Вы находитесь на странице: 1из 132

Поморский государственный университет

имени М.В. Ломоносова


Исторический факультет

Ars Historica
Альманах научного студенческого общества
исторического факультета ПГУ
Выпуск 2

Архангельск
2010
УДК 94-047.23(045)+94(47)-047.23(045)
ББК 63р30я43+63.3(2)р30я43
А 80

Издание осуществляется по решению Совета исторического


факультета ПГУ имени М.В. Ломоносова

Редакционная коллегия:
Д.С. Козлов (главный редактор), сопредседатель научного сту-
денческого общества исторического факультета ПГУ;
А.В. Репневский, доктор исторических наук, профессор, заве-
дующий кафедрой всеобщей истории ПГУ;
Т.П. Тетеревлева, кандидат исторических наук, доцент ка-
федры отечественной истории ПГУ.

Рецензент
В.И. Коротаев, доктор исторических наук, профессор
кафедры отечественной истории ПГУ.

Ars Historica. Вып. 2 : Альманах научного студенчес-


А 80 го общества исторического факультета ПГУ / Помор. гос.
ун-т им. М. В. Ломоносова, Ист. фак. ; [редкол.: Д. С. Козлов
(гл. ред.) и др.]. – Архангельск : [Помор. гос. ун-т им. М. В.
Ломоносова, Ист. фак.], 2010. – 129 с. – ISBN 987-5-98450-136-1.
Агентство CIP Архангельской ОНБ

Второй выпуск альманаха содержит материалы научных сту-


денческих конференций, проходивших весной 2009 года на исто-
рическом факультете ПГУ.
Для студентов, преподавателей, широкого круга интересую-
щихся исторической наукой.
УДК 94-047.23(045)+94(47)-047.23(045
ББК 63р30я43+63.3(2)р30я43

ISBN 987-5-98450-136-1. © Авторы, 2010


© Козлов Д.С., Репневский А.В.,
Тетеревлева Т.П., 2010
© ПГУ, 2010
© КИРА, 2010
Уважаемые читатели!

Второй выпуск Ars Historica прошел очень длинный путь от


своей задумки до того момента, когда он оказался в ваших руках.
Редакция приносит извинения авторам, которые так долго ждали
появления своих работ на бумаге – к сожалению, не все зависит
только от желания выпускающей стороны. Издание сборника
было бы невозможно без поддержки администрации Архангель-
ской области1.
Основную часть этого выпуска составляют материалы ���������
I��������
Всерос-
сийской конференции «Проблемы интерпретации исторических
источников», проведенной на историческом факультете ПГУ в
конце марта 2009 года. Выбор источниковедческой проблематики
позволил объединить для диалога исследователей, работающих с
разными темами и периодами, имеющих различный уровень под-
готовки: от студента, только начинающего свой путь в науку, до ас-
пиранта, выходящего на защиту диссертации.
Умение работать с источником – это, в первую очередь, уме-
ние читать. Изучение этой науки начинается тогда, когда исто-
рик впервые задает себе вопрос: «Действительно ли автор сказал
то, что я прочитал?» Обучение продолжается с каждым новым
историческим документом, найденным артефактом, текстом,
вроде бы не относящимся к истории напрямую. Казалось бы, чем
больше прочитано, тем проще для анализа новый текст. Если бы
все было так просто, незачем было бы проводить конференцию, и
издавать по ее итогам книгу. Мы приглашаем вас с помощью на-
шего альманаха еще раз убедиться, что за самым «незначитель-
ным» историческим источником стоит, как минимум, судьба его
автора, шире – судьба народа, страны, человечества.

1
Издание осуществляется на средства гранта «Молодые ученые Поморья–2009»
(Проект №0221).
Структура альманаха основана на секционном делении конфе-
ренции, но не дублирует его. Было решено пожертвовать «истори-
ческой справедливостью» в пользу внутренней логики издания.
Новый выпуск Ars Historica открывает блок работ, выполненных
в русле интеллектуальной истории. Следующие разделы альма-
наха сформированы по хронологическому и географическому
принципам.
Основная часть издания посвящена конкретным проблемам,
возникающим при работе с той или иной группой источников.
В отдельный раздел вошли доклады, посвященные истории и
культуре Соединенных Штатов Америки. Их авторы – участники
III студенческой конференции по американистике, проведенной-
на историческом факультете весной 2009 года. Репортаж с нее
также опубликован на страницах альманаха.
Отсутствие в данном выпуске раздела «Критика и библио-
графия» стоит воспринимать как приглашение читателей к со-
трудничеству. Редколлегия охотно примет к рассмотрению кри-
тические заметки о современных и классических исторических
изданиях. До следующего выпуска отложен проект под рабочим
названием «100 книг для историка», стремящийся назвать те ра-
боты, не прочитав которых, историк не может говорить о себе как
о профессиональном исследователе. Возможно, именно Ваша ре-
цензия откроет этот список книг.
В заключительном разделе альманаха опубликованы поздрав-
ления преподавателям исторического факультета ПГУ, отметив-
шим в 2010 году свои юбилеи. Редакторами были обнаружены
и переизданы две студенческие работы профессора Поморского
государственного университета Андрея Николаевича Зашихина.
Теперь у вас есть возможность не только познакомиться с ранним
этапом творчества ученого, но и сравнить статьи студента истфа-
ка АГПИ начала 1980-х с работами современных студентов.
Приятного чтения!
Редколлегия
интеллектуальная история
и ее источники
Интеллектуальная история 7

Понятие «интеллигенция»
в художественной литературе и публицистике
конца XIX – начала ХХ века

Е.А. Калеменева
Голавль: Рыбий интеллигент. Галантен,
ловок, красив… состоит членом многих
благотворительных обществ, читает
с чувством Некрасова, бранит щук, но тем
не менее поедает рыбешек с таким же аппе-
титом, как и щука. Впрочем, истребление
пескарей и уклеек считает горькою необхо-
димостью, потребностью времени...
(Чехов А.П. Рыбье дело, 1885).
Понятие «интеллигенция» является одной из ключевых ка-
тегорий русской культуры. Появившись в русском языке только
в середине XIX века, оно настолько глубоко укоренилось, что
в наше время известно каждому. Но в тоже время, зачастую при
его употреблении каждый раз в него вкладывается различное зна-
чение, имеющее оценочный, а значит – субъективный характер.
В результате, на практике получается полный разброс представ-
лений об «интеллигенции», и в ее число могут быть включены
люди, почти ничего общего между собой не имеющие1.
Чтобы обнаружить смысл, вкладываемый в понятие «интел-
лигенция» изначально, важно обратиться к художественной и

1
Возможно, подобная путаница содержания существует вследствие того, что
условно выделяют два подхода к данному понятию: социально-профессио-
нальный, при котором в состав интеллигенции включаются все, чья профессия
связана с нефизическим умственным видом деятельности; и социально-нравс-
твенный, по которому интеллигенция – это особая группа высокообразован-
ных и критически мыслящих людей с высокими нравственными идеалами
(той самой интеллигентностью), а также особым мировоззрением.
8 Ars Historica

публицистической литературе начала ХХ века. Образ интеллиген-


ции в этих источниках рассматривается с разных сторон. В публи-
цистике больший упор делается на объяснение идеологической
составляющей понятия, и многие черты интеллигенции открыто
и четко формулируются авторами. А в художественной литерату-
ре интеллигенция раскрывается более с позиции определенного
стиля жизни, потому ее особенности не проговариваются напря-
мую. Но создается настолько яркий художественный образ интел-
лигенции, что читатель, домысливая, сам выявляет ее сущностные
характеристики благодаря потенциальной информации художест-
венного текста. К тому же, именно этот образ создает целостность
восприятия феномена и его стойкость в сознании.
Однако важно учитывать, что авторами этих работ являлись
люди, сами себя относившие интеллигенции. Потому посредс-
твом своих сочинений они скорее старались формировать тот
образ, которым надлежало воспринимать интеллигенцию ос-
тальному обществу. Даже в «антиинтеллигетских» работах есть
некий пафос самобичевания. В целом, история русской интел-
лигенции – это история ее самоописания. Потому данная лите-
ратура не только фиксирует образ интеллигенции начала века,
но и старательно формирует его. Это и можно назвать неким ми-
фом об интеллигенции, намеренно конструируемым ею самой,
не обязательно отражающим действительность, но широко под-
держиваемым в обществе.
Необходимо отметить, что в XIX веке не существовало чет-
ких объективных критериев принадлежности к интеллигенции.
Недостаточно было обладать набором определенных черт, необ-
ходимо было чувствовать, мыслить, говорить как интеллигент.
Самому называть себя интеллигентом считалось дурным то-
ном – можно лишь выступать от лица интеллигенции. Быть ин-
теллигентом – значит быть признанным в качестве интеллигента.
То есть это означало определенный уровень общественного при-
знания, а не объективный социальный статус. Отсюда следует
характерная замкнутость этой социальной группы, ее недоступ-
ность и изолированность от остального общества (интеллигенцию
сравнивали то с монашеским орденом, то с религиозной сектой).
Чтобы понять, что именно включал в себя миф об интеллиген-
ции в начале ХХ века, стоит выделить несколько составляющих
понятия, так или иначе выявляемых во всех работах. Во-первых,
Интеллектуальная история 9

это высокий уровень образованности. Однако интеллигенция –


это далеко не все образованное общество, а лишь его определен-
ная часть. П.Н. Милюков объясняет это системой двух концент-
рических кругов: «Интеллигенция – тесный внутренний круг: ей
принадлежит инициатива и творчество. Большой круг «образо-
ванного слоя» является средой непосредственного воздействия
интеллигенции»1. Отсюда представление об интеллигенции как о
творце всей русской культуры. Следовательно, критерий обра-
зования являлся обязательным, так как именно он дает возмож-
ность проявиться остальным, но не определяющим.
Намного важнее другая составляющая – особое мировоззре-
ние, главной чертой которого является предельная устремлен-
ность, «увлеченность идеями, которым она отдавалась беззавет-
но»2, догматизм и абсолютизация своих убеждений. Зачастую,
главной идеей считалось стремление к справедливости, воп-
лощаемое в активной общественной и политической позиции.
«Интеллигенция была идеологической, а не профессиональной
и экономической группой…»3 Такое отношение к идеологии час-
то сравнивали с религиозностью (отсюда оттенки апостольского
самоощущения интеллигенции и идеализация личной жертвен-
ности ради идеи, критикуемые в «Вехах»). В художественной ли-
тературе это вечное стремление вперед раскрыто в образе чеховс-
кого Ионыча, каким он предстает в начале рассказа.
Еще одной из составляющих образа интеллигенции являлось
ее положение в социальной структуре общества, а именно – ее
беспочвенность, нахождение между народом и мещанством,
противопоставление себя обеим этим категориям. В публицис-
тике подчеркивается оторванность интеллигенции от народа,
ее двойственное к нему отношение: с одной стороны, народо-
поклонничество и стремление его спасти, просветить, а с другой
– неизменный взгляд свысока. Подобное противопоставление
народа и интеллигенции явно прослеживается и в художествен-
ной литературе, где они часто обозначаются как антиподы, либо
как люди, говорящие на разных языках и непонимающие друг
друга. В то же время, интеллигенция стояла в резкой оппозиции

1
Милюков П.Н. Интеллигенция и историческая традиция/ Вехи; Интеллиген-
ция в России: Сб. ст. 1909–1910. М., 1991. С.298.
2
Бердяев Н.А. Истоки и смысл русского коммунизма. М., 1990. С.18.
3
Там же. С.19.
10 Ars Historica

мещанству: с идеологической позиции, как реакционной силе,


(интеллигент не в коем случае не может быть реакционером),
а с культурной – мещанству как образу жизни, лишенному высо-
ких стремлений, сводящемуся к мелочному устройству собствен-
ного быта.
Еще одной необходимой составляющей понятия является ин-
теллигентность как стиль жизни. Наиболее ярко это свойство
описано в художественной литературе, особенно в произведениях
А.П. Чехова. Оно включает в себя воспитанность, порядочность,
вежливость и приятность в общении, тонкий эстетический вкус.
Упоминается даже интеллигентная внешность, то есть умение
модно и со вкусом одеться, опрятность, достоинство во всем об-
лике, даже в голосе.1
Таким образом, можно утверждать, что в начале ХХ века
в России существовал миф об интеллигенции как исключитель-
ной замкнутой группе общества «со своей особой моралью, очень
нетерпимой, со своим обязательным миросозерцанием… и даже
со своеобразным физическим обликом, по которому всегда можно
было узнать интеллигента и отличить его от других социальных
групп».2 Однако после 1917 года этот миф претерпел серьезную
трансформацию. Потому уже в середине века слову «интеллиген-
ция» придавался совсем другой смысл..

Взгляды К.Н. Пасхалова на царскую власть

Д.М. Софьин
Общественный деятель и политический публицист, член Рус­
ского собрания Клавдий Никандрович Пасхалов (1843–1924)
занимал видное место среди российских консерваторов нача-
ла XX в., хотя в настоящее время известен мало. Его взгляды
на природу царской власти далеко не во всем вписываются в об-

1
Стоит оговориться, что интеллигентностью могли обладать представи-
тели разных социальных групп, но интеллигенция без интеллигентности
немыслима.
2
Бердяев Н.А. Истоки и смысл русского коммунизма. С.17.
Интеллектуальная история 11

щий консервативный дискурс своего времени. Тезис о божествен-


ном происхождении царской власти и о монархе как помазаннике
Божьем является общим для всех русских консерваторов XIX –
начала XX в. Пасхалов же, не отвергая данного тезиса, предпочи-
тает писать не о Боге, а о народе как источнике царской власти.
К.Н. Пасхалов критиковал ограничение законодательной
власти монарха, закрепленное Основными Государственными
Законами Российской Империи 1906 г. По его мнению, само-
державие не является личным приобретением Николая II или
его предков, а поручено народной волей основателю династии,
М.Ф. Романову1. В такой ситуации «Самодержец может отказать-
ся от своих прав только по желанию народа…»2.
Относительно Манифеста 17 октября 1905 г., с которого начал-
ся процесс законодательного ограничения императорской власти,
Пасхалов указывал, что этим актом «Государь даровал не конс-
титуцию, но единодержавно [курсив в тексте. – Д. С.] установил
известный порядок будущего законодательства, который тою же
Самодержавною Властию может быть изменен, если окажется не-
удовлетворительным». Ограничение самим государем самодержа-
вия равносильно революции, так как это нарушало бы народную
волю, «ясно и несомненно выраженную при избрании Его пред-
ка». Если бы государь убедился в невозможности самодержавия
для России, то в этом случае ему бы следовало отдать решение это-
го вопроса народу, «от которого получил Свое Самодержавие»3.
К.Н. Пасхалов пишет о «единении интересов Царя и народа»,
благодаря чему нет нужды учреждать какое-то выборное пред-
ставительство. В этом нет необходимости еще и потому, что «Са-
модержец волен и без того приглашать всех, кого, как и когда
заблагорассудит к государственной работе»4. Царь является сре-
доточием народной воли, поэтому только он может быть единс-
твенным народным представителем5.
1
Пасхалов К.Н. О мерах к прекращению беспорядков и улучшению Госу-
дарственного строя // Пасхалов К. Сборник статей, воззваний, записок, ре-
чей и проч. Март 1905 – август 1906 г. М., 1906. С. 52.
2
Там же. С. 58.
3
 Пасхалов К.Н. Клеветники // Пасхалов К. Сборник статей, воззваний, запи-
сок, речей, писем и пр. Т. II, 1906–1909 г. М., 1909. С. 23–24.
4
Пасхалов К.Н. О мерах к прекращению беспорядков… С. 50.
5
 Пасхалов К.Н. Погрешности обновленного 17 октября 1905 года Государс-
твенного строя и попытка их устранения. М., 1910. С. 49; Он же. Всеподдан-
нейший адрес монархической партии, принятый общим собранием 4 июня
1906 г. // Он же. Сб. статей… С. 221.
12 Ars Historica

Выступавший до созыва Государственной Думы как ее про-


тивник, со временем он перестал выступать категорически про-
тив ее существования, считая, однако, что Дума должна являться
не законодательным, а «законосоставительным» учреждением.
Законодательная же власть должна целиком и полностью прина-
длежать императору, который должен иметь право не только ут-
верждать или не утверждать мнение большинства членов Думы,
а выбирать между разными мнениями, то есть иметь возмож-
ность утвердить мнение меньшинства, если сочтет это нужным1.
Выборное собрание может быть вспомогательным орудием вер-
ховной (императорской) власти, но не соправительствующим2.
Хотя Пасхалов и указывает, что сердце «нашего добрейшего
Монарха… открыто для всех его верноподданных»3, однако вы-
борное собрание законосовещательного характера, по его мне-
нию, должно состоять исключительно из русских: «У Русского
Самодержавного Царя и Его правительства помощниками, со-
ветчиками и осведомителями могут быть только русские достой-
нейшие люди, избранные русским народом – строителем госу-
дарства, поэтому русская законосоставительная коллегия, как бы
она ни называлась, должна состоять исключительно из русских
людей, избранников русских общественных светских и духовных
учреждений»4.
К.Н. Пасхалов допускает, что государь может допустить ошиб-
ку, и в этом случае его верноподданные должны «поправить»
монарха: «Как ни велико наше уважение к Царю, как ни высо-
ко чтим мы его сан, но все-таки Царь не Бог, а человек, и может
ошибаться, вводимый в обман своими советниками. Как верно-
подданные мы обязаны говорить Царю правду, как бы горька она
ни была, указывать на ошибки, а не покрывать их»5.
Таким образом, К. Н. Пасхалов, открыто провозглашавший
себя консерватором, на самом деле в значительной степени де-
сакрализирует монархическую власть. И главным здесь является
1
 Пасхалов К.Н. Погрешности… С. 47.
2
 См.: По поводу статьи Л.А. Тихомирова «Самодержавие и Народное предста-
вительство» // Пасхалов К.Н. Сб. статей… Т. II. С. 162; Он же. Погрешности…
С. 11, 28, 46–47, 65, 69.
3
Пасхалов К.Н. К Союзу Русского Народа // Пасхалов К.Н. Сб. статей… Т. II.
С. 142.
4
Пасхалов К.Н. Погрешности… С. 28–29.
5
 Пасхалов К.Н. Речь в Московском Дворянском Собрании 1 февраля 1908
года // Пасхалов К. Сб. статей… Т. II. С. 179–180.
Интеллектуальная история 13

не только и не столько отрицание конечной мудрости монарше-


го мнения. Вместо идеи божественного происхождения царской
власти К.Н. Пасхалов предлагает в качестве первоначала считать
народное избрание, то есть фактически речь идет не о царском,
а о народном суверенитете. Крестоцеловальная запись Земского
собора 1613 г. является ни чем иным, как общественным догово-
ром, в котором раз и навсегда прописана обязанность государя
быть самодержавным, но источником самодержавной власти
русского царя выступает народ.

Представления о деловой культуре норвежцев


в советском/российском обществе, 1945–2005 гг.

А.А. Фельдт
Своими успехами Норвегия в немалой степени обязана тем
чертам национального характера, которые сфокусированы
на созидание, а именно – деловой культуре. Поэтому в рамках
развития российско-норвежского сотрудничества следует учиты-
вать представления о деловой культуре норвежцев, сложившиеся
в советском/российском обществе.
Эти представления целесообразно разделить на две группы –
стереотипы и образы1. В свою очередь стереотипы и образы мож-
но развести по трем уровням. На микро-уровне образы деловой
культуры норвежцев связаны с характеристикой отдельных лич-
ностей. Мезо-уровень представлений о деловой культуре нор-
вежцев — это мнение в советском/российском обществе о дело-

1
Под стереотипами автор понимает упорядоченные, схематичные, детермини-
рованные культурой изображения мира человека, которые экономят его усилия
при восприятии сложных социальных объектов и защищают его ценности, пози-
ции, права (определение стереотипов см.: Крашенинникова В. Америка – Россия:
холодная война культур. Как американские ценности преломляют видение Рос-
сии. М., 2007. С.225), В образе знание превалирует над эмоциональной окраской
(определение образа см.: Егорова-Гантман Е.В., Плешаков К.В. Концепция об-
раза и стереотипа в международных отношениях // Мировая экономика и меж-
дународные отношения. 1988. № 12.С.21–23.)
14 Ars Historica

вой культуре отдельных норвежских организаций и социальных


групп. Макро-уровень мы определили как уровень восприятия
деловой культуры норвежского народа в целом. Со временем
в советском/российском обществе менялись социальная установ-
ка1 и убеждения, что, соответственно, меняло представления.
На представления влияли три основных долговременных
фактора. В качестве первого следует указать переломные мо-
менты советской/российской истории, когда имели место се-
рьезные социально-экономические и политические измене-
ния в обществе. На индивидуальном уровне благодаря этому
фактору в Перестройку в сознании советских людей сформи-
ровался образ норвежской женщины-лидера, а в постсоветс-
кое время – образ сделавшего себя норвежца и успешного ме-
неджера. На мезо- и макро-уровнях период Холодной войны
создал целую серию стереотипов, которые имели мало обще-
го с деловой культурой. Но с развитием рыночной экономики
в России оживились старые образы норвежских государствен-
ных предприятий, сформированные в ходе советско-норвежс-
ких деловых отношений еще в 1970-е гг. Кроме того, на первый
план выходит новый интересный образ частного норвежского
предприятия.
Яркие, значимые события норвежской истории выступают как
второй фактор. На мезо- и макро-уровнях это индустриализация,
открытие нефти и создание нефтяного фонда. В свою очередь,
экспедиции Тура Хейердала внесли серьезный вклад на инди-
видуальном уровне. Способствовало созданию нового образа и
появление новой бизнес-культуры Рекке. На рубеже XX–XXI вв.
в связи с развитием новых технологий формируется образ Норве-
гии как успешного производителя.
Советско/российско-норвежские отношения, являющиеся
третьим фактором, создали условия для формирования обра-
зов как на государственном уровне, так и на уровне социальных
групп и организаций.

1
Социальная установка субъекта международных отношений на объект оз-
начает образ этого объекта в форме какого-либо знания, зафиксированного
сознанием; эмоциональное отношение к этому объекту на основе имеюще-
гося образа и как результат – готовность к действиям в отношении объекта
(определение социальной установки см.: Егорова-Гантман Е.В., Плешаков К.В.
Ук. соч. С. 20).
Интеллектуальная история 15

В социальных группах советского/российского общества


представления о деловой культуре норвежцев были различны.
До середины 1980-х гг. во всех слоях советского общества при-
сутствовали только образ нордического характера и стереотипы
норвежцев-мореходов и рыболовов. Остальными представлени-
ями владела советская интеллектуально-политическая элита.
С началом Перестройки часть общества начала заниматься биз-
несом или вступила в непосредственный контакт с норвежца-
ми, повысив уровень представлений об их деловой культуре.
В результате чего у них сформировался, например, образ Норве-
гии как успешного производителя. Лишь на рубеже XX–XXI вв.
представления о деловой культуре норвежцев постепенно рас-
пространяются на все российское общество в виде образов сде-
лавших себя норвежцев, стереотипа мигрантов, образа нефтега-
зодобывающей нации и др.
Исследования деловой культуры учеными-социологами ста-
ли концептуальной основой для данного исследования1. Однако,
представления в советском/российском обществе изменялись го-
раздо быстрее, чем собственно деловая культура. Стоит отметить,
что многие положительные черты деловой культуры норвежцев,
подчеркиваемые в советском/российском обществе, такие как но-
вые технологии, активность и успешность, не совпадают с науч-
ными выводами. Кроме того, некоторые характеристики, напри-
мер, представления об индивидуализме и коротком рабочем дне,
хотя и являются общими и для специалистов, и для обыденного
сознания, были незначительно распространены в советском/рос-
сийском обществе; другие же появились не сразу, а с развитием
представлений.
Итак, в советском/российском обществе в течение длитель-
ного периода взаимодействия СССР/России с Норвегией фор-
мировались представления о деловой культуре норвежцев, ко-
торые играют важную роль в международном сотрудничестве
в наши дни.

1
Hofstede G. Culture’s consequences: international differences in work-related
values. London, 1980; Wu H. A cross-cultural study of work-related attitudes and
values. Trondheim, 1991.
16 Ars Historica

Проблемы соотнесения западных


и отечественных критериев оценки эффективности
«системы всеобщего благосостояния»

А.А. Шоломицкий
История термина «государство всеобщего благосостояния»
(welfare state) начинается в последней трети XIX в. Так, по мне-
нию Ф. Хайека, термин происходит от немецкого Wohlfahrtsstaat.
Данный термин, в свою очередь, использовался историками XIX в.
для описания идеального государства-полицейского Polizeistaat.
На практике же принципы всеобщего благосостояния впервые
были воплощены в Германии, в социальной политике Отто фон
Бисмарка. Во время Второй мировой войны термин использовал-
ся для противопоставления английского государства всеобщего
благосостояния (welfare state) немецкому государству всеобщей
мобилизации ресурсов (warfare state).
Современное осознание политики всеобщего благосостояния
начинается со второй половины XX века. Данный период харак-
теризуется «раскрытием социальных зонтиков» над каждым
гражданином государства без исключения.
В 1952 г., автор английской реформы здравоохранения Анри
Биван писал: «суть современной системы здравоохранения
в том, что бедные и богатые обслуживаются одинаково. Бед-
ность – не порок, а богатство – не преимущество…»1. Таким об-
разом, уже к середине 1950-х выкристаллизовываются основные
признаки политики всеобщего благосостояния, актуальные и
сегодня. Ими становятся социальное обеспечение независимо
от социального положения и ориентированность, прежде всего,
на систему страхования, как основной элемент.
К этому же периоду относится и разрастание западных го-
сударств всеобщего благосостояния. Связано это было с пос-
левоенными настроениями, изменениями в характере труда,
усложнением производства, а, значит, и повышением общего
1
Bevan A. In place of fear: a free health service. Chapter�����������������������
5. �������������������
URL����������������
: http����������
��������������
://�������
www����
.���
so-
chealth.co.uk/history/placeofear.htm [4.01.2009].
Интеллектуальная история 17

уровня знаний. В свою очередь, эти процессы влекли за собой


постоянное повышение требований к общему уровню жизни.
Тогда же началось «размывание» значения термина «госу-
дарство всеобщего благоденствия», поскольку политика соци-
ального обеспечения граждан стала затрагивать практически
все стороны жизни государства и общества. Сегодня ученые го-
ворят больше не о государстве, но о национальных «системах
всеобщего благосостояния».
В отечественной науке данное явление принято называть
«шведской моделью экономики». Сами шведские социал-де-
мократы основными принципами, на которых была построена
модель, называют «солидарность и равенство» (solidaritet och
jämlikhet)1. Под равенством здесь понимается равенство воз-
можностей. Что же касается солидарности, то речь идет о раз-
ных ее уровнях и проявлениях: солидарности по отношению
к национальным интересам, солидарности рабочих и работода-
телей по поводу процветания предприятий, солидарности поли-
тических партий по важнейшим вопросам функционирования
государства.
Отечественные же ученые, анализируя шведскую модель
экономики, говорят о том, что «социальный консенсус (точнее,
макроконсенсус) – это всего лишь одна из предпосылок реали-
зации модели, складывавшаяся еще с конца 30-х годов. И по это-
му параметру Швеции нисколько не уступают Нидерланды, ФРГ
и Швейцария»2.
Несмотря на то, что шведская модель экономического разви-
тия получила название «третьего пути» или «розового социализ-
ма», сравнение шведской модели с отечественным вариантом
социализма не совсем корректно. Хотя большой государствен-
ный сегмент в экономике Северных стран так же связан с обще-
ственным распределением, данный процесс носит иной характер.
Распределение ресурсов происходит не с помощью системы пла-
нирования, но распределяются доходы с помощью системы ме-
дицинского страхования и социального обеспечения. Естествен-

1
Vеr historia // Socialdemokraterna. URL: http://www.socialdemokraterna.se/
[5.03.2009].
2
Гришин И.В. Шведская модель как общественно-исторический феномен //
Шведская модель современного постиндустриального развития: новые про-
блемы и характеристики социального развития. М., 2006. С. 5.
18 Ars Historica

но, что доля государства в этом процессе очень высока.


Очень часто при упоминании термина «государство всеоб-
щего благосостояния» ошибочно возникает цельный и далекий
от действительности образ, связанный с Северными странами.
Однако чтобы описать действительное положение «шведской мо-
дели экономики» на сегодняшний день, можно привести мнение
одного из участников дискуссии о «Государстве всеобщего благо-
состояния», состоявшейся в 2004 году:
«Этот термин означает, что какое-то всеобщее благо
«разлито» в Европе. И речь идет о том, чтобы его сохра-
нить в стабильном состоянии. На мой взгляд, Европа больше
напоминает сегодня общество всеобщего жизнеобеспечения,
у всех более-менее достойная жизнь, никто с голоду не уми-
рает, хотя наверняка есть и достаточно проблемные соци-
альные группы, и даже, может быть, очень проблемные»1.

1
Гриер С.Л. Уроки Европейских государств всеобщего благосостояния.
URL: http://www.inop.ru/files/Grier.doc [5.03.2009].
источники
по региональной истории
Источники по региональной истории 21

Анализ уставов Самарского археологического общества и


Самарской губернской ученой архивной комиссии
в связи с вопросом о создания в Самаре
краеведческой организации

Е.Ф. Синельникова
В начале XX в. резко возрос интерес всех слоев населения
к «общерусской старине». Не стали исключением и представите-
ли самарской интеллигенции: «В Самаре найдется много любите-
лей старины и коллекционерства»1, – писал археолог-любитель,
коллекционер Ф.Т. Яковлев. Именно в среде коллекционеров на-
зрела необходимость объединиться между собой. С этой целью
было подано ходатайство об открытии в Самаре археологическо-
го общества, поддержанное широкими слоями общества. Власть
также сознавала необходимость создания краеведческой органи-
зации, но ее взгляды на реализацию этой идеи не совпадали с об-
щественной инициативой.
Ходатайство о создании «Самарского археологического обще-
ства» (далее САО) было отклонено губернской властью, а вскоре
была учреждена государственная «Самарская губернская уче-
ная архивная комиссия» (далее СГУАК). Необходимо ответить
на вопрос: что заставило губернские власти пойти против воли
общественности, ратовавшей за археологическое общество?
При рассмотрении уставов данных организаций сразу бро-
сается в глаза разница в объеме и уровне систематизации ма-
териала. Так, в уставе СГУАК 112 параграфов, распределенных
по тематическим блокам, в то время как устав САО достаточно
схематичен и состоит всего из 36 параграфов и не поделен на
блоки. Над уставом СГУАК, несомненно, работал не один чело-
1
Яковлев Ф.Т. Самарские коллекционеры, любители и почитатели местной
старины // ЦГАСО. Ф. 518. Оп. 1 Д. 7. Л. 173.
22 Ars Historica

век, причем работа выполнялась профессионалами своего дела.


Автором устава САО являлся Ф.Т. Яковлев – человек, не имевший
высшего образования, коллекционер-любитель, запасной агент
I отделения службы движения Самаро-Златоустовской желез-
ной дороги. При этом Яковлев являлся действительным членом
Псковского археологического общества, Новгородского обще-
ства любителей древностей и сотрудником Казанского общества
археологии, истории и этнографии при Казанском императорс-
ком университете1. Можно предположить, что, знакомый с уста-
вами этих организаций, он использовал отдельные их положения
применительно к самарским условиям.
Обратимся к целям, которые ставили перед собой эти органи-
зации. САО, ограничиваясь только «исследованием и изучением
старины с археологической, исторической и этнографической
точки зрения, а равно собиранием и охранением, изучением па-
мятников древности и ознакомлением с ними населения»2 реаль-
но оценивало свои силы как общественной организации. СГУАК,
напротив, выделяет множество целей, среди которых можно вы-
делить одну смежную с целью САО: «оказывать ученым учреж-
дениям и отдельным лицам содействие в деле изучения края
в историческом, археологическом и этнографическом и прочих
отношениях» 3.
Сравнив эти положения можно сделать вывод о том, что
СГУАК не предполагала самостоятельного археологического, ис-
торического и этнографического исследования Самарского края,
в отличие от САО, где подобная работа была основополагающей.
Но не будем забывать, что при отказе в регистрации САО власти
заявили, что «интересы науки в области археологии будут вполне
обеспечены названной комиссией»4. И в этом состояло их глубо-
кое заблуждение.
Справедливо предположить, что решающую роль в органи-
зации краеведческого учреждения вопрос мог сыграть о финан-
сировании. Ученая архивная комиссия должна была финанси-
1
Яковлев Ф.Т. Устав Самарского археологического общества // ЦГАСО. Ф. 429.
Оп. 1 Д. 2. Л. 18.
2
Там же. Л. 13.
3
Устав Самарской губернской ученой архивной комиссии // ЦГАСО. Ф. 518.
Оп. 1 Д. 1. Л. 3.
4
Журнал заседания Самарского губернского по делам об обществах и союзах
присутствия 25 ноября 1913 г. // ЦГАСО. Ф. 429. Оп. 1. Д. 2. Л. 19об.
Источники по региональной истории 23

роваться за счет государства, в то время как САО предполагало


самофинансирование. Однако власть предпочла платить за свою
инициативу, но не позволить общественности самоорганизовать-
ся и в рамках Самарского археологического общества не зависеть
от властных структур.
В обоих уставах в равной степени разработаны вопросы
о членстве в организации, собраниях, правлении, дополнительных
учреждениях, таких как библиотека, музей и архив. Однако пос-
леднего Самарское археологическое общество не предполагало.
Несмотря на то, что власти сначала удалось одержать победу
(была учреждена СГУАК), в итоге было создано и САО, работе ко-
торого помешали уже совсем иные причины.

Генезис и функционирование экономической системы


Соловецких лагерей (1923–1937 гг.):
источниковедческий аспект

М.В. Шульгина
История системы исправительно-трудовых учреждений
являет­ся одним из ключевых направлений советологии. Здесь
многие экономические аспекты еще ждут осмысления. Обоб-
щения станут возможны лишь после всестороннего изучения
отдельных хозяйственных объектов на региональном уровне.
Соловецкий лагерь принудительных работ особого назначения
(СЛОН ОГПУ), организованный в 1923 г.1, до 1929 г. оставался
единственным в стране пенитенциарным учреждением подоб-
ного типа. Его история до сих пор остается ненаписанной. Одна
из причин тому – недоступность для исследователей целого мас-
сива источников. Значительное количество важных документов
оказалось уничтожено еще до начала Второй мировой войны.

1
Постановление Совета народных комиссаров СССР от 2 ноября 1923 г. [Об ор-
ганизации Соловецкого лагеря принудительных работ] // АОНБ. Отд. «Русский
Север»; Приказ ГПУ № 527 от 15 декабря 1923 г. // Архив МВД Республики Каре-
лия. Сб. арх. 1/14. Л. 427.
24 Ars Historica

Так, подверглись утилизации материалы секретной переписки


с эксплоатационно-коммерческой [официальное название отде-
ла – М.Ш.] и административной частями, лагерными пунктами;
секретные циркуляры по УСЛАГ; дела о лесозаготовках и планах
работ, о прибывающих и убывающих заключенных, о розыс-
ке бежавших з/к; материалы санчасти об эпидемиях сыпного
тифа и цинги 1929–1930 гг., множество статистических данных1.
К сожалению, этот перечень подлежащих уничтожению доку-
ментов секретного делопроизводства далеко не полон.
Существенным подспорьем при исследовании данной пробле-
матики служит комплекс документов, опубликованных в сбор-
никах и периодических изданиях2. Подавляющее большинство
источников впервые вводится в научный оборот. Источниковые
комплексы можно условно разделить на группы по характеру со-
держащейся в них информации.
К первой группе относится делопроизводственная доку-
ментация различных видов, сохранившаяся в федеральных
и региональных архивах, которая является определяющей в ис-
следовании3. Ее специфика в том, что некоторые из документов
рассекречены сравнительно недавно. Их анализ позволяет про-
следить становление и функционирование экономической сис-
темы; выявить факторы, обусловившие реорганизацию произ-
водств Соловецких лагерей в начале 1930-х годов.
Вторая группа, оказавшаяся незаменимой – периодичес-
кая печать4. Единичные экземпляры изданий 1924–1930 гг. от-
ложились без какой-либо системы в архивохранилищах Москвы,

1
НАРК. Ф. Р-865. Оп. 41. Д. 78/943. Опись № 37 материалов 8-го Соловецкого от-
деления ББК и акт комиссии на уничтожение дел 1926–1937 гг. (1939–1941 гг.).
35 л.
2
См., напр.: ГУЛАГ в Карелии: сб. док. и материалов. 1930–1941 / Науч. ред.
В.Г. Макуров. Петрозаводск, 1992; «Выявлена система произвола и полного
разложения»: Материалы комиссии ОГПУ об условиях содержания заклю-
ченных в Соловецком лагере особого назначения. 1930 г. // Исторический
архив. 2005. № 5. С. 64–82; и др.
3
Гос. архив Российской Федерации (ГАРФ); Гос. архив Архангельской обл.
(ГААО), в т.ч. Отд. документов социально-политической истории (ОДСПИ
ГААО); Национальный архив Республики Карелии (НАРК), в т.ч. Отд. исполь-
зования и публикаций НАРК (Р-НАРК); архив МВД Республики Карелия.
4
Соловецкие острова: журн. 1924–1926, 1929–1930; Карело-Мурманский край.
1925–1930; Новые Соловки: газета. 1925–1928, 1930; Материалы Соловецкого
общества краеведения: журн. 1926–1930.
Источники по региональной истории 25

Санкт-Петербурга, Архангельска и Петрозаводска. Выборка со-


держит статьи, в которых современниками анализируются спосо-
бы и эффективность производств.
Третья группа включает качественные источники – более
пятидесяти мемуаров заключенных, а также анкеты и данные
интервью, собранные на рубеже 1980-х – 1990-х гг. Большая
часть источников личного происхождения вводится в научный
оборот впервые. Ключевую роль играют обстоятельные вос-
поминания И.Х. Озерова, А.Д. Булыгина1. Некоторые события
из истории производственной деятельности описываются не-
сколькими очевидцами, что позволяет верифицировать получен-
ную информацию.
Четвертая группа представляет собой результаты серии ар-
хеологических исследований, осуществленных на Соловецком
архипелаге. Культурный слой эпохи ГУЛАГа в других регионах
никогда не являлся предметом изучения при помощи археологи-
ческих методов. Представляется эффективным построение иссле-
довательской работы в контексте зародившейся на Западе сферы
промышленной археологии (изучение производственных конс-
трукций и сооружений)2. Данная группа способна проиллюстриро-
вать выводы, полученные из прочих источников3.
Наконец, к пятой группе относятся неоцененный в полной
мере вид источников – кинофотодокументы, отражающие работу
производственных объектов СЛОН4. Они дают дополнительную
информацию об условиях труда и быта Соловецких лагерей.
При проведении исследования сведения из документов цен-
тральных архивов сопоставлялись с региональным материалом.
1
Озеров И.Х. [Воспоминания]. Б.м., 1938. 83 с. Машиноп. // РНБ. Отд. рукопи-
сей. Ф. 541. Д. 6, 7; Булыгин А.Д. Соловецкая быль [Воспоминания]: машиноп.
Б.м., 1981. 59 с. // НИЦ «Мемориал» (СПб.).
2
Industrial Archaeology: a Thematic or a Period Discipline? // Antiquiti. 1990. Vol.
4. № 243; et al.
3
Подробнее о результатах исследований см.: Шульгина М.В., Зарайченко А.Е.
Археологические исследования Гончарного завода Соловецкого монастыря //
Археологические открытия (АО) 2006 года. М., 2008; Шульгина М.В., Зарай-
ченко А.Е. Археологические раскопки Завода к выделыванию глиняной посуды
Соловецкого монастыря // АО 2007 года. М., 2008; Буров В.А., Шульгина М.В.
Исследования на острове Большой Соловецкий // АО 2008 года. М., 2009.
4
Власть Соловецкая: свидетельства и документы / реж.-постановщик М. Гол-
довская. М., 1988. РГАКФД. № 23101; Красные леса. М., 1992. РГАКФД. № 31289;
Соловки (Соловецкие лагеря особого назначения) / реж. А. Черкасов. М.,
1927–1928. Научный архив СГИАПМЗ. № ЭД-10 (2002).
26 Ars Historica

Это позволило воссоздать более достоверную картину событий,


в частности, выявить завышение производственных показателей,
особенно в условиях развертывания соцсоревнования в системе
производств СИКМ ИТЛ.
Совокупность этих источников дает возможность проследить,
каким образом в Соловецких лагерях происходила выработка
форм и методов привлечения заключенных к реализации произ-
водственных программ. Соловецкие острова стали своеобразным
«историческим полигоном»: здесь вырабатывалась стратегия
производственной деятельности, впервые были применены ме-
тоды внеэкономического принуждения и стимулирования лагер-
ного труда. Впоследствии опыт СЛОН был применен ОГПУ при
создании подразделений ГУЛАГа практически во всех регионах
Советского Союза.

Языковые данные в изучении мировоззрения


жителей Поморья

С.А. Яковлев
Языковые данные являются важнейшим источником для изу-
чения мировоззрения, сознания, как отдельных личностей, так
и целых этносов. «Понятие географического пространства при-
надлежит к одной из форм пространственного конструирования
мира в сознании»1, поэтому именно языковые данные наиболее
полно отражают представления о пространстве.
Даже название субэтноса – «поморы», или название истори-
ко-культурной зоны – «Поморье», отражают пространственное
самоопределение этнической группы. Эти определения уже со-
пряжены с пространственными характеристиками жизни. На-
чалом такого пространственного самоопределения, связывания
своего существования с окружающим пространством (приморс-
ким положением) мы можем назвать 1526 год, когда на страницах
1
Лотман Ю. М. Внутри мыслящих миров // О понятии географического про-
странства в русских средневековых текстах. М., 1999, С. 239.
Источники по региональной истории 27

летописей начинают фигурировать «Поморцы с моря Окияна,


с Кандоложской губы». Первоначально такие названия фигури­
руют как этнонимы, а несколько позже переходят на названия тер-
риторий. Так в документах и появляются «поморские волости»1.
К концу XVI века это название распространилось на все при-
брежные территории Белого моря и также на часть территорий
Мурманского берега. Далее в процессе складывания специализа-
ции хозяйства происходит трансформация самовосприятия. Са-
моиндификация с пространством моря, приморским положением
сменяется самоиндификацией на основе характера промыслов.
За промысловиками и рыболовами закрепляется название «помо-
ры», а люди, живущие также на берегу Белого моря, но занимаю-
щиеся сельским хозяйством, торговлей или кустарными промыс-
лами, постепенно к XVIII перестают называться «поморами»2.
Для изучения восприятия пространства применим материал
различных источников.
Первая группа источников представлена языковым материалом,
содержащемся в словарях диалектов и местных говоров. Для изуче-
ния мировоззрения северорусского населения наиболее применимы
Архангельский областной словарь, словарь А. Подвысоцкого, слова-
ри промысловой лексики3, где в качестве семантических единиц вы-
ступают отдельные слова, выражения, пословицы и поговорки.
Во вторую группу входит топонимический материал, который
содержит: 1) понятийную географическую информацию русско-
го происхождения; 2) понятийную информацию иного проис-
хождения (финно-угорского и др.); 3) информацию, характери-
зующую изменение пространственной организации территории
в ходе ее освоения; 4) информацию, позволяющую установить

1
Прослеживается своеобразная цепочка формирования названий. Например,
«помор» – «помор Керецкой волости» – «Керецкая поморская волость».
2
Такое разделение – традиционно. Оно характерно для традиционных об-
ществ по всему миру. Например, оседлых приморских коряков на Камчатке
кочевые оленеводы-коряки называют нымылъю (жители селения). Оленево-
ды-коряки называют себя чавчывав (оленные). Приморские чукчи, занимаю-
щиеся охотой на морского зверя, называют себя анкалыт (морские жители),
а тундровые – чувчават. На Амуре есть негидальцы, которые занимаются ры-
боловством (негида – береговой, житель берега).
3
Архангельский областной словарь. Т. 1–12. М., 1980–2004; Подвысоцкий А.
Словарь областного архангельского наречия. СПб., 1885; Словарь промысло-
вой лексики Северной Руси XV–XVII вв. СПб., вып. 1–2, 2003–2005.
28 Ars Historica

генезис географического объекта и время его возникновения;


5) пространственно-ориентационную информацию о местона-
хождении объекта относительно других пространственных объек­
тов; 6) информацию о сакральном статусе места.
Третья группа источников включает в себя актовый мате­риал.
При изучении восприятия пространства необходимо исполь-
зовать, прежде всего, официальную документацию, формуляр
которой на изучаемый период не устоялся. Также интересны за-
кладные, купчие, межевые описания.
Четвертая группа – фольклор, где также в качестве семанти-
ческих единиц выступают отдельные слова, выражения, порядок
слов, описание поведения в пространстве.
Наконец, в отдельную группу можно выделить материалы
агиографии. Жития святых Русского Севера насыщены описани-
ями поведения в пространстве (в том числе трансформации окру-
жающего мира), географическими характеристиками.
При работе с языковыми источниками необходимо учитывать
следующие особенности их интерпретации:
1. Следует особо относиться к выделению и интерпретации уров-
ней восприятия. В этом случае возможен анализ либо на уровне
нравов, либо – обычаев, или норм. При изучении восприятия про-
странства наиболее интересны уровни нравов и обычаев. Особенно
последних, т.к. они являются сутью традиций. Изучение норм свя-
зано с определенными трудностями и издержками, прежде всего
издержками «безличностного начала»: личность почти не влияет
на нормы, которые, в основном, контролируются социумом.
Обычай является символом личности, приспосабливаясь
к ней, поэтому особенно внимательно следует относиться к вос-
приятию одного и того же обычая разными людьми1. Различает-
ся пространственное восприятие даже у мужчин и женщин, что
наиболее ярко прослеживается при составлении ментальных карт2.
2. Устная и письменная характеристики пространства разли-
чаются. Устная характеристика краткая, емкая по содержанию,
поэтому гораздо труднее анализируется. Письменные характе-
ристики гораздо легче поддаются расшифровке. Особое внима-
1
Такие различия в восприятии прекрасно выделили и доказали представители
школы гештальтпсихологии.
2
Оболенская М.А. Пространственная организация культурного ландшафта Ке-
нозерского национального парка («взгляд изнутри») // Материалы юбилейной
научной конференции «Культурный ландшафт – теория и практика». М., 2003.
Источники по региональной истории 29

ние нужно уделять этому при анализе этнографического мате­


риала, где расшифровка записи информанта может отличаться
от первоначальных данных.
3. Ошибки в интерпретации семантики определенных слов
и выражений. При анализе семантики слов, выражений, общего
смысла языковые данные необходимо воспринимать как инород-
ный, чужой язык, предельно отдалится от родного языка, как час-
ти нашей культуры. Следует также учитывать то, что пространство
мы стереотипно рассматриваем с позиций физических величин,
что является своеобразным наследием Нового времени. Томас Кун
отмечал, что именно со времен Ньютона и Лейбница «весь поток
сенсорных восприятий, включая восприятие цвета, вкуса и даже
веса, объяснялся в терминах протяженности, формы, места и дви-
жения мельчайших частиц, составляющих основу материи»1.
4. Категорию пространства невозможно рассматривать без
других категорий мышления, таких как «время» и «материя».
Подобная лингвистическая и зрительная связь была доказана
еще представителями школы гештальтпсихологии.
5. Необходимо уделять особое внимание «демаркации про-
странства», «обоснованию границ», так как демаркация зависит
от различных компонентов. Таких, как географические, полити-
ческие, экономические, социальные, демографические, конфес-
сиональные, сакральные факторы.
6. Для более полного анализа языковых данных следует учиты-
вать то, что «культурное пространство включает взаимодействие
4-х элементов – пространства (физического), времени, смысла,
коммуникации»2. Т.е. в рассматриваемый концепт следует вклю-
чать геопространство, социальное пространство, поведенческое
пространство, психологическое пространство, информационное
пространство, воображаемое пространство (включая вертикаль-
ные и горизонтальные структуры).
7. Общей проблемой является выделение «голоса автора»
и различных наслоений. При расшифровке этнографического
материала более поздние представления могут полностью пере-
крыть первоисточник из-за разницы в базовых представлениях,
незнания архаизмов, особенностей речи информанта.

1
Кун Т. Структура научных революций. М., 2003. С. 161.
2
Тишков В. А. Культурный смысл пространства // Этнографическое обозрение.
2004, №1, С. 22.
особенности интерпретации
средневековых источников
Особенности интерпретации средневековых... 33

Категория «Правда» в русском фольклоре

Л.А. Зайцева
Центральной категорией в правовой культуре средневековой
Руси являлась «Правда». Правдой (или неправдой) определяли
едва ли не все деяния человека. «Правду» можно было дать, при-
неся клятву, взять в суде, если бросают жребий, затерять, утра-
тив представления о добре и зле. Человек мог жить по «правде»,
потому что она – божьи заповеди и церковные правила. И мог
судиться по ней, потому что «правда» – суд, а также судебные
испытания.
Споры историков о содержании «Правды» ведутся давно, но
не меняется главный подход: это понятие воспринимается сов-
ременными исследователями преимущественно как светское,
политическое по содержанию. Но такой аспект определяется не
самим источником, а ценностной системой исследователя. По-
пытаемся же уйти от наделения данного слова актуальными для
нас смыслами.
Как известно, в основе картины мира лежат далеко не все сло-
ва языка, а лишь определенный ограниченный набор понятий.
Именно он формирует представление человека о мире и опреде-
ляет его ценностные ориентиры. Такие понятия в отечественной
исторической науке принято называть «категории». С их помо-
щью человек воспринимает мир, упорядочивает в сознании все
многообразие явлений действительности, наделяет их смыслом1.
Для анализа содержания категории «Правда» в данном иссле-
довании выбран фольклор. Фольклорные жанры, функционируя
в историческом пространстве, образуют иерархию. Эта иерархия
строится постепенно в процессе появления новых жанров и вы-
1
Гуревич А.Я. Категории средневековой культуры. М., 1984; Юрганов А.Л.
Категории русской средневековой культуры. М., 1998.
34 Ars Historica

глядит следующим образом: мифоэпическое творчество, геро-


ический эпос, былины, исторические песни, баллады, обрядо-
вая поэзия, пословицы и поговорки и т.д. Этот эволюционный
ряд соответствует поступательному развитию народной духов-
ной культуры. Естественно, что отношение к действительности
в былине, исторической песне, балладе, пословице будет различ-
ным1. Каждому фольклорному жанру присущи свои особенности
отражения категории «Правда». Чтобы представить эволюцию
содержания этой категории, для анализа были выбраны разно-
временные жанры русского фольклора. А именно: былины, исто-
рические песни и пословицы.
Былина имеет своим предметом жизнь народа и государс-
тва-родины. В былинах богатырство воплощает понятие народа
о его собственных героических силах и возможностях. Сверхъес-
тественная сила богатырей направляется на защиту государства,
справедливости и народного идеала «Правды».
К истокам смыслового наполнения «Правды» нас подводит ее
этимология. В основе слова «правда» лежит корень pravъ, обра-
зованный от индоевропейской основы pro-, от которой произош-
ли также латинское probus – «добрый, честный, порядочный»,
англосаксонское fram – «сильный, смелый, деятельный». Отсю-
да следует, что понятие «правды» изначально включало пред-
ставление о силе, превосходстве того, кто ей обладал2.
В былинах прямое упоминание «Правды» встречается ред-
ко. Она здесь чаще всего упоминается в связке с верой, при этом
используется формула: «Послужить верой-правдой». Так, Илья
Муромец просит благословения у своего отца, чтобы отправить-
ся в Киев служить князю Владимиру «верой-правдою, / Постоять
за веру христианскую».
В данном случае налицо отсутствие смысловой дифферен­
циации рассматриваемых славянских слов. Это характерно для
литературного языка ранних славянских текстов. На ранних эта-
пах бытования «правда» и «вера» несомненно имели пересека-
ющиеся значения. При этом «вера» больше тяготела к обозначе-
нию внешней, формальной стороны отправления религиозных
обрядов, в то время как «правда» в своих значениях стояла бли-
же к тому, что мы называем верой сегодня (то есть осуществление
1
Пропп В.Я. Фольклор и действительность // Поэтика фольклора. М., 1998. С. 71.
2
Юрганов А.Л. Категории русской средневековой культуры. С. 44.
Особенности интерпретации средневековых... 35

ожидаемого и уверенность в невидимом)1. Служение правде ассо-


циировалось в средневековом сознании со служением Богу. Таким
образом, содержание категории «Правда» в былинах основано
на первоначальном значении слова и пронизано религиозностью.
Более поздним фольклорным жанром, чем былины, являют-
ся исторические песни, рассказывающие о деятельности истори-
ческих лиц и событиях прошлого. Они отражают новый уровень
сознания человека, связанный с представлениями о «Правде»
в контексте государственности. Песня словно бы исправляет в
ряде случаев историческую несправедливость, заставляя зло от-
ступать перед силой народной правды.
В исторических песнях появлению «Правды», как правило,
предшествует какой-либо обман. Но он всегда разоблачается и
вновь устанавливается гармония. Восстановление «Правды» вос-
принимается необходимым, т.к. неправда может навредить госу-
дарству или какому-нибудь делу. Например, когда братья Волхо-
вичи хвастают на пиру у Владимира целомудрием своей сестры,
Федор Колыщатой говорит:
Уж то правда, два брата, пустым хвастаете,
Видел, видел я вашу сестрицу в рубашке без поясу…
В данном эпизоде, «Правда» призвана не допустить обман,
пусть и непреднамеренный. Здесь она выступает в значении ис-
тины, которая не должна быть укрыта. В целом, для исторических
песен характерно понимание «Правды» как следование истине.
Особенно ярко общественное сознание выражено в послови-
цах. Это наиболее поздний жанр фольклора, отражающий общее
отношение к действительности, подмечающий ее закономер-
ности и несовершенства. Пословицы отражают различные сущ-
ностные характеристики «Правды». Во-первых, подчеркивает-
ся ее несокрушимость: «И Мамай правды не съел». Во-вторых,
отме­чается ее всеобъемлющий характер: «Правда одна, а на всех
людей хватает». В-третьих, делается акцент на неизбежности об-
наружения правды: «Правда сама себя очистит». В-четвертых,
подчеркивается ее значимость для общества за счет противопос-
тавления другим благам: «Правда светлее солнца».
1
Юрганов А.Л., Данилевский И.Н. «Правда» и «вера» русского средневеко-
вья // Одиссей. 1997. Человек в истории: Культурная история социального.
М., 1998. С. 155.
36 Ars Historica

В пословицах более четко прослеживается дифференциация


понятий «правда» и «вера»: «Не в силе бог, а в правде», т. к. со-
гласно другой пословице «Правда силу родит». Здесь Бог олицет-
воряет веру, которая становится крепче в правде. Таким образом,
«Правда» в пословицах – это «правда всякая», которая пронизы-
вает все явления жизни, и нарушение которой приведет к нару-
шению порядка в обществе.
Итак, передаваемый из уст в уста, фольклор насаждал
идеал «Правды» в обществе. Эволюция содержания этой катего-
рии происходила от восприятия правды как «Правды Божией»
до «Правды» самой по себе – «правды всякой». «Правда всякая»
есть семантическое поле «справедливости» в самом широком пла-
не. Это – исполнение Слова Божьего ради спасения на Страшном
Суде, когда Христос (сама «правда Божия») будет судить всех1.

К вопросу интерпретации понятия civitas


в экзегетике XII века

И.С. Редькова
В XII веке, который историки называют временем реформ,
временем решающих изменений в политике, социуме, теологии
и искусстве2, интерес к труду блаженного Августина «De civitate
Dei» испытывают представители самых различных течений и
направлений богословия – от Бернарда Клервосского до Пьера
Абеляра. К исторической концепции Августина о двух городах
прибегают как ранние схоласты (Гуго Сен-Викторский), так и
консервативные экзегеты (Руперт Дойтцкий). Не чуждо этой тен-
денции остается и срединное направление в богословии (Герхох
Райхерсбергский), и, естественно, хронисты, использовавшие ме-
тод экзегезы, (Оттон Фрайзингский). Антитеза сivitas Dei / civitas
diaboli, выдвинутая епископом из Гиппона, становится, таким об-
разом, для всего средневековья классической.
1
Юрганов А.Л., Данилевский И.Н. «Правда» и «вера»... С. 156.
2
Constable G. The reformation of the 12th century. Cambrige, 1996. P. 1–17.
Особенности интерпретации средневековых... 37

Интерес к наследию блаженного Августина обусловлен как


авторитетом самого автора, так и методом многосмыслового
герменевтического понимания его трудов. Перенос и использо-
вание одних и тех же слов в разные семантические контексты
(например, при изменении социальной структуры общества, но
сохранении латинской терминологии с переосмыслением поня-
тий) предоставляло богословам возможность самых широких
интерпретаций.
В «De civitate Dei» Августин писал, находясь в семантическом
поле поздней античности, где понятие римской civitas (равно как
греческого πόλις) было отточено за века в политических теориях.
Для представителя античной цивилизации, каковым был Августин,
употребление civitas четко соотносилась с тем набором значений и
характеристик, которые выработала эллинская и римская цивили-
зации и которые делали возможным восприятие сivitas как города,
сообщества людей, государства и гражданского общества одновре-
менно. А это, в свою очередь, позволяет увидеть в civitas coelestis как
всю совокупность тех, людей, относящихся к ecclesia peregrina, так и
город Иерусалим Апокалипсиса Иоанна Богослова.
Оттон Фрайзингский практически везде обозначает этим тер-
мином организованное общество людей и часто употребляет cло-
восочетание сivitas Dei как синоним regnum Dei. Это понятие ис-
пользуется преимущественно в значении «государства»1.
Герхох Райхерсбергский понимает под civitas Dei «сооруже-
ние», «строение» Божье (aedificio Dei), созданное из разумного
материала, избранного Господом, которое никогда не разрушит-
ся. Причем творится это «сооружение» во вселенской мастерс-
кой, в огромной «фабрике» всего мира. Следует отметить, что у
Герхоха, который сам был регулярным каноником и, соответс-
твенно, был знаком с зарождавшимися городскими структурами,
даже небесный Иерусалим (aedificio Dei) описывается как строе-
ние, сооружение, созданное в мастерских. При этом автор также
употребляет термин civitas cоelestis. Он рассматривает также его
и как сообщество людей, граждан (cives)2.
Гуго Сен-Викторский использовал метод экзегезы «четырех
смыслов» (исторический, анагогический, моральный и аллегори-
1
Ottonis episcopi Frisingensis Chronica sive historia de duabus civitatibus. Ber-
lin, 1960.
2
Gerhohi praepositi Reicherspergensis Opusculum de aedificio Dei. PL 194, Col. 1187.
38 Ars Historica

ческий) для раскрытия понятия civitas Dei. Согласно историческо-


му толкованию это город, основанный на горе Сион, где царь Да-
вид возвел заоблачную башню. Аллегорически Гуго видит в civitas
Dei город (urbs), чье основание находится на святой горе, где Хрис-
тос правит в вечности. Согласно моральному пониманию, это ве-
рующая душа, посвятившая себя созерцанию, которая полагает
основание в совершенстве добродетелей. Согласно анагогической
трактовке Священного Писания – civitas Dei, Hierusalem cоelestis –
это небесная курия, толпа архангелов, которая ежедневно услаж-
дается явлением славы Божьей1. Итак, для Гуго Сен-Викторского
civitas может совпадать с термином urbs, может означать и общи-
ну Церкви, торжествующей в вечности. Широкое толкование тер-
мина позволяет увидеть в нем и значение царства (царствования)
Христа (аллегорическое толкование).
Существовала, однако, еще одна трактовка термина сivitas – та,
которая была усвоена некоторыми современными европейски-
ми (большей частью романскими) языками – сivitas как «город»
(ср. фр. сitè, англ. сity)2. Руперт Дойтцкий использует ее для оп-
ределения характера того образа жизни, свидетелем зарождения
которого он стал и который с некоторой долей условности он на-
зывает городским.
Таким образом, все то богатство смыслов и возможностей ин-
терпретаций понятия сivitas, очевидное для представителя анти-
чной культуры, каковым являлся Августин, теряется в условиях
дисконтинуитета, когда самый феномен сivitas перестает сущест-
вовать в социальной реальности. Неясность и неопределенность,
отсутствие четкого определения термина (а вернее, сосущество-
вание многих его дефиниций) в новых социальных структурах
и в новом семантическом поле позволили теологической гер-
меневтике рассматривать самые разнообразные смыслообразы
«De civitate Dei» и извлекать из них богатейший набор философ-
ских, исторических и другого рода теорий.
1
Hugonis abbatis Miscelania, PL 177. Cоl. 674.
2
На употребление этого термина в современном европейского значении сло-
ва «город» Рупертом Дойтцким указывают такие крупные исследователи его
творчества, как Arduini M.L. Rupert von Deutz und der «Status christianitis»
seiner Zeit. Symbolisch-prohetische Deutung der Geschichte. N-Y. 1987 S. 251–258;
Beinert W. Die Kirche – Gottes Heil in der Welt. Muenster, 1973. S. 186; Engen J.H.
van. Rupert of Deutz. L., 1983. P. 317.
Особенности интерпретации средневековых... 39

Особенности описания фессалоникийского


общества в «Слове о чудесах св. Димитрия»
Симеона Солунского

Д.Д. Реш
Период венецианского господства (1423–1430 гг.) составил
последнюю страницу истории Фессалоники как византийского
города, оборванную турецким завоеванием в 1430 г. Основным
источником по внутренней истории Фессалоники в интересую-
щее нас время является риторическое сочинение архиепископа
Фессалоникийского Симеона «Слово о чудесах св. Димитрия»1,
написанное в похвалу святому покровителю города – великому-
ченику Димитрию (1427/8). В содержательном плане «Слово»
представляет собой рассказ о последних событиях истории Фесса-
лоники (1387–1427 гг.), изложенных как 25 чудес св. Димитрия.
Попытаемся выявить информационный потенциал «Слова
о чудесах святого Димитрия» для социальной характеристи-
ки фессалоникийского общества. С этой целью рассмотрим ин-
терпретацию понятия «общество» в сочинении архиепископа
Симеона; выявим особенности описания социальных групп Фес-
салоники в «Слове»; рассмотрим вопрос о возможности исполь-
зования сведений св. Симеона для составления социального пор-
трета фессалоникийского общества.
В полемике со сторонниками признания главенства латинской
Церкви архиепископ Симеон утверждает, что «Благо есть для об-
щества православно толковать, православно исповедовать, пре-
бывать под пастырем церкви, хранить порядок и придерживаться
правил благочестия; если же нет этого, то лучше умереть»2. В этом
высказывании, прежде всего, отражается представление об орто-
доксии как основе целостности общества. Второй структурообра-
зующий признак общества – таксис, или противостоящий хаосу
порядок общественной жизни, основанный на соблюдении зако-

1
Symeon, archiepiskopos tes Thessalonikes. �������������������������������������
Logos��������������������������������
�������������������������������
eis����������������������������
���������������������������
ton������������������������
�����������������������
en���������������������
��������������������
agiois��������������
�������������
megiston�����
����
ath-
leten�����������������������������������������������������������������������������
kai�������������������������������������������������������������������������
����������������������������������������������������������������������������
myroblyten��������������������������������������������������������������
������������������������������������������������������������������������
Demetrion����������������������������������������������������
�������������������������������������������������������������
ev�������������������������������������������������
���������������������������������������������������
istorias����������������������������������������
������������������������������������������������
typo�����������������������������������
���������������������������������������
ta��������������������������������
����������������������������������
veosti�������������������������
�������������������������������
aytoy�������������������
������������������������
gegonota����������
������������������
diegoyme-
���������
nos thaymata. // D. Balfour. Politico-Historical Works of Symeon, Archbishop of
Thessalonika (1416/17 to 1429). Vienna, 1979. P. 39–69.
2
Ibid. P. 58. No. 6–7.
40 Ars Historica

нов и социальной иерархии. Следующая мысль заключается в том,


что собрание людей, не имеющих общения в церкви и единства
в вере, не может называться обществом. Подтверждение этой идее
мы находим в оппозиции «латиняне и турки» – «ромеи», одной
из центральных в сочинении св. Симеона. Называя фессалоникий-
цев словом laos, приобретающем на языке патристики значение
церковной паствы1, он никогда не употребляет его применительно
к венецианцам или туркам. Османам же он дает едва человечес-
кую характеристику, называя их антихристами и слугами дьявола2.
Без сомнения, для св. Симеона ни турки, ни латиняне не являются
истинным обществом, так как они не имеют общения в православ-
ной церкви. Ромеев же делает обществом то, что они освящены и
искуплены Христовой кровью, которой причащаются3.
Анализ текста дает основание утверждать, что архиепископ
Симеон не вкладывает в понятие «общество» признака полити-
ческой целостности. Народ Фессалоники для него – паства, а не
собрание граждан (demos и politai). Таким образом, такой при-
знак общества, как публичность и наличие общественных инсти-
тутов, оттесняется на второй план.
Этико-теологическая трактовка понятия «общества» опре-
деляет особенности описания социальных групп Фессалоники
в «Слове». Социальные характеристики носят обобщенный ха-
рактер и почти всегда связаны с моральной оценкой социальной
группы. Так, архонты «проводят жизнь праздно, собирают богатс-
тво и надмевают над подвластными им, совершая открыто всякое
неправое дело», простые же люди «подражают им во властности,
вооружаясь друг против друга»4, криками и возмущением на ули-
цах угрожая архиепископу5. Используя слова, являющиеся марке-
рами социального статуса (архонт, мегистан, простолюдин), архи-
епископ вкладывает в них этический смысл: архонт непременно
тщеславен и сребролюбив, простолюдин завистлив, а стремление
стать мегистаном означает страсть к роскоши, телесным удоволь-
ствиям, услаждению гортани и шелковым одеждам6.

1
Lampe G.W.H. A Patristic Greek Lexicon. Oxford, 1961. P. 792.
2
Symeon… P. 42. No. 6–13.
3
Ibid. No. 13­–14.
4
Ibid. P. 47. No. 9–17.
5
Ibid. P. 56. No. 16–20.
6
Ibid. No. 3–8.
Особенности интерпретации средневековых... 41

Обращаясь к речи архиепископа Симеона, мы часто встречаем


образ взаимной ненависти граждан друг к другу, волновавшей
город подобно жесткой буре. Заметим, что к подобному образу
обращались многие византийские авторы, когда им приходилось
объяснять причины бедствий, обрушившихся в разные времена
на ромеев. Однако в данном случае нам представляется обосно-
ванным вывод о высокой степени социального напряжения в
Фессалоники: в 1422–1430 гг. город находился в сухопутной бло-
каде османами, и венецианские власти не могли справиться с про-
блемами нехватки продовольствия и эпидемий. Документы вене­
цианских архивов, подтверждают слова архиепископа, упоминая
о голоде, болезнях, беспорядках и бегстве населения из города.
Полные драматизма образы социального раскола и потрясе-
ний в «Слова о чудесах св. Димитрия» дают возможность про-
чувствовать атмосферу напряженности, вражды и отчаяния, ох-
ватившего фессалоникийцев в годы венецианского правления
и османской блокады. Однако особенности описания общества
автором «Слова» не позволяют четко представить социальные
группы и процессы, имевшие место в Фессалонике в годы вене-
цианского правления.

Репрезентация образа монарха в посланиях


Кнута Великого английским подданным

К.В. Ривчак
Кнут Великий (1017–1035 гг. пр.), английский король первой
трети XI в., происходил из рода датских правителей-конунгов и
захватил престол путем завоевания Англии отрядами викингов.
Несмотря на положение победителей, Кнут и его скандинавские
приближенные чрезвычайно легко интегрировались в социаль-
но-политическую систему англосаксов. Особенно тесные отноше-
ния Кнут наладил с англосаксонской церковью, ставшей основной
опорой его власти. С ее помощью Кнуту удалось сформировать
42 Ars Historica

образ доброго правителя, единого для англосаксов и данов. Эти


процессы нашли отражение в двух Посланиях Кнута, адресован-
ных довольно широким слоям английского общества. Использо-
вание герменевтического метода при изучении данных источни-
ков позволяет правильно интерпретировать содержа­щуюся в них
репрезентацию образа монарха.
Рассмотрим обстоятельства создания Послания 1020 года.
Кнут взошел на престол три года назад, его положение в заво-
еванной стране еще непрочно. С другой стороны, с воцарением
Кнута Англия не перестала быть желанной целью набегов и гра-
бежа для викингов по всей Скандинавии. Спустя год после за-
воевания страна вновь подверглась такому набегу, и теперь уже
Кнуту пришлось его отражать1. Традиционным местом сбора
для викингов являлась Дания, и теперь местная знать стремилась
возобновить грабеж. Поход в Данию позволил Кнуту пресечь эти
попытки и обезопасить свои английские владения2.
В Датском послании Кнут изображен в образе защитника ан-
глосаксов от викингов3, он обещает и далее хранить мир в Анг-
лии4. При этом Кнут предстает проводником божественной воли5.
После двух десятков лет скандинавских набегов англосаксы же-
лали сохранения мира, и Кнут в образе миротворца мог в на-
ибольшей степени рассчитывать на их лояльность. Кнут стре-
мился обосновать свою власть не силой завоевателя, а правом
законного повелителя6. В 1018 г. на собрании в Оксфорде были
провозглашены новые законы, равные для англосаксов и данов7.
В Послании от имени Кнута цитируется часть этих законов, он

1
Larson L.M. Canute the Great: And the Rise of Danish Imperialism During
the Viking Age. N-Y., 1912. P. 136.
2
Garmonswa, G.N. Canute and His Empire. L., 1964. P. 19.
3
«Я отправился в Данию, откуда исходила для вас величайшая опасность,
и с Божьей помощью предотвратил ее». Cnut’s letter to the people of England. //
English Historical Documents. Vol. I. L., 1996. P. 453
4
«Я не пожалею своих богатств, если вам будет угрожать вражда, с Божьей
помощью я отражу ее». Ibid.
5
«Я воспринял послание… из Рима от Папы, о том, что мне следует… устано-
вить полную безопасность и мир посредством той силы, которую предоставил
мне Бог». Ibid.
6
«Впредь никакая вражда не постигнет вас… пока вы будете поддерживать
меня согласно справедливости». Ibid.
7
Larson L.M. Op. cit. P. 140
Особенности интерпретации средневековых... 43

изображается источником правосудия1. Особо подчеркивается


равенство перед законом данов и англов2. Кнут выступал в обра-
зе законодателя, гарантирующего справедливость и защиту прав
для англосаксов. Все это повышало лояльность местного населе-
ния, что было так важно для недавнего завоевателя3.
Послание 1027 г. было создано в условиях борьбы Кнута
с норвежским конунгом Олавом Святым за гегемонию в Сканди-
навии. Конунг Олав был известен как ярый поборник за веру, и
конфликт с ним бросал тень на религиозный авторитет Кнута.
Стремясь повысить его, Кнут предпринял паломничество в Рим
в 1027 г. Фактически заручившись поддержкой Папы, он совер-
шил идеологическую подготовку к дальнейшей борьбе4.
Римское Послание позиционирует Кнута в первую очередь как
истинного христианина. Особенно выделяется мотив христианс-
кого покаяния5. Кнут проводил политику демонстративного от-
речения от своего пиратского прошлого. Он поддерживал культы
святых мучеников-англосаксов, убитых викингами, и возводил
церкви на местах былых сражений. Английские подданные долж-
ны были воспринимать своего скандинавского короля таким же
добрым христианином, как они сами6.
Для обоих Посланий характерно изображение Кнута в образе
защитника жителей Англии7. Однако в соответствии с общим смыс-
лом Римского послания акцент смещен с военной на религиозную
сферу. Особое внимание уделено образу Кнута как покровителя
английской церкви. Подробно описано, как Кнут добился отмены
пошлин для своих подданных, путешествующих в Рим. Также ему
в заслугу ставится отмена подати, которую английские архиепис-
копы платили Папе за получение сана8. В религиозную сторону

1
«Я повелеваю своим управляющим… повсюду править моим народом спра-
ведливо и выносить правильные приговоры». Cnut’s letter. // EHD. P. 453
2
Ibid.
3
Горелов М.М. Датское и нормандское завоевания Англии в XI веке.
СПб., 2007. С. 70
4
Larson L.M. Op. cit. P. 226
5
«Я был в Риме, чтобы молить о прощении своих грехов». William�����������
������������������
of��������
����������
Malmes-
�������
bury. Chronicle of the Kings of England. L., 1866. P. 199
6
Горелов М.М. Ук. соч. С. 71
7
«Я никогда не берег и не буду беречь ни себя, ни своих трудов для нужд слу-
жения всему своему народу». William. P. 201
8
Ibid. P. 200
44 Ars Historica

развернут и образ законодателя. В Послании Кнут устанавливает


и подробно перечисляет различные церковные налоги, требует их
должной уплаты под угрозой «королевского наказания»1.
Интерпретация Посланий Кнута с использованием метода гер-
меневтики показывает, что образ монарха в них несет большую
идеологическую нагрузку. Его репрезентация в значительной сте-
пени обусловлена конкретной политикой, которую в данное время
проводил король. Послания формировали среди подданных опре-
деленные представления о деятельности и мотивах Кнута. Их целью
являлось не только информирование адресатов, но и создание пози-
тивного имиджа автору. Таким образом, Послания служили инстру-
ментом королевской пропаганды во время правления Кнута.

Ланфранк и Ансельм о культах англосаксонских


святых: казус Beatus Ælfegus (на материале
«Жития святого Ансельма» Эадмера)

С.С. Ходячих
«Житие святого Ансельма, архиепископа Кентерберийского»2,
написанное монахом и регентом хора кафедрального приората
Кентербери Эадмером, – пример средневековой агиографичес-
кой традиции, которое по своему «генетическому досье» можно
отнести к зарождающемуся в первой половине XII в. жанру свет-
ской биографии. Эадмер родился в Англии около 1063–1065 гг.,
в раннем детстве был отдан родителями в монастырь Кентербери.
Главным событием в его жизни «стало знакомство (около 1079 г.)
с аббатом Бека и будущим архиепископом Кентерберийским Ан-
сельмом, чьим ближайшим другом и неразлучным спутником
(он сопровождал Ансельма во время обоих изгнаний из Англии)
он оставался до смерти последнего в 1109 г.».3
1
William. P. 202
2
Eadmer The Life of St. Anselm Archbishop of Canterbury / Ed. by R.W.Southern.
Oxford, 1972. P. 50–54.
3
Мереминский С.Г. Формирование английской исторический традиции во 2-ой
пол. XI – I-й пол. XII вв. Дисс. … канд. ист. наук. М., 2002. С. 64.
Особенности интерпретации средневековых... 45

В «Житии святого Ансельма» Эадмер приводит строки, из


которых явствует, что около 1080 г. между Ланфранком, пре-
дыдущим архиепископом Кентерберийским (1070–1089 гг.), и
Ансельмом состоялась дискуссия по поводу того, считать ли Эль-
фхега местным святым и мучеником или нет. Однажды Ланф-
ранк, архиепископ Кентербери, которого «в те времена никто не
превосходил по авторитету и широте познания» сказал Ансель-
му, полному «святости», искушенному в теологии (который пос-
ле смерти Ланфранка через четыре года займет его должность):
«Это Англичане, среди которых живем мы, избрали себе опреде-
ленных святых, которых они почитают. Но когда я задумываюсь
о том, кем они были на самом деле, у меня не могут не возникать
сомнения относительно их благочестия»1. В центре дискуссии
оказалась святость Эльфхега. Рассмотрим аргументы обоих сто-
рон и проследим точку зрения Эадмера.
Ланфранка возмутил тот факт, что местные жители «почи­
тают Эльфхега не просто как святого, но как мученика, хотя они
не отрицают тот факт, что он был убит не за исповедь Господу, но
так как отказался выкупить себя за деньги»2.
Ансельм, по словам Эадмера, «отвечая прямо на четко постав-
ленный ему вопрос, как один благоразумный человек другому»3,
приводит в оправдание Эльфхега следующие аргументы. Во-пер-
вых, «очевидно, что человек, который без колебаний готов уме-
реть, нежели совершать грех против Господа, даже по малейшему
пустяку, гораздо в большей степени предпочтет умереть, чем гне-
вить Господа, совершая тяжкий грех»4, к тому же гораздо бульшим
грехом кажется отрицание Христа, чем просьба об изъятии денег.
Здесь же Эадмер со слов Ансельма цитирует святого евангелиста
Матфея: «Горе миру от соблазнов, ибо надобно придти соблазнам;
но горе тому человеку, чрез которого соблазн приходит» (Мф, 18:7).
Так, используя прием аллюзии, Ансельм намекает Ланфранку на
совершенно справедливую святость Эльфхега, который не под-
дался никаким соблазнам и остался верен Христу до конца своих
дней. Наиболее уместным аргументом, своего рода ultima ratio,
Ансельм посчитал здесь приведение в качестве примера «главного

1
Eadmer. The Life of St. Anselm… P. 50–51.
2
Ibid. P. 51.
3
Ibid.
4
Ibid. P. 52.
46 Ars Historica

мученика» Иоанна Крестителя, который «был убит не потому, что


отказался чтить Христа, а потому, что отказался скрыть правду»1.
Таким образом, Святой Эльфхег ipso facto праведно пострадал за
справедливость как Святой Иоанн за правду.
Крайне любопытна позиция самого Эадмера. Участникам спо-
ра он дает высокую оценку, однако отмечает, что Ланфранк, бу-
дучи современником Нормандского завоевания, «был в то время
недостаточно искушенным» в вопросе об английских традициях,
и подобное более чем пристрастное отношение к англосаксонс-
ким святым – яркое тому подтверждение2.
Итогом дискуссии можно признать то, что, несмотря на согласие
Ланфранка сохранить и по-прежнему чтить культ святого Эльфхе-
га, в конечном итоге им были переработаны и исправлены церков-
ный календарь Святой Церкви аббатства Кентербери, отменены
многие празднества в честь местных англосаксонских святых.
«Казус Эльфхега» наглядно демонстрирует, как этничес-
кие мотивы переплетаются с религиозными и политическими,
при этом именно последние задают тон остальным и являются
стержневыми3. Исключительная важность этого случая заключа-
ется как раз в том, что культ Эльфхега – один из немногих, кото-
рому удалось сохранить свое место при новом «режиме», к тому
же, этот пример демонстрирует сам механизм принятия Ланфра-
нком решений по важнейшим церковным делам.

1
Eadmer. The Life of St. Anselm… P. 53.
2
Ibid. P. 50–51.
3
Thomas H.M. The English and the Normans: Ethnic Hostility, Assimilation and
National Identity. Oxford, 2003. P. 48–49.
историческая память /
историческая политика?
Историческая память / историческая политика? 49

Манипуляции памятью как следствие


взаимодействия власти и общества
(анализ социальных основ)

К.Я. Коткин
Общеизвестно, что государственная власть, взаимодействуя
с обществом, стремится сохранить положение управляющего
элемента. П. Бурдье дал такое описание этого процесса: «…лю-
бое состояние силы сопровождается дискурсом, нацеленным
на легитимацию силы того, кто ее применяет. <…> суть любого
отношения сил состоит в проявлении всей своей силы только
в той мере, в какой это отношение как таковое остается сокры-
тым»1. Важную роль в процессе легитимации играет освеще-
ние прошлого, которое в социальном аспекте воспринимается
как основа государственности, связывается с идентичностью,
самосознанием.
Строго говоря, большая часть фактов, анализируемых нами
в сознании – опыт прошедшего времени. В качестве иллюст-
рации, можно привести высказывание лингвиста У.Л. Чейфа:
«Хотя мы можем говорить о том, что воспринимается нами в
данный момент, такая речь довольно необычна; в большинстве
случаев мы говорим о вещах, извлеченных из памяти. О боль-
шей части опыта рассказывается в прошедшем времени...»2.
В свою очередь, сам уход во времени в прошлое (можно вспом-
нить выражение «стать историей») располагает, пользуясь опре-
делением Бурдье, к «сокрытию» определенных фактов.

1
Бурдье П. Общественного мнения не существует // Социальное пространс-
тво: поля и практики. М., СПб., 2005. С. 274.
2
Чейф У.Л. Память и вербализация прошлого опыта // Новое в зарубеж-
ной лингвистике. Вып. XII: Прикладная лингвистика. / Сост. В.А. Звегинцев.
М., 1983. С. 38.
50 Ars Historica

Таким образом, закономерно сближение двух сфер: контроля


и управления общества властью и освещения опыта прошлого
как основы для манипуляции. В изменении мнений, побуждений
и целей путем манипуляции основным становится процесс памя-
тования-забвения, сущность которого можно выразить в актуа-
лизации одних фактов, идей прошлого и целенаправленном или
случайном умолчании о других. Онтологическим основанием
этого процесса является невозможность человека и человечества
охватить мир во всем разнообразии его проявлений в пространс-
тве и времени в прошлом и настоящем.
Относительно прошлого властью формируется официальная
точка зрения на прошлое страны, официальная история государс-
тва («монументальная история» по определению Ф. Ницше1), ко-
торая концентрируется в образах политических деятелей (напри-
мер, Александра Невского или Дмитрия Донского)2, важнейших
датах-символах (1242 г, 1380 г., 1941–1945 гг. и т. п.), освещении
определенных периодов, воспринимаемых как рубежные (Древ-
няя Русь, Петровские реформы, Октябрьская революция и Граж-
данская война).
Современные исследования по исторической памяти дают
множество примеров формирования определенного образа
прошлого: например, использование и трактовка исторических
и религиозных текстов для целей современности (доказательс-
тво претензий на территории, обоснование древности принятия
религии)3; пропуск сообщений о местных князьях при описании
дорюрикова периода или нежелание сообщать о подчинении сла-
1
Ницше Ф. О пользе и вреде истории для жизни // Так говорил Заратустра.
М., СПб, 2005. С. 133–143
2
См.: Данилевский И.Н. Историческая память России: Дмитрий Донской // Сотво-
рение истории. Человек. Память. Текст: Цикл лекций. Казань, 2001. С. 118–135;
Он же. Мистификация летописных текстов: миф об Александре Невском //
Там же. С. 136–172; Он же. Ледовое побоище: смена образа // Отечественные
записки. 2004. №5. С. 28–39; Шенк Ф.Б. Александр Невский в русской культур-
ной памяти: святой, правитель, национальный герой (1263–2000). М., 2007.
3
Коновалова И.Г. Избирательность памяти: рассказ мусульманских авторов
«о принятии руссами ислама» // Образы прошлого и коллективная
идентичность в Европе до начала Нового времени. М., 2003. С. 321–333;
Опарина Т.А. Москва как новый Киев, или Где же произошло Крещение
Руси: взгляд из первой половины XVII����������������������������������
��������������������������������������
века // История и память: Истори-
ческая культура Европы до начала Нового времени. М., 2006. С. 635–663;
Ерусалимский К.Ю. История на посольской службе: дипломатия и памяти
в России XVI века // Там же. С. 664–731
Историческая память / историческая политика? 51

вянских племен хазарам в Степенной книге1; рассказ об истории


развития своего рода А. Курбским в полемике с Иваном IV как
иллюстрация его древности и верности служения великому кня-
зю для обоснования своей позиции по вопросу «прав и обязан-
ностей княжеской власти»2. Приведенные примеры показывают
многолетнюю традицию освещения прошлого с точки зрения
механизма памяти-забвения. Другой исторический материал,
не вошедший в схему, замалчивается, отходит на второй план
и постепенно забывается, оставаясь только в индивидуальной па-
мяти людей (сохраняющейся несколько поколений) и архивах,
материал которых может «возродить» историк, стремящийся от-
крыть новое или легитимировать существующую власть.
Относительно проблемы манипуляции прошлым в связи с вза-
имодействием общества и государственной власти требуется, от-
метить, что взаимодействие происходит через наиболее активные
социальные группы (массы, публики, партии), мнение которых фор-
мируют средства информации. Эпитет «массовый» который сейчас
применяется по отношению к различным современным источника-
ми информации показывает спектр и силу воздействия. Реализация
цели «омассовления» истории приводит к сокращению содержания
информации: повторяется, а значит, запоминается и используется
только важное в данный момент. Современность с развитием те-
левидения, Интернета способствует выборочному запоминанию
и открывает большую возможность для манипуляции3. В тоже вре-
мя, сама возможность охвата огромного числа фактов позволяет ос-
вещать неизвестные до последнего времени пласты истории.
Таким образом, в современную ситуацию взаимодействия влас-
ти и общества с точки зрения манипуляции памятью можно оха-
рактеризовать как борьбу двух разнонаправленных тенденций:
усиление манипуляции и отход от нее. Олицетворением второго
направления среди прочего, является спектр современных со­
циально-гуманитарных исследований по проблематике памяти в
социальном измерении.

1
Усачев А.С. Древнейший период Российской истории в исторической памяти
Московского царства // История и память… С. 617
2
Ерусалимский К.Ю. Историческая память и социальное самосознание князя
Андрея Курбского. URL: www.history.org.ua/socium/5/14.pdf [02.03.2007].
3
См. напр.: Бауман З. Глобализация. Последствия для человека и общества.
М., 2004.; Гидденс Э. Ускользающий мир: как глобализация меняет нашу
жизнь. М., 2004.
52 Ars Historica

Источники по истории Карелии 1930-х гг.


как пример исторической мистификации

А.Ф. Кривоноженко
История Карелии в 1920-е – 1930-е гг. является типичным при-
мером возникновения и развития национальной государствен-
ной автономии в составе Российской Федерации. В то же время,
эта история во многом уникальна, поскольку у истоков создания
Карельской государственности стояли финские политические
эмигранты (так называемые «красные финны»), которые зани-
мали большинство ключевых постов в Карельской автономии
с начала 1920-х до середины 1930-х гг.
Серьезных исследовательских трудов, посвященных разви-
тию Карелии в эти годы, в отечественной историографии лишь
несколько и это определяет необходимость внимательного
изучения источниковой базы, которая является весьма обшир-
ной. Однако документы 1930-х гг. могут ввести в заблуждение
исследователя и, как следствие, привести к фальсификации
событий.
С конца 1920-х гг. в Карелии, как и по всей стране, началось
сокращение прав национальных автономий. Руководство СССР
было недовольно финским руководством Советской Карелии,
которое пыталось отстоять полученные в начале 1920-х гг. права
автономии. «Красные финны» были обвинены в национализме
и сняты со своих постов. Этот эпизод в истории Советской
Карелии является ярким примером исторической мистифика-
ции, который закреплен в ряде источников, искажающих факты
национальной политики, проводимой в Карелии. Кроме того,
на основании неверной интерпретации этих фактов, источники
содержат ряд несоответствующих действительности выводов.
Одним из многочисленных фактов подобной исторической
мистификации в источнике является «Протокол VI объединен-
ного пленума Карельского обкома и Областной Контрольной
Историческая память / историческая политика? 53

Комиссии ВКП(б)» 1934 года. Пленум сделал вывод о том, что


«…местный национализм, прикрывающий буржуазно-национа-
листическую контрреволюцию и смыкающийся с интервентами,
является главной опасностью в Карельской парторганизации»1.
Так, по подсказке Ленинградского обкома ВКП(б), в Карелии за-
родился миф о внутренних врагах в лице буржуазных национа-
листов – пособников Финляндии.
В условиях проводимой «красными финнами» политики финни-
зации эти необоснованные обвинения в буржуазном национализме
были использованы органами НКВД. Примером может послужить
Стенограмма XII Карельской областной парторганизации (январь
1934 г.), где уже в первом выступлении представитель Ленинград-
ского обкома партии Низовцев подверг острой критике программу
финнизации Карелии как искажение ленинской на­циональной по-
литики и перекос в сторону местного национализма2.
Со временем в документах появились открытые обвинения
в несостоятельности руководства Карелии. Так, в «Отчете о со-
стоянии работы Карельской парторганизации»3 говорилось, что
«…руководство Карельской парторганизации допустило в прак-
тике работы грубейшие извращения ленинско-сталинской на-
циональной политики, <…> эти извращения политики партии
не могли не создать благоприятных условий для подрывной
деятельности классового врага, для роста проявления местного
финского национализма»4.
Наконец, стоит упомянуть еще один важный источник по исто-
рии довоенной Карелии – это обвинительный приговор Эдварду
Гюллингу, стоявшему у истоков карельской государственности.
Гюллинг успешно руководил республикой 15 лет и был расстре-
лян 14 июня 1938 г. В приговоре обвинения по его делу говори-
лось, что «…в 1928 г. он создал контрреволюционно-националис-
тическую организацию, ставившую своей целью насильственное
отторжение Карелии от Советского Союза и присоединение ее
к Финляндии <…>, на руководящие партийные и советские пос-
1
Решения XII Карельской областной партийной конференции 10–15 января
1934 г. Петрозаводск, 1934. С. 50.
2
XII Всекарельская партийная конференция. Протокол // НАРК. Ф. П-3. Оп. 3
Д. 108. Л. 45.
3
Отчет о состоянии работы Карельской парторганизации // НАРК Ф. П-3. Оп. 3.
Д. 295.
4
Отчет о состоянии работы Карельской парторганизации. Л. 10.
54 Ars Historica

ты расставлял контрреволюционно-националистические кадры


из числа финнов, шведов…»1.
Таким образом, анализ приведенных источников свидетельс-
твует о том, что информация, содержащаяся в них, в значитель-
ной степени сфальсифицирована. «Красные финны», под руко-
водством которых республика развивалась быстрыми темпами,
были обвинены в том, что они хотят уничтожить созданную ими
же государственность карельского народа. Естественно, что эти
источники, информация в которых сама по себе является иска-
жением действительности, не могут быть использованы в науч-
ной работе без должной критики.

1
Из личного фонда А. Кривоноженко.
проблемы интерпретации
отдельных групп источников
Актуальные проблемы
устной истории
58 Ars Historica

Устные источники по истории Карелии XX века

Е.А. Кочеткова
Устная история получила свое «академическое» крещение в кон-
це 40-х годов XX века. Сегодня это молодое направление историчес-
кой науки все активнее используется исследователями. Однако не
все считают устные источники достоверными и подходящими для
использования их в научных целях. Тем не менее, именно устная
история является важным источником по истории Карелии, таких
важных страниц ее истории, как, например, финская иммиграция,
оккупация Карелии Финляндией в 1941–1944 годах.
В самом широком смысле устные источники – это свидетельс-
тва участников событий, интервью, которые представляют собой
биографические рассказы, оценку респондентами тех или иных
сюжетов, воспоминания. В результате проводившегося в 2004–
2005 гг. на территории Карелии опроса более чем двадцати рес-
пондентов 1914–1937 годов рождения были выявлены два основ-
ных сюжета, по которым строились интервью.
Первый вид сюжета определяется высокой степенью оценки
респондентом своей прожитой жизни. На повествования интер-
вьюируемых влияют передачи радио, телевидения, газетные ста-
тьи о передовиках производства, произведения советской литера-
туры, лозунги и прочее. «Детство респондентов, как правило, не
имеет ценности и является прологом к взрослой жизни. А рассказ
о ней – это рассказ о трудовых буднях» 1, причем часто без упоми-
наний о семейной жизни. В интервью этого типа в основном го-
ворится о событиях, связанных с комсомольской или партийной
работой. Таким образом, данные биографические рассказы – это
рассказы о движении респондента «по лестнице жизни».
1
Голубев А.В. Нарративная стратегия в биографическом рассказе // Устная
история Карелии. Петрозаводск, 2006. С. 14–15.
Актуальные проблемы устной истории 59

Второй сюжет представляет собой более объективное повес-


твование, где респонденты стараются не давать собственных
оценок происходившему и предоставляют это право тому, кто
берет интервью. Однако данный тип сюжета встречается до-
вольно редко1.
В чем заключаются преимущества устной истории? Устные,
спонтанные воспоминания более «независимы» и, в некотором
отношении, более правдоподобны, чем письменные. Действи-
тельно, когда человек берется за перо, в нем невольно начинают
работать и редактор, и цензор; у него возникает стремление вы-
держать свои воспоминания в определенном жанре, и он отказы-
вается от многих подробностей, между тем как одна такая деталь
может очень ярко высветить эпоху2.
Устная история может предоставить материал о мыслях, оцен-
ках, настроениях и идеях простых людей. С ее помощью возмож-
но воссоздать психологические картины, приблизиться к пони-
манию моральной стороны поступков субъектов событий. Для
взвешенной оценки события важно учитывать необходимость
сопоставления различных мнений.
Говоря об использовании интервью при изучении истории
СССР, можно согласиться с В.А. Бердинских, считающим, что на-
писание советской истории только на базе письменных источни-
ков есть предприятие «чрезвычайно порочное, и здесь обраще-
ние к устной истории – та живая вода в историографии, которая
нам очень нужна»3.
Но, несмотря на ценность материала, содержащегося в уст-
ных источниках, все же существует ряд проблем как в плане их
обработки, так и в вопросе их содержания. Во-первых, нужно
учитывать то, что перед нами разговорная речь. Она требует не-
посредственной обработки для использования ее в научных ис-
следованиях. Во-вторых, в интервью содержатся многие неточ-
ности. Так, например, нередко можно встретить анекдоты, слухи,
ошибки в датировке тех или иных событий; часто респонденты
опускают важные имена, названия и прочее.

1
Голубев А.В. Нарративная стратегия... С. 15.
2
Герасимова Н. Устная история URL: http://www.memo.ru/library/books/
korni/Chapter16.htm [23. 01. 2006].
3
Бердинских В.А. Проблемы устной истории и русское крестьянство в XX веке //
Устная история Карелии. С. 20.
60 Ars Historica

Сложность представляют и лакуны в текстах, что связано


с невозможностью разобрать речь того или иного респондента.
Кроме того, очевидно, что некоторые респонденты умышленно
уклоняются от ответов на вопросы, что, вероятно, связано с лич-
ными переживаниями и опасениями каких-либо последствий. Это
наиболее характерно для участников событий финской оккупа-
ции Карелии, ибо большую роль сыграло негативное отношение
советских властей к освещению многих сторон жизни при окку-
пации. Наконец, проверить достоверность фактов, содержащихся
в интервью, зачастую бывает чрезвычайно сложно.
Однако, достоинства устной истории неоспоримы. Нет сомне-
ний в том, что свидетельства непосредственных участников со-
бытий, их воспоминания, впечатления и оценка происшедших
событий очень важны для исследователя. Более того, отличи-
тельным моментом является то, что интервьюер может задать
интересующий его вопрос, получить необходимую ему информа-
цию. К тому же, история отдельных судеб всегда вызывает непод-
дельный интерес.

Проблема интерпретации интервью


как исторического источника

Е.В. Хатанзейская
Долгие годы в исторической науке господствовал событий-
ный подход, за которым совершенно терялся образ простого,
живого человека. История обезличилась, стала анонимной.
На волне критики сложившейся ситуации стали появляться но-
вые направления исторической науки, в том числе, устная исто-
рия, целью которой является изучение человека в историческом
пространстве1.
Отличие устной истории как особого направления заключает-
ся в характере используемых источников – устных воспоминаний
1
Кром М.М. Историческая антропология. Пособие к лекционному курсу.
СПб, 2000. С. 8.
Актуальные проблемы устной истории 61

людей о событиях прошлого, свидетелями или участниками ко-


торых они были. Это позволяет историку самостоятельно сфор-
мировать источник (посредством звукозаписывающей техники и
компьютера) и получить от респондента намного больше инфор-
мации, чем может извлечь историк, читающий, скажем, опуб-
ликованные воспоминания или мемуары. Данная форма записи
несет в себе как недостатки, так и преимущества. Для ее прослу-
шивания требуется больше времени, нежели для чтения доку-
мента, а при необходимости цитирования записи необходима ее
предварительная расшифровка. Но именно звукозапись содер-
жит слова, которые были произнесены респондентом, а с ними
и социальные «ключики» – нюансы неуверенности, юмора, при-
творства и диалект рассказчика1.
Воспоминания людей неразрывно связаны с их осмыслением
прошлого – как своей собственной биографии, так и истории того
общества, в котором прошла их жизнь, истории их страны. Тем са-
мым, устная история обеспечивает трансляцию систем ценностей
и культурно-семантического кода от поколения к поколению2.
Устные свидетельства изначально личностны, что открывает
исследователю возможность приблизиться к осмыслению людь-
ми своей истории, повседневной жизни, выявлять особенности
менталитета. Другие виды источников, зачастую создаваемые
разного рода чиновниками, делопроизводителями пишутся с по-
зиции государства, и человек в них остается объектом приложе-
ния властных полномочий3.
Работа с воспоминаниями респондентов имеет ряд особеннос-
тей и специфических проблем, связанных со свойствами памяти.
Память носит чрезвычайно субъективный характер и зависит
от личных качеств и психологических особенностей человека.
Поэтому осуществление каждой функции памяти у разных лю-
дей происходит в различной степени, с индивидуальным уров-
нем дифференциации у каждого человека.
Одной из самых главных проблем памяти является иска-
жение восприятия, которое продолжается на протяжении всей

1
Томпсон П. Голос прошлого. Устная история. М., 2003. С. 131.
2
Филюшкин А.И. Методические указания по проведению исследований по ус-
тной истории URL: http://www.nashpolytech.ru/index.php?id=73 [20.10.2009].
3
Крылов П.В. Обретение исторического слуха: парадигмы изучения неофи­
циальной памяти // Новое литературное обозрение. 2005. № 74.
62 Ars Historica

жизни человека. Помимо того, что респондент преобразил ис-


торическую реалию согласно своим взглядам и убеждениям
в момент получения о ней информации, то есть в прошлом, так
и на протяжении всего дальнейшего жизненного пути, он про-
изводит ее корректировку сквозь призму ценностей и норм пос-
ледующего опыта1.
Кроме того, в процессе исследования приходиться иметь дело
с людьми весьма преклонного возраста. Но беспокойства по по-
воду достоверности информации, которую предоставляет нам
респондент, преждевременны. Дело в том, что процесс ослабле-
ния памяти у всех взрослых людей затрагивает в первую очередь
свежие воспоминания2. Исходя из этого, существует вероятность
того, что информант забудет в скором будущем подробности, свя-
занные с самим интервью, однако годы своей молодости он будет
помнить в мельчайших подробностях.
Серьезной проблемой во время интервьюирования являет-
ся вопрос датировки. Зачастую респонденты с большим тру-
дом ориентируются в датах, связанных даже с самыми круп-
ными вехами их жизни. Историческое пространство, эпоха
в жизни страны, довольно длительные временные отрезки спрес-
совываются в памяти информанта в единый пласт воспоминаний,
в котором не существует четких временных границ между круп-
ными, разграниченными исторической наукой периодами.
То есть главным в воспоминании для человека чаще всего яв­
ляются впечатления и эмоции связанные с ним самим, остальные
же составляющие (например, временные) уходят на второй план.
Советский период истории можно охарактеризовать как вре-
мя действия мощной государственной идеологии, которая, про-
никая во все сферы жизни общества, оставила глубокий отпе-
чаток в сознании советского человека. И сейчас многие жители
бывшего Советского Союза имеют определенный набор устано-
вок и клише, с помощью которых они воспринимают прошлое –
историю, и даже настоящее. Будучи полностью уверенными
в верности некритически воспринятой в разные периоды жизни
информации, респонденты зачастую демонстрируют нам при-
мер подмены собственного мнения о предмете или явлении на
установку, полученную из СМИ. Таким образом, проявляется
1
Томпсон П. Голос прошлого… С. 133.
2
Там же. С. 141.
Актуальные проблемы устной истории 63

еще одна проблема в изучении истории тоталитарного госу-


дарства с мощной идеологией. Но это же является богатым ма-
териалом для изучения массового сознания советского народа
в переломные моменты истории.
Итак, интервью как вид исторического источника связано
с рядом проблем в его формировании и интерпретации, имен-
но поэтому исследователи сходятся во мнении, что его нельзя
использовать в качестве единственного источника. Тем не ме-
нее, устная история все больше используется исследователями и
имеет перспективы дальнейшего развития в контексте современ-
ной исторической науки.
Вещественные источники, археология
историческая реконструкция
66 Ars Historica

Проблемы реконструкции византийского вооружения


X–XI веков: источниковедческий аспект

Д.С. Боровков
Обоснование актуальности исследования византийского
вооружения не входит в задачи настоящего исследования, однако
необходимо сказать, что изыскания в данной сфере важны, так
как вносят существенный вклад в знания о византийской матери-
альной культуре в целом. Несмотря на это, многие ученые, касав-
шиеся обозначенной темы, отмечали невысокую степень интереса
к ней из-за невнимания к византийской материальной культуре в
целом1 или вообще непризнания темы достойной изучения2.
Однако имеются и вполне объективные причины обозначен-
ного положения вещей. Они заключаются в несопоставимо бо-
лее узкой и ненадежной, в сравнении с западной Европой, ис-
точниковой базе. Для исследования доступно исключительно
мало археологических источников, многие из которых не могут
быть с точностью названы византийскими3. Поэтому группа сви-
детельств, которая могла бы быть наиболее ценной, находится
лишь на последнем по значимости месте.
Византийское изобразительное искусство, содержащее ин-
формацию о видах вооружения, не без оснований считается

1
Kolias T.G. Bizantinische Waffen. Wien, 1988. S. 26.
2
Въчков А. Възстановки на военния костюм по археологически находки и
писмени извори // Оръжие и снаряжение през късната античност и среднове-
ковието IV–XV в. Варна, 2002. С. 227.
3
См.: Grotowski P.L. Military attire of warriors saints – between iconography and
written sources. P. 1–2. URL: http://www.byzantinecongress.org.uk/comms/
Grotowski_paper.pdf [2006]; D’Amato R. A protospatharios, magistros and
strategos-autokrator of 11th cent. P. 7. URL: http://www.porphyra.it/Supplemento4.
pdf [2005]; Йотов В. Въоръжението и снаряжението от българското среднове-
ковие (VII–XI вв.). Варна, 2004.
Вещественные источники, археология ... 67

сильно канонизированным и подверженным традиции1. Лишь


недавно появившиеся строго научные исследования подтверди-
ли, что, несмотря на это, византийское изобразительное искус-
ство, при детальном его изучении и сопоставлении с другими
группами источников, содержит определенную долю достовер-
ной и аутентичной информации о вооружении2.
Что касается использования письменных источников, сле-
дует признать, что византийские авторы редко уделяют внима-
ние типичному оружию своего времени, останавливаясь лишь
на необычном. Подобные сведения интересны в тех случаях, ког-
да описанное необычное оружие распространилось впоследствии
у византийцев. Вообще прямые описания оружия, или фрагмен-
ты, где автору приходится давать подробные сведения о нем, до-
статочно редки. Исключительно распространены случаи, когда
описываемая реальность искажалась из художественных сообра-
жений или согласно риторическому канону (в частности, авторы
часто употребляли намеренно архаичные термины, давно уже
вышедшие из практического употребления.) Также весьма сло-
жен вопрос с терминологией: например, трудно отделить случаи,
где название указывает на суть предмета или где архаичное слово
обозначает совершенно новый вид оружия3.
Тем не менее, собранные в массе, при учете их контекста и до-
полнительной информации, письменные источники могут дать
интересные сведения, не представляя интереса по отдельности.
Это позволяют сменить акцент исследования, уйти от «техничес-
кого описания»4 и повысить информационную отдачу источни-
ка. Так, можно получить данные о количественное соотношение
тех или иных видов оружия по упоминаниям, пытаться таким же
образом выявить эволюцию, общее состояние вооружения войск

1
Kolias T.G. Bizantinische Waffen. S. 33–34.
2
См.: Grotowski P.L. Military attire of warriors saints… P. 1–9; D’Amato R.
A protospatharios, magistros and strategos-autokrator of 11th cent. P. 1–74; Боров-
ков Д.С. К проблеме информативных возможностей византийского изобрази-
тельного искусства IX–XII вв. на предмет данных об оружии // Диалог культур
и цивилизаций. Материалы VIII Всероссийской конференции молодых исто-
риков. В 2 Ч. Тобольск, 2007. Ч.1. С. 70–73.
3
Kolias T.G. Bizantinische Waffen. S. 30–31.
4
Задачу такого описания на основании письменных данных можно считать,
в целом, решенной Т. Колиасом.
68 Ars Historica

и т.д., то есть характер вооружения армии в целом1. При углубле-


нии метод может быть более продуктивным.
Указанные проблемы заставили некоторых ученых вообще
отрицать возможность привлечения для реконструкции визан-
тийского вооружения некоторые виды источников2, или даже
отрицать саму возможность строго научной реконструкции. На-
против, в научно-популярных работах реконструкции делаются с
полным доверием к источнику.
Притом, что масса нюансов истории оружия так и останется
неизвестной, а результаты исследований часто в той или иной
степени приблизительными, основная работа историка в этой
области заключается именно в интерпретации представленной
информации: отсеивании ненадежных сведений и попытке ре-
конструкций по косвенным данным. Поэтому реконструкция
византийского оружия – проблема источниковедческая. Это
также заставляет значительно изменить акцент при определе-
нии предмета и объекта исследования: в качестве первого долж-
но выступать, скорее, не оружие, а достоверная информация
о нем, а второго – сами источники.
Таким образом, можно еще раз подтвердить невозможность
точной реконструкции византийского вооружения из-за состо-
яния источниковой базы и необходимость обозначенного выше
смещения предмета исследования в этой области. Кроме того,
обращение к одному типу или виду источников в данном случае
не просто неэффективно, но и невозможно. Лишь комплексный,
междисциплинарный подход может оказаться сколько-нибудь
результативным.

1
Попытку реализации подобной «смены вектора» см.: Боровков Д.С. Ви-
зантия и кочевники в сер. X – кон. XI веков: к вопросу о взаимном влиянии
военных культур // Курбатовские чтения. Материалы ежегодной межвузовс-
кой конференции по истории и культуре средних веков и раннего нового вре-
мени. СПб., 2008 (в печати).
2
Так, Т. Колиас отрицал пригодность большей части произведений искусства,
см.: Kolias T.G. Bizantinische Waffen. S. 33–34.
Вещественные источники, археология ... 69

Реконструкция Гончарного завода периода УСЛОН,


1923–1930 годы (о. Большой Соловецкий)1

А.Е. Зарайченко, М.В. Шульгина


Завод к выделыванию глиняной посуды XIX в. (с 1920 г. – Гон-
чарный завод), расположенный на острове Большой Соловец-
кий – археологический памятник, не имеющий аналогов не толь-
ко в России, но и за рубежом. В XIX в. завод играл существенную
роль в повседневной жизни Соловецкого монастыря. Изготовляв-
шаяся здесь керамика широко использовалась для нужд братии,
в скитах, на территории служб. Глиняная продукция распростра-
нялась паломниками далеко за пределами производственного
центра2. Во время национализации хозяйства Соловецкого мо-
настыря в 1920 г. завод перешел в числе прочих служб в ведение
совхоза «Соловки», а с 1923 г. продолжил работу как предприятие
Соловецкого лагеря особого назначения ОГПУ (СЛОН). Ежегод-
ные археологические исследования на Соловецком архипелаге
дают обилие местного керамического материала3.
В 2005–2008 гг. проводились комплексные исследования
гончарного производства. Осуществлялись архивные изыскания,
актуальные в контексте истории повседневности: до нашего вре-
мени дошло не так уж много письменных и иных свидетельств,
позволяющих получить хоть какую-то информацию об утрачен-
ном ремесле. Исследование и реконструкция гончарного заво-
да осуществлялись на стыке зарождающихся научных дисцип-
лин – производственной археологии, монастырской археологии
1
Работа выполнена при поддержке РГНФ и администрации Архангельской
области в рамках проекта «Археологическое исследование и реконструкция
Гончарного завода Соловецкого монастыря». (грант № 07-01-48101а/С; науч-
ный руководитель – канд. ист. наук, проф., А.А. Куратов).
2
Волкова Е.В. Соловецкий гончарный промысел // Наследие Соловецкого мо-
настыря в музеях Архангельской области: каталог выставки / сост. Т.М. Коль-
цова. М., 2006. С. 224–232.
3
См. напр.: Буров В.А. Отчеты о раскопках Соловецкой археологической эк-
спедиции на территории Соловецкого монастыря Архангельской области
в 1997–2007 гг. // Архив ИА РАН; Научный архив СГИАПМЗ. М., 2001–2008;
Зарайченко А.Е. Археологические раскопки на острове Анзер (Соловецкий ар-
хипелаг): отчет о работе II Археологической экспедиции ПГУ в 2008 году //
Архив ПГУ; архив ИА РАН. Архангельск, 2008; и др.
70 Ars Historica

и археологии ГУЛАГа1. Изучен культурный слой в интерьере па-


мятника и на прилегающей территории2. Артефакты, полученные
в ходе изысканий, экспонировались на выставке «Гончарное про-
изводство на Соловках: от монастыря до лагеря», состоявшейся
в ПГУ в 22–24 апреля 2009 г.3
Одна из задач исследований гончарного завода состояла в на-
учной реконструкции интерьера памятника, где в перспективе
представляется возможным развернуть экспозицию, возобновив
производство после реставрационных работ.
Коллективу удалось выявить материалы по истории Соловец-
кого гончарного промысла в целом и исследуемого памятника в
частности. Хронологически они относятся к монастырскому эта-
пу существования завода к выделыванию глиняной посуды (вто-
рая пол. XIX в. – 1920 гг.) и к советскому периоду деятельности
гончарного завода (1920-е – 1930-е гг.). Для реконструкции пла-
нировки периода 1923–1930 гг. проведен компаративный анализ
комплекса источников различных видов4.
Отсутствие исторических изображений гончарного завода, а
также результаты визуального обследования объекта архитекто-

1
См. подробнее о монастырской археологии и археологии ГУЛАГа: Буров В.А.
Археологическое исследование Соловецкого монастыря (К становлению мо-
настырской археологии Древней Руси). Часть 2: Основные темы археологии
Соловецкого монастыря; направления монастырской археологии // Вестник
ПГУ. Серия «Гуманитарные и социальные науки». 2007. № 1(11). С. 9; о����� про-
����
изводственной������������������������������������������������������������������
археологии�������������������������������������������������������
�����������������������������������������������������������������
: Industrial Archaeology: a Thematic or a Period Disci-
pline? // Antiquiti. 1990. Vol. 4. № 243.
2
Подробнее о результатах археологических исследований см.: Зарайченко А.Е.,
Шульгина М.В. О некоторых итогах работы I и II Археологических отрядов ПГУ
на острове Большой Соловецкий, 2005–2007 годы // Ar�������������������������
s������������������������
Hi���������������������
�����������������������
stori����������������
c���������������
a: альманах на-
учного студенческого общества исторического факультета ПГУ. Вып. 1. Архан-
гельск, 2008. С. 90–94.
3
Гончарство на Соловках: от монастыря до лагеря: каталог выставки / авт. тек-
ста: М.В. Шульгина, А.Е. Зарайченко. Архангельск, 2009.
4
Документы по передаче бывшего совхоза «Соловки» Управлению северными
лагерями ГПУ: приемно-сдаточная ведомость инвентаря и оборудования гон-
чарного завода. 1923 г. // ГААО. Ф. 105. Оп. 2. Д. 97. Л. 342; Оперативный отчет
1926–1927 гг. // ГАРФ. Ф. 9414. Оп. 1. Д. 2818. Л. 130; Гинесин Я. На кирпичном
и гончарном заводах // СЛОН. 1924. № 6 (8 авг.). С. 18; Простосердов Н. Тех-
нология Соловецких производств. Гончарное производство // Соловецкие остро-
ва. 1925. № 7. С. 50–53; Соловецкие лагеря особого назначения: Фотолетопись.
СПб., 2004; Соловки (Соловецкие лагеря особого назначения) / реж. А. Черкасов.
М., 1927–1928. Научный архив СГИАПМЗ. № ЭД-10 (2002); и др.
Вещественные источники, археология ... 71

рами-реставраторами без археологических исследований приве-


ли к появлению неверного представления о статусе постройки.
Так, ряд авторов считает здание дочерним по отношению к утра-
ченному гончарному заводу, располагавшемуся севернее1.
В ходе археологических исследований 2006–2007 гг. в ин-
терьере гончарного завода найдены фундаменты шести печей,
колодец, вкопанный ящик для ценной глины, используемый при
ангобировании керамики. При сопоставлении данных архивных
источников (размеры печей, их функциональное назначение, мес-
тонахождение), разновременных иллюстраций, фотодокументов,
периодической литературы и киноскриптов 1928 г. с результата-
ми археологических исследований удалось идентифицировать
конструкции, определить время их эксплуатации. На момент пе-
редачи имущества совхоза «Соловки» Управлению Северных ла-
герей (1923 г.) все печи были сконцентрированы у южной стены,
а колодец с ручным пневмонасосом находился в северо-западном
углу. После 1923 г. колодец больше не упоминается в источниках.
Следы обугливания внутреннего деревянного короба позволяют
предположить, что он выгорел в результате локального пожара
и был заброшен.
В целом за время своего существования со второй половины
XIX в. до 1930 г. завод претерпел серию изменений во внутреннем
интерьере: построена новая печь для обжига, обновлены полы, пе-
риодически проводилось усовершенствование производственного
оборудования. Так, в 1926–1927 гг. появляется новое оборудование:
пресс для производства роликов и изоляторов, токарно-гончар-
ный механический станок, шпековая машина, глазурная мельница
с ручным приводом; построен большой горн для обжига изделий,
батарея сушильных стеллажей и маленькая выпарная печь2.
Проведенная реконструкция планировки рабочего помещения
гончарного завода позволяет приступить к мероприятиям по рес-
таврации памятника. В перспективе планируется предпринять до-
полнительные изыскания для выяснения назначения утраченной
до 1923 г. восточной части здания и реконструкции ее интерьера.

1
См., напр.: Критский Ю.М. Промыслы и ремесла Соловецкого монастыря /
Приложение к Генплану СГИАПМЗ // Научный архив СГИАПМЗ. Д. 11-26-88.
С. 10–11.
2
Доклад о деятельности Соловецких лагерей ОГПУ за 1926–1927 операционный
год // ГАРФ. Ф. 9414. Оп. 1. Д. 2918. Л. 130, 131.
72 Ars Historica

Проблемы интерпретации результатов


археологических исследований (на примере раскопок
Л.П. Гуссаковского в исторической части г. Кирова)

А.Л. Кряжевских
Город Киров (до революции – Вятка, Хлынов) длительное
время не подвергался полноценным стационарным археологи-
ческим исследованиям, а регулярные работы здесь ведутся лишь
с начала 2000-х гг. Особенно важное значение для восстановле-
ния ранней истории города имеют исследования исторического
ядра Хлынова-Вятки – его кремлевской части.
Первые раскопки здесь были проведены в 1956–1958 гг. сов-
местно Среднерусской археологической экспедицией Инсти-
тута истории материальной культуры АН СССР и Кировским
краеведческим музеем под руководством научного сотрудника
института, кандидата исторических наук Л.П. Гуссаковского
(1923–1977). За период проведения работ на территории Хлы-
новского кремля им было заложено два раскопа и шесть шурфов
общей площадью около 180 кв. м1, в которых он выделил от трех
до восьми строительных ярусов, самый ранний из которых да-
тируется XII – серединой XIII вв. Исследователем была просле-
жена часть древней улицы с бревенчатыми мостовыми и остат-
ками жилых и хозяйственных сооружений XIII–XIV вв. Остатки
города перекрывали более древнее русское сельское поселение,
существовавшее в XII – середине XIII вв2.
В ходе обработки полученных материалов Гуссаковский при-
шел к выводу о том, что Хлынов был построен во второй половине
XIII в. Однако исследователь опубликовал лишь предварительные
итоги своих работ в периодической печати3, а обнаруженный ма-
1
Захаров С.Д. Раскопы Л.П. Гуссаковского в Хлыновском кремле // Европейский
Север в культурно-историческом процессе (К 625-летию города Кирова): мате­
риалы международной конференции. / Отв. ред. В.В. Низов. Киров, 1999. С. 41.
2
Гуссаковский Л.П. Из истории русской Вятки // Европейский Север в куль-
турно-историческом процессе… С. 34–36.
3
Гуссаковский Л.П. Сколько лет г. Кирову? К некоторым итогам археологичес-
ких работ 1956 года на территории г. Кирова // Комсомольское племя. 1957.
26 апреля; Он же. Что показали археологические раскопки в г. Кирове // Ком-
сомольское племя. 1957. 27 октября; Он же. Вятка или Хлынов? // Кировская
правда. 1960. № 13 (16 января). С. 4.
Вещественные источники, археология ... 73

териал, по сути, не был введен в научный оборот. В научной лите-


ратуре итоги проведенных изысканий получили отражение на ос-
новании текста отчета и рукописных материалов исследователя.
Спустя некоторое время выводы Л.П. Гуссаковского были под-
вергнуты сомнению со стороны А.В. Эммаусского. Он ссылался
на неточность и широкий диапазон археологических датировок,
малочисленность предметов XII–XIII вв. и неверную, с его точки
зрения, хронологию строительных ярусов Хлыновского кремля.
Рассматривая такой признак, как смена бревенчатых мостовых,
Эммаусский датирует нижний (седьмой) настил концом XV века.
По мнению ученого, это подтверждает высказанную им на осно-
вании изучения письменных источников точку зрения об осно-
вании города не ранее XIV века1. При этом Эммаусский опирался
на периодичность смены мостовых в Новгороде Великом, не учи-
тывая ни особенности формирования культурного слоя Хлыно-
ва-Вятки, ни датировки обнаруженных в ярусах вещей.
В следующий раз проблема интерпретации результатов иссле-
дований Л.П. Гуссаковского была поднята в 1989 году. С.Д. Заха-
ров, сторонник скептического отношения к результатам изыска-
ний 1950-х гг., обосновывал свою позицию слабой методической
базой проведенных работ. В частности, он указывал на недоста-
точную для формулировки далеко идущих выводов площадь
вскрытого культурного слоя (около 180 кв. м)2, а также спорные
моменты в выделении строительных ярусов. Так, ряд сооруже-
ний существовал в течение достаточно длительного промежутка
времени, что не было учтено при датировке ярусов. Кроме того,
определение хронологических рамок бытования отдельных пред-
метов выполнено не совсем верно, имеются неточности и в типо-
логии керамики. Все это позволило С.Д. Захарову поставить под
сомнение выводы Л.П. Гуссаковского.
В то же время, Л.Д. Макаров полностью поддержал высказан-
ный Гуссаковским тезис об основании Хлынова-Вятки в середи-
не – второй половине XIII века и, с некоторыми уточнениями,
присоединился к его датировке строительных горизонтов3. Позже
он объяснял методические недочеты ученого тем, что археологи-
1
Эммаусский А.В. К вопросу о времени основания города Вятки (Кирова):
учебное пособие. Киров, 1971. С. 14–15.
2
Захаров С.Д. Раскопы Л.П. Гуссаковского … С. 41.
3
Макаров Л.Д. Город Вятка в свете археологических данных // Вятская земля
в прошлом и настоящем. Киров, 1989. С. 16–17.
74 Ars Historica

ческие исследования проводились в период становления совре-


менной методики раскопок древнерусского города, и, несмотря
на все неточности, считал результаты его изысканий заслужива-
ющими доверия1.
Представляется, что окончательно решить спор относитель-
но времени основания Хлынова-Вятки могут лишь широкомас­
штабные археологические раскопки на территории его кремлев-
ской части.

2
Он же. Некоторые проблемы славянской колонизации бассейна р. Вятки //
Проблемы этногенеза финно-угорских народов Приуралья. Ижевск, 1992.
С. 47–48; Он же. История археологического изучения г. Вятки (Хлынова) // Ев-
ропейский Север в культурно-историческом процессе… С. 50–52.
Периодическая печать
как исторический источник
76 Ars Historica

Периодическая печать как источник по истории


инакомыслия в СССР 1950-х –1980-х гг.

Д.С. Козлов
Что же пишут в газетах, в разделе «Из зала суда»?
(И.А. Бродский Конец прекрасной эпохи, 1969).

Основная проблема, встающая перед исследователем независи-


мой общественной жизни в СССР 1950-х – 1980-х гг. – недостаток
источников. Материалы оперативной и судебно-следственной до-
кументации на данный момент, за редким исключением, являют-
ся недоступными для «штатского» историка. Таким образом, боль-
шинство исследований истории инакомыслия в СССР базируются
на анализе воспоминаний и интервью диссидентов, а также мате-
риалов периодической печати второй половины ХХ века.
Деятельность редакций официальных советских газет и жур-
налов находилась под контролем КПСС, ВЛКСМ и других орга-
низаций. Цензурная система СССР, главным органом которой
являлся Главлит, отвечала не только за появление в печати той
или иной информации, но и следила за распространением печат-
ных материалов в стране. Поэтому под неподцензурной прессой
подразумевается не только самиздат, но и издания, выходившие
на русском языке за рубежом и распространяемые в СССР.
Попытаемся выявить некоторые тенденции в освещении судеб-
ных процессов над инакомыслящими в различных видах перио-
дической печати. На страницах официальной прессы материалы
о диссидентах появлялись редко и были направлены на создание
негативного образа «диссидента-антисоветчика». Этот эффект
достигался не анализом взглядов и убеждений инакомыслящего,
а апелляцией к эмоциям читателя. Главный смысловой акцент
статьи делался на «моральном облике» подсудимого, а не на со-
Периодическая печать как исторический источник 77

держании обвинения. Зачастую советские журналисты не гнуша-


лись искажением фактов1 и использованием оскорбительных оп-
ределений инакомыслящих («аморальные типы», «наследники
Смердякова», «сорняки», «пигмеи» и т.д.). Но подобного отра-
жения в прессе «удостаивались» лишь наиболее громкие процес-
сы, проходившие в Москве и Ленинграде, информация о которых
вызывала широкий резонанс за рубежом (дело Синявского – Да-
ниэля, «Процесс четырех», суд над участниками демонстрации
против ввода войск в Чехословакию) – обычно, советские газеты
игнорировали преследования инакомыслящих.
Этот информационный вакуум заполнили правозащитные
бюллетени, наиболее известным из которых была «Хроника те-
кущих событий» (далее – ХТС) – уникальный источник инфор-
мации о соблюдении прав человека в СССР с 1968 по 1983 годы2.
С 1974 года выпуски ХТС стали переиздаваться в США, где уже
с 1973 года выходил бюллетень «Хроника защиты прав в СССР»,
базировавшийся на сообщениях ХТС. Изданием «Хроник» за ру-
бежом занимались эмигрировавшие из СССР правозащитники
(в том числе и участвовавшие в создании и распространении ХТС
внутри Советского Союза), что позволяет говорить о сходности
редакционной политики двух изданий.
Правозащитные бюллетени, в отличие от советской прессы,
зарубежных, в том числе, эмигрантских периодических изданий,
предпочитали печатать произведения, исключавшие авторскую
оценку. Редакция «Хроники защиты прав в СССР» утверждала,
что журнал «не занимает политически мотивированных позиций
и не содержит редакционных оценок по поводу описываемых со-
бытий. При отборе информации основное внимание уделяется
степени ее достоверности, что, по мнению редакции журнала,
более важно, чем оперативность и полнота публикаций»3. Если
за рубежом такое журналистское кредо обуславливалось стрем-
лением к независимым оценкам, то в СССР отсутствие ярко вы-
раженного авторского мнения в статье было вызвано попыткой

1
Так, анализируя статьи, сопровождавшие преследование за тунеядство
И.А. Бродского, Я.А. Гордин приводит примеры намеренных искажений. См.:
Гордин Я.А. Дело Бродского // Нева 1989, №2.
2
Полное собрание текстов ХТС находится в архиве НИПЦ «Мемориал»
URL: http://www.memo.ru/history/diss/chr/index.htm [2009].
3
От издательства // Хроника защиты прав в СССР 1974, № 9. С. 4.
78 Ars Historica

отвести от редакции обвинения в антисоветской агитации и про-


паганде. Тем не менее, можно предположить, что позиция редак-
ции выражалась другими методами (принципы расположения
материала, композиция статей, смысловые акценты, использова-
ние тех или иных средств художественной выразительности).
Говоря о полноте и достоверности информации правозащит-
ного самиздата, необходимо представлять, каким образом она
поступала в редакцию. В пятом выпуске ХТС издатели предлага-
ли читателям участвовать в составлении бюллетеня: «Расскажи-
те ее [информацию – Д.К.] тому, у кого вы взяли “Хронику”, а он
расскажет тому, у кого он взял “Хронику” и т.д. Только не пытай-
тесь единолично пройти всю цепочку, чтобы вас не приняли за
стукача»1. Понятно, что, когда материалы собираются таким об-
разом, неизбежны частичная утрата и искажение информации.
Даже, если судебный процесс описывался специальным коррес-
пондентом, нужно понимать, что вести записи или фиксировать
ход слушаний на магнитофон в зале суда было фактически запре-
щено – информация записывалась журналистом по памяти или
со слов очевидцев. Редакция старалась сообщать о допущенных
опечатках и неточностях, но это не всегда было возможно. Так,
ХТС №17 сообщила о предположительном аресте архангель-
ского журналиста Юрия Чебанюка2. Позднее информация не
была ни подтверждена, ни опровергнута, и лишь консультация
с его родственниками позволила выявить ошибочность данного
материала.
Практически каждый этап источниковедческой критики
неподцензурной печати 1950-х – 1980-х гг. ставит перед иссле-
дователем серьезные проблемы3, усиленные тем, что историк
не может обратиться к редакционному архиву: рабочие матери-
алы, черновики статей после выхода издания старались уничто-
жить, ведь они могли использоваться органами безопасности как
доказательства «антисоветской деятельности». Тем не менее, ма-
1
Год прав человека продолжается // ХТС 1969, № 5. URL: http://www.memo.
ru/history/diss/chr/chr5.htm [2009].
2
Приложение к «Хронике текущих событий» № 17: Список лиц, осужден-
ных и репрессированных по политическим мотивам в 1969 и 1970 гг //
ХТС 1970, № 17. URL: http://www.memo.ru/history/diss/chr/chr17.htm [2009].
3
Среди которых особенно стоит выделить проблемы установления авторства
статей, многие из которых выходили анонимно или под псевдонимами, и изу-
чение схемы распространения неподцензурных изданий.
Периодическая печать как исторический источник 79

териалы самиздата и зарубежных правозащитных изданий при


сопоставлении их с иными источниками и использовании в ис-
следовании методов других гуманитарных наук могут дать уни-
кальные сведения о независимой общественной жизни в СССР,
частью которой являлась сама неподцензурная печать.

Формирование образа Русского Зарубежья


в советской политической карикатуре 1920-х гг.

Д.Ю. Кукушкина
В качестве средств визуальной пропаганды в советской пе-
риодической печати в 1920-е гг. использовались фотографии
и карикатуры. Однако по сравнению с другими изобразитель-
ными средствами карикатура с точки зрения формирования
образа явления имеет ряд преимуществ. Во-первых, она вос-
принималась читателями не как пропаганда, а как развлечение.
Во-вторых, карикатура задействовала основные приемы манипу-
лирования массовым сознанием, основанные на психологии вос-
приятия человека: она упрощала объект или проблему, концен-
трируя внимание адресата только на нескольких чертах. Таким
образом, карикатура – это уже готовый образ явления, в данном
случае, Русского Зарубежья.
Однако для успешного усвоения читателями информации,
скрытой в карикатуре, необходимо, чтобы адресаты обладали
знаниями о высмеиваемом объекте, отсылка к реальным и ак-
туальным событиям. Поэтому карикатуры, представляющие
образ эмигранта, обычно, иллюстрировали текстовые публика-
ции, дополняя их новыми сведениями. Главная же функция ка-
рикатуры – создание сатирического эффекта путем развенчания
и осмеяния объекта. Проведенный контент-анализ текстовых
публикаций газеты «Правда» выявил основные черты образа
русского эмигранта в советской прессе.
Советская пресса представляла деятельность русской эмигра-
ции как безрезультатную, ничтожную; Русское Зарубежье – впав-
шим в отчаяние из-за своего политического бессилия. Указыва-
80 Ars Historica

лось, что эмигранты живут в мире бесплодных иллюзий, главной


из которых было свержение власти большевиков.
Советские карикатуристы часто изображали эмигрантов
в виде животных, прежде всего мышей, крыс, собак. Это отра-
жает обращение пропаганды к традиционным архетипическим
представлениям, имеющимся в обществе. Другой важной чер-
той образа Русского Зарубежья, было представление эмиграции
как омерзительного явления, чьи действия вызывают неприязнь
и отвращение у читателей.
По данным контент-анализа текстовых публикаций, на протя-
жении 1920-х годов главной чертой Русского Зарубежья называ-
лась его агрессивность, враждебность по отношению к советской
власти. Авторы напоминали об озлобленности и жестокости эмиг-
рации, стремлении к разрешению конфликтов вооруженным пу-
тем. Однако в отличие от текстовых публикаций на карикатурах
эта озлобленность и агрессивность сочеталась с ничтожностью
эмиграции. Зачастую это использовалось для демонстрации ус-
пешного развития СССР, который представлялся альтернативой
деятельности эмиграции.
Основные черты представленного в советской периодической
печати образа русского эмигранта оказывали воздействие на такие
эмоции читателя как отвращение, презрение и гнев. Этот комплекс
эмоций получил в работах американского психолога К. Изарда на-
звание «триады враждебности»1. Следовательно, образ русского
эмигранта в советской прессе можно охарактеризовать как образ
врага Советской власти и каждого советского гражданина. Формиро-
вание именно такого образа Русского Зарубежья было обусловлено
исторической памятью народа о деятельности эмигрантов, разнооб-
разными конфликтными ситуациями между Русским Зарубежьем
и СССР, напряженной международной обстановкой, насторожен-
ным отношением иностранных держав к Советской России.
В результате постоянного напоминания системы пропаганды
всех уровней о враждебном капиталистическом окружении со-
здавался образ внешнего врага, состоящий из целого ряда частей.
В этом разнородном враждебном окружении, частью которого
стало Русское Зарубежье, эмигрантам отводилась вполне опреде-
ленная роль. Пропагандистская система СССР представляла рус-
скую эмиграцию зависимой от «вражеских» стран и работающей
1
Изард К.Э. Психология эмоций. СПб. 2000. С. 286.
Периодическая печать как исторический источник 81

на них. Эту ситуацию иллюстрирует карикатура, опубликованная


в «Правде» в десятую годовщину Октябрьской революции, где
русские эмигранты располагаются за спинами представителей
иностранных государств1.
Представители враждебного капиталистического окружения
и примкнувшие к нему эмигранты, якобы планировавшие воо-
руженный поход против Советской власти, поименно называ-
лись авторами публикаций. Узнаваемые образы и маски регу-
лярно представлялись в карикатурах. Так, в девятую годовщину
Октябрьской революции в «Правде» был представлен «Парад
Алле!», состоящий из враждебных СССР политических деятелей,
в ряду которых присутствовали Милюков и Врангель2.
Итак, образ русского эмигранта в советской прессе – образ
врага, созданный за счет акцентирования внимания на агрес-
сивности и озлобленности эмиграции, на безрезультатности ее
деятельности и политическом бессилии. Комплекс этих черт дол-
жен был вызвать у читателя неприязнь и отвращение. Остается
лишь заметить, что хотя русские эмигранты и являлись частью
враждебного окружения СССР, в этом враждебном окружении
эмиграция играла второстепенную роль, подчиняясь целям и ре-
шениям иностранных государств.

Русские сатирические журналы как источник


по изучению общественно-политической мысли
в России второй половины XVIII века

Т.А. Романенко
В истории русской литературы и общественно-политической
мысли XVIII века, по мнению П.Н. Беркова3, сатирическая жур-
налистика 1769–1774 годов занимает важное, но, к сожалению,
еще недостаточно оцененное место. Этот временной период яв-
1
Правда. 1927. 6–7 ноября (№255). С. 12.
2
Правда. 1926. 7 ноября (№258). С. 3.
3
Берков П.И. История русской журналистики XVIII века. М., 1952.
82 Ars Historica

ляется новым этапом развития русской сатиры и связан с расцве-


том журнальной прозы.
Во многом, наш интерес именно к сатирическим периодичес-
ким изданиям эпохи обусловлен тем, что периодика способна
оказать свое влияние в большей степени, нежели другие средс-
тва идеологического воздействия правительством на массовое
сознание общества и, наоборот, – обществом на правительс-
твенные действия. Периодика доступна широким обществен-
ным кругам, язык периодических изданий, обычно, понятен,
распространение периодических изданий происходит значи-
тельно быстрее.
Как правило, сатира возникает там, где есть проблема, волну-
ющая широкие круги общественности, при этом сатира уходит от
прямой критики действительности. Особенно популярно оружие
сатирика в «годы перемен», в периоды изменения хода истории,
в годы поиска и дискуссий. Вторая половина XVIII века представ-
ляет собой первую эпоху гласности в истории русской обществен-
ной мысли. По сути, это был период массового свободомыслия,
возможность которого облегчалась отсутствием официальной
цензуры и указом о вольных типографиях. Лишь в конце правле-
ния Екатерины II вышел Указ 1796 года «Об ограничении свобо-
ды книгопечатания и ввоза иностранных книг…».
Сатирические журналы 1769–1774 годов возникли в итоге
довольно длительного и постепенного развития русской обще-
ственной мысли XVIII века. 1769 год знаменуется началом но-
вого периода в истории отечественной журналистики: вслед за
официальной «Всякой Всячиной», которую негласно редактиро-
вала сама Екатерина II, в свет вышли «И то, и сё» М.Д. Чулкова,
«Ни то, ни сё» В.Г. Рубана, «Адская почта» Ф.А. Эмина, «Поден-
щина» В. Тузова, «Смесь» Эмина и Н.И. Новикова, «Трутень»
Новикова. По утверждению П.Н. Беркова, «это было серьезное и
продуманное наступление русской передовой литературы на само-
державие Екатерины, это было первое большое литературное вы-
ражение формировавшегося общественного мнения в России»1.
Почвой для общественного недовольства, и соответственно,
«пищей» для сатирических публикаций являлись, по мнению
О.Б. Лебедевой, очевидно-беззастенчивое беззаконие и поис-
тине абсолютный произвол русской власти на всех ее уровнях –
1
Берков П.И. История русской журналистики. С. 298.
Периодическая печать как исторический источник 83

от неограниченной монархии и судопроизводства, состояние ко-


торого потребовало специального екатерининского указа о взят-
ках, до специфических форм поместного землевладения. «Таким
образом, русская действительность 1760–1770-х гг., особенно оче-
видно расколотая на два реальностных уровня либеральным сло-
вом и деспотическим делом, оказалась парадоксальной»1.
Сатирическая публицистика вела серьезную борьбу и с други-
ми недостатками общественного уклада: темными суевериями,
взяточничеством и плутовством подъячих, самодурством вель-
мож. По мнению Л. Лехтблау, «вряд ли можно было найти более
подходящее оружие для сатиры в борьбе с общественными поро-
ками, чем грозный, бичующий смех сатиры»2.
Расцвет сатирического направления в публицистике во вто-
рой половине XVIII века обусловлен и рядом других причин.
К этому времени на русскую общественную мысль оказывает се-
рьезное влияние французская философия Просвещения. Идеи
Монтескье, Вольтера, Руссо находят себе широкий круг горячих
сторонников и почитателей, обычными становятся споры между
сторонниками новой философии и консерваторами на страницах
различных журналов. Проникновение идей Просвещения в рус-
скую литературу усиливает в ней общественные начала: литера-
тура становится средством борьбы с конкретными пороками об-
щества, холодному рационалистическому отчуждению от жизни
приходит на смену стремление дать ее правдивое, реальное от-
ражение. «Европейские литературы», проделали эту эволюцию
с помощью сатирической публицистики, во второй половине
XVIII века пришел черед России.
Таким образом, сам факт появления сатирических журналов
знаменует собой важнейший этап идеологического развития
русского общества второй половины XVIII века. Их широкая по-
пулярность, остроумное содержание и едкая критика социаль-
ных и политических пороков, свидетельствует о том, что русское
общество второй половины XVIII века достигло значительной
степени идейно-политической и культурной зрелости. Сатири-
ческие журналы этих лет показали и правительству, и народу,

1
Лебедева О.Б. Сатирическая публицистика 1769–1774 гг. как индикатор жан-
ровых тенденций в литературе переходного периода // История русской лите-
ратуры XVIII века. URL: http://www/infoliolib/lebedeva/publ/html [4.03.09].
2
Русские сатирические журналы XVIII века. М., 1940. С. 4.
84 Ars Historica

что литература становится серьезной силой и помогает оформ-


лению общественного мнения. В этих изданиях передовые пи-
сатели эпохи боролись за право на независимую, не опекаемую
екатерининским правительством мысль, за право на критику
представителей верховной власти и их окружение. По мнению
П.Н. Беркова, именно этой причиной, главным образом, «были
обусловлены цензурные придирки и преследования передовых
журналов, именно эта боязнь пробуждения в народе сознатель-
ного отношения к социальным проблемам повлекла за собой
закрытие лучших изданий этого периода»1.

1
Берков П.И. История русской журналистики С. 305.
Источники
личного происхождения
86 Ars Historica

Мемуары и дневники как исторический источник


для изучения политической деятельности
Александра II

И.Ф. Верещагин
Изучение непосредственного участия Александра II�������
���������
в под-
готовке так называемых Великих реформ требует использова-
ния именно мемуарной литературы. Безусловно, такие источ-
ники часто страдают неточностью и необъективностью. Однако
именно они наиболее полезны, так как раскрывают внутренний
мир участников подготовки реформ и показывают сам процесс
преобразований.
Часть используемых источников помогает оценить способ-
ности и возможности Александра II к управлению страной и ее
реформированию. При исследовании личности государя полезно
обратиться к соответствующим местам из записок его воспитате-
ля К.К. Мердера, который указывает на все недостатки и досто-
инства будущего императора: «Лень у Александра Николаевича
есть главный недостаток, от которого проистекают все прочие» 1.
Ценными источниками являются воспоминания и дневник
фрейлины А.Ф.Тютчевой, которая, по праву, считается превос-
ходной мемуаристкой. В начале царствования Александра она
свидетельствует о его твердости, в воспоминаниях, написанных
после его смерти, упрекает царя в отсутствии таковой2.
Исходя из различных источников, можно судить об обществен-
ном мнении, которое, несомненно, отражалось на государе. Эпи-
зоды царской жизни встречаются в записках абсолютно разных
1
Мердер К.К. Записки воспитателя цесаревича Александра Николаевича //
Трагедия реформатора: Александр II в воспоминаниях современников.
СПб., 2006. С. 41.
2
Тютчева А.Ф. Воспоминания: При дворе двух императоров. М., 2008. С. 560.
Источники личного происхождения 87

людей, в основном, с пиететом относившихся к Александру II.


Тем более ценными становятся воспоминания револю­ционера
князя П.А. Кропоткина, взгляды которого на деятельность госу-
даря меняются от позитивной оценки к жесткой критике1.
Наиболее полезными источниками являются дневники
и воспоминания приближенных к императору лиц, так как в них
и находятся данные об участии императора в реформах. Тако-
выми являются, например, записки сенаторов Я.Г. Есиповича
и К.И. Фишера, мемуары члена Редакционных комиссий П.П. Се-
менова-Тян-Шанского2, очерки П.В. Долгорукова. К трудам пос-
леднего необходимо относиться особенно осторожно, так как это
произведения высокомерного человека, обиженного на власть.
Наиболее необъективный в оценках, он попрекает царя в полном
непонимании дел и совершенном незнании людей3.
Оценить действия Александра II на протяжении всего его
правления позволяют дневники и воспоминания непосредствен-
ных участников реформ. Дела, связанные с крестьянской, земской
и городской реформами, напрямую отражены в коротких, сжатых
дневниковых записях министра внутренних дел П.А. Валуева4.
Особенностью этого источника является то, что автор относится
к происходящему иронически и порой скептически. Воспомина-
ния военного министра Д.А.Милютина (до начала 1873 г.) и его
дневник5, затрагивающие, в основном, военные преобразования,
отражают несколько иную точку зрения на происходящее.
Воспоминания министра народного просвещения А.В. Го-
ловнина, названные автором «Записки для немногих», пред-
назначались для будущих исследователей министерства. Ин-
тересно, что до 1866 г. они написаны от третьего лица, и в них
описывается и даже оправдывается деятельность Головнина,
в последующие годы автор вел свои мемуары как обычные
дневниковые записи6.
1
Кропоткин П.А. Записки революционера. М., 1966.
2
Есипович Я.Г. Записки сенатора // Александр Второй: Воспоминания. Днев-
ники. СПб., 1995; Фишер К.И. Записки сенатора. М., 2008; Семенов-Тян-
Шанский П.П. Мемуары // Трагедия реформатора…
3
Долгоруков П.В. Петербургские очерки: Памфлеты эмигранта: 1860–1867.
М., 1992. С. 116.
4
Валуев П.А. Дневник П.А.Валуева, министра внутренних дел. В 2 т. М., 1961.
5
Милютин Д.А. Дневник. В 3 т. / под ред. П.А. Зайончковского. М., 1947.
6
Головнин А.В. Записки для немногих // Вопросы истории. 1996. №1. С. 75.
88 Ars Historica

Отдельно стоит рассматривать мемуары людей, не занимав-


ших крупных государственных постов, но тем не менее, участво-
вавших в реформах и имевших собственную точку зрения на них.
В этой группе источников следует обратить внимание на записки
цензора А.В. Никитенко и воспоминания князя В.П. Мещерско-
го.1 При их анализе следует помнить о том, что авторы занимали
охранительную позицию в оценке Великих реформ, что не ума-
ляет достоинства этих воспоминаний.
При чтении воспоминаний и дневников министров П.А. Ва-
луева, Д.А. Милютина, А.В. Головнина, цензора А.В. Никитенко,
князя Мещерского, фрейлины А.Ф.Тютчевой, порой складыва-
ется ощущение, что каждый автор считает только себя порядоч-
ным человеком, остальные же представляют собой ничтожеств и
негодяев. Особенно это интересно читать у министров, каждый
из которых описывает всех своих коллег и оценивает их весьма не
высоко. Исключение могут составить Головнин и Милютин, они
были в приятельских отношениях, вели переписку. Но и они не
опускают критику в адрес друг друга2.
К сожалению, недоступными остаются дневники самого им-
ператора Александра II������������������������������������������
��������������������������������������������
. Как и все государи, он вел дневники, од-
нако большинство этих записей до сих пор не издано. Основная
их часть была вывезена княгиней Юрьевской во Францию и была
издана там на французском языке, с редакцией, акцент которой
был сделан на интимной жизни царя. Оригиналы, как считается,
не сохранились.
Таким образом, источников по данному периоду, в том числе
изданных, достаточно много. При этом необходимо сказать, что
выбор документов при исследовании конкретного вклада царя
в дело реформ, естественно, не ограничен хронологическими
рамками только правления Александра II. Указанные источники
не только дают информацию о работе царя, но и говорят о его спо-
собностях, сложившихся в годы, предшествовавшие реформам.

1
Никитенко А.В. Дневник. В 3 т. М., 1955; Мещерский В.П. Мои воспомина-
ния. М., 2003.
2
Бочка Данаид: письма Головнина А.В. к Милютину Д.А. // Родина. 1994.
№3–4. С. 128.
Источники личного происхождения 89

Биография как мост между микро- и макро- историей


на примере «простых» советских людей

Н.В. Клековкина
В фокусе работы две категории: личность и общество. В нашем
случае приоритеты расставлены в соответствии методологической
максиме: «субъект, взятый в одиноком состоянии, представляет
часть эволюции целого»1. Посему основу источниковой базы соста-
вили именно неопубликованные эго-документы2 и визуальные ис-
точники (фотографии из семейных альбомов героев), хотя наряду
с ними использовались и известные научному сообществу тексты
и образы. Но именно в воспоминаниях «простых людей» представ-
лена жизнь, так как она воспринималась теми, кто жил там и тогда.
Максимально перспективным, с точки зрения совмещения
обозначенных категорий, является анализ повседневных прак-
тик, проявляющихся в индивидуальном бытии и социальных по
природе3.
В восприятии повседневной жизни мы опирались на под-
ход, совмещающий интерес к жизни отдельно взятой личности
(в рамках антропоцентризма) и общественным проявлениям
обыденной жизни (следом за идеей «тотальной» истории) – от-
сюда наше восприятие максимально широко. Повседневность
рассматривалась как синоним ежедневных жизненных событий
и явлений, средство познания социума, в котором жили и твори-
ли, радовались и страдали наши герои. Их особенностью являет-
ся принадлежность к «поколению 20-х». Показательность этого
поколения подчеркивает социолог Ю.А. Левада, считающий, что
«советская история знала лишь одно поколение вполне советских
людей, вступивших в активную социальную жизнь в 30–50-е»4.
1
Цит. по: Лаппо-Данилевский А.С. Методология истории. Вып. 2. СПб., 1910.
С. 334.
2
Агафонова М.И. Беседы о прошлом: [серия интервью, февраль–апрель 2006]
/ записала Н. Клековкина. Казань, 2006; Валеева А.З. Для нас он больше чем
герой: [о Столярове: беседа с куратором музея Н. Г. Столярова при казанской
школе № 32] / записала Н. Клековкина. Казань, 2005; Рыжакин С.Г. Фронто-
вые дороги. Воспоминания фронтовика, командира взвода, артиллериста. Сер-
добск, 2004; Автобиография [Рукопись] // Музей Н.Г. Столярова. Витрина 3.
3
Проблемы теоретической социологии. Вып 1. СПб., 1994. С. 126.
4
Цит. по: Антонов А.И. Микросоциология семьи. М., 2005. С. 222.
90 Ars Historica

Фактически речь идет о так называемой «персональной исто-


рии», учитывая, что объектом являются персональные тексты, а
предметом исследования – история индивидов. Сам по себе под-
ход состоит в том, что реконструкция жизней и судеб частных лиц,
обращение к их внутреннему миру, трепетное внимание ко всем
«следам» их деятельности видится адекватным средством позна-
ния социума1. И в самом начале работы существовала установка
на переход от биографии к макроисторическому пространству со-
циальной истории.
Центральным предметом исследования был человек в об-
ществе, исходя из этого, привлекались разработки социологов,
психологов, демографов, статистов и культурологов. Именно
междисциплинарность позволила приблизиться к пониманию
героев и их общества.
Механизм перехода от частного к общему был разработан
с учетом уже имеющихся вариантов. Например, мы обращались
к опыту Натали Дэвис (имеется в виду работа «Women on the
margin»2). В ней детали жизненных перипетий дали «натуру»
для портретов и проявили характеристики социальной и куль-
турной среды.
В отечественной историографии, к сожалению, нет работ,
охватывающих историю повседневности советского периода
в целом. С одной стороны, хронологическая и географическая
локальность помогает провести детальный анализ, с другой – ме-
шает увидеть направление изменений, внутреннюю эволюцию.
Этой проблемы нет в работе Натальи Козловой и Ирины Сандор-
мирской3, освещающей советскую реальность в широком аспекте
с помощью все тех же личных документов.
В свою очередь мы попытались на основе биографических
данных создать модель повседневности советского общества,
охватывающую все сферы жизни внутри значительного времен-
ного отрезка. Слово «модель» в данном случае свидетельствует
о признании того, что это вероятностное описание повседневной
жизни, а не воссоздание в деталях ее точной копии.
1
Репина Л.П. Персональные тексты и «новая биографическая история»:
от индивидуального опыта к коллективной памяти // Сотворение истории.
Человек. Память. Текст. Цикл лекций Казань, 2001. С. 344–345.
2
Davis N.Z. Women on the Margins. Three Seventeenth-century story. L., 1995.
3
Козлова Н.Н. «Я так хочу назвать кино». «Наивное письмо»: опыт лингвосо-
циологического чтения. М., 1996. 256 с.
Источники личного происхождения 91

Уверенность в перспективах укрепил тщательный отбор ге­роев.


Биографии их охватывают семидесятилетний этап советской ис-
тории полностью, а значит, позволяют рассматривать советское
общество одновременно и в движении, и в связи с предшеству-
ющими этапами (через связь поколений). Оперируя четырьмя
биографиями, мы работали с бульшим количеством людей, ведь
в поле зрения попадали члены семей, друзья, коллеги и те, с кем
старались не общаться.
Еще одной особенностью, связанной со спецификой источ-
ников, была возможность реконструкции систем ценностей.
Это имело смысл, поскольку ценности являются стимула-
ми деятельности, а деятельностная связь объединяет людей
в общество1.
В результате мы можем говорить о создании масштабной мо-
дели, плюсом которой можно считать обращение к частным при-
мерам, позволяющим отойти от стереотипного, усредненного
восприятия советских людей; возможность увидеть то, как внед-
ряемые идеологические нормы существовали на практике.

Женские мемуары как исторический источник


(на примере воспоминаний Великой княгини
Марии Павловны)

Т.В. Янковая
Современный этап исторического развития характеризуется
вовлечением в научный оборот все более широкого круга источ-
ников. При изучении исторических явлений и процессов привле-
каются и документы личного происхождения: дневники, частная
переписка, мемуары (воспоминания). Особую ценность представ-
ляют мемуары – «повествования о прошлом, основанные на лич-
ном опыте и собственной памяти автора» 2.
1
Проблемы теоретической социологии. Вып. 2 СПб., 1996. С. 88.
2
Данилевский И.Н., Кабанов В.В., Медушевская О.М. и др. Источниковедение:
Теория. История. Метод. Источники российской истории. М., 1998. С. 470.
92 Ars Historica

Среди мемуарной литературы выделяют женские мемуары,


отличающиеся от мужских, где авторские жизнеописания более
походили на официально-публичный портрет. Лицо женской
мемуаристики определяется, во-первых, большей эмоциональ-
ной насыщенностью и, во-вторых, стремительным развитием
творческого воображения1. В силу гендерной специфики женс-
кие мемуары не только более колоритно передают дух времени,
но и находят детали, ускользающие от внимания «сильного пола».
Зачастую именно эти «мелочи жизни» становятся необходимы-
ми для воссоздания картины мира ушедших эпох.
Наибольший интерес для исследователя представляют запис-
ки лиц, занимавших определенное положение в обществе и стра-
не. Таковыми являются мемуары двоюродной сестры российско-
го императора Николая II Великой княгини Марии Павловны.
Перед взором читателя проходят и девичество юной принцессы,
и «взрослая жизнь»: замужество, работа в полевом госпитале
во время Первой мировой войны, годы революции и период эмиг-
рации, когда ее модельное агентство «Катмир» в Париже имело
громкую славу. Мемуары Марии Павловны позволяют увидеть
«изнанку» многих исторических событий. Так, ее брат Дмитрий
Павлович участвовал в заговоре против Григория Распутина.
Для исследователей истории Скандинавии весьма полезно
обращение к данным запискам, так как Мария Павловна рас-
сказывает о Швеции начала XX века – в 18 лет она стала женой
шведского принца Вильгельма, сына короля Густава V Адольфа.
Главная ценность ее мемуаров не в описании дипломатического
аспекта русско-шведских отношений этого периода, а во впечат-
лениях о столь географически близкой России стране. Автор под-
мечает специфику городского быта, обычаи и обряды местного
населения, сравнивает отношение народа к королевской семье
в Швеции и в России, особенности придворной жизни и этикета2.
С присущей ее возрасту эмоциональностью Мария Павловна пи-
шет о том, что для шведов королевская семья – это особый мир,
великолепный и волнующий3. Для нее, русской, трудно было при-
выкнуть к жизни в чужой стране, и, в тоже время, ее восхищала

1
Pushkareva N. Women in Russian History from the Tenth to the Twentieth Cen-
tury. N-Y, 1997. P. 166–168.
2
Education of a princess, a memoir by Marie, Grand Duchess of Russia. N-Y, 1931.
3
Воспоминания Великой княгини Марии Павловны. М., 2004. С. 113–114.
Источники личного происхождения 93

великая цивилизация, дух порядка, высокая организованность.


Отмеченные ею как женщиной мельчайшие детали жизни царс-
твующих домов Швеции и России, ее романтическая и сентимен-
тальная привязанность к родине и связанные с этим пережива-
ния – все это представляет для читателя несомненный интерес.
Как и большинство мемуаристок, Мария Павловна, писала
о служебной и общественно-политической жизни мужчин:
мужа, родственников и знакомых. В то же время, говоря о семье,
о мужьях, она не касалась интимной жизни, что типично для
женской прозы той эпохи, хотя она и описывают свои пережи-
вания по поводу различных событий семьи, отношений с мужем,
родными, знакомыми. Семейный быт был для женщин главным,
поэтому написанные ими тексты более значимы для изучения
истории повседневности. Это подтверждает вывод американско-
го социолога Т. Парсонса о том, что в семье и в обществе мужчи-
ны выполняют инструментальную, а женщины – экспрессивную
функцию, а этим функциям соответствуют разные роли: пре-
имущество мужчины в публичной сфере, вытеснение женщины
в сферу приватную.1
Главной отличительной чертой мемуаров является их субъек-
тивный характер2, а потому, обращаясь к ним как к источнику,
мы должны помнить, что основная цель мемуаров не научное
исследование, а фактическое воспроизведение действительности,
описание фактов такими, какими они воспринимались автором.
Все авторы женских мемуаров в России творили свои судь-
бы, причем творили, по крайней мере, дважды, проживая их
в реальности и воспроизводя прошлое в своих воспоминаниях.
И этот творческий момент в мемуарах женщин, живших более
века назад, остается необычайно притягательным для современ-
ного читателя. Мемуары Марии Павловны пока не слишком из-
вестны в России, а между тем, они могут быть использованы как
ценный исторический источник при изучении международных от-
ношений, а также истории повседневности.

1
Шубина Т.Ф. Применение методологии гендерных исследований при ана-
лизе жизнедеятельности социально-территориальной общности // Гендер-
ная ретроспектива Российского общества: проблемы и методы изучения.
Архангельск, 2000. С. 13.
2
Гаранин Л.Я. Мемуарный жанр советской литературы. Историко-теорети-
ческий очерк. Минск, 1986. С. 8.
Судебно-следственная
документация
96 Ars Historica

Последнее дело винного откупщика Ф.И. Лобанова


(к вопросу об интерпретации материалов
судебно-следственной документации
второй половины XVIII в.)

Р.И. Попов
В последние годы в российском обществе наблюдается всплеск
интереса к истории отечественного предпринимательства, к наибо-
лее успешным представителям деловых кругов, их образу жизни
и мировоззрению. Это объясняется, с одной стороны сложившейся
социальной конъюнктурой, а с другой – недостаточным внимани-
ем исследователей к данной проблеме в советский период.
В представленной работе на материале доносов и судебно-
следственной документации мы попытаемся выяснить специфи-
ку занятия таким видом предпринимательской деятельности как
винный откуп и установить мотивы допускавшихся его держате-
лями нарушений. Данный корпус источников содержит инфор-
мацию о «теневой» стороне занятия «питейным делом», которую
практически невозможно получить из других источников.
В XVIII столетии одним из важных источников накопления
капиталов для российских купцов были откупа доходных ста-
тей казны. Наиболее крупными статьями были кабацкие и та-
моженные откупа. Сдача винного откупа казной производилась
с торгов, которые, как правило, проходили в Сенате. С победив-
шими на торгах заключался контракт, в соответствии с которым
откупщики становились «коронными поверенными» и получали
от государства монопольное право в течение четырех лет осу-
ществлять торговлю вином на подведомственной территории по
определенной цене.
Цена за ведро вина, как правило, слагалась из подрядной
цены, 100% надбавки откупщика и кабацкой пошлины. Госу-
Судебно-следственная документация 97

дарство, постоянно испытывавшее потребность в деньгах, время


от времени увеличивало размеры пошлин. Их опережающий
рост, по сравнению с продажными ценами на вино, существенно
ограничивал доходы откупщиков. Поэтому вполне объяснимыми
были и ответные действия «коронных поверенных», которые пы-
тались увеличить свои прибыли, беря на откуп «питейные сбо-
ры» в пределах максимально больших территорий или прибегая
к незаконным способам обогащения.
Типичным примером такого рода злоупотреблений может
служить дело, возбужденное в 1784 году в отношении содержа-
теля питейных сборов в городе Архангельске, первой гильдии
купца Федора Ивановича Лобанова. Основанием к возбуждению
следствия послужило письменное чистосердечное признание его
компаньона, купца Исупова в совершенных злоупотреблениях.
Мотив своего поступка тот объяснял «угрызениями совести»,
а страх перед наказанием за совершенное тяжкое преступление
являлся причиной долгого молчания1.
Со слов Исупова, нарушения начались с весны 1783 года,
когда Ф.И. Лобанов, вступив в откуп, оборудовал в собственном
доме подвал для хранения вина. Из каждой бочки служители
Лобанова выливали три-четыре ведра, а недостающее количест-
во возмещалось «ледовою водой», которая добавлялась в бочки
из находившихся поблизости бадей2. Разбавленное вино отпус-
калось на продажу в питейные дома через служителя Ф.И. Лоба-
нова Илью Баранова.
На 9 мая 1783 года, согласно выписке представленной Ба-
рановым И. Исупову, было вылито из бочек 191 ведро вина3.
А 22 января 1784 г. Лобанов в разговоре со своим компаньо-
ном объявил о том, что со времени вступления в откуп перепро-
дали воды на семь тысяч рублей, добавив при этом такие слова:
«Не тужи брат, есть из-за чего трудиться, слава богу»4. В мае
1784 года Федору Ивановичу стало известно, что излишнего вина
числится по конторским книгам более тысячи ведер и он, будучи
сильно обеспокоен составлением отчетности, сообщил Исупову
о своих переживаниях.

1
ГААО. Ф. 1. Оп. 2. Д. 2. Л.5.
2
Там же. Л. 5об.
3
Там же.
4
Там же.
98 Ars Historica

Судя по расчетам, которые были осуществлены кассиром


Колесниковым, предшественник Исупова, сиделец Тимофей
Вешняков продал мимо конторы 51 бочку вина, а чтобы о таких
злоупотреблениях не узнали другие служители, в дальнейшем
стал вести две записные тетради. В одну из них записывалось
отпускаемое из подвала прибыльное вино, по продаже которо-
го деньги отдавались кассиру. Он записывал их в приход, будто
бы получил от Лобанова. Во вторую тетрадь вносили то коли-
чество вина, на которое, согласно записям в конторской кни-
ге, были ярлыки1. Кроме того, Ф.И. Лобановым из оставшегося
кислого пива, путем перегонки делалась водка и развозилась
по питейным домам. Часть денег, вырученных за проданное
«домерами» вино, ежемесячно выплачивалась в качестве жа-
лования служащим2.
19 декабря 1784 года городской магистрат и нижний надвор-
ный суд получили предписание о проведении следствия, с целью
расследования этих преступлений. Помимо этого, надворному
суду было поручено провести освидетельствование дома на «пред-
мет корчемного»3. Дело получило широкую огласку, и 11 марта
1786 года правителем Архангельского наместничества генерал-
майором Иваном Романовичем Ливеном было получено отноше-
ние от действительного тайного советника графа А.Р. Воронцова
и тайного советника А.В. Нарышкина, в котором ему было указано
в шестидневный срок прислать отчет по делу Ф.И. Лобанова4.
29 мая 1786 года Ливеном была составлена и отправлена
«премемория» генерал-губернатору Т.И. Тутолмину, в которой
сообщалось о сборе всех необходимых сведений и о скорой го-
товности вынести окончательный вердикт. Чем закончилась эта
тяжба неизвестно, однако, по-видимому, она сильно подорвала
здоровье купца, который вскоре умер, оставив на попечении
брата свою малолетнюю дочь5.
Изучение деталей судебного разбирательства этого в бук-
вальном смысле последнего для Ф.И. Лобанова «питейного

1
ГААО. Ф. 1. Оп. 2. Д. 2. Л. 6.
2
Там же. Л. 6об.
3
Там же. Лл. 11-12.
4
ГААО. Ф. 1367. Оп. 2. Д. 552. Л. 1-1 об.
5
ГААО. Ф. 49. Оп. 4.Д.4. Л.22 об.
Судебно-следственная документация 99

дела» привело нас к выводу, что в конце XVIII века российским


правительством была создана ситуация, в которой откупщики
не могли действовать, не нарушая закона. Для казны это была
очень удобная позиция, поскольку позволяла не только полу-
чать весьма солидные доходы от откупных платежей, но и пере-
кладывать ответственность за все недостатки в отношении орга-
низации их сбора на плечи откупщиков.

Представление о террористах в 1879–1881 гг.


(по анонимным доносам)1

Ю.А. Сафронова
Террористическая кампания «Народной воли» (1879–1881 гг.)
поставила перед русским обществом проблему осмысления тер-
роризма. В том числе, в центре внимания оказался исполнитель
террористического акта – «нигилист», «социалист» и, очень ред-
ко, «террорист». После покушения 5 февраля 1880 г. М.Т. Лорис-
Меликов обратился к обществу с призывом о помощи2. Среди
множества людей, обратившихся к главному начальнику Вер-
ховной распорядительной комиссии с записками, были и те, кто
посчитал, что их помощь может выразиться в указании «поли-
тически неблагонадежных лиц»3. Подобные анонимные доносы
получали и другие должностные лица, которых считали способ-
ными бороться с терроризмом.
Меня интересуют не столько сами анонимные доносы как
явление, сколько зафиксированное в них представление о том,
кто такие террористы. Иногда такие обращения были краткими:
«Что вы смотрите? Во вверенном вам квартале проживает ниги-
лист Петров, который вредит государству. Он стоит в №3 Малю-

1
Исследование выполнено при поддержке фонда «Gerda Henkel Stiftung»,
грант № AZ 06/SR/08.
2
К жителям столицы // Правительственный вестник. 1880. 15 февраля.
3
Записка М.Т. Лорис-Меликову, подписанная «Петр Патриотов». Российский
государственный исторический архив. Ф. 1282. Оп. 1. Д. 642. Л. 37 об.
100 Ars Historica

шина, занимается пропагандою»1. Чаще всего, однако, доносы


содержали подробную аргументацию, почему то или иное лицо
принадлежит к «преступной шайке».
В течение 1880–1881 гг. московский генерал-губернатор по-
лучил несколько анонимных доносов на мирового судью Сер-
пуховского уезда фон Мантейфеля. Автор писем утверждал, что
в имении последнего находится «притон нигилистов». Доказа-
тельством этого утверждения служило 1) проживание большо-
го числа «подозрительных лиц», среди которых «студент жид»
(в это время господствовало убеждение, что все студенты заме-
шаны в деле «крамолы»), 2) прошлое самого Мантеейфеля, со-
державшегося в крепости в 60-х гг. за распространение «возму-
тительных сочинений»2.
14 марта 1881 г., после цареубийства, «обожающая государя
русская вдова» отправила М.Т. Лорис-Меликову письмо, в ко-
тором подробно излагала свои подозрения по поводу странной
пирожковой, открытой в подвальном этаже дома неподале-
ку от Кремля. Женщина признавалась, что обратить внимание
на заведение ее заставили газетные сообщения о подкопе, обна-
руженном 4 марта в Петербурге. В своем сообщении она воспро-
изводила те приметы места действия революционеров, которые
были растиражированы прессой. Во-первых, ее подозрение вы-
зывало неумелое ведение дела, которое не может приносить хо-
зяину прибыли (на Малой Садовой ситуация была аналогичной,
так как поблизости находился богатый магазин молочной про-
дукции). Во-вторых, сам пирожник «далеко не мещанин» (в деле
на Малой Садовой подозрительно вела себя «жена» Кобозева).
В-третьих, позднее время открытия пирожковой («бедные пова-
ра устают от ночной работы»). Наконец, подозрение женщины
вызвали портреты императора Александра II и его преемника,
а также икона и неугасимая лампада. Последнее она расценила
как «принадлежность» всех революционеров, «работающих на
разорение России и замышляющих пагубу помазанника Божия»3.

1
Выписка из письма без подписи, с Московской городской почты, от 19 фев-
раля 1880, к надзирателю 2 квартала Мясницкой части. ЦИАМ. Ф. 16 Оп 70
Д. 458. Л. 78.
2
Анонимные письма на имя московского генерал-губернатора. ЦИАМ. Ф. 16.
Оп. 70. Д. 4. Лл. 72–75.
3
Анонимное письмо М.Т. Лорис-Меликову. 14 марта 1881. ГАРФ. Ф. 102. 3 д-во.
1881. Оп. 77. Д175. Лл. 1–3 об.
Судебно-следственная документация 101

Это ее убеждение основывается на сделавшейся широко извест-


ной благодаря газетам обстановке дома «Сухоруковых» (Л.Н. Гарт­
мана и С.Л. Перовской), из которого был проведен подкоп под
Московско-Курскую железную дорогу 19 ноября 1879 г.
Подобные письма получал и московский генерал-губернатор
В.А. Долгорукий. Автор одного заподозрил террористов в ли-
цах, открывших торговлю венскими сухими дрожжами в доме
Макарова близ церкви Никиты-мученика. Как и в деле на Малой
Садовой, здесь фигурировали подвальное помещение, отсутс-
твие торговли, а также завоз в лавку каких-то тяжелых ящиков1.
Под подозрением оказался торговец кожевенным товаром Шебар-
дин как человек с университетским образованием, не занимающий-
ся торговлей, зато постоянно отлучающийся из дома. Анонимный
доносчик сообщал, что после 1 марта, «когда вся Москва плакала и
молилась», его родные «плясали» со своими знакомыми2.
Таким образом, авторы анонимных доносов воспроизводили
в своих сообщения, распространившиеся в обществе стереотип-
ные представления о том, кто такие террористы (студенты, жиды,
подозрительные торговцы), и какими методами они действуют.
При этом, очевидно, что на складывание таких стереотипов влия-
ли прежде всего газетные сообщения, из которых читатели могли
почерпнуть основную информацию о происходящих событиях.

1
Анонимное письмо на имя московского генерал-губернатора. 21 июля 1881.
ЦИАМ. Ф. 16. Оп. 71. Д. 32. Л. 120.
2
Анонимное письмо но имя московского генерал-губернатора. ЦИАМ. Ф. 16
Оп. 71 Д. 32. Лл. 155–155 об.
история
и культура сша
История и культура США 105

Репрезентация образа Великобритании в английских и


американских карикатурах 1765–66 гг.

А.С. Борисов
Работа с карикатурами, и визуальными источниками в целом,
может многое дать исследователю при работе с восприятием яв-
лений и событий. Карикатура акцентирует внимание аудитории
на узнаваемых чертах объекта, позволяющих максимально точно
его идентифицировать. В то же время, автор дает объекту опреде-
ленную оценку.
В сферу данного исследования попали следующие карика-
туры, опубликованные по обе стороны Атлантического океана
в 1765–66 гг.: The����������������������������������������������
���������������������������������������������
Deplorable�����������������������������������
����������������������������������
State�����������������������������
����������������������������
of��������������������������
�������������������������
America������������������
�����������������
or���������������
��������������
Scotch��������
�������
Govern-
ment (Лондон, март 1765, автор неизвестен)1, The Deplorable State
of America (Бостон, ноябрь 1765, Д.С. Коупли)2, The�����������������
����������������
State�����������
����������
of��������
�������
the����
���
Na-
tion AD 1765 (Лондон, ноябрь 1765, автор неизвестен)3, View of the
Year 1765 (Бостон, 1765, П. Ревир)4, The Colonies Reduced (Лондон,
февраль 1766, Б. Франклин)5, The Repeal, or the Funeral of Miss
Americ-Stamp (Лондон, март 1766, Б. Уилсон)6.
Вышеуказанные карикатуры объединены не только временем
появления, но и тематикой: они посвящены вопросам приня-
тия и отмены британским Парламентом Акта о гербовом сборе
в североамериканских колониях. Акт вызвал не только протест
1
Richardson E.P. Stamp Act Cartoons in the Colonies // The Pennsylvania Maga-
zine of History and Biography. Vol. 1996. №3 (July 1972). P. 280
2
Ibid. P. 281
3
Ibid. P. 287
4
Тhe Massachusetts Historical Society URL: http://www.masshist.org/revolution/
doc-viewer.php?item_id=244&mode=nav [19.03.2010].
5
Образовательный������������������������
���������������������������������������
портал�����������������
�����������������������
«Apple Learning ��������������
Interchange». ������������������
URL: http://edcom-
munity.apple.com/ali/galleryfiles/578/Political_Cartoons.pdf [19.03.2010].
6
Там же.
106 Ars Historica

в колониях, но и полемику в метрополии. Политическая карика-


тура стала для противников закона одним из средств оглашения
своей позиции1.
Наиболее распространенный образ Великобритании –
женщина в античном одеянии, часто со щитом и копьем.
На щите – изображение британского флага. Сам по себе этот об-
раз нейтрален, но авторы, в зависимости от своих пристрастий и
преследуемой цели, вкладывают в него разное содержание: если
в карикатурах The Deplorable State… Великобритания рассматри-
вается как источник возможных бедствий колоний, то в интер-
претации Франклина или в карикатуре The State of the Nation она
сама предстает жертвой политических распрей.
Особенностью карикатур XVIII в. является использование
большого количества объектов, призванных с помощью сим-
волов максимально точно передать политическую ситуацию. В
использованных карикатурах нашел отражение не только це-
лостный образ Великобритании, но и такие приписываемые ей
атрибуты, как морская мощь Империи и развитая торговля. Их
символом является корабль. Его изображение присутствует прак-
тически на всех упомянутых карикатурах (кроме П. Ревира), но
в зависимости от заложенной идеи он может стоять на суше без
парусов, бороться со штормом или благополучно отправляться в
путь. Б. Уилсон сделал корабли под британскими флагами час-
тью пейзажа, изображающего Великобританию как преуспеваю-
щий порт.
Нередко использование в рассмотренных карикатурах и явно
негативных образов, однако преимущественно критике подвер-
гаются отдельные британские политики. Более общим выглядит
использование фигур «демонов» Полом Ревиром. В его кари-
катуре соединенным колониям противостоят три демона, двое
из которых опрыскивают колонии ядом, а один держит в лапах
«Великую Хартию вольностей».
В стихотворных строках, сопровождающих карикатуру, ав-
тор называет демонов «Тиран (Акт о гербовом сборе)», «Зло» и
«Зависть». Однако один из них («Зло» или «Зависть») облачен в па-
рик и одежды, напоминающие одеяние членов Палаты лордов. Воз-
можно, Ревир намекал либо на конкретные фигуры в британском
правительстве, либо на некоторые властные институты в целом.
1
Richardson E.P. Op. cit. P. 275
История и культура США 107

Стоит заметить, что перечисленные выше элементы являются


сквозными как для английских, так и для американских карика-
тур. В качестве причины этого автор исследования Stamp���������
Act�����
��������
Car-
����
toons in the Colonies Э.П. Ричардсон указывал прямое заимствова-
ние американцами английских сюжетов и образов1. В то же время
использование без значительных изменений одних и тех же сим-
волов говорит о том, что многочисленные противники Акта в ко-
лониях не выходили за рамки полемики, которая велась в пра-
вящих кругах метрополии. Даже наиболее радикальные образы
Ревира имеют британские корни (см. напр. The Tomb Stone2).
Можно, таким образом, прийти к выводу, что на момент собы-
тий 1765–66 гг. и в ходе этих событий коренного перелома в вос-
приятии колонистами своей родины не произошло. Американцы
по-прежнему считают себя подданными Британской Империи,
образ которой остается, в целом, неизменным, почти каноничес-
ким. Критике же подвергаются лишь отдельные действующие
лица британской политической арены.

Гендерный аспект президентских выборов в США:


вчера, сегодня, завтра

А.Н. Кузнецова
Еще с �������������������������������������������������
XVII���������������������������������������������
века в сознании граждан США существуют нега-
тивные стереотипы в отношении афро-американцев и женщин.
По итогам последних президентских выборов (2008 г.), на кото-
рых победил Барак Обама, видно, что стереотип о невозможности
афро-американца управлять государством преодолен в сознании
большинства граждан.
Но час женщин еще не пробил, хотя устаревшие взгляды не-
сомненно разрушаются. Одним из аспектов процесса интеграции
женщин в политическую сферу были президентские выборы,

Richardson E.P. Op. cit. P. 279


1

2
Образовательный портал «�����������������������������������������������
Apple������������������������������������������
�����������������������������������������
Learning���������������������������������
��������������
Interchange���������������������
». URL���������������
������������������
: http���������
�������������
://������
edcom-
munity.apple.com/ali/galleryfiles/578/Political_Cartoons.pdf [19.03.2010].
108 Ars Historica

в которых они принимали участие. Всего история США знает две-


надцать женщин, которые выступали претендентками на пост
президента от ведущих политических партий.
Первой женщиной-кандидатом на пост президента США ста-
ла Виктория Вудхалл. Она владела газетой, впервые опублико-
вала на английском языке «Манифест Коммунистической пар-
тии» Маркса и Энгельса, и была первой женщиной – биржевым
маклером на Уолл-стрит1. В 1872 г. ее кандидатуру предложили
на пост президента США от «Партии Равных Прав» (The Equal
Rights Party).
В ходе избирательной кампании Вудхалл пришлось столк-
нуться со многими трудностями. Во время предвыборной борьбы
деловым дискуссиям оппоненты предпочитали оскорбления, из-
девательства и насмешки в ее адрес. Ее называли ведьмой и про-
ституткой, обвиняли в связи с женатым мужчиной2. В результате
козней противников сам день выборов Вудхалл провела в тюрь-
ме. Но главной причиной ее провала было то, что ее кандидату-
ра была выдвинута почти за 50 лет до того, как женщинам было
дано право избирать. XIX поправка к Конституции США, которая
гласит: «Право голоса ... не должно ... ограничиваться ... по при-
знаку пола»3, – была принята только в 1920 г.
«Вторая волна» активности женщин в президентских состяза-
ниях пришла значительно позже и связана с событиями во Вьетна-
ме. На выборах 1964 г. от Республиканской партии была выдвину-
та кандидатура Маргарет Чейз Смит (1897–1995). С этого момента
женщины уже довольно часто появлялись в числе претендентов
на президентское кресло. В США стали постепенно привыкать
к этому, но пока граждане продолжали голосовать за мужчин.
Одним из наиболее активных кандидатов в президенты была
Ширли Чисхолм (род. 1924 г.). Она закончила Бруклинский кол-
ледж с отличием, после чего устроилась на работу в центр заботы
о детях в Гарлеме и активно занялась политикой. В 1968г., прове-
дя успешную избирательную кампанию, она стала первой афро-
американкой в Конгрессе. Ее выступления были посвящены пра-
вам женщин, проблеме бедности и направлены против войны
1
Shearer M.L. Who is Victoria Woodhull? URL: http://www.victoria-woodhull.
com/whoisvw. [14.04.2009]
2
Ibid.
3
Соединенные штаты Америки: конституция и законодательные акты /
под ред. О.А. Жидкова. М., 1993. С. 46
История и культура США 109

во Вьетнаме. Ширли Чисхолм совместно с другими основала


Национальный политический конгресс Чернокожих женщин
(National Political Congress of Black Women) и Национальную Ор-
ганизацию Женщин (National Organization for Women) 1.
25 января 1972 г. Чисхолм объявила о своем намерении участ-
вовать в выборах от демократов. Она не считала себя ни кандида-
том от афро-американцев, ни кандидатом от женского движения,
назвав себя кандидатом от народа2. Тем не менее, ее предвыбор-
ная кампания не оказалась успешной, так как ей не хватило де-
нежных средств3.
Третья попытка женщин сломать политические барьеры на
пути к высшему государственному посту приходится на 1980-е
гг. На президентских выборах 1988 г. Демократическая партия
объявила своим кандидатом в президенты члена Палаты Пред-
ставителей Патрицию Шроедер. У нее, как и у предшественни-
цы, не хватило собранных средств для продолжения гонки, хотя
по результатам опроса, проведенного еженедельным журналом
«Time», она занимала третье место среди тех, кого американцы
хотели бы видеть президентом. Это означало, что в обществен-
ном мнении США произошли коренные изменения по сравне-
нию с нравами времен Вудхалл.
И в заключение, несколько слов о шансах женщины стать
президентом США в XXI веке. Здесь уместно рассказать об
Элизабет Доул. Член республиканской партии, она пребывала
в правительстве 25 лет4. Доул выдвигала свою кандидатуру на
президентских выборах 2000 г., но отменила это решение, сняв
кандидатуру перед самыми предварительными выборами. При-
чина банальна – опять возникли финансовые проблемы, хотя
по итогам Айовской партийной конференции Доул была треть-
ей по количеству отданных за нее голосов после Джорджа Буша
и Стива Форбса.5
1
Shirley A. Chisholm biography // Women of the CBS URL: http://www.avoiceon-
line.org/cbcwomen/chisholm.html [14.04.2009]
2
Shirley Chisholm biography. URL: http://afgen.com/chisholm.html [15.04.2009]
3
Freeman J. Shirley Chisholm’s 1972 presidential campaign. URL: http://www.jo-
freeman.com/polhistory/chisholm.htm [15.04.2009]
4
Dejevsky M. Elizabeth Dole “to run” for president URL: http://www.independent.
co.uk/news/elizabeth-dole-to-run-for-president-1045116.html [14.04.2009]
5
Bruni F. With Eye on the Vice Presidency, Elizabeth Dole Plans to Endorse Bush
for President URL: http://www.nytimes.com/2000/01/03/us/with-eye-vice-presi-
dency-elizabeth-dole-plans-endorse-bush-for-president.html [20.04.2009]
110 Ars Historica

Еще один примечательный политик – Кэрол Мосли Браун –


представительница демократической партии, член Сената в 1993–
1999 гг. В феврале 2003 г. Браун объявила о своем намерении учас-
твовать в президентской гонке, но 15 января 2004 г., всего за четыре
дня до партийной конференции в Айове, вышла из предвыборной
борьбы, уступив это право Говарду Дину.1
За год до выборов 2008 многие американские и российские
политологи, прочили пост президента США женщине. Спорили
лишь о возможных кандидатурах: Хиллари Клинтон или Кондо-
лизе Райс – обе имели высокий рейтинг популярности. По дан-
ным исследовательской службы Гэллапа, к этому времени 61%
респондентов готовы были видеть женщину на посту президен-
та США, тогда как афро-американца, немногим меньше – 58%.
Хиллари Родэм Клинтон в 2008 году лишь чуть-чуть не повезло.
Выше поста руководителя Госдепартамента женщины США пока
не поднялись. Возможно, в ближайшем будущем двери Белого
Дома, наконец, распахнутся перед женщиной как перед законно
избранной главой государства.

1
Wilgoren J. The 2004 Campaign: the Former Senator Braun Ends Campaign
and Joins Dean Team URL: http://www.nytimes.com/2004/01/16/us/the-2004-
campaign-the-former-senator-braun-ends-campaign-and-joins-dean-team.html
[15.04.2009]
Научная жизнь
исторического факультета ПГУ
Научная жизнь исторического факультета ПГУ 113

Студенты-историки открывают Америку:


итоги III студенческой конференции по американистике

20–21 апреля в Поморском государственном университете


состоялась III студенческая конференция по американистике
«США и Россия на пороге нового этапа: история, опыт сотрудни-
чества, перспективы развития глазами студентов и выпускников
обменных программ», проведенная Американским клубом истори-
ческого факультета ПГУ совместно с факультетом иностранных
языков ПГУ.

Конференция, как и полагается, началась с торжественного


открытия в стенах актового зала второго корпуса ПГУ. Старт
конференции дали президент Американского клуба Полина
Голомидова, декан исторического факультета, отец-основатель
клуба Алексей Евгеньевич Фельдт и декан факультета иностран-
ных языков Наталья Васильевна Чичерина.
С докладом на тему «Перезагрузка отношений между США
и Россией» выступил консул по вопросам прессы и куль-
туры Генерального консульства США в Санкт-Петербурге
Эрик А. Джонсон, прибывший в Архангельск по приглашению
Американского клуба. Рассказывая о том, что сближало наши
страны в прошлом и в настоящем, он отметил, насколько по-
хожи нынешние президенты США и России. Немногие знают,
что родители Барака Обамы познакомились в университете
на занятиях по русскому языку: «Без русского языка у нас не
было бы такого президента!» – сказал мистер Джонсон. Он
подчеркнул серьезность намерений США совместно с Россией
искать новые чистые источники энергии, сообща решать такие
мировые проблемы как распространение ядерного оружия,
терроризм, экономический кризис.
114 Ars Historica

Заседание продолжила студентка третьего курса истори-


ческого факультета ПГУ Анастасия Кузнецова. Она рассказала
о женщинах-кандидатах в президенты США, что оказалось очень
актуально, поскольку на последних президентских выборах кан-
дидатом от демократической партии, была Хиллари Клинтон.
Как выяснилось, американки участвуют в борьбе за президент-
ское кресло с 1872 года, правда, пока безуспешно1.
К конференции была приурочена фотовыставка «США и Рос-
сия: ОБЪЕКТИВный взгляд», на которой были представлены
фотоработы россиян, побывавших в США по обменным програм-
мам, и фотографии американцев, посетивших Русский Север.
Особое внимание привлекли работы фотографов из города-поб-
ратима Архангельска – Портленда, в которых они отразили свое
видение России.
Работа конференции была продолжена в формате секционных
заседаний под общим названием «США в исследованиях российс-
ких студентов». Здесь выступающие получили возможность пока-
зать результаты свои научных изысканий в области американистики
(American studies). Студенты исторического факультета участвова-
ли в работе секций «США в международных отношениях», «США:
власть и общество» и «США: на перекрестке культур». Факультет
иностранных языков представил секцию «Язык и культура США».
Заседания запомнились непривычной для научных мероп-
риятий неформальной атмосферой, яркими выступлениями
и бурными дискуссиями. Особый интерес вызвали доклады сту-
дента V курса исторического факультета Дмитрия Достовалова
«Политическое убийство в Америке: случайность или часть по-
литической культуры?», третьекурсников Полины Голомидовой
«Православие на американской земле» и Александра Сабурова
«СССР – США – Норвегия. Борьба за Шпицберген в 1944–1951 гг.»
Под занавес первого дня конференции мистер Джонсон
пригласил всех желающих в американский уголок Архангель-
ской областной научной библиотеки имени Н.А. Добролюбова
на показ фильма «Паровоз Генерал» («The General») – одного
из шедевров немого кино. По ходу просмотра консул коммен-
тировал фильм, объясняя, почему кинокартина Бастера Кито-
на о Гражданской войне стала знаковой для американцев.
1
Кузнецова А.Н. Гендерный аспект президентских выборов в США: вчера,
сегодня, завтра. См стр. 107–110 настоящего издания.
Научная жизнь исторического факультета ПГУ 115

Главным событием второго дня конференции стал круглый


стол, на который собрались те, кто ездил в США по различным
обменным программам: преподаватели исторического факуль-
тета ПГУ, работники университета и других образовательных
учреждений города и области, общественные деятели, школьни-
ки, студенты. Участники отметили, что нам есть, чему поучиться
у заокеанских соседей во многих отношениях, указав, что профес-
сиональный и культурный опыт, который они получили во время
своих поездок, во многом успешно воплощается в современных
российских реалиях.
Конференция завершилась неформальной встречей с Эри-
ком Джонсоном. За чашкой чая студенты, декан исторического
факультета А.Е. Фельдт и консул обменялись впечатлениями
о конференции, побеседовали о русской литературе, о Холодной
войне, об американской культуре, об образе русских в глазах аме-
риканцев и американцев в глазах русских. Разговор, вероятно,
мог затянуться до позднего вечера, но мистера Джонсона ждал
самолет до Санкт-Петербурга.
В ходе конференции и вообще всей деятельности Американс-
кого клуба через личное общение, фотографию и научную работу
мы открыли свою Америку – Америку повседневную, с такими
же, как и мы, людьми со своими чувствами, проблемами, радос-
тями и заботами. Мы открыли Америку, не замкнутую на себе,
но открытую миру и интересующуюся этим миром. Установлен-
ные контакты и полученные знания позволяют выстраивать про-
дуктивное и взаимовыгодное сотрудничество на повседневном
студенческом уровне, которое значит ничуть не меньше, а может
даже и больше, чем обмен официальными делегациями. Надеем-
ся, что развитие такого партнерства продолжится и в будущем,
с новыми проектами и новыми участниками.
Александр Сабуров
116 Ars Historica

Итоги работы I Всероссийской научной конференции


«Проблемы интерпретации исторических источников»

С 23 по 26 марта на базе Исторического факультета Помор-


ского государственного университета имени М.В. Ломоносова
в рамках XI Ломоносовских чтений студентов, аспирантов и мо-
лодых ученых состоялась Всероссийская научная конференция
«Проблемы интерпретации исторических источников». В ее ра-
боте приняли участие более сорока студентов и аспирантов из
десяти городов России.

Конференция была открыта докладом доктора исторических


наук, профессора кафедры отечественной истории ПГУ В.И. Ко-
ротаева на тему «Источниковедение на повороте: ответы на вы-
зовы современности». В своем выступлении Владимир Иванович
очертил круг проблем, с которым приходится сталкиваться сов-
ременному историку при интерпретации исторических источни-
ков, обратил внимание на важность источниковедческой состав-
ляющей любого исторического исследования. Этот пленарный
доклад по праву можно считать напутствием молодым коллегам
и той планкой, на которую им следует равняться.
Участники имели возможность представить работы по самым
разнообразным проблемам и осветить вопросы, относящиеся
к истории различных регионов и периодов. Благодаря органи-
зации секций в соответствии с группами анализируемых источ-
ников удалось обсудить не просто отдельные исторические и ис-
ториографические факты, но поставить вопрос о выборе той или
иной методологии при их изучении и обсудить специфику рабо-
ты с различными источниками. Были созданы специальные пло-
щадки для обсуждения проблем изучения исторической памяти,
подходов к изучению визуальных, вещественных и археологичес-
ких источников. Отдельные секции были посвящены современ-
ным подходам в исторической науке: интеллектуальной истории
и Oral History.
Параллельно с работой секционных заседаний и круглого сто-
ла в сети Интернет был организован форум для обсуждения тези-
Научная жизнь исторического факультета ПГУ 117

сов выступавших1, однако этот опыт оказался не столь удачным.


Возможно, одной из причин стал плотный график конференции,
из-за которого участникам было тяжело находиться одновремен-
но в реальном и виртуальном пространствах. Также к обсужде-
нию был представлен стендовый доклад участника, не имевшего
возможности присутствовать на конференции2.
В работе конференции приняли участие не только студенты
и молодые ученые из многих регионов Российской Федерации,
но и их более опытные коллеги. Вместе со студентами в составе
оргкомитета конференции работали преподаватели и сотрудни-
ки исторического факультета ПГУ. Руководство каждой дискус-
сионной площадкой осуществлялось также совместно. Удачным
стоит признать опыт участия преподавателей факультета фило-
логии и журналистики в работе секции «Периодическая печать
как исторический источник». Ассистент кафедры журналистики
В.С. Варакин и старший преподаватель кафедры Г.Н. Щетини-
на обратили внимание на прямую связь развития общественной
мысли России с историей отечественной журналистики. Подоб-
ное сотрудничество с представителями других гуманитарных
наук дает импульс для развития междисциплинарных подходов
к изучению истории.
Свое свободное время гости из других городов могли посвя-
тить знакомству с Архангельском. Студент пятого курса истори-
ческого факультета ПГУ Евгений Ермолов во время обзорных
экскурсий по городу и поездки в Музей деревянного зодчества
«Малые Карелы» рассказал об истории города, северных тради-
циях и народных промыслах.
Таким образом, I Всероссийская конференция «Проблемы
интерпретации исторических источников» ознаменовала пе-
реход Ломоносовских чтений студентов, аспирантов и молодых
ученых на новый уровень. Участие в конференции студентов и
аспирантов из разных ВУЗов России способствовало развитию
межре­гионального научного сотрудничества. Выбор проблемы
интерпретации исторических источников в качестве стержня
конференции позволил по иному взглянуть на методологичес-
кую базу исторических исследований, расширить тематический
1
URL: http://history-nso.ucoz.ru/forum/5 [2009]
2
Фельдт А.А. Представления о деловой культуре норвежцев в советском/россий-
ском обществе, 1945–2005 гг. См. стр. 13–15 настоящего издания.
118 Ars Historica

спектр рассматриваемых работ, привлечь к изучению источни-


ков методы и подходы других наук (филология, лингвистика,
этнология).
Во время закрытия часто повторялись слова о начале новой
традиции или новой жизни Ломоносовских чтений (нынешние
были одиннадцатыми), и остается надеяться, что в будущем до-
стигнутая планка будет лишь подниматься, а конференция в ны-
нешнем виде станет регулярной
Алексей Шоломицкий
Nunc
plaudite!
Nunc plaudite! 121

Vivant professores!

В 2010 году исторический факультет ПГУ отмечает юбилеи че-


тырех своих профессоров. В марте 70 лет исполнилось Вла­димиру
Ивановичу Коротаеву, в апреле – 55 Михаилу Николаевичу Суп-
руну. Во время летней сессии отмечает свой пятидесятый день
рождения Андрей Николаевич Зашихин. Под занавес года про-
звучат поздравления с шестидесятилетием Андрею Викторовичу
Репневскому.
Нынешнему поколению студентов повезло изучать историю
под руководством ярких и столь не похожих друг на друга препо-
давателей. Отечественная история XIX века, 1920-е – 1930-е годы
в СССР, Вторая Мировая Война, международные отношения про-
шлого столетия – о какой из этих тем мы не заговорим, в памяти
возникают лекции этих профессоров.
Познакомиться с этапами жизни и творчества юбиляров вы
можете, открыв биографический справочник или энциклопе-
дию. Мы же хотим не только поздравить наших уважаемых про-
фессоров, но и начать знакомить вас с их ранними работами. Чи-
тая статьи будущих ученых и педагогов, в то время – студентов и
аспирантов, замечаешь, как уже в то время возникал интерес к
ставшим коронными темам, оттачивался авторский стиль. Види-
мо, в каждой студенческой сумке лежит свернутая профессорс-
кая мантия, как в солдатском ранце – маршальский жезл. Нужно
вовремя достать его, не дать ему запылиться!
Открывают серию публикаций две небольшие статьи
«студента Архангельского пединститута» А. Зашихина. Работы,
посвященные истории архангельского общественного транс-
порта, были опубликованы в областной газете «Правда Севера»
в 1981 году.
122 Ars Historica

Правда Севера № 124 (18224), 30 мая 1981


Nunc plaudite! 123

Правда Севера № 205 (18305), 5 сентября 1981


124 Ars Historica

Список сокращений, использованных в выпуске

АОНБ – Архангельская областная научная библиотека имени


Н.А. Добролюбова
ГААО – Государственный архив Архангельской области
ГАРФ – Государственный архив Российской Федерации
з/к – заключенный
ИА РАН – Институт археологии Российской Академии Наук
ПГУ – Поморский государственный университет имени
М.В. Ломоносова
РГАКФД – Российский государственный архив кино­‑
фотодокументов
СГИАПМЗ – Соловецкий государственный историко-архи-
тектурный и природный музей-заповедник
СИКМ ИТЛ – Соловецкие и Карело-Мурманские исправи-
тельно-трудовые лагеря
УСЛАГ – Управление Соловецкого исправительно-трудового
лагеря
ЦГАСО – Центральный государственный архив Самарской
области
ЦИАМ – Центральный исторический архив Москвы
Ars Historica 125

Об авторах1
Борисов Артем Сергеевич, студент V курса исторического факультета
ПГУ, науч. рук. – канд. ист. наук О.В. Саламатова.
Боровков Дмитрий Сергеевич, магистрант �����������������������
II���������������������
года обучения Ураль-
ского государственного университета имени А.М. Горького, науч. рук. –
канд. ист. наук А.С. Мохов.
Верещагин Илья Федорович, студент �����������������������������
V����������������������������
курса исторического факуль-
тета ПГУ, науч. рук. – доктор ист. наук А.Н. Зашихин.
Зайцева Людмила Александровна, студентка V�������������������
��������������������
курса историческо-
го факультета ПГУ, науч. рук. – канд. ист. наук Т.П. Тетеревлева.
Зарайченко Александр Евгеньевич, студент исторического факуль-
тета ПГУ, науч. рук. – канд. ист. наук А.А. Куратов.
Калеменева Екатерина Алексеевна, студентка III�����������������
��������������������
курса историчес-
кого факультета ПГУ, науч. рук. – канд. ист. наук Т.П. Тетеревлева.
Клековкина Надежда Вадимовна, аспирант I������������������
�������������������
года обучения Ка-
занского государственного университета, науч. рук. – канд. ист. наук
В.И. Телишев.
Козлов Дмитрий Сергеевич, студент �����������������������������
V����������������������������
курса исторического факуль-
тета ПГУ, науч. рук. – доктор ист. наук М.Н. Супрун
Коткин Константин Яковлевич, аспирант II�������������������
���������������������
года обучения Мур-
манского государственного педагогического университета, науч. рук. –
канд. филос. наук В.Н. Самородов.
Кочеткова Елена Алексеевна, студентка ��������������������������
IV������������������������
курса исторического фа-
культета Петрозаводского государственного университета, науч. рук. – канд.
ист. наук И.Р. Такала.
Кривоноженко Александр Федорович, студент �������������������
IV�����������������
курса историчес-
кого факультета Петрозаводского государственного университета, науч.
рук. – доктор ист. наук М.И. Шумилов.
Кряжевских Андрей Леонидович, аспирант �����������������������
IV���������������������
года обучения Инсти-
тута истории АН Татарстана, науч. рук. – доктор ист. наук Ф.Ш. Хузин.
Кузнецова Анастасия Николаевна, студентка III�����������������
��������������������
курса историчес-
кого факультета ПГУ, науч. рук. – доктор ист. наук А.В. Репневский.
Кукушкина Дарья Владимировна, студентка ��������������������
V�������������������
курса историческо-
го факультета ПГУ, науч. рук. – канд. ист. наук Т.П. Тетеревлева.

1
Сведения публикуются на 2009/10 учебный год.
126 Ars Historica

Попов Роман Игоревич, аспирант ����������������������������������


III�������������������������������
года обучения Ярославского го-
сударственного университета имени П.Г. Демидова, науч. рук. – доктор
ист. наук К.И. Юрчук.
Редькова Ирина Сергеевна, аспирантка ��������������������������
I�������������������������
года обучения Московско-
го государственного университета имени М.В. Ломоносова, науч. рук. –
доктор ист. наук И.С. Филиппов.
Реш Дарья Дмитриевна, студентка �����������������������������
IV���������������������������
курса Уральского государс-
твенного университета имени А.М. Горького, науч. рук. – доктор ист.
наук М.А. Поляковская.
Ривчак Кирилл Владимирович, студент V����������������������������
�����������������������������
курса исторического факуль-
тета Сыктывкарского государственного университета, науч. рук. – канд. ист.
наук В.И. Гончарова.
Романенко Татьяна Александровна, студентка V�����������������
������������������
курса историчес-
кого факультета ПГУ, науч. рук. – канд. ист. наук О.В. Чуракова.
Сафронова Юлия Александровна, слушатель III года обучения
факультета истории Европейского университета в Санкт-Петербурге,
науч. рук. – доктор ист. наук А.Н. Цамутали.
Синельникова Елена Федоровна, студентка ���������������������
IV�������������������
курса историческо-
го факультета Самарского государственного университета, науч. рук. –
доктор ист. наук Э.Л. Дубман.
Софьин Дмитрий Михайлович, аспирант �����������������������
III��������������������
года обучения Перм-
ского государственного университета, науч. рук. – доктор ист. наук
М.Н. Лукьянов.
Хатанзейская Елизавета Владимировна, студентка ����������� V����������
курса ис-
торического факультета ПГУ, науч. рук. – доктор ист. наук М.Н. Супрун.
Ходячих Сергей Сергеевич, студент �������������������������������
V������������������������������
курса исторического факульте-
та Сыктывкарского государственного университета, науч. рук. – канд. ист.
наук В.И. Гончарова.
Шоломицкий Алексей Александрович, студент ������������������
V�����������������
курса историчес-
кого факультета ПГУ, науч. рук. – доктор ист. наук А.В. Репневский.
Шульгина Мария Владимировна, аспирантка �����������������������
II���������������������
года обучения кафед-
ры отечественной истории ПГУ, науч. рук. – канд. ист. наук А.А. Куратов.
Яковлев Сергей Александрович, аспирант I года обучения кафедры
отечественной истории ПГУ, науч. рук. – доктор ист. наук В.И. Коротаев.
Янковая Татьяна Владимировна, студентка ���������������������
IV�������������������
курса историческо-
го факультета ПГУ, науч. рук. – канд. ист. наук О.В. Чуракова.
Ars Historica 127

Содержание

От составителей..................................................................... 3
Интеллектуальная история и ее источники
Калеменева Е.А. Понятие «интеллигенция» в художественной
литературе и публицистике конца XIX – начала ХХ века.................... 7
Софьин Д.М. Взгляды К.Н. Пасхалова на царскую власть............... 10
Фельдт А.А. Представления о деловой культуре норвежцев в совет-
ском/российском обществе, 1945–2005 гг............................................. 13
Шоломицкий А.А. Проблемы соотнесения западных и отечест-
венных критериев оценки эффективности «системы всеобщего бла-
госостояния».............................................................................................. 16
Источники по региональной истории
Синельникова Е.Ф. Анализ уставов Самарского археологического
общества и Самарской губернской ученой архивной комиссии в связи
с вопросом о создания в Самаре краеведческой организации............... 21
Шульгина М.В. Генезис и функционирование экономической систе-
мы Соловецких лагерей (1923–1937 гг.): источниковедческий аспект... 23
Яковлев С.А. Языковые данные в изучении мировоззрения жите-
лей Поморья .............................................................................................. 26
Особенности интерпретации средневековых
источников
Зайцева Л.А. Категория «Правда» в русском фольклоре................. 33
Редькова И.С. К вопросу интерпретации понятия civitas в экзеге-
тике XII века............................................................................................... 36
Реш Д.Д. Особенности описания фессалоникийского общества в
«Слове о чудесах св. Димитрия» Симеона Солунского........................ 39
Ривчак К.В. Репрезентация образа монарха в посланиях Кнута Ве-
ликого английским подданным.............................................................. 41
Ходячих С.С. Ланфранк и Ансельм о культах англосаксонских свя-
тых: казус Beatus Ælfegus (на материале «Жития святого Ансельма»
Эадмера) .................................................................................................... 44

Историческая память / историческая Политика?


Коткин К.Я. Манипуляции памятью как следствие взаимодейс-
твия власти и общества (анализ социальных основ)............................ 49
Кривоноженко А.Ф. Источники по истории Карелии 1930-х гг.
как пример исторической мистификации ............................................ 52
128 Ars Historica

проблемы интерпретации отдельных групп


источников
Актуальные проблемы устной истории
Кочеткова Е.А. Устные источники по истории Карелии XX века...... 58
Хатанзейская Е.В. Проблема интерпретации интервью как исто-
рического источника................................................................................. 60
Вещественные источники, археология, историческая
реконструкция
Боровков Д.С. Проблемы реконструкции византийского вооруже-
ния X–XI веков: источниковедческий аспект........................................ 66
Зарайченко А.Е., Шульгина М.В. Реконструкция Гончарного за-
вода периода УСЛОН, 1923–1930 годы (о. Большой Соловецкий)........ 69
Кряжевских А.Л. Проблемы интерпретации результатов архео-
логических исследований (на примере раскопок Л.П. Гуссаковского
в исторической части г. Кирова).............................................................. 72
Периодическая печать как исторический источник
Козлов Д.С. Периодическая печать как источник по истории
инакомыслия в СССР 1950-х –1980-х гг........................................................ 76
Кукушкина Д.Ю. Формирование образа Русского Зарубежья в со-
ветской политической карикатуре 1920-х гг.......................................... 79
Романенко Т.А. Русские сатирические журналы как источник по
изучению общественно-политической мысли в России второй поло-
вины XVIII века......................................................................................... 81
Источники личного происхождения
Верещагин И.Ф. Мемуары и дневники как исторический источ-
ник для изучения политической деятельности Александра II............ 86
Клековкина Н.В. Биография как мост между микро- и макро-
историей на примере «простых» советских людей............................... 89
Янковая Т.В. Женские мемуары как исторический источник
(на примере воспоминаний Великой княгини Марии Павловны)..... 91
Судебно-следственная документация
Попов Р.И. Последнее дело винного откупщика Ф.И. Лобанова
(к вопросу об интерпретации материалов судебно-следственной до-
кументации второй половины XVIII в.)................................................. 96
Сафронова Ю.А. Представление о террористах в 1879–1881 гг.
(по анонимным доносам)......................................................................... 99
Содержание 129

История и культура США


Борисов А.С. Репрезентация образа Великобритании в английских
и американских карикатурах 1765–66 гг................................................ 105
Кузнецова А.Н. Гендерный аспект президентских выборов в США:
вчера, сегодня, завтра............................................................................... 107
Научная жизнь исторического факультета ПГУ
Сабуров А.А. Студенты-историки открывают Америку: итоги
III студенческой конференции по американистике.............................. 113
Шоломицкий А.А. Итоги работы I Всероссийской научной конфе-
ренции «Проблемы интерпретации исторических источников»....... 116
Nunc plaudite!
Vivant professores!....................................................................... 121
Зашихин А.Н. Первый рейс трамвая................................................... 122
Зашихин А.Н. Горя восторженным желанием................................... 123
Список сокращений, использованных в выпуске................ 124
Об авторах.............................................................................. 125
Редакция альманаха Ars Historica
приглашает к сотрудничеству авторов!

Мы будем рады опубликовать:


рецензии на современные исторические работы,
библиографические обзоры,
репортажи с конференций, семинаров, летних школ,
анонсы долгосрочных научно-исследовательских проектов,
эссе, посвященные актуальным проблемам студенческой науки.

Требования к оформлению статей:


Объем – не более трех страниц: шрифт Times New Roman;
размер шрифта 14 пунктов; межстрочный интервал – полуторный.
Сноски на использованную литературу – постраничные.

Также приглашаем Вас к участию в проекте


«100 книг для историка»!
Какие книги должны стоять на полке у каждого историка? Опуб-
ликованные источники, «классические» монографии, современ-
ные исследования, художественная литература? Давайте, вместе
назовем сто книг, без прочтения которых диплом о высшем ис-
торическом образовании останется простой бумажкой! Ждем ва-
ших рецензий и эссе по адресу: nsoist@pomorsu.ru

Дополнительную информацию Вы можете получить по адресам:


http://vkontakte.ru/club1001529
http://www.history-nso.ucoz.ru
или по электронной почте: nsoist@pomorsu.ru
новые возможности северного краеведения

Сто лет назад лучшие умы губернии объединились в «Архан-


гельское Общество изучения Русского Севера». Желая донести
свои мысли по животрепещущим проблемам края до обществен-
ности, они учредили журнал «Известия Архангельского Обще-
ства изучения Русского Севера». За время своего существования
журнал успел показать свою значимость в деле развития северно-
го краеведения.
Спустя век традиции дореволюционного издания возрожда-
ются в новом краеведческом журнале «Известия Русского Севе-
ра», издаваемом под эгидой общества «Норд».
Ставя своей целью распространение знаний по истории родно-
го края и обсуждение актуальных проблем Севера, издание при-
глашает к сотрудничеству как историков-профессионалов, так и
краеведов-любителей. Здесь начинающие исследователи смогут
открыть свой счет публикациям и заявить о себе широкому кругу
читателей. Состоявшиеся ученые получат возможность предста-
вить результаты своих научных изысканий людям, неравнодуш-
ным к судьбам своего родного края.
Сейчас с журналом сотрудничают широко известные исследо-
ватели: Е. И. Овсянкин, Л. И. Санников, М. Н. Супрун, А. В. Реп-
невский, Н. А. Окладников, Н. Н. Матафанов, Т. В. Титова, Н. А.
Шумилов, С. И. Шубин, А. М. Кондрескул, Л. Б. Красавцев и дру-
гие. Регулярно публикуются архивные документы.

С журналом можно познакомиться на сайте общества «Норд»


http://nord.pomorsu.ru.

Адрес редакции: 163000, г. Архангельск, ул. Поморская, д. 34;


тел: 655-191; е-mail: oookira@atnet.ru.
Научное издание

Ars Historica

Альманах научного студенческого общества


исторического факультета ПГУ

Выпуск 2

В оформлении обложки использована гравюра


Р. Робертсона «Руины храма Аполлона», 1683/88
Верстка Д.С. Козлова
Корректура Е.В. Артемьевой

Издание осуществляется в авторской редакции

Подписано в печать 25.05.2010. Формат 60х84 1/16.


Бумага офисная. Печ. л. 8,3. Тираж 500 экз. Заказ № 157.

Издательство «КИРА»
163061, г. Архангельск, ул. Поморская, 34, тел. 650-670.

Типография ООО «КИРА»


163061, г. Архангельск, ул. Поморская, 34, тел. 65-47-11.