Вы находитесь на странице: 1из 738

1

Алишер Таксанов

ЭКОНОМИКА В ПАУТИНЕ
КОРРУПЦИИ:
УЗБЕКИСТАН И
ЗАРУБЕЖНЫЕ СТРАНЫ

Ташкент/Элгг
1993-2008
2

«Когда в стране много запретительных законов, народ


становится бедным. Когда растут законы и приказы,
увеличивается число воров и разбойников».
(Лао-цзы, Дао де цзин, V век до н. э.)

«Богатством, - слова нет, - не заменить ума,


Но неимущему и рай земной – тюрьма.
Фиалка нищая склоняет лик, а роза
Смеется: золотом полна ее сума».
(Омар Хайям, 1040-1123, Персия)

«Не присваивайте незаконно имущества друг друга и не


подкупайте судей, чтобы намеренно присвоить часть
собственности других людей».
(Коран 2:188)

«Даров не принимай, ибо дары слепыми делают зрячих и


превращают дело правых».
(Исх 23:8, Втор 16:19)

«Несправедливость по отношению к одному является угрозой


для всех».
(Монтескье)

«Путем искусственного подбора кадров, в Узбекистане


сформирована, выпестована особая категория послушных,
раболепствующих чиновников, ориентированных на мнение
вышестоящего начальства, устойчивых к любым его выходкам,
проявлениям самодурства».
(Тошпулат Юлдашев, узбекский политолог, Кадровая политика.
TRIBUNE-uz, 03.12.2004)

«Если вы остаетесь нейтральными, когда видите


несправедливость, то становитесь на сторону угнетателя».
(Архиепископ Кейптауна Дезмонд Туту)

«Тиран обладает властью ровно настолько, насколько нам не


хватает силы противиться ей».
(Кришналал Шридхарани)

«Когда правая рука не знает, что делает левая, левая знает,


что делает».
(Владимир Туровский, Канада)

От автора

К изучению теневой экономики и коррупции я приступил в 1992 году, когда данная


тема стала наиболее актуальной для стран с переходной экономикой. Нужно заметить, что
это негативное общественное явление к этому времени проявило себя во всех испостасях в
СССР, а затем и в новых независимых государствах, которые еще долгое время не могли
освободиться от старого «добра», нажитого в плановой экономике. Другое дело, насколько
востребована была информация о теневых процессах узбекским правительством и желало
ли оно вести борьбу с условиями, их порождающие. Если в европейской части Союза
нелегальной деятельности и мафии были посвящены многие статьи в общественно-
политической и научной литературе, то в нашей республике после так называемого
3
«узбекского дела» об этом старались не говорить, особенно о кланах и коррупции. В период
парада суверенитета республик СССР теневая деятельность и криминальная ситуация
настолько усилились, что многие государственные деятели всерьез стали говорить о
возможности прихода к власти преступных элементов, которые подорвали бы процессы
демократизации общества и либерализации экономики. Но если в России, Украине,
Прибалтике, Закавказье правительства стремились решить проблемы более-менее
демократическими методами, взяв богатый опыт Запада, то в Центральной Азии и, в
частности, Узбекистане, взяли иной курс – курс на авторитарность, посчитав, что сильная
власть способна бороться с теневым сектором и коррупцией. Между тем, никто не вспомнил
о том, что даже в годы сталинизма, а также андроповщины жесткий и репрессивный режим
так и не смог уничтожить это явление. Более того, именно в период авторитаризма и
тоталитаризма теневая экономика и коррупция приобрели особый размах и силу, о чем
свидетельствуют данные многих историков, экономистов, политологов. По их мнению, сама
единоличная, безоппозиционная политическая система порождает коррупцию и
способствует расцвету теневой хозяйственности.
Горбачевская «перестройка» способствовала плюрализму в научной среде.
Появились серьезные исследования в области коррупции и теневой экономики, правда,
авторы не стремились сделать серьезный анализ самой социалистической системы, которая
гипертрофировала экономические отношения настолько, что породила новые виды и формы
теневой экономики. К началу 1990-х годов я изучил работы многих видных советских и
российских ученых, среди которых стоит упомянуть Татьяну Корягину, Олега Осипенко, Юрия
Козлова, Александра Гурова, Сергея Меньшикова. Мне попались и зарубежные работы
Даниэля Кассела, Е.Фейге, Б.Фрэя, П.Гутмана, И.Ханссона, Д.Херберта, Е.Чичу,
Б.Стивенсона, Д.Кловланда, Э.Уолтерса, С.Строма и других, которые раскрыли мне понятия
и объемы теневого явления. Когда я работал в посольстве в Москве в 1996-1997 годах, то
имел доступ к различной информации, касающейся интересующей меня тематики. В
середине 2000-х годов мне попались труды других экспертов, в частности, Петра Катышев и
Владимир Полтеровича, Михаила Королева, Юрия Иванова, Валентины Карасевой и других.
Собственные исследования я начал проводить, работая старшим научным
сотрудником проблемной лаборатории Ташкентского государственного экономического
университета в 1992 году. Негласно встречался с различными экспертами из Госкомстата,
Государственной налоговой инспекции, Министерства финансов и Министерства внешних
экономических связей, Центрального банка (большинство из них были моими сокурсниками),
совместно проводил расчеты по теневым операциям. Затем сам же организовал несколько
социологических исследований в рамках проблем уголовного и административного рэкета
частного бизнеса в Ташкенте и Ташкентской области, получил ошеломляющие результаты.
Увы, опубликовать их не удалось, более того, данная тематика показалась осторожным
научным деятелям – моим руководителям ТашГЭУ - слишком своевольной и опасной, и они
потребовали прекратить изыскания в этом направлении, взамен предложив совсем иную,
более безопасную и нейтральную тему. С этим я был не согласен, и в 1993 году перешел в
Институт мировых проблем, который вскоре был переименован в Институт стратегических и
межрегиональных исследований при Президенте Республики Узбекистан. Заявленная там
тематика по «теневому» направлению была воспринята положительно, она была заложена в
список приоритетных заданий учреждения, однако никаких практических шагов в этом
направлении сделано не было. Ни директор Акмаль Саидов, ни его заместитель по науке
Вячеслав Голышев не стремились обеспечить меня соответствующей информационной
базой.
В течение полтора года я имел данные только из российской и зарубежной прессы, в
то время как мои попытки получить какие-либо официальные сведения для последующего
анализа и синтеза из Министерства внутренних дел, Службы национальной безопасности,
прокуратуры, Налогового комитета не увенчались успехом. Мое же руководство кормило
обещаниями, министерства и ведомства хранили молчание, и лишь благодаря своим
неофициальным связям удалось готовить кое-какие материалы. Получилось внушительное
по объему исследование, но и оно было засунуто глубоко в сейф и закрыто на ключ 1. Тема
1
Автор А.Таксанов пожалел, что в свое время не сделал копии с тех материалов, потому что он и показали бы те
процессы, что происходили в политике и экономике Узбекистана, сращивание угловного мира с
правоохранительными органами, слияния интересов кланов и организованной преступности с правительством.
4
была снята как «не перспективная», предложили изучать реформы в сельском хозяйстве,
что также не устроило меня, и в итоге я покинул институт, поняв, что никому «наверху» не
нужны сведения о коррупции власти и теневой экономике. Более того, там просто боятся
таких исследований, понимая, что «под микроскопом» могут оказаться многие высшие
чиновники, в том числе и они сами.
В конце концов я приступил к собственным исследованиям в начале 2000-х годов.
Встречался с экспертами и специалистами в различных областях, по крупицам собирал
сведения и рисовал схемы. Были перерывы в моих исследованиях, связанные с тем, что
приходилось заниматься более практическими вещами для жизни, но саму идею написать
книгу о коррупции и теневой экономике в Узбекистане не бросал в «мусорный ящик». Замечу,
что опубликовать свои результаты в узбекской прессе удалось лишь в небольших объемах и
дозах, и при этом осторожно мною высказывались кое-какие мысли о существующей
проблеме. Вездесущая и недремлющая цензура не пропускала никаких фраз, в которых бы в
той или иной степени говорилось о теневой экономике в Узбекистане и коррупции во власти.
Лишь некоторые данные моего труда вышли в свет в зарубежных изданиях, что вызвало
агрессивную реакцию руководства страны.
Хотя к тому моменту уже была опубликована книга Ислама Каримова «Узбекистан на
пороге XXI века: угрозы безопасности, условия и гарантии прогресса». В ней он отмечал о
теневой экономике и коррупции: «Каждый честный гражданин нашей страны, каждый, кому
дороги ее будущее и авторитет, должен помнить об этой угрозе. Каждый, кто хочет
стабильных условий для честного труда, приложения своих знаний, энергии и творческой
фантазии, каждый, кто мечтает о том, чтобы его дети и близкие имели возможность и в
будущем полноценно пользоваться плодами цивилизованных рыночных отношений в
демократическом, гражданском обществе, должен хорошо понимать, к каким тяжелым
последствиям способны привести преступность и коррупция, если на их пути своевременно
не поставить необходимый заслон.
В результате страна утрачивает исключительно важный источник капиталовложений,
технологий и опыта и теряет саму возможность интегрироваться в здоровую, «чистую» часть
мировой экономической системы. Она все больше становится объектом интересов и
активности международных теневых и криминальных структур. Представляется не менее
опасным, что в современной преступности, приобретающей все более организованный и
профессиональный характер, четко прослеживаются тенденции консолидации криминальной
среды, монополизации потребительских рынков со стороны криминальных группировок,
легализации через хозяйственные и коммерческие структуры незаконно нажитых
капиталов»2. Приводя эти слова, между тем, следует подчеркнуть – сказанное президентом
нельзя воспринимать как его истинное намерение. На самом деле Ислам Каримов с самого
начала стоял на страже интересов коррупции и сам пользовался поддержкой теневых сил.
Несмотря на то, что, казалось бы, первое лицо государства официально заявляет о
необходимости борьбы с коррупцией и противодействию теневой экономике, в реальности я
встречал иногда вялое, иногда активное сопротивление со стороны управляющих и
контролирующих структур, а также научно-исследовательских центров. В лучшем случае это
было безразличие и полное незаинтересованность в теме. Но порой явидел страх в их
лицах, чиновников от науки пугало то, чем я занимался. Особенно всполошилось
руководство Института стратегических исследований, когда в контексте теневой экономики
выделилась фаза «коррупция и кланы», собирая данные на хокимов, администрацию
регионов и министерств, очерчивая схемы родства. Дело в том, что в этот момент
региональная элита и мафиозные группировки все больше и глубже проникали во власть и
интегрировались в правительственные структуры, все больше внутренняя и внешняя
политика государства подстаивалась под их интересы. Об этом признавался и сам
И.Каримов, но только лишь потому, что кланы представляли угрозу, прежде всего, его
власти. И ему на тот момент приходилось балансировать между интересами элиты,
организованной преступности и оппозиционным движением (в том числе и
националистическим), тоже претендовавшим на государственные активы. В этой связи
И.Каримов дал большие полномочия правоохранительным органам и при помощи них сумел
оказать необходимое влияние на ситуацию. Именно сбалансировав интересы у
2
Каримов И.А. Узбекистан на пороге XXI века: угрозы безопасности, условия и гарантии прогресса.
http://2004.press-service.uz/rus/knigi/9tom/6tom_5_5.htm.
5
региональных элит, не без угроз, естественно, и сумев подавив либеральную оппозицию,
президент обнаружил, что располагает абсолютной властью, и никто ему теперь не
представляет угрозы. Относительно, конечно.
Мне как-то попалось исследование Зураба Тодуа, который писал: «С самого начала
своего пребывания на посту главы государства И.Каримов взял генеральный курс на
поддержание равновесия между кланами с определенным перевесом самаркандского клана.
Возникающие межклановые противоречия президент старался сгладить. Представители
клановых элит получили возможность приложить свою энергию и реализовать свои
интересы в сфере экономики и бизнеса. В Узбекистане созданы условия для легализации их
капиталов. Наряду с этим И.Каримов проводит стратегическую линию направленную на
постепенное снижение влияния клановости на внутриполитическую жизнь страны. В
государстве проводится особая кадровая политика, предусматривающая регулярную
ротацию государственных чиновников в центре и на местах. Таким образом, И.Каримов не
дает им застояться и обрасти прочными деловыми знакомствами, сомнительными
обязательствами и криминальными связями»3.
Особенно связям с тенекратами и нелегальным бизнесом. Потому что теневая
экономика, находящаяся в руках организованных преступных групп, кланов и
коррумпированных бюрократов, предоставляет мощь для этих сегментов общества.
Понимая, что бороться с этим бесполезно, И.Каримов просто «оседлал» нелегальные
отношения, и сделал основой своей власти и экономического могущества. В последующем
именно теневые операции его семьи принесли ему богатство и силу, и именно эти факторы
позволили ему в дальнейшем игнорировать Конституцию, законы, проводить открытую
репрессию против инакомыслящих и не бояться международных санкций. Он окружил себя
казнокрадами и коррупционерами, поскольку только при помощи них он мог укреплять свои
властные позиции. А затем тех, кого он ставил на крупные должности и давал большие
полномочия, обвинял в хищениях и растрате и сажал в тюрьма – так он избавлялся от
ненужных свидетелей. К примеру, 18 мая 2009 года в Москве по запросу узбекской стороны
был задержан бывший сенатор Узбекистана и экс-директор ТАПОиЧ Вадим Кучером. Как
отмечает газета «КоммерсантЪ», «он был объявлен в розыск по уголовному делу,
возбужденному в феврале 2008 года ГУВД Ташкента. Правоохранительные органы
Узбекистана заподозрили господина Кучерова в хищениях в особо крупном размере и
превышении должностных полномочий»4.
Такие факты демонстрируют о том, как коррупция захватывает все сферы
жизнедеятельности, паразитируя на экономике. Способствует этому, естественно, огромная
бюрократическая машина. Как отмечал политолог Тошпулат Юлдашев, «Основное время
госаппарат тратит на составление бумажных отчетов, бюрократическую возню,
вмешательство в текущие дела хозяйствующих субъектов. Для доведения поступающих
распоряжений сверху вниз и отчетов, докладов в обратном направлении, обслуживания
многочисленного начальства, требуется все больше и больше исполнителей, инспекторов,
контролеров... С этой целью выстроены многоступенчатые уровни управления, в которых
задействовано гигантское количество чиновников. Только на занятых в сфере «рыночной»
экономики 9,335 млн. тружеников в 2003 году приходилось 201 тыс. руководителей разного
ранга. Из них каждый десятый являлся госслужащим»5. Уже тогда можно было проводить
параллели численности чиновников с уровнем коррупции и доли теневой экономики в
стране. И в первые годы предпринимались попытки сокращения штатов госаппарата,
которые, впрочем, были безуспешными в условиях отсутствия демократических реформ.
Тут уместно еще одна цитата Т.Юлдашева: «Несмотря на отчаянные попытки власти,
численность госчиновников никак не удается сократить. С начала 2004 г она проводит
келейно, спонтанно разработанную «административную реформу». Она нашла свое
выражение в распоряжении, спущенном сверху, о сокращении персонала всех уровней до
40%. На деле удалось сократить его на 15-20%. Все. От этой «реформы» сущность
административной системы не изменилась. Механизм самовоспроизводства бюрократии
3
Тодуа З. Кланы в Узбекистане и их влияние на современную жизнь страны.
http://www.eurasia.org.ru/archive/archives/july/m4.htm.
4
МУР напал на след узбекского авиастроителя. 20.05.2009. № 88 (4143). http://www.kommersant.ru/doc.aspx?
DocsID=1172667.
5
Из частных записей Тошпулата Юлдашева, 2004 год.
6
продолжает работать в прежнем ритме. Нет сомнения в том, что временное сокращение
штатных единиц он наверстает с лихвой».
Но в первые годы независимости И.Каримов говорил: «Безусловно, в Узбекистане
принимаются меры по выявлению причин преступности, строго наказываются изобличенные
коррупционеры. Внутренняя преступность всегда будет объектом пристального внимания со
стороны государства. В целях недопущения разгула преступности и вседозволенности
коррумпированных чиновников задействован целый комплекс долгосрочных мер, которые
определяют стратегию нашей борьбы с преступностью.
Какие направления в рамках этой стратегии представляются приоритетными и
нуждаются в понимании и поддержке со стороны всего нашего общества? Прежде всего
необходимы меры экономического характера. Сама логика борьбы с преступностью и
коррупцией требует дальнейшего последовательного продвижения по пути либерализации
экономических отношений, обеспечения подлинной свободы честного предпринимательства,
устранения на его пути сохраняющихся порой многочисленных бюрократических проволочек
и заслонов.
В качестве мощного противодействия внутренней преступности и коррупции
необходимо рассматривать программу по совершенствованию всей правовой и судебной
системы в Узбекистане, целью которой должны стать абсолютное верховенство Закона и
гарантированная защита прав гражданина. С другой стороны, есть насущная потребность
повышения на качественно новый уровень правового воспитания населения страны и
особенно молодежи. Лучшей защитой от той коррозии в обществе, которую несут
преступность и коррупция, является внутренний иммунитет к правонарушениям и высокая
нравственность наших граждан. Нравственное воспитание в семье, школе, трудовом
коллективе, махалле, сила общественного мнения, средства массовой информации,
авторитет духовенства - все должно быть направлено на формирование устойчивой
невосприимчивости наших людей к любым действиям, сопряженным с нарушением Закона.
Наконец, очень важно создать вокруг преступности и коррупции обстановку
нетерпимости и всеобщего осуждения. Больше всего преступный, коррумпированный мир
боится огласки своих действий. Поэтому мы вправе ожидать, что в процессе своей
дальнейшей либерализации наши печать и другие средства массовой информации внесут
существенный вклад в программу борьбы с преступностью»6.
Итак, мне было сложно проводить социологические исследования, так как
предприниматели порой боялись сообщить какую-либо информацию из-за мести со стороны
коррумпированных бюрократов или криминальных структур, и приходилось долго убеждать в
безопасности для них ответа на поставленные вопросы. Эксперты, которые работали в
системе контроля (суды, прокуратура, адвокатура, милиция), также не спешили сообщить
свои мысли на сей счет, и лишь через несколько лет, убедившись, что я не собираюсь
вредить их карьере, согласились дать определенные ответы7. Более того, в процессе
общения с ними выяснилось различное понимание теневой экономики, из-за чего мне
пришлось заняться систематизацией этого явления. И тут мне пришлось обнаружить, что в
мире также нет единого подхода к нелегальным процессам, и это, скорее всего,
обусловленно историческими и политическими тенденциями, традицией и культурой,
имеющейся базой экономического состояния.
Лишь в эмиграции я приступил к подготовке книги на основе тех данных, что сумел
сохранить, и тех, что нашел посредством Интернета. Несмотря на то, что официальные
структуры Узбекистана стараются умалчивать о наличии в стране коррупции и
неофициальных операций, однако в своих отчетах они вынуждены признавать об отдельных
фактах, и именно на них можно рисовать общую картину.
Я постарался сделать книгу более интереснее и актуальной, злободневной и важной,
учитывая тот момент, что в Узбекистане сложившаяся авторитарная система генерирует все
больше и больше теневые тенденции, ведя страну к кризису, и возможно этот текст в
будущем позволит новому руководству осознать проблему и принимать правильные
управленческие решения и проводить эффективные реформы.
В свою очередь, хотелось бы получить мнения экспертов относительно данной книги.
6
Каримов И.А. Узбекистан на пороге XXI века: угрозы безопасности, условия и гарантии прогресса.
http://2004.press-service.uz/rus/knigi/9tom/6tom_5_5.htm.
7
В связи с этим имена экспертов и бизнесменов А.Таксанов не приводит.
7

