удасмысл 'том' обязательно присутствует в значении целого. Иными словами, появление
очевидным образом не является частью смысла 'томат', и т. п. Но поскольку одной лишь нерегулярной семантической добавки — при сохранении
морфема является двусторонней единицей (а не стопро
определенной цепочкой всех исходных смыслов — еще не препятствует линейной членимости
фонем), то отсутствие аддитивности в плане выражения означает и на морфемы. В противном случае мы получили бы практически в любом
невозможность какого бы то ни было морфемно го членения вообще (несмотря естественном языке огромное число «нечленимых» образований с явным
на «провокационную» членимость плана содержания): основы пират-и образом выделяющимися составными частями; такое решение кажется
томат-,как уже было сказано выше, являются в русском языке антиинтуитивным. Проще говоря, наша морфологическая теория должна
одноморфемными. давать возможность зафиксировать тот очевидный факт, что в сознании
В общем случае идиоматичность определяется как невозможность носителей, например, русского языка чайник как-то связан с чаем, а
получения смысла целого из смысла его составных частей по сколько-нибудь лыжник — с лыжами; эта связь не очень определенная, но само ее
регулярным правилам (ср. классическую работу [М ельчук 1960], а также существование совершенно бесспорно.
[Апресян 1995:116-117]). Однако идиоматичные образования, известно,
как
неоднородны. Среди них выделяются полные идиомы,в которыхсмысл Иного решения, как кажется, придерживается И. А. Мельчук, настаивающий
(как и во многих других частях своей концептуальной системы) на жесткой би-
целого и смыслы его составных частей вообще не имеют никаких нарной границе между всеми идиоматическими комплексами, с одной стороны, и
нетривиальных общих компонентов (ср. уже приводившуюся словоформу всеми «свободными» сочетаниями, с другой. И единицы типа томат, и единицы типа
томат или сочетаниезарубить себе на носу « 'хорош о запомнить [нечто нашик одинаково трактуются И. А. Мельчуком как «морфологические фра-земы»,
5
жизненно важное]') *. Такие образования сравнительно редки. Полные Состоящие не из полноценных морфем, а из так называемых «морфоидов» (об этом
идиомы демонстрируют наиболее очевидный случай отсутствия - морфо термине см. ниже).
логической членимости. Если значение хотя бы одного из компонентов идиоматического ком-
Помимо полных идиом существуют, однако, частичные
и идиомы — плекса не сохраняется в составе целого, то перед нами случай более
комплексы с идиоматичным приращением смысла, в которых смысл лого, це сильной идиоматизации; последствия такой идиоматизации для члени-
с одной стороны, сводится к сумме смыслов составных частей, но, с другой мости будут, соответственно, более серьезными. Так, существенно ближе к
стороны, содержит кроме того еще и некоторую лярную нерегу «добавку», полным идиомам находятся русские образования типа верстак (мор-
которую нельзя «вычислить» с помощью стандартных семантических фологически это слово явным образом содержит корень верст- и суф-
правил, но которая, тем не менее, так или иначенасвяза с исходными фикс -ак-, но никакое из значений корня не участвует в семантике этого
компонентами. Хорош им примером частичных идиом слова: 'стол с приспособлениями для ручного труда').
5
' Мы намеренно не проводим здесь различия между идиоматичными комплексами морфем В действительности, слово верстак является искаженным заимствованием из
(точнее, сегментов, внешне совпадающих с реальными морфемами) и идиоматичными немецкого языка и восходит к немецкому Werk.$tatt, букв, 'место для работы'.
сочетаниями словоформ — фраземами (Мельчук 1997: 143-144]: природа их идиоматич- Выделение в его составе двух единиц, похожих на нормальные русские морфемы
ности, в сущности, одинакова, хотя только первые имеют непосредственное отношение v
ипгмЬплогической проблематике.
(хотя в данном случае и остающихся несколько странными в семантическом это тоже достаточно многочисленный класс, ср. такие примеры, как
отношении) является результатом так называемой народной этимологии — важного сурок, чулок, песок, курок, горшок, потолок и др. Часть этих слов —
морфологического процесса, к более подробной характеристике которого мы Переоформленные заимствования (наподобие слова верстак), часть —
обратимся чуть позже, при анализе перераэложения. бывшие слова класса (ii), утратившие с течением времени семантическую
Слова типа верстак (и тем более типа томат) уже нельзя при- аддитивность регулярных производных (вследствие слишком далеко
знать членимыми без существенного нарушения наших представлений о зашедшей идиоматизации или иных причин).
природе языковых знаков. Вместе с тем, необходимо как-то отразить в •- Если целью исследователя является описание семантики русских мор-
морфологическом описании тот факт, что в составе этих слов можно фем, то он должен отделить единицы класса (ii) от единиц классов (i) и
выделить единицы, «похожие» на настоящие морфемы. Какое сходство (iii), которые в равной степени не являются морфемами. Но если целью
(помимо чисто внешнего совпадения фонемного состава) здесь имеется в исследователя является описание формальных правил русского склонения,
виду? Прежде всего, это сходство в отношении нетривиальных фор- то, парадоксальным образом, различия между единицами класса (ii) и (iii)
мальных свойств — таких, как, например, наличие беглой гласной или не должны его интересовать: тем самым возникает потребность в
определенной схемы ударения: с этой точки зрения сегменты -ок в словах некотором общем понятии, соотносящемся с «псевдоморфемами» в составе
пес.ок и пояс.ок (или сегменты -я/с в словах суд.ак и рыб.ак) ничем не от- слов типа сурок (но не порок) или типа судак (но не барак или зодиак,
личаются друг от друга, хотя в приведенных здесь парах только второй из с другой схемой ударения!). Эта проблема была хорошо осознана
них является настоящей морфемой. Данное сходство усиливается тем, что, морфологами еще несколько десятилетий назад, и для обозначения
вообще говоря, не всякое, например, конечное -ок в русской словоформе указанных «псевдоморфем» был введен целый ряд различных терминов
ведет себя подобно настоящему суффиксу -ок: так, при склонении слова (ни одному из которых, правда, так и не удалось пока стать общеупотре-
брелок не происходит ни чередования гласной о с нулем, ни переноса бительным). К наиболее удачным можно отнести субморф (являющийся,
ударения на окончание (брелоки)®. Таким образом, в русском языке пожалуй, самым распространенным в отечественной русистике), форматив
существуют по крайней мере три разных сегмента -ок-: и, наконец, последний по времени появления морфоид, который мы и
\) обычная двухфонемная последовательность, являющаяся просто примем в настоящей книге в качестве стандартного8*.
конечной частью некоторого корня (брелок, порок, экивок)', Итак, понятие морфоида призвано отражать ситуацию «ущербной
ii) один из нескольких суффиксов с общими формальными свойствами членимости», при которой сегментация в плане выражения возможна, а в
и со значениями уменьшительности (ср. мирок, ветерок или сахарок), плане содержания — нет. Диахронически, такая ситуация может возникать
«кванта» действия (ср. гудок), носителя свойства resp. результата или в результате двух противоположно направленных процессов: либо это
инструмента действия (ср. желток, кипяток, манок); как можно видеть, процесс ослабления линейной членимости (в ходе идиоматизации), либо,
среди производных слов, у которых выделяется данный суффикс, встре- напротив, процесс ее усиления (в ходе так называемого перераз-
чаются и образования с неполной идиоматизацией (типа желток или ложения). Морфоидом может в равной степени оказаться как бывшая
манок), не препятствующей морфемному членению7'; морфема, утратившая свою семантику, так и бывшая часть другой мор-
iii) в некотором смысле промежуточная единица, которая воспроиз- фемы, в формальном плане от нее обособившаяся, но самостоятельной
водит все формальные свойства данной группы суффиксов (т. е. особую семантики еще не приобретшая. Можно сказать, что в морфоидах отража-
схему ударения и чередующуюся гласную), но не имеет нужной семан- ются попытки языка отступить от аддитивной модели и одновременно —
тики и вообще не может быть выделена как самостоятельная морфема; попытки к ней приблизиться.
6
Частичная идиоматизация, как мы видели, еще не дает оснований го-
* Ср. у Пастернака: Но люди в брелоках высоко брюзгливы («Сестра моя жизнь...»).
Впрочем, современная разговорная норма вполне допускает и формы типа бреякй, втягивая тем ворить о невозможности «первого членения» идиоматичных комплексов
самым это слово в более крупный морфологический класс. Но интересно, что потеря морфем. Небольшие идиоматичные приращения возникают повсеместно и
формальных свойств морфемы -ок после утраты ею семантической самостоятельности тоже отражают прагматику языка, т. е. наиболее характерные ситуации, в
встречается: так, у Вл. Высоцкого находим На полоке у самого краешка, где на полбке которых данный языковой знак используется говорящими (так, чайник,
появляется вместо нормативного на полке, и, следовательно, в исходной форме полок
'настил в бане' (по происхождению — диминутив от пол) суффикс -ок- уже не выделяется.
' Мы сознательно не включаем в этот перечень еще один (или несколько) классов упо- *' Термин субморф был предложен в 1967 г. В. Г. Чургановой; одновременно И. А. Мель-
требления сегмента -ок-, где он, будучи означающим некоторых других морфем (как в словах чуком был независимо предложен термин субморфа (см. [Чурганова 1973: 232-233 и 37-40];
шир-ок, или знат-ок, или гиб-ок), имеет и другие формальные свойства (т.е. либо не обна- ср. также [Касевич 1986: 83-95]). И. А. Мельчук является автором и термина морфоид
руживает чередования гласной с нулем, либо безударен). (см. [Мельчук 1997: 145]). Термин форматив в этом значении введен А. К. Поливановой.
кофейник, молочник и соусник называют сосуды для приготовления или По понятным причинам, полностью симметричного явления в сфере аф-
сервировки небольшого количества соответствующей жидкости, но не су- фиксов не существует, ведь всякий аффикс по определению связан с каким-
ществует слова *винник, потому что вино используется в русской культуре либо корнем (см. Гл. 3), и противопоставление «связанных» и «несвязанных»
иначе: его не готовят в небольших сосудах и перед подачей на стол не пе- аффиксов лишено смысла. Существует, однако, противопоставление так называ-
реливают в небольшой сосуд; точно по той же причине слово водник, емых уникальных аффиксов (встречающихся только при одном корне, ср. русск.
хотя и существует в языке, имеет совсем другое значение). Язык легко плак-с-а), непродуктивных аффиксов (встречающихся при ограниченном числе
мирится с частичной идиоматизацией (и даже поощряет ее), но этот корней, не составляющих единого семантического класса; ср. русск. суффикс
процесс идиоматизации может стать неуправляемым в том смысле, что -тух, выделяемый в пастух и в частично идиоматизированном петух, или пре-
фикс па- с трудно определимым в современном языке значением, выделяемый в
значение целого слишком сильно отдалится от значения составных частей словах типа пасынок, патока и некоторых других) и продуктивных аффиксов (с
(или иначе: изменится значение исходного слова, тогда как та же основа в широкой сочетаемостью, регулируемой не индивидуальными лексическими, а
составе деривата сохранит свое прежнее значение). В этом случае перед обобщенными семантическими ограничениями9)). Степень членимости слово-
нами будет случай уже не частичной, а полной идиомы, т. е. на месте формы, содержащей уникальный или непродуктивный аффикс, в общем случае,
сочетания полноценных морфем возникнет комплекс морфоидов. Разные конечно, ниже, чем у словоформы с продуктивным аффиксом. Подробнее о по-
этапы этого процесса (который, конечно, тоже имеет градуальный нятии продуктивности (играющем важную роль в теории словообразования, но
характер) представлены, например, в словах порошок, мешок и горшок: сравнительно маргинальном для синхронного морфологического анализа) см.
если связь порошка с порохом еще отдаленно ощущается носителями [Мельчук 1997: 294-304] и указанную там литературу); ср. также [Плун-гян
языка, то связь мешка с мехом уже практически не ощущается из-за 1992: 28-31] (где, в частности, вводится противопоставление ограниченно-
продуктивного и неограниченно-продуктивного словообразования).
того, что у слова мех в современном языке значение 'емкость' смещено
на периферию (если не вовсе утрачено); наконец, знание о связи Как уже было сказано, тенденции к утрате семантической членимости
горшка с горном является достоянием лишь специалистов по этимоло- противостоит противоположная тенденция — к представлению нечленимых
гии. Во всех трех случаях сегмент -ок. следует считать не суффиксом, а образований как членимых. По-видимому, эта последняя тенденция
морфоидом. связана с тем, что язык стремится соблюдать определенную пропор-
В предельном случае в языке не остается и морфоида: так, в современном цию в количестве элементарных и неэлементарных (т. е. производных)
русском языке существительное пир не только не связано с глаголом пить, но и знаков: производных знаков не должно быть слишком много (именно
сегмент -р в его составе не имеет никакой формальной самостоятельности; то же поэтому системы типа эсперанто ощущаются как неестественные, и, с
самое (и даже в большей степени) верно для пары слов мездра 'нижний слой другой стороны, идиоматизация так легко проникает в словообразо-
шкуры животного9 и мясо, когда-то связанных друг с другом словообразова- вание), но их не должно быть и слишком мало, поэтому, в частности,
тельными отношениями. многие заимствованные слова «подгоняются» под существующие в языке
Утрата морфемой самостоятельного значения и превращение ее в не- словообразовательные модели. В случаях типа верстак или рубанок (также
значащий сегмент — часть новой основы — в этимологических иссле- заимствование из немецк. Raubank, к русскому корню руб- никакого
дованиях имеет специальное название: опрощение. Опрощение является отношения не имеющего) преобразование завершается лишь созданием
процессом, постоянно сопровождающим развитие словообразовательной морфоидов (напоминающим игру в ребусы или шарады); семантика же
(и в меньшей степени также словоизменительной) системы языка. целого остается не связанной (или почти не связанной) с семантикой
Именно в результате опрощения в языке возникает такое явление, как полученных таким образом морфоидов. Такие случаи известны в лин-
«связанные корни», т.е. корни, которые встречаются только в сочетании с гвистике под названием «народная этимология» и относятся, главным
определенными аффиксами (и значение которых поэтому часто трудно образом, к сфере адаптации иноязычных заимствований (реже перео-
определимо). Среди примеров на связанные корни лингвистам почему-то смыслению подвергается исконное слово с утраченной мотивацией).
особенно полюбились названия ягод (ср. русск. брус-ника или англ, cran- Так, церковнославянское довлеть 'быть достаточным' (этимологически свя-
berry 'клюква'); в русском языке немало и связанных глагольных корней, т. занное с велеть и довольный) в современном языке подверглось переосмыслению
е. таких, которые встречаются только в комплексе с определенными под влиянием слов давить и давление; отсюда смешение слов довлеющий и по-
приставками — ср., например, -казать (существуют сказать, приказать, давляющий и осуждаемые многими пуристами обороты типа надо мной довлеет
отказать, заказать, наказать и др.), -речь (изречь, наречь), -стрять
(встрять, застрять), -прянь (впрячь, выпрячь, запрячь, распрячь), и т.п. ' О противопоставлении лексической и семантической сочетаемости см. (Апресян 1995-60-
67].
необходимость... Народная этимология служит также одним из основных источ- диалектах) существовали особые стяженные формы вопросительных местоимений
ников коллективной языковой игры (ср., например, образованное в начале века типа чтойто или кудайто (образовавшиеся в результате неполной фузии с
режьпублика и в конце его — приватизация) и, конечно, многочисленных ин- местоимением это). Распространенная орфографическая запись типа чтой-то, как
дивидуальных каламбуров (ср.: Мышь на ужин ест мышьяк, конь отборный пьет легко видеть, входит в противоречие с их этимологией, сближая эти формы с
коньяк, а солдаты блока НАТО спать ложатся натощак — М. Безродный). неопределенными местоимениями типа что-то. В некоторых русских диалектах
подобное сближение зашло еще дальше, приведя к появлению усеченных форм
Однако попытка морфемного членения изначально непроизводного неопределенных местоимений типа чтой или кудай. Ср. примеры из статьи Р.
слова может оказаться и более успешной, чем просто создание субморфов: И.Аванесова [1979: 13), специально исследовавшего это явление: Тятя штой
смысл слова может быть интерпретирован таким образом, что становится везешь; Мамка кудай ушла, не знаю и др. Новый показатель неопределенных
возможным и полноценное морфемное членение. В этом случае можно местоимений -и оказался извлечен из редуцированного -йто в результате
говорить о процессе переразяожения10' (англ, reanalysis), в ходе которого переразложения последнего.
новая морфема создается буквально из «обрубка» старой. К числу
наиболее известных примеров переразложения относятся следующие: 1 .3 . К он тек стн а я ва р и а ти вн о сть и ф у зи я
(8) англ, слово hamburger 'гамбургер' (образованное от названия не-
мецкого города Hamburg) переосмыслил ось как производное от слова ham Мы переходим к анализу явлений, связанных с контекстной вариа-
'ветчина'; в результате этого был создан суффикс -burger со значением тивностью морфем. До сих пор мы рассматривали случаи, так сказать,
типа 'бутерброд' (ср. недавние производные типа cheeseburger, fishburger, и односторонней члени мости (только формальной либо только семанти-
т. п.); ческой), которые создают трудности для линейной сегментации лишь в
(9) русск. слово зонтик, заимствованное из нидерландск. zonnedeck силу асимметричности плана выражения и плана содержания, свой-
(сложное слово, буквально означающее 'покрышка от солнца'), перео- ственной всякому естественному языку; однако эти случаи, в общем, не
смыслялось как содержащее диминутивный суффикс -ик\ в результате ставят под сомнение принципиальную адекватность аддитивной модели
был создан корень зонт, обозначающий соответствующий объект нор- морфологии. На первый взгляд «безобидный», феномен контекстной
мального размера; вариативности может порождать куда более серьезные проблемы.
(10) слово языка зулу amatilosi, заимствованное из нидерландск. mat- Под контекстной вариативностью понимается изменение внешнего
roos 'матрос', переосмыслил ось как содержащее префиксальный показатель облика морфемы в зависимости от контекста; а поскольку план содер-
множественного числа ата-; в результате был создан корень -tilosi жания морфемы при этом не меняется, то конкретные манифестации ее
'матрос-', а форма единственного числа у этого слова получила (по ре- плана выражения признаются контекстными вариантами (или алло-
гулярным правилам языка зулу) вид itilosi (где /- — префиксальный морфами) одной и той же единицы («абстрактной морфемы»; в другой
показатель единственного числа для большинства существительных с за- терминологии, только «абстрактная морфема» и называется морфемой, а
имствованным корнем, ср. ikati 'кошка', мн. число amakati). Примерами минимальные двусторонние единицы, образующие тексты на естественном
менее радикального переразложения являются в зулу пары типа isikimi языке, называются морфами — см. также примечание 1 в начале §1).
'схема' (из англ, scheme), мн. число izikimi (также образованное по ре- Так как контекстные условия могут иметь разную природу, то це-
гулярной модели: ср. isihlalo 'стул' ~ iyhlalo 'стулья'). Подобные случаи лесообразно различать несколько разных типов контекстного (или ал-
достаточно многочисленны и в других языках банту, ср. суахили kilabu ломорфического) варьирования морфем. Если разные варианты одной
'клуб' (англ, club) ~ vilabu 'клубы', образованное по регулярной модели абстрактной морфемы выбираются в зависимости от фонологических
типа kitanda 'кровать' ~ vitanda 'кровати' (более подробный анализ характеристик контекста, то это случай фонологически обусловленного
материала можно найти, например, в [Журинский 1987]). варьирования. Если правила выбора алломорфов имеют не фонологиче-
скую природу, то это может быть случай грамматически или лексически
Из менее известных случаев переразложения любопытны еше следующие обусловленного варьирования, при котором внешний вид морфемы за-
два. В русском просторечии название польской столицы существовало в варианте висит, соответственно, от грамматического или лексического контекста.
Аршава (отсюда и довольно распространенная фамилия Аршавский); этот
вариант был «извлечен» из предложи о-падежных форм в Варшаве и в Варшаву с Приведем вначале простые примеры на эти три случая.
упрощением начальных геминат. Также в русском просторечии (и многих (11) В русском языке сегменты /plot/, /plod/ и /plad/ являются фоно-
логически обусловленными алломорфами одной абстрактной морфемы
|0
* Термины «переразложение» и «опрощение» введены казанским лингвистом В. А. Бого- плод. Выбор вариантов зависит от позиции ударения (под ударением вы-
родицким в начале XX в. бирается гласная фонема /о/, без ударения — /а/), а также от правого
ГЕН. ЕД art-t, art-ae, НОМ. мн art-i, art-a, art-ae, ГЕН. мн art-orum,
контекста (если им является пауза или глухая согласная, то в качестве art-drum, и т.п.);
конечной согласной выбирается фонема /t/, в прочих случаях — /d/);
ср. фонологическую запись словоформ плод /plot/, плоды /pladf/, бес- — если это основа существительного 'ремесло, искусство', то она
плодный /b'isplodnij/, и т. п. (русская орфография, как можно видеть, сочетается с окончаниями традиционного 3 склонения (ном. ЕД ar-
ориентирована именно на сохранение единого облика морфемы в отвле- s [< *art~s], ГЕН. ЕД art-is, ном. мн art-es, ГЕН. мн art-ium, и т. п.);
чении от фонологического варьирования). — если это основа существительного 'сустав, член', то она сочетается с
(12) Примером грамматически обусловленного алломорфического ва- окончаниями традиционного 4 склонения, причем только множе-
рьирования могут служить правила выбора лично-числовых окончаний в ственного числа (ном.мн art-us, ГЕН.МН art-uum, и т.п.). Для того, чтобы
разных формах венгерского глагола (приводятся формы глагола объяснить различия в выражении одних и тех же падежно-числовых
jdr-'ходить'): значений, исследователь в этом случае должен апеллировать к
индивидуальным (т. е. лексическим) свойствам соответствующих именных
2ЕД основ, а не к их фонологическим или грамматическим характеристикам.
jdr-sz [ja:rs] В примерах (11-13) представлены «чистые» случаи разных типов алло-
jdr-t-dl морфического варьирования; между тем, существуют и смешанные типы,
jdr-nd-l особенно важные для понимания закономерностей исторической эволюции
контекстной вариативности. Рассмотрим, например, правила выбора
1ЕД алломорфов основы русских глаголов перед показателями инфинитива: (14)
НАСТ. ВР jdr-ok полз-у полз-тй /pals-t'(/ плет -у" плес-тп бред-]} брес-т й греб -jt грес-
ПРОШ. ВР jdr-t-am тй
усл. НАКЛ jdr-ne-k На первый взгляд, правило выбора алломорфа перед показателем
инфинитива -яш для представленного в (14) материала можно сформу-
Здесь показатели 1 и 2 лица ед. числа имеют разную форму в зависи- лировать в чисто фонологических терминах: перед последующей глухой
мости уже не от фонологического контекста, а только от того, в контексте согласной /t/ конечная согласная основы: а) оглушается, и Ь) диссими-
какого грамматического показателя они употреблены. В формах настоя- лируется по месту образования, т.е. дентальные и лабиальные смычные
щего времени (его показатель нулевой) используется один набор лично- заменяются на дентальную фрикативную фонему /s/. Дело в том, однако,
числовых окончаний, в формах прошедшего времени (его показателем что в отличие, например, от фонологически обусловленного правила,
является суффикс -t-) — другой, в формах условного наклонения — сформулированного в примере (11), наше правило, верное по отноше-
третий (частично совпадающий с первым и вторым, но не тождественный нию к (14), не будет верным по отношению к русскому языку в целом.
ему полностью). С другой стороны, и сам показатель условного Действительно, используемые в (11) правила редукции безударных гласных
наклонения -nd-/-ne- также подвержен грамматически обусловленному и оглушения звонких согласных будут действовать по отношению к
варьированию: в контексте показателя 1 ЕД -k он имеет иной вид, чем в любой морфеме русского языка независимо от ее лексических и/или
контексте показателя 2 ЕД -/. Иначе говоря, для того, чтобы объяснить грамматических свойств. Что же касается преобразований в (14), то из них
распределение данных глагольных показателей, исследователь должен в только первое, т.е. оглушение конечной звонкой перед глухой /t/, имеет
своем описании апеллировать к грамматическим, а не к фонологическим столь же всеобщий характер; диссимиляция смычных вовсе не является
характеристикам венгерских словоформ. обязательным фонологическим правилом русского языка — в том смысле,
(13) Наиболее распространенным случаем лексически обусловленного что в русском языке, вообще говоря, допускаются сочетания двух
алломорфического варьирования является различие по так называемым смычных фонем друг с другом внутри словоформы (ср. подтянуть /-t't'-/,
словоизменительным типам (или, в более традиционной терминологии, по коптить /-pt'-/ и мн. другие). Тем самым, чтобы наше правило было
типам склонения resp. спряжения; ср. Часть вторая, Гл. 4, §3). В этом верным, мы должны указать, что оно действует только по отношению к
случае выбор того или иного набора грамматических показателей зависит определенной морфеме или морфемам (в нашем случае — что изменение
от лексического класса слова, т. е. является индивидуальным признаком
данной именной или глагольной основы, указываемым в словаре. Так, в
латинском языке одна и та же именная основа art- может присоединять
три различных набора надежно-числовых окончаний в зависимости от
своего лексического значения:
— если это основа прилагательного 'плотный', то она сочетается с окон-
чаниями традиционного 1 и 2 склонений (НОМ. ЕД art-us, art-urn, art-a,
происходит не просто перед фонемой /t/, а перед начальной фонемой
показателя инфинитива). Итоговая формулировка приобрела смешанный i) цепочка фонем а в составе алломорфа А заменяется на некоторую
характер: с одной стороны, это правило, которое по прежнему апел- другую цепочку фонем Ь в составе алломорфа В (например, глухая согласная
лирует к фонологическому контексту и к фонологическим процессам — на звонкую, нелабиализованная гласная — на лабиализованную,
(оглушение, диссимиляция); с другой стороны, это правило, которое гласная — на дифтонг или наоборот, и т. п.);
ограничивает действие данных фонологических процессов определенным ii) цепочка фонем а в составе алломорфа А заменяется на пустую
морфологическим контекстом, т. е. разрешает им применяться только цепочку в составе алломорфа В (иначе говоря, происходит удаление
по отношению к определенным морфемам. одной или нескольких фонем из состава второго алломорфа);
Перед нами очень важное различие двух типов фонологически обу- Hi) в составе алломорфа В появляется некоторая цепочка фонем Ь,
словленного варьирования: собственно фонологическая вариативность и отсутствовавшая в составе алломорфа А (иначе говоря, происходит добав-
фонологическая вариативность с морфологическими ограничениями на ление одной или нескольких фонем в состав второго алломорфа).
применимость. Правила первого типа в морфологии обычно называют Изменения типа (i) называются чередованиями (или альтернациями)
автоматическими (или, несколько менее удачно, «живыми»), правила фонем, изменения типа (ii) называются усечениями фонем, и, наконец,
второго типа — неавтоматическими, лексикализованными, историческими изменения типа (iii) называются наращениями фонем"'. (Иногда все три
или традиционными (два последних термина опираются на представление о изменения обобщенно тоже называются чередованиями.)
том, что область применения таких правил определяется «традицией», а не
синхронными правилами фонологической сочетаемости; подробнее см. Может возникнуть вопрос, зачем вводить два разных термина усечение и на-
прежде всего [Маслов 1979]; ср. также [Маслов 1987: 62-661). Может ращение, если всякое наращение можно представить как усечение (или наоборот).
быть, более корректно было бы говорить о противопоставлении чисто Иначе говоря, стоит ли, например, описывать чередование основ клад- (в клад-у) и
фонологического варьирования и фонологически обусловленного кла- (в кла-л) как усечение конечной согласной перед -л, если его же можно
варьирования, ограниченного грамматическим и/или лексическим кон- описать как наращение конечной согласной перед -у? Стоит ли во французском
языке описывать появление конечного -/- у глагольной словоформы а 'имеет' в
текстом; но поскольку такая формулировка несколько громоздка, мы таких конструкциях, как a-t-il 'имеет ли он' (в отличие от И а 'он имеет') как
будем в основном пользоваться более компактными обозначениями «ав- наращение согласной, если тот же процесс можно описать и как усечение? Все
томатическое» и «неавтоматическое» варьирование. эти проблемы имеют отношение к тому, что принято определять как направление
Неавтоматическое фонологическое варьирование по своей природе чередований: для всякой пары алломорфов один из них выбирается в качестве
является промежуточным между автоматическим фонологическим и не- исходного, а второй описывается как полученный из первого путем некоторых
фонологическим варьированием. Действительно, подобно нефонологи- преобразований (но не наоборот). Вопрос о том, какими критериями следует
ческому варьированию, оно апеллирует к грамматическим или лекси- руководствоваться при определении направления чередований, достаточно сложен
ческим характеристикам контекста; но эти характеристики выступают не и к тому же не имеет прямого отношения к теме данного раздела; поэтому мы не
будем его рассматривать подробно. Укажем лишь, что основных таких критериев
в качестве «пускового механизма» самого правила, а лишь в качестве существует два: а) если распределение алломорфов описывается таким образом, что
ограничителя для применения чисто фонологических правил, что алломорф X выступает в определенных контекстах К],Кг,... ,К„, а алломорф Y
сближает их с правилами типа (11). выступает во всех остальных контекстах, то исходным признается алломорф Y (так
Диахронически, правила алломорфического варьирования обнаружи- называемое «elsewhere condition» — термин, введенный американским фонологом П.
вают тенденцию к постепенной эволюции от автоматических к нефо- Кипарским и широко используемый в формальных моделях языка, часто в не
нологическим — через промежуточную ступень неавтоматических фо- вполне тождественных значениях); Ь) направление чередований определяется по
нологических правил (этот процесс называется «лексикализацией» или принципу «от большего разнообразия к меньшему» (иначе говоря, если правило
«морфологизацией» звуковых изменений). Рассмотрим эту эволюцию требует замены в составе алломорфов фонем х, у и z на одну фонему и>, то
подробнее. Для этого нам понадобится несколько подробнее охарак- алломорф, содержащий и>, не может быть признан исходным). Например, для
чередований, представленных в парах типа ходить ~ хожу и возить ~ вожу,
теризовать, в свою очередь, процесс автоматического фонологически исходным является тот элемент, который приведен первым.
обусловленного варьирования.
Алломорфы А и В одной морфемы, являющиеся автоматическими "J Иногда (как, например, в системе И. А. Мельчука) вводится и четвертый тип пре-
вариантами друг друга, могут отличаться друг от друга одним из трех образования аломорфов — так называемая метатеза, т. е. перестановка некоторых двух
возможных способов: фонем в составе морфемы. С нашей точки зрения, метатезу целесообразнее рассматривать
как частный случай альтернации; кроме того, примеры использования метатезы при
синхронном алломорфическом варьировании крайне редки (если не вовсе отсутствуют).
языке существуют случаи, когда согласный оглушается и в отсутствии последую
щей
С точки зрения обоих этих критериев, и усечение, и наращение равно паузы (или глухой согласной), а также случаи, когда перед паузой звонкий
необходимы при описании алломорфического варьирования (читатель может сам согласный все же не оглушается. К первой группе случаев относятся оглушения,
убедиться в этом, внимательно проанализировав два приведенных выше примера). происходящие на конце словоформы существительных (а это уже морфологичес
кий
Подробнее проблематика, связанная с формальным описанием ний, чередова контекст!) независимо от наличия последующей паузы. Так, сочетания стотипа
рассматривается в особом разделе морфологии, называемомморфонологией(см. годин и стог один(или за долиныи зад Алины)могут произносится в совершен
но
также библиографический комментарий в конце главы). О типологии дований,
чере одинаковом темпе (т. е. без паузы между словоформами), но будут различаться
тем,
помимо указанных выш е работ, см. также
Alien[1972; Касевич 1986;
Алпатов 1991]. что во втором случае все равно произойдет оглушение конечногого—по звонко
морфологическим (конец словоформы), а не по фонологическим (конец
Итак, автоматические фонологические изменения являются чередо- фонетической группы) причинам; ср. также противопоставление межморфемной
ваниями, описываемыми в терминах определенных фонологических про- границы внутри слова границе между словоформой и клитикой в парах (они)типа
цессов (т. е. в терминах замены одних различительных признаков фонем на мёрзли /пГоггП/ ~ мёрз ли (он)?/m'6rsPi/. Напомним, что знаний о границах
другие; такая замена происходит под влиянием контекста и является словоформ (как и вообще о морфемном членении) на фонологическом не уров
результатом контекстной ассимиляции или диссимиляции фонологиче- представления высказываний не требуется. (Подробнее о морфологических
ских признаков). Для того, чтобы чередование могло быть признано проблемах, связанных с позиционным оглушением согласных в русском языке, см.,
фонологическим, существенны, таким образом, два аспекта: во-пер- в частности, [Чурганова 1973: 31-32 и Булыгина 1977: 219-220].)
вых, оно должно описываться в терминах естественных фонологических Ко второй группе случаев относятся формы так называемого «нового - зва
тельного падежа» типа пап! Серёж!Словоформа со звонкой согласной на конце
процессов приобретения/утраты некоторого различительного признака (Серёж! Лиз!)может эту звонкость (факультативно) сохранять не только перед
(таких, как «палатализация», «оглушение» и т. п.) и, во вторых, должен последующей паузой, но даже и перед последующей глухой (как в сочетаниях
типа
иметься такой элемент фонологического контекста («фонологический дядь Петь!);см. также [Мельчук 1998: 340, 370].
катализатор»), который вызывает ассимиляцию/диссимиляцию по ука- Пока еще такие случаи можно считать маргинальными, но, вполне ятно,веро
занному признаку (т. е. сам является естественным «палатализатором», перед нами начало процесса морфологизации чередования по глухости-
звонкости в
«оглушителен» и т. п.). русском языке.
Фонологический процесс может действовать для любой последова- В самом явлении неавтоматического чередования заложено некое
тельности фонем данного языка (и тогда перед нами автоматическое противоречие. Оно не поддерживается действующими фонологическими
чередование), а может действовать только внутри определенных морфем (и правилами языка и, следовательно, не является обязательным для говорящих
тогда перед нами неавтоматическое чередование). Всякое неавтома- на этом языке; вместе с тем, оно создает ненужную вариативность,
тическое чередование возникает из автоматического в тот момент, когда нарушая аддитивную модель морфологии с ее принципом «одна форма
некоторое фонологическое правило перестает действовать в языке, так что «--» одно значение». У чередования, перешедшего от автоматического к
«вновь поступающие» в язык морфемы уже не подчиняются ему, но мор- неавтоматическому распределению (а это в языке происходит постоянно
фемы из «старого фонда» по-прежнему (так сказать, «по традиции») в силу неизбежности диахронических фонологических изменений) есть
подвергаются данному варьированию (отсюда и термин «традиционное два пути дальнейшего развития. Либо это чередование перестанет
чередование»). Именно так обстояло дело, в частности, с диссимиляцией действовать (произойдет так называемое аналогическое выравнивание, т. е.
смычных перед русским показателем инфинитива (пример 14): в неко- язык воспользуется появившимся у него правом не производить фоно-
торый период истории русского языка это чередование было автомати- логическое изменение в данном контексте'4), либо же это чередование
ческим (т.е. сочетаний двух смычных фонем вообще не существовало), полностью утратит свой фонологический характер, продолжив движение
затем данное фонологическое правило перестало действовать, и когда в в сторону «морфологизации». В качестве примера вновь рассмотрим
результате падения редуцированных гласных в русском языке образо- варьирование основ русского глагола:
вались новые консонантные сочетания (типа отдать или топтать), то
диссимиляции смычных в них уже не происходило. 'Так, после исчезновения фонологических условий, вызвавших во всех славянских
языках (кроме, по-видимому, северных русских диалектов) так называемую свистящую
Грань, разделяющая автоматическое и неавтоматическое чередование, может палатализацию, в истории русского языка в дальнейшем произошло устранение алломор-
быть очень тонкой. Так, в современном русском языке оглушение звонких согласных фического варьирования у именных и глагольных основ на велярный согласный — т. е.,
(перед глухой и перед паузой) казалось бы, носит бесспорно автоматический например, вместо форм типа на иоз* или помози стали употребляться «выровненные» формы
характер (и выше мы так его и трактовали). Между тем, в современном русском типа на ноге и помоги. В большинстве других славянских языков (в том числе в украинском и
белорусском) это чередование, как известно, в том или ином объеме действует до сих пор.
1 ЕД.ПРЕЗ представителями разных (хотя и синонимичных) морфем. Такая точка зрения имеет
3 ЕД.ПРЕЗ сиж -у
сид-ит верн-у
верт-ит прош -у
прос-ит (15)
М.ЕД.ПРОШ

сиде-л
верте-л
проси-л
У глаголов того типа, который представлен в (15), в формах прошедшего
времени основа оканчивается на гласную (~е или -и), а в формах
настоящего времени — на согласную, поскольку конечная гласная основы
усекается перед вокалическими показателями презенса (l ЕД -у, 3 ЕД -ит
и т. п.). Одновременно в форме 1 ЕД происходит дополнительное
чередование конечной согласной этой усеченной основы: /d/ —* /г/, /s/
—» /$/ и т. п. Является ли это чередование фонологическим? (То, что оно
не автоматическое, очевидно: последовательности типа /du/, /d'u/ или
/su/ русской фонотактикой никак не запрещены.) На первый взгляд, на этот
вопрос можно дать утвердительный ответ: перед нами чередование
«палатализации», при котором дентальные фонемы заменяются на фонемы
более палатальной артикуляции (если не вдаваться в фонетические
детали). Этот ответ, однако, был бы верен только в том случае, если бы
мы могли указать в фонологическом контексте чередующихся алломорфов
«катализатор» или естественный источник ассимиляции по данному
признаку, т. е. какую-нибудь палатальную согласную или гласную фо-
нему. Такого катализатора в приведенных в (15) словоформах нет —
гласная /и/ на эту роль претендовать не может, поскольку правило па-
латализации согласной перед фонемой /и/ никоим образом не относится к
фонологически естественным. Следовательно, мы должны отказаться от
мысли описывать это чередование как фонологически обусловленное
(пусть и неавтоматическое) и должны перевести его в другой класс, т.е.
считать его грамматически обусловленным: данное изменение основы
происходит просто перед показателем 1 ЕД презенса.
Тем, кто знаком с историей русского языка, известно, что данное чередование в
определенный период все-таки было фонологическим: тогда показателем 1 ЕД в
данном типе спряжения была не фонема /и/, а сочетание фонем /ju/, первый
элемент которого является идеальным «катализатором» палатализации; вызвав
палатализацию, этот элемент, однако, исчез (что связано с проявлением фузии,
см. ниже).
Наконец, варьирование глагольных суффиксов в венгерском языке в
примере (12) не является фонологическим уже в том смысле, что оно
вообще не является чередованием: так, показатель -ok не может быть
получен из показателя -am (и наоборот) с помощью какого-либо фоно-
логически естественного процесса; эти показатели — просто сегменты с
одинаковым значением, находящиеся в дополнительном распределении
(что не мешает считать их алломорфами одной морфемы13').
3
'Заметим, что в некоторых морфологических теориях такие сегменты все же считаются
Все эти случаи являются примерами постепенного отдаления алло-
морфического варьирования от фонологической зоны; чем меньше роль
фонологического контекста в правилах выбора алломорфов, тем суще-
ственнее данное правило для морфологического компонента описания
языка.
Какие последствия, однако, все сказанное может иметь для про-
блемы морфологической члени мости? До сих пор мы рассматривали
такие случаи вариативности, которые лишь нарушали принцип взаимно-
однозначного соответствия значения и формы (одному значению соот-
ветствовало более одного показателя), но не препятствовали линейному
членению текста. Между тем, из фонологически обусловленной вариа-
тивности могут возникать и такие случаи, когда проведение морфемной
границы оказывается весьма нетривиальной задачей. Именно эти случаи и
следует рассмотреть в заключение настоящего раздела.
Как уже было сказано, фонологическая вариативность морфем есть в
общем случае изменение их внешнего облика под влиянием контекста.
Среди всех таких изменений особую роль играют контактные изменения,
или изменения на стыках морфем. Для их обозначения часто используется
термин сандхи, заимствованный из древнеиндийской грамматической
традиции (представителями которой важность этой проблематики для
описания языка была осознана более 2,5 тысяч лет назад). Преобладание
контактных изменений над прочими контекстными изменениями
совершенно естественно: ведь ассимиляция чаще всего происходит между
соседними, а не между дистантно расположенными фонемами. (Так, в
русском языке редукция безударных гласных не относится к кон-
тактным явлениям, а оглушение звонких согласных или диссимиляция
смычных — безусловно, относятся.) Обычным результатом контактных
изменений является чередование фонем, примыкающих к морфемной
границе — затрагивающих либо только одну из контактирующих морфем
(как в уже приводившемся примере (14); ср. также (16)), либо обе
морфемы (17):
(16) венгерский язык, образование форм императива (безобъектное
спряжение):
императив 2 мн
основа глагола
fr-jatok
(г- 'писать* hoz-zatok
hoz- 'нести' mos-satok /mo§S3tok/
mas- 'мыть*
основания, но, поскольку различие здесь строится на часто весьма зыбком критерии «фо-
нологической естественности», мы предпочитаем в данной книге от него отказаться. Тем
самым, трактовка алломорфического варьирования у лексических и грамматических единиц
несколько различается. Ср. обсуждение этой проблемы в [Мельчук 1998 а).
(17) латинский язык, образование форм причастий прошедшего времени сегментный показатель инфинитива resp. причастия. Непосредственно
(суффикс -/-): наблюдаемый эффект состоит в том, что алломорфическое варьирование
имеет место как бы «само по себе», в отсутствие возмущающего
основа глагола причастие (ном. ЕД. м) контекстного фактора, т. е. чередование оказывается единственным пока-
сап- 'петь' can-t-us зателем некоторого грамматического значения (так, в форме печь, вообще
ger- 'нести' ges-t-us говоря, «нет» показателя инфинитива, но последняя фонема этой глагольной
ргет- 'давить' pres-s-us основы подверглась палатализации, в форме laesus «нет» суффикса
ced- 'уступать* ces-s-us причастия, но вместо последней смычной фонемы корня выступает фри-
кативная, и т. п.).
В венгерском примере (16) чередованию подвергается, в отличие от М ожно, конечно, предложить для указанных форм иное морфемное ние,члене
русского примера (14), не корневая, а, напротив, суффиксальная например,пе-чь или lae-s-us.Такое членение, однако, будет фонологически
менее
морфема — показатель императива -jatok, начальная согласная которого естественным: мы постулируем фонологически обусловленное чередование
ассимилируется некоторыми конечными согласными основы. Что касается суффикса в отсутствие какого-либо фонологического «катализатора» (так, форма
латинского примера (17), то здесь мы наблюдаем как случаи отсутствия пе-чь должна была бы образовываться по следующему правилу: «суффикс -ть
чередования (cantos), так и случаи контактного чередования, затрагива- заменяется на-нь после конечной велярной согласной основы, причем сама эта
ющего только корень (gesftis), корень и суффикс одновременно (pressus, согласная выпадает»; интуитивно очевидно, однако, что фонема
ч в русском языке
cessus) и даже дополнительного дистантного чередования (сокращение связана с к, а не с т). Более подробное обсуждение указанных проблем
циально
и спе
критику «сегментного» подхода к описанию фузионных чередований см. в работе
долготы в случае cessus не относится непосредственно к явлениям санд- [Булыгина 1977: 130-140].
хи) Как нетрудно убедиться, все случаи алломорфического варьирования,
представленные в (17), являются неавтоматическими фонологическими Данный эффект будет выглядеть несколько менее загадочно, если
чередованиями. мы опишем его в диахронических терминах (как это обычно и делают):
Если чередования-сандхи, рассматривавшиеся до сих пор, еще не пре- сегментный показатель определенного морфологического значения, вызвав
пятствовали проведению морфемной границы, то в примерах (18) и (19) контекстные эффекты, подвергся вследствие этого утрате; он как бы
дело обстоит иначе, хотя грамматические формы в них участвуют те же, «растворился» в поглотившей его соседней морфеме, оставив, правда, на
что и в примерах (14) и (17) соответственно. память о себе изменение ее фонемного облика14*. Такое явление (т. е.
(18) русский язык, образование форм инфинитива: замена существующего в языке сегментного показателя А морфо-
логического значения 'А' при некоторой морфеме В на фонологическое
пек-у печь чередование, затрагивающее В и выражающее то же значение 'А') при-
ст риг-у ст ричь нято называть фузией (лат. 'слияние, сплавление'), или, точнее, полной
м ог-у м очь фузией^. Подчеркнем еще раз: если диахронически фузия предстает как
побочный результат некоторого фонологического процесса, сводящийся к
передаче морфологической функции от сегментного средства к несег-
(19) латинский язык, образование форм причастия прошедшего вре-
мени: ' Последнее, кстати, далеко не всегда обязательно: если в паре контактирующих морфем
ПРИЧ.НОМ.ЦЦ.М одна морфема оказывается намного более устойчива к контекстному воздействию, чем
основа глагола другая, то эта последняя может просто исчезнуть, не оставив никаких следов (т. е.
claus-us образовать нулевой алломорф). Ср. пары типа русск. каад-у ~ клад-и {сегментный пока-
cloud- 'закрывать1 laes-us затель императива) vs. встат-у ~ встань (замена сегментного показателя чередованием,
laed- 'ранить' как в примерах 18-19) vs. ляг-у — ляг-0 (нулевой показатель без чередования в основе);
cas-us аналогично каад-у ~ кла-л vs. nac-y ~ пас-0 (в последнем случае — с нулевым алломорфом
cad- 'падать' US-US прошедшего времени) и т. п.
Ш- 'использовать' ' О частичной фузии говорят тогда, когда исчезает граница между двумя морфемами
(проходя как бы «поверх» некоторой фонемы), но не сами эти морфемы целиком, как
при полной фузии. Ср. русск. казан-ск-ий с четкой межморфемной границей vs. казащк-ий с
В примерах (18)-(19) мы впервые сталкиваемся с невозможностью од- частичной фузией на стыке основы казак- и суффикса -ск-; здесь фонема /ц/, так сказать,
нозначно провести морфемную 1раницу или, что то же самое, выделить принадлежит корню и суффиксу одновременно.
ментному, то синхронно фузия есть просто отсутствие морфемных границ в тия контекстного варьирования также подтверждается многочисленными
плане выражения при явной неэлементарности плана содержания, т.е. фактами.
разновидность кумуляции, подробно рассмотренной в разделе 3.2 (не слу- Языки мира значительно отличаются друг от друга по степени представленно-сти
чайно как отсутствие фузии, так и отсутствие кумуляции обозначают в них фузионной техники соединения морфем в словоформе; заметное преобладание
одним и тем же термином — агглютинация). фузии над агглютинацией является яркой чертой классических индоевропейских
Сходство фузии и кумуляции принципиально важно: в действитель- языков (санскрита, древнеиранского, древнегреческого, латинского,
ности это два разных исторических этапа одного и того же процесса древнеисландского) и ряда современных представителей этой семьи (прежде всего
усиления контекстной вариативности морфем. Отличие фузии от куму- балтийских, славянских и кельтских языков). Этот факт был отмечен еще в конце
ляции состоит только в том, что кумулятивное выражение граммемы не XVIII в. и лег в основу первых морфологических классификаций языков мира (Ф. фон
может быть описано как фонологически обусловленная модификация Шлегель, В. фон Гумбольдт, А. Шлейхер), придававших наибольшее значение
сегментного алломорфа этой граммемы: либо потому, что эта модификация именно способу организации внешней стороны словоформ. При этом с фузией и
кумуляцией (традиционной «флективностью») долгое время ассоциировались
нефонологическая (как в случае англ, was, никак не сводимого к be + -fejd), представления о наиболее «совершенном» этапе развития языка (вероятно, в связи с
либо потому, что в языке вообще не существует никаких отдельных большой культурной значимостью многих известных тогда фузионных языков).
сегментных показателей для выражения этой граммемы (как обстоит дело с Не следует думать, однако, что фузия является исключительной особенностью
показателями числа и падежа в языках типа русского, литовского или языков индоевропейской семьи. Не менее сложная и разветвленная система
латинского)16*. Отличие фузионной системы от кумулятивной хорошо фузионных чередований алломорфов засвидетельствована во многих языках Тро-
показывает пример финского языка (20). пической Африки (например, пулар-фульфульде) или Северной Америки. Ниже в
(20) финский язык, фрагмент склонения существительного talo 'дом': качестве иллюстрации приводятся три глагольные формы из американского
индейского языка кашайя (Калифорния; см. [Oswalt 1986: 36-37]; явления, пред-
ставленные в них, характерны для морфологической структуры языков этого
ЕД.Ч ареала в целом):
мн.ч (21) язык кашайя, формы17' глагола gowag- 'складывать вещи, упаковы-
Н О М И Н А Т И В tah-0-0 talo-t ваться':
П АРТИ ТИВ talo-0-a talo-j~ a значение сегментный итоговая
ГЕНИ ТИ В talo-0-n talo-j-en показателя: алломорф: словоформа:
ЭЛАТИВ talo-0-sta talo-i-sta 'наблюдаемое действие -vta qowd.-g* 'он (я вижу) пакует
в настоящем' ся'
В падежной системе финского языка показатель ном. мн. -/ является 'наблюдаемое действие -0 qowal 'он (я видел) упаковал
фузионным (выражая граммемы числа и падежа одновременно), но в целом в прошлом' ся'
финское склонение некумулятивно, поскольку в остальных случаях число 'наблюдаемый результат ~уа gowah" 'он, как видно,
и падеж выражаются морфологически самостоятельными (и при этом действия' паковался'
практически не подверженными вариативности) показателями. (Конечно,
теоретически возможна трактовка финского -/ как некумулятивного Как можно видеть, ни одна из трех граммем не выражается при данной основе
алломорфа показателя множественного числа -j-, возникающего перед qoviaq- с помощью сегментного показателя: присоединение -wa вызывает удлинение
нулевым показателем именительного падежа, но по многим причинам предшествующей гласной и аспирацию согласной, присоединение нулевого
такая интерпретация морфологически неестественна.) показателя — чередование последней согласной с гортанной смычкой и, наконец,
Вместе с тем, очевидно, что в очень многих случаях кумуляция — это, в присоединение -уа — палатализацию конечной согласной (и одновременно ее
конечном счете, «вчерашняя фузия», т.е. фузия, распространившаяся на фрикативизацию). Именно эти эффекты и остаются единственными средствами
все без исключения сегментные алломорфы. В свою очередь, про- выражения грамматических значений, поскольку ни один из конечных суффиксов не
исхождение фузионных систем из агглютинативных в результате разви- сохраняет в кашайя своего «фонетического материала» (в неконечной позиции
ситуация иная). Данная система типологически весьма близка к индоевропейской (и,
В терминологической системе И. А. Мельчука фузионные комплексы типа русск. стричь возможно, даже превосходит ее по сложности чередований).
(случаи полной фузии) называются «слабыми мегаморфами», а кумулятивные комплексы 17)
типа англ, was — «сильными мегаморфами». Эти формы выражают различные граммемы так называемой
соба получения эвыденциальности (т. е. получения информации о ситуации); спо-
подробнее см. Часть вторая, Гл. 7, 2.5.
3 j,,,
Итак, для морфем естественных языков типична контекстная вариа- ности фузионных систем: системы с преобладанием агглютинативной
тивность: внешняя сторона языкового знака стремится «приспособиться» к техники в целом гораздо стабильнее и изменяются медленнее). «Экс-
каждому конкретному контексту своего употребления, модифицируя под тремальные» фузионные системы слишком явно неудобны для адресата и,
влиянием соседних сегментов те или иные свои компоненты (в первую как правило, после сравнительно короткого пребывания языка в таком
очередь, граничные, т.е. начальные или конечные). Можно говорить в связи состоянии следует радикальная перестройка системы с обновлением
с этим о принципе «синтагматическогоудобства», согласно которому всякий морфемного фонда и устранением избыточной вариативности (именно
элемент фонемной цепочки, образующей текст на естественном языке, таковы главные векторы исторической эволюции новых индоарийских,
стремится как можно меньше отличаться от соседних элементов. Этот романских и большинства германских языков).
принцип обеспечивает более легкое порождение звучащего текста
(предполагая меньшее разнообразие артикуляторных усилий), т. е. он
является удобным прежде всего для говорящего, которому содержание § 2. Несегментным
е орф ем ы
сообщения уже известно. Напротив, для адресата принцип синтагма- Рассмотренные выше материал свидетельствуют о том, что аддитивная
тического удобства далеко не так благоприятен, поскольку он ставит модель морфологии охватывает далеко не все типы явлений, представленные
адресата перед проблемой отождествления единиц с одинаковым смы- в естественных языках. Главная проблема описания этих отклонений
слом, но разным планом выражения (а различие это, как легко убедиться состоит в том, что морфема (т.е. материальный носитель некоторого
даже по немногочисленным приведенным выше примерам, может быть языкового значения) уже не может быть выделена в результате простой
весьма значительным). Кроме того, не следует забывать, что идеалом линейной сегментации текста на фонемы, и для ответа на вопрос «чем
синтагматического удобства вообще является последовательность из оди- выражается в данном случае данное значение?» требуются более сложные
наковых (или почти одинаковых) элементов, а это, естественно, никак процедуры лингвистического анализа.
не совместимо с основной функцией языка. Таким образом, принцип В предыдущем разделе мы показали, что львиная доля таких откло-
синтагматического удобства в своем проявлении оказывается ограничен нений связана с явлением контекстной вариативности морфем, приво-
принципом взаимно-однозначного соответствия формы и значения дящей к полной фузии (т. е. к исчезновению сегментного означающего
(который защищает интересы адресата) и очень общим семиотическим морфемы). Однако фузией отклонения от аддитивной модели не исчер-
принципом, согласно которому язык на каждом уровне своей структуры пываются. Действительно, аддитивная модель морфологии предполагает,
должен состоять из некоторого количества различных (и достаточно четко что цепочки фонем, являющиеся означающими морфем, непосредственно
противопоставленных друг другу) единиц. Кроме того, как мы видели, (и с минимальными контактными эффектами) присоединяются друг к
побочным результатом развития контекстной вариативности является другу, образуя текст; иными словами, эта модель предполагает, что всякая
возникновение фузии и, впоследствии, кумуляции, а это резко повы- морфема — это некоторая непрерывная последовательность фонем, т. е.
шает число морфологически элементарных (нечленимых) единиц, что линейная сегментная единица. Однако то, что целесообразно выделять в
тоже входит в противоречие с семиотическим («уровневым») принципом качестве плана выражения языковых значений (т. е. морфемы),
организации языка. сегментной единицей оказывается далеко не всегда.
Языковая система в каждый конкретный момент своего существо-
вания является определенным компромиссом между «интересами гово- Не следует забывать, что морфема может быть не только несегментной еди-
рящего» и «интересами адресата»; этот компромисс никогда не бывает ницей; она может быть и нелинейной («разрывной»). Примеры таких морфем
полным, поэтому всякая языковая система находится в неустойчивом хорошо известны: это разрывные аффиксы (называемые циркумфиксами, например,
состоянии и претерпевает непрерывную маятникообразную эволюцию от русск. раз-...-ся в раз-бежать-ся) и разрывные корни (которые не имеют
специального названия, но вставляемые в них аффиксы называются инфиксами).
одного полюса («максимальной вариативности и минимальной одно- Существуют, кроме того, разрывные корни, которые комбинируются с разрыв-
значности») до другого («минимальной вариативности и максимальной ными же аффиксами; эта техника типична для семитских языков и называется
однозначности»). Фузионные языки типа санскрита или кашайя явным трансфиксацией или диффиксацией (классич. арабск. kataba 'он написал' при
образом тяготеют к первому из двух названных полюсов; однако, вопреки kutiba 'он написан': корень k-t-b, трансфиксы активного и пассивного перфек-
тому, что полагали лингвисты XVIII-XIX вв., такая система с семиоти- тива -а-а- и -и-/- соответственно; в семитологии существуют, впрочем, и иные
ческой точки зрения не является идеальной (что, кстати, косвенным трактовки этого явления). Как можно видеть, лингвистическая терминология
образом подтверждает и факт относительной исторической недолговеч- лучше разработана для разрывных аффиксов (хотя учитывает и не все возможные
позиционные типы), а разные типы разрывных корней (так сказать, «циркум-
корни», «ин-корни» и «транс-корни») терминологически дифференцировать во- различительных признаков. Но, в отличие от чередования, которое лишь
обще не принято; подробнее см. также в разделе о позиционных типах морфем
(Гл. 3, §2). Все же, как кажется, нелинейность сегментных морфем не создает сопутствует сегментному показателю морфологического значения, опе-
непреодолимых теоретических проблем для аддитивной модели (о современных рация является единственным носителем морфологического значения19';
попытках осмыслить этот феномен см. обзор в [Spencer 1991: 133-156]). поэтому контекст морфемы, затронутой операцией, не может содержать
никакого фонологического «катализатора» операции (и результатом
Действительно, вернемся еще раз к одному из рассмотренных выше применения операции является, как мы видели, полная фузия или ку-
примеров, а именно, к таким императивным формам русских глаголов, муляция). Частным случаем операций являются также редупликации; так
как клади, встань и ляг. Все три формы носитель языка безошибочно же, как и описание чередований, описание редупликаций апеллирует к
отождествляет как императивные, во всех трех формах есть некоторое фонологическим характеристикам морфем, предписывая полное или
указание на это грамматическое значение. Однако только в первом частичное повторение элементов исходной цепочки (или повторение части
случае таким указанием является некоторый самостоятельный фоне- их различительных признаков; подробнее см. [Spencer 1991: 150-156;
тический сегмент (фонема /i/, присоединение которой сопровождается Mel'6uk 1996: 41-52]; ср. также [Moravcsik 1978]). Полная редупликация
палатализацией предшествующей согласной); во втором случае о наличии встречается, например, при образовании множественного числа имен
императивного значения свидетельствует только появление палатализо- (как в индонезийском языке) или дистрибутивных числительных (типа 'по
ванной согласной на конце основы вместо нормально свойственной ей пять'); те же значения могут выражаться и частичной редупликацией,
непалатализованной. Наконец, в третьем случае императивное значение семантический спектр которой существенно шире — от интенсивности и
выражается тем, что никакой показатель после основы не употреблен: аттенуативности до перфектива (как в известных латинских примерах типа
значимым становится наше, так сказать, «обманутое ожидание» (по- mordet 'он кусает' ~ momordit 'он укусил') или отпредикатного имени (ср.
скольку мы знаем, что всякая русская глагольная словоформа должна догон pala 'высокий' ~ pa[la]pala 'высота').
непременно выражать те или иные грамматические значения).
Данные примеры представляют три характерных класса языковых Частным случаем операции является, по-видимому, и изменение просодических
знаков, являющихся в равной степени объектом морфологического опи- (т.е. супрасегментных, а не сегментных) признаков морфемы: таково, например,
сания: это сегментные знаки, операции и нулевые знаки (два последних изменение места ударения как средство образования некоторых отглагольных
типа знаков часто объединяются под общим названием несегментных; существительных в английском языке (ср. contrdst [глаг.] 'противопоставлять' -»
ctintrast [суш.] 'противопоставление') или изменение тона как показатель падежа в
нулевые морфемы будут более подробно рассмотрены в разделе о грам- ряде нилотских языков (Восточная Африка). Использование этого приема в
матических значениях, см. Часть вторая, Гл. 1). морфологии является очень редким. С нашей точки зрения, говорить о преобра-
В отличие от сегментного знака, планом выражения которого является зованиях такого типа как об особом классе языковых знаков («супраморфах»),
цепочка фонем, планом выражения операции является некоторое пре- противопоставленных и сегментным знакам, и операциям, нецелесообразно. Иная
образование над цепочкой фонем181. Существенно, однако, что не всякое трактовка представлена, однако, у И. А. Мельчука [ 1997:110 и др.], где «супрамор-
преобразование в морфологии допустимо считать означающим операции: фы» не только объявляются самостоятельным классом знаков, но и сближаются,
например, не принято говорить, что в русском языке форма дательного скорее, с сегментными знаками, чем с операциями.
падежа местоимения ему получена из формы (или основы) именительного
падежа он- путем какой-либо операции над этой фонемной цепочкой. Ло- Являются ли операции морфемами? Разные теории языка дают на этот
гика тут абсолютно такая же, как и при решении проблемы «фонологическое вопрос разный ответ, в зависимости от того, насколько существенны для
vs. нефонологическое чередование» (см. раздел 3.4): операция должна данной теории постулаты аддитивной модели морфологии. Если за мор-
формулироваться в терминах определенного (существующего в данном фемой закреплено представление о чем-то, что непременно является
языке) фонетического процесса, т. е. являться не просто заменой одной
>Ъ терминологической системе И. А. Мельчука различаются «альтернации» (чередования,
последовательности фонем на другую, а преобразованием системы их сопутствующие присоединению сегментного показателя) и «апофонии» (чередования,

являющиеся планом выражения операции); в традиционной терминологии это же различие
> Существует еше один, особый тип операций — не над сегментным означающим иногда определяется как различие между «незначащими» и «значащими» чередованиями.
морфемы, а над ее контекстом (морфологическим или синтаксическим): таковы, например, Так, палатализация конечной согласной основы в словоформе клади — альтернация (не-
изменение рода существительных (как в испанск. manzano [м.] 'яблоня' -* manwna [ж.] значащее чередование); она же в словоформе встань — апофония (значащее чередование).
'яблоко', русск. супруг -* супруга, и т.п.), изменение части речи (как в англ, water [сущ.] Нам представляется более обоснованной та точка зрения, согласно которой это чередование
'вода* -* water |глаг.) 'поливать', и т.п.). Подобные операции, состоящие в замене одних входит в план выражения императивного значения в обоих случаях (но в первом случае —
фонем другими, называются конверсиями (см. также ниже). наряду с сегментным средством); ср. также ниже.
материальным объектом (как и положено элементам аддитивных ком- Дальнейшая судьба такой «свежеиспеченной» морфемы (которая
плексов), то операции уже не могут считаться морфемами. Но в этом лишь недавно, напомним, сама была автономной словоформой) опреде-
случае исследователь вынужден констатировать, что языковые значения ляется движением вдоль континуумов двух типов: семантической аддитив-
могут выражаться как «материальными» объектами — морфемами, так и ности и формальной аддитивности. По мере перемещения вдоль первого из
нематериальными сущностями — операциями. этих континуумов морфема постепенно теряет семантическую адди-
Между тем, если исходить из того, что морфема — это языковой тивность, приобретая идиоматичность (сначала, как правило, частичную, а
знак, двусторонняя единица языка, то нет никаких особых причин (кроме впоследствии полную) и превращается сначала в морфоид (лишь структурно
стереотипов аддитивной модели) считать, что план выражения морфемы выделимый из морфемы-поглотителя), а потом, возможно, и просто
обязательно должен быть сегментным. Функциональная эквивалентность вливается в состав этой морфемы (т.е. подвергается «опрощению»).
сегментных и несегментных средств отчетливо проявляется в языковых По мере движения вдоль континуума формальной аддитивности все
системах (вспомним еще раз пример с выражением русского императива); больше усиливается контекстная вариативность морфемы, степень ее
вполне естественно поэтому и об операциях говорить как о морфемах. формальной спаянности с контактирующими морфемами; конечным ре-
Именно такой терминологии мы в настоящей книге и будем зультатом такого слияния оказывается фузия и, впоследствии, кумуляция.
придерживаться. Иначе говоря, данная морфема также перестает существовать как само-
Конечно, утверждение о функциональной эквивалентности стоятельный языковой знак.
морфем-«объектов» и морфем-«операций» не означает признания их Таким образом, движение вдоль обоих континуумов приводит, вообще
полной эквивалентности в естественных языках. О диахронической говоря, к одинаковому результату: к потере линейной выделимости
исходности сегментных средств по отношению к несегментным нам уже не элемента (либо в плане выражения, либо в плане содержания, либо в
раз приходилось говорить. По-видимому, существуют и обоих планах одновременно). Круг замыкается: то, что было некогда
психолингвистические корреляты таких отношений (которые в неявном словоформой, становится сначала значимой частью другой словоформы, а
виде проникают и в идеологию многих морфологических моделей): потом и вовсе растворяется в ней; новая словоформа, в свою очередь,
сегментные средства в некотором очень общем смысле осознаются как может повторить весь путь. Конечно, этот процесс может занимать многие
первичные по отношению к несегментным. С нашей точки зрения такая столетия, но маятникообразное движение от свободных словоформ к
интуиция в целом верна, и адекватная модель морфологии должна по мере утрате линейной свободы (сначала в предложении, потом в словоформе) и
возможности учитывать «принцип первичности сегментных средств». к новым свободным словоформам продолжается в любой языковой
Однако следование этому принципу не должно заходить настолько далеко, системе. В каждый момент времени языковая система отражает какой-то
чтобы вовсе отказываться считать несегментные средства морфемами: это конкретный этап этого процесса, и типологические характеристики языка
неоправданно усложняет описание и навязывает языку слишком резкие могут существенно меняться в зависимости от того, какой именно этап
противопоставления. В любом случае, лингвист должен расстаться с мы наблюдаем. В следующем параграфе мы хотели бы обсудить разные
иллюзией, что линейной членимостъю текста начинаются и заканчиваются теоретические аппараты, которые предлагались для описания той или
проблемы морфологии: в данном параграфе мы привели достаточно много иной совокупности известных нам морфологических особенностей кон-
примеров (от разрывных морфем до фузии и кумуляции), кретных языков (или, как принято формулировать эту проблему, разные
свидетельствующих об обратном. «модели морфологии»).
§ 3. Аддитивно-фузионный континуум § 4. О трехм оделяхм орф ологии
Если в предыдущей главе мы рассматривали линейно-синтагматический В существующих формальных моделях морфологии рассмотренные
континуум, отражающий движение автономной словоформы по пути все нами ранее особенности морфологической структуры языков отражаются
большей «морфологизации» (т. е. превращения в морфему), то материал по-разному. Можно сказать, что разные модели морфологии отличаются
данного параграфа позволяет ответить на вопрос о том, как будет друг от друга прежде всего тем, что ориентированы на языки разных ти-
устроен другой континуум — уже внутрисловный; иными словами, мы пов; имплицитно или эксплицитно, определенный способ организации
можем ответить на вопрос о том, что будет происходить с морфемой, словоформы принимается в качестве «эталонного» (и для его описания
вошедшей в состав словоформы. разрабатывается технически наиболее совершенный аппарат), а все
остальные способы трактуются как своего рода отклонения от нормы и, IP-модели в большей степени ориентированыобъяснение
на алломорфи-
соответственно, для данной техники описания оказываются в той или ческого варьирования, но, с другой стороны, они требуют введения более
иной степени проблематичными. сложного и не всегда самоочевидного формального аппарата описания
Основные модели морфологии сложились в общих чертах еще в эпоху чередований.
классического структурализма, и, вслед за Чарлзом Хоккетом [Носк-ett В большинстве «динамических» моделей морфологии вводится один
1954] и П. Мэтьюзом [Matthews 1972], принято выделять три класса или несколько дополнительных уровней представления словоформ; леена бо
таких моделей: «элементно-комбинаторные» (Item and Arrangement, IA- «глубинном» уровне алломорфическое варьирование устраняется ждая (ка
модели), «элементно-операционные» (Item and Process, IP-модели) и морфема имеет единственное — исходное, или «глубинное» —
«словесно-парадигматические» (Word and Paradigm, далее WP-модели). представление), и далее постулируются правила перехода к более- поверх
Элементно-комбинаторные модели устроены наиболее «прозрачно» и в ностному уровню, изменяющие внешний вид глубинных морфем- в зави
наибольшей степени апеллируют к непосредственно наблюдаемым симости от контекста (в частном случае, разумеется, никаких изменений
данным. Эти модели в очень сильной степени ориентированы на «агглю- может и не происходить). Так, латинской форме gestus будет в подобных
тинативный эталон» словоформ, допускающих однозначную сегментацию моделях сопоставлено глубинное представление GERi+T+US,
вида форме
в соответствии с принципом первого языкового членения. Основной laesus — глубинное представление вида LAED+T+US,а затем введены
инструмент этих моделей — линейная сегментация. При столкновении со соответствующие правила ассимиляции (регрессивное оглуше-ние
случаями алломорфического варьирования в таких моделях выделяются — согласных, ассибиляция смычных, упрощение консонантных групп и т.п.).
на основе понятия дополнительной дистрибуции — различные алломорфы, Поскольку не всякое сочетание «глубинных» фонем R+T будет давать
каждый из которых употребляется в определенном «контексте». Так поверхностное сочетание -st- (ср. выше), приходится специально отмечать
например, основе латинского глагола 'нести' в примере (17) будут то обстоятельство, что в латинском языке различается два типа
соответствовать два алломорфа: ges- в позиции перед следующим «глубинных» фонем /г/: «чередующиеся» и «не чередующиеся»мой с фоне
согласным, ger- в прочих случаях. Наибольшую трудность для таких мо- /s/ (это различие и передается с помощью особого подстрочного индекса у
делей представляют случаи типа латинского laesus в примере (19). Для их символа R в нашем примере). Символы «глубинного» няуров во многих
анализа предлагались разные решения: либо несколько произвольная сег- работах называются «глубинными» (или «абстрактными») фонемами или же
ментация вида lae~s- (с усеченной основой глагола и немотивированным морфонемами.
фрикативным вариантом причастного суффикса), либо отказ от сег- (Сак можно видеть, при таком подходе достигается — правда, сто с ча
ментации с постулированием в этом случае особой морфологической помощью несколько искусственных приемов — распространение
единицы — содержательно не элементарной, а формально элементарной «агглютинативного идеала» на целые классы случаев, внешне под него не
(т.е. нечленимой) морфемы, для обозначения которой Ч.Хоккет как раз и подпадающие; он обеспечивает единство морфемы, «снимая» шинство
боль
предложил свой известный термин портманто-морфа. Как мог заметить чередований, и в ряде случаев упрощает описание. Немаловажнои то, что,
читатель, морфологическая концепция И. А. Мельчука (с ее понятиями как уже говорилось, правила перехода от глубинного уровня к
мегаморф) очень близка в этом отношении к IA-моделям. поверхностному часто имеют параллели в реальных процессах- истори
Альтернативой элементно-комбинаторному подходу является эле- ческого развития языка, приведших к появлению фузии. Динамический
ментно-операционный подход. В отличие от первого, данный подход подход (часто называемый также просто «морфонологическим», или «глу-
не статичен, а динамичен, т.е. рассматривает некоторые алломорфы как бинно-морфонологическим», описанием) имеет много сторонников.
исходные, а другие — как производные, которые могут быть получены из Близкие идеи уже в глубокой древности были достоянием индийской лин-
первых путем применения различных операций типа «фонологических гвистической традиции и были с наибольшей полнотой изложены в классическом
процессов» (как предполагается, эти операции во многом воспроизводят труде Панини (приблизительно V в. до н.э.); действительно, санскрит, с его не-
реально имевшие место диахронические изменения)20*. Тем самым, обычайно развитой системой фузионных чередований, пронизывающих не только
все словоизменение, но затрагивающих практически любое сочетание словоформ в
20 предложении, буквально взывает к такому способу морфологического описания,
' И в этом отношении «процессуальное», или «динамическое», морфологическое описание
сближается с так называемой внутренней реконструкцией, используемой компаративистами который представлял бы правила выражения смыслов («символизацию») по
для восстановления более древнего языкового состояния (в том случае, если оно было более возможности отдельно от правил контекстной модификации алломорфов.
«агглютинативным» по сравнению с засвидетельствованным); см. подробнее [Курилович В новейшее время основы динамического подхода к морфологиче-
1962а; Halle 1973; Чурганова 1973: 235-237].
скому описанию были заложены в классических статьях Л. Блумфилда
о морфонологии языка меномини [Bloomfield 1939] и Р. О. Якобсона [1948] о Действительно, устранение чередований предполагает, что для каждого
русском спряжении. Эти идеи оказались созвучны идеологии раннего ге- типа алломорфического варьирования будет найден и введен в глубинное
неративизма и были воплощены также в ряде версий генеративной модели представление свой «катализатор»; тем самым, произойдет возвращение к
языка (ср. [Chomsky/Halle 1968; Kiparsky 1982 и др.]; но концепции ди- аддитивной модели и сегментным морфемам. Но, как известно, не для всех
намической морфологии разрабатывались и вне генеративной парадигмы чередований это можно сделать естественным образом: так, «аблаутное»
(ср. в особенности [Булыгина 1977 и Dressier 1985]); динамическая модель чередование гласных в английских словоформах типа sing ~ sang нельзя
используется и А. А. Зализняком при описании русского словоизменения описать, апеллируя только к фонологическому контексту, оно не может
(ср. понятие «условного уровня представления» в [Зализняк 1967]). быть естественным образом упразднено за счет посгулирования какого-
На «условном уровне» представления словоформ, в модели А. А. Зализняка
либо сегментного носителя данного смысла ('прошедшее время +
оказываются сняты чередования беглой гласной с нулем и чередования е ~ о21>, перфектов'). С искусственным характером глубинного уровня связаны и
унифицированный вид имеют показатели склонения после твердых, палатали- проблемы выбора оптимального представления. Насколько далеко может
зованных, шипящих и велярных согласных, и т. п. Так, например, фрагменты заходить лингвист в постулировании «глубинных» различий? Так,
парадигм слов песок, пенал и пень (в орфографической записи различающиеся например, известно, что морфонология русского словоизменения отли-
как набором окончаний, так и типами чередований в основе), оказываются в чается от морфонологии русского словообразования (а морфонология
условной записи одинаковыми, ср.: именного словоизменения отличается от морфонологии глагольного).
«условный» вид Означает ли это, что для русского языка следует вводить несколько
орфографический вид разных «уровней представления»? Или следует отказаться от динами-
пес*к, пенал, п'*н' пес*к-а,
НОМ.ЕД песок, пенал, пень пенал-а, п'*н'-а пес*к-ы, пенал- ческого описания словообразовательных чередований? Принципиальная
ГЕН. ЕД песка, пенала, пня ы, п'*н'-ы, и т.п. неопределенность такого рода сильно подрывает позиции сторонников
НОМ. МН пески, пеналы, пни «глубинных» описаний.
Другая проблема динамических описаний — существующие в ограниченном
Динамическая модель позволяет существенно упростить и рационали- количестве отклоняющиеся формы; следует ли их игнорировать или учитывать в
зировать описание фузионно-флективных языков (на материале которых глубинном представлении? Так например, русские глагольные формы типа дышать
на глубинном уровне можно было бы представлять, например, юх.ДЫХ=ЕТ (и тогда
она и разрабатывалась); более того, если описания языков типа русского парадигмы глаголов типа дышать и типа смотреть оказались бы унифи-
еще допускают какие-то «нединамические» альтернативы (ср., впрочем, цированными); такое представление подразумевает действие двух динамических
критику традиционных подходов к описанию русского словоизменения в правил перехода: палатализацию велярных (X -» Ш) и понижение передней
(Чурганова 1973 и Булыгина 1977]), то для таких языков, как санскрит или гласной после шипящих (Е -» А), Но как быть в таком случае с глаголом ки-
кашайя (см. 1.3} иное описание просто невозможно — настолько оно шеть — единственным русским глаголом, допускающим сочетание шипящей с /е/ на
окажется громоздким и нелогичным. (По-видимому, для носителей таких морфемной границе? Или как представлять словоформы русских существи-
языков «глубинные» формы являются вполне определенной психолин- тельных типа лее — с нерегулярной беглой гласной? В [Зализняк 1967] глубинное
гвистической реальностью — иначе описания типа грамматики Панини представление таких словоформ подчиняется общим правилам, а переход к по-
вряд ли могли бы возникнуть.) С другой стороны, такие модели уязвимы и верхностному представлению для них производится индивидуально; но можно
было бы и ввести для таких слов особую морфонему, которой соответствовал бы
для критических аргументов. Основных аргументов обычно приводится два: нуль, чередующийся с /е/ перед конечной твердой согласной, и т. п.
во-первых, существуют такие чередования, которые все равно нельзя
естественным образом «устранить» (сопоставив им «глубинный» сегментный Совсем из других принципов исходит «словесно-парадигматическая»
носитель) при переходе к глубинному уровню; во-вторых, глубинные модель, также в наибольшей степени ориентированная на фузионные
представления морфем часто оказываются слишком произвольны. языки с развитой морфологией и обильно представленным алломорфи-
1
ческим варьированием. В отличие от «элементно-процессных» моделей,
> Естественно, не отражаются на этом уровне и чередования, связанные с редукцией без- связанных с индийской традицией, «словесно-парадигматические» мо-
ударных гласных и оглушением конечных согласных, но их не отражает и орфографическое
представление, с которым работает А. А. Зализняк. Следует заметить, что русская орфо- дели опираются на другую древнюю традицию — античную. Взгляды
графия вообще очень близка к «морфонологическому» (или «глубинно-фонологическому») этих двух традиций на проблему морфемного членения кардинально от-
представлению; русские графемы во многих случаях соответствуют именно морфонемам личались. Если древнеиндийская традиция апеллировала к морфемному
(или «фонемам» Московской фонологической школы). членению, но только не реально наблюдаемого слова, а его идеали-
зированного представления (со «снятой» фузией), то древнегреческая (Ь) глагол 'лепить*:
традиция вообще отказывалась от морфемного членения при описании НАСТ. ВР: limpati'он лепит'
словоизменения. С точки зрения античных грамматиков, существительные БУД. ВР: lepsyati'он будет лепить*
при склонении и глаголы при спряжении не «собирались» из основы и ПЕРФЕКТ: Ш ера (АКТ) 'он вылепил', iilipe (МЕД) 'он вылепил себе'
окончаний (которые потом могли подвергаться дальнейшим преобра- АОРИСТ: alipat 'он лепил'
зованиям) — они вообще не делились на основу и окончания. Просто
всякий раз исходная (или «прямая») форма слова изменялась целиком; В большинстве случаев у разных словоформ одной и той же лексемывается
оказы
процессы, происходившие при словоизменении (ср. сам термин, вос- не более одной-двух общих фонем (ср. такие алломорфы корня 'делать',
как karo-,
kuru-, kriya-, cakr- и т.п.)!
ходящий именно к этому представлению!), более всего напоминали че-
редования. Слова классифицировались не по тому, какие «окончания» Таким образом, именно словоформа и оказывается минимальной
они присоединяют, а по тому, каким образом они изменяются; вместо единицей грамматического описания в парадигматической модели. Все
отношения 'иметь одинаковый набор окончаний' вводилось отношение грамматические процессы в такой модели описываются как операции
'изменяться так же, как'; образец таких изменений назывался парадигмой над словоформами, а понятие сегментной морфемы вообще изгоняется из
(парадигмы приводились всегда целиком, без отделения каких-либо частей теории. (Как можно заметить, этот подход в некотором смысле прямо
словоформ — потому-то они и назывались «образцами»). противоположен элементно-процессному, хотя и опирается на те же
С психолингвистической точки зрения такой подход тоже можно языковые факты.)
обосновать: в языках с далеко зашедшей фузией (а в древнегреческом, в В современной лингвистике первые попытки создания словесно-пара-
отличие от санскрита, было более распространено как раз неавтомати- дигматической модели морфологии принадлежат представителю «лондон-
ческое фонологически обусловленное варьирование, равно как и нефо- ской школы» Роберту Робинзу; в наиболее полном виде эта теория сфор-
нологическое варьирование разного рода) морфема перестает быть явно мулирована его соотечественником Питером Мэтьюзом [Matthews 1972 и
выделимой реальностью в сознании носителя языка, зато такой реально- 1991]. Многие положения этого подхода были использованы в морфоло-
стью становится словоформа (которая, по-видимому, хранится в памяти в гической теории известного американского лингвиста Стивена Андерсона
готовом виде). (ср. [Anderson 1982, 1985 b и 1992]), также отрицающего необходимость
Действительно, при знакомстве со словоизменением таких индоевропейских понятия морфемы для описания словоизменения; сходные идеи лежат и
языков, как латынь и особенно санскрит и древнегреческий, первое впечатление в основе своеобразной концепции американского морфолога Роберта
именно таково, что грамматическое значение не может быть локализовано в одной Бирда (ср. [Beard 1981 и 1995]).
части словоформы, а как бы «растекается» по всей словоформе в целом (отражаясь,
впрочем, скорее, на ее «правой части» — традиционный термин «окончание» и в Можно сказать, что при парадигматическом подходе центральным
этом случае оказывается психологически точным). В результате лексическое и объектом анализа являются случаи нарушенного «первого членения»;
грамматическое значение оказываются в формальном плане единены
со необычайно опираясь на такие случаи, сторонники этого подхода предлагают вообще
тесно; этот феномен П. Мэтьюз называл «множественной манифестацией» отказаться от понятия морфемы (по крайней мере, словоизменительной
грамматического значения (англ, multiple exponence).Простейшими примерами морфемы!) и описывать выражение грамматических значений, оперируя
являются латинские словоформы типа tempus 'время [НОМ. ЕД]'~ temporis 'время непосредственно набором словоформ данной лексемы. Так, форме laesus
[ГЕН. ЕД]'; еще более характерны случаи типа греч. ornumi *я возникаю [ПРЕЗ. будет сопоставлен, в терминах Мэтьюза, набор «морфосинтаксических
ИНД. АКТ]' ~огбга 'я возник [ПЕРФ. ИНД. АКТ]' или damdzei'он побеждает [ПРЕЗ. признаков» (LAEDERE + Part. Pass. + Nom. Sg. M.), а сама эта форма
ИНД. АКТ]' —eddme 'он был побежден [АОР. ИНД. ПАСС]'; но наиболее яркий свод будет храниться в готовом виде в словаре и не порождаться ни по каким
примеров из числа обескураживающих сторонника «комбинаторной» морфологии,
пожалуй, предоставляет санскрит. Ср. несколько фрагментов санскритских «аналитическим» правилам. Все словоформы данной лексемы будут обра-
глагольных парадигм (приводятся только формы 3 ЕД): зовывать замкнутую систему — «парадигму». Парадигма объявляется особым
объектом с рядом только ему присущих свойств (например, систематическое
(а) глагол 'делать': выражение нескольких словоизменительных значений в составе одной
НАСТ. ВР: karoti (АКТ) 'он делает',kurute (МЕД) 'он делает себе', нечленимой морфемы, высокоразвитое варьирование, особая роль нулевых
kriyate (ПАСС) 'он делается, его делают' элементов и т. п.; подробнее см., помимо указанных ранее работ, также
ПЕРФЕКТ: cakara (АКТ) 'он сделал',cakre (МЕД) 'он сделал себе' [Carstairs 1987]; о понятиях лексемы и парадигмы с точки зрения
АОРИСТ: akarsit'он делал' грамматической семантики см. также ниже, Часть вторая, Га. I, 2.3).
Сильной стороной парадигматического подхода является выделение цесса. Алломорфическое варьирование в диахронии: морфологизация и
парадигмы как самостоятельного объекта исследования (отсутствующего в лексикализация фонологических процессов в результате утраты ката-
«морфемоцентричных» моделях типа IA и IP) и открытие ряда инте- лизатора; аналогическое выравнивание.
ресных универсальных закономерностей строения парадигм; в частности, Контактные изменения морфем («сандхи»); частичная и полная фузия.
важным является наблюдение о несимметричности словоформ внутри Агглютинация как отсутствие фузии vs. агглютинация как отсутствие
одной парадигмы, одни из которых являются в некотором смысле «базо- кумуляции. Диахронические эволюции агглютинации в фузию и куму-
выми», а другие — более маргинальными (или, в другой терминологии, ляцию.
более маркированными). Однако крайние варианты подобных описаний, Проблема нелинейных и несегментных морфем. Нулевые морфемы и
полностью исключающие морфемное членение, являются неэкономными, морфемы-операции; редупликации. Принцип первичности сегментных
а в ряде случаев и контр-интуитивными; с другой стороны, модели типа морфем.
WP абсолютно неприменимы к агглютинативным языкам, словоформы Аддитивно-фузионный континуум: диахроническая эволюция мор-
которых, безусловно, не хранятся в готовом виде, а порождаются фемы в составе словоформы.
носителями по достаточно эксплицитным правилам. Три модели морфологии: элементно-комбинаторная (IA), элементно-
Универсальная морфологическая теория должна, как представляется, процессная (IP), словесно-парадигматическая (WP). Связь каждой мо-
иметь достаточно гибкий аппарат, чтобы отражать особенности языков дели с определенным типом языка и определенным типом выражения
разных типов: и агглютинативных языков с преимущественно аддитивной грамматических значений. Понятие «глубинного уровня» и «динамичес-
морфологией, и полисинтетических языков с ранговой структурой кого» («морфонологического») представления словоформ в IP-моделях;
словоформы и пол и аффикса ц ней (о которых см. следующую главу), и фу- морфонемы («глубинные фонемы»). Словоформа как элементарная еди-
зионных языков с развитым автоматическим варьированием и, наконец, ница описания в WP-моделях; понятия «множественной манифестации»,
фузионно-флективных языков с преобладающим неавтоматическим ва- «морфосинтаксических признаков» и парадигмы.
рьированием и высокой степенью «парадигма-газации» грамматики. Это
может быть достигнуто в моделях «комбинированного» типа, сочетающих
приемы трех основных моделей. О сновнаябиблиограф ия
Основная литература, касающаяся понятия морфемы, в принципе та же,
что была указана в предыдущей главе. Проблемам морфемной членимости
посвящена существенная часть изложения в [М ельчук 1997: 129-156]; ср.
также [М ельчук 1960 и 1998а; Кубрякова 1974; Панов 1956 и 1975]. Одной
Клю чевы по е нятия из первых работ на эту тему в отечественной традиции является статья
«Первое языковое членение» и «квадрат Гринберга». «Аддитивная [Винокур 1946].
модель» морфологии и возможные в естественных языках отклонения от Значительная часть проблематики настоящего раздела касается - вза
нее («нарушения морфемной членимости»): кумуляция, идиоматич- имодействия морфологии и фонологии: понятие фонологического цессапро
ность, контекстная вариативность. используется для описания чередований, фузии, морфологических
Кумуляция как слитное выражение грамматического и любого другого операций; алломорфическое варьирование по-разному трактуется- в зави
значения. Кумуляция и супплетивизм («сильные мегаморфы»). симости от того, допускает ли оно описание в фонологических терминах, и т.
Полные и частичные морфологические идиомы. Понятие морфоида п. Правила алломорфического варьирования являются объектом бого осо
(субморфа). Связанные корни; продуктивные и непродуктивные аффиксы. раздела морфологии (или фонологии, согласно некоторым циям), концеп
Опрощение. «Народная этимология» и переразложение. который, по предложению Н. С. Трубецкого, называется морфонол огией
Контекстная вариативность: «абстрактная морфема» и ее алломорфы. (англ, morphonology или morphophonemics).Морфонология предста вляет
Виды алломорфического варьирования: фонологически обусловленное, собой фактически самостоятельную лингвистическую дисциплину, и в
грамматически обусловленное, лексически обусловленное. Автоматиче- данной книге мы могли лишь очень бегло коснуться ее проблематики.
ское и неавтоматическое фонологически обусловленное варьирование. Основы морфонологии были заложены в работах Н.С.Трубецкого [1931] и
Преобразования алломорфов: чередования, усечения и наращения. По- Л. Блумфилда [Bloomfield 1939]; детальный анализ современного состояния
нятие «фонологического процесса»; «катализатор» фонологического про- исследований и различных концепций морфонологии можно найти
в [Чурганова 1973; Булыгина 1977: 205-269; Кубрякова/Панкрац/1983;
Dressier 1985; Касевич 1986]; см. также статьи [Макаев/Кубрякова' 1969;
Реформатский 1975; Булыгина 1975 и Маслов 1979). Специальное- тео
ретических проблемах морфонологии в связи со славянским материалом Глава 3
см. в [Толстая 1998].
О морфологической классификации языков (в аспекте техники соеди - Корнии аф ф иксы
нения морфем) см. [Гринберг 1960; Реформатский 1965; Касевич/Яхонтов
(ред.) 1982; Солнцева 1985; Алпатов 1985 и 1991; Касевич 1988: 152-156].
Понятие трех моделей морфологии вводится в работах [Hockett 1954 и § 1. О пределения
корняи аф ф икса
Matthews 1972]; более подробный сравнительный анализ трех моделей и
смежной проблематики можно найти в работах [Булыгина 1977: 52-73; Различие между корневыми и аффиксальными морфемами пред-
Bybee 1985 и Spencer 1991: 49-57, 214-230et passim].Для знакомствас ставляется интуитивно очевидным, но в действительности оно с трудом
основными типами моделей представляют интерес описания, выпол - поддается формализации. Нам не известно ни одного эффективного опре-
ненные в рамках соответствующих подходов. Наиболее ярким современ ным деления корня и аффикса, и большинство из того, что будет предложено
представителем IA-подхода является, по-видимому, И. А. Мельчук; в ниже в рассуждениях на эту тему, будет иметь, скорее, отрицательный ха-
качестве практической иллюстрации его взглядов можно рекомендо вать рактер, т. е. сводиться к тому, как не следует определять корень и аффикс.
описание фрагментов словоизменения ряда языков, выполненных И. А. Рассмотрим слово стаканчик. Вряд ли кому-то придет в голову от-
Мельчуком и его ближайшими сотрудниками (см. обзор и библио графию в рицать, что это слово членится на две морфемы (не считая нулевой),
[Мельчук 1990: 475-477]), О другом варианте таких моделей из которых первая (стакан-} — корень, а вторая (-чик-) ~ аффикс (в
(применительно к полиаффиксным языкам) см. литературу к следующей данном случае, суффикс; типы аффиксов будут подробнее рассмотрены
главе. Интересной практической реализацией IP-модели является выпол - непосредственно ниже, в §2). Вывод представляется очевидным, но что
ненное Т. В. Булыгиной [1977] описание литовского спряжения; о первых именно заставляет нас считать именно так? На какое различие между
попытках такого рода, принадлежащих Л. Блумфилду и Р. О. Якобсону, первой и второй морфемой в этом слове (и многими другими, им
уже говорилось выше. Фрагмент динамического описания русского языка аналогичными) этот вывод опирается?
предложен в [Зализняк 1967]; для понимания теории и практики «про- Вообще говоря, между элементом стакан- и элементом -чик- различий
цессных» моделей существенно также знакомство с кратким описанием очень много. Начнем с самого очевидного: первая морфема содержит
морфонологии санскрита в [Зализняк 1978]. больше фонем, чем вторая (как мы увидим ниже, это различие не со-
Полезные дополнительные сведения можно найти в следующих- ста всем случайно!). Далее, между ними есть явное различие в значении
тьях из [Ярцева (ред.) 1990]: «Морф», «Морфонема», «Фузия» (Т. В. - Бу (точнее, в типе передаваемого значения): первая морфема обозначает
лыгина и С.А.Крылов), «Морфема» (В. А. Виноградов, С.А.Крылов, А. «конкретный материальный объект», а вторая — достаточно абстрактное
К. Поливанова), «Морфонология» (Е. С. Кубрякова), «Опрощение», свойство этого объекта (малый размер). Целый ряд наблюдаемых
различий касается и того, что можно было бы назвать дистрибутивными
«Переразложение», «Чередование» (В. А. Виноградов). свойствами двух морфем. Так, если первую морфему опустить, оставшаяся
последовательность не будет правильной русской словоформой, но если
опустить вторую морфему, то оставшаяся последовательность (стакан)
по-прежнему будет правильной русской словоформой. С другой стороны,
вместо первой морфемы в исходную словоформу можно подставить очень
большое число других морфем и получить правильные русские словоформы,
имеющие ту же грамматическую характеристику ('существительное
мужского рода'): ср. диванчик, баранчик, газончик, сабантуйчик и т.д., и
т. п. — напротив, вместо второй морфемы в исходную словоформу
практически ничего подставить с сохранением правильной морфологи-
ческой структуры не удается (разве что морфему -ищ-, но и то она
меняет грамматический род слова). Даже если ослабить наше требование
и начать искать просто любую морфему, которая могла бы соседствовать с эскимосско-алеугской, а также алгонкино-вакашской семей. В этих языках
морфемой стакан в пределах одной словоформы, то и в этом случае число аффиксов очень велико, а в семантическом отношении они
возможных кандидатов не наберется и десятка (кроме -чик в стакан-чик, вторгаются в самые неожиданные (с точки зрения языков иной типологии)
это элементы словоформ под-стакан-ник, стакан-ный и у-стакай-ить-ся). области; в частности, все перечисленные только что значения в этих языках
Какие же из перечисленных различий имеют отношение к обсуждае- выражаются аффиксально; нередко аффиксы могут обозначать вполне
мой проблеме? конкретные объекты, такие как 'лодка1, 'олень' и т. п. В качестве еще
Найдется не так уж мало лингвистов, которые скажут, что принадлеж- одного примера можно рассмотреть так называемые «инструментальные»
ность морфемы к классу корней или аффиксов зависит от особенностей аффиксы глагола, которые указывают, с помощью какого орудия было
значения этих морфем: корневая морфема обозначает конкретный объект осуществлено действие, названное глагольным корнем. Хорошо
или ситуацию (или, иначе, имеет «вещественное» значение), а суффик- известны инструментальные аффиксы американских индейских языков
сальная морфема обозначает некоторую очень общую характеристику (ср. [Мельчук 1998: 404-408]), но они имеются и за пределами Северной
того, что может быть названо корнем (т. е. имеет «абстрактное» или Америки; мы рассмотрим пример из меланезийского языка тинрин
даже «грамматическое» значение). Действительно, грамматические зна-
чения (что бы ни понимать под этими последними) часто выражаются в (Новая Каледония; (Osumi 1995]):
языках мира с помощью аффиксов; но, с другой стороны, и бес- (1) В языке тинрин существует большая группа словообразовательных пре-
спорные корни также могут выражать грамматические значения (таковы фиксов глагола (часть из них диахронически связана с существующими в языке
морфологически элементарные вспомогательные глаголы, грамматические полнозначными лексемами — синхронно никогда с ними не совпадая), которые
частицы типа русского бы или болгарского показателя будущего имеют значение '[каузировать] способом W и присоединяются обычно к глаголам,
времени ще, не говоря уже о предлогах или союзах, значения которых выражающим состояние, например: о*- 'пальцами' + -be 'быть мертвым' =
гораздо ближе к грамматическим, чем к «вещественным»). Тем более не- 'выключить (свет)';/э- 'ногой' + -doi 'ошибиться' = 'споткнуться'. К инструмен-
эффективным является расплывчатое противопоставление «абстрактного» тальным префиксам относятся, в частности, следующие:
значения аффикса «конкретному» значению корня: в языках сколько угодно
аффиксов с очень «конкретным» и еще больше корней с предельно о*- 'пальцами'
«абстрактным» значением. Чтобы убедиться в этом, достаточно сравнить и- 'рукой/руками'
/;ь 'ногой/ногами*
корни русских слов это, быть, место, причина и т. п. с суффиксами е- 'зубами'
чешских cnQBjfvl-dm(a) 'манеж [= место для верховой ю]цл\\ j(zd-enk(a) *do~ 'клювом'
'проездной билет* и j(z4-n(e) 'плата за проезд': если значение суффикса *dro- 'кулаком*
-dm(a) 'место для...' еще может быть сочтено достаточно абстрактным, то wi- 'тупым орудием (типа палки)'
значения суффиксов 'билет...' и 'плата за...' по степени «конкретности» не ра- 'острым режущим орудием'
уступают самым конкретным субстантивным корням''. Конечно, если to*- 'тонким и острым колющим орудием (типа иголки)'
судить по данным языка типа русского, то могут сформироваться Mi- 'веревкой, ниткой, булавкой' и др.
определенные ожидания относительно семантики, так сказать, «среднего
корня» и «среднего аффикса»: так, для значения 'новый' или 'быстро'
мы, скорее, будем склонны прогнозировать корневое выражение, чем, Как можно видеть, взаимодействие инструментальных префиксов с
например, для значения 'в большом количестве'. Следует, однако, иметь в глаголом отчасти напоминает глагольную префиксацию русского, ла-
виду, что языки мира очень сильно различаются в этом отношении, и с тинского или венгерского языка, но семантическая область, передаваемая
типологической точки зрения почти никакие из наших ожиданий не инструментальными префиксами, резко отличается от той, которую об-
могут претендовать на универсальность. Если существуют такие языки, в служивают глагольные префиксы европейских языков: в последних эти
которых почти нет аффиксов (и, следовательно, даже значения числа и значения передаются корневыми морфемами. В этом смысле очень ха-
времени будут при необходимости передаваться корнями), то существуют и рактерна иллюстрация, приводимая И. А. Мельчуком: смысл русского
такие языки, в которых значительна доля «необычных» по своей глагола за-грызть почти в точности совпадает со смыслом глагола ya-tha
семантике аффиксов. К подобным языкам относятся прежде всего языки языка лахота (группа сиу). Буквально этот смысл может быть передан
как 'с помощью зубов каузировать умереть1; но если в русском примере
Другой очень часто приводимый пример — аффикс со значением 'язык народа X', как в префикс за- выражает смысл 'до смерти', а корень — смысл 'воздействуя
чешек. rv-Stina, туреик. ли-р/, суахили ki-rusi 'русский язык*.
зубами', то в языке лахота ситуация обратная: префикс уа- выражает
для определенных людей (и, увы, только для них) в ту ночь всякая дверь должна была
смысл '[каузироватъ] зубами', а корень th a — смысл 'умереть*. (Анало- находиться в одном из двух состояний: с крестом или без, и т.д., и т. п.2>
гично, при переводе на язык тинрин русского глагола сшить в качестве Как ясно из сказанного, нулевыми аффиксами могут быть не любые, а лишь такие,
префикса будет использована морфема со значением 'ниткой', а в качестве употребление которых в определенной позиции является обязательным; таковы все
корня — морфема со значением 'соединить'.) Подобные примеры словоизменительные аффиксы (и только они, о чем подробнее см. в Части второй, Гл.
должны предостеречь читателя от поспешных попыток определять при- 1, §2). Словоизменительные аффиксы обычно образуют более или менее
надлежность морфемы к классу корней или аффиксов, исходя только из компактную парадигму, один из элементов которой с семиотической точки зрения
вполне может быть выражен нулем; часто так оно и оказывается, причем нулевое
ее значения. Пожалуй, единственное бесспорное утверждение, которое выражение приписывается не произвольному, а особым образом выделенному
можно сделать на эту тему, сводится к тому, что существуют значения, значению (которое в таком случае называется немаркированным): ср. значения
которые с очень большой вероятностью будут во всех языках мира выра- именительного падежа, единственного числа, настоящего времени, действительного
жаться корневыми морфемами; но это еще не дает возможности отличить залога и т. п., немаркированные во многих грамматических системах (но, разумеется,
корень от аффикса в конкретной словоформе конкретного языка. все эти значения могут иметь и ненулевые показатели)3'. Что касается нулевых корней,
Но если не значение морфемы, то какие другие свойства могут то их raison d'etre несколько иной. В силу того, что словоформа без корня в
определять ее корневую или аффиксальную природу? Часто апеллируют к естественном языке невозможна, в тех словоформах, которые содержат только
критерию автономности, используя его следующим образом: корень может аффиксы, усматривается нулевой корень. В каких-то случаях это может быть
образовывать словоформу, а аффикс не может. Другая формулировка нулевой алломорф корня (другие алломорфы которого ненулевые), возникающий
только в определенных контекстах. Такой анализ допускают, например, некоторые
такова: словоформа может состоять только из одного корня, но не может словоформы латинского глагола 'идти': ср. 0-it 'он идет' или 0-ire 'идти', состоящие
состоять только из аффиксов. фактически только из окончаний презенса или инфинитива — в отличие от
В отличие от предыдущего утверждения, это утверждение следует словоформ е-о 'я иду' или \-ba-t 'он шел', которые, наряду с показателями презенса
признать верным. Но оно дает лингвисту в руки не очень эффективный или имперфекта, содержат и полноценные сегментные корневые алломорфы e-/t -. Ср.
инструмент. Действительно, единственный надежный вывод, который мы также форму 3 МН презенса ont французского глагола avoir 'иметь', полностью
можем сделать на основании этого утверждения, состоит в том, что любая совпадающую с одним из вариантов личного окончания 3 МН, который выделяется в
словоформа содержит по крайней мере один корень. Однако многие языки таких формах как/-от 'они делают' или s-ont 'они суть' (он же фигурирует в составе
(во всяком случае, именная и глагольная лексика этих языков) устроены показателя будущего времени -er-ont); другие формы презенса глагола 'иметь'
содержат ненулевые алломорфы корня, ср., например, 1 МН av-ons. К тому же классу
так, что никакая их словоформа не содержит только корень: всякий случаев относятся и русские словоформы вынуть, вынул и т. п., в которых выделяется
корень должен сопровождаться одним или несколькими аффиксами. Как нулевой алломорф корня, представленного в других контекстах морфемами -ним- (ср. вы-
отличить в этом случае корень от аффикса? (Не следует также забывать, ним-ать) или -JOM-(вы-ем-ка)^. Во всех перечисленных примерах приведенный анализ
что одна словоформа вполне может содержать и несколько корней!) не является единственно возможным.
Замечание: проблема нулевых корней и аффиксов. Приведенное свойство корня 2
* К этому же классу относится и часто цитируемый удачный пример Б. А. Успенского
связано с одной интересной проблемой. И корни, и аффиксы могут быть нулевыми [1965): отсутствие обручального кольца значимо только в той культурной ситуации, когда
(хотя нулевой корень — это морфологическая экзотика, а нулевой аффикс — ношение кольца в браке является обязательным, и не несет никакой информации в
абсолютно нормальное и в каком-то смысле даже закономерное явление). При- противном случае; ср. также [Касевич 1988: 148-149].
3
чина, заставляющая лингвиста постулировать нулевые единицы, вообще говоря, ' Следует также иметь в виду, что не всякий нулевой показатель возникает в парадигме по
всегда одна и та же: если в некоторой позиции в тексте (а в данном случае, в чисто семиотическим причинам, т. с. для выражения наименее маркированного значения (так
сказать, из соображений семиотической экономии). Нулевая морфема может возникнуть и
словоформе) обязательно ожидается показатель некоторого значения, но при просто как следствие определенных фонетических процессов в истории языка; если все
этом материальный показатель все же отсутствует, то само отсутствие показателя остальные показатели в данной парадигме ненулевые, то ничто не мешает такому нулю
является значимым (иначе говоря, является нулевым знаком}. «Отсутствие сигна- существовать. Ср., например, нулевой показатель ГЕН. МН в современном русском языке у
лизации» Х-а (если использовать терминологию из классической работы [Якобсон слов типа рука, а также еще более парадоксальный нулевой показатель НОМ. МН у части
1939] оказывается значимым только на фоне ожидания информации об X-е; именно в существительных в старофранцузском языке (показатель «немаркированного» НОМ. ЕД у
этом случае отсутствие информации также оказывается полноценной ин- данных существительных при этом не был нулевым, ср. пары типа roy-s 'король' ~ гоу
формацией. Это не только языковой, но и более общий семиотический принцип: 'короли'; подробнее см. Часть вторая, Га. 2, 2.4).
4
так, молчание может расцениваться как сообщение только в ситуации ожидания ' Ожидаемый эффект от соединения приставки вы- с этим корнем — формы типа
вынять; во многих русских говорах, действительно, представлены именно такие формы.
ответа (известная интерпретация молчания как знака согласия апеллирует именно к Литературная форма образовалась под влиянием глаголов с суффиксом -ну-.
такой ситуации, т.е. к «молчанию в ответ», а не к «молчанию вообще»); отсутствие
креста на дверях в Варфоломеевскую ночь оказалось значимо потому, что
Наконец, в еще более редких случаях ненулевых алломорфов у корня сравнительно небольшое число элементов, но многие из них встречаются
вообще не существует; приведем в качестве иллюстрации данные австро- при большом числе различных элементов класса R. Напротив, в класс R
незинекого языка муйув (о-в Муруа, Папуа — Новая Гвинея; материал входит большое число элементов (список их, вообще говоря, открытый, т.
предоставлен В. И. Беликовым). е. этот класс легко пополняется новыми — например, заимствуемыми из
(2) язык муйув, словоформы трех «пространственных» глаголов: других языков — элементами), но каждый из них встречается при
сравнительно небольшом числе различных элементов класса А.
i-to-m 1
'он стоит около меня'я стою
3 ВДСУБ -корень- \ ЕД:ОБ Применение критерия дистрибутивных классов сталкивается с наибольшими
трудностями в тех (впрочем, сравнительно немногочисленных) случаях, когда
a-ta-k около него' 'он остается около морфема обнаруживает одновременно свойства и класса А (т. е. способность
1 ЕД:СУБ -корень- 3 ЕД:ОБ сочетаться со многими бесспорными корнями), и класса R (т. е. способность
i-si-w тебя' 'ты остаешься около меня' сочетаться с бесспорными аффиксами). Такая комбинация свойств возникает у
3 ВД:СУБ -корень- 2 ЦД:ОБ некоторых корней, которые участвуют в продуктивных словосложениях (т. е.
ku-si-m 'он идет к тебе' 'я иду к нему' выступают и как «чистые» корни, и как модификаторы при большом числе других
2 ЦД:СУБ -корень- I ЕД:ОБ
корней), ср. русск. элемент -мет в водомёт, камнемёт, миномёт, пулемёт и др. или
англ, элемент -man в fireman 'пожарный*, fisherman 'рыбак1, newsman 'репортер',
i-w В последнем случае корень sportsman 'спортсмен* и др. Подобные элементы (называемые обычно аффиксои-
3 ЕД:СУБ -2 ЕЦ:ОБ глагола 'идти' оказывается нулевым, дами) представляют собой в некотором смысле промежуточные образования, хотя до
a-k так как соответствующая словоформа тех пор, пока они сохраняют возможность самостоятельного употребления не в
I ЕД:СУБ -3 ЕД:ОБ не содержит ничего, кроме составе сложного слова, их целесообразнее считать корнями. По мере утраты этой
субъектных и объектных возможности происходит их постепенный переход в класс аффиксов (такова,
местоимений. например, судьба английского суффикса -Лот, восходящего к древнеанглийскому
слову dom 'суждение'6*). Аффиксоиды — один из основных диахронических ис-
Итак, корень является обязательным элементом словоформы — но и точников аффиксов (в том числе и грамматических показателей, о чем подробнее см .
(словоизменительный) аффикс может быть таким же элементом. Ч аст ь вт орая, Г л. 1,и§Г 1л. 4, 1.2).
Пожалуй, это свойство позволяет отличить корень от словообразователь-
ного аффикса, но не от словоизменительного. Как еще можно отличить Тем самым, дистрибутивный критерий (на первый взгляд, наиболее
корень от аффикса? непритязательный) позволяет достаточно надежно разграничить корни и
На помощь приходит последний из дистрибутивных критериев: корни и аффиксы, не обращаясь ни к их семантике, ни к их более сложным
аффиксы входят в разные дистрибутивные классы, причем корней в формальным характеристикам. Именно такой путь решения проблемы
любом языке по крайней мере на порядок больше, чем аффиксов. Иначе предлагается, в частности, И. А. Мельчуком (см. [Мельчук 1975] и др.;
говоря, один и тот же корень (в среднем) сочетается с относительно вместе с тем, И. А. Мельчук справедливо указывает, что в каких-то языках
небольшим числом аффиксов, тогда как один и тот же аффикс (в среднем) может иметь значение критерий фонемного состава и другие структурные
сочетается с во много раз большим числом корней5'. Конечно, в языках критерии, но ни один из этих дополнительных критериев не может
существуют непродуктивные и даже уникальные аффиксы — но претендовать на статус универсального).
существенно, что они входят в тот же дистрибутивный класс, что и Однако мы не хотели бы на этом ставить точку. Верно, что корней
продуктивные. Иными словами, в любом языке можно выделить два в языке во много раз больше, чем аффиксов (причем последние
класса морфем (назовем их условно А и R), таких что в каждой слово- составляют закрытый класс единиц, часто имеющих особые фонологиче-
форме данного языка обязательно присутствуют либо только элементы из ские характеристики и, возможно, другие особые формальные признаки).
R, либо одновременно элементы из R и А. При этом в класс А входит Но очевидно, что наблюдаемое структурное различие между ними является
следствием каких-то других, более содержательных свойств. Чем
"Так, самый продуктивный корень русского языка cmoj-/cmaj- имеет (по данным
словаря [Кузнецова/Ефремова 1986]) 370 производных; это большая цифра, но и она все же
существенно меньше числа корней, с которым может сочетаться, например, обычный ' В современном английском языке эта древнеанглийская единица по-прежнему суще-
русский глагольный префикс. ствует и в виде самостоятельного корня в составе слова doom 'рок; уст. приговор; обрекать,
приговаривать'; однако в современном языке суффикс -dom и корень doom, конечно, уже не
могут считаться представителями одной и той же морфемы (подробнее см., например,
[Смиршшкий 19S6: 54-55]).
руководствуется язык, противопоставляя небольшой закрытый класс одних свойственна недавним клитикам, т.е. единицам, более близким к полу-
единиц неограниченному открытому классу других? Важно также, что класс клитикам и формантам, чем к аффиксам. Примерами немногочисленных
аффиксов имеет тенденцию пополняться за счет элементов из класса корней, исключений могут служить рефлексивный показатель в литовском (3) и
некоторые из которых с течением времени могут постепенно менять свой показатели отрицания в абхазо-адыгских языках (4).
тип дистрибуции (и, соответственно, другие свойства: мы уже говорили об
(3) В литовском языке рефлексивный (см. Часть вторая, Гл. 3, 4.3) пока-
этом в связи с обсуждением процесса грамматикализации). Мы видели, затель глагола -si-/-[i]s в бесприставочных словоформах глагола является суф-
что «лобовая атака» на эту проблему не приводит к удо- фиксом (стоящим всегда в конечной позиции), а в приставочных — префиксом
влетворительному результату: семантические различия между корнями и (занимающим позицию после других глагольных префиксов, но перед корнем);
аффиксами имеют скорее вероятностный, чем абсолютный и универ- ср., например, rito.si 'катился1, но nu.si.rito 'скатился', ne.si.rito 'не катился1,
сальный характер. Вопрос в современной лингвистике в значительной ne.nu.si.rito 'не скатился' и т. п. Это свойство явным образом указывает на не-
степени остается открытым. (Мы еще раз коснемся некоторых граней давний клитический статус рефлексивного суффикса (для клитик, в отличие от
этой проблемы, когда будем обсуждать критерии отчасти сходного про- аффиксов, позиционное варьирование как раз является типичным); обратите
тивопоставления — между грамматическими и лексическими единицами внимание, что и отрицание в литовском выражается с помощью префикса
языка; ср. Часть вторая, Гл. /.) (точнее, префиксального форманта).
(4) В абхазо-адыгских языках показателем отрицания является (глагольный)
аффикс -т[э]-, который может занимать (в основном, в зависимости от грам-
§ 2. По зицио ннытипы
е аф ф иксов матических характеристик глагольной словоформы), как префиксальную, так и
суффиксальную позицию.
Рассмотрим теперь кратко основные типы аффиксов, существующие в Такие позиционно подвижные единицы обычно называют «амбификсами» —
хотя, например, в {Гринберг 1966] термин «амбификс» используется для обо-
естественных языках. В данном разделе мы сосредоточимся главным значения разрывных аффиксов (т. е. циркумфиксов и трансфиксов, о которых
образом на возможных формальных различиях между аффиксами (семан- см. непосредственно ниже, разделы 2.2-2.3).
тические различия будут специально обсуждаться ниже, в § I Га. 1 Части Иногда в качестве иллюстрации позиционно подвижных единиц приводят ан-
второй): речь пойдет о так называемой позиционной (или, как иногда ее глийские глагольные модификаторы — ср. поведение элементов типа ар, которые
называют, «топологической»), классификации аффиксов. могут быть как самостоятельными адвербиальными словоформами (например, set
ир 'учреждать1), так и частью глагольных (например, upset 'расстраивать') или
2.1. П р еф и к сы и суф ф ик сы именных (например, в set-ыр 'набор; конфигурация') словоформ. Следует
заметить, однако, что в таких случаях мы наблюдаем переход автономной слово-
Как известно, одной из основных характеристик аффиксальной - мор формы в связанное состояние, но не ее одновременное использование в качестве
фемы является ее фиксированное положение относительно корня.чие В отли суффикса и префикса: ведь если словоформы типа upset действительно пред-
от (сравнительно свободной, при прочих равных условиях) позиции ставляют собой префиксальные глаголы, то словоформы типа set-up являются,
словоформ в предложении, позиция аффиксов в словоформе жестко скорее, сложными словами (состоящими из двух корней), чем глаголами с лока-
закреплена; два основных позиционных класса аффиксов (предшествую
щие тивным суффиксом (последние абсолютно не свойственны английскому языку).
корнюпрефиксыи следующие за корнем суффиксы7*) в естественныхязыках Превращение синтагмы set up в сложное слово set-up —- процесс того же рода, что и
образование корнесложений типа русск. противостоять или франц. cache-net
обычно не содержат одних и тех же элементов — иначе говоря, ситуация, 'шарф' (букв., 'прячь нос'), где подчиненная глаголу словоформа включается в
когда одна и та же морфема в языке в одних словофор мах является состав сложного слова (сохраняющего синтаксическую структуру исходного
префиксом, а в других словоформах выступает в качестве суффикса с тем словосочетания), но отнюдь не становится при этом аффиксом.
же значением, сравнительно нетипична. Такого рода позиционная По поводу различия суффиксов и префиксов известен и такой любо-
вариативность, если она все же имеет место, как правило, пытный факт: среди языков мира намного больше языков с суффиксами, но
^ Неоднократно указывалось, что сам термин суффикс (лат. 'прикрепленный снизу') не без префиксов8*, чем языков, имеющих как суффиксы, так и пре-
является точным антонимом к термину префикс (лат. 'прикрепленный спереди'); в качестве 8
такового еще И. А. Бодуэн де Куртенэ предлагал термин постфикс. Однако традиционный ' Таковы, в частности, все самодийские и многие финно-угорские языки, все тюркские,
термин суффикс все же оказался устойчивее, а термин постфикс практически не дравидийские и эскимосско-алеутские языки, многие австралийские и африканские языки,
используется (иногда он применяется для обозначения «экстернализованных» суф- многие языки Южной Америки и др. Статистическое преобладание суффиксации над
фиксов, ср. Гл. I, 2.4). В качестве родового термина для префикса и суффикса иногда префиксацией отмечено и в [Гринберг 1966]; Дж. Гринбергом также установлено, что в
используется обозначение конфикс. языках с суффиксами, но без префиксов отсутствуют предлоги и могут иметься только
послелоги (универсалия 27).
фиксы; языков же, в которых имелись бы префиксы, но отсутствовали же в преимущественной степени. К наиболее известным представителям
суффиксы, почти не засвидетельствовано (возможными претендентами «префиксальных» языков относятся языки банту (в которых префиксами
являются некоторые австроазиатские языки, особенно принадлежащие выражаются все словоизменительные категории имени и большинство
группам кхаси, палаунг-ва и мон-кхмерской, где, впрочем, префиксация словоизменительных категорий глагола), а также атапасские, абхазо-адыг-
тоже развита слабо). Таким образом, суффиксы оказываются в некотором ские, австронезийские и ряд австроазиатских языков (таких, как кхаси,
смысле снаиболее прототипическими» аффиксами; с этим их свойством мон-кхмерские и некоторые другие, где, как уже отмечалось, суффик-
хорошо согласуется и тот факт, что словоизменительные значения в языках, сация вообще отсутствует); словоизменительные глагольные префиксы
как правило, выражаются суффиксами, а не префиксами: т. е. суффиксы распространены, кроме того, в картвельских, чукотско-камчатских, ал-
оказываются и «наиболее грамматикализованными» аффиксами. В этом гонки неких и других языках.
отношении свойства суффиксов и префиксов в русском языке являются Не следует думать, что показатели некоторой грамматической категории
вполне типичными. Суффиксов в русском языке больше, чем префиксов, всегда являются в языке либо суффиксальными, либо префиксальными. Воз-
и все (морфологически выражаемые) словоизменительные значения можна и такая ситуация, когда часть грамматических значений одной категории
(время глагола, число и падеж существительного и т. п.) передаются выражается суффиксами, а другая часть — префиксами. Так например, в древ-
только ими. Русские префиксы модифицируют почти исключительно неармянском языке все падежные показатели были суффиксальными, кроме
глагольные основы, причем, что очень важно, в морфологическом показателя аккузатива, который выражался префиксом г[ф. Интересна ситуация в
отношении префикс соединяется с основой менее жестко, чем суффикс. чукотско-камчатских языках, в которых большая часть падежных показателей
суффиксальна, но наряду с ними имеются и префиксально-суффиксальные
Так например, на стыке конечного /t/ основы и начального /s/ суффикса в показатели (ср., например, чукотск. jara-k 'в доме [ЛОК.]', но fa-jara-m* 'с домом
русском языке обязательно происходит фузия (ср. детский /d'eckij/ и т. [КОМИТ]'; во втором случае показатель комитатива является циркумфиксом, т. е.
п.); аналогичный стык на границе префикса и основы фузией не комбинацией суффикса и префикса). В грузинском языке субъектные показатели
сопровождается (ср. отсадить /-ts-/); на стыке префикса и основы глагола могут быть префиксальными (например, v- 1 ЕД), суффиксальными
отсутствуют и многие сандхи, свойственные суффиксальным стыкам (ср. (например, -s 3 ЕД) и префиксально-суффиксальными (например, v-...-г I MH;
мести с чередованием t ~ s и оттолкнуть, где чередования не впрочем, возможны и другие трактовки этих аффиксов). Различные граммемы
происходит, и др.). Наконец, русские префиксы могут (хотя и в очень залога в филиппинских языках могут выражаться — в зависимости от конкретного
маргинальных контекстах) приобретать автономность (ср. примеры типа не грамматического значения и других факторов — либо суффиксами, либо
то перекормили, не то недо-, обсуждавшиеся в §2 Части первой); для префиксами, либо инфиксами (либо их комбинацией) и т. п.
суффиксов такая возможность абсолютно исключена.
2.2. Н ел и н ейн ая аф ф ик сац ия: и нф ик сы и тран сф и к сы
Русское слово *изм» (ср. Мне надоел его троцкизм и все прочие измы), которое
может показаться исключением из этого правила, в действительности является не Префиксы и суффиксы — два основных типа аффиксов, наилучшим
автономно употребленным суффиксом, а полноценной субстантивной словоформой образом вписывающиеся в «аддитивную модель» морфологии; но - суще
(образованной в результате «деморфологизации» и «деграмматикализа-ции» ствуют, как известно, и другие позиционные типы аффиксов, в той или
аффикса — эти процессы встречаются редко, но тем не менее возможны). иной степени отклоняющиеся от канонического представления о простом
Интересно, что полифункциональность словообразовательных морфем (т. е. их линейном строении словоформы: это прежде всего инфиксыи трансфиксы
способность выступать как в качестве аффиксов, так и в качестве корней самосто- (или диффиксы);часто выделяемые в этом же ряду циркумфиксыи интер-
ятельных существительных или глаголов) является полностью регулярной в языке
эсперанто, ср. многочисленные ряды типа пе£-о 'снег', neg-er-o 'снежинка' и ег-о фиксызаслуживают более критического обсуждения.
*частица' (где морфема -ег- в составе второго слова является суффиксом, а в со- Инфиксом называется аффикс, вставляемый внутрь другой (как - пра
ставе третьего — корнем с приблизительно тем же значением; -о — показатель вило, корневой) морфемы; по имеющимся данным, инфиксы в -подавля
существительного как части речи). Для естественных языков такое явление все же ющем большинстве случаев занимают позицию после первой или перед
нетипично; обычно возможность употребляться в качестве корней сохраняют (или последней согласной фонемой корня (т.е. соблюдают принцип - «наи
приобретают) лишь очень немногие аффиксы (причем далеко не всегда большей возможной маргинальное™ », занимая внутри корня позицию,
значение одной и той же морфемы в корневом и аффиксальном употреблении ближайшую к его границе; ср. [Anderson 1992]). Инфиксы широко - ис
тождественно). пользуются в ряде австроазиатских (например, мон-кхмерских) и австро-
Небольшое количество языков, однако, использует префиксацию для незийских языков (особенно в филиппинских и малайско-яванских, где они
выражения грамматических значений наравне с суффиксацией или да- в основном выражают словоизменительные глагольные категории),
ср. тагальск. k-um-agat 'укусил' или k-in-agat 'был укушен' при kagat 'укус' *я вхожу'
или ka-kagat 'укусит' (с частичной редупликацией); если корень начинается \tdxul-a 'входите (вы двое)!'
daxxal-a 'он ввел'
с гласной, то такие инфиксы оказываются префиксами, ср. тагальск. awit 'он был введен'
'песня' ~ um-awit '(с)пел'. Интересно, что инфиксации в тагальском duxxil-a
yu-daxxH-и 'он вводит'
могут подвергаться не только корневые морфемы, но и, например, yu-daxxal~u 'его вводят'
префиксальные, ср. taas 'высота' ~ pag-taas 'повышение' ~ p.in.ag-taas ya-ta-daxal-una 'они (мужчины) входят вместе*
'был поднят* (где показатель пассива -ш- в прошедшем времени вставляется daxl~u-n 'доход, поступление'9'
внутрь каузативного префикса pag- — в данном случае, в полном duxul-u-n 1) 'доходы1 (МН.Ч); 2) 'вступление, вхождение'
соответствии с принципом наибольшей возможной маргинальности). d axil-u n 'входящий; внутренний*
В некоторых индоевропейских языках сохранился носовой инфикс, daxit'U-n 'чужой; пришелец; гость'
используемый для образования основы презенса (= основы дуратива) d u xa lu k t 'пришельцы; гости'
глагола, ср. латинск. fid-/fi-n-d- 'раскалывать', санскритск. Ир-/Н-т- ma-dxal-u-n 'место для входа; дверь, подъезд'
р-'лепить* и т. п.; остатками древних носовых инфиксов в русском языке ma-daxil-u 'двери, etc.'
являются чередования основ сед-/сяд- (< *se-n-d-) к лёг-/ляг-(< *le-n-g-). Как можно видеть, классическая арабская морфология (в
Консонантные инфиксы, образующие дуративную основу, встречаются и в современных диалектах картина несколько более упрощенная) представляет
дагестанских языках, ср. арчинск. a-r-sin 'меряет' ~asn-i 'измерил' (-/ — собой необычайно богатую и логичную структуру, опирающуюся на не вполне
суффиксальный показатель основы перфектива, см. [Кибрик 1977: 61-69]). привычные формальные средства. От одного и того же трехсогласного корня могут
Трансфиксом (или диффиксом) называется аффикс, который, личие
в от быть образованы как многообразные глагольные словоформы, выражающие
словоизменительные противопоставления вида/времени, рода и числа подлежащего
от инфикса, состоит из нескольких фонем, дистантно вставленных между (причем выражается не только единственное и множественное, но и двойственное
фонемами корня (подобно зубцам двух шестеренок); словоформы, число), залога и наклонения, так и глагольные и именные словоформы,
образованные с помощью диффиксации, с трудом могут быть названы выражающие не менее многообразные словообразовательные значения (каузатив,
линейно членимыми. Последовательная диффиксация свойственна ко толь причастие, имя деятеля, имя места и многое другое). Формальным средством
одной группе языков мира — семитской (причем в северных семитских выражения всех этих значений является развитая «внешняя аффиксация» (ср.
языках она представлена в меньшем объеме, чем в южных); элементы префикс имени места та-, суффикс 1 лица ед. числа перфектива -ш,
диффиксации (особенно в глагольных формах) встречаются и в других циркумфикс 3 лица дв. числа женск. рода имперфектива ta-...-ani и т.д., и т.п.),
языках афразийской семьи. Постоянным элементом (южно)семитского которая всякий раз сопровождается диффиксацией корня (его «внутренней
флексией», или «огласовкой»). Каждое словоизменительное и словообразовательное
корня, как известно, являются только согласные (обычно, хотя и - не обя значение имеет свою огласовку: например, *а*а* для перфектива актива, *ы*/* для
зательно, три; сочетание согласных внутри одного корня не является перфектива пассива,
полностью произвольным, а подчиняется определенным морфонологи- **и* для непроизводного имперфектива актива, *a*i* для активного причастия,
ческим ограничениям). Поскольку диффиксы при этом состоят только из *а*г* для имени постоянного деятеля и т. п. (звездочки схематически обозначают
гласных, соединение корня с диффиксом в семитологии частовается назы позицию корневых согласных). Особенно яркой южно-семитской чертой является
«огласовкой» корня; но следует иметь в виду, что в семитских языках использование различных огласовок (и часто только их) для образования форм
хорошо представлены также префиксы, суффиксы и циркумфик-сы множественного числа имен (это так называемое «ломаное множественное», которое
различной фонемной структуры. Приведем пример из классического имеют не все имена); ср. в примере (5) плюральные формы существительных
арабского языка: ряд словоформ с общим корнем DXL 'входить'. 'доход*, 'пришелец' и 'дверь'. Различных моделей «ломаного множественного» в
классическом арабском языке существует около 30.
(5) арабский язык, различные словоформы с корнем DXL: Интересно, что диффиксация является не единственным «нелинейным» мор-
фологическим приемом арабского языка; достаточно распространены в нем и
daxal-a 'он вошел' «обычные» чередования типа геминации согласных и удлинения гласных. Так,
daxal-atd 'они (две женщины) вошли' производная глагольная форма с аппликативным значением (см. подробнее
daxal-tu 'я вошел/вошла' 9
) Суффикс -и- при именах выражает именительный падеж единственного числа; суффикс
ya-dxul-u 'он входит' -п является показателей неопределенности (у некоторых категорий имен этот показатель
ta-dxul-ani 'они (две женщины) входят' нулевой). Имена в классическом арабском различают три граммемы числа и три — падежа; в
качестве словарной формы принято приводить именительный неопределенный ед. числа.
Часть вторая, Гл.З, 4.1) образуется с помощью удлинения первого корневого промиссная трактовка семитского корня как «консонантно-вокаличес-
гласного (ср. katab-a 'он написал' ~ katab-a 'он написал кому-л.; он вступил в кой» морфемы с постоянной консонантной и переменной вокалической
переписку'); производная глагольная форма с интенсивным или каузативным частью.
значением образуется с помощью геминации второго согласного корня (ср. Следует иметь в виду, тем не менее, что отдельные случаи транс-
kattab-a 'он написал много; он продиктовал'). Некоторые случаи таких
чередований отражены и в словоформах из примера (S). фиксации встречаются и за пределами афразийской семьи. Так, в уже
упоминавшемся арчинском языке консонантный трансфикс -r-г в ряде
По своему происхождению семитская диффиксация, как считается, случаев образует основу дуратива глаголов с определенной структурой
связана с морфологизацией вокалических чередований корня (типа тех, основы (второй элемент этого трансфикса занимает суффиксальную по-
которые были свойственны индоевропейским языкам), обусловившей зицию, а первый — инфиксальную, ср. выше); характерным примером
дальнейшую перестройку всей системы (ср. классическое исследование является пара а-r-xa-r 'ложится' ~ ах-и *лег' (где -и — суффиксальный
этой проблемы в [Kurytowicz 1961]). В сущности, отличия между парами показатель основы перфектива). Представляется целесообразным упо-
типа арабск. daxxala ~ duxxila и англ, take ~ took — чисто количественного треблять термин «трансфикс» именно для таких (сравнительно редких)
порядка: английские «чередования» немногочисленны и нерегулярны, случаев, используя термин «диффикс» для характеристики вокалических
арабские «диффиксы» почти полностью регулярны. Семитские гласные, трансфиксов при консонантных корнях в семитских языках (если, конечно,
бывшие первоначально бесспорным элементом корня, с течением времени соглашаться с чисто консонантной трактовкой семитского корня).
все больше начинали специализироваться на выражении различных
грамматических значений; конечная стадия этого процесса (в разных 2.3. Ц н р к ум ф и к сы : п робл ем а п ол н аф ф н к сов
семитских языках проходившего с разной интенсивностью) и привела к
достаточному необычному структурно-функциональному обособлению Что касается уже неоднократно упоминавшихся выше циркумфик-
гласных от согласных. С типологической точки зрения такой способ сов, то так обычно называются аффиксы, обрамляющие корень (точнее,
аффиксации остается одним из самых маргинальных. Следует отметить, занимающие позицию одновременно слева и справа от корня'0). Клас-
что идея консонантного корня и вокалических диффиксов («подводящая сическими примерами циркумфиксов являются показатель причастия
черту» в длительной эволюции семитских корневых гласных и решительно прошедшего времени в немецком языке ge-...-t (ср. sagen 'говорить' ~
вычленяющая их из состава корня) в семитологии до сих пор остается ge.sag.t 'сказан') или показатель женского рода в берберских языках t-...-t
предметом дискуссии; интересно, что ни арабская грамматическая традиция, (ср. тамазихт awtul 'заяц' ~ t.awtul.t 'зайчиха'). По своему происхождению
ни европейская традиция XVIII-XIX вв. не придерживались диффик-сальной циркумфиксы обычно являются идиоматизированной комбинацией
трактовки семитской морфологии, предпочитая все-таки видеть в префикса и суффикса. В эволюции циркумфиксов следует различать две
примерах типа (5) различного рода чередования внутри глагольных стадии. На первой стадии каждый из элементов циркумфикса суще-
основ. Но и в новейшее время диффиксальная трактовка, предложенная ствует в языке и как самостоятельный аффикс (ср. русские глагольные
некоторыми семитологами (из отечественных работ ср. в особенности циркумфиксы с -ся типа раз-бежать-ся или про-воровать-ся, где особая
[Старинин 1963], где вводится сам термин «диффикс») и активно поддер- циркумфиксальная морфема выделяется только в силу того, что сочетания с
жанная, в частности, И. А. Мельчуком (ср. [Мельчук 1963, 1975] и др.), а данными корнями каждого из элементов циркумфикса по отдельности
позднее использованная сторонниками «автосегментной морфологии» невозможны, а их комбинация идиоматична). На второй стадии
to)
[McCarthy 1982; Goldsmith 1990] ), встретила немало возражений как отдельные элементы циркумфикса в языке как самостоятельные морфе-
диахронического, так и синхронно-типологического характера: см., на-
пример, [Трнка 1932; Kilani-Schoch/Dressler 1985; Kilani-Schoch 1988: 72, "'Строго говоря, наличие/отсутствие непосредственного контакта аффикса с корнем не
141]. Подробный обзор проблем морфемной структуры слова в семитских релевантно для определения его позиционного типа — существенно лишь его расположение
языках см. также в статье [Белова 1991], где предлагается ком-П о д р о б н е е о б относительно корня. В цепочке нескольких суффиксов или префиксов в контакте с корнем
а в т о с е г м е н т н о м п о д х о д е (в о зн и к ш е м п е р в о н а ч а л ь н ок а нв с кроайм к гаехн еарма ет ри ив н о й может, естественно, находиться только один из них, но это никак не меняет
префиксальную/суффиксальную природу всех остальных. Интересно, однако, что в ряде
ф о н о л о г и и , н о и м е в ш е м п р е д ш е с т в е н н и к о в , в ч а с т н о с т и , с р е д и ф о н о л о г о в л о н д о н с к о йлингвистических
ш к о л ы ), традиций (например, в бантуистике или шумерологии) принято различать
к о т о р ы й п р е д с т а в л я е т с о б о й ф о р м а л ь н у ю т е о р и ю д л я о п и с а н и я п р о с о д и ч е с к и х префиксы и д р у гиих препрефиксы (не находящиеся в непосредственном контакте с корнем; часто
н е с е гм е н т н ы х я в л е н и й в ф о н о л о г и и и м о р ф о л о г и и , п о м и м о у к а за н н ы х в ы ш е , с«срединные» м . т а к ж е префиксы назывались в этих традициях инфиксами, что нельзя считать
удачным). Аналогичное терминологическое различие по отношению к суффиксам, на-
о б зо р н ы е р а б о т ы [К о д з а с о в /К р и в н о в а 1 S9 p8 e1n: c1e17r96 9-11 8: 01;3 3 -1 7 2 и З у б р и щ с а я 1 9 9 7 |. сколько нам известно, не проводится, но указанная проблематика получает более детальное
освещение в рамках морфосинтаксических теорий типа «грамматики порядков» (см. ниже).
мы уже не существуют (такого рода цирку мфиксы широко представлены в словоформа выражает, например, значения реципрока и перфекта одновременно, то
картвельских, чукотско-камчатских и некоторых других языках). суффикс перфекта разрывает суффикс реципрока и разрывается при этом сам
Хотя в наиболее распространенных позиционных классификациях (теряя, кроме того, согласный -г- на морфемном стыке); тем самым, оба элемента
морфем циркумфиксы всегда выделяются в самостоятельный тип (ср. [Ку- по отношению друг к другу выступают как трансфиксы, ср.:
брякова 1974; Мельчук 1975; Маслов 1987: 136-138] и др.), по своему
статусу они в действительности не являются единицами того же порядка, ba-ra-hanc-an-a 'они любят друг друга* 3
МН:СУЪ-КА-любить-РЕЦ-А
что два основных класса аффиксов. В некотором смысле циркумфиксы
являются частным случаем «полиаффикса» вообще, т. е. любой дистант- ba-a-hanc-a.i.n.e 'они полюбили друг друга' (-ате < а.п 4- i[r].e)
ной комбинации нескольких аффиксов (функционирующей как единая
морфема с точки зрения значения). Легко видеть, что в такую комбинацию Тем самым становится ясно, что отношение трансфиксации (равно как и ин-
могут входить не обязательно суффикс и префикс, но и, например, фиксации), вообще говоря, не обязательно предполагает участия именно корня и
префикс и инфикс или два префикса и суффикс и т. п. Полиаффикс- аффикса — вполне возможно и участие двух аффиксов. Если в курия представлен
ные комбинации (причем далеко не всегда циркумфиксальные) особенно пример «аффиксальной трансфиксации» (в бантуистике такое явление называется
"imbrication", или соединение морфем «внахлест»), то пример «аффиксальной
типичны для чукотско-камчатских языков, австронези неких языков (где инфиксации» имеется в тувинском языке (Володин/Храковский 1991: 123), где
одним из элементов обычно является как раз инфикс), языков банту (где суффикс условного наклонения -zfra может разрываться лично-числовыми по-
одним из элементов обычно является префикс, но и вторым элементом часто казателями субъекта, ср. ajtir-v-m~zfl 'если я (по)прошу', ajtir-u-Q-ъа 'если ты
оказывается тоже префикс, а не суффикс) и атапасских языков (где вообще (по)просишь' и т.п.; ср. также выше тагальские примеры.
преобладают префиксы). Наконец, для семитских языков, как уже было
сказано, типичной является комбинация префикса и/или суффикса с Языки с большим количеством полиаффиксов|2) фактически требуют
диффиксом. иной, более изощренной техники описания морфологической структуры
Рассмотрим более подробно некоторые «экзотические» для носи- словоформы, апеллирующей не столько к позиционному типу морфемы,
теля русского языка примеры. В языке курия (Кения; см. [Аксено- сколько к ее «рангу», т.е. линейному положению в ряду других мор-
ва/Топорова 1994]), являющемся в этом отношении типичным языком фем, и комбинаторным возможностям. Такая техника носит название
банту, стандартный видо-временной показатель глагола состоит из двух «грамматики порядков»; ее использование во многом сближает описание
дистантных элементов: суффиксального, занимающего конечную пози- структуры словоформы с описанием структуры предложения. Грамматика
цию в словоформе (т. е. справа от корня и всех словообразовательных порядков (или «template morphology») была разработана (приблизительно в
суффиксов, если они имеются), и префиксального, занимающего пози- одно и то же время) в трудах американских дескриптивистов и оте-
цию после начального субъектного согласователя (который обязателен) и чественных тюркологов; не излагая подробно основных ее положений,
перед показателем местоименного объекта (который, естественно, может мы отсылаем читателя к работам [Тлисон 1959; Ревзин/Юлдашева 1969;
отсутствовать). Существует более десяти таких показателей, например, Володин/Храковский 1975 и 1991; Borer (ed.) 1986; Spencer 1991: 208-214] и
-га~...-а (презенс), -ra-...-е (близкое будущее), -a-. ..-ire (перфект) и др. К указанной там литературе).
более сложным комбинациям относится, например, сочетание -ta-ля-.
..-а (где -ta~ — показатель отрицания) со значением 'в момент речи 2.4. И н терф и к сы : аф ф ик с и ли м ор ф ои д ?
ситуация еще не имела место'. Примеры глагольных словоформ курия В позиционных классификациях морфем часто упоминают еще один
приведены в (6). вид аффиксов — интерфиксы, под которыми понимают единицы, соеди-
(6) язык курия, глагольные словоформы: няющие два корня при словосложении (т. е. расположенные между двумя
корнями); примерами обычно служат так называемые «соединительные
o-ra-to-mah-a *ты видишь нас' (презенс) гласные» (впрочем, ими могут быть и согласные), представленные в русск.
2ЕД:СУБ-А4-1 МН:ОЪ-видеть-А водо-о-нос, латинск. agr-i-cofa 'земледелец* или немецк. Obung-s-platz 'пло-
n-a-ko-mah-ire *я увидел тебя' (перфект) щадка для занятий' (ср. [Мельчук 1975]).
|2
Особенно интересно поведение суффиксального элемента -ire в контексте ' Иногда такие языки называют полисинтетическими, но в настояшее время этот термин
словообразовательного суффикса реципрока ('друг друга') -ая-: если глагольная (применявшийся также к языкам с инкорпорацией и с полиперсональным согласованием,
см. Часть вторая, Гл. 5, 2.5) практически не используется.

4 Зак. 4U
С нашей точки зрения, однако, интерфиксов как таковых не су- писа-ть, кипе-ть или копш-ть). Между тем, например, гласная -и- в русских глаголах
типа бел-и-ть или гаяос-и-ть явным образом имеет самостоятельное значение: она
ществует, поскольку элементы, представленные в позиции между двумя образует отыменные глаголы (от основ бел- н голос-) с вполне определенной
корнями, либо оказываются аффиксами, однозначно принадлежащими семантикой (в терминологии [Мельчук 1998] это трансформативное и узитативное
только одному из двух корней (ср. дв-ух-метровый, где -ух- — суффикс значения соответственно). Аналогично, латинское -а- в глаголе ЪеИ-а-те 'воевать'
при корне дв-), либо — как в приведенных выше хрестоматийных примерах является не «тематической гласной первого спряжения», а полноценной морфе-
— вообще не являются морфемами. Дело в том, что единицам типа мой, образующей от существительного X (в данном случае, bell.um 'война') глагол
«соединительных гласных» нельзя приписать никакого самостоятельного со значением к 'создавать X'.
значения, и, в соответствии с базовыми принципами морфемной
сегментации, они не могут быть отделены от соответствующих корней.
(Заметим, что утверждения типа «эти элементы указывают на связь двух
корней в словоформе» положения не спасают: «указание на связь» явным
образом не может считаться значением морфемы — по крайней мере, оно не Кл ю чевы поня
е ти я
является значением в том же смысле, в каком мы говорим о значении
«обычных» корней и аффиксов.) Гораздо более последовательной, по-ви- Корень и аффикс как разные дистрибутивные классы морфем. Не-
димому, является та точка зрения, согласно которой, например, водо- ~ это возможность определить корень, опираясь на значение, позицию в сло-
алломорф корня вод-, выступающий в особой позиции (перед другим воформе, обязательность присутствия в словоформе.
корнем); иными словами, это морфологически связанный вариант суб- Позиционная классификация аффиксов. Прототипические аффиксы:
стантивного корня. Тем самым, интерфикс может претендовать в лучшем префиксы и суффиксы («конфиксы»); позиционно подвижные конфиксы
случае на статус морфоида, но не полноценной морфемы13'. («амбификсы»). Грамматическая привилегированность суффиксов в боль-
В русистике термин «интерфикс» иногда используется и в ином зна- шинстве языков мира.
чении — как название для морфологического элемента, соединяющего Нелинейные аффиксы: инфиксы и трансфиксы. Принцип «наибольшей
основу с суффиксом (ср. образования типа ялт.шя-ский, август.ов-ский). В возможной маргинальное™» позиции инфиксов («принцип Андерсона»).
принципе, о таких единицах можно сказать все то же, что было раньше Семитские вокалические диффиксы как «обратная морфологизация»
сказано применительно к межкорневым соединительным элементам: это не чередований корня. Циркумфиксы как частный случай полиаффиксов;
настоящие морфемы, а в лучшем случае морфоиды, образующие раз- полиаффиксы и «грамматика порядков».
личные алломорфы корня в зависимости от его аффиксального окружения Интерфиксы и «тематические элементы» как особые функциональные
(одним из свойств русской словообразовательной морфологии как раз и типы морфоидов.
является высокая избирательность корня по отношению к конкретным
аффиксам: разные аффиксы требуют появления разных нефонологически
обусловленных алломорфов корня). Феноменом того же порядка являются и О сновнаябибли ограф ия
так называемые «тематические гласные», широко распространенные в О проблеме корня и аффикса см. [Блумфилд 1933 и Мельчук 1975].
словоизменении многих (в том числе и индоевропейских) языков: им Из общих работ по проблемам позиционной классификации аффиксов от-
также нельзя приписать никакого значения, поскольку они лишь метим прежде всего [Земская 1973; Кубрякова 1974; Мельчук 197S] (с раз-
образуют алломорфы корня в окружении различных аффиксов (ср. русск. личными подходами), а также [Bybee 19S5], где предпринимаются попытки
писа-л ~ пиш-ет, со сложными правилами выбора «консонантных» и «во- установить некоторые общие принципы позиционного распределения
калических» алломорфов основы, в зависимости от типа аффикса). морфем в словоформе. Специально об инфиксах см. [Moravcsik 1977 и Ап-
Не следует думать, однако, что, например, тематические гласные глагола в derson 1992]; о проблемах морфемной структуры семитских словоформ —
индоевропейских языках во всех случаях являются только морфоидами и ничем [Kurytowicz 1961; Старинин 1963; Мельчук 1963, а также McCarthy 1982] и,
иным. Такая трактовка должна приниматься лишь тогда, когда «тематическому с других позиций, [Kuani-Schoch/Dressler 1985 и Белова 1991].
элементу» действительно не удается приписать никакого значения (как в словах Языки с полиаффикснои морфологией рассматриваются во многих
работах, посвященных особенностям «полисинтетической» грамматики;
>3
' Ср.: «...интерфиксы , с наш ей точки зрения,
не являю тсяморфемами: они полностью
лишены ср. [Володин 1976; Young/Morgan 1980], а также [Володин/Храков-ский
значения» [Касевич 1988: 129]; см.
также[Касевич1986:83-95]. 1975 и 1991] и другие работы, указанные в разделе 2.3.
Можно, по-видимому, сделать и более сильное утверждение: большинство
ЭЛЕМЕНТЫ ГРАММАТИЧЕСКОЙ СЕМАНТИКИ морфологических значений любого языка имеют в том же самом языке и
неморфологические корреляты (обратное, разумеется, не верно). С другой
стороны, распространенной является ситуация, когда некоторое значение в
В данной части будут рассмотрены проблемы описания содержа- одном языке выражается морфологически, а в другом — нет. Так, значение
тельной стороны морфологических единиц, иначе говоря — проблемы возможности/вероятности, неморфологическое в русском или английском
морфологических (точнее, в первую очередь, грамматических морфологи- языке (где для его выражения могут использоваться, в числе прочих
ческих) значений. Вначале будет введено понятие морфологического зна- средств, словоформы глаголов мочь или can/may), является
чения и обоснована классификация морфологических значений на грам- морфологическим в венгерском (где оно выражается глагольным
матические и неграмматические (словообразовательные и лексические); суффиксом -hat-/-het-) или в эвенском (где оно выражается глагольным
далее будут рассмотрены важные противопоставления внутри класса грам- суффиксом -тпа-/-тпе~). Значение 'если', неморфологическое в
матических значений: словоизменительные vs. словоклассифицирующие и большинстве индоевропейских языков, в большинстве тюркских языков,
семантические vs. синтаксические значения. В последующих главах напротив, выражается морфологически (например, глагольным суффиксом
будет предложен обзор основных представителей грамматических морфо- -SQ/-SC, как в турецком или татарском); морфологический показатель этого
логических значений в языках мира. значения имеется и во многих тунгусо-маньчжурских, финно-угорских,
самодийских, дагестанских и других языках. Значение 'под',
неморфологическое, например, в английском языке (предлог under),
является морфологическим в лезгинском (суффикс -Л) и т.д., и т. п. Из
приведенных примеров ясно, что практически под морфологическим
Г лава 1 значением понимается не столько значение любой морфемы, сколько значение
аффиксальной морфемы. Действительно, строго говоря, такие значения,
Классификация морфологических значений как 'книга' или 'пятно' в русском языке являются не менее
морфологическими, чем значения 'уменьшительность' или 'прошедшее
время': ведь они выражаются не словоформами книга или пятно, а лишь их
§ 1. Понятие морфологического значения корнями. Но при таком буквальном понимании терминов неморфоло-
К морфологическим значениям относят все те значения, которые вы- гическими в русском языке (и всех других языках с развитым словоизме-
ражаются в составе словоформы, то есть с помощью отдельных морфем (в нением и словообразованием) окажутся разве что значения, выражаемые
том числе и с несегментными означающими). Значения (морфологически предлогами, союзами и наречиями, и то лишь теми из них, которые
неэлементарных) словоформ, равно как и значения словосочетаний, относятся к непроизводным. Столь радикальное расширение понятия
предложений и текстов, морфологическими значениями, естественно, «морфологическое значение» неплодотворно, поэтому в лингвистической
уже не являются. Существенно, что одно и то же значение может выра- практике значения корневых морфем имплицитно считаются неморфо-
жаться как морфологически, так и неморфологически, причем не только в логическими, как бы отождествляясь со значениями тех словоформ,
разных языках, но и в пределах одного языка. Так, в паре тропический которые образуются с участием данных корней.
климат и климат, свойственный тропикам значение 'свойственный' выра- В соответствии с этой общепринятой логикой, морфология изучает
жается в первом случае морфологически (суффиксом -еск-), а во втором именно аффиксальные (так сказать, «собственно морфологические»
случае — неморфологически, т.е. с помощью отдельной словоформы. значения), а большинство корневых значений оказываются в ведении
Аналогично, в она придет значение будущего времени передается морфо- лексической семантики (или лексикологии) и ни при каком понимании
логически (формой презенса совершенного вида глагола), а в ее будущий границ морфологии в область морфологии не входят. Зато к значениям,
приход то же значение передается с помощью отдельной словоформы (так «интересным» для морфологии, добавляются еще и неморфологические
как существительное приход не обладает в русском языке морфологичес- грамматические значения (в том числе и корневые — см. подробнее в
кими возможностями для выражения времени). Но и в глагольной кон- следующем разделе). Ниже, говоря о морфологических значениях, и
струкции она будет приходить будущее время тоже выражено неморфоло- мы будем иметь в виду только аффиксальные значения (но иногда,
гически: «вспомогательным глаголом» будет в сочетании с инфинитивом. чтобы избежать двусмысленности, мы будем пользоваться термином «аф-
фиксальный», который, тем самым, применительно к плану выражения
оказывается просто синонимичным термину «морфологический»). вероятность оказаться грамматическими (словоизменительными) значе-
ниями, хотя такое развитие и не является неизбежным: существуют как
Таким образом, например, значение 'синий' является в русском языке не- словоизменительные неморфологические («аналитические»), так и мор-
морфологическим не потому, что оно выражается отдельной словоформой (это, фологические несловоизменительные значения.
строго говоря, неверно: данное значение выражается не словоформой, а лишь
корнем син'-), а потому, что в составе соответствующей словоформы оно выра- Как представляется, основным свойством, необходимым для того,
жается корнем, а не аффиксом. чтобы значение могло выражаться морфологически, является спо-
Здесь, однако, необходимо сделать очень важную поправку. Полностью при- собность данного значения модифицировать достаточно большое число
равнивая морфологические значения к аффиксальным, мы рискуем «потерять» других значений (или, иначе, способность его носителя сочетаться с до-
один класс значений: это значения, которые выражаются не аффиксами, а кор- статочно широким классом языковых единиц). Это свойство (называемое
нями, но такими корнями, которые не образуют самостоятельных словоформ, а, «всеобщностью») подробно обсуждается, в частности, в известной книге
подобно аффиксам, входят в состав сложного слова на правах модификаторов Дж.Байби [Bybee 1985]; ср. также наш обзор [Плунгян 1998].
«вершинного» корня. Так, то же самое значение 'синий* есть все основания На первый взгляд, свойству всеобщности противоречит существо-
считать выраженным морфологически в словах типа синеглазый, где корневая вание непродуктивных (и тем более уникальных) аффиксов, т.е. мор-
морфема син(е)- уже не может присоединять никаких словоизменительных пока-
зателей. Напомним, что подобные «морфологически несамостоятельные» корни фем, представленных в словах типа пас-тух или стека-ярус. Однако это
(или «аффиксоиды», ср. Часть первая, Гл. 3, § 1) являются промежуточной ступенью противоречие в большей степени кажущееся. Действительно, свойство
jja пути от автономной словоформы к аффиксу (поскольку диахроническими всеобщности характеризует план содержания аффикса, т. е. накладывает
источниками большинства аффиксов являются именно они). Особенно трудно ограничения прежде всего на его значение; а значения уникальных или
провести границу между аффиксом и морфологически несамостоятельным аф- непродуктивных аффиксов, как правило, синонимичны значениям про-
фиксоидом в тех случаях, когда корневая морфема существует в языке только в дуктивных аффиксов данного языка. В тех случаях, когда это не так, как
качестве элемента композитов, а самостоятельных словоформ не образует (как раз и встает вопрос о категориальной принадлежности данной единицы
русск. -логия в криминология или -навт в астронавт и т. п.). (аффикс или корень? аффикс или морфоид?). Именно по этой причине
Тем самым, в общ ем случае следует различать морфологические сальные
аффик -тух- в пастух является бесспорным суффиксом (хотя и полностью не-
и морфологические корневые значения. В целом ряде языков класс морфологически
несамостоятельных корней очень велик и играет важную роль в грамматике языка (в продуктивным), а -ярус- в стеклярус, скорее всего, следует все же считать
частности, к таким языкам относятся и языки инкорпора
с ц ией).Ср. также попытку морфоидом. «Настоящие» непродуктивные аффиксы ничем не отлича-
формального определения понятия морфологического значения в (М ельчук 1997: ются от продуктивных в плане содержания; их непродуктивность — это, в
311-318], основанного на понимании морфологических значений как выражающихся большинстве случаев, диахронически приобретенное свойство, которое уже
«внутри словоформы при других значениях»(выделено мной. —В. П .', под не имеет отношения к первоначальному процессу их превращения в
«другими» всегда имею тся в виду корневые значения). аффикс. (Непродуктивность возникает как один из результатов иди-
оматизации и сопровождает «опрощение», т.е., как следует из Части
Очень важным вопросом для морфологии является следующий: суще- первой, характеризует финальную стадию развития двусторонней языковой
ствует ли какая-либо принципиальная разница в природе морфологических единицы.)
(в первую очередь, аффиксальных) и неморфологических значений? Или,
иначе: имеет ли морфологизация словоформы (т. е. утрата ею ав-
тономности, см. Часть I, §2) какие-либо обязательные последствия § 2. Классификация морфологических значений
для ее значения? Следует признать, что современная лингвистика еще не
имеет на этот вопрос исчерпывающего ответа (поскольку и само 2 .1 . Г р а м м а ти ч еск и е и и ег р а м м а т н ч есж н е зн а ч ен и я
изучение морфологических значений началось сравнительно недавно). Рассмотрим теперь классификацию собственно морфологических
Однако известные нам факты, по-видимому, свидетельствуют в пользу значений. Основным и наиболее традиционным делением морфологических
того, что морфологические значения все же имеют определенные (хотя и значений является их деление на лексические, словообразовательные и
трудноуловимые) особенности. Не всякое значение может быть (или грамматические значения.
стать) морфологическим в естественном языке (напомним, что возможны и Проблема определения грамматического значения (как и вообще точ-
языки вообще с минимальным числом морфологически выражаемых ного объема понятия грамматического) является одной из самых запутан-
значений); далее, именно морфологические значения имеют наибольшую ных в лингвистике; разнообразные точки зрения на этот предмет с трудом
поддаются перечислению, а обескураживающая способность лингвистов
не всегда являются грамматическими в другом языке. (Таково, например,
вкладывать разное содержание в один и тот же термин (и/или по-раз- значение «неопределенности», выражаемое в английском языке неопреде-
ному называть одно и то же понятие) именно в этой области, кажется, ленным артиклем afnj: в русском языке оно не является грамматическим, и,
достигает апогея. Попробуем тем не менее, по возможности сохраняя в частности, в предложении (1) вовсе никак не выражено; к обсуждению
хладнокровие, суммировать некоторые наиболее общепринятые взгляды. этого факта мы еще вернемся.) Следовательно, при решении вопроса о том,
Проще всего указать такое значение — или группу значений — ко- является ли данный элемент грамматическим, мы должны опираться не
торые практически единодушно причисляются к грамматическим; далее, столько на его семантические характеристики (хотя речь и идет о
проанализировав различные свойства этих значений, мы можем попы- значениях!), сколько на какие-то особенности его функционирования в
таться выделить среди них главное (или главные — не исключено, что в данном, конкретном языке. Не существует, таким образом, понятия
разных теориях эта роль будет приписываться разным свойствам). «грамматическое значение вообще»; можно говорить только о «грамма-
Рассмотрим русское предложение (I) и один из его возможных ан- тическом значении в языке .АА Грамматическое значение — понятие
глийских эквивалентов (2). относительное и конкретно-языковое; сравнение грамматических систем
(1) Ты поймал золотую рыбку. разных (даже близкородственных) языков легко убеждает в этом.
(2) You have caught a golden fish. На какие же конкретно-языковые свойства опирается понятие грам-
Предложение (1) (будем пока говорить только о русском варианте) матического? Таких свойств по-прежнему довольно много, и здесь разные
сообщает о некотором однократном событии, в котором «принимали теории языка расходятся, пожалуй, в наибольшей степени. Главную линию
участие» собеседник говорящего и золотая рыбка. Анализируя это пред- расхождения можно определить следующим образом:
ложение, мы можем установить не только то, кто и кого в данном случае (!) следует ли искать одно главное свойство, отличающее грамматическое от
поймал, но и, например, что событие произошло в прошлом, что собесед- неграмматического, или это различие опирается на целый комплекс
ником говорящего был один мужчина (вероятно, ему близко знакомый) и свойств (причем не обязательно требовать, чтобы у каждого элемента,
что пойманная им рыбка также имелась в единственном экземпляре. признаваемого грамматическим, все эти свойства присутствовали
Разумеется, говорящему на русском языке такие выводы могут показаться одновременно)?
естественными и даже тривиальными — но не будем спешить. Дилемма (i) тесно связана с другой дилеммой, также служащей
По-видимому, подавляющее большинство лингвистов согласились источником серьезных разногласий между лингвистами:
бы с тем, что значения 'поймать', 'золотой', 'рыба* относятся к числу
лексических, а значения 'в прошлом' (= 'до момента настоящего сооб- (и) задает ли противопоставление грамматического и неграмматического
щения'), 'в количестве одного экземпляра', 'мужского пола' — к числу достаточно жесткую границу между различными языковыми элемен-
грамматических. Как и в случае с делением на корни и аффиксы или на тами, или следует считать, что это противопоставление в общем
автономные словоформы, клитики и морфемы, указать приемлемый случае является градуальным и предполагает возможность большого
результат классификации здесь существенно проше, чем выявить те кри- количества переходных феноменов?
терии, в соответствии с которыми этот результат получен. Нетрудно заметить, что ориентация на грамматическое как на пучок
По отношению к грамматическим значениям можно было бы, конечно, свойств предполагает признание нежесткого характера этого противопо-
сказать, что они являются более «абстрактными», чем лексические. ставления; выделение же только одного определяющего свойства совме-
Напомним, что такое же утверждение часто делается по поводу значений стимо, вообще говоря, с обоими возможными решениями проблемы (И).
аффиксов (в отличие от значений корней), и все те аргументы, которые Скажем сразу, что в настоящей книге мы придерживаемся следую-
мы приводили против подобного критерия классификации, применимы и щего решения: при определении грамматического значения мы будем
в данном случае. Конечно, некоторые очень «конкретные» значения не опираться только на одно свойство (а именно, так называемое свойство
могут быть грамматическими (таковы, в частности, обозначения цветов, и обязательности, о котором подробнее см. ниже), но граница между
поэтому про значение 'золотой' мы можем с уверенностью сказать, что оно
является лексическим). Но, с другой стороны, сколь угодно '' В некотором специальном смысле о классе грамматических значений «вообще» го-
абстрактные значения вполне могут в языке не быть грамматическими ворить все же можно — если под этими последними понимать такие значения, которые
являются грамматическими во всех или подавляющем большинстве языков. О правомер-
(точно так же, как они могут не быть и аффиксальными). Более того — и ности такого подхода будет идти речь в разделе, посвященном грамматической типологии
здесь мы касаемся одного из важнейших свойств грамматических значений (см. Гл.4. §2).
— значения, которые являются грамматическими в одном языке, далеко
грамматическим и неграмматическим при этом признается нежесткой, и
о существовании обширных переходных зон мы будем говорить особо в (и при этом только одно): не бывает именной словоформы «никакого»
§4. Однако следует иметь в виду, что правомерны и другие подходы к падежа (а также и словоформы, выражающей два падежных значения
этой проблеме; не имея возможности детально обсуждать их здесь, мы все одновременно).
же постараемся дать беглую характеристику различных теоретических Сказанное позволяет понять следующее важное свойство обязатель-
позиций, существующих в современной морфологии (более подробный ности: обязательным является, строго говоря, не само значение, а неко-
обзор содержится в наших работах [Плунгян 1992 и 1998]; об альтернативных торое множество взаимоисключающих значений, в которое оно входит.
подходах см. также [Dressier 1989; Мельчук 1997: 247-306 и особенно 283- Никакие два значения из этого множества не должны выражаться в одной и
285; Маслова 1994; Перцов 1996]). той же словоформе одновременно, но какое-то одно из этих значений
Мы начнем с того, что охарактеризуем понятие обязательности по- должно выражаться в составе словоформы всегда. Такое множество взаи-
дробнее, ввиду его важности для морфологии и теории грамматики. моисключающих обязательных значений традиционно (по крайней мере, со
времен античных грамматиков) называется грамматической категорией.
2.2. П он ятие обязательн ости в м орф ол огии Так, в русском языке имеется грамматическая категория падежа,
состоящая по крайней мере из шести значений (такие значения принято,
Мы убедились в том, что предложение (1) сообщает целый ряд све- вслед за американским лингвистом К. Пайком, называть граммемами2*);
дений различной природы об окружающем мире; используя наиболее эта категория обязательна (в указанном выше смысле), а в силу этого
общие термины, их можно было бы называть сведениями об объектах можно говорить и о том, что обязательной является каждая падежная
и их свойствах. Конечно, некоторые из этих сведений имеют более граммема; это последнее употребление, таким образом, терминологически
абстрактный характер (т. е. апеллируют к достаточно общим свойствам несколько более вольно.
и/или достаточно крупным классам объектов), но для понимания природы
грамматических значений это различие не столь существенно. Гораздо Интересно, что в морфологии, как ни странно, не существует общепринятого
существеннее другое: сообщаемые в (1) сведения имеют разный статус по однословного термина для наименования морфемы, выражающей граммему (т.е.
отношению к исходному замыслу говорящего, а именно, среди них есть для обозначения, так сказать, материального носителя граммемы). Обычно в этом
такие, сообщить которые говорящий намеревался, а есть и такие, значении используется термин показатель (англ, marker), но этот термин
оказывается точным и однозначным только при добавлении соответствующего
сообщить которые он, может быть, и не намеревался, но от сообщения определения (грамматический показатель). Дж. Байби недавно предложила
которых он, тем не менее, говоря по-русски, не мог уклониться. Вот эти использовать в этом значении специально изобретенный термин «гром» (англ.
«вынужденно» сообщенные им сведения («вынужденные» грамматикой gram). Иногда в этом же значении употребляется и сам термин граммема.
языка) и считаются грамматическими значениями (по крайней мере — в
более мягкой формулировке — именно они образуют ядро граммати- Таким образом, обязательность некоторого значения легче всего об-
ческих значений), и именно к таким значениям и применяется понятие наруживается именно на уровне морфологии, т. е. в составе словоформы,
обязательности. где она наиболее доступна непосредственному наблюдению. Для того,
Действительно, почему значения рода, числа и времени относятся в чтобы установить, является ли некоторое значение морфологически обя-
русском языке к классу грамматических? Выбирая личную форму глагола зательным, нужно убедиться, что оно, во-первых, входит в некоторую
(т.е. не инфинитив, не причастие и не деепричастие), говорящий по- категорию с еще по крайней мере одним значением (т. е. синтагматически не
русски обязан выразить в составе такой глагольной словоформы время совместимо с другими значениями своей категории), и, во-вторых, что эта
описываемой ситуации (по отношению к моменту высказывания), а такж е категория обязательна, т. е. что существует такой класс словоформ, которые
— в прошедшем времени — грамматическое число и грамматический род всегда содержат одно и только одно значение из данной категории.
подлежащего (который для живых существ в основном совпадает с их Формулировка «существует такой класс словоформ» не является слу-
естественным полом) и еще ряд других значений, от которых мы в данный чайной; она связана со вторым важным свойством грамматических значе-
момент можем отвлечься. Точно так же, желая употребить какую-либо ний. Обязательность грамматической категории не может быть всеобщей, т.
форму существительного, говорящий по-русски обязан выразить в ее е. не может распространяться на все вообще словоформы данного языка: так,
составе число и падеж. Глагольные и именные словоформы в русском говоря о грамматической категории времени, обычно имеют в виду
тексте просто не существуют без этих дополнительных элементов: напри- 2
' См. (Pike 1957);в русской лингвистике термин
граммемапоявляется в начале 60-х
гг. в
мер, всякая именная словоформа выражает какое-то падежное значение работах 3. М.Волоцкой и Т. ММ. олошной,В. Н.Топорова идр.; окончательные же «права
гражданства» он приобрел благодаря А. А. Зализняку (си. [Зализняк
26-27J).
1967:
только глаголы, говоря о грамматической категории падежа — только МауепЫег 1981;Eckman et al. (eds.)
1986; Croft 1990]; ср. также [Мельчук 1998: 15-28
имена (или даже только личные местоимения, как, например, в англий- и Chvany1993].
ском, французском и многих других языках). Следовательно, обязатель-
ность определяется для некоторого подкласса словоформ данного языка. Итак, грамматическая категория в первом приближении — это мно-
Этот подкласс («область определения» категории) должен быть достаточно жество взаимоисключающих значений, обязательное для некоторого есте-
большим и/или иметь достаточно естественные и хорошо выделимые ственного подкласса словоформ данного языка. Данное определение дает
границы; причем он должен выделяться в языке сразу по многим признакам, только самую предварительную формулировку и не учитывает многих
а не только потому, что данная категория является для его элементов трудных случаев. Некоторые уточнения будут даны ниже, но пока су-
обязательной. Именно так обстоит дело с личными местоимениями: это щественно еще раз подчеркнуть, что базовым понятием для нашего
«хороший» естественный класс (несмотря на его малочисленность), ко- определения грамматического является обязательность, т. е. давление
торый был бы выделен в любом языке даже и в том случае, если бы у грамматической системы данного языка на говорящего, вынуждающее
местоимений не было никаких собственных, только их характеризующих его к выражению тех характеристик, которые, может быть, и не входили в
грамматических категорий. С другой стороны, нельзя утверждать, что в его первоначальный коммуникативный замысел.
русском языке у существительных (хотя бы у части) имеется обязательная Различия в наборе грамматических категорий — может быть, самые
категория естественного пола (с двумя значениями: 'мужского пола' и яркие и самые глубокие из различий между естественными языками. У
'женского пола'): «хороший» естественный подкласс одушевленных су- каждого языка имеется свой набор предпочтений (определяемый, в
ществительных в данном случае не годится — слишком многие названия конечном счете, особенностями культуры и мировосприятия данного
людей и особенно животных не обладают в русском языке морфологи- народа); грамматику языка в этом смысле можно представить себе как
ческими средствами для выражения пола (ср. такие слова, как дизайнер, некоторую анкету, или список вопросов, на которые говорящий, желая
хирург, рысь, скунс, гиена, чайка и многие другие); те же из них, которые составить на этом языке правильное высказывание, обязан дать ответы.
такими средствами обладают (ср. пары типа сосед ~ соседка, акробат ~ Тематика этих «вопросов анкеты» отражает приоритеты языкового
акробатка, медведь ~ медведица, скворец ~ скворчиха и т. п.), никаким другим, сознания говорящих на данном языке (точнее, может быть, было бы
независимым, признаком в естественный класс не объединяются31. говорить не о сознании, а о «коллективном подсознании», так как в
явном виде, конечно, эти приоритеты языковым коллективом, как
Более того, даже и в этих парах, строго говоря, противопоставляются не две правило, не осознаются; лингвисты в таких случаях предпочитают упо-
словоформы, выражающие разные значения одной категории, а словоформа с не- треблять термины типа «наивная картина мира», «наивные концепты»,
определенным (или, в семиотических терминах, «.немаркированным») значением — «folk semantics» и др., восходящие, в конечном счете, к идеям Вильгельма
словоформе, выражающей значение 'женского пола': так, слово акробат, в от- фон Гумбольдта и Эдварда Сепира; подробнее об этой проблематике
личие от слова акробатка, скорее всего означает просто 'человек определенной
профессии...', а не 'мужчина-акробат' и т.п.; таким образом, морфологической
см., в частности, [Апресян 1986 и Wierzbicka 1988]). По емкому и часто
категории здесь нет. Одна из ярких особенностей грамматических категорий цитируемому выражению Р. О. Якобсона, «основное различие между язы-
состоит в том, что только они — в силу обязательности — образуют эквипо- ками состоит не в том, что может или не может быть выражено, а в том,
лентные оппозиции (и только они, тем самым, допускают нулевые показатели); что должно или не должно сообщаться говорящими» [Якобсон 1959: 233].
словообразовательные же значения образуют привативные оппозиции (в которых Насколько разными могут оказаться «грамматические анкеты» даже в
один из элементов всегда семантически сложнее другого), и выделение нулевых таких, в общем, достаточно близких друг другу языках, как английский и
показателей в словообразовании невозможно. Тем самым, когда, например, русский, дает представление наш очень простой пример предложений
граммему единственного числа в русском языке называют «немаркированной», то (1) и (2). Употребляя глагольную словоформу, говорящий по-русски, как
в этом случае термину «немаркированный» придают другое (несколько более мы помним, должен ответить на вопрос относительно времени данного
расплывчатое) значение (» «более простой», «более распространенный», «базо-
вый»); не вдаваясь в детальный анализ понятия маркированности (относящегося, события и, если это событие относится к прошлому, то обязательно указать
скорее, к общей семиотике, чем к морфологии), укажем — среди очень многих родовую принадлежность подлежащего при данном глаголе (это, в
работ на эту тему — по крайней мере следующие: [Трубецкой 1939; Якобсон 1971; частности, означает, что, обращаясь к собеседнику, говорящему по-
русски, необходимо знать его пол); употребляя именную словоформу,
31
Именно поэтому значение 'женского пола' в русском языке и относится к словообра- необходимо располагать информацией о количестве соответствующих
зовательным, о чем см. подробнее ниже; всесторонний анализ данной проблемы см. также в объектов. (Не менее яркую особенность русской грамматической си-
статье [Кронгауз 1996]. стемы составляют граммемы категории падежа и граммемы категории
Во многом аналогичная ситуация и с употреблением форм суще-
глагольного вида, правил употребления которых — слишком сложных ствительных. В обоих языках информация о количестве объектов входит в
для вводного иллюстративного примера — мы сейчас касаться не будем.) «грамматическую анкету» (хотя правила употребления граммем един-
Совсем иными оказываются грамматические требования английского языка. ственного и множественного числа в некоторых тонких деталях различа-
Если, употребляя глагольную форму, говорящий по-русски выбирает ются — здесь еще один источник расхождения между грамматическими
фактически только между граммемами настоящего, прошедшего и системами разных языков). Но в английском языке при употреблении лю-
будущего времени (в соединении с граммемами совершенного и не- бого существительного, кроме этого, дополнительно требуется ответить и
совершенного вида), то говорящему по-английски приходится выбирать на вопрос о его «детерминации»: каждое английское существительное
между гораздо большим количеством форм, объединенных, к тому же, обязательно сопровождается в тексте либо определенным, либо неопре-
совсем иными принципами. Так, для английского языка недостаточен деленным артиклем (либо не сопровождается никаким, но это отсутствие
ответ на вопрос о том, к прошлому, настоящему или будущему относится артикля в данном случае тоже имеет строго определенную функцию).
описываемое событие (хотя такой вопрос английской грамматикой тоже Ответить на вопрос о «детерминации» существительного — т. е. о том,
задается); при отнесенности события к прошлому говорящему предстоит может ли, с точки зрения говорящего, его собеседник понять, о каком
выбирать еще как минимум между формами так называемого «простого именно объекте, называемом этим словом, идет речь — довольно сложно
прошедшего» и «перфекта» (ср. caught vs. have caught для глагола catch); (это знает всякий, изучавший английский язык как иностранный). Для
выбирая же между этими формами, говорящий по-английски ориенти- этого нужно располагать весьма разнообразной информацией: например, в
руется, в первом приближении, на то, сохраняет ли результат действия нашем случае, нужно помнить, шла ли уже речь о золотой рыбке раньше или
свою актуальность в момент высказывания (например, имеется ли пой- она упоминается впервые; если она упоминается впервые, то нужно
манная рыбка у собеседника или он выпустил ее обратно, съел, продал и установить, относится ли она к классу всем известных объектов или
т. п.; могут учитываться и другие факторы — например, была ли рыбка собеседник все-таки не сможет понять, какую именно из многих золотых
поймана только что, на глазах у говорящего или в более отдаленный мо- рыбок говорящий имел в виду (а может быть, и сам говорящий этого не
мент в прошлом). Подобные вопросы в русской «грамматической анкете» знает). В нашем переводе (2) мы сделали выбор в пользу именно такой,
отсутствуют: в большинстве ситуаций простая и перфектная английские «неопределенной» интерпретации, но выбор мог бы быть и иным, потому
формы соответствуют одной и той же русской форме поймал. Говорящего что русское предложение (1) никаких специальных указаний относительно
по-русски его грамматическая система не заставляет специально интере- этого не содержит: русская грамматика таких сведений не требует (что,
соваться тем, была ли рыбка поймана «только что» или «давно», находится конечно, не означает, что информацию о детерминации объекта
она при этом у говорящего или нет — если говорящему это безразлично говорящий по-русски никогда не может выразить — но для этого в его
(или неизвестно), он не будет выражать этой информации в своем тексте. распоряжении имеются прежде всего лексические средства).
Говорящий по-английски так поступить не может: он обязан ответить на Так и получается, что говорящие на разных языках оказываются
этот вопрос, чтобы выбрать из нескольких различных форм; любой его обязаны при выборе практически каждого слова проделать множество
выбор будет в этом отношении значим и будет свидетельствовать о том, сложнейших мысленных операций (для каждого языка они свои, строго
индивидуальные) — и самое удивительное, что говорящие (в том числе и
что по этому пункту анкеты он принял какое-то решение. Зато его ничто мы с вами, уважаемый читатель) все эти операции покорно и в боль-
не заставляет интересоваться полом своего собеседника (если, конечно, это шинстве случаев совершенно механически, в считанные доли секунды,
не входит в его коммуникативные намерения); более того, говорящий по- проделывают, принимая нужное решение. Трудности усвоения чужого
английски при употреблении форм 2 лица может проигнорировать даже языка во многом заключаются именно в том, что этот автоматизм ответов на
количество своих собеседников: смыслы 'ты поймал [а]' и 'вы поймали' в вопросы «грамматической анкеты» оказывается в иной грамматической
английском языке, как известно, передаются одинаково. системе нарушен: у говорящего на чужом языке появляется своего рода
Как читатель, может быть, помнит из Га. 3 Части первой, в классическом «грамматический акцент», который куда больше мешает общению на
арабском языке эта часть грамматической анкеты гораздо более дробная, чем в этом языке, чем акцент фонетический (также, заметим, в конечном счете
русском языке (не говоря уже про английский): употребление арабской гла- обусловленный нарушением фонологического автоматизма, потому что и
гольной словоформы 2 или 3 лица во всех временах и наклонениях требует фонологическая система любого языка жестко предписывает говорящим
обязательного указания на род и число подлежащего, причем грамматическая воспринимать одни звуковые различия и игнорировать другие,
категория числа различает не две, а три граммемы: единственного, двойственного и
множественного числа.
но при этом в каждом языке имеется свой собственный список таких Использование понятия обязательности для определения грамматического
«важных» и «неважных» различий). значения имеет длительную традицию. В новейш ее время тезис о грамматиче
ском
как обязательном наиболее последовательно отстаивал Р. О. Якобсон (хотя у него
В разных языках неодинаков не только набор и состав грамматичес
ких были и предшественники; в частности, сам Якобсон ссылается наканского
амери
категорий — достаточно сильно может различаться и само количество лингвиста и этнографа Франца Боаса — ср. прежде всего [Якобсоно вкладе
1959);
грамматических категорий. Не во всех языках мира число обязательных французского востоковеда Анри М асперо см. [Перцов 1996]). Понятие
грамматических категорий велико: есть языки, практически полностью их обязательности лежит в основе целого ряда (во многом несходных друг с другом)
лишенные. Здесь нет ничего удивительного — может быть, гораздо современных грамматических концепций, развивавшихся в работах [Мельчук
и 1997
удивительнее как раз тот факт, что грамматические категории в столь 1998] (но ср. уже одну из самых ранних публикаций [М ельчук 1961]),
берг[Грин
1960; Зализняк 1967; Бондарко 1976 и 1978; Касевич 1988; ВуЬее
и многих
1985]
многих языках существуют. Действительно, непосредственно для целей других.
общения грамматические категории не нужны — ведь они, как мы помним»
не сообщают того, что говорящий и так хотел выразить; создают
они некий
обязательный концептуальный шаблон, в который говоря
щий должен 2.3. Г р ам м ати ч ес к ая к а тегор и я , л ек се м а и п а р ад и гм а
уложить свой индивидуальный замысел. По-видимому,шаблоны
такие во Для дальнейшего изложения нам понадобятся два важных понятия —
многих случаях удобны (иначе языки не воспроизводили бы их с таким лексема и парадигма; оба они непосредственно опираются на понятия
постоянством), но они, безусловно, не являются необходи
мыми. К языкам с грамматического значения (как бы ни интерпретировать это последнее) и
минимальным количеством грамматических категорий относятся многие грамматической категории. Но прежде чем мы перейдем к их харак-
41
языки Ю го-Восточной Азии (например, вьетнамский или тайский), многие теристике, следует вернуться к некоторым свойствам грамматической
языки Западной Африки, а также почти всеназываемые
так креольские категории, о которых выше было сказано лишь мимоходом.
языки,т. е. языки, возникшие за сравнительно
роткий
ко период времени в Согласно определению, в одну грамматическую категорию объединя-
результате интенсивного взаимодействия двух разных языковых систем ются взаимоисключающие значения — т.е. такие, которые не могут быть
(например, языка колонизаторов и коренных жителей); это языки, как бы выражены одновременно в одной и той же словоформе данного языка.
построенные из рассыпанных и сразу же вновь собранных обломков двух Так, в русском языке имя не может быть одновременно в единственном и
разных наборов лексических и грамматических деталей. Очень характерно, множественном числе, глагол — одновременно в настоящем и прошедшем
что такие «вновь созданные» языки почти лишены обязательных категорий: времени и т. п.; русские граммемы ЕД и мн (равно как НАСТ и ПРОШ) исключают
поставленный в критические условия, язык нуждается в самом необходимом друг друга (можно также сказать, что они «синтагматически
и может позволить себе обходиться без грамматики, которая, таким образом, несовместимы»).
должна рассматри ваться, скорее, как побочный продукт длительной Случаи грамматической омонимии,разумеется, не наруш ают этого правила:
языковой эволюции, приводящей к постепенному закреплению ведь омонимия как раз свидетельствует
и о том, что перед нами разные слово-
«концептуальных шаблонов» (к диахроническим проблемам грамматики мы формы , у которых лиш ь совпадаетплан выражения (в отличие от подавляю щ его
еще не раз будем возвращаться в последующих главах). С точки зрения большинства других словоформ данного языка, которы е эти значения различают
носителей «языков без грамматики», языки типа арабского (и даже формально). Русская словоформа кости может бы ть формой НОМ . М Н, а также
ВИН. МН, ДАТ. ЕД, ГЕН. ЕД и ЛОК. ЕД; но в каждомиз своих контекстных употре -
английского) являются чрезмерно избыточными и громоздкими, со слишком блений она выражает только одно из этих падежно-числовы х значений, а все не
«плотной тка нью»; напротив, с точки зрения носителей языков с развитой одновременно. Точно так же, словоформа организуютможет быть формой либо наст,
системой грамматических категорий, «языки без грамматики» являются времени НЕСОВ (держитесь: уже организуют спасательные работы), либо буд.
слишкомнеэксплицитными и приблизительными: это разреженный горный времени СОВ (если завтра не организуют спасательные работы, слоны могут
воздух,которым трудно дышать. погибнуть), но она не может одновременно выражать оба эти значения. Это феномен
формального неразличения значений, а не их синтагматического совмещения.
Считается, что один из самых предельных случаев языковой системы без граммати-
ческих категорий (так называемой «аморфной») представлен не каким-либо полноценным
Невозможность одновременно присутствовать в одной словоформе —
естественным языком, а таким несколько ограниченным и в какой-то мере искусственным это некоторый объективный факт, который и дает основания для объеди-
образованием, как язык китайской классической поэзии (в реальном древнекитайском нения соответствующих значений в категорию. Заслуживает внимания,
языке грамматические категории, хоть и в очень небольшом количестве, все-таки имелись); ср. однако, вопрос, почему те или иные значения оказываются друг с другом
обсуждение этой проблемы в (Яхонтов 1975]. синтагматически несовместимы.
Наиболее естественный ответ, который сразу напрашивается, состоял
тельной степени рискованными, так как грамматическая категория оказывается
бы в том, что эти значения несовместимы друг с другом логически. существенно более системно-обусловленным и конкретно-языковым понятием,
Действительно, один и тот же объект не может быть в количестве одного и чем грамматическое значение. Иной подход представлен у И.А.Мельчука: в
больше одного; событие не может одновременно быть завершенным и [Мельчук 1998] «исчисление логически возможных значений» организовано
незавершенным и т. п. Конечно, такие случаи явной логической несо- именно в терминах категорий (таких, как «наклонение», «результативность»,
вместимости среди граммем грамматических категорий бывают; но они, «реактивность» и т.д., и т.п.), которым, тем самым, приписывается универ-
как кажется, в естественных языках составляют лишь меньшинство. Во сальная значимость. Как мы видели, в естественных языках это далеко не так.
многих случаях никакой специальной априорной несовместимости между Решение И. А. Мельчука основано на том, что он видит в категории прежде
граммемами одной и той же грамматической категории нет; то, что они всего набор «семантически или логически» исключающих друг друга элементов
оказываются объединены во взаимоисключающее множество — факт, ха- [Мельчук 1997: 247-248], что в данном случае представляется преувеличенной
рационализацией реальной картины. Даже внеязыковой пример И. А. Мельчука
рактеризующий грамматическую систему именно данного языка. Таким — категория цвета — не является с этой точки зрения безупречным: реальный
образом, языки мира различаются не только количеством грамматических физический объект вполне может быть нескольких цветов одновременно (или же
значений (о чем говорилось выше), но еще и тем, как именно эти быть «смешанного» цвета), безо всякого нарушения «семантической или логиче-
грамматические значения распределяются по категориям в рамках каждой ской» совместимости. А. А. Зализняк при определении грамматической категории
конкретной грамматической системы. прибегает к более осторожной формулировке (предпочитая говорить не о «се-
мантической или логической взаимоисключительности», а об «однородности»
Одну из наиболее ярких иллюстраций этого свойства грамматических зна- элементов грамматической категории: см. [Зализняк 1967: 23]); впрочем, понятие
чений можно найти в бретонском языке, где показатель двойственного числа однородности никак специально не поясняется.
daou- способен сочетаться с показателем множественного числа -ой: ср. lagad
'(один) глаз' ~ itaomlagad 'глазй, пара глаз' ~ tUum!agadok 'несколько пар глаз' Итак, мы можем констатировать лишь один бесспорный эмпириче-
(см. [Temes 1992: 415-417]); тем самым, мы вынуждены признать, что в бре- ский факт — в естественных языках некоторые наборы грамматических
тонском языке существуют две разные грамматические категории: «парности» и значений исключают друг друга в одной и той же позиции (в общем случае не
«множественности», совместимые друг с другом. Этот пример наглядно свиде- потому, что они логически не совместимы друг с другом, а потому, что
тельствует о том, что к понятию «категории вообще» (независимому от конкретного таковы принципы организации грамматической системы данного языка). С
языка) нужно относиться с очень большой осторожностью: в разных языках могут
действовать совершенно разные «объединительные стратегии». точки зрения морфологии, этот факт имеет следующее важное следствие:
Несколько менее экзотический (но также очень показательный) пример связан в языке с морфологическим выражением грамматических значений
со взаимодействием значений времени и наклонения. В одних языках показатели морфемы, выражающие лексические значения имен и глаголов, никогда
времени сочетаются с показателями наклонения (так, например, в латинском языке не выступают изолированно, а сопровождаются морфологическими
конъюнктив различает настоящее и прошедшее время) и, таким образом, входят в показателями соответствующих граммем. Именные и глагольные слово-
две разные грамматические категории; но во многих других языках выбор формы в таких языках членятся на две части: основу (состоящую из корня и,
показателей косвенного наклонения исключает употребление в глагольной возможно, каких-то неграмматических, т. е. словообразовательных
словоформе показателей времени (чему, кстати, вполне можно предложить аффиксов) и флексию (состоящую из грамматических показателей)s>.
логическое объяснение: ирреальное событие, обозначаемое формами косвенных
наклонений, не может относиться к реальному времени; подробнее см. Гл. 7, §2). Традиционный синоним термина флексия в русской грамматической традиции
Такое явление особенно характерно для тюркских языков, применительно к ко- — термин окончание — с точки зрения морфологической типологии не вполне
торым можно говорить о единой грамматической категории времени-наклонения (ср. корректен, поскольку грамматические значения в языках мира могут выражаться
[Володин/ХраковскиЙ 1977]). Похожая картина наблюдается и в языках банту, где, не только «оканчивающими» основу суффиксами, но и «начинающими» ее
однако, в отличие от тюркских языков, глагольная словоформа, как правило, вообще префиксами, не говоря уже об инфиксах и трансфиксах. С другой стороны, не
может содержать только один показатель некоторой максимально обшей всегда верно и то, что флексионные морфемы являются наиболее периферийными
глагольной категории, выражающий то вид, то время, то наклонение, то таксис; не в словоформе (т. е. самыми первыми или самыми последними, при условии их
случайно многие специалисты по языкам банту настаивают на том, чтобы при префиксального resp. суффиксального выражения): мы подробно обсуждали эту
описании этих языков отказаться от терминов типа «вид» или «наклонение» в проблему в §3 Гл.2 Части первой в связи с феноменом «экстернализо-
пользу нейтральных обозначений типа «глагольный заполнитель» (франц. tiroir,
букв, 'выдвижной ящик*). s)
Н апомним, что линейная членимость на основу и ф лексию в язы ках фузионного типа
В связи с этим попы тки говорить о типологии гр ам м атических(вкатегор ий может быть затруднена или даже невозможна; это (достаточно частое) свойствовитой
языков с раз
отличие от типологии грамматических значений!) представляются в значи- грамматической системой порождает специфические проблемы морфологического описания
(ср. обсуждение словесно-парадигматических моделей
Част ивпервой, Гл. 2, §4).
ванных аффиксов» (типа русского -ся), нарушающих «принцип возрастающей зом разрешается это противоречие? Дело в том, что когда словари и грам-
грамматичное™». В настоящей книге термин окончание не используется. матические описания апеллируют к лексеме, а не к словоформе (а это про-
Флексионные показатели, как известно, образуют в языке особую исходит всегда, когда хотят абстрагироваться от грамматических значений
морфологическую подсистему, часто обладающую собственными фор- слова), они обычно предъявляют — в рамках некоторых общепринятых
мальными свойствами: так, на стыках флексии и основы (а также условных процедур анализа — тот или иной представитель лексемы, т. е.
при соединении разных флексионных показателей друг с другом) могут материальный объект, который «замещает» лексему, или «представляет» ее
развиваться разнообразные сандхи и усиливаться алломорфическое в соответствии с явным или неявным соглашением. Этот объект сам по
варьирование; для флексионных показателей также крайне характерна себе не является лексемой, но его договариваются считать лексемой.
кумуляция. Все зги свойства нетипичны для необязательных словообра- Обычно в качестве таких представителей лексемы выступают объекты
зовательных показателей. Но главное следствие обязательного выражения двух типов: либо это просто одна из словоформ в парадигме, либо основа
грамматических значений состоит в том, что словоформы, содержащие всех или некоторых словоформ. На выбор той иной словоформы в ка-
грамматические показатели, объединяются в особые замкнутые классы — честве представляющей могут влиять разные соображения: например, ее
парадигмы. Парадигмой называется множество словоформ с одинаковым меньшая морфологическая сложность (т.е. формальная исходность, по-
лексическим значением (= с общей основой) и разными грамматиче- зволяющая на ее базе получить все остальные словоформы данной пара-
скими значениями (= с разными флексиями). Парадигму часто пред- дигмы), какие-то особенности ее семантики либо просто традиция. Пред-
ставляют графически как своего рода таблицу с несколькими входами; ставляющей словоформой обычно оказывается: для существительных —
строки и столбцы этой таблицы содержат названия граммем, а в клетках словоформа номинатива единственного числа, для глаголов — словоформа
таблицы фигурируют флексии (или целые словоформы), выражающие инфинитива, словоформа 2 лица ед. числа императива или словоформа I
соответствующие комбинации граммем; «автономность» и «неаддитив- лица ед. числа настоящего времени (как это было принято у античных
ность» парадигмы, естественно, повышаются, если доля кумулятивных грамматиков) и т. п. Похожие соображения определяют и выбор основы в
морфем в парадигме оказывается велика. качестве представителя лексемы: основ в развитой флективной парадигме
С понятием парадигмы тесно связано и понятие лексемы** (фак- может быть несколько, и обычно выбирается основа формально наиболее
тически, лексема и парадигма — это две стороны одной и той же простая (либо принадлежащая «представляющей» словоформе).
«морфологической медали»); лексема — это общая часть парадигмы, т. е. Использование основы в качестве «имени» лексемы имеет то преимущество,
слово в отвлечении от его грамматических значений. Говорят, что та или что наглядно осуществляет абстракцию от грамматических значений
иная парадигма свойственна (или приписана) той или иной конкретной (значение лексемы совпадает со значением основы); напротив, недостатком
лексеме, что две разные лексемы могут иметь одинаковые {или разные) здесь является то, что основа, в отличие от словоформы, все же объект
парадигмы и т. п. искусственный, возникающий в результате аналитической деятельности
Заметим, что если парадигма является, так сказать, наблюдаемым лингвиста (и поэтому, в частности, ее внешний облик в принципе может
объектом (это особым образом организованное множество реальных сло- быть неоднозначен). В любом случае, следует ясно представлять себе, что
воформ), то лексема представляет собой некоторую абстракцию: это формулировки типа «лексема стена*, «лексема стен-», «лексема нести»,
парадигма «минус» ее переменные грамматические элементы. У лексемы «лексема нёс-», «лексема/его» и т. д., и т. п. отражают лишь какое-то одно из
нет непосредственного материального носителя. Тем не менее, принято
считать, что в словарях фигурируют именно лексемы (что, впрочем, многих возможных условных соглашений.
естественно: ни один словарь не в состоянии вместить всех словоформ В обыденном (а нередко и в научном) языке термину «лексема» —
языка со сколько-нибудь развитой словоизменительной морфологией, да и как и термину «словоформа» — соответствует понятие «слово»: так, мы
практической ценности в таком словаре было бы немного). Каким обра- можем говорить о «формах слова» (имея в виду словоформы лексемы)
или о том, что стена и стенами являются «формами одного и того же
'Термин предложен в данном значении А. М.Пешковским в 1918 г. (и в дальнейшем слова» (т.е. одной лексемы). Как можно видеть, форма в определенных
использовался А. И.Смирницким, А. А. Зализняком и др.), но следует иметь в виду, что он контекстах выступает синонимом термина словоформа (если речь идет о
независимо употребляется авторами многих лингвистических концепций в различных словоформе как носителе грамматического значения); словоформу, не
значениях: так например, в теории А. Мартине лексемой называется неграмматическая
морфема (тогда как грамматическая морфема называется морфемой, а «просто» морфема — имеющую парадигмы (как например, наречие или предлог в русском
мопемой). языке), нельзя назвать формой.
множество лексем с одинаковой парадигматической схемой составляет
Если лексема является единицей словаря, то парадигма является грамматический разряд (ср. [Зализняк 1967: 33]). Так, качественные и
основным объектом грамматического описания. Тем не менее, в боль- относительные прилагательные в русском языке принадлежат к разным
шинстве формальных моделей морфологии понятие парадигмы отсутствует грамматическим разрядам, потому что вторые, в отличие от первых, не
(исключением являются только словесно-парадигматические модели, в имеют в составе парадигмы так называемых кратких форм. Аналогично, к
которых это понятие как раз является центральным). Задача описания разным грамматическим разрядам в русском языке будут принадлежать
парадигмы как особого объекта, строение которого подчиняется сложным переходные и непереходные глаголы (вторые не имеют форм пассивного
закономерностям — одна из наиболее интересных задач морфологии, залога), глаголы совершенного и несовершенного вида (первые не имеют
решение которой пока лишь намечено в некоторых работах. форм настоящего времени) и т.д., и т.п.
С другой стороны, парадигмы даже внутри одного грамматического
Само понятие парадигмы (греч. 'образец') восходит к античной традиции разряда могут иметь — в силу алломорфического варьирования — разное
грамматического описания, согласно которой именно словоформа (а не морфема)
оказывалась наименьшей единицей лингвистического анализа; соответственно, материальное наполнение; парадигмы с совпадающим содержимым своих
вместо свойства «состоять из таких-то и таких-то морфем» грамматическое - опи клеток (— с одинаковыми флексиями) образуют словоизменительный тип;
сание моделировало другое свойство — «иметь одинаковый/неодинаковый набор именно таким образом формируются традиционные типы склонения и
словоформ» (т. е. «грамматически изменяться так же, как лексема, принадлежа
щая к спряжения флективных языков. Так, в русском языке лексемы тот,
определенному образцу»). Такая модель имеет определенные преимущества при волчий и пятый относятся к одному и тому же грамматическому разряду
описании языков с затрудненным морфемным членением Часть
(см. первая,Гл. 2, § (поскольку набор граммем у них одинаков), но к трем разным типам
4); в XX веке многие идеи античной «безморфемной», «парадигматической» склонения (поскольку, например, флексии НОМ. мн у всех трех лексем
морфологии получили весьма широкое распространение (особенно применитель но к разные: ср. т-е, волчь-ш и пят-ые}.
описанию языков классического индоевропейского типа). Как уже было сказано
выше, одним из первых пропагандистов «словесно-парадигматической» модели был 2) Описание и классификация так называемых «дефектов парадиг мы»,
британский лингвист Р. Робинз; позднее его идеи были более матически
систе под которыми понимается появление «аномальных» пустых клеток в
разработаны его соотечественником П. М этыозом[M(см. atthews1972 и 1991]). В составе парадигмы (таких, как отсутствие формы ГЕН. мн у лексемы
нашей стране приблизительно в то же время во многом сходные идеи развивались треска,формы 1 ЕД.НАСГ у лексемы победить,форм мн. числа в целом у
А. И. Смирницким (см. прежде всего посмертно изданный курс ций лек лексем тоска или казна и т. п.). Заметим, что отсутствие форм в данном
[Смирницкий 1957]); в дальнейшем понятие парадигмы было в наибольшей степени случае трактуется именно как аномальное явление, а не как свидетельство
разработано у А. А. Зализняка (в его классической книге [Зализняк 1967]; ср. также принадлежности данной лексемы к другому грамматическому разряду.
[Крылов 1997]). Особенно показателен в этом плане пример лексемы голубой. Это слов о
В самое последнее время наблюдается новый рост интереса к понятию - па относится к грамматическому разряду качественных прилагательных (и так
радигмы со стороны представителей самых разных теоретических направлений. В
рамках генеративной модели описания языка американский морфолог Стивен и описывается, например, в [Зализняк 1977]); между тем, кратких форм у
Андерсон создал особую теорию, названную им «расширенной словесно-пара - него не существует. Однако отличие грамматической трактовки слова
дигматической теорией» (см., в частности, его последнюю[Anderson
книгу 1992] с голубойот слов типапятыйили типаволчийсостоит в том, что если у этих
характерным названием «А-морфная [т. е. 'безморфемная'] морфология». В то же последних появление кратких форм считается в принципеможным невоз (и
время понятие парадигмы играет большую роль в теориях функционального - и ко поэтому не ожидается), то у слова голубой,в соответствие с его семантикой,
и
гнитивного направления, а также в близкой к ним «естественной морфологии»; э краткие формы возможны; они отсутствуют починам при формального
исследований, специально посвященных этой проблематике, назовем жде всего
пре порядка. Таким образом, грамматический разряд закрепляет скорее наши
(W urzel 1984; Plank 1991; Carstairs1987 и 1992;Aronoff1994); болееподробный гипотетические ожидания относительно ранабословоформ данной
обзор этих и других работ можно найти в [Плунгян 1998]. лексемы; реальная картина обязательно должна быть дополнена
К основным задачам «теории парадигм» (решенным в настоящее информацией о дефектах парадигмы. Типология таких дефектов (а их
в
Ремя с разной полнотой) можно было бы отнести следующие. появление во многих отношениях не случайно) — особая область
1) Выявление «классов эквивалентности» на множестве всех пара- исследований, пока также почти не разработанная.
Дигм данного языка, т. е. парадигм, имеющих одинаковую структуру (= К описанию дефектов парадигмы примыкает описание других - осо
Одинаковый набор клеток с одинаковыми названиями) и одинаковое бенностей структуры парадигм, ощущаемых как в каком-то смысле - ано
наполнение. Эквивалентность первого типа (т. е. структурная эквива- мальные отклонения от эталона. Наиболее важную роль среди них играет
Ле
нтность парадигм) описывается понятием «парадигматической схемы»;
системная и/или случайная омонимия граммем в парадигме («совпада ющие
клетки»), часто описываемая с помощью понятия нейтрализации устанавливают отношения солидарности ('принадлежать к той же кате-
(заимствованного из фонологической концепции Н. С. Трубецкого) или гории') и формируют эквиполентные оппозиции; словообразовательные
предложенного Л. Ельмслевым понятия синкретизма;так, говорят о син - значения устанавливают отношения производности ('быть более/менее
кретизме граммем ДАТ.МН и АБЛ. МН в латинском склонении, о кретизме
син сложным')81 и формируют привативные оппозиции. Так, пара красный ~
форм ГЕН. ЕД, ДАТ. ЕД и ЛОК. ЦД у русских существительных склонения
3 и т. красноватый связана словообразовательными отношениями прежде всего
п.; о связанных с этими явлениями теоретических мах проблесм. также потому, что исходный элемент этой пары (красный) семантически «бед-
[Булыгина 1968 и Булыгина 1977: 199-204]). Нетривиальной проблемой нее» производного элемента: если последний содержит семантический
являются и так называемая «неполные» граммемы (которые мы рассмотрим компонент 'в небольшой степени*, то первый ничего не сообщает о том, в
более подробно на материале граммем падежа Га. в2, 2.3).3) Описание какой степени соответствующий признак проявляется (так, мы в равной
закономерностей, связывающих разные словоформы в парадигме, а также степени можем сказать очень красный и немного красный и т. п.). Оппозиция
описание эволюции и диахронической перестройки парадигм: почему этих элементов привативна. Тем самым, значение *в небольшой степени' не
возникают и исчезают нерегулярные формы, увеличи вается и уменьшается является обязательным — опять-таки, прежде всего потому, что оно не
число словоизменительных типов и их продуктив ность; какие формы в входит ни в какую категорию; говорящий выражает это значение
парадигме являются исходными; существуют «более
ли важные» и «менее только тогда, когда это является частью его коммуникативного замысла.
важные» формы и т. д., и т. п. На этом направле
нии (благодаря работам В. Иногда, впрочем, в лингвистических работах встречаются термины
Вурцеля, Ф. Планка, Дж. Байби, А. Карстейрза и др.7*) уже получены «словообразовательная категория» и «словообразовательная парадигма»;
некоторые интересные результаты, но, по-видимому, главные открытия здесь эти термины (хотя и фигурируют в данном случае в своем непрямом
еще впереди. значении) отражают элементы парадигматической организации, иногда
действительно присущие словообразовательным значениям. В частности,
некоторые из них могут быть синтагматически несовместимы (например,
§3. Неграмматические значения типа 'очень большой' и 'очень маленький' или 'деятель*, 'объект
(словообразовательные и лексические) значения действия' и 'инструмент действия'); однако во всех случаях, когда мы
Грамматические значения противопоставлены не только лексичес- имеем дело со словообразовательным значением, оно остается про-
ким, но и словообразовательным значениям. Как мы уже неоднократно тивопоставлено «исходному», «немаркированному», семантически более
указывали, в рамках излагаемого здесь подхода грамматические значения бедному элементу. В этом смысле словообразовательные значения пара-
характеризуются прежде всего своим обязательным характером; это дигм никогда не образуют. Словообразовательные значения различают
«концептуально привилегированные» значения данного языка. Отличие разные лексемы (отсюда и их название); если же два элемента отличаются
лексических значений от словообразовательных лежит в другой плос- друг от друга только своими грамматическими значениями, то это —
кости; его можно определить чисто формально. Лексические значения словоформы одной и той же лексемы.
выражаются корневыми, словообразовательные — некорневыми морфе- В лингвистической литературе приводилось очень много «критериев»
мами (т. е. несегментными морфемами или — чаще — аффиксами). (число их достигает в некоторых работах двух десятков), позволяющих от-
личить словообразовательные значения от грамматических: ср. в особен-
Заметим, что по отношению к грамматическим показателям эта разница ности [Dressier 1989; Plank 1991; Перцов 1996]; ср. также [Мельчук 1997:
несущественна: грамматические значения могут быть выражены как аффиксами 278-283]. Однако в рамках избранного нами подхода все эти критерии
(или несегментными морфемами), так и корнями (такие корни называются имеют только эвристическое значение, так как для нас различие между
служебными, или вспомогательными — англ, auxiliaries). грамматическими значениями (граммемами) и словообразовательными
Словообразовательные значения, таким образом, по способу выра- (дериватемами) всецело определяется их обязательностью; все остальные
жения все же ближе к грамматическим; их отличие от грамматических отличия либо следуют из свойства обязательности, либо не имеют
значений прежде всего в том, что они не являются обязательными и в силу универсального характера (т. е. способны противопоставить лишь часть
этого не образуют ни категорий, ни парадигм. Грамматические значения дериватем или граммем).
' В качестве интересного частного исследования эволюции парадигм в славянских языках
' Вообще говоря, можно различать формальную и семантическую производностъ при

1
можно упомянуть также работу (Janda 1996).
словообразовании; эти два отношения не всегда тождественны (ср. [Мельчук 1967]; но
см. также ниже. Гл. 3, 4.2).
репрезентация» и т. п.; показателями данных граммем как раз и выступает смена
Тем не менее, применительно к типологии морфологических значе- грамматического разряда у соответствующего класса словоформ9'. Это решение
ний, вполне осмысленно следующее утверждение: при прочих равных логически непротиворечиво, но теоретически несколько искусственно: граммати-
условиях одни аффиксальные значения чаще оказываются граммемами, ческая категория репрезентации оказывается единственной в своем роде как в от-
ношении содержательных, так и в отношении формальных свойств; ее введение не
тогда как другие — дериватемами; некоторые значения никогда не явля- поддерживается никакими независимыми аргументами (кроме соответствия
ются граммемами, а некоторые — никогда не являются дериватемами. традиционным схемам описания). Словообразовательная трактовка соответству-
Таким образом, универсальное семантическое пространство аффиксальных ющих явлений равно возможна, но при этом теоретически существенно проще.
значений как бы оказывается поделено на три части с не вполне
четкими границами: «словоизменительную» (куда входят, например, такие Закономерность, касающаяся распределения значений на дериваци-
значения, как падеж, залог, лицо/число подлежащего при глаголе), онно-грамматическом континууме, была наиболее эксплицитно сформу-
«словообразовательную» (куда входят, например, такие значения, как лирована Дж. Байби в ее книге 1985 г., где она была названа «шкалой
инструмент действия, каузатив, уменьшительность) и «смешанную», зна- релевантности» (имеется в виду релевантность значения внутри континуума
чения из которой могут оказаться либо граммемами, либо дериватемами в по отношению к лексическому значению исходного слова; подробнее об
зависимости от конкретных свойств данной языковой системы (таковы этом см. в обзорах [Кибрик/Плунгян 1997 и Плунгян 1998]).
прежде всего аспектуальные и количественные значения, между кото- Как можно видеть, внутри грамматических значений, таким образом,
рыми и в других отношениях немало общего). Относительно того, чем выделяются два класса: класс «сильных» грамматических значений,
определяется принадлежность произвольного значения к той или иной никогда не выражаемых с помощью дериватем, и класс значений про-
зоне этого континуума, можно сказать следующее (хотя, вероятно, сде- межуточной природы, которые могут быть грамматикализованы, если в
ланные утверждения будут не полны). Значения, минимально связанные с соответствующем языке для них будет создана обязательная категория. Про
лексическим значением модифицируемого слова, попадают в «грам- значения из первого класса можно утверждать, что если они вообще
матическую» часть континуума; напротив, значения, в сильной степени выражаются в языке (в особенности, морфологически), то ничем иным
преобразующие лексическое значение слова, склонны оказываться в его как означаемыми граммем они быть не могут; для выяснения статуса
«деривационной» части. Кроме того — и это также очень важный кри- значений из второго класса необходимо еще проводить дополнительное
терий — словообразовательными окажутся все те значения, которые исследование.
меняют набор грамматических категорий слова (например, превращают Существует любопытная корреляция между принадлежностью зна-
имя в глагол, глагол в наречие и т.п.). чения к классу «сильных» граммем и его семантической природой; эта
корреляция имеет более глубокий (и более определенный) характер,
Действительно, трудно представить себе, чтобы, например, название ин- чем принцип релевантности, сформулированный Дж. Байби. В теории
струмента (типа выключатель) оказалось бы признано словоформой глагола вы- грамматики специфика «сильных» граммем отражалась с помощью до-
ключать: какова будет та обязательная грамматическая категория, в которую это статочно разнородного набора терминов; наиболее известными являются их
значение будет входить? Даже у отглагольного имени действия (типа выключение)
слишком много грамматических отличий от глагола, чтобы считать его глагольной обозначения как «реляционных» (термин Э. Сепира), «формообра-
словоформой. зовательных» (термин русской грамматической традиции, связанный, в
Это утверждение противоречит, однако, привычной точке зрения, согласно частности, с именем Ф. Ф. Фортунатова) или «синтаксических» значений.
которой, например, причастия и деепричастия считаются глагольными слово- Последний термин, пожалуй, наиболее употребителен, и, несмотря на
формами (впрочем, в русской грамматической традиции, например, эта точка некоторую условность, может считаться удачным; в большинстве
зрения всегда имела и оппонентов). В рамках нашей системы понятий причастия отечественных работ по теории грамматики используется именно он.
следует признать отглагольными прилагательными, связанными с исходным гла- Синтаксическим граммемам противопоставляются «несинтаксические»
голом словообразовательными отношениями. Тот факт, что это словообразование
несколько более регулярно (= продуктивно), чем это характерно для «средней» 9
* Замечание И. А. М ельчука относительно того, что категория репрезентации у А. И.
русской дериватемы, конечно, не может служить контраргументом (о роли регу- Смирницкого является просто «другим названием» категории финитностичук 1998:256],
[М ель
лярности в противопоставлении словообразования и грамматики см. раздел 4.2). неточно: категория репрезентации призвана описывать любую ситуацию,
которой
прив одну
Заметим, впрочем, что существует и теоретически более последовательная лексему объединяются классы словоформ, относящиеся к разным ческим
граммати
разрядам.
Легко видеть, что объединение в одну лексему финитных (т. е. способных
быть синтаксически
попытка «спасти» традиционную трактовку причастий и подобных им образований главными) и нефинитных (т.е. неспособных быть синтаксическиными)глав
словоформ есть
как относящихся к словоизменению. При такой трактовке вводится особая всего лишь частный случай такого объединения; репрезентация и финитность — разные
категория репрезентации (термин предложен А.И.Смирницким, см. [Смирниц- (причем логически независимые) понятия.
кий 1959: 245-248]) с граммемами «глагольная репрезентация», «адъективная
(также «семантически наполненные» или, в терминологии А. А. Зализняка, категории обладают так называемым свойством регулярности (ср. [За-
«номинативные»). лизняк 1967: 24-26]), т.е. каждая (или почти каждая) из этих граммем
Основной особенностью синтаксических граммем является та, что может присоединяться к каждой (или почти каждой) основе из соот-
они, строго говоря, не выражают никаких значений в собственном смысле, ветствующего класса: так, большинство русских существительных имеет
т. е. не соотносятся (в отличие от граммем числа, времени или вида) полный набор падежных форм и, наоборот, большинство русских падежных
ни с какими свойствами реального мира. Эти граммемы являются только граммем присоединяются к основам всех русских существительных. Этим
(или по преимуществу10') средствами морфологического маркирования обеспечивается наличие «рядов форм» с общей основой (т.е. с общим
синтаксических отношений согласования или управления между лексическим значением), которые и объединяются в одну лексему. Однако
словоформами в тексте; иначе говоря, они служат не для описания дей- свойство регулярности, вообще говоря, независимо от свойства
ствительности, а для связи элементов текста друг с другом. Использование обязательности: как мы убедимся в следующем разделе, возможна ре-
синтаксических граммем в морфологии является своего рода «страховочным гулярность без обязательности; и, как нам предстоит убедиться сейчас,
механизмом» языка, когда средствами морфологии дублируются возможна обязательность без регулярности.
синтаксические отношения; тем самым, существенно повышается связ- Что в точности означает эта последняя ситуация? В языке существует
ность текста. Но в отношении синтаксических граммем в особенности грамматическая категория, которая обязательна, т.е., например, какая-то
верно утверждение, применимое, как мы видели, и к граммемам вообще: одна из ее граммем выражается при каждом существительном данного
языка. Но оказывается, что если основа существительного сочетается с
языковая система может успешно функционировать и без них. Языки, граммемой j/, то она уже не может сочетаться с граммемой йб (и нао-
лишенные синтаксических граммем (таких, как граммемы рода, падежа, борот). Такая ситуация вполне возможна; она означает, что определенное
залога и др.), достаточно многочисленны; такие языки принято называть множество лексем данного языка без остатка разбивается на непересека-
изолирую щ ими, ющиеся подклассы, каждый из которых характеризуется своим значением
М ы не будем здесь более подробно обсуждать специфику - синтак некоторой грамматической категории. Эта категория приписывается, таким
сических граммем в целом (индивидуальная характеристика важнейших из образом, лексемам, а не словоформам и задает грамматическую
них будет дана ниже Гл. в 2-3); для более глубокого знакомства с классификацию лексики; поэтому она и называется классифицирующей.
проблемой можно рекомендовать работы [Зализняк 1967: 23-24; чукМ ель Одним из наиболее характерных примеров классифицирующей кате-
1997: 308-310; Булыгина 1980; Бондарко 1978; Anderson1982 и 1985 а].Мы гории является категория грамматического рода в языке типа русского:
ограничимся тем, что укажем некоторые важные следствия, рыекото
может действительно, в русском языке каждое существительное какого-то рода (и
иметь для классификации морфологических значений лом в це при этом только одного из трех возможных), но, за сравнительно
противопоставление синтаксических и несинтаксических «значений» (как немногочисленными исключениями (типа супруг ~ супруга), основа
мы видели, термин «значение» здесь употреблен расширительно). существительного не может менять своего «раз и навсегда» в языке уста-
Принятая нами классификация значений предполагает, что исходным новленного рода: не существует «родовых парадигм», существуют только
является противопоставление обязательных (грамматических) и не - обяза «родовые классы», которые объединяют соответственно все лексемы муж-
тельных (лексических или словообразовательных, в зависимостисоба от спо ского, женского и среднего рода.
выражения) значений. Грамматические значения, в свою очередь, могут Напомним, что для русских прилагательных ситуация, как известно, - прин
подразделяться далее по разным основаниям. Помимо противопо ставления ципиально иная: род прилагательных — словоизменительная, а не словоклас-
синтаксических и несинтаксических грамматических значений, существует сифицирующая категория, поскольку каждая адъективная основа в нормальном
также независимое от него противопоставление словоизмен ительных и случае сочетается с показателями всех трех родов; прилагательные, в от
отличие
словоклассифицирующих грамматических значений. Кратко поясним, что существительных, имеют родовые
парадигмы.
имеется в виду. Другим примером классифицирующей категории является, по всей
Обычно грамматическому значению приписывается свойство чать
разли вероятности, русский вид. Каждая основа русского глагола может быть
разные словоформы одной лексемы (= разные формы одного го же
и то либо «совершенного» (ср. решить), либо «несовершенного» (ср. крушить)
слова). Это действительно так, если граммемы соответствующей вида; так называемые «двувидовые» основы типа казнить или арендовать
|0
трактуются как омонимичные (ср. выше, 2.3). При этом далеко не ка-
* Часто одна и та же граммема может иметь как синтаксические, так и несинтаксические ждая русская глагольная основа может позволить себе изменить свой вид
функции; мы еще будем не раз сталкиваться с этим явлением.
на противоположный без каких-либо дополнительных изменений лек-
сического значения: так например, лексема плакать — несовершенного тики» (хотя даже и с этой точки зрения словообразование, как известно,
вида, а все ее однокоренные корреляты совершенного вида (типа запла- частично относится к лексике). Однако недостаток его в том, что оно
кать, проплакать, отплакать, выплакать, наплакать, всплакнуть и т.д., и создает терминологический разрыв между понятиями «грамматическое
т. п.) являются самостоятельными лексемами, поскольку, помимо «чистой» значение» и «грамматическая категория» (за которым во всех случаях
разницы в виде, они обладают и нетривиальными лексическими сохраняется его традиционное понимание): получается, что не всякое
отличиями. Ни одна из них очевидным образом не может считаться слово- грамматическое значение в новом понимании может образовывать грам-
формой другой лексемы. Ввиду того, что такая ситуация в русском языке матическую категорию. Чтобы преодолеть этот разрыв, И. А. Мельчук
является массовой, русский вид (поскольку в его обязательном характере предлагает называть обязательные грамматические значения словоизме-
сомневаться не приходится) целесообразно считать классифицирующей нительными (англ, inflectional) и говорить не о грамматических, а, скорее,
грамматической категорией, создающей, скорее, «аспектуальные классы», о словоизменительных категориях (правда, по-прежнему состоящих из
чем «аспектуальные парадигмы». Впрочем, справедливости ради следует традиционных «граммем» ">). Такое употребление более последовательно, но
признать, что отношения между элементами пар типа оплакать ~ в этом случае страдает термин «словоизменительный», который начинает
оплакивать вполне могут считаться парадигматическими (т. е. словоиз- обозначать значение граммемы вообще, а не значение словоизменительной
менительными); однако в русской глагольной лексике доминирующими граммемы, как это было ему первоначально свойственно121. Приведем для
они пока не являются (хотя в течение последних 200-300 лет наблюдается наглядности таблицу, отражающую различия в употреблении основных
существенный рост числа таких пар). Преимущественно классифицирую- грамматических терминов в «Курсе общей морфологии» и в настоящей
щий характер видовых оппозиций отличает русский (и другие славянские книге (совпадающие термины — такие как, например, «граммема» — не
языки) от многих языков мира, имеющих отчетливо словоизменительную приводятся):
категорию вида (аспекта); подробнее см. Гл. 7, §1.
Классифицирующие категории, как показывает пример русского рода, 1р4цнцнояиая терминология Т ерм ин ология И . А . М ельч у ка
чаще всего оказываются синтаксическими (см. подробнее Гл.2, §1). В Нелексическое значение Грамматическое значение
случае же несинтаксической грамматической категории перед нами,
скорее всего, переходный феномен, отражающий промежуточный этап Г р а м м а т и ч е ск о е зн а ч ен и е Словоизменительное значение
эволюции словообразовательного значения в словоизменительное, первую Словоизменительное значение 7
ступень его грамматикализации (что вполне применимо и к русскому виду).
Итак, внутри класса обязательных (грамматических) языковых зна- Сдовоклассифицирующее значение ?
чений, или граммем, мы различаем, с одной стороны, семантические и
синтаксические граммемы и, с другой стороны, словоклассифицирую-щие
и словоизменительные граммемы. Такое деление (наиболее полное Таким образом, видно, что, расширив объем понятий «грамматичес-
обоснование которого дано в [Зализняк 1967]; ср. также [Ревзина 1973]) кого» и «словоизменительного», И. А. Мельчук пожертвовал противопо-
является достаточно распространенным (особенно в отечественной тра- ставлением словоизменительных и словоклассифицирующих категорий.
диции), но отнюдь не единственным. Укажем основные содержательные и Напомним также, что объем понятия «словоизменительный» не-
терминологические отличия от нашей классификации, встречающиеся в сколько иной и в тех терминологических системах, которые, ближе
лингвистических работах. следуя «фортунатовской» грамматической традиции, терминологически
С одной стороны, сам термин грамматические значения может при-
меняться к несколько большему по объему классу значений, включая не "'•Логически более последовательно
было бы ввести терминфлексионемадля значений
только граммемы, но и дериватемы (т. е. практически термин «грамма- словоизменительных категорий употреблять
и термин граммема для совокупности
флексионем идериватам.М ы, однако, нерешились слишком резко наруш ить традицию»
тический» употребляется в значении 'нелексический'). Такое словоупо- [Мельчук 1997:
251].
требление (характерное для англоязычной лингвистики и последовательно ") В системе И. А. Мельчука термин «словоклассифицирующая категория! отсутствует,
а,
проводимое в последних версиях морфологической теории И. А. Мельчука) например, грамматический род существительныхописывается как «признак синтактики
субстантивных лексем» [М ельчук 1998: 242); с другой стороны, вид русского глагола
как бы воспроизводит противопоставление «лексики» и «грамма- считается словоизменительной категорией. Заметим, что такая трактовка
делает более
громоздким и определение
согласования (ср.
Гл. 2, 1.1).
провести более жесткую и однозначную границу, но существенно обедняет
противопоставляют «словообразование» (= выражение дериватем), «фор- реальную картину; «синтаксическая» модель грамматики оказывается, в
мообразование» (= выражение синтаксических граммем) и «словоизме- конечном счете, слишком приблизительной и схематической.
нение» (= выражение семантических граммем): в этом случае словоиз- Если многие генеративные теории исходят из ненужности различения
менительные значения, напротив, соотносятся не с более широким (как у грамматических и неграмматических значений, то многие когнитивные и
И. А. Мельчука), а с более узким по сравнению с традиционным классом функциональные теории исходят из невозможности их различения. В их
значений — семантических грамматических значений. Из современных аргументации (укажем прежде всего такие работы, как [Dressier 1989;
работ по морфологии такая система принята, например, в исследовании Plank 1991]; СР- также [Перцов 1996]) центральную роль играет отсут-
[Кубрякова 1974]; ср. также [Бон дар ко 1976]. ствие жесткой границы между, например, семантическими граммемами и
Мы обсудили чисто терминологические различия в употреблении дериватемами, а также трудность применения критерия обязательности
основных грамматических терминов. С другой стороны, существуют важные во многих «спорных» ситуациях (мы специально рассмотрим такие
содержательные различия в их интерпретации, которые вытекают из случаи ниже). Сторонники этого направления отрицают ведущую роль
иного понимания природы грамматических значений. Как правило, при обязательности при определении грамматического значения и вместо одной
альтернативных трактовках свойство обязательности не считается обязательности предлагают использовать целый набор признаков,
центральным свойством грамматических значений. позволяющих упорядочить языковые значения на «шкале грамматично-
Существуют грамматические теории, которые вообще не считают сти»; соответственно, в рамках такой системы взглядов необязательное
проблему противопоставления словоизменительных и словообразовательных значение вполне может быть признано словоизменительным, если оно
значений важной (а само это противопоставление — имеющим удовлетворяет каким-то другим критериям (например, является регуляр-
теоретический статус); такие теории (особенно типичные для раннего ным, не меняет части речи, не идиоматично, его показатель содержит
генеративизма) исходят из синтаксически ориентированных и «морфе- фонемы или вызывает чередования, характерные для других грамматиче-
моцентричных* моделей языка, в которых словоформы «собираются» из ских показателей данного языка, и т.д., и т.п.). Слабые стороны такого
морфем приблизительно так же, как предложения «собираются» из сло- подхода в принципе те же, что и у любого построения, использующего
воформ; в таких моделях нет места понятию парадигмы, категории и многим многофакторный анализ: предложенные критерии очевидным образом
другим из традиционного морфологического арсенала; фактически, нет нуждаются в ранжировании («более важные» — «менее важные»), а это
места и понятию слова (ср. [Selkirk 1982; Di Sciullo/Williams 1987; Lieber трудно сделать единственным образом; кроме того, применение разных
1992] и др.). критериев к одному и тому же «тестируемому» значению часто дает
С другой стороны, некоторые варианты генеративных моделей (в осо- противоположные результаты (что если, например, некоторое значение
бенности, так называемая «расщепленная морфология» С. Андерсона) ис- регулярно и не меняет части речи, но его показатель вызывает нетипичные
ходят из того, что граница между словоизменением и словообразованием чередования?), и необходимо разрабатывать специальные процедуры
существует и вполне отчетлива, но проводят ее не между обязательными и принятия решения для всех таких случаев.
необязательными значениями, а между синтаксическими и несинтакси- Как читатель, вероятно, уже почувствовал, во всех перечисленных
ческими (морфологическими) значениями. Известна лаконичная форму- теориях есть доля истины: они опираются на те свойства грамматиче-
лировка Андерсона «Inflectional morphology is what is relevant to the syntax» ских значений, которые им действительно присущи (или могут быть
[Anderson 1982: 587]; при таком подходе приходится либо специально присущи в языках определенного типа). Грамматические значения встре-
доказывать, что значения типа глагольного вида или числа существительного чаются не во всех языках мира, причем граница между граммемами и
связаны с синтаксисом, либо исключать их из числа грамматических. дериватемами действительно ни в одном языке не является жесткой (а в
Андерсон предпочитает идти по первому пути (ссылаясь, например, на некоторых языках особенно размыта); с другой стороны, наиболее
факты согласования по числу), в то время как многие сторонники типичные граммемы (хотя и не все!) действительно в сильной степени
«фортунатовской» школы (также ставившие знак равенства между грамма- связаны с выражением синтаксических отношений. Тем не менее, мы
тическими и синтаксическими значениями) шли по второму пути, считая, полагаем, что опора на свойство обязательности позволяет понять более
например, значение числа у русских существительных словообразовательным фундаментальные особенности функционирования языковых систем и, с
(ср. [Аванесов/Сидоров 1945: 70; Булатова 1983] и др.; к критике этой другой стороны, дает в распоряжение исследователя достаточно гибкий
трактовки ср. также [Зализняк 1967:55-57 и Булыгина 1980]). Исключение понятийный аппарат. В то же время, существуют такие области, в ко-
несинтаксических значений из числа грамматических дает возможность
5 Jan. 40
торых использовать понятие обязательности особенно сложно; на факты объединяются в парадигму. Таким образом, сама жесткость морфоло-
такого рода критики теории обязательности чаше всего ссылаются. Ниже гической структуры словоформы способствуют появлению обязательных
мы, как и обещали, кратко рассмотрим наиболее типичные случаи. категорий.
Все эти благоприятные условия отсутствуют, если мы имеем дело с
§ 4. Разборнекоторы хтрудны хслучаев: неморфологическим грамматическим показателем (типа вспомогательного
«грам м атическая
периф ерия» глагола или частицы). Предположим, мы имеем дело с сочетанием двух
глаголов — основного и «вспомогательного». Чему может быть
В самом начале данной главы мы отмечали, что в основе нашего по- противопоставлено значение, выражаемое вспомогательным глаголом?
нимания грамматического значения лежит представление о градуальном Значению, выражаемому другим вспомогательным глаголом? Другим аф-
характере грамматического. Это представление опирается на аргументы фиксом? Вместо компактного, ограниченного и жестко структурирован-
прежде всего диахронического порядка. В истории языков граммати- ного пространства словоформы, мы вынуждены перенести поиски обяза-
ческие категории не возникают внезапно; они являются результатом тельной категории на гораздо более зыбкую почву глагольной синтагмы
длительной эволюции исходно различных языковых элементов, посте- (или даже предложения в целом). Эта проблема известна в лингвистике
пенно начинающих образовывать некоторую «обязательную конфигура- как проблема «аналитических форм» («аналитическим» принято называть
цию» (которая с течением времени может измениться или распасться). неморфологическое выражение грамматического значения).
Именно поэтому грамматические категории не являются жестко заданными Существует и иное, расширенное употребление термина «аналитический» —
и неизменными логическими структурами; по этой же причине в языках фактически, просто в значении «неморфологический»; так иногда говорят, что
мира безусловно возможны «более грамматические» и «менее конструкция оказать помощь — это аналитический эквивалент глагола помочь.
грамматические» явления. Компактное множество взаимоисключающих и Ниже мы будем придерживаться только более узкого понимания этого термина,
обязательных морфологических показателей, образующих парадигму с при котором аналитизм является характеристикой способа выражения именно
грамматических значений.
ясной структурой, — идеальный случай «прототипической» грамма-
тической категории|3); но наряду с такими случаями в языках имеется и Аналитический показатель граммемы относительно легко выделяется
целый ряд других более маргинальных образований. Мы рассмотрим только в том случае, если какие-то другие граммемы данной категории
некоторые наиболее важные отклонения от «прототипической» грамма- имеют морфологическое выражение (ср. аналитический показатель буду-
тической категории (так сказать, явления «грамматической периферии»); к щего времени в русском языке, аналитический показатель перфекта в ан-
их числу относятся: глийском и т. п.); этот принцип иногда называется «критерием Смирниц-
кого» (см. [Смирницкий 1959: 62-85]; ср. также [Арутюнова 1965; Храков-
• неморфологически выражаемые грамматические значения; ский 1965 и Мельчук 1997: 334-339]). Однако существование полностью
• регулярные, но необязательные морфологические значения («квази- аналитической парадигмы (в которой были бы противопоставлены друг
граммемы»); другу несколько взаимоисключающих аналитических показателей) более
• случаи импликативной реализации граммем; проблематично, хотя, по-видимому, в таких языках, как хауса, волоф (в
• ограниченно (или частично) обязательные значения. Западной Африке) или самоа (в Полинезии) глагольные и именные
парадигмы, если они существуют, являются именно аналитическими. С
4 .1 . Н ем о р ф о л оги ч еск и в ы р я ж а ем ы е гр а м м а ти ч еск и е зн а ч ен и я другой стороны, одиночный неморфологический показатель, явным
Как уже отмечалось выше, процедура установления обязательного ха- образом не противопоставленный никаким другим, никогда не может
рактера произвольного значения является наиболее простой в том случае, рассматриваться как грамматический — даже если он выражает потенци-
когда это значение является морфологическим (т. е., грубо говоря, когда ально грамматическое значение (типа многократности или длительности,
оно выражается некоторым аффиксом в составе словоформы). Аффикс в отрицания или вопроса, возможности или желания и т. п.).
составе словоформы, как правило, занимает определенную позицию; В качестве примера языка с последовательно аналитической грамматикой
аффиксы, исключающие друг друга в одной и той же позиции, легко рассмотрим полинезийский язык самоа (ср. [Mosel/Hovdhaugen 1992]). Все сло-
воизменительные категории имени и глагола в самоа являются аналитическими
О грамм атической категории как о феномене с нежесткой прототипической структурой, (сравнительно немногочисленными аффиксами выражаются только словообра-
состоящ ей из центра и периферии (подобно многим другим клю чевы м лингвистическим зовательные значения). Так, каждая глагольная основа в предложении сопро-
понятиям), см., в частности,
(Taylor1995: 173-190). вождается одной «частицей» из определенного фиксированного набора (около
десяти); эти частицы не сочетаются друг с другом в одном предложении и- выра 4 .2 . « К в а зи г р а м м ем ы »
жают значения вида, времени и наклонения (в семантическом отношении вполне
типичные для многих глагольных систем языков мира): ср. '«а ПЕРФЕКТ, от Следующий «камень преткновения» в концепции грамматического
ПРОШ.ДЛИТ,е ХАБИТУАЛИС,'а БУД, Ча КОНЪЮНКТИВ и т. п. (имена граммем как обязательного — необязательные, но регулярно выражаемые значе-
условные и отражают только их базовые употребления). Существенно, что при ния. Это самый близкий к грамматическим класс значений, который как с
глаголе может и не употребляться никакой частицы, но такая ситуация возможна формальной, так и с содержательной точки зрения часто с трудом от них
только в строго определенном числе случаев и отсутствие частицы передает строго отличим (особенно в тех языках, где такие значения многочисленны). С
определенные значения (например, повелительного наклонения); тем мым,са диахронической точки зрения такие значения, бесспорно, являются
имеются все основания говорить о существовании дополнительно одного или этапом, непосредственно предшествующим образованию полноценных
нескольких нулевых аналитических показателей в глагольной системе самоа.
Такая грамматических категорий: это как бы уже полностью сформировавшиеся
«безупречная» с теоретической точки зрения аналитическая парадигма —
сравнительно редкое явление. Важно, тем не менее, подчеркнуть, что, вопреки
граммемы, но еще не «собранные» в категории. И. А. Мельчук недавно
традиционной «морфологически ориентированной» точке зрения |4
>, полностью предложил для таких значений термин «квазиграммема»1S) (ср. (Мельчук
аналитические парадигмы вполне возможны. 1997: 286-288 et passim]; ср. также [Перцов 1996]); подчеркнем, что в
Разумеется, более типичной является ситуация, когда аналитические и- син плане языковой эволюции квазиграммема — это не столько «вы-
тетические формы в языке сосуществуют, причем соответствие между типом рожденная» [Мельчук 1997: 251], сколько именно еще «не рожденная»
грамматического значения и степенью морфологичности его выражения далеко не граммема.
случайно. Так, формы прогрессива, перфекта или будущего времени гораздо чаще В концепции И. А. Мельчука понятие квазиграммемы не играет существенной
являются аналитическими, чем формы аориста или имперфекта (об этих терминах роли и является относительно поздней маргинальной «поправкой» к общей теоре-
см. Гл. 7, § 1). Большим количеством слабо грамматикализованных
аналитических тической схеме: И. А. Мельчук, с одной стороны, предлагает считать граммемами
форм-«сателлитов» (при четко выделимом «синтетическом ядре») в глагольной обязательные значения, но, с другой стороны, указывает, что квазиграммемы
парадигме отличаются иберо-романские, индоарийские, тюркские, дравидийские также «принадлежат к словоизменению» и вообще в теоретических рассуждениях
языки. должны отождествляться с граммемами «везде, где это не приводит к противоре-
Следует также иметь в виду, что в некоторых языках (все или почти все) чиям» [Мельчук 1997: 288]. При таком двойственном подходе остается неясным,
грамматические категории глагола выражаются аналитически, но при этом- куму входит или все же в конечном счете не входит обязательность в определение
лятивно: иначе говоря, в предложении употребляется особая лексема (словоформа «словоизменительного значения». Н. В. Перцов устраняет это противоречие, экс-
или клитика), представляющая собой морфологически не членимую глагольную плицитно отказываясь от критерия обязательности и предлагая при проведении
флексию. Такие явления встречаются в некоторых иранских, кушитских, - ав границы между словообразованием и словоизменением опираться на многофак-
стралийских языках. В описаниях кушитских языков аналитические глагольные торный анализ в духе Дреслера и Планка (о котором см. выше); тем самым,
показатели обычно называются «индикаторами» (или «селекторами»), в описани
ях для Н. В. Перцова понятие квазиграммемы оказывается одним из центральных
австралийских языков — «катализаторами». понятий грамматической теории.
Лингвисты неоднократно обращали внимание на связь обязатель
ности с Из сказанного ясно, что основной особенностью квазиграммем является
морфологическим выражением граммемы ср. [ГринбергBybee/Dahl1960; их «одиночный» характер: они не формируют категории и образуют
1989; М аслова 1994]; в работе
[Bybee/Dahl1989] даже утвер
ждается, что для привативные, а не эквиполентные оппозиции.
неморфологических показателей признак обязательности в большинстве Почему же возникает потребность в таком промежуточном понятии?
случаев нерелевантен (это утверждение, по-видимому, все же является Почему нельзя просто отнести случаи регулярно выражаемых необяза-
слиш ком сильным, но по крайней мере применительно к «одиночным» тельных значений к словообразованию? По-видимому, можно указать две
неморфологическим показателям оно может быть ным),
вер с другой причины этого. Во-первых, существует представление о словообразовании
стороны, исследователи, работающие в рамках «теории как об области относительно (или преимущественно) нерегулярных
грамматикализации», часто фактически отождествляют (сознательно или явлений, отражаемых в словаре, а не в грамматике языка; во-вторых,
имплицитно) грамматикализацию и морфологизацию; ср. в особенности некоторые из тех значений, которые выражаются квазиграммемами, со-
[Lehmann1982;Croft1990 иBybee et al.1994]. держательно слишком мало похожи на канонические словообразовательные
значения (тяготея к области «сильных» граммем из деривационно-
14 )/ ^ грамматического континуума).
M». одну из наиболее радикальных версий этого принципа в формулировке А. И. Смир- IS
ницкого: «Не может быть грамматической категории, представленной лишь одними анали- * Похожий (хотя и не полностью тождественный) круг явлений описан в [Плунгян 1992] под
тическими формами» [Смирницкий 1959: 82]. названием «неограниченно-продуктивного словообразования».
Рассмотрим эти соображения по очереди. Представление о словообра-
зовании как о нерегулярном, «словарном» явлении основано преимуще- морфемы, не должны описываться «отдельной словарной статьей» (со-
ственно на языках классического индоевропейского типа, где слово- ответствующие аффиксы должны просто перечисляться в грамматике — с
образование и словоизменение противопоставлены достаточно отчетливо и указанием их структурных и семантических характеристик, необходимых для
переходная зона между ними практически отсутствует. Материал таких построения правильных словоформ с этими аффиксами); вместе с тем, если
языков позволяет отождествлять два, вообще говоря, абсолютно разных регулярные аффиксы выражают типичные словообразовательные
свойства: привативный характер оппозиции между исходным и произ- значения, то неясно, почему, собственно, их нельзя считать словообра-
водным элементом и семантическую непредсказуемость производного зовательными. Значительное количество «квазиграмматических» показа-
элемента. Действительно, обычно при характеристике словообразования телей, упоминаемых в лингвистических работах, вполне допускает такую
индоевропейского типа исследователи настаивают на том, что сло- интерпретацию; в частности, регулярными дери вате мам и являются вен-
вообразовательные показатели «создают новые лексические единицы», т. герский потенциалис (с суффиксом -hAt-) и японский дезидератив (с суф-
е. прежде всего пополняют словарь данного языка; в неявном виде это фиксом -/0-), которые в [Мельчук 1997:287] приводятся в качестве примеров
утверждение означает, что производная единица имеет многообразные и квазиграммем (последний к тому же меняет часть речи исходной лексемы,
нетривиальные семантические отличия от исходной, т. е. для нее необ- поскольку, присоединяясь к глаголам, образует прилагательные).
ходимо, на более техническом языке, заводить «новую словарную статью». Материал агглютинативных языков еще раз убеждает в том, что в общем
Всякий раз, когда сторонники такой точки зрения имеют дело с неидиома- случае регулярность и обязательность — совершенно независимые
тичными производными единицами, которые можно описывать «в той же свойства (напомним, что мы уже обсуждали другой аспект этой проблемы в
словарной статье», что и производное слово, они склонны объявлять эти связи со словоклассифицирующими — т.е. обязательными, но не регу-
единицы элементами словоизменительной парадигмы — просто потому, лярными категориями в §2). Степень регулярности некоторого значения
что с неидиоматичным, «автоматическим» словообразованием (таким же определяет лишь технику его описания (в словаре vs. в грамматике), тогда
или почти таким же, как словоизменение) они никогда не сталкивались. как обязательность значения определяет, выступает ли оно как элемент
некоторой навязываемой говорящему категории или свободно выражается
В действительности, даже в индоевропейских языках отдельные примеры в соответствии с коммуникативным замыслом говорящего. Регулярность —
регулярного словообразования имеются; часто грамматическая традиция «мас- чисто формальное свойство; обязательность же в конечном счете отражает
кирует» их под словоизменение (как это имело место в случае с причастиями, способ концептуализации действительности в данном языке.
рассмотренном выше). Подобно тому, как по степени членимости словоформы в Более сложная ситуация возникает в том случае, когда регулярным, но
языке образуют континуум (от формантов до морфоидов, ср. Часть первая), так и по
степени идиоматичное™ словообразование любого языка колеблется между не обязательным оказывается значение из зоны «сильных» граммем.
полностью идиоматичным и полностью регулярным; если идиоматичное слово- Соответствующие значения выражаются в языках мира либо аффиксам и
образование следует описывать в словаре (поскольку значение слов типа утренник не — и тогда они должны образовывать грамматические категории, либо
может быть получено ни по каким общим правилам), то регулярное слово- корнями (т. е. клитиками или автономными словоформами) — и тогда,
образование можно описывать в грамматике (ср. [Мельчук 1990]), но от этого если они не образуют аналитической парадигмы, то они являются просто
оно еше не становится автоматически словоизменением. частью лексики данного языка и должны быть описаны в словаре (как
предлоги, местоимения, союзы и т. п. «служебные» в широком смысле
Между тем, существует значительное количество языков (алтайские, элементы). Единственным конфликтным случаем здесь был бы тот, если
уральские, дравидийские, баскский, кечуа и многие другие16'), в которых бы в языке обнаружился хотя и аффиксальный, но все же не обязательный
деривационные морфемы многочисленны, регулярны и неидиоматичны; носитель «сильного» грамматического значения. С нашей точки зрения,
например, показатель агентивности или каузативности может в таких такая ситуация в естественных языках все же крайне редка (если вообще
языках свободно присоединяться к любой глагольной основе (если это до- возможна); для большинства примеров, которые обсуждаются в литературе,
пускается ее семантикой). Очевидным образом, слова, содержащие такие обычно существует альтернативная морфологическая интерпретация. Этот
вопрос нуждается в дальнейшем изучении.
' Все эти языки в морфологическом отношении являются агглютинативными, и кор-
реляция между агглютинативной морфологией и регулярным словообразованием отнюдь не Так, есть гораздо больше оснований считать английский посессивный показа-
случайна. Об агглютинации как об отсутствии ограничений на сочетаемость морфем друг с тель 's (оформляющий как имена, так и именные группы типа the king of England's
другом и о сходстве внутрисловных отношений между агглютинативными морфемами с daughter) клитикой (а не «мигрирующим суффиксом», как предлагается в [Мельчук
межсловными синтаксическими отношениями см. подробнее §2 Части первой.
1997: 287J); с этой точки зрения предпочтительнее и трактовка русского -ко
(в сочетаниях типа сядь-ка, а ну-ка сядь, пусть-ка он сядет) как слабоотделимой Е, С. Масловой: «выражение данного значения либо обязательно, либо
кл ити к и (а н е суф ф и кса, предлагается,
как н ап рим ер, в [П ерц ов 1996 а]).
другой
С невозможно» [Маслова 1994: 49]).
сторон ы , утв ерж дени я о необязател ьности, напримпоказателей
ер, падежили
а ч и сл а По-видимому, ситуация именно такого рода наблюдается в тех тюрк-
сущ ествительны хтюв рк ски х или и ранскязы ихках,которы е часто м ож н о в стрети ть ских и иранских языках, про которые утверждается, что категория числа
в ли тературе (ср. [Г узев/Н асил 1981;
овК асеви ч1988: 180-181;
Я хонтов 1991 и др.]), или падежа в них необязательна. Это утверждение делается на основе
скореевсегоосн ован ы на ф актах и ного рода: в дей ствител речь
ьности
должна идти того факта, что форма единственного числа и/или именительного падежа
не о необязательности этих показателей, а об их импликативной реализации (см.
непосредственно ниже). (не имеющая специальных показателей) может употребляться в контекстах,
которые явным образом подразумевают семантику множественности и/или
требуют косвенного падежа. Иными словами, налицо как будто бы
4 .3 . И м п л и к ати в н а я р еа л и за ц и я гр а м м ем привативная оппозиция между «маркированной» и «нулевой» формой.
Обязательность грамматической категории $\ (для элементов из класса В действительности, правила употребления этой «нулевой» формы
УС} предполагает такую ситуацию, когда какая-то одна из граммем ff\ несколько сложнее. Если в одних случаях она может выражать имени-
выражена при всех случаях употребления соответствующего элемента из тельный падеж единственного числа, то в других случаях выбор этой
.?Г («носителя категории») в тексте. Между тем, существуют такие формы никак не зависит от факторов, определяющих употребление па-
случаи (именно они и будут предметом обсуждения в этом и частично в дежно-числовых граммем. Однако оказывается, что в этих случаях выбор
следующем разделе), когда грамматическую категорию считают обяза- нулевой формы определяется другим фактором — она выражает грам-
тельной несмотря на то, что в ряде контекстов никакая из ее граммем не мему 'нереферентность' категории детерминации (т. е., грубо говоря, не
выражена при носителе категории. соотносится ни с каким конкретным объектом; подробнее о граммемах
Один из таких случаев (который мы предлагаем называть «импли- детерминации см. Гл. 6, §2). Нереферентность блокирует выражение
кативной реализацией» грамматической категории) состоит в том, что в надежно-числовых граммем, а это позволяет считать значения числа и па-
«спорных контекстах» употребление граммем категории ff\ запрещено: оно дежа по-прежнему обязательными, т. е. нормальными граммемами (хотя и
блокируется граммемами некоторой другой грамматической категории ^2 • со специфическими правилами употребления), а не «квазиграммемами».
Так, в русских глагольных словоформах в принципе различается либо Таким образом, если вполне можно согласиться с тем, что — на уровне
лицо/число, либо род/число подлежащего; лицо (но не род) различается описания — «в турецком языке отсутствие аффикса множественного
в формах презенса (я приду, он/она придет); род (но не лицо) числа не обязательно означает единичность, существительное без пока-
различаются в формах прошедшего времени (я/ты пришел/пришла, он зателя падежа употребляется и как подлежащее, и как дополнение, и как
пришел, она пришла). При буквальном понимании терминов и род, и лицо определение» [Яхонтов 1991: 105], то из этого факта, как представляется,
для русского глагола окажутся не обязательны; но мы видим, что невоз- еще не следует делать поспешного вывода о том, что это отсутствие
можность выразить эти значения всякий раз, так сказать, вынужденная: аффикса не имеет «определенного значения» [ibidem]; просто оно может
обе грамматические категории (вообще говоря, безусловно совместимые и выражать граммему другой категории и в силу этого оказывается не в
друг с другом, и с разными граммемами времени — вспомним ситуацию в состоянии обслуживать свои «законные» значения.
арабском языке) оказываются в данном случае подчинены выражению Подчеркнем, что «импликативная реализация» усматривается прежде всего
категории времени: презенс блокирует выражение рода, прошедшее время там, где две конфликтующие грамматические категории могли бы быть совместимы.
— выражение лица. Сходным образом в литовском языке число Когда И. А. Мельчук говорит о «неглобальном характере» грамматических категорий
подлежащего не различается в глагольных формах 3 лица (всегда разли- [Мельчук 1997: 252-253], он приводит отчасти близкие, но на самом деле не вполне
чаясь в формах 1 и 2 лица): граммема *3 лицо' блокирует грамматическую тождественные примеры. Так, неразличение форм времени в императиве —
категорию числа (в литовском языке эта зависимость имеет место во универсальная характеристика глагольных систем (подробнее см. в разделе о
наклонении, Га. 7, §2); императив всегда соотносится с неактуальной ситуацией,
всей глагольной парадигме). Наличие одной категории (или граммемы) поэтому граммемы времени и не должны сочетаться с формами императива (скорее,
тем самым имплицирует отсутствие другой — отсюда и название «им- их можно пытаться объединить в рамках единой грамматической категории).
шшкативная реализация» для этого класса случаев. В силу специального Существенно, однако, что при любом подходе к этой проблеме взаимодействие
соглашения допустимо считать, что невозможность выразить грамматиче- грамматических категорий друг с другом — важный дополнительный фактор,
скую категорию @\ из-за «капризов» другой грамматической категории ^ не влияющий на способ описания самых основных понятий. К сожалению, этот
влияет на решение относительно обязательности $\ (ср. формулировку фактор нередко недооценивается, и в целом проблема взаимодействия категорий
является одной из наименее разработанных в теории грамматики (интересные
попытки по-разному поставить и решить эту проблему можно найти, например, в русского и французского языков в [Гак 1989]); оно, так же как и грамма-
статьях [Ревзина 1973; Храковский 1996; Aikhenvald/Dixon 1998]). тическая обязательность, имеет прямое отношение к концептуализации
мира в языке — в данном случае, в области лексической номинации. Лекси-
ческая обязательность особенно характерна для определенных областей
4.4. Ф ен ом ен «ч асти чн ой обязательн ости » лексики с относительно дискретной концептуальной структурой — та-
ких, как глаголы движения, имена родства, цветообозначения и т. п.
Если обязательность понимается как градуальное свойство, то, следо- (не случайно все эти области лексики служили излюбленным полигоном
вательно, должны существовать примеры «более обязательных» и «менее для ранних структуралистских теорий значения типа компонентного ана-
обязательных» значений. Мы можем указать по крайней мере два класса лиза или анализа по «дифференциальным признакам», равным образом
таких случаев (практически не связанных друг с другом); возможно, применявшегося как к лексике, так и к грамматике).
существуют и другие.
Первый случай касается существования таких семантических элементов, Так, в области терминов родства во многих языках не существует обозначения
которые хотя и являются в полном смысле слова обязательными, но для смысла 'брат' — имеются только лексемы 'старший брат' и 'младший брат';
выступают в этой роли по отношению к очень узкому классу лексем. Это, с другой стороны, и в языках типа русского нет обобщающей лексемы для
обозначения смысла 'ребенок тех же родителей' (по-русски следует обязательно
скорее, обязательность внутри лексики языка, которая не имеет отношения уточнить пол, т. е. сказать либо брат, либо сестра). В русском языке также
ни к грамматике, ни к морфологии, и тем не менее механизмы ее нет обобщающей лексемы для обозначения родственника по браку (ср. франц.
проявления точно те же, что и для грамматической обязательности. beau-parent); для выражения этого смысла говорящий по-русски обязан осуще-
Приведем сначала искусственный пример. Пусть в некотором языке не- ствить дополнительный выбор на основе достаточно сложного набора параметров
обходимо выразить смысл 'нож' (я» 'инструмент, предназначенный для (ср. шурин, деверь, золовка, теща и т. п.).
того, чтобы резать твердые объекты'). Вполне вероятна такая ситуация, Второй класс случаев касается «настоящих» грамматических показа-
что «в чистом виде» данный смысл выразить в данном языке будет телей, которые, однако, в отличие от обычных граммем, в определенных
невозможно: для понятия «нож вообще» в нем просто не найдется под- контекстах не употребляются (т. е. существуют такие контексты, в которых
ходящей лексемы. Зато будет существовать множество других лексем, ни одна из граммем соответствующей категории невозможна, а нужный
выражающих, помимо смысла 'нож', другие семантические элементы, смысл выражается другими средствами). Хорошим примером являются
например: 'нож с большим плоским лезвием', 'нож с узким зазубренным правила употребления показателей детерминации в английском языке: ни
лезвием', 'нож, используемый женщинами для чистки рыбы', 'нож, имена собственные, ни указательные и притяжательные местоимения, ни
используемый для разделки мяса*, 'нож, служащий боевым оружием', посессивные группы не допускают употребления определенного артикля;
'священный нож, используемый жрецами в специальных обрядах', и т.д., и между тем, все такие контексты считаются определенными (ср. [*the] ту
т. п. Это положение дел очень напоминает грамматическую категорию: house 'мой дом', [*the] this house 'этот дом', [*the] John 'Джон', \*the]
выбор в процессе коммуникации смысла 'нож' «навязывает» говорящему John's house 'дом Джона' и т. п.). Значение определенности в них один раз
необходимость определенных семантических приращений, причем эти уже выражено, и дублирование этого значения граммемой не допускается
приращения выбираются из небольшого списка взаимоисключающих эле- (хотя в нормальном случае граммемы легко дублируют те лексические
ментов, образующих в д