ВВЕДЕНИЕ

Узбекистан вступил в период независимости с большими надеждами на лучшее –


возрождение национальной культуры, традиций, рост материального благосостояния и
уровня жизни через развитие рыночных институтов и демократизацию. Однако позитивные
сдвиги, которые произошли в первой половине 1990-х годов, были зашторены негативными
тенденциями, в числе которых такие разрушающие силы как коррупция и теневая экономика.
Нужно сказать, что эти явления всегда сопровождали республику, но ярко проявились в
переходный период, когда у власти стали кланы, мафиозные лидеры и не менее одизный
президент, трансформировавшийся из коммунистического вождя в диктаторы. Именно их
политика затормозила реальные реформы, поскольку они несли угрозу их статусу,
стабильности преступно нажитых капиталов и процессу дальнейшего расхищения ресурсов
страны. Экономика все больше криминализируется, создавая среди граждан
соответствующее мировоззрение, философию и склад мышления8.
Тогда И.Каримов писал: «Как можно оценить граждан, которые занимаются хищением
и воровством, насилием, рэкетом?»9 Между тем, именно президент возвел все это
перечисленное в ранг государственной политики и сделал основой общественных
отношений. В основе формирования нынешней криминальной экономической системы,
безусловно, лежат теневые экономические отношения, корни которых уходят в прошлое.
Они распространяются практически на все сферы общественной жизни и становятся
главенствующими для частного бизнеса и во взаимоотношениях в правоохранительными
органами и органами власти. Легальные общественные отношения все больше заменяются
теневыми, скрытыми от общества, государства отношениями. Экономические блага,
создаваемые в стране участниками производственного процесса, несправедливо
перераспределяются в пользу ограниченной группы людей. Это порождает социальный
протест, который выливается в стихийные митинги и даже сопротивление, что имело место в
Андижане в 2005 году.
Зарубежные эксперты провели расчеты взаимосвязи экономических реформ и
демократических свобод в Центральной и Восточной Европе и СНГ, в 1998 году. В результате
оказалось, что чем меньше демократических свобод, тем хуже с реформами в сфере
экономики. По пятибалльной системе при уровне свобод в Туркменистане, близком к нулю,
реформы составили около 1,5, в Узбекистана, соответственно, 1,3 и 2, Таджикистана – 1,6 и
1,8, Боснии и Герцеговине - 1,7 и 1,5, Хорватии – 2,8 и 3,1, Эстонии – 4,2 и 3,3, Польше – 4,8
10
и 3,8, Венгрии – 4,7 и 4,0 . Даже в докладе Программы развития ООН (UNDP) «Снижение
риска катастроф: задача развития», в котором говориться о стихийных бедствиях, эксперты
обращают внимание на высокую степень коррупции в Узбекистане, выставив за 2002 цифру
-1,03 (то есть самый худший показатель). Это свидетельство того, что коррупция мешает
решать проблемы, которые возникают в результате природных и техногенных катастроф. В
1999 году в опубликованном докладе международной консультативной группы «Контрол
рискс групп» отмечается, что “западный бизнес теряется перед вспышкой коррупции,
отмечаемой в республиках бывшего СССР”. Список, составленный на основе опроса мнений
руководителей крупнейших компаний Великобритании, США, Германии и Скандинавских
стран, возглавила Россия. Вслед за ней идут Нигерия, Украина, Азербайджан, Узбекистан,
Гана и Казахстан. Замыкают десятку Болгария, Иран и Югославия. Согласно данным
организации, каждые два из трех зарубежных проектов не реализуется в этих странах из-за
того, что западные фирмы отказываются давать взятки11.
Сложившийся уровень преступности в стране вызывает тревогу. В системе личных
приоритетов граждан Узбекистана вопрос защищенности от преступных посягательств
устойчиво занимает ведущее место12. Если в 2000 году было зафиксировано участие в
8
Популярны такие поговорки: «Кто не ворует, тот не ест», «Хочешь жить, умей украсть», «Деньги не пахнут»,
«Если такой умный, то почему не воруешь», «Плоха та должность, что не имеет откатов» и т.д.
9
Каримов И.А. Не сбиваясь, двигаться к великой цели. Ташкент., "Узбекистон", 1993, с. 27.
10
Intergovernmental Fiscal Relation in Eastern Europe, Urban Institute – USAID, September 2000.
11
Экономические новости России и Содружества, 1998, № 2, январь, с.12.
12
Согласно частным иследованиям, проведенных в 2005 году в Бухарской, Джизакской и Ташкентской областях
центром «Азия-Монитор», каждый пятый взрослый человек заявил, что боится криминальных проявлений, в
8
преступлениях 65989 человек, то в 2004 году – уже 70486, или рост составил 106,8%. При
этом доля женщин, совершивших преступления, возросло с 11,6% до 12,9%. Между тем,
нарастает общественная опасность экономической преступности. В 2000 году за
экономические преступления были осуждены 10400 мужчин и женщин, в 2004 году – уже
15247, то есть темп роста составил 46,6%; за преступления, связанные с
перераспределением экономических активов – собственности, имущества, в частности, за
кражу, соответственно, 17271, 11552 и –33,1%; мошенничество – 1589, 2221 и 39,7%;
грабежи и разбой 2124, 2507 и 18,0%. Проведение экономических реформ в Узбекистане по
т.н. «узбекской модели развития» привело к беспрецедентному росту криминализации
общества. Внедрение преступно нажитых капиталов в экономику сопровождалось
расширением масштабов теневой экономики, ростом финансовых, хозяйственных и
должностных преступлений, а также значительной части насильственных преступлений,
связанных с борьбой клановых и мафиозных группировок за овладение каналами
незаконного обогащения. На этом фоне не менее чудовищными выглядят преступления,
совершенные самим президентом Исламом Каримовым и его приблеженными, в числе
которых расстрел граждан в ряде городов, пресследование оппозиции, верующих,
подавление прав и свобод граждан, разрешение на пытки и истязания, беззаконные аресты
и давление на суд, а также хищения народного богатства, укрывательство от налогов
собственных активов и доходов, использование полицейских сил для расширение
коммерции семьи, нарушение Конституции и т.п.
В итоге Международная кризисная группа отмечала: «Узбекистан продолжает
испытывать серьёзный экономический застой, рост безработицы и снижение уровня жизни.
В то время как в центре Ташкента наблюдается относительное благополучие, растущая
бедность является реальностью для многих столичных жителей, и, еще более, для
населения провинции. Согласно данным МВФ экономика страны выросла в 2003 г. только на
0,3%, а ВВП в расчете на душу населения ежегодно снижался, начиная с 1998 г., составив
лишь $350 на душу населения в 2003 г. Иностранные инвестиции мизерны и режим
сохраняется исключительно благодаря экспорту сырья, прежде всего, золота и хлопка.
Единственный способ разрешить кризис - это проведение далеко идущих структурных
реформ, но политическая элита сопротивляется проведению таких изменений, которые бы
подорвали её привилегированное положение.
Долгожданное объявление о конвертируемости узбекской валюты пришло в октябре
2003 г., но реальная картина оказалась разочаровывающей. Хотя теоретически валюта
теперь и конвертируема, на практике же существующие секретные и неофициальные
правила продолжают ограничивать доступ к обмену иностранной валюты. Суровые
ограничения внешней торговли привели к огромному росту контрабанды и коррупции на
границах, серьёзно подорвали развитие малого бизнеса. Деловой климат остаётся
неблагоприятным, и государственные органы продолжают вмешиваться в деятельность
малых и средних предприятий. Другие ключевые условия, установленные ЕБРР, также не
были выполнены. Приватизация государственных предприятий продвинулась с трудом, а
реформа банковской системы застопорилась, обеспечивая тем самым доминирующее
положение в экономике неформальным финансовым потокам. Увеличился отток капитала,
поскольку узбекские бизнесмены предпочитают всё больше инвестировать за пределами
страны»13.
Следует привести мнение эксперта Елены Сухир, которая, анализируя состояние
узбекского бизнеса, отмечала: «В условиях, когда около половины частного сектора
экономики существует вне закона, заинтересованность Правительства Узбекистана в
легализации большего числа предприятий должна быть очевидной. Тем не менее, согласно
данным Всемирного Банка, несмотря на усилия государства по поддержке бизнеса, число
зарегистрированных малых и средних предприятий резко снизилось с 40000 в январе 2001г.
до 15000 в июне того же года. Предприятия теневого сектора не платят налоги, и в то же
время несут высокие текущие расходы. Многие из этих расходов направлены на то, чтобы
обойти законодательство. Такая большая доля теневого сектора не только лишает
государство доходов, но и подрывает его авторитет.

особенности квартирных краж, грабежей, воровства, мошенничества, убийств.


13
Провал реформы в Узбекистане: Пути действий для международного сообщества. Asia Report N°76, 11 March
2004. http://www.crisisgroup.org/home/index.cfm?id=2537&l=3.
9
«Теневые» предприниматели, в свою очередь, лишены законного права
собственности, судебной защиты, возможности заключения контрактов, и возможности
заложить свою собственность для получения банковских займов. Это большие потери.
Почему же малые предприниматели идут на это? Вот что они говорят. Бизнес в теневом
секторе обходится недешево. И всё же стоит оставаться «в тени», чем легализовать свою
деятельность. Коррупированные государственные чиновники постоянно дают понять, что
лучше взятки, чем бремя официальных налогов и штрафов. Находиться в теневом секторе
обходится дорого, но легальная деятельность обойдётся еще дороже. Сложные процедуры
оформления официальных лицензий заталкивают предпринимателей в лабиринт
бюрократии. Непомерные затраты на соблюдение законных требований уменьшают время
на ведение прибыльной и продуктивной нормальной предпринимательской деятельности»14.
Между тем, официально пресса пишет об успехах отечественных реформ. Возьмем, к
примеру, выдержку одной статьи из сайта «УзА»: «Широкомасштабные реформы,
осуществляемые под руководством Президента Ислама Каримова и направленные на
либерализацию экономики и развитие предпринимательства, дают весомые результаты.
Расширение рядов собственников способствует повышению уровня трудоустроенности и в
целом благосостояния населения. Указ главы государства от 14 июня 2005 года «О мерах по
дальнейшему совершенствованию системы правовой защиты субъектов
предпринимательства» стал важным руководством к действию в этом направлении.
По сведениям пресс-службы Министерства юстиции Республики Узбекистан, особое
внимание уделяется защите прав предпринимателей, повышению их правовой культуры. В
частности, эффективные результаты дают разработка и осуществление намеченных
мероприятий, направленных на развитие малого бизнеса и частного предпринимательства,
обеспечение соблюдения норм действующего законодательства контролирующими
органами. В нашей стране сформировался устойчивый рыночный механизм, позволяющий
предпринимателям, и в первую очередь субъектам малого бизнеса, широко использовать
нужные материальные ресурсы. На биржах и в их филиалах на местах обеспечивается
проведение торгов на основе гласности, свободного формирования цен и создания
одинаковых условий для всех участников. Упрощен процесс регистрации, добровольной
ликвидации субъектов бизнеса, а также порядок выдачи лицензий и разрешений, дающих
право заниматься отдельными видами деятельности. Ощутимо снизился объем штрафов,
аннулированы некоторые их виды. Эффективное использование предпринимателями этих
возможностей непосредственно связано с деятельностью координирующих органов,
выдающих различные лицензии»15. Однако этот текст – не больше, чем пропаганда. За
словами нет реальности, и это понимал каждый читающий.
Структура теневой экономики Узбекистана неоднородна, разделяется на множество
типов, которые в разные временные периоды меняют свое соотношение. Более того, они
имеют отличия, к примеру, от российской или кавказкой структуры, поскольку базируются
порой на различных фундаментах общественных отношений (в частности, на азиатском
способе производства, клановом сегменте общества и элементах восточной деспотиии – в
Узбекистане), а также природно-ресурсном и производственном потенциале. Безусловно,
для каждого типа отношений должны применяться специфические меры государственного и
негосударственного воздействия, от легализации неопасных теневых процессов до
противодействия криминальным экономическим отношениям. Кстати, считается, что термин
«теневой сектор» впервые был использован в докладах Международной организации труда
(МОТ) по ситуации в Гане и Кении в начале 1970-х годов. Тогда по результатам проведенных
исследований основной проблемой этих двух стран была не безработица, а огромное число
работающей бедноты, «которая стремилась производить товары и услуги на нелегальной
основе»16 (МОТ 1999:4). Вообще говоря, лица, работающие в теневом секторе, это
независимые, работающие на себя производители, проживающие в городских районах, одни

14
Сухир Е. Благие намерения и печальные последствия: Как чрезмерное регулирование мешает развитию
Узбекистана./ Центр международного частного предпринимательства США, 29 января 2004.
15
Интересы предпринимателей – под защитой государства. УзА, Норгуль Абдураимова, 06.02.2009.
http://uza.uz/ru/business/5358.
16
Томас (Thomas) (1992) отмечает, что эта деятельность называется «теневой сектор», а не «неофициальная
экономическая деятельность», так как результаты такой деятельности не включаются в официальные счета
национального дохода.
10
из них нанимают членов своей семьи, другие нанимают посторонних или подмастерьев.
Деятельность в теневом секторе обычно не требует капитала или требует лишь небольших
средств, дает низкий доход и нестабильную занятость, часто осуществляется без
соблюдения правил безопасности условий труда.
Нужно признать, что узбекская рыночная экономика имеет существенные
деформации, вызванные множеством противоречий в общественной жизни республики, что
усиливает внутренние и внешние угрозы экономической безопасности. Допущенные ошибки
в ходе проведения экономических реформ привели к расцвету организованной
экономической преступности, создавшей собственную экономическую базу, надстройку,
идеологию, стремящуюся подчинить своему господству государственную власть.
Практически, ныне государственные структуры обслуживают авторитаризм, который, в свою
очередь, занят укреплением личной власти через раздачу индульенции на хищения и
теневые операции кланам, правоохранительным органам, мафии, коррумпированным
чиновникам. Получая от них политическую и военную поддержку, И.Каримов сам участвует в
разделе «общественного пирога», оставляя себе значительные «куски».
Следует рассматривать содержание теневой экономики и коррупции как совокупность
экономических отношений, умышлено наносящих материальный и моральный ущерб
обществу и, во-первых, законодательно определенных как преступления и, во-вторых, тех
отношений, которые не вошли в уголовное законодательство по различным причинам.
Экономическая преступность и организованная преступность рассматривается как
юридическая форма теневой экономики. Противодействие нелегальным процессам, их
ослабление и нейтрализация являются важнейшими направлениями сокращения
экономической преступности.
Нужно также отметить то, что экономическая преступность составляет образ жизни
значительной части населения, формирует полукриминальный менталитет. Причиняемый
обществу ущерб весьма велик, что ставит борьбу с экономическими преступлениями на
ведущее место. Сужается легальный сектор экономики, образующий налогооблагаемую
базу. Вытесняются легитимные социальные нормы их антиподами. Просматривается
тенденция роста тех видов экономической преступности, которые составляют повышенную
общественную опасность.
Нужно заметить, что неофициальное производство товаров и предоставление услуг,
сокрытие доходов от учета налогообложения, оборот неучтенной наличности и
материальных ценностей, хищения и откаты, отмывание «грязных» денег, мздоимство и
злоупотребления служебным положением - эти и другие проявления теневой деятельности
являются, к сожалению, частыми «сожителями» официальной экономики. Другое дело,
насколько масштабны эти явления и как государство проводит реформы, чтобы снизить
негативные последствия функционирования теневой экономики. Безусловно, лекарства от
этой общественной болезни человечество пока не выработало.
Между тем, теневая экономика не возникает не из ничего, она функционирует наряду
с официальным хозяйственным производством, если для этого существуют более-менее
«благоприятные» условия. Однако при определенных обстоятельствах превращается в
определенную угрозу для социально-политической и экономической стабильности
государства и становится вызовом для прогрессивной части человечества. Динамично
развиваясь в авторитарных и тоталитарных странах, а также в странах третьего мира, где
либерализация общественных отношений подавляется властью и коррупцией, теневой
сектор начинает играть особую роль, перетягивая на свою сторону технологии,
управленческий опыт, капитал, собственность, людские ресурсы, и в этот момент он
начинает играть с государством на равных. Таким образом, эта проблема перестает быть
чисто полицейским и становится общегосударственной или общемировой.
По расчетам экспертов, в мировой теневой экономике в 1970-х ежегодно создавалось
около $400 млрд. добавленной стоимости, в 1980-х – уже $900 млрд. - $1 трлн., а с 2000-х
годов этот показатель оценивается в $8 трлн., то есть эти ресурсы не находили
подтверждения в бухгалтерских отчетах предприятий и в официальной статистике как
отдельных государств, так и международных организаций. При этом следует отметить, что
валовой национальный продукт США в 2000 году достигал $9,601 трлн., Японии - $4,519
трлн., а Германии – $2,063 трлн. 17, и по своим размерам глобальная теневая экономика
17
По данным Всемирного банка за 2000 год, Отчет представительства ВБ в Ташкенте, 2002, апрель.
11
оказывалась сопоставимой этим государствам. Совершенно различные методы оценки и
учета теневых процессовы выводили специалистов на разные показатели. Так, считается
одними экспертами, что во второй половине 1990-х годов в развитых странах теневая
экономика была эквивалентна в среднем 12% ВВП, в странах с переходной экономикой -
23%, а в развивающихся - 39%. Что касается бывшего СССР, то здесь отмечался
определенный рост: в среднем с 26% в 1990 году до 40% в 1999-м. Согласно различным
исследованиям наибольшее значение в первой половине 1990-х годов теневой сектор имел
в экономике Грузии (43-51% официального ВВП), Азербайджана (34-41%), Узбекистане (34-
38%) и России (27-46%). Многие компании на территории бывшего Союза (даже крупные, с
участием государственного капитала) прибегали к теневым операциям наряду с вполне
легальной деятельностью в официальной экономике.
Теневая экономика создает барьеры для иностранных инвестиций и притока
капиталов. Согласно данным организаций Lehman Brothers и Eurasia Group, опубликовавшим
результаты рейтинга стран, относящихся к категории «рискованных рынков» за период
апрель 2001 - апрель 2002 года 18. Первое место заняла Венгрия, набравшая 80 баллов, на
втором месте - Мексика (75), на третьем - Польша (72), у России – 59 балла, Украины - 52.
Последние места у Венесуэлы (43 балла) и Аргентины (44). Дело в том, что Венесуэла
пережила очередной государственный переворот, а Аргентина пока не вышла из
экономического коллапса19. Хотя Узбекистан не входил в число исследуемых, однако многие
эксперты уверены, что инвестиционный климат, несмотря на заверения правительства
И.Каримова, не позволяет проявлять надежду на серьезные финансовые вливания, а
существующая политика, в которой проскальзывают репрессивные нотки в отношении
определенных стран20, вынуждает убегать иностранных капитал в другие государства.
Наравне с теневой экономикой в Узбекистане усиливается коррупция. Практически
нет ни одной сферы жизнедеятельности, где коррупция не имела бы место. Хотя открытых
исследований в этой области не проводилось (точнее, если они и имеют место, то носят
гриф секретности, - прим.А.Т.21), однако некоторые частные эксперты 22 проводят оценки
рынков на предмет нелегальных процессов и коррупционной состовляющей. Удручающие
результаты выводят на печальные размышления о масштабах и тенденциях теневой
экономики и экономической преступности, а также сопуствующих им практики подавления
демократических институтов в стране. Нечто подобное имеет место и в других странах
Содружества. Так, служба Gallup опубликовала результаты опроса об уровне коррупции в
России. В мае 2008 года 74% россиян считали, что коррупция крайне широко
распространена в органах власти. Это заметно меньше, чем в предыдущие годы. Для
сравнения, в мае 2007 года во всепобеждающей чиновничьей коррупции были убеждены
83%, в мае 2006-го года - 80%. Аналогичным образом изменилось отношение россиян к
коррупции в сфере бизнеса: в мае 2008 года в ее наличии были уверены 75% опрошенных, в
2007-м году - 81%, в 2006-м - 79%. При этом ответ на другие вопросы анкеты дали
противоположные результаты. Лишь 11% россиян заявили, что уровень коррупции стал ниже,
чем пять лет назад. 36% считают, что он остался на прежнем уровне, а 37% - что коррупция
лишь увеличилась. 66% респондентов ныне считают, что уровень коррупции в России
намного выше, чем в СССР - 4% уверены в том, что коррупции стало меньше. Семеро из

18
В рейтинге оценивалась предрасположенность государств к экономическим и политическим кризисам.
Страны оценивались по 100-балльной шкале.
19
Российские компании лучше всех в мире дают взятки иностранцам. 23.05.2002
http://www.washprofile.org/ru/node/2425.
20
Речь идет, к примеру, об ухудшении узбекско-американских и узбекско-европейских отношениях с 2004 года,
когда правительство Узбекистана изменило экономическую политику из благоприятной на репрессивную, и
значительная часть американских и европейский компаний вынуждена была покинуть местный рынок.
21
Речь идет о том, что в рамках специфических учреждений, таких как Институт стратегических исследований
при президенте Республики Узбекистан, или Высших школах СНБ и МВД, Академии МВД, Институте
стратегического анализа и т.п. проводятся определенные исследования, результаты которых никогда не
публикуются.
22
Отдельные эксперты и международные структуры, фонды, организации, в программах которых заложены
проекты на подобные исследования. В частности, теневыми процессами занимались эксперты из Института
Открытое Общество – Узбекистан в начале 2000-х годов до своего закрытия.
12
каждых десяти россиян считают, что власти страны делают недостаточно, чтобы победить
это зло23.
Следует также отметить о цинизме высшего руководства, официально заявляющего о
курсе на демократические реформы, а фактически создающее коррупционное государство.
Так, президент И.Каримов сказал: «...достижение согласия между государственными,
политическими, общественными и гражданскими институтами во многом предупреждает
социальное напряжение в обществе, создает необходимые условия для стабильного и
устойчивого развития страны. В этом заключается переход к подлинно демократической
системе управления и во многом, именно в этом – рецепт по предупреждению бюрократизма
и коррупции во власти»24.
Более того, сам И.Каримов использовал лозунг борьбы с пережитками прошлого –
коммунистической коррупцией и теневой экономикой, чтобы укрепиться во власти. Он
говорил: «Мы идем по пути строительства демократического справедливого государства. Мы
стремимся к тому, чтобы граждане страны, кем бы они ни были, стали равны перед законом,
чтобы был обеспечен приоритет закона. К сожалению, жизнь показывает, что в этом
отношении необходимо преодолеть целый ряд препятствий... Конечно, в этом направлении
проделана определенная работа. В частности, из года в год сокращается преступность.
Сравним: если число преступлений на каждые 10 тыс. человек населения в России
составляет 184, в Казахстане — 98, то в Узбекистане — 30». Говоря о кадровой системе, он
также добавлял: «Нам нужны такие руководители, которые будут работать, горя заботой о
Родине и народе, а не только о своих личных интересах! До тех пор, пока все звенья не
будут укомплектованы честными, знающими дело, опытными руководителями, работающими
самоотверженно, во имя прогресса и расцвета нашего государства, нам не добиться
удовлетворительного положения дел»25.
Следует сказать, что лозунги борьбы с коррупцией и экономической преступностью
были успешно использованы президентом для закрепления личной власти. Пролонгация
своих полномочий в течение 20 лет проводилась им под программами необходимости
завершения реформ до логического конца, и при этом государственными институтами
власти (в частности, парламентом, судами) закрывались глаза на явные нарушения законов
и Конституции. Такое обстоятельство, наобороот, играло наруку коррупции, поскольку
каждый чиновник считал возможным преступить закон, если это позволительно главе
государства. Подготавливаемые ими инструкции и нормативные акты были направлены на
смещение акцентов в законах, усиления полномочий и безответственности управленцев, при
одновременном давлении на частный сектор и общественные движения. Репрессии стали
частью экономической и социальной политики, а правоохранитеьным органам были
переданы полномочия по регулированию хозяйственных процессов, что, естественно,
привело к злоупотреблениям. К власти получили доступ кланы и мафиозные группировки,
которые легализовали капиталы и теперь действовали открыто и легально, продолжая
расхищать национальные ресурсы. Представители исполнительной власти – хокимы,
министры, чиновники – одновременно занимали места в законодательной (Олий Мажлисе,
местных Кенгашах народных депутатов), что также привело к искажению политических
процессов: принимались такие законы, которые устраивали самих же исполнителей.
Оппозиционные силы, в том числе конструктивные, были загнаны в подполье или
эмигрировали за рубеж. На арену вышли экстремистские силы, под лозунгом борьбы с
которыми правоохранительные органы усилили репрессивные методы работы. Для этого им
были даны сверхполномочия, и теперь они наравне с кланами и мафиями имели доступ к
экономическим активам, распределяя по своему усмотрению.
Страна все больше впадало в кризис, хотя официально правительство заявляло об
экономическом росте и успехах «узбекской модели развития». Более 1,5 млн. граждан
вынуждены были искать работу за рубежом. Усилился трэффик людских ресурсов,

23
Коррупция в России. 05.02.2009. http://www.washprofile.org/ru/node/8378.
24
Обеспечить поступательное и устойчивое развитие страны – важнейшая наша задача. Доклад Президента
Ислама Каримова на торжественном собрании, посвященном 16-й годовщине принятия Конституции
Республики Узбекистан. 06.12.2008. http://www.press-
service.uz/ru/#ru/news/show/dokladi/obespechit_postupatelnoe_i_ustoyechivoe_/
25
Каримов И.А. Узбекистан — собственная модель перехода на рыночные отношения. http://2004.press-
service.uz/rus/knigi/9tom/1tom_12_2.htm.
13
работорговля, наркомания и проституция. Нелегальные процессы среди предпринимателей
стали обычным явлением. Ориентация на природные ресурсы послужило основой
деформации национальной экономики – на экспорте природных богатств зарабатывают
лишь те, кто осуществляет торговые операции (а это предприятия кланов, мафии и семьи
И.Каримова), в то время как их производители влачат жалкое существование (например,
фермеры, выращивающие хлопок-сырец).
Декларируя о свободном предпринимательстве в Узбекистане. Между тем власти
делают все, чтобы подавить экономическую независимость и право выбора на
хозяйственную деятельность. Примером такого давления могут служить признания
отдельных чиновников и ведомств, ведущих мониторинг в сфере малого и частного бизнеса.
Так, Министерство юстиции заявило, что в 2008 году контролирующими органами
Узбекистана были проведены 56 несанкционированных проверок, выявлены 692 факта
нарушения установленного порядка проведения проверок. Между тем, согласно
действующему законодательству, любые проверки в хозяйствующих субъектах проводятся
на основе разрешения Совета по координации деятельности контролирующих органов и его
территориальных комиссий. Однако, несмотря на это в течение 2008 года контролирующими
органами проведены 748 незаконных проверок. Из них в 56 случаях были проведены
несанкционированные проверки26.
Более того, в результате действий, предпринятых органами юстиции в деле
восстановления прав и законных интересов предпринимателей, граждан и зарубежных
инвесторов, упорядочения договорных отношений, в 2008 году были удовлетворены 38,46
тыс. исковых заявления на 84,9 млрд. сумов ($60,3 млн.). Также рассмотрено 505 обращений
иностранных инвесторов и предприятий с иностранными инвестициями, 350 из которых
удовлетворено. Наряду с этим, на основе 5387 представлений органов юстиции отменено и
прекращено исполнение 1033 различных незаконных документов. Незаконно изъятые
средства на сумму 15,2 млрд. сумов ($10,8 млн.) возвращены владельцам. Также,
допустившие правонарушения 66 должностных лиц привлечены к уголовной, 1019 лиц - к
административной и 6126 лиц - к дисциплинарной ответственности, 423 из них освобождены
от занимаемой должности27.
Органы правопорядка все больше погрязают в коррупции и нелегальной
деятельности. Взяточничество, кражи и хищения, пытки и вымогательство становятся
рядовой практикой для сотрудников МВД, СНБ, прокуратуры. Изыскиваются любые средства
для получения незаконных доходов. К примеру, сайт «Узметроном.Ком» в начале мая 2009
года сообщил, что «сотрудники отделов въезда, выезда и регистрации граждан при органах
внутренних дел не принимают документы желающих отказаться от гражданства Узбекистана,
мотивируя отказ тем, что якобы аннулирована сама процедура отказа от гражданства.
Правда, после непродолжительного разговора лица, намеренные в ближайшей перспективе
принять гражданство другой страны, выясняют, что выход из ситуации все-таки есть.
Стоимость выхода, по сообщениям читателей, составляет $3000…» 28 Не меньше объемов
теневого бизнеса и у пограничников и таможенников. Тоже издании информировало о
коррупции на узбекско-казахстанской границе: за вывоз клубники на автомашине «Газель»
военнослужащие КОГГ и ГТК взимают у водителей по 300 тыс. сумов (что составляет $170
по курсу «черного» рынка). Причем следует отметить, что ставки незаконных поборов в 2008
году были выше – до $28029.
В некоторых случаях удается привлечь к ответственности некоторых сотрудников
правоохранительных структур. Так, к примеру, в мае 2009 года приговором Яккасарайского
районного суда по уголовным делам города Ташкента бывший инспектор отдела Главного
управления профилактики правонарушений МВД Узбекистана Бахтиер Сирлибаев был
признан виновным в совершении преступления по статье 210 части 2 (получение взятки в
крупном размере) УК и осужден на семь лет лишения свободы. Бывший сотрудник милиции

26
Минюст Узбекистана в 2008 году выявил 748 незаконных проверок субъектов предпринимательства.
26.02.2009. http://www.regnum.ru/news/fd-abroad/uzbek/1130107.html.
27
Органы юстиции Узбекистана в 2008 году обеспечили исполнение исполнительских документов на сумму
около $2 млрд. 17.02.2009. http://www.regnum.ru/news/fd-abroad/uzbek/accidents/1126360.html.
28
Вход – рубль, а выход? 6.05.2009. http://78.46.178.241/2009/05/06/vkhod_rubl_a_vykhod.html.
29
Размеры поборов уменьшились. Кризис. 6.05.2009.
http://78.46.178.241/2009/05/06/razmery_poborov_umenshilis_krizis.html.
14
организовал арест сразу двенадцати молодых сотрудниц клуба ООО <Караоке Альбатрос>
обвинив их в проституции и за освобождение каждой якобы путаны потребовал у директора
клуба по $250, всего - $3 тыс. Вымогатель был пойман с поличным 30. Однако следует
отметить, это всего лишь незначительная часть из того, что совершают работники МВД, ведь
еще меньше из них привлекаются к уголовной ответственности. Лишь борьба между
силовыми структурами, обозначенными как противники за контролем над ресурсами и
властью, позволяет иногда высвечивать преступления. И это следует понимать не как борьбу
с коррупцией, а всего лишь выдавливание «конкурента» из властной и бизнес-среды.
Удивительно и то, что для борьбы с коррупцией президент привлекает те же
коррумпированные структуру. Так, Постановлением Президента Республики Узбекистан от 15
мая 2009 года «О мерах по дальнейшей поддержке и развитию предпринимательской
деятельности» оговаривается: «Генеральной прокуратуре, Министерству юстиции,
Государственному комитету по демонополизации, поддержке конкуренции и
предпринимательства, Торгово-промышленной палате Республики Узбекистан обеспечить на
систематической основе:
- проведение мониторинга за соблюдением органами государственного управления и
государственной власти на местах установленных законодательством прав субъектов
малого бизнеса и частного предпринимательства. Информацию о результатах мониторинга
вместе с конкретными предложениями ежеквартально вносить в Республиканский
координационный совет по стимулированию развития малого и частного
предпринимательства;
- внесение в суды исков о признании недействительными (незаконными) полностью
или частично решений органов государственного управления и государственной власти на
местах, ущемляющих права предпринимателей, а также о привлечении к ответственности
должностных лиц органов государственного управления и государственной власти на местах
за принятие решений, ущемляющих права предпринимателей».
Уже по опыту предыдущих документов и прошедших лет можно сказать, что в лучшем
случае правоохранительные органы проигнорируют данное решение, в худшем – используют
для очередного рейдерства против бизнесменов и оппозиции. Можно сказать, что данное
постановление является свидетельством того, что частное предпринимательство находится
под мощным прессингом контролирующих органов, получающих свои дивидиенды от
теневого влияния.
Таким образом, можно констатировать, что теневая экономика являлась схемой
изымания из официальной значительнгых материальных и финансовых активов, а
коррупция содействовала этому процессу через влияние на государственный аппарат.

Глава 1. СПЕЦИФИКА ТЕНЕВЫХ ОТНОШЕНИЙ В ЭКОНОМИКЕ И ПОЛИТИКЕ: ТЕОРИЯ И


РЕАЛЬНОСТЬ

1.1. Формулирование термина «теневая экономика» в теории и практике. Обзоры


трудов и работ экспертов и аналитиков по теневой экономике и коррупции

Многие эксперты считают, что коррупция имеет самые древние корни в человеческом
обществе. В начале ХХ века коррупция рассматривалась в основном как культурно-
политический и социальный аспект, но уже сегодня она анализируется в экономическом
контексте. Стоит вспомнить работы зарубежных исследователей, которые считали, что
коррупция является проявлением моральной слабости человека, наличия в нем корыстных и
низменных инстинктов, заложенные еще в первобытный период. Христиане подходили к ней
с точки зрения религии, то есть искушения души и плоти презренным металлом, который
порожден самим Сатаной31, а коммунисты, что коррупция есть темное буржуазное наследие,

30
Сотрудника МВД Узбекистана за получение взятки осудили на семь лет лишения свободы. 6.05.2009.
http://regnum.ru/news/fd-abroad/uzbek/1159885.html.
31
Согласно исследованию службы Gallup, проведенное в 143 государствах мира, чем беднее страна, тем более
религиозно ее население. В целом, религия процветает в беднейших обществах планеты, где
среднестатистический человек получает не более $2 тыс. в год. Там 92% респондентов утверждают, что религия
играет крайне важную роль в их жизни (Религия бедности. 09.03.2009. http://www.washprofile.org/ru/node/8458).
Однако в этих странах отмечается и высокий уровень коррупции, и поэтому некоторые эксперты полагают, что
15
которому не будет место в новой светлой жизни. Но в итоге теневая экономика
существовала во все времена, во всех исторических формациях, политических системах и
режимах. Более того, в 1960-х годах некоторые экономисты и политологи, в том числе
Сэмьюэль Хантингтон, утверждали, что коррупция может играть положительную роль в
процессе проведения реформирования общества. Например, были мнения экспертов, что
сконцентрированные у преступников капиталы (разбойников, пиратов, рейдеров)
вкладывались в итоге в производство, способствуя этим самым развитию экономики и
расширения рынка товаров и продуктов. Коррупция снимала барьеры, что возводились
государстом (религиозными догамами, общинами, социальными институтами) перед
производителями (мануфактурщиками, цехами, фабрикантами, купцами, аграриями и т.п.), и
этим самым она была необходимым механизмом для функционирования экономической
системы.
Для выяснения объемов и масштабов, факторов и условий функционирования
теневой экономики, а также истории возникновения и оценки последствий для всего
народного хозяйства, необходимо концептуально определить, что следует понимать под
этим термином. До сих в экономической, юридической и общественно-политической
литературе нет четких разъяснений по этому. Какие версии сложились в общественной науке
о теневой экономике в социалистический и постсоветский периоды? Сделаем небольшой
экскурс к тем мнениям, что сложились в период 1987-1992 годы, а также в 1990-200-х годах.
Первые научные исследования о нелегальном хозяйствовании в СССР появились в
1920-е годы. Например, в книге Роберта Вайсберга отмечалось, что «черный рынок»
образовался как результат ликвидации в стране свободного рынка и единых цен,
установления высокой продразверстки и появления в обращении денежных суррогатов. Это
была одна из немногих книг, которая раскрывала суть теневых операций при Советской
власти. В дальнейшем тема была закрыта для общественного обсуждения и публичной
печати, редкие исследователи и журналисты брались за нее. Лишь в некоторых учреждениях
их позволялось рассматривать в рамках «специализированных тем» под сответствующими
грифами секретности. В конце 1980-х годов, когда горбачевская политика «перестройки и
гласности» позволила снять запреты и барьеры в обсуждении острых тем, проблемой
теневой экономики стали заниматься советские ученые, в частности, Татьяна Корягина,
Игорь Райг, Сергей Меньшиков, Сергей Плишкин, Виктор Рутгайзер, Сергей Шпилько,
Владимир Космарский, Иван Никифоров, Татьяна Кузнецова, Виктор Фельзенбаум и многие
другие. Позже появились исследования других экспертов. С 1990-х годов в мире интерес к
теневым процессам значительно возрос, стали публиковаться новые работы и проекты,
связанные с нелегальными операциями.
Так, одни специалисты высказывали мнение, согласно которому теневая экономика -
это экономическая деятельность, противоречащая действующему законодательству, то есть
представляет собой совокупность хозяйственных нелегальных действий, которые
«подпитывают» уголовные преступления различной степени тяжести. Такого подхода
придерживались видные экономисты Л.Никифоров, Т.Кузнецова, В.Фельзенбаум на базе
собственного эмпирического и фактологического анализа 32. Исходя из данного положения,
теневая экономика у экспертов ассоциируется с криминальными проявлениями, то есть
преступными способами получения доходов. В принципе, с этим доводом трудно спорить, и
он не случаен. Ведь экономическая преступность занимает немалую долю в структуре
теневого сектора, и проявила себя не только в период «бурного строительства социализма»,
но и в условиях перехода к рынку. Но вместе с тем ограничиться в понятии теневого сектора
криминальными проявлениями было бы неверно, это, значит, преуменьшить сферы его
влияния и действия. Как отмечал К.Улыбин, криминальные проявления составляют лишь
«надводную часть». Можно сразу предвидеть мнение оппонентов, что общество страдало от
организованной преступности и мафии, которые развернули бурную деятельность с
середины 1980-х годов. Но в несравненно большей степени оно мучалось от «нелегальных,
уголовно не наказуемых экономических деформаций, которые приносят неисчислимые беды

религия, отрицая человеческие пороки, как обман, ложь, мздоимство, убийство, однако в какой-то степени
снимает социальные барьеры для нелегальных отношений.
32
Никифоров Л., Кузнецова Т., Фельзенбаум В. Теневая экономика: основы возникновения, эволюции и
ослабления/ Вопросы экономики, 1991, N 1, с.100.
16
всем нам»33. Безусловно, они питают и образуют, прежде всего, теневую экономику. На
искаженной и гипертрофированной социалистическими отношениями экономике пышно
расцветала преступность. Одна бесхозяйственность и расточительство национальным
богатством дает такой «букет» уголовщины, который никогда бы не смогли создать одни
лишь криминальные элементы. Корни большинства криминальных деяний эксперты видят в
негативной экономической среде. Поэтому абсолютизация криминального взгляда на
теневую экономику чревата искажением масштабов и упрощенным восприятием ее
истинных причин, а также переоценкой эффективности карательных мер борьбы с нею.
Эксперт А.Бунич при анализе теневой экономики увидел в ней «механизм
взаимодействия региональных и отраслевых мафий, их борьбу за перераспределение
средств, прежде всего за потоки капиталовложений, фондов, налогов, цен, кредитов». По
мнению ученого, заниженные планы, всеобщие приписки, искажение информации и
отчетности обусловили возможность появления «фиктивного оборота» (сюда же он включил
и необеспеченную денежную эмиссию). В результате этого мафиозные группы создавали
заведомо неправильные стоимостные и натуральные пропорции, а реально - просто-
напросто изымали из произведенного общественного продукта на каждом витке ровно
столько, сколь велик был «фиктивный оборот». Далее, как указал Бунич, происходила
перегруппировка все тех же переменных (товаров, фондов, лимитов, нормативов, налогов,
цен и т.д.) внутри общесоюзной коррумпированной мафии, а также подкормка (подкуп) части
населения в результате этого вторичного перераспределения 34. Это наиболее ярко
проявилось в т.н. «узбекском деле», когда республика и союзных центр оперировали в
системе товарно-денежных потоков несуществующими хлопковыми продуктами.
Данная формулировка представляет определенный интерес для определения
понятия теневой экономики. Ведь здесь в расчет берется не только криминально-правовая
часть общественного устройства, но и социальная. Можно в данном контексте привести
мнение В.Ярошенко, который показал социально-политические аспекты этой проблемы:
прежде всего связь «неформальных структур» с определенной социальной (отраслевой или
местной) базой и их отличие от чисто мафиозных групп. Следует согласиться с Ярошенко,
что «называть эти структуры мафиями неверно... Наши партии интересов отнюдь не
закрытые, не конспиративные, не криминальные организации. Все усилия они направляют
на рост и в этом смысле на расширение своего влияния. Практически они опираются не на
немногочисленные вооруженные отряды мафиози, террор и насилие, а на трудовые массы,
на коллективы внутри своей системы» 35. Поэтому рассматривать теневую экономику только
как совокупность региональной и отраслевой мафии полностью нельзя, так как в данную
структуру входили и простые труженники, которые работали на совесть, кормя в тоже время
какую-то неведомую им часть паразитов. Они могли и не подозревать, что где-то наверху
шла борьба за фонды, лимиты, льготы, происходило искажение нормальных экономических
отношений, в результате чего формировалась неэффективная экономика, а вместе с тем и
теневая.
Согласно другому мнению, под теневой экономикой понимается неучитываемые
официальной статистикой и неконтролируемые обществом производство, распределение,
обмен и потребление материальных ресурсов, денежных средств, различных благ. Этой
позиции придерживалась в начале 1990-х годов советский экономист и специалист по
теневым проявлениям в народном хозяйстве Т.Корягина. Согласно ее материалам, «под
теневой экономикой в НИЭИ при Госплане СССР в основном понимается производство
товаров и оказание услуг, не фиксируемые в официальной статистической отчетности. С
правовой точки зрения такая трактовка включает как разрешенные, так и запрещенные
законом виды деятельности, что примерно совпадает с определением анализируемой
категории в некоторых зарубежных работах» 36. Американский экономист Е.Фэйг,
рассматривая понятие теневой экономики, включает сюда всю экономическую деятельность,

33
Теневая экономика. Москва, Экономика, 1991, с.8.
34
Бунич А.П. Теневые опухли легальной экономики. // Теневая экономика. Москва, Экономика, 1990, с.49.
35
Ярошенко В. Партии интересов/ Новый мир, 1990, N 2, с.6.
36
Теневая экономика, с.74.
17
которая по каким-либо причинам не учитывается официальной статистикой и не включается
в ВНП37.
Понятие теневой экономики как скрытой, нелегальной и неучтенной деятельности
имеет широкое хождение в научном мире. Но между тем эксперт Константин Улыбин
задается вопросом, «все ли виды незарегистрированной деятельности следует относить к
теневым, вредным, заслуживающим запрета?» В качестве сравнения он приводит два
примера: правильно ли причислять к теневому сектору, «скажем, нелицензированную
продажу какой-нибудь старушкой вкусных и доброкачественных пирожков» и «стоит ли
недоучитывать изготовление подпольным способом оружия»? Отношение к подобным
явлением не должно быть одинаковым, и поэтому К.Улыбин приходит к выводу, «что
нелегально создается много полезных благ и какой смысл подвергать их запретам?
Наоборот, надо создавать все условия для легализации всего жизненно необходимого»38.
Необходимо рассмотреть этот вопрос и с другой стороны. Если теневая экономика -
это экономика скрытая, то выходит, что все легальные и разрешенные государством виды
предпринимательства и хозяйствования к ней никакого отношения не имеют. Однако,
эксперты требовали уточнения данной трактовки: а к какой экономике отнести ту
«штурмовщину», которая была характерна для социалистического планового управления,
при которой выпускалась ненужная и недоброкачественная продукция? Куда также отнести
проведенные в бывшем СССР мелиоративные работы, которые привели, например, к
высыханию Аральского моря или выпадению из сельхозоборота целых земельных
массивов? К какой экономике отнести планировавшийся для Союза государственный
бюджетный дефицит, который, кстати, порождал теневую экономику? А разве не теневыми
складывались отношения республики с Центром, когда производилась, покупалась
продукция из несуществующего хлопка-сырца, после чего громогласно объявлялось о
миллионных урожаях? Разве не социалистическая плановая экономика породила сырьевую
направленность Узбекистана и других Центрально-азиатских республик в общесоюзном
разделении труда, негативные социальные и экономические последствия которой не
ликвидированы до сих пор. Парадокс заключается в том, что отечественная экономика
периода социализма в преобладающей степени являлась легальной, однако постоянно
воспроизводила теневую.
Согласно существовавшим государственным актам в СССР под теневым элементом
понималось все, что противоречило законам или иным правовым положениям. Если какая-то
деятельность была недозволенной, то ее относили к теневой: именно такой взгляд
разделяли многие ученые и определенная часть общества. Конечно, сюда можно было
включить многие хозяйственные преступления, носящие «чисто» уголовный характер. Но и
такой подход не раскрывал бы многого. Немало преступного совершалось на базе
действующих правовых актов: плановая система заранее рассчитывала убыточные и
нерентабельные предприятия, деятельность которых покрывается за счет государственных
средств, низкокачественная продукция навязывалась покупателям, субсидировались
неэффективные колхозы и совхозы, списывались долги на миллиарды рублей зарубежным
странам, которым оказывалась экономическая интернациональная «помощь», заранее зная
об их неспособности погасить внешний долг. И все это делалось на вполне законных
основаниях. К.Улыбин считал, что «правовой подход к анализу содержания экономических
явлений вызывает серьезные возражения. Никому же не приходит в голову определять
качество металла по его температуре плавления. Так почему же на полноценность
экономической деятельности надо взирать через юридические каноны? Правовой критерий
методологически неверно закладывать в основу выявления теневой экономики»39,и с этим
положением можно вполне согласиться.
В соответствии со следующей точкой зрения к теневой экономике советские эксперты
относили, прежде всего, виды деятельности, направленные на формирование или
удовлетворение деструктивных потребностей, культивирующих в человеке различные
пороки (производство и продажа оружия, наркотиков, порнографии, садистской и

37
Frey B.S., Wesk H. Estimating the Shadow Economy: a "naive" approach - Oxford Economy Papers, 1983, N 1,
p.23-24.
38
Теневая экономика, с.8.
39
Там же, с.9.
18
антиморальной литературы и видеофильмов)40. Не согласиться с этим было бы тоже
несправедливо, поскольку на этот сектор потребностей работали определенные
производственные мощности, задействованы квалифицированные силы. Известна позиция,
рассматривающая внутреннюю структуру теневой экономики как «феодальный тип
хозяйствования, где наблюдается общая иерархичность взаимоотношений и монопольно-
рентный механизм распределения доходов снизу вверх. При установлении отношений с
официальными институтами власти складывается своеобразный тип предпринимательства,
который можно характеризовать как «государственно-монополистически-феодальный»41.
Эксперт Игорь Рогов считал, что «теневая экономика представляет собой
неконтролируемые государством производство, распределение, обмен и потребление
товарно-материальных ценностей и услуг, включает в себя все неучтенные,
нерегламентированные соответствующими нормативными документами и правилами
хозяйствования виды экономической деятельности»42. К этой формулировке было близко
мнение эксперта Виктора Исправникова: «теневая экономика - это экономика,
функционирующая вне правового поля. Ее ключевым признаком можно считать уклонение от
официальной регистрации коммерческих договоров или умышленное искажение их
содержания при регистрации»43. Эксперт П.Ореховский в свою очередь считает, что «теневая
экономика представляет собой сложный для исследования предмет - это некий
«виртуальный» феномен, который относительно легко определить, но невозможно точно
измерить44. Данное обстоятельство превращает многие выводы относительно влияния
нерегистрируемых сделок на непосредственно наблюдаемые процессы лишь в гипотезы, в
большей или меньшей мере правдоподобные»45.
Проанализировав данный вывод, легко можно прийти, что в этом случае под теневым
сектором понимается уголовно-экономическая деятельность. Однако здесь же авторы
делают уточнение: теневая экономика - как и просто экономика - это, прежде всего, система
определенных экономических отношений. Иначе говоря, если человек принес с работы
какую-нибудь мелочь или совершил крупное хищение, причем действовал один, не вполне
осознанно и, главное, его действия не носили систематический характер, то это проявление
никакого отношения к теневой экономике не имеет. Это преступление. Другое дело, когда
группой лиц нелегально создана структура, которая позволяет им систематически извлекать
из этого определенную выгоду. Вот это уже теневая экономика, поскольку здесь налицо
система отношений, нескольких субъектов этих отношений и временная связь 46. Однако с
выводом данной трактовки теневого сектора некоторые эксперты не соглашаются, отмечая,
что любое преступление, касающееся экономики, необходимо отнести к криминальной
форме деятельности, затрагивающей имущественные (собственнические) отношения.
Подробнее то, что можно считать экономическим преступлением, будет рассмотрено далее.
Между тем, следует отметить, что посягательство на любую форму собственности в виде
кражи, грабежа, хищения, является проявлением теневых процессов, пускай и не
попадающее под классификацию экономических преступлений.
Интересна трактовка теневой экономики в научно-популярных изданиях. Так, в
словаре «Рыночная экономика: 200 терминов» содержится следующее определение:
«совокупность неучтенных, нерегламентированных, а также противоправных видов
деятельности по производству товаров и оказанию услуг» 47. Здесь же указывается, что
западные экономисты к теневой экономике, как правило, относят не учтенный официальной
40
Вопросы экономики, 1990, N 3, с.101.
41
Экономические науки, 1989, N 8, с.45-53.
42
Рогов И. Экономика и преступность. Алма-Ата, Казахстан, 1991, с.10.
43
Организованная преступность и правовые возможности борьбы с ней/ Право и экономика, 1995, N 9, 9 марта,
с.14.
44
К примеру, термометр позволяет измерить температуру больного, однако им невозможно поставить диагноз
болезни. Поэтому регистрация имущественных или экономических преступлений – всего лишь следствие более
глубоких и интенсивных процессов, происходящих в государстве и обществе. Для изучения теневой экономики
следует рассматривать и другие аспекты социально-политических и хозяйственных тенденций.
45
Там же, с.25.
46
Неофициальная экономика. Последствия и перспективы в различных экономических системах. Под ред.
С.Алессандрини и Б.Даллаго. Говер, 1987, с.3
47
Рыночная экономика: 200 терминов. Популярный словарь под общей редакцией Кипермана Г.Я. М.,
Политиздат, 1991, с.190.
19
статистикой сектор экономики, который функционирует за счет уклонения от налогов,
производства запрещенных видов продукции и услуг, невыполнения требований,
зафиксированных в нормативных документах и правилах хозяйствования. И тут же делается
оговорка, что применительно к советской экономике можно говорить о довольно широком
распространении процессов, охватываемых понятием «теневая экономика» в 1970-1980-х
годах.
Согласно версии составителей словаря в целом теневую экономику необходимо
«разделить на две крупные, зачастую взаимодействующие друг с другом группы
деятельности. К первой относится деятельность, осуществляемая полулегально, - в
большей части случаев без нарушения действующего уголовного законодательства, но при
несоблюдении правил, инструкций, нормативов, включая уклонение от уплаты налогов,
использование «неформальных», личностных связей при принятии плановых и
управленческих решений. Сюда могут быть отнесены формирование выгодного обеим
сторонам (органу отраслевого управления и предприятию, например) «плана», «выбивание
под него ресурсов», приобретение дефицитных ресурсов в обход фондового распределения,
скрытые виды индивидуальной трудовой деятельности, использование принадлежащих
государству средств производства при оказании тех или иных услуг, сдача квартир
государственного жилого фонда в поднаем по рыночным ценам, деятельность
уклоняющихся от налогообложения лиц, занимающихся строительством, ремонтом бытовой
техники, частным извозом, и т.д. В эту же группу видов деятельности, относимых к теневой
экономике, входит фиктивная работа в государственном и других секторах народного
хозяйства, являющаяся источником нетрудовых доходов. Эти доходы формируются по
легальным каналам (зарплата, премии, цены и др.), но с использованием нелегальных
нарядов, приписок, нарушений финансовой отчетности и т.д. В результате выплачиваются
огромные суммы незаработанных премий и заработка, необоснованно завышаются цены на
некачественную продукцию, процветает «выводиловка» и т.д. Вторая часть сектора теневой
экономики охватывает разнообразные виды преступной экономической деятельности,
осуществляемой с нарушением норм уголовного законодательства. Их перечень
относительно четко зафиксирован в соответствующих правовых актах, предусматривающих
ту или иную степень ответственности за хищения, взяточничество, поборы, спекуляцию и
другие подобные криминогенные действия»48.
Естественно, приведенное утверждение характерно для советского времени, но оно
мало отражает рыночное хозяйство без социалистических производственных отношений, и
поэтому его следует рассматривать всего лишь на небольшом временном отрезке, то есть в
период существования СССР. Однако это важно, поскольку современная теневая экономика
«выросла» из социализма, и имела в первые годы независимости постсоветских республик
явные отличия от капиталистических нелегальных процессов, и лишь затем в некоторых
государствах произошло «сближение» явлений. Между тем, при изучении исторических
этапов такой подход оправдан.
Некоторые эксперты (О.Осипенко, Ю.Козлов, С.Плишкин и др.) утверждали, что
«наша теневая экономика вряд ли может претендовать на оригинальный, неизвестный
современному капитализму механизм функционирования», и поэтому некоторые положения
зарубежных исследователей переносят на социалистическую действительность. Так,
например используемое А.Сергеевым49 понятие «нетрудовые доходы предприятий,
организаций и трудовых коллективов" напоминали появившийся среди западных ученых
термин «преступность корпорации (организаций)». К слову, преподаватель Университета
Аделаиды (Новая Зеландия) Б.Фиссе считал, что многие преступления приносят
корпорациям доход. Этот доход получает корпорация, а не отдельные ее служащие, и если
оставить его нетронутым, то это способствует совершению подобных преступлений в
будущем. Профессор Западно-Мичиганского университета Р.Крамер (США) под
преступностью корпораций понимал виновное преступное деяние, совершенное лицом,
выполняющим административные или организаторские функции. Решение принимается этим
лицом в соответствии с оперативными целями корпорации (прежде всего для получения
прибыли) и служат интересам самой корпорации. По мнению Д.Воган, преподавателя
социологии Бостонского колледжа, противоправная деятельность ведется с помощью
48
Там же, с.191-192.
49
Вопросы экономики, 1990, N 3, с.21.
20
законных механизмов, которые могут создавать ей нормативную поддержку и механизм для
осуществления незаконных актов, снижая риск раскрытия этих актов и применения санкции.
Эксперт Юрий Козлов предлал свою версию определения теневой экономики - это
«есть совокупность альтернативных социализму экономических структур». По его мнению,
речь идет об объективно не соответствующих экономической природе социализма явлениях,
а также об устойчивых, воспроизводимых явлениях, с четко просматривающейся структурой
и закономерностями развития. Но такое толкование небезупречно. Ведь долгие годы
теневым считался индивидуальный труд, между тем его признание несоциалистическим
явлением - больше чем анахронизм. Поэтому в последствии эксперт пришел к заключению:
«пожалуй, логичнее считать теневыми противозаконные процессы, прямо или косвенно
связанные с извлечением нетрудовых доходов»50.
По мнению Олега Осипенко, «под теневой экономикой следует понимать достаточно
пеструю по своей социально-экономической форме совокупность экономических отношений,
прямо или косвенно связанных с получением стабильных доходов вне рамок действующего
законодательства и форм социального контроля». Он критически относится к
существующему мнению, что теневую экономику формирует то, что противодействует
здоровому развитию общества, равноправным взаимоотношениям субъектов по
рациональному функционированию производства. Данное определение допускает, по его
мнению, существование «легальной теневой экономики», куда попадают приписки,
несовершенство распределительных отношений, прежде всего в государственном секторе,
бесхозяйственность, дефицит госбюджета и прочие широко известные «болячки». Исходя из
этой предпосылки, можно прийти к выводу, что идеально сбалансированное, рациональное,
здоровое народное хозяйство есть «светлая» экономика, а существовавшая советская –
«теневая»51. Хотя О.Осипенко против подобного теоретического «радикализма», однако
примиряется с существованием данного положения.
Экономист Виктор Осьминин, изучая процесс деформации социалистической
собственности, выявил два архаичных типа эксплуатации человека человеком:
квазиантичную и квазикрепостническую. Первый тип был представлен в СССР «лагерной»
экономикой, где ежегодно эксплуатировался труд 10-15 млн. человек, то есть почти 25%
занятых в отраслях материального производства. Второй тип был представлен
«казарменной» экономикой - около 35 млн. крестьян и почти 3 млн. спецпоселенцев. Затем
В.Осьминин ввел третий тип, проанализировав экономическую систему СССР за 70 лет
существования. Третьим он назвал теневую экономику 52. Видимо, автор под последним
понимал криминальный сектор, а остальные как гипертрофированные части официальной
экономики. Если это так, то все три типа характеризуют само понятие и структуру теневого
сектора в социалистическом хозяйстве.
Каждая из указанных точек зрения по своему правильна и соответствует разным
этапам развития и сторонам экономики, различному уровню общественного осознания
происходящих в ней социально-экономических процессов. К начале 1990-х годов все эти
точки зрения в той или иной мере отражали наблюдавшиеся в экономике реальные
процессы и дополняли друг друга, когда речь идет о теневых явлениях в советской
экономике. Они характеризовали нелегальные процессы с различных сторон и, по существу,
не противоречили друг другу. В то же время они не вскрывают природы данного феномена -
явления сложного, противоречивого, в определенной мере неоднозначного, включающего
или затрагивающего основную часть общественных структур народного хозяйства СССР. И
поэтому в тот момент редставлял определенный интерес и мнение Л.Никифорова,
Т.Кузнецовой, В.Фельзенбаума, что «теневое производство и хозяйство у нас - стихийное,
«нелегальное» проявление силы экономических законов, противодействующих
волюнтаристическим попыткам загнать хозяйственную жизнь в надуманные схемы. Это -
проявление загнанных в подполье и деформированных рыночных отношений как
универсальной формы экономических взаимодействий между людьми в условиях развитых
хозяйственных связей и социальной дифференцированности общества»53. Следует

50
Козлов Ю.Г., Осипенко О.В. Недостатки материально-технического снабжения и хозяйственно-корыстная
преступность / Советское государство и право, 1988, N 6, с.48.
51
Осипенко О. Экономическая криминология: проблема старта / Вопросы экономики, 1990, N 3, с.133.
52
Осьминин В.А. Рынок: социально-экономический портрет. Ташкент. Узбекистон, 1991, с.37-38.
21
отметить, что эта версия близка к точке зрению О.Осипенко о прямом отношении советской
экономики к теневой.
Некоторые эксперты использовали другие термины, к примеру, Валентин
Селивестров, заместитель начальника ВНИИ МВД РФ, считал, что в понятие криминальной
экономики входит «незаконное предпринимательство и торговля, обман потребителей.
Определенную часть криминальной экономики образуют структуры, в которые вкладываются
добытые преступным путем средства (рэкет, участие в прибылях). Конечно, криминальная
экономика тесно связана с теневой. Однако, теневая экономика не всегда криминальна. К
примеру, теневая экономика может использовать недостаточное правовое регулирование
некоторых сфер экономики»54.
Заслуживало внимания мнение узбекского экономиста Галины Саидовой, которая
отмечала, что «теневую экономику можно определить, как сферу экономической
деятельности людей, возникающую как противоположность официальной экономической
деятельности при искажении в ней действия экономических законов, или пресечении
деструктивных и асоциальных потребностей людей, и функционирующую в целях получения
стабильных доходов лиц, действующих вне рамок существующего в обществе
законодательства»55.
Американский эксперт Григори Гроссман использует для обозначения исследуемого
им феномена термин «вторая экономика», определяя ее как включающую все виды
производственной и меновой деятельности, которые отвечают хотя бы одному из следующих
требований:
а) непосредственно служат частной выгоде;
б) связаны с нарушениями существующего законодательства.
Подобное определение «второй экономики» позволяет включить в нее значительную
долю легальной частной деятельности, которая в принципе возможна и в СССР. Чтобы
объяснить этот парадокс, необходимо обратить внимание на то, что легальная частная
деятельность, хотя она формально санкционируется и идеологически допускаема, является,
тем не менее, чужеродной советской системе. Принципы ее функционирования резко
отличаются от принципов «первой» экономики. Кроме того, во многих случаях невозможно
провести грань между законной и незаконной частной деятельностью, так как первая часто
служит фоном последней и выступает в качестве ее опоры56.
Ведран Сосич и Майкл Фауленд утверждают, что «в процессе трансформации
теневая экономика оказала положительное влияние, которое не следует отвергать априори
или рассматривать как последствие социальных потрясений. Положительное влияние
теневой экономики, включая стимулирование экономического роста и повышение
производительности, играет большую роль в тех случаях, когда общество регулируется
таким образом, что внедрение рыночного регулирования может привести к снижению общего
57
благосостояния общества» .
Эксперт Валерия Левчук отмечает в своей диссертационной работе:
«Ретроспективный анализ развития теневой экономики позволил выделить
дестабилизирующие экономическое развитие факторы, формирующиеся в период
трансформационных сдвигов. В качестве таковых выступают незавершенные,
неэффективные преобразования, отчуждение реформ от реальных интересов общества.
Подобный подход связан с тем, что определенный негативный эффект трансформационного
периода обусловлен сменой системы социально-экономических отношений, прежних норм и
правил, стереотипов мышления, идеологических установок, что всегда несет в себе

53
Никифоров Л., Кузнецова Т., Фельзенбаум В. Теневая экономика: основы возникновения, эволюции и
ослабления/ Вопросы экономики, 1991, N 1, с.107.
54
Организованная преступность и правовые возможности борьбы с ней/ Право и экономика, 1995, N 9, 9 марта,
с.20.
55
Саидова Г.К. Потребительский рынок и тенденции его развития в условиях перехода к рыночным
отношениям (региональный аспект). Автореферат на соискание доктора эконом.наук. Ташкент, 1992, с.192.
56
Grossman G. The "Second Economy" of the USSR // Problems of Communism. 1977. Sept. - Oct. P.25-40. (Текст
статьи см. также в Интернете по адресам: http://www.econ.duke.edu/~treml/e293/grossman.293,
http://www.econ.duke.edu/~treml/rus/25/SEC-EC3.html.).
57
Vedran Sosic and Michael Faulend, Is Unofficial Economy a Source of Corruption? Occasional Paper 9, November
1999, p.19.
22
деструктивный потенциал. Исследование последствий теневой экономики с точки зрения ее
воздействия на развитие национально-экономической системы позволяет определить
сдерживание теневой активности в качестве приоритетного направления государственной
антикризисной стратегии. Необходимость рассмотрения теневой экономики в
макроэкономическом контексте обусловлена общенациональными проблемами роста
масштабов теневого сектора, несовершенством институциональной среды экономической
деятельности, активизацией коррупционных связей, теневизацией экономической,
политической, социально-культурной сфер государства, обладающими существенным
деструктивным влиянием на динамику экономического развития страны.
Важным фактором роста теневого сектора экономики является формирование
кланово-корпоративных образований, представляющих собой устойчивые взаимосвязи
между крупными хозяйственными структурами и властью. Происходит формирование
механизма блокирования конкуренции путем перераспределения преимуществ в пользу
предпринимателей, устанавливающих коррупционные отношения с чиновниками.
Трансформация юридической категории «коррупция» в экономико-политическую категорию
обусловлена тем, что данное явление является серьезным препятствием в процессе
реализации макроэкономической политики государства, искажающим информационную базу
правительственных решений.
Эффективность реализации макроэкономических приоритетов государственной
экономической политики зависит от сущности избираемого подхода к управлению, от
характера применяемых методов, а также от качества институциональной среды
предпринимательства. Применение радикально-либерального и репрессивного подходов в
ходе борьбы с теневой активностью исторически доказали свою неадекватность
относительно управляемого явления. В процессе исследования выявлено, что альтернатива
использования того или иного подхода в совокупности характерных для каждого из них
методов зависит от применения одной из двух симметричных теорий – теории «провала
рынка» и теории «провала государства». В то же время, абсолютизация применения
методов той или иной теории при реализации государственного регулирования экономики
недопустима по причине усложнения функций государства в трансформационный период,
когда наряду с деинституционализацией формальной экономики происходит активная
институционализация теневой экономики. Одним из инструментов государственного
воздействия на теневой сектор экономики является индикативное планирование,
позволяющее повысить качество межведомственного сотрудничества. Основным моментом
в индикативном планировании является механизм по приданию действенности решениям
правительства, принятым на макроэкономическом уровне. Это в дальнейшем будет
способствовать консолидации экономических ресурсов всех субъектов хозяйственной
деятельности для реализации расставленных приоритетов в сфере сдерживания теневой
активности»58.
Вот что говорил президент Узбекистана Ислам Каримов еще в первые годы своего
правления, характеризуя этот сектор: «Криминальная, или, как ее часто называют, «теневая»
экономика, как явление выросла и развивалась в условиях нарушения законодательства в
сфере производства и собственного монопольного существования, когда деятельность
ближайшего конкурента - государственных экономических структур - ограничивалась
догматическими предписаниями и запретами. В советский период это явление приняло
гипертрофированные и уродливые формы, которые достались в наследство и Узбекистану.
Наличие в обществе криминальной «теневой экономики» порождает организованную
преступность, в разлагающую сферу влияния которой попадают и представители
государственных властных структур различных звеньев и различного уровня. Возникает
коррупция, которая сопряжена прежде всего с использованием возможностей
государственной службы для содействия или прямого оказания помощи организованным
криминальным структурам. А это уже прямая угроза безопасности и стабильности в
обществе в силу тех негативных последствий, которые несут обществу преступность и
коррупция. Исторический опыт и современная практика, в том числе и в некоторых новых

58
Левчук Валерия. Макроэкономические аспекты государственного воздействия на теневой сектор экономики.
Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата экономических наук. Ростов-на-Дону – 2006,
с.18.
23
независимых государствах, позволяют ясно представить себе те угрозы безопасности,
которые несут коррупция и преступность.
Во-первых, в политическом плане коррупция является выражением сопротивления
проводимым реформам, в котором объективно соединяются интересы изжившей себя
командно-административной системы и «теневой» экономики, стремящихся затормозить
развитие новых экономических отношений, видя в них потенциальную угрозу своему
существованию. Ставя цели личного обогащения и интересы кланов выше государственных
интересов, коррумпированные чиновники наносят непоправимый ущерб политическому и
экономическому курсу страны и подавляющей части населения. Более того, в переходный
период, когда только закладываются основы новых экономических отношений и
формируется качественно иная политическая система, коррупция способна своими
действиями заблокировать этот процесс.
Во-вторых, разгул преступности и коррупции размывает конституционные основы
государства, ведет к серьезным нарушениям прав и свобод граждан. Глубоко порочный
принцип, по которому «законы и указы принимаются для того, чтобы их обойти», приводит к
тому, что общество утрачивает способность поддерживать элементарный правовой и
общественный порядок. О какой устойчивости и стабильности в обществе можно говорить,
если в экономике «бал правят» криминальные сообщества и банды рэкетиров, а на улицах
люди в испуге шарахаются от случайных прохожих?
В-третьих, преступность и коррупция подтачивают моральные устои общества,
дезориентируют гражданскую позицию ее членов, создают предпосылки к формированию
негативного отношения к осуществляемым преобразованиям, дискредитируют саму идею
реформ и порождают ностальгию, в том числе по «сильной руке всемогущего центра». В
условиях неизбежных издержек переходного периода в сознании граждан, особенно у части
подрастающего поколения, может сформироваться и укрепиться глубоко безнравственная
позиция, согласно которой основной способ достижения высокого уровня жизни связан с
деятельностью, противоречащей закону. Стремление к легкой наживе, тем более
остающееся без внимания со стороны общества и правового контроля, развращает людей,
особенно вступающую в жизнь молодежь. А что может быть пагубнее для общества и
государства, чем нравственное растление и потеря поколения?
В-четвертых, общеизвестно расхожее утверждение о том, что «деньги тянутся к
власти». Но если эти деньги сколочены криминальным путем, можно представить, какими
способами станут управлять их владельцы, попади они во властные структуры общества.
В-пятых, необходимо ясно представлять, что те, кто нажил состояние неправедным
трудом, готовы к любым действиям, чтобы избежать наказания и защитить свой
криминальный капитал. Опасаясь справедливого возмездия, такие лица готовы на все,
вплоть до дестабилизации обстановки, организации массовых беспорядков. Нет ничего
удобнее, чем накалить страсти, возбудить толпу и прикрыться ею. Кредо таких людей -
«После нас хоть потоп» - вопиющее проявление эгоизма и равнодушия к своим
согражданам.
В-шестых, есть немало примеров, в том числе и у нас, которые свидетельствуют о
стремлении лиц, криминальным способом сколотивших состояние и «отмывших грязные»
деньги, ворваться в политику в виде новоявленных диссидентов, правозащитников и даже
пострадавших борцов за демократию.
В-седьмых, деятельность коррупционеров в условиях реализации таких приоритетных
для Узбекистана задач, как активное интегрирование в мировые хозяйственные связи,
целенаправленная деятельность по привлечению иностранных инвестиций и
предпринимателей в процесс экономических преобразований, не только оттесняет от
предпринимательства честных граждан нашей страны, но подрывает доверие и отпугивает
иностранных партнеров»59.
Давая такие оценки президент И.Каримов стремился найти виноватых в
существовании теневой экономики и коррупции «на стороне», но не признавал это как
результат и следствие своих реформ. Более того, он называл оппозиционеров
преступниками, «склотивших свое состояние криминальными операциями», словно именно
опозиция порождала эти негативные явления. А между тем, именно при нем, Ислама
59
Каримов И.А. Узбекистан на пороге XXI века: угрозы безопасности, условия и гарантии прогресса.
http://2004.press-service.uz/rus/knigi/9tom/6tom_5_5.htm.
24
Абдуганиевиче, теневая экономика приобрела новые, более разрушительные черты и
масштабы, чем это имело место при Советской власти.
Эксперт Шань Джин Вей в своей работе «Влияние коррупции на экономическое
развитие: способствующий фактор, незначительная помеха или серьезное препятствие» 60
утверждает, что коррупция представляет собой серьезный барьер для хозяйственного
развития любой страны. По ее мнению, она приводит к снижению внутренних инвестиций,
сдерживает прямые иностранные инвестиции, приводит к стремительному росту
государственных расходов, при этом структура государственных расходов изменяется от
финансирования образования, здравоохранения и поддержки инфраструктуры к поддержке
менее эффективных (но сулящих личную выгоду для коррупционеров) проектов.
Ш.Д.Вей считал, что международная деятельность в сфере борьбы с коррупцией, а
также специальные законы и конкретные механизмы, направленные на ее ликвидацию,
являются крайне важными. Но наибольший эффект может принести реформирование
государственных институтов, в первую очередь – административной системы.
«Государственные служащие должны назначаться на свои посты и в последствии двигаться
по служебной лестнице исключительно благодаря личным качествам и заслугам, - заявляет
эксперт и добавляет: - Заработная плата государственных чиновников должна быть
соизмерима со ставками зарплаты в коммерческих структурах».
Эксперт Светлана Барсукова в своем диссертационном исследовании
«Неформальная экономика: структура и функциональная специфика сегментов» отмечает,
что «теневая экономика - это способ сокращения издержек хозяйствующих субъектов за счет
отказа от формальных правил хозяйствования с последующим отказом от защиты со
стороны институтов права собственности и легитимного насилия. Вход на рынок – это
процедура налаживания и поддержания партнерских отношений (как формальных, так и
неформальных) с контрагентами рыночного взаимодействия. Проблема барьеров входа
актуальна вне зависимости от предпринимательского стажа. Преодоление барьеров входа
на рынок означает ресурсную способность хозяйственного субъекта нести два рода затрат:
трансформационные издержки, связанные с превращением входных потоков в конечный
продукт, и трансакционные издержки, обусловленные необходимостью устанавливать
контрактные отношения с группами интересов во внешней и внутренней среде бизнес-
организации»61.
Она же замечает, что легальные трансакционные издержки определяют «цену
подчинения закону» (терминология Э. де Сото). Издержки законопослушного поведения
включают в себя единовременные «издержки доступа» в виде получения права заниматься
определенным видом экономической деятельности, а также текущие издержки
«продолжения деятельности в рамках закона», к которым относятся уплата налогов и
социальных платежей, подчинение стандартам и бюрократической регламентации, потери от
неэффективности судов и пр. Нелегальные трансакционные издержки формируют «цену
внелегальности», включающую как «цену уклонения от наказания», так и «цену
невозможности использовать контрактную систему», что связано с недостаточной
эффективностью внеконтрактного права и относительно слабой защищенностью прав
собственности нелегала. Степень легальности бизнеса зависит от соотношения «цены
подчинения закону» и «цены внелегальности», при этом соизмеряются не только величины
легальных и нелегальных трансакций, но и расходы времени на их осуществление. Данные
социологического опроса предпринимателей показывают, что барьеры входа на рынок
увеличились по сравнению с началом и серединой 1990-х годов. Но этот процесс
неравномерен в разрезе отраслей, регионов, организационно-правовых форм. Факторами
поднятия барьеров входа явились: завершение процесса дележа рынка; усиление
конкуренции; завершение процесса формирования орбиты малых предприятий вокруг
крупных финансовых и производственных структур; увеличение минимального размера
начального капитала; снижение рентабельности предпринимательской деятельности и ее
межотраслевой дифференциации; рутинизация высоких представительских расходов.

60
Shang-Jin Wei, Corruption in Economic Development: Beneficial Crease, Minor Annoyance, or Major Obstacle?
WPS 2048, 1999, 30 pp.
61
Барсукова С.Ю. Неформальная экономика: структура и функциональная специфика сегментов./ Автореферат
на соискание ученой степени доктора социологических наук, 2004.
25
Исходя из трактовок и формирование понятийного аппарата, делались попытки
определения объемов теневой экономики, и у разных исследователей были свои методы и
способы. Так, согласно исследованию «Теневые экономики. Размеры, причины роста и
следствия», проведенному Фридрихом Шнайдером и Домиником Энсте, размер теневого
сектора в Узбекистане составлял всего лишь 8,0% к ВВП, то есть почти как в США (8,9%) и
Швейцарии (8,1%), тогда как в Латвии, например, этот показатель равнялся 34,8%,
Казахстане – 34,2%, Азербайджане – 59,3%, Болгарии – 32,7%, Венгрии – 28,4%,
Великобритании – 13,0%, Греции – 29,0%. В то же время авторы оговаривались, что речь
идет не о торговле наркотиками или о проституции, а вполне легальной деятельности –
просто ее скрывают от государства, чтобы не платить налоги. Также уточнялось, что
основная «теневая» прибыль создавалась в сельском хозяйстве, розничной торговле и
62
строительстве . Таблица № 1.1 предоставляет такой обзор данных.

Таблица № 1.1. Объемы неформальной экономики по Ф.Шнайдеру и Д.Энсте, в % к ВВП


Развитые страны Бывший СССР Бывший соцлагерь
Австралия 14 Азербайджан 59,3 Болгария 32,7
Австрия 9 Белоруссия 19,1 Хорватия 28,5
Бельгия 22,5 Эстония 18,5 Чехия 14,5
Канада 16,2 Грузия 63,0 Венгрия 28,4
Дания 18,3 Казахстан 34,2 Польша 13,9
Финляндия 18,9 Латвия 34,8 Польша 13,9
Франция 14,9 Литва 25,2 Румыния 18,3
Германия 14,9 Молдова 37,7 Словакия 10,2
Великобритания 13,0 Россия 41,0
Греция 29,0 Украина 47,3
Ирландия 16,2 Узбекистан 8,0
Италия 27,3
Япония 11,1
Нидерланды 13,5
Новая Зеландия 11,9
Норвегия 12,6
Португалия 23,1
Испания 23,1
Швеция 19,9
Швейцария 8,1
США 8,9
В среднем 16,8 В среднем 35,3 В среднем 20,9

Очень сложно судить о результатах данного исследования, когда не известен


экономико-статистический аппарат, при помощи которого производились замеры теневого
рынка. По убеждению некоторых экспертов, данные по Узбекистану явно были
приуменьшены, и это стало возможным, во-первых, в следствие того, что базисные данные
по республике, скорее всего, изначально оказались неточными или неполными; во-вторых,
исследователи, возможно, пользовались данными официальной статистики, которая в
Узбекистане резко отличается, например, от статистики МВФ, и поэтому трудно судить об
объективности; в-третьих, сама методика, которая пригодна для развитых капиталистических
стран не всегда применима для стран с переходной экономикой. По Ф.Шнайдеру и Д.Энсте
получается, что размер теневой экономики Узбекистана в 2,8 раза меньше, чем в Бельгии,
Португалии и Испании, 1,75 раза – чем Австралии, 1,6 раза – чем Великобритании, 1,8 раза
– чем Франции и Германии, то есть государств с сильной рыночной экономикой и
демократичным обществом. В вышеперечисленных странах налоговая политика наиболее
гибкая и стимулирующая хозяйственную деятельность для открытого функционирования. А
что показывали данные социологических опросов? Совершенно иную картину: так лишь 12%
опрошенных бизнесменов в Узбекистане считают, что налоговое бремя в Узбекистане можно
терпеть, а 2% - что она стимулирует экономическое развитие. Остальные респонденты
отрицательно отнеслись к существующей налоговой доктрине государства, утверждая, что
62
Аргументы и факты, № 17, 2001, стр.3. Сколько теневиков на свете?
26
она в большей степени тормозит реформы и заставляет предпринимателей скрывать
доходы63.
В странах бывшего СССР теневой сектор может давлеть как в силу недалекого
исторического прошлого, когда вся планово-административная система несла в себе
элементы «тени» (об этом речь пойдет ниже), так и в силу того, что до настоящего времени
продолжается процесс реформирования этой системы, и в сложные моменты трудно
контролировать ситуацию в стране и обществе. Ослабленная государственная система, к
примеру, в Таджикистане не смогла противодействовать кланам, которые в борьбе за
финансовые и материальные ресурсы развернули гражданскую войну. Таким образом, в этот
период криминальные структуры, официально легализовавшись (вплоть до занятия мест в
парламенте), оказывали свое негативное влияние на все национальное хозяйство. Поэтому
не случайно, к слову, российские эксперты утверждали, что в их стране объем теневой
экономики достигал в конце 1990-х годов 40-50% валового внутреннего продукта. Кстати,
последующая нормотворческая акция Госдумы России по снижению налогового бремени до
13% с дохода способствовало выходу из «тени» некоторой доли неофициального
производства.
Что касается бывшего соцлагеря, то определенных сдвигов государства Центральной
Европы уже достигли, но они также находятся в состоянии переходного этапа, и поэтому эти
цифры вполне могут быть объективными. Нужно также учесть, что психологически и
экономически страны социалистического лагеря в меньшей степени (почти в 2 раза) были в
состоянии плановой экономики, и поэтому население быстрее отделалось от прошлого.
Европейский менталитет способствовал быстрой трансформации общественной и
экономической жизни, смене формации и уклада хозяйствования, демократизации всех
сфер. Поэтому также странной, выглядела ситуация, когда теневая экономика Узбекистана,
в которой сохранились все признаки азиатского способа производства (речь об этом пойдет
дальше) и восточной формы деспотии, в 3,5 раза меньше объема Венгрии, 1,7 раза –
Польши.
Эксперт Валерия Левчук отмечает, что «развитие теневых отношений предопределяет
деформацию рыночной структуры путем снижения эффективности рыночного механизма,
нарушения режима конкурентной борьбы, существенного отклонения реальных результатов
экономического развития от официальных макроэкономических показателей. В процессе
исследования баланса доходов и расходов выявлено, что вследствие теневой деятельности
и роста доходов теневых субъектов, не отражаемых официальной статистикой, расходная
часть баланса (потребление) превышает доходную. Это свидетельствует об увеличении
совокупного спроса ввиду роста доходов теневого сектора, расходуемых в официальном
секторе. В то же время определенное увеличение потребления сдерживается
незначительным ростом совокупного предложения, поскольку в теневой сфере доминирует
не производительный, а перераспределительный сектор. При этом теневой
производительный сектор рассматривают как разновидность квазипредпринимательства:
теневые субъекты, развиваясь на почве официальной экономики, создают
недобросовестную конкурентную среду для «открытых» предпринимателей. Более высокая
доходность предприятий теневого сектора по сравнению с предприятиями открытого сектора
экономики, производящими аналогичную продукцию, способствует производству теневого
бизнеса, поскольку в определенных условиях развития общества наблюдается
перераспределение спроса населения в сторону более дешевых товаров и услуг»64.
С помощью графического метода в работе В.Левчук была представлена ситуация на
рынке, характеризующаяся масштабным теневым сектором, активно влияющим на основные
элементы рыночного механизма: спрос, предложение, равновесную цену (см. схему «А»).

Схема «А». Взаимодействие легального и теневого рынков

63
Исследования Аналитического центра «Транс-Азия» в 2000 году, было опрошено 1500 частных
предпринимателей г.Ташкента, Ташкентской, Самаркандской и Андижанской области.
64
Левчук Валерия. Макроэкономические аспекты государственного воздействия на теневой сектор экономики.
Автореферат диссертации на соискание ученой степени кандидата экономических наук. Ростов-на-Дону – 2006.
27
Sрын
Р
Dтен

Dрын
Sтен
Ртен*
Етен*

Ерын
Ррын

Етен
Ртен

Qтен Q
Qрын Qтен*

В.Левчук отмечает: точка равновесия на графике может быть только одна (Ерын),
однако, теневое предложение (Sтен) несколько искажает традиционный график и
устанавливается новая точка равновесия (Етен). Отсюда следует, что она является
альтернативной для потребителей, оценивающих возможность приобретения товаров на
теневом или легальном рынках. В секторе Ррын-Ртен формируется убыток публичного
бизнеса вследствие действий теневых экономических субъектов, а в секторе Qрын-Qтен –
выигрыш теневого сектора. Оценивая данный график, можно предположить, что объемные
величины двух секторов равны, поскольку теневой сектор во многом является
альтернативным, и ресурсы, введенные в него, недополучаются сектором официальным.
Таким образом, можно говорить о возможной дезориентации макроэкономической политики
государства ввиду несовпадения основных параметров рынка. Убыток официального
бизнеса оказывает влияние на развитие национальной экономики (недополученная
прибыль, отсутствие средств на инвестирование производства, сокращение
налогооблагаемой базы вследствие сокращения продаж и т.п.). В то же время выигрыш
теневого бизнеса является субъективной выгодой теневых предпринимателей. При этом
нельзя утверждать социально значимое равенство двух вышеуказанных секторов, поскольку
отдельные товары и услуги, реализуемые в теневом секторе экономики, носят асоциальный
характер и, соответственно, в легальном секторе реализовываться не могут».
«Анализ данного графика дает возможность определить теневой характер не только
предложения, но и спроса, предъявляемого на товары теневого сектора (асоциальный
спрос). Соответственно, при пересечении кривых теневого спроса и теневого предложения,
формируется теневая равновесная цена, - отмечает В.Левчук. - Точка равновесной цены
Етен образуется вследствие предложения на рынке товаров теневого сектора, точка Етен* -
это отражение параллельного характера теневой экономики по отношению к открытой, о чем
свидетельствует наличие двух конъюнктурных элементов – теневых спроса и предложения.
Совокупный спрос значительно превышает совокупное предложение, на графике появляется
сектор Qтен-Qтен*, который отражает вышеобозначенный асоциальный спрос населения на
товары и услуги. Между тем, их не следует учитывать в производстве ВВП (кустарные
наркотические средства, оружие, проституция). При отсутствии подобного деструктивного
спроса равновесная цена на теневом рынке ниже, чем на открытом, что связано с
«конкурентной» борьбой между противоположными секторами за потребителя. Равновесная
цена Етен* свидетельствует о том, что товары, ограниченные или запрещенные к
свободному обращению, продаются по завышенной цене в связи со спецификой
предъявляемого спроса. Таким образом, при анализе деформации рыночного механизма
можно выявить негативное воздействие теневых отношений на функционирование рынков
факторов производства, в особенности, использования природно-ресурсного потенциала.
Учитывая высокие возможности получения монопольно высокой прибыли в отраслях
добывающей промышленности, сырьевой сектор особенно подвержен развитию теневых
связей»65.
65
Там же.
28
В своем исследовании для Международного валютного фонда «Коррупция в мире:
причины, последствия, размах и методы борьбы» эксперт Вито Тандзи утверждает, что
определить, является ли коррупция более распространенным явлением, чем раньше,
довольно сложно. «Однако очевидным является тот факт – отмечает Тандзи, - что
коррупцию необходимо учитывать как при оценке текущей ситуации, так и при разработке
необходимых реформ. Многие полагают, что коррупция явилась главной причиной провала
рыночных реформ в таких странах как Российская Федерация и Болгария, краха азиатского
экономического чуда. Степень доверия правительства и политическим лидерам стала
зависеть от их проявления приверженности идее искоренения коррупции»66.
Автор книги «Украинская экономика с начала независимости» Кинг Банаян пишет, что
в этой стране отношение к рыночной экономике подорвано коррупцией 67. Осуществляя
приватизацию медленными темпами и позволяя директорам и работникам приобретать
контрольные пакеты акций (что особенно характерно для предприятий, за контроль над
которыми сражаются различные кланы), правительство подвергло себя критике за всю
концепцию частного предпринимательства. «Такое поведение предоставило левым партиям
возможность тормозить процесс приватизации, - утверждает Банаян. – По данным на конец
1998 года, 55% государственных предприятий оставались убыточными, производили товары,
не пользующиеся спросом, использовали бартер и задолженности по заработным платам
для финансирования своей деятельности. Следующий шаг приватизации заключается в
разрешении проблемы несправедливого распределения государственного имущества».
Автор считает, что если реальные размеры теневой экономики совпадают с
предположительными, рост может быть возобновлен только путем сокращения этого
сектора. Здесь уместно мнение Олега Соскина, директора Института трансформации
общества: «Новую Украину можно создать, только если компании получат стимулы выходить
из «тени». Создание эффективных рынков частного капитала, к которым будут иметь доступ
как частные, так и государственные заемщики, является важным компонентом процесса
реструктуризации предприятий. Другим важным компонентом является отмена
административного регулирования»68.
Эксперт Светлана Барсукова отмечала: «Виды капиталов, организаций и связей
диверсифицированы по видам неформальной экономической активности. Домашняя
экономика представлена домохозяйствами, специфика внутренних связей которых
определяется культурным капиталом домочадцев. Реципрокная экономика возникает в
родственных и дружеских сетях, позволяющих накапливать социальный капитал. Теневая
экономика воспроизводится на основе административного капитала и представлена
фирмами, составляющими деловые сети. Криминальная экономика существует в виде
преступных сообществ, мафиозно-клановые связи которых позволяют оперировать
криминальным капиталом». В итоге экспертом была проведена структуризация
неформальной экономики, которая различалась по по сегментам (схема «Б», где Т – теневая
экономика, К – криминальная, Д – домашняя, Р – реципрокные обмены домохозяйств).

Схема «Б». Структура неформальной экономики постсоциалистического


государства
Социальный Культурный Сообщества Домохозяйства
капитал (Р) капитал (Д) домохозяйств (Р) (Д)

Ресурсы (формы капитала) Организации

66
Рабочий доклад МВФ, май, 1998; Иван Крастев. Политические игры в борьбу с коррупцией. Трансформация,
1999, февраль, с.10.
67
King Banaian, The Ukrainian Economy Since Independence, Studies of Communism in Transition, Edward Elgar,
United States, 1999, 173 p.
68
Трансформация, 2000, февраль, № 1, с.41.
29

Административный Криминальный Фирмы (Т) Преступные


капитал (Т) капитал (К) сообщества (К)

Структура неформальной экономики

Родственные и внутренние связи


дружеские сети (Д)
Связи
(Р)
Мафиозно-
Деловые сети (Т) клановые связи
(К)
По мнению С.Барсуковой, «институты (формальные в виде законов или контрактов, а
также неформальные в виде социальных норм или частных договоренностей) регулируют
поведение экономических агентов, а также арбитров, определяющих санкции за нарушения
правил игры. Институты неформальной экономики различаются в ее рыночной и
нерыночной частях. Институты рыночной неформальной экономики (теневой и
криминальной) являются функциональными альтернативами тех, что действуют в
формальной экономике, или восполняют отсутствие последних. В параграфе приведен
перечень неформальных институтов, подразделяемых на институты прав собственности,
управленческих схем и правил обмена. Институты нерыночной неформальной экономики -
домашней и реципрокной - определяют правила выбора партнеров, формирования
ресурсной базы (способов и ролевой специфики ресурсообразования), экономического
взаимодействия (совместной деятельности, обмена, дотационного иждивенчества) и
легитимации привилегий (возрастных, гендерных, событийных)».
Определению объемов и масштабов теневой экономики посвящается много
современных трудов. В частности, Андрей Яковлев в разработке «Отклонение от налогов в
теневой экономике России: формы, стимулы и последствия на уровне компаний» считает,
что «основная идея этой схемы заключается в замещении составляющих валового дохода,
которые облагаются налогами, например, заработанная плата или прибыль, на
составляющие, которые облагаются низкими налогами, например, материальные затраты» 69.
Основой такого замещения является договор между клиентом и фиктивной компанией-
посредником. По условиям договора клиент (предприятие реального сектора) переводит
деньги на банковский счет фиктивной фирмы в обмен на подделанный акт о выполненных
работах. В обмен на банковский платеж для фиктивной фирмы клиент получает «черный
нал». Вся сумма возвращенного «черного нала» равняется банковскому платежу за вычетом
комиссионных фиктивной фирмы, которые обычно составляют 2-3% первоначального
платежа клиента. Эти «черные деньги», таким образом, становятся доступными для
выплаты неофициальной заработной платы, инвестиций или использования по усмотрению
предпринимателя.
А.Яковлев убежден, что российские схемы уклонения от налогов отличаются от
традиционных западных схем. Во-первых, российские схемы используются в основном
фирмами, а не физическими лицами. Во-вторых, такая схема уклонения от налогов
возможна даже тогда, когда компания не получает свои доходы наличными деньгами. В-
третьих, подобные схемы практически не несут никакого риска для компаний,
осуществляющих легальную деятельность. Следовательно, уровень уклонения от налогов
превышает уровни в промышленно развитых странах. В связи с этим А.Яковлев выдвигает
точку зрения, что «фактически все предприятия в России имеют стимул для использования
схем с «черным налом»: тысячи фиктивных фирм, объединенные с частными банками,
осуществляют свою деятельность безнаказанно. На самом деле уклонение от налогов с

69
Andrei Yakovlev, Black Cash Tax Evasion in Russia: Its Forms, Incentives, and Consequences at Firm Level, 3/1999.
30
использованием «черного нала» в настоящее время является одним из самых прибыльных
бизнесов в банковском секторе России».
Теневая экономика и коррупция – неотделимые друг от друга братья, образно говоря,
«сиамские близнецы», и темы, связанные с их изучением весьма актуальны. Экономист
Якоб Свенсон в своей книге «Восемь вопросов о коррупции» доказывает, что коррупция
является своего рода отображением юридической, политико-экономической и культурной
среды той или иной страны. «Существуют несколько подходов к самому определению
понятия коррупции. Согласно одному из них, коррупция воспринимается, как своего рода
налог или пошлина, налагаемая чиновниками. Тем не менее, разница между налогом и
взятками состоит не только в том, что взятки не приносят дохода в государственную казну.
Взятки предполагают наличие более высоких транзакционных расходов по причине
секретности и неопределенности в процессе проведения коррупционной деятельности.
Пункты соглашения, достигнутые в результате коррупционной сделки, естественно, не
подлежат рассмотрению суда. Любой чиновник, которому была заплачена определенная
сумма или оказана та или иная услуга, может в любой момент отказаться от своей части
сделки или же потребовать дополнительных финансовых средств или услуг»70.
Я.Свенсон проводит любопытную аналогию между процессами дачи взятки и
лоббирования. В частности, он показывает, что лоббирование, как и дача взятки, преследует
цель изменения условий игры, с целью чего и делаются, например, пожертвования на
предвыборные кампании. Свенсон также показывает некоторые различия между коррупцией
и лоббированием. Например, когда государство устанавливает новую таможенную пошлину
или делает обязательным получение лицензий на внешнеторговую деятельность для всех
организаций страны, фирма может уклониться от уплаты пошлины или получения лицензии
путем подкупа служащих таможни, тем самым вступив в нелегальную коррупционную сделку.
С другой стороны, все фирмы в данной отрасли могут объединиться, чтобы убедить власти
отказаться от этой пошлины или лицензирования. Лоббирование имеет более «общий»
характер: в случае успешного лоббирования, избежать негативных правил - в данном
случае, внешнеторговых ограничений - удается всем существующим бизнесам и всем
будущим участникам этого рынка. В случае с коррупционной сделкой, в выгоде оказывается
лишь одна конкретная фирма. Другим различием является то, что в случае с
лоббированием, принятое властями решение в пользу лоббистов имеет более
долговременный характер. Государству намного труднее вновь принять заблокированный
лоббистами закон. В случае с коррупционной сделкой таможенник, которому заплатили один
раз за беспрепятственное перемещение товаров, может снова попросить, или даже
потребовать взятку. Обычно у бизнес-структур нет никаких эффективных рычагов влияния на
процесс принятия решения коррумпированными чиновниками.
Эксперт Мойзес Наим, автор книги «Запрещенное: как контрабандисты, работорговцы
и пираты захватывают мировую экономику»71, отмечает, что теневая экономика
существовала всегда и везде. Отличия прошлого от нынешнего состоят в том, что раньше, к
примеру, группы контрабандистских сетей действовали внутри определенной страны или
региона, и большинство из них были заняты перемещением товаров и людей через
соседние государства. Ныне контрабандисты из Китая работают в Европе и США, нигерийцы
- в Таиланде, колумбийцы - в Африке, выходцы с Балкан управляют целой группой тайных
торговых сетей, действующих по всему миру. Эти группы стали глобальными и, таким
образом, они стали сильнее, как в материальном смысле, так и по возможности оказывать
влияние на политику государств. Инструменты глобализации помогли им развить
потенциалы и способности, которыми они никогда прежде не обладали. По мнению
М.Наима, раньше криминальные структуры были иерархическими организациями, во главе
которых сидели «генералы», которые отдавали команды «капитанам» и «лейтенантам».
Преступные сообщества были многослойными, вертикальными, пирамидальными
структурами. Это, конечно, стилизованное изображение, но это более или менее описывает
традиционную мафию. Теперь, вместо этого, в мире действуют различные
децентрализованные, крайне мобильные сети, межнациональные по своей природе и не

70
Коррупция и экономика. 15.12.2005 http://www.washprofile.org/?q=ru/node/4268.
71
Moisés Naím. Illicit: How Smugglers, Traffickers and Copycats Are Hijacking the Global Economy. New York, NY:
Anchor Books, 2006.
31
привязанные к каким-то определенным государствам. Вместо одного хозяина, который бы
управлял всем ходом операции, у них имеются узкие специалисты в разных областях.
В книге М.Наим заявляет, что ныне теневая экономика намного больше, чем до
начала процесса глобализации, и что она развивается более быстрыми темпами, чем
обычная торговля. В начале 1990-х годов произошло сочетание некоторых революционных
явлений в политике с революциями инновациями в области технологии, что создало
беспрецедентную возможность связывать страны с помощью преступных сетей. Речь идет о
развитии Интернета, о грузовых контейнерах, о сложной логистике и инфраструктуре, о
заранее оплаченных картах мобильных телефонов и о кредитных карточках. Все эти
технологии, развивались в то время, когда многие страны начали проводить глубокие и
смелые экономические реформы, стремились присоединиться к глобальной экономике.
Распад СССР, превращение Китая в глобального поставщика промышленных товаров и т.д. -
все эти факторы вместе создавали и создают почву для нелегальной торговли.
Контрабандные сети составляют очень важную часть экономики во многих странах, а в
некоторых государствах являются самой важной частью. Если посмотреть, например, на
экспортную структуру таких стран, как Афганистан или Боливия, то огромная часть
государственных доходов обеспечивается с помощью экспорта наркотиков. В некоторых
других странах это экспорт людей, древесины, оружие... Таким образом, для многих
государств незаконная часть экономики - так сказать, самая большая и самая прибыльная
тема.
В книге автор рассматривает тенденции, которые объясняют, почему преступные
международные торговые сети предоставляют столь серьезную угрозу. Видны две главные
тенденции: растущая криминализация политики и политизация криминальности. Здесь
имеется в виду, что, когда незаконный бизнес приобретает огромные масштабы и потенциал,
то этот бизнес не может оперировать без помощи чиновников, военных, средств массовой
информации, юридических систем. В странах, где контрабандисты являются главными
актерами национальной экономики, наблюдается смешивание законного частного сектора с
криминальным частным сектором, а также смешивание политиков и чиновников - с
преступниками. Именно это создает ту ситуацию, которую М.Наим назвал «политизацией
криминальности и криминализации политики». По мнению М.Наима, государства не только
не могут остановить торговлю людьми для сексуальной эксплуатации, они также не могут
уничтожить международную работорговлю людьми вообще. Они также не могут
предотвратить контрабанду оружия. Он спрашивает: «Когда Вы в последний раз слышали о
партизанском движении, которое бы прекратило свою деятельность только потому, что не
смогло получить в свое распоряжение оружие и боеприпасы? Никогда! Если есть желание и
деньги, то инсургенты всегда смогут добыть оружие, вне зависимости от международных
эмбарго и государственных запретов. То же самое происходит и с наркотиками. США ведут
«войну с наркотиками» с конца 1960-х годов. Однако, несмотря на то, что правительство
США тратит $40 млрд. ежегодно на предотвращение наркоторговли, нет никаких
свидетельств, что ситуация значительно изменилась к лучшему: во всяком случае, не
заметно изменений ни в доступности, ни в ценах, ни в качестве наркотиков, поступающих в
США»72.
Эксперт Катрин Кутча-Хелблинг под теневым сектором понимала деятельность
предпринимателей, производящих разрешенную продукцию без оформления лицензии и без
регистрации своего юридического статуса по причине отсутствия необходимых средств или
заинтересованности в соблюдении чрезмерно обременительных и многочисленных правил и
требований к осуществлению (легальной) коммерческой деятельности. В результате эти
лица работают вне сферы официальной государственной экономки. Деятельность в теневом
секторе связана с несоблюдением установленных правил, но не связана с криминальной
сферой73.

72
Тайная власть. 22.09.2007 http://www.washprofile.org/ru/node/6953.
73
Катрин Кучта-Хелблинг. Теневой сектор в странах развивающейся демократии. аналитический отчет. Центр
международного частного предпринимательства (CIPE). Подготовлено для семинара «Проблемы участия в
легальной экономической и политической деятельности: теневой сектор экономики стран с развивающейся
демократией», Всемирное движение за демократию. Вторая всемирная ассамблея: борьба с препятствиями на
пути к демократии в XXI веке. Сан-Паулу, Бразилия, 13 ноября 2000 г.
32
Президент Узбекистана И.Каримов отмечал: «Таким образом, преступность,
коррупция — это реальный источник угрозы нашей собственной и международной
безопасности. В связи с этим вопросы борьбы с таким явлением обращены уже не только к
нам. Вот почему мы считаем, что преступность является предметом озабоченности всего
мирового сообщества, а народ и руководство суверенного Узбекистана готовы с ним активно
сотрудничать и рассматривают это как вклад в дело очищения мира и обеспечения его
безопасности». В своих трудах он уделил вниманию коррупции и кланам, которые на тот
момент в Узбекистане имели реальную силу: «Говоря об угрозах, которые несут
местничество и борьба кланов, необходимо учитывать, что эти явления деструктивны сами
по себе, но история знает прецеденты, когда внешние силы используют эти рычаги в
неокрепших или ослабленных в силу разных обстоятельств государствах для достижения
своих геополитических целей и корыстных интересов. Но та же история подтверждает, что
лидеры кланов и выразители местнических интересов, стремящиеся использовать внешние
силы в собственных целях, в конечном итоге становятся не только заложниками воли этих
самых внешних сил, но и жертвой, которую последние готовы принести в оправдание своих,
далеко не всегда благовидных действий. Не допустить превращения местничества и
клановости из потенциальных факторов риска в реальный источник угроз позволит не просто
понимание актуальности и сложности этой проблемы, но и ясное представление о том, что
необходимо делать, чтобы не допустить появления на этой основе критической массы» 74.
Следует только уточнить, что боролся президент с кланами не для того, чтобы не допустить
расширения нелегальных операций и захвата ими национальных ресурсов, а чтобы усилить
свою власть и самому получить доступ к экономическим и политическим активам, отодвинув
в сторону конкурентов и оппонентов.
Каково же нынешнее понимание термина и феномена теневой экономики? Так же
сделаем обзор работ и трудов, связанных с этой проблематикой с 1993 по 2008 годы. В
литературе и в практике встречается разное понимание, толкование и применение термина
«теневая экономика». Более того, используются иные аналогичные термины, в той или иной
степени характеризующие скрытые или нелегальные процессы (см. таблицу № 1.2). В
первый тип входят так называемые «геометрические» термины – параллельная,
перепендикулярная, обратная экономика, где эксперты пытаются обосновать их
функционирование с точки зрения образов и фигур. Второй тип – это юридические термины,
такие как преступная, спекулятивная, грабительская, бандитская или экономика хищений и
мошенничества и т.п. Третий тип – это попытка «окрасить» нелегальные отношения –
теневая, красная, коричневая и серая экономика, черный, серый, красный, розовый рынки.
Четвертый тип – оценка через экономические термины – деформированная, деструктивная,
искаженная, антисоциальная, ненаблюдаемая, полуправовая экономика. Пятый тип
включает попытку описать нелегальные процессы через биологические термины –
паразитирующая, хищническая экономика. Седьмой – использование театральных форм –
закулисная, зашторенная, декорационная экономика. Как бы не называлась эта сфера, она
остается одна в понимании явления – теневая экономика несет в себе разрушительные
элементы и является следствием искажения экономических, политических и социальных
отношений в реальном секторе. Чем больше искажений, тем больше «тени».

Таблица № 1.2. Используемые экспертами термины «теневая экономика» и их


толкование
Наименование Толкование
Параллельная экономика Существующая и развивающаяся относительно к официальной
(Parallel economy) экономике аналогичная хозяйственная система, в которой используются
рыночные, нерыночные и иные методы регулирования, однако не
имеющая официального признания и, естественно, в свою очередь, не
признающая нормативно-правовые акты государства.
Перпендикулярная Финансовые и материальные операции, которые проводятся на базе
экономика (Perpendicular официальной экономики, но конечный результат потребляется в
economy) нелегальной сфере.
Обратная экономика Отходящая в обратную сторону от официальной деятельности

74
Каримов И.А. Узбекистан на пороге XXI века: угрозы безопасности, условия и гарантии прогресса.
http://2004.press-service.uz/rus/knigi/9tom/6tom_5_5.htm.
33
(Contact economy) экономика, прибыль в которой формируется за счет ее уменьшения в
официальной. Используется закон физики: ничто никуда не исчезает и
ничто ниоткуда не появляется, или сообщающихся сосудов. То есть,
если в официальной системе имеются финансовые потери, то они эти
объемы проявляются в виде прибыли в неофициальной. Обратная
экономика выступает равной частью официальной (или в качестве
балансирующей).
Вторичная экономика Экономика, которая является следствием от первичной – официальной.
(Secondary economy) В ней формируются и проводятся те операции, которые усложнены или
невозможны в первичной.
Вторая экономика (Second Существующая как альтернатива первой экономики, в которой
economy) происходят практически те же финансово-материальные операции,
действует нелегальное право, но без осуществления соответствующих
государству и обществу выплат, не поддающаяся контролю государству.
Коррупционная экономика Формирующиеся за счет коррупции экономические отношения в
(Corrupt economy) официальной хозяйственной и политической системе. Не учитывает те
явления, которые созданы без коррупционной составляющей, однако по
сути остающиеся теневыми.
Криминальная экономика Хозяйственно-социальная система, которая функционирует наперекор
(Criminal economy) тем статьям Уголовного кодекса, что запрещают их появление и
существование в реальной среде. Это контрабанда, торговля
наркотиками и оружием, проституция, торговля людьми.
Неофициальная экономика Производство товаров и услуг вне официальной регистрации, учета и
(Informal Economy) выплат соответствующих платежей в государственный и иные бюджеты.
Неформальная экономика Совокупность разнородных видов экономической и финансовой
(Non-formalized economy) деятельности, целиком или частично не опирающихся на формальные,
закрепленные законами, указами, постановлениями, положениями,
контрактами, инструкциями нормы и правила хозяйствования, не
фиксируемые в официальной статистике. К неформальной относят
нерегулируемую, скрываемую, а частично и домашнюю экономику.
Неформальные элементы содержит любая экономика75.
Скрытая экономика Не поддающиеся государственному и иному учеты хозяйственная и
(Hidden economy) социальная деятельность,
Подпольная экономика Производство и оказание запрещенных законом или в обход
(Underground economy) официальных правил товаров и услуг.
Черный рынок Рынок нелегальных финансовых, валютных, товарных операций, за
(Black market) участие в которых полагается уголовная ответственность.
Серая экономика Разрешенная законом, но нерегистрируемая экономическая
(Gray economy) деятельность (преимущественно, мелкий бизнес) по производству и
реализации обычных товаров и услуг. Cерая экономика функционирует
более автономно, и в ней самостоятельные производители либо
сознательно уклоняются от официального учета, не желая нести
расходы, связанные с получением лицензии, уплатой налогов и т.п.,
либо отчет о такой деятельности вообще не предусмотрен.
Бандитская экономика Экономические отношения, имеющие место в криминальной среде, в
(Robber's economy) частности, это выплаты заключенных неофициальным уголовным
лидерам в местах заключения за определенные условия или услуги,
дань, выдача определенной части заработной платы или материальных
ценностей, а также своеобразный «банк»– «общак», который идет на
поддержку и существования организованной преступной группировки и
членов их семей.
Искаженная Эксперты признают это те операции, которые возникли в результате
(гипертрофированная) деформации официальных экономических отношений и противоречивых
экономика законов, и как последствие – искажение статистических и бухгалтерских
(hypertrophied economy) данных, появление неофициальных договоров, двойной бухгалтерии,
использование неофициальных каналов для получения фондов,
лимитов, ресурсов. Данная экономика имела место в Узбекистане в
конце1970-х – начале 1980-х годах в рамках хлопковой отрасли.
Ненаблюдаемая экономика Экономические процессы, не поддающиеся оценке, анализу и учету в
(Non-observed Economy) официальной сфере в связи с их латентностью.
Нереальная экономика Нелегальные операции посредством Интернета; мошеннические и иные
75
http://slovari.yandex.ru/dict/economic/article/ses2/ses-3881.htm-
34
(Unrealistic economics) сделки, которые создают прибавочный продукт из «воздуха».
Спекулятивная экономика Соответствующая полутоварной экономике система, в которой
(Speculative economy) прибавочный продукт создается посредством перераспределения
товаров и услуг по спекулятвным ценам.
Паразитирующая экономика Вызывающие ассоциации с медициной процессы, когда на здоровом
(Parasitic economy) общественно-экономическом органе появляются рецидивы и опухоли –
нелегальные операции и неофициальная деятельность. Данные
явления возникли лишь в силу утери иммунитета (то есть
неэффективности правового пространства или бездействия власти) или
нездорового развития.
Рэкетирующая экономика Хозяйственные операции, которые производятся в официальной сфере
(Racketeer economy) посредством силового и прочего воздействия, в ущерб одной стороне и
для выгоды другой.
Непризнанная экономика Не существуюбщая в отчетности и учете хозяйственная деятельность, а
(Unrecognized economy) значит, не имеющая реальность для государства.
Кризисная экономика Реакция на кризис в официальной сфере (застой, дипрессия, стагнация)
(Crisis Economy) нелегальная экономическая деятельность. Считается, что она исчезает
после того, как официальная экономика выходит из сложного положения
и получает поступательное развитие.
Внеправовая экономика Экономическая деятельность нарушающая права других хоз. Агентов и
(Extralegal economy) находящаяся во внеправовых зонах. Сюда относyт деятельность
финансовых пирамид, а также нарушения экологической безопасности,
лоббирование в пользу отдельных субъектов, выраженное в
предоставлении в виде исключения льгот и субсидий.
Полуправовая экономика Экономическая деятельность в целом соответствующая
законодательству, но периодически выходящая за его пределы, в
частности, это бартерные сделки, способы ухода от налогов,
включающие образование “черного нала”, работа без лицензии и
патента, трудовой найм без оформления.
Деструктивная экономика Базирующая на психологии иждевенчества, мошенничества, хищений и
(Destructive economy) приписок человеческая деятельность, разрушающая нравственные и
моральные ценности, установленный порядок экономических
отношений, в частности, создания дефицита и получение прибыли от
продаж товаров. Такая экономика наносит урон официальному сектору,
разрушает его устои.

Наиболее приближенной к действительности представляется классификация


неформальной экономики, изложенная В.Радаевым, который выделяет ее основные
составляющие, как:
Легальная неофициальная экономика – это экономическая деятельность, не
нарушающая ни действующего законодательства, ни прав других хоз. Агентов, которая не
фиксируется в отчетности и контрактах.
Криминальная экономика – это экономическая деятельность, запрещенная законом и
систематически нарушающая закон.
При анализе «теневой» экономики, зарубежные ученые выделяют один, общий
признак, в различных ее формах проявления – отсутствие отражения результатов
хозяйственной деятельности в официальной статистике. Как правило, западные экономисты
выделяют следующие формы теневой экономики: 1) нелегальная дополнительная работа на
легальном рабочем месте; 2) нелегальное частное предпринимательство в сферах
производства и обслуживания; 3) вымогательство денег, взятки, коррупция и т.п. в
коммерческих сделках; 4) производство и ввоз наркотиков и других запрещенных товаров; 5)
организованный грабеж, кражи. Единого общепринятого понятия теневой экономики не
сформулировано.
Тем не менее наукой и практикой выработан ряд критериев отнесения экономических
явлений к теневой сфере:
- осуществление экономической деятельности вне официального контроля,
регламентации, с сокрытием, маскировкой ее значимых параметров от правоохранительных
и контролирующих органов;
- получение экономической выгоды в форме незаконного присвоения экономических
благ.
35
Исходя из вышексказанного, сожно суммировать, что:
- теневая экономика социалистического образца – это деформированная
экономическая система, где объективные законы общественного развития загнаны в жесткие
схемы и догмы, и они проявляются лишь в форме неофциальных процессов и нелегального
права;
- при этом теневые отношения функционируют наравне с официальными, так как
даже деформированная система стремится к устойчивому состоянию, а это становится
возможным, если параллельно существуют «противовесы» - неофициальные процессы по
производству, распределению, обмену и потреблению;
- чем сильнее деформация экономической системы, тем глубже и интенсивнее
протекают нелегальные процессы, и тем больше людей задействовано в них;
- если теоретически фонды, лимиты, нормирование, квоты созданы для
эффективного и качественного использования дефицитных материальных, а также
финансовых ресурсов, то практически они становятся объектами теневых отношений между
теми, кто нуждается в них, и чем больше продуктов и ресурсов попадает под ограничения,
чем сильнее коррупция и интенсивнее нелегальные сделки;
- контролирующие структуры, будучи также составной частью деформированной
экономической системы, не способны изменить ситуацию, так как невозможно подавить
объективные законы. И они становятся такими же игроками, как и коррумпированные
чиновники во власти, нелегальные производители, криминальные элементы, поскольку
ресурсы становятся предметами торга между всеми участниками экономического процесса.
Чем больше ограничений на ресурсы, чем больше полномочий у правоохранительных
органов, тем сильнее теневая экономика и крепче «черный» рынок;
- отсутствие реального собственника воспроизводит эрзац-собственника – чиновника,
распоряжающегося государственными ресурсами – собственностью, товаром, информацией.
В итоге формируется особый класс – чиновничья олигархия, тенекратия, плутократия,
соцпартсоволигархия, которая извлекает теневую ренту из своего особого статуса. Чем
расплывчатее полномочия и ответственность у бюрократии, тем больше власти у нее и
реальных рычагов на матертиальные и нематериальные активы страны, тем сильнее они
коррумпируются.
Теневую экономику социализма можно было определять по объемам фондов и
лимитов, полномочиям Госснабов и Госпланов республик и Центра, эффективности
общественного производства, объемам хищений и масштабам «черного» рынка (наличия
дефицита и ценового уровня на предлагаемые ресурсы). По этим аспектам можно было
вычленять нелегальные процессы.
Есть другие оценки теневой экономики. Так, некоторые эксперты ее разделяют на две
части: нелегальную и серую. Первая часть включает в себя запрещенные виды
деятельности – незаконное производство, продажа наркотических средств, огнестрельного
оружия и т.д. Серая экономика – часть легального бизнеса, избегающая, однако, уплаты
налогов. Итак, будучи единое целым по отношению к официальной экономике, теневая часть
экономики отнюдь не однородна.
Серая часть по объему значительно превосходит нелегальную экономику. Но здесь не
происходит концентрации денежных средств в одних руках, они размыты среди большого
числа людей с самым разным уровнем доходов, начиная с известных всему миру олигархов
и заканчивая рядовым репетитором.
И, напротив, в нелегальной экономике размер денежных средств по сравнению с
серой меньше, но процент их концентрации значительно выше в силу того, что именно
нелегальная экономика контролируется определенным числом преступных группировок.
Отсюда и высокий процент концентрации капитала, и его эффективное использование.
Эксперты отмечают: теневой рынок «расшатывает» взаимоотношения между
субъектами легального рынка, вносит элемент дисгармонии. Он вбрасывает большое
количество «неучтенных» денег на определенный товарный рынок (или рынок услуг) и тем
способствует перераспределению долей рынка между старыми и новыми участниками на
этом сегменте (товары, услуги). Теневой рынок «отмывает» свой капитал на официальных
рынках товаров и услуг, он пытается «отмыться» от своего криминального прошлого. И этот
процесс закономерен и необходим для функционирования системы в целом. Официальный
рынок отгораживается от теневого соответствующими законами, которые направлены против
36
теневого капитала, против его вхождения в официальную экономику, потому что, во-первых,
нарушаются условия равной конкурентной борьбы и, во-вторых, теневой капитал влияет на
расстановку сил в официальной экономике. Те предприятия, которые взяли кредит для
развития, в некоторых случаях не смогут конкурировать с новыми или старыми
предприятиями, которые обладают практически безграничными ресурсами в краткосрочной
перспективе (денежными средствами, полученными от нелегальной экономики) 76.
Приведем еще мнение: «теневая экономика — экономические процессы, которые не
афишируются, скрываются их участниками, не контролируются государством и обществом,
не фиксируются официальной государственной статистикой. Это невидимые
невооруженным глазом, со стороны процессы производства, распределения, обмена,
потребления товаров и услуг, экономические отношения, в которых заинтересованы
отдельные люди и группы людей. Теневая экономика включает: криминогенную, то есть
запретную, противозаконную; скрытую, укрываемую в целях избежать налогов или в связи с
нежеланием экономических субъектов придавать известность своим действиям и доходам;
неформальную, не подлежащую учету в связи с ее индивидуальностью, личным или
семейным характером, отсутствием измерителей»77.
Рэкетирующая экономика – это новый термин в общественно-экономической
практике, характеризующий репрессивные методы управления в легальной сфере и
вынуждающий владельца, собственника, производителя выполнять операции в ущерб себе
и интересов своих клиентов. Например, в Узбекистане в виде госзаказов устанавливаются
обязательные для банков кассовые планы наличных денег или для фермеров – объемы
производимой продукции. В случае невыполнения таких «обязательств», государство
изымает у собственников/производителей указанные объемы из других источников
(например, из семенного фонда или части урожая, которые остаются у фермера для
свободной продажи или внутреннего потребления, а у банка – из депозитов граждан, в итоге
люди не могут получить свои вклады или проценты с них). Естественно, позитивную сторону
имеют конкуренты или те, кто покупает у фермеров продукцию (хлопок, зерно, рис) по
фиксированной цене (и в национальной валюте) и продает в зарубежных странах по
рыночной (в СКВ).
Между тем, в практике используют и другие термины, характеризующие теневые
операции, в частности, такие как «эксполярная», «традиционная», «туземная», «семейная».
Сюда относят экономику «выживания»78, «моральную» экономику79, «повседневную»
экономику80 и еще много других. Безусловно, что за этим широким спектром наименований
скрыта следующая проблема: многообразие феноменов, подпадающих под термин
«неформальная экономика», делает невозможным его использование в качестве корректной
исследовательской категории. Некоторые специалисты полагают, что нынешний термин
«неформальная экономика» основан на отрицании легальности экономического и
социального процесса лишь на одной позиции – он не контролируем государством и
обществом. Как бы там ни было, однако в настоящее время на постсоветском пространстве
используют термин «ненаблюдаемая» экономика, который имеет нейтральный политический
смысл. Этим самым формируется мнение, что государство в целом способствует
динамичному развитию народного хозяйства и его отраслей, осуществляет
либерализационные реформы, и поэтому нет объективных причин для возникновения
«тени», в частности, ее криминальной части. А «ненаблюдаемый» сектор сам по себе
результат всего лишь несовершенства статистического инструмента, однако и эта проблема
разрешима.
Термин «неформальная экономика» все чаще используется экспертами для
обозначения нефиксируемой хозяйственной деятельности. Однако не все однозначно
76
Экономическая ситуация в России: структурно-функциональные закономерности. Журнал "Российское право
в Интернете". Номер 2004 (01). http://rpi.msal.ru/prints/200401crim1.html.
77
http://slovari.yandex.ru/dict/economic/article/ses3/ses-6572.htm
78
Тихонова Н., Шкаратан О. Российская социальная политика: выбор без альтернативы? // Социологические
исследования. 2001, №3, с. 21-31.
79
Скотт Д. Моральная экономика деревни // Неформальная экономика: Россия и мир / Под. ред. Т. Шанина. М.:
Логос, 1999, с. 541-544.
80
Hamphrey S. The Unmakihg of Soviet Life, Everyday Economies after Socialism. Uthaca&London: Cornell
University Press, 2001, p.23.
37
относятся к самой этой деятельности. Так, профессор Пал Тамаш, директор института
социологии Венгерской академии наук, говоря об исследовании неформальной экономики
следует принимать во внимание и существование дилеммы идеологической нагрузки, когда
неформальный сектор – прежде всего неформальный рынок труда – рассматривается как
способ давления на занятых в формальном секторе экономики, либо как буфер, механизм
удержания избытка рабочей силы, либо как борьба против государства Последнее
характерно, например, для Венгрии, где включенность в неформальную экономику
рассматривалась как борьба за свободу81.
Следует привести мнение азербайджанского эксперта Н.Сулейманова, который,
анализируя теневые процессы в республике, говорил: «В переходный период от
централизованной экономики к рыночной создались совершенно иные условия для роста
уровня теневой экономики и неучтенной деятельности в целом. Этот рост отчасти вызван
экономическими причинами, связанными с процессом развития рыночных отношений, а
отчасти – неэффективной организацией и функционированием банковской и налоговой
систем, таможенных учреждений и слабым нормативно-юридическим регулированием,
изменения в которых не всегда поспевают за быстро меняющимися экономическими
условиями.
Часть же предприятий, которые предоставляют отчеты в налоговые и статистические
органы стараются занизить данные о своей прибыли с целью снижения платежей в виде
налогов и социальных отчислений, что является одной из форм проявления скрытой
экономики. Сокрытию доходов способствует также огромная доля сделок за наличные
деньги во всех хозяйственных операциях. Другим немаловажным элементом теневой
экономики в Азербайджане является незарегистрированная трудовая деятельность. Люди,
официально нигде не работающие выполняют определенные работы на предприятиях,
занимаются уличной торговлей, строительством, ремонтом и прочей деятельностью в
области производства товаров и услуг. Большую часть из них составляют приехавшие на
заработки в город жители сел и деревень, занимавшиеся сельским хозяйством но, по тем
или иным причинам, не нашедшие работу или не желающие работать на селе. Масштабы
этого фактора сильно увеличивает наличие беженцев с захваченных во время военных
действий территорий республики, оторванных от своих домов и привычной деятельности.
Еще один фактор интенсификации теневой экономики в переходный период связан с
открытием страны внешнему миру и расширением международных связей. Этот процесс
наряду с положительным влиянием на экономику имел и свои отрицательные последствия в
плане появления массовой контрабанды на коммерческом уровне»82.
Существуют и другие комментарии. Как отмечает Фридрих Шнайдер, «теневая
экономика, называемая также подпольной, неформальной или параллельной экономикой,
включает не только незаконную деятельность, но и недекларируемые доходы от законного
производства товаров и услуг, получаемые в результате денежных или бартерных операций.
Таким образом, теневая экономика включает все виды экономической деятельности,
которые обычно подлежали бы налогообложению, если бы данные о них представлялись
налоговым органам. Вместе с тем точное определение теневой экономики дать довольно
трудно, поскольку она находится в постоянном развитии, приспосабливаясь к изменениям в
налогообложении и регулировании»83. Он же дал свое определение подпольной экономики
(см. таблицу № 1.3).

Таблица № 1.3. Виды подпольной экономической деятельности по Ф.Шнайдеру


Вид Денежные операции Неденежные операции
деятельности

81
Неформальная экономика в постсоветском пространстве: возможности исследования и регулирования. 31
октября – 1 ноября 2002 г. Санкт-Петербург. http://www.ecsoc.ru/db/msg/8241
82
Сулейманов Н. Ненаблюдаемая экономика и методы ее учета и оценки в статистической практике
Азербайджана. /Совместный семинар «Ненаблюдаемая экономика: проблемы измерения», Санкт-Петербург, 23-
25 июня 2004 года.
83
Оставаясь в тени. Рост подпольной экономики. Международный валютный фонд, Вашингтон, 2002, с. 2.
38
НЕЗАКОННАЯ Торговля похищенными товарами; торговля Бартерные операции наркотиками с
ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ наркотиками, и их производство; проституция; похищенными или контрабандными
азартные игры; контрабанда; мошенничество. товарами. Производство или
выращивание наркотического сырья для
собственного использования. Кражи для
собственных нужд.
Уклонение от Законное Уклонениe от Законное
уплаты налогов уменьшение уплаты уменьшение
налоговых налогов налоговых
обязательств обязательств
ЗАКОННАЯ Недекларированные Скидки для Бартерные Все выполненные
ДЕЯТЕЛЬНОСТЬ доходы от сотрудников, операции с собственными
самостоятельной дополнительные законными силами работы и
занятости. Заработная льготы. услугами и помощь соседей.
плата и активы, товарами.
полученные от
незарегистриро ванной
трудовой деятельности,
связанной с законными
услугами и товарами.

В.Левчук отмечала: «...если рассматривать теневую экономику как совокупность


скрытых от учета и статистики производства, распределения и обмена материальных благ,
то, возникает сомнение по поводу включения в состав нелегальной формы теневой
экономики, в частности, ее некриминальной сферы, поскольку результаты нелегального
(нелицензированного) производства могут реализовываться открыто. Фиктивная экономика
(экономика приписок) предполагает информацию, непосредственно предоставляемую
органам статистики и контроля, хотя и в искаженном виде. Следовательно, данная форма
также не подпадает под критерий охвата статистическим учетом. Четкое определение форм
теневой экономики необходимо в целях разработки эффективной государственной
антитеневой политики. Это позволит максимально адаптировать стратегию воздействия к
наиболее существенным проблемам. Во многом этим объясняется периодическая смена
определяющих критериев классификации. Ряд исследователей связывают данный процесс с
конъюнктурностью взглядов, субъективизмом проводимого анализа, однако каждый
исторический период в развитии общества характеризуется специфическими приоритетами,
существенно отличающими его от предыдущего или последующего состояния национально-
экономической системы. Хорошим примером может послужить активное воздействие
государства на неформальную (домашнюю) экономику в период господства командно-
административной экономической системы, что на современном этапе не является
актуальным ввиду широкого распространения криминальной формы экономической
деятельности практически во всех сферах общественной жизни»84.
Она же разделяет теневую экономику на:
I. Производительный сектор, предполагающий определенный вклад в производство
валового внутреннего продукта:
а) скрытое производство в легальной экономике; законная деятельность, скрываемая
или приуменьшаемая производителями в целях уклонения от уплаты налогов или
выполнения других обязательств; легальные виды деятельности, осуществляемые
нелегально, например, без лицензии или специального разрешения;
б) неформальная деятельность домашних хозяйств; деятельность предприятий с
неформальными трудовыми отношениями (либо нерегистрируемая занятость, либо
сознательное преуменьшение заработной платы с целью ухода от налогов), создающих
продукт либо для собственного потребления, либо для обмена;
в) нелегальная экономическая деятельность, представляющая собой запрещенные
законом производство и распространение товаров и услуг, на которые имеется эффективный
рыночный спрос (производство и распространение наркотиков, проституция, контрабанда и
т.п.).
II. Распределительный сектор, содержащий экономические преступления
хозяйственных субъектов, скрытое от учета перераспределение теневых доходов, а также

84
Левчук В. Указ. соч.
39
деятельность, направленную на получение необоснованных выгод и льгот субъектами
хозяйствования на основе организованных коррупционных связей.
В рамках данной структуры теневая экономика предстает как совокупность видов
экономической деятельности в сфере производства благ, их распределения, обмена и
потребления как внутри национального государства, так и за его пределами. Это скрытое
производство, незаконное производство, сбыт и потребление наркотических и психотропных
средств, производство и сбыт контрафактной продукции, нелегальная миграция населения и
занятость, мошеннические перераспределения финансового капитала и т.п. На этой основе
можно сделать вывод, что в теневой сфере экономических отношений функционируют
основные элементы официальной экономики. Среди них основной капитал, т.е. средства
производства и ресурсы, финансовый капитал и ценные бумаги, личный капитал
экономических субъектов, т.е. материальные блага, находящиеся в частной и личной
собственности, человеческие ресурсы, т.е. труд и предпринимательская активность85.
Кроме того, сюда следует внести операции, связанные с непроизводительным
сектором теневой экономики:
а) скупка государства, то есть получение по индивидуальной схеме льгот в налогах и
пошлинах, реструктуризации задолженностей, возврата кредитов, а также изъятие ресурсов
у производителей, к примеру, земли у крестьян в интересах латифундистов по
неформальному и формальному праву и т.п.;
б) административный и уголовный рэкет, уголовный промысел;
в) продвижение кланами, мафии, коррумпированными структурами своих
представителей в органы государственной власти для последующего доступа к
национальным экономическим ресурсам.
В этом смысле схема «В» соответствует реальностям Узбекистана.

Схема «В». Основные виды теневой деятельности по схеме В.Левчук и


адаптированные к условиям Узбекистана

Производительный Операции в Деятельность


сектор распределительном домашних
секторе хозяйств

Скрытая
экономика
Экономические Реализация
преступления продукции
экономика собственного
изготовления на
Нелегальная Реализация рынке
экономика украденных
материальных
ценностей
Оказание
Незаконная разовых услуг с
предпринимательская использованием
деятельность Преступления собственного
против труда
собственности

Приусадебное
Теневое Фиктивные хозяйство
предприятие, сделки Проституция,
85 теневые
Левчук сделки,
Валерия. Макроэкономические аспекты государственного воздействия на теневой нелегальный
сектор экономики.
Кадровая
теневой
Автореферат труд, на соискание ученой степени кандидата экономических
диссертации наук. Ростов-на-Дону, 2006.
рынок
Рэкет, ротация в Нелегальные
теневые доходы донорских
Финансовые
«крышевание», госаппарате в отношения в
махинации интересах органов,
легализация непроизводительно
работорговля
Частично регистрируемый
теневых доходов сектор
Коррупция
кланов и мафии м секторе
40

Скупка государства
(указов, постановлений),
насильственное изъятие
ресурсов у
производителя

Между тем, В.Левчук уточняет: «На данной схеме неформальная (домашняя)


экономика не включена в производительный сектор (предпринимательская деятельность) по
той причине, что уровень вреда, причиняемый субъектами, ее осуществляющими,
минимален, а с точки зрения макроэкономических последствий она несет определенный
положительный импульс развития социально незащищенных и наиболее уязвимых слоев
населения. Экономические преступления, являющиеся составной частью нелегальной
формы теневой экономики, относятся к непроизводственному сектору, поскольку не связаны
с производством материальных благ и услуг, а заключаются в перераспределении (или
прямом незаконном присвоении) уже созданного продукта».
Между тем, в практике статорганов ненаблюдаемые виды деятельности
подразделяются на следующие группы: теневые, незаконные, в неформальном секторе,
предпринимаемые домашними хозяйствами для их собственного конечного использования и
неучтенные вследствие недостатков в программе сбора основных статистически данных. Как
отмечают эксперты, Михаил Королев, Юрий Иванов, Валентина Карасева, «пока страны
Содружества не производят оценки незаконных видов деятельности (проституция, наркотики
и др.). Их измерение в ряде стран является задачей на ближайшую перспективу» 86.
При оценке ненаблюдаемой экономики с целью ее включения в ВВП эксперты чаще
всего используют производственный метод, позволяющий определить объемы неучтенной
деятельности по месту их возникновения. При этом доля ненаблюдаемой экономики в
странах Содружества варьирует от 18% до 33%; в ВВП, а рассчитанном распределительным
методом, - от 11% до 35%; в ВВП, оцененном методом конечного использования, - от 9% до
43%. Следует отметить, что такая разница определяется тем, что государства ведут
различные экономические реформы и используют неодинаковые механизмы регулирования,
а значит, иначе реагируют на проявление ненаблюдаемой экономики. Кроме того,
существуют различия в организации статистического наблюдения и уровне оценок этого
сектора.
Эксперты отмечают, что наибольшая часть досчетов на ненаблюдаемую деятельность
предприятий и домашних хозяйств делается в странах СНГ по следующим отраслям
экономики:
- сельское хозяйство (производство сельскохозяйственной продукции в личных
подсобных хозяйствах населения);
86
Королев М., Иванов Ю., Карасева В. Опыт стран СНГ в измерении ненаблюдаемой экономики. Совместный
семинар «Ненаблюдаемая экономика: проблемы измерения», Санкт-Петербург, 23-25 июня 2004 года.
41
- торговля (деятельность индивидуальных торговцев на вещевых и
продовольственных рынках, «челноков»);
- здравоохранение (услуги частных врачей, дополнительная плата врачам и другому
медицинскому персоналу в медицинских учреждениях);
- строительство (строительство и ремонт жилья и других построек домашними
хозяйствами для себя и на заказ);
- транспорт (перевозки пассажиров индивидуальным автомобильным транспортом);
- образование (услуги репетиторов, частных воспитателей);
- промышленность (производство в домашних хозяйствах некоторых продуктов
питания и алкогольных напитков; производство одежды, обуви, мебели; услуги по ремонту
автомобилей и бытовой техники).
В таблице № 1.4 приводятся методы, применяемые экспертами для оценок
ненаблюдаемой экономики. Между тем, кроме этого используются иные механизмы для
измерения, в частности, в Узбекистане Госкомстат проводит специальные выборочные
обследования на рынках о продажах физическими лицами с патентами и без
разрешительных документов, выборочные обследования частных перевозчиков на местах их
стоянок и др. На Украине применяются данные структурной статистики о количестве
предприятий, не предоставивших статистические отчеты. Что касается Туркменистана, то
здесь для проведения досчетов анализируются показатели демографической и социальной
статистики, в числе которых цифры о доле мусульман в общей численности постоянного
населения, численности новорожденных, численности мальчиков в возрасте до 3-х лет,
численности населения в возрасте 63 года, числе умерших мусульман, количестве браков,
числе девушек коренной национальности, вступивших в брак впервые, количестве операций
в стационаре, численности детей в детских дошкольных учреждениях и др. Россия
производит досчеты объема товарооборота предприятий торговли, исходя из соотношения
товарооборота и издержек обращения, товарооборота и поступления в банк выручки, темпов
роста товарооборота и расходов домашних хозяйств.

Таблица № 1.4. Методы, используемые для изучения ненаблюдаемой экономики в странах


СНГ
Интегральные методы: Косвенные методы расчетов на основе
использования различных источников
данных:
- метод товарных потоков, который является - данные обследований занятости и рабочей
основным интегральным методом учета силы, в результате которых выявляются
ненаблюдаемой экономики, и заключается в официально зарегистрированные безработные,
прослеживании пути товаров и услуг от получающие пособия, но имеющие постоянную
производителя до пользователя (внутри страны или временную работу; официально
или за рубежом) и сопоставлении данных о незарегистрированные иностранцы, беженцы,
ресурсах товаров и услуг и их использовании с лица без прописки, а также лица с высокой
помощью таблиц ресурсов и использования, квалификацией, нанимаемые частными фирмами
межотраслевого баланса, балансов отдельных на работу в качестве консультантов,
видов продуктов. При этом возможно применение - данные о численности занятых в профессиях с
балансов отдельных продуктов в натуральном регулярным дополнительным доходом
выражении (таких, как нефть, газ, уголь, зерно, (медицинских работников, адвокатов,
картофель, овощи, бахчевые культуры, сахар, парикмахеров, водителей такси, официантов,
мясо и мясопродукты и др.), таблиц ресурсов и продавцов газет, работников ремонта и
использования по различному числу отраслей автосервиса, сантехников и др.)
(продуктов), а также данные межотраслевого - данные административных источников
баланса; (например, учета земли, жилья, автомобилей)
- альтернативные оценки добавленной стоимости - данные специальных обследований расходов
отраслей, учитывающие специфику отрасли домашних хозяйств, в ходе которых производятся
(например, оценки на основе анализа данных о опросы об отдельных направлениях расходов (на
соотношении потребления электроэнергии и чаевые, ценные подарки и прочие
выпуска промышленной продукции; расходов дополнительные затраты, связанные с
кормов и продукции животноводства; затрат приобретением товаров и услуг; приобретение
42
цемента и продукции строительства; и т.п.); товаров и услуг на неорганизованном рынке),
- альтернативные расчеты доходов домашних - данные сравнительного анализа соотношения
хозяйств (например, на основе соотношений затрат и выпуска у различных групп предприятий
между доходами и расходами на определенные (например, у крупных и малых предприятий, у
товары и услуги, спрос на которые обладает государственных и частных предприятий)
высокой зависимостью от уровня доходов). - данные налоговых служб, ГАИ, БТИ
- данные смешанных обследований домашних
хозяйств и некорпорированных предприятий, в
которых сочетаются обследования доходов и
расходов домашних хозяйств, как потребителей
товаров и услуг, и доходов и расходов
некорпорированных предприятий домашних
хозяйств, как производителей,
- данные опросов руководителей предприятий
(например, о доле сделок, не оформленных
договорами, о мотивации утаивания доходов и
т.п.)

На Западе применяются также различные методы расчетов теневой экономики (см.


таблицу № 1.5). В совокупности они позволяют оценивать масштабы нелегальной и скрытой
деятельности в стране и выявлять основные причины их образования.

Таблица № 1.5. Способы оценки масштабов теневой экономики. Различные методы 87


Метод Основные характеристики
Прямые медоты
Выборочное Масштабы теневой экономики оцениваются на основе данных обследования.
обследование
Налоговая ревизия Масштабы теневой экономики оцениваются по аудиторским оценкам
незаявленных налогооблагаемых доходов.
Косвенные методы
Статистика Масштабы теневой экономики оцениваются на основе расхождений в статистике
национальных счетов доходов и расходов в национальных счетах или в данных об отдельных субъектах.
Статистика рабочей Рост теневой экономики оценивается по сокращению участия рабочей силы в
силы официальной экономике, исходя из предположения о постоянном коэффициенте
участия рабочей силы в целом.
Операции Используются данные о совокупном объеме денежных операций в экономике для
расчета совокупного номинального (суммы неофициального и официального)
ВВП, а затем оценивается масштаб теневой экономики путем вычитания
официального ВВП из совокупного номинального ВВП.
Спрос на деньги Масштабы теневой экономики оцениваются на основе спроса на наличные деньги,
исходя из предположения, что теневые операции совершаются в наличной форме
и что рост теневой экономики приводит к повышению спроса на наличные деньги.
Материальные Рост теневой экономики оценивается по потреблению электроэнергии, исходя из
вводимые ресурсы предположения, что потребление электроэнергии представляет собой наилучший
единый физический показатель общего уровня экономической активности. Темпы
(потребление роста официального ВВП вычитаются из темпов роста совокупного потребления
электроэнергии) электроэнергии, и полученная разность рассматривается как показатель роста
теневой экономики.
Модели
Метод скрытой Масштабы теневой экономики оцениваются как функция наблюдаемых
переменной переменных, которые, как предполагается, оказывают влияние на теневую
экономику — например, налоговое бремя, бремя государственного регулирования,
— а также переменных, на величине которых отражается теневая экономическая
деятельность, таких как наличные деньги, официальное рабочее время,
безработица и т.д. Преимущество данного метода заключается в том, что он
позволяет одновременно учитывать несколько причин и следствий.

Нужно добавить, что в течение последних лет происходили смещения акцентов на


применение тех или иных методов для оценки ненаблюдаемой экономики. Так, в 1990-х
годах основными косвенными методами изучения нелегальных процессов в СНГ в были
87
Подробное описание различных методов см. в работе Friedrich Schneider and Dominik Enste, "Shadow
Economies: Size, Causes, and Consequences," The Journal of Economic Literature, 2000, 38/1, стр. 77–114.
43
различные виды административных источников и государственного контроля (главным
образом, налогового), а в настоящее время - наряду с административными источниками -
данные различных обследований (занятости, рабочей силы и др.). Экономисты в некоторых
государствах корректируют объемы ненаблюдаемой экономики также при помощи иных
показателей СНС, в частности, Россия – при учете валового располагаемого дохода сектора
домашних хозяйств, Молдова - валового национального дохода и валового располагаемого
дохода, Армения - текущих трансфертов от остального мира. И все же в большинстве стран
Содружества охватывату подлежат только та деятельность, которая связанна с
производством, распределением и использованием товаров и услуг. Между тем,
ненаблюдаемая деятельность, связанная с незаконным перераспределением доходов и
активов, остается за рамками расчетов, и как отмечают эксперты, это связано с
практическими трудностями сбора информации об этих явлениях88.
Монетарные методы оценивают теневую экономику исходя из спроса на наличные
деньги, который не может быть объяснен экономической активностью формального сектора
(П.Гутман, А.Рос, В.Танзи, К.Мэтьюз, Э.Фейг). Используя разные методы этой группы,
получают чрезвычайно различные оценки теневой экономики. Методологические
ограничения монетарного подхода:
- предположение о тесной связи теневых трансакций и наличных расчетов спорно,
значительная часть товаров и услуг оплачивается наличными исключительно в силу низкой
стоимости сделок;
- на денежную массу влияют факторы, не связанные с теневой экономикой
(инфляция, рост реальных доходов населения, банковская политика и т.д.);
- монетарные методы слабо учитывают влияние финансовых инноваций на
использование наличных денег.
Методы альтернативных расчетов ВВП «ловят» теневую экономику на нестыковке
размеров ВВП, получаемых разными способами. Оценка теневой экономики как разницы
расходной и доходной оценок ВВП (К.Макафи) основана на предположении, что расходная
величина точна, а доходная искажена уходом от налогов. Но, во-первых, теневая экономика
не сводится к уходу от налогов. Во-вторых, расходная оценка не отражает деятельность
неформальных агентов и неформальную составляющую деятельности формальных агентов
рынка. Расхождение доходной и расходной оценок ВВП показывает лишь то, в какой из этих
оценок содержится больший недоучет ВВП. Следовательно, нулевое расхождение, или даже
превышение доходной оценки ВВП над расходной вполне совместимы с высоким уровнем
теневой экономики89.

Таблица № 1.6. Обзор состояния оценок ненаблюдаемой экономики при расчете


валового внутреннего продукта (ВВП) и его компонентов в странах СНГ за 2002 г.90
Азерб Арме Бела Грузи Казахст Кыргы Молд Россия Таджик Туркме Узбеки Украин
айдж ния русь я ан зстан ова (2000 г.) истан нистан стан а
ан
1. Доля ненаблюдаемой экономики
в расчетах ВВП (в %):
- производственным методом 19,2 29,4 11,1 32,9 22,6 16,5 31,8 22-25 25 26,4 32 17,7
(13,8
без
ЛПХ)
- распределительным методом 24,3 11,2 35,2 31,8 22-25 20,0
- методом конечного 14,9 8,5 14,9 20,1 43,2 22-25 28,3 21 15,0
использования
2. Делаются ли корректировки на + + + + + + + нет + + нет
ненаблюдаемую деятельность на
уровне отраслевой статистики,
данные которой используются
для расчетов компонентов ВВП
3. Обеспечивается ли + нет + нет + + нет нет нет + нет нет
соответствие между
окончательными динамическими
рядами показателей отраслевой
статистики и соответствующих
показателей СНС

88
Королев М., Иванов Ю., Карасева В. Указ. соч.
89
Барсукова С. Неформальная экономика: структура и функциональная специфика сегментов. Автореферат на
соискание ученой степени доктора социологических наук. Москва, 2005.
Рассчитано экспертами Статкомитета СНГ на основе “Краткого вопросника об оценках
90

ненаблюдаемой экономики в странах СНГ”, Статкомитет СНГ, апрель 2004 г.


44
4. Какие методы используются
при оценках ненаблюдаемой
деятельности:
1) метод товарных потоков на + + + + + + + + +
основе:
а) таблиц ресурсов и + + + +
использования
б) межотраслевого баланса +
в) балансов отдельных продуктов + + + + + + +
2) другие интегральные методы на + + + + + +
основе:
а) альтернативных расчетов + + +
добавленной стоимости отраслей
б) альтернативных расчетов + + + + +
доходов домашних хозяйств
3) косвенные методы на основе + + + + + + + + + + + +
использования различных
источников данных:
а) данных смешанных + + + + +
обследований домашних хозяйств
и некорпорированных
предприятий
б) данных специальных + + + + + + +
обследований расходов домашних
хозяйств (на чаевые, покупки на
неорганизованном рынке и др.)
в) данных обследований + + + + + + + + +
занятости, рабочей силы
г) данных о численности занятых + + + + + + + +
в профессиях с регулярным
дополнительным доходом (врачи,
адвокаты, парикмахеры, водители
такси, официанты и др.)
д) данных сравнительного анализа + + + + + +
соотношения затрат и выпуска у
разных групп предприятий
(крупных и малых,
государственных и частных, и др.)
е) данных административных + + + + + + + + +
источников (учета земли, жилищ,
автомобилей и др.)
ж) данных налоговых служб, ГАИ, + + + +
БТИ и др.
з) данных опросов мнений + +
руководителей предприятий (о
доле сделок, не оформленных
договорами, мотивации утаивания
доходов и др.)
и) другие источники данных + + +
5. Осуществляются ли нет да нет нет нет нет да да нет нет нет нет
корректировки для учета
ненаблюдаемой экономики каких-
либо других показателей СНС,
кроме ВВП и его компонентов
6. Производятся ли оценки нет нет да нет нет нет нет нет нет да нет нет
незаконной деятельности
Примечания. Условные обозначения: + - используется в статистической практике страны.
1) Досчеты на ненаблюдаемую экономику других показателей СНС, помимо ВВП и его компонентов,
производят Россия (валовой располагаемый доход сектора домашних хозяйств), Молдова (валовой национальный
доход, валовой располагаемый доход), Армения (текущие трансферты от остального мира). 2) Оценки незаконной
деятельности (только в части производства алкоголя) производят Беларусь и Туркменистан. 3) В Туркменистане
личное подсобное хозяйство стали включать в состав наблюдаемой деятельности.

Таблица № 1.6 предоставляет раскладку систем расчетов в странахъ СНГ. По мнению


экспертов, чем больше инструментария и методов используется, тем яснее картина с
коррупцией и нелегальными процессами. Понятно, что использование только одной из схем
ведет только к узкому восприятию теневой экономики и оценке ее влияния (см. таблицу №
1.7).

Таблица № 1.7. Оценки размеров теневой экономики в начале 1990-х в некоторых


развитых странах, в % от ВВП91
Развитые страны Масштабы теневой экономики

91
Schnaider F., Enste D. Increasing Schadow Economies All Over the World – Fiction or Reality? A Survey of the
Global Evidence of their Size and of their Impact from 1970 to 1995. http://www.economics.uni-
linz.ac.at/Members/Schneider/EnstSchn98.html.
45
Оценка по спросу Оценка по спросу на Оценка по
на деньги деньги (Ф.Шнайдер) расходу
(С.Джонсон) электричества
Италия 20,4 24,0 22,8 19,6
Испания 16,1 17,3 16,1 23,9
Португалия 15,6 - - 16,8
США 13,9 8,2 6,7 10,5
Нидерланды 11,8 12,7 11,9 13,5
Швеция 10,6 17,0 15,8 10,8
Германия 10,5 12,5 11,8 15,2
Франция 10,4 13,8 9,0 12,5
Япония 8,5 - - 13,7
Великобритания 7,2 11,2 9,6 13,6
Швейцария 6,9 6,9 6,7 10,2
Австрия 5,8 6,1 5,1 15,0

Таким образом, теневая экономика в различных пониманиях (ненаблюдаемая,


коррупционная, неформальная, криминальная) изучается во многих странах мира. Другое
дело, что из-за политических мотиваций такие исследования не носят открытый характер,
поскольку они выявляют негативные тенденции в реформах или показывают ошибочность
экономической политики правящего режима. Конечно, если исходить из того факта, который
официально тиражируется правительством Ислама Каримова, что в Узбекистане за 17 лет
независимости создана полноценная экономическая рыночная система с крепкой
социальной защитой и нормативно-правовой базой, то в ней нет и не может быть места
«теневой». А те отдельные негативные проявления, которые иногда всплывают на
поверхность, это всего лишь остаточные тенденции социалистического прошлого и ошибки
руководства на местах, или привнесенные извне выраждебные элементы финансовых
операций. Действительно, официальная пресса так и престит сообщениями о том, что
узбекский народ доволен существующими реалиями и проводимый правительством курс
реформ.
В частности, вот что распространяет агентство «УзА»: «По мнению респондентов,
действующая Конституция эффективно работает в интересах всех жителей страны. На
вопрос: «Все ли основные конституционные права граждан реализуются в равной степени
полно и всесторонне в реальной жизни?» – подавляющее большинство ответили
положительно. Наиболее высокие оценки были даны обеспечению в стране таких прав и
свобод, как право на жизнь (89,3% опрошенных), избирать и быть избранным (86,8%), на
образование (87,2%), собственность (80%), труд и отдых (94%), социальное обеспечение и
медицинское обслуживание (91,4%), свободу мысли, слова и убеждений (80,6%), свободу и
личную неприкосновенность (82,7%), свободу совести и вероисповедания (87,8%). В
условиях развития рыночных отношений большое значение имеет право на свободу
экономической, предпринимательской деятельности. На вопрос, гарантирует ли ее наше
государство, большинство ответили утвердительно. По данным проведенного
социологического исследования, большинство жителей Узбекистана (85,5%) считают себя
защищенными от возможного нарушения их прав и свобод. При этом, по сравнению с
результатами опросов прошлых лет, узбекистанцы стали более уверенными в своей
правовой защищенности»92.
Лишь коррумпированные правительства выпячивают свои «успехи», превозносят свои
«достижения», стараясь повлиять на массовое сознание путем подобных псевдоопросов.
Провозглашая путь к демократии, на самом деле узбекский лидер делает все, чтобы
погасить процессы либерализации, запрещая политическую оппозицию, свободу слова и
выражения, подавляя права человека, и при этом он цинично говорит: «Думаю, нет
необходимости никому доказывать, что достижение согласия между государственными,
политическими, общественными и гражданскими институтами во многом предупреждает
92
Выявлено отношение граждан к принципам демократического развития. УзА, Анна Иванова, 04.12.2008.
http://uza.uz/ru/society/4719/.
46
социальное напряжение в обществе, создает необходимые условия для стабильного и
устойчивого развития страны. В этом заключается переход к подлинно демократической
системе управления и во многом, именно в этом – рецепт по предупреждению бюрократизма
и коррупции во власти»93.
Между тем, еще ранее он говорил: «Схема проникновения криминальных авторитетов
во власть широко известна и апробирована во многих странах. Вначале это установление и
закрепление связей во властных структурах с целью сохранения и гарантированного
использования в дальнейшем грязных источников доходов, а затем собственно власть.
Криминализация органов власти представляет собой одну из самых серьезных угроз для
развивающегося общества. Сращивание криминальных структур с чиновниками
государственных органов, их проникновение в различные ветви власти усиливают в
общественном мнении ощущение незащищенности граждан, компрометирует в его глазах
само государство, к которому возрастает недоверие как внутри страны, так и за ее
пределами. Стоит ли говорить о том, что подобными действиями они наносят самый
серьезный ущерб таким благородным идеалам человечества, как справедливость и
демократия, бросают тень на свой народ и свою страну. По большому счету, им глубоко
безразличны судьбы своего народа и страны, идеалы свободы и независимости.
Поведение таких лиц представляет собой целую цепь преступных действий. Сначала
обманом собственного народа нажить капитал, затем обманом общественного мнения
заработать политический капитал, спекулируя на ценностях демократии и справедливости.
Не секрет, что подобные лица всегда к услугам тех внешних сил, которые стремятся оказать
влияние на обстановку в республике в угоду собственным интересам. Так что возникает
логичный вопрос, к какому обману они прибегнут в следующий раз?»94
Между тем, в экономической науке и юриспруденции иногда проскальзывает мнение:
а стоит ли использовать понятие теневая экономика, если есть более строгое – нетрудовые
доходы? Безусловно, эти категории близки, но далеко не тождественны. Различие состоит в
том, что теневая экономика – это, можно сказать, состояние, процесс, вызывающий
нетрудовые доходы, а последнее – конечный результат функционирования теневой
экономики. Следует отметить, в каждом отдельном эпизоде из практики нелегальных
отношений налицо извлечение нетрудовых доходов. Ведь теневой сектор способен
порождать вполне трудовые доходы. Например, нажитые преступным путем деньги
авансируются на создание кооператива, частного предприятия, ООО и т.п. Тогда заработки
законопослушных коммерсантов и работников будут трудовыми, а вот доходы инвестора
(конечная цель) признать таковыми нельзя. Кроме того, нами уже отмечалось, что
нетрудовые доходы могут получаться и законным образом. Речь идет о получении зарплаты
в результате уравниловки и выводиловки, перераспределения министерством доходов
предприятий, завышения цен и премий, «шефской помощи» и сельхозработ при сохранении
зарплаты по основному месту работы, взаимоамнистирования связанных договорными
отношениями предприятий, что имело место в социалистической плановой экономике и
порой возникает в административно-рыночной среде современного Узбекистана.
В советский период одним из признанных методов определения неформальных
доходов было сравнение доходов с расходами на основе статистической отчетности. Все
показатели находились в рамках баланса народного хозяйства, и именно несостыковка
показателей выводила к мысли о существовании неучтенных доходов населения.
Профессор Сергей Меньшиков называл их «невидимыми» доходами. По его мнению,
«невидимые доходы можно трактовать как реальное отображение той дани, которую
население платит за существование особого слоя бюрократии, сросшейся с теневой
экономикой. Это - часть общественного продукта, присваиваемая на денежные средства,
незаконно изьятые у государства» 95. Им была предложена следующая формула ее
определения:

93
«Обеспечить поступательное и устойчивое развитие страны – важнейшая наша задача». Доклад Президента
Ислама Каримова на торжественном собрании, посвященном 16-й годовщине принятия Конституции
Республики Узбекистан. 05.12.2008. http://uza.uz/ru/politics/4743/.
94
Каримов И.А. Узбекистан на пороге XXI века: угрозы безопасности, условия и гарантии прогресса.
http://2004.press-service.uz/rus/knigi/9tom/6tom_5_5.htm.
95
Меньшиков С. Советская экономика: катастрофа или катарсис? Москва, Интер-версо, 1990, с. 109.
47
НД = ОД - ДСП (1), где НД - невидимые доходы, ОД - официальные доходы, ДСП -
денежные средства населения на потребление.
Официальные доходы определяются статорганами в результате сводки всех фондов
заработной платы на предприятиях, в организациях и учреждениях всех секторов экономики
на основе статистической и бухгалтерской отчетности, декларации доходов населением в
налоговых и финансовых службах. Эти данные находят отражение в статсборниках.
Что касается денежных средств на потребление, то этот показатель было легко
вычислить также на основе статистической отчетности, то есть как население осуществляло
затраты. В итоге формула ДСП имела следующий вид:
ДСП = РОТ + ТОНР + ПУ + БУ + ВН + ВНКС + РЦБ + ОП + СП (2), где РОТ -
розничный товарооборот государственной и кооперативной торговли (включая
общественной питание) в фактических действовавших ценах; ТОНР - товарооборот
неорганизованного рынка; ПУ - платные услуги населению (включая продажу лесных,
строительных и др. материалов); БУ - бытовые услуги; ВН - вклады населения в
учреждениях сберегательных банков (на конец года); ВНКС - вклады населения в
коммерческие структуры (инвестиционные и финансовые фонды, компании и фирмы); РЦБ -
реализация ценных бумаг населению (сертификаты сберегательного банка, государственный
свободно обращающийся заем, государственные казначейские обязательства,
государственный беспроцентный заем); ОП - обязательные платежи и взносы населения; СП
- средства населения на приватизацию объектов государственной собственности (жилье,
предприятия и учреждения).
К сожалению, статистические органы давали мало информации о том, как население
осуществляло приватизацию объектов государственной формы собственности. Известно,
что в 1990 году населением Узбекистана было приобретено в частную собственность 25,0
тыс. квартир, в 1991 году - уже 29,7 тыс. Число построенных населением квартир за свой
счет или с помощью государственного кредита в 1981-1985 годы составило 162,5 тыс., 1985
г. - 29,6 тыс., 1986-1990 годы - 261,7 тыс., 1990 - 76,5 тыс., 1991 году - 77,4 тыс. квартир.
Было введено в действие жилых домов по этим показателям в 1981-1985 годы - 11,5 тыс.,
1985 году - 2,3 тыс., 1986-1990 годы - 21,2 тыс., 1990 году - 6,5 тыс., 1991 году - 6,8 тыс. 96
Однако сумма, покрывшая эти расходы населения, статистикой не указываются.
Итак, для Узбекистана за период 1985 по 1993 годы невидимые доходы возросли с
5,3 млрд. до 5,3 трлн. рублей. Если в 1985 году они составляли 26,6% к произведенному
национальному доходу (ПНД), то в 1993 году они превосходили ПНД на 43,9%, а ВВП - на
19,8%97, то есть в теневой экономике вращалось больше средств, чем в официальном
секторе. Из расчетов выходило, что невидимые доходы на душу населения были на 2163
рубля выше официальных.
Каковы же были объемы НД для других республик? Возьмем, к примеру,
Таджикистан. Невидимые доходы за годы социалистического строительства, перестройки и
перехода на рыночные отношения заметно усилились для домашних хозяйств. НД выросли
за период 1985-1991 годы с 1,25 млрд. рублей до 2,26 млрд. При этом темп роста НД
составил 179,6%, абсолютный прирост - 1,01 млрд. рублей. Следует также заметить, что
темп роста официальных доходов составил в 2,83 раза, тогда как тепм роста произведенного
национального дохода равнялся 218%. ПНД на душу населения вырос за вышеуказанный
срок с 970,6 рублей до 1768,9 рублей, а НД на душу населения – с 271 до 410,9 рублей. Эти
цифры свидетельствуют о том. Что для многих семей «невидимые доходы» были
значительным довеском для бюджета.
Казахстан. статистический анализ показывает, что за период 1985-1991 годы в этой
республике рост НД оставался относительно динамичным. Они в 1985 году составляли
24,7% к ПНД и до 1990 г. прослеживался его рост до 32,6%. Темп роста НД за шесть лет
возрос на 54%, хотя официальные доходы увеличились в 2,5 раза.
Кыргызстан. Здесь сложилась несколько обратная тенденция – происходило
уменьшение объемов невидимых доходов. К 1991 году НД составляли 17% к ПНД, между
тем, еще в 1985 году они равнялись 25,6%, а в 1990 году - 33,9%.

96
Народное хозяйство Узбекской СССР в 1990 году. Госкомстат Узбекской ССР, Ташкент, 1991, с. 479-480.
97
Расчитано А.Таксановым на базе статсборника «Основные показатели состояния экономики Республики
Узбекистан в 1993 году». Ташкент, Госкомпрогнозстат РУз, 1994.
48
Россия. невидимые доходы составляли в 1985 году 126,2 млрд. рублей, а в 1991 году
- 154,2 млрд., темп роста возрос до 122%, а абсолютный прирост - 28 млрд. рублей. Темп же
роста официальных доходов отмечался на уровне в 2,6 раза, или абсолютный их прирост
составил 585,8 млрд. рублей. Эксперты отмечали, что в республике все большее развитие
получает неорганизованный рынок (продажа частными лицами товаров, привезенных из
ближнего и дальнего зарубежья, на продовольственных, вещевых и смешанных рынках),
зачастую привлекающей покупателей более низкими ценами, чем в организованной торговой
сети. По оценке Госкомстата России, объем таких продаж составил по отношению к
товарообороту официально зарегистрированных предприятий за 10 месяцев 1994 года
примерно 45%98.
Азербайджан. Невидимые доходы в 1985 году составляли 2 млрд. рублей, а в 1991
году - уже 4,33 млрд., то есть увеличились на 2,33 млрд. рублей. Темп роста составил 2,1
раза. Официальные же доходы за этот период росли быстрее: темп роста был более 2,79
раз. Скорее всего, на тот момент скрытые доходы населения были лишь дополнительным
источником к существованию для домашних хозяйств, чем основным источником
существования. Невидимые доходы на душу населения за 1985-1991 годы выросли с 298,5
рублей до 593,1 рублей, тогда как произведенный национальный доход на душу населения -
с 1577,7 до 2837 рублей.
Армения. В этой республике невидимые доходы в 1985 году равнялись 2,79 млрд.
рублей, в 1991 году - 4,8 млрд. (или увеличились на 2,01 млрд. рублей), хотя в 1989 году
ощущался пик теневых доходов - он составлял 5,4 млрд. рублей или 69,2% к ПНД
республики. За период 1985-1991 годы удельный вес НД к произведенному национальному
доходу снизились с 48,9% до 35,2%. Темп их роста за 1985-90 годы увеличился на 193,5%,в
то время как официальные доходы выросли в 3,4 раза. Итого, НД на душу населения
увеличился с 845,4 до 1411,7 рублей, темп роста достиг 166%, а ПНД на душу населения,
соответственно, с 1867,3 до 3606,4 рублей, и 193,1%.
Беларусь. НД в 1985 году составляли 10,07 млрд. рублей, а к 1991 году они выросли
до 17,76 млрд. Темп роста НД - 176,2%, а официальных доходов - в 3,1 раза. НД на душу
населения возросли за шесть лет в 2,3 раза, а ПНД на душу населения - в 2,62 раза.
Молдова. Здесь невидимые доходы выросли за шесть лет с 2,78 до 6,48 млрд.
рублей. Темп роста НД - 2,3 раза, темп роста официальных доходов - 3,04 раза. Как видно из
этого, официальные доходы опережали рост неофициальных. Характерно то, что здесь темп
роста НД на душу населения оказался несколько выше, чем в других регионах бывшего
СССР, за шесть лет они возросли в 2,4 раза, тогда как ПНД - в 2,7 раза.
Что касается Советского Союза, то вышли такие результаты в отношении
«невидимых доходов»: в 1985 году по стране они составляли 210,2 млрд. рублей, или
27,05% к ВНП (или 15,1% к ВОП и 36,3% к ПНД); 1986 году - соответственно, 231,4 млрд.,
или 28,9% (16,2% и 39,3%); 1987 году - 253,6 млрд., 30,7% (17,2% и 42,2%); 1988 году - 278,8
млрд., или 31,8% (18,2% и 44,1%); 1989 году - 305,3 млрд., или 32,3% (19,1% и 45,3%); 1990
году - 339,1 млрд. рублей, или 33,9% (20,7% и 48,4%)99. Таким образом, темп роста
невидимых доходов за этот промежуток времени составил 161,3%.
Доходы от теневой экономики С.Меньшиков условно разделил на две части. С одной
из них, как он отмечает, население сталкивалось постоянно. Покупая товар, к примеру, у
спекулянта, оно уплачивает ему разницу между ценой государственной, официальной, и
ценой повышенной, спекулятивной. Платя эту надбавку из своих легальных доходов,
население лишает себя возможности истратить деньги на покупку товаров в официальной
торговле, в сфере платных услуг. В конечном счете выручка спекулянта тоже найдет туда
дорогу, так как теневая экономика вынуждена хот бы частично черпать здесь товары и
услуги для своего личного потребления. Таким образом, общая сумма денежных средств,
истраченных в сфере официального розничного товарооборота и платных услуг, никак не
изменится от этих операций, произойдет лишь перераспределение легальных денежных
доходов в пользу «теневых» предпринимателей.
Аналогичный результат получается, если население покупает продукцию, не учтенную
в официальной статистике. Во всех этих случаях денежные доходы нелегальной экономики
98
Статистические материалы. К заседанию Совета глав правительства СНГ. 9 декабря 1994 г. в Москве.
Статкомитет СНГ, 1994, декабрь, с. 39.
99
Народное хозяйство СССР в 1990 году. Госкомстат СССР, Москва, Финансы и статистика, 1991.
49
образуются за счет продаж населению, происходит лишь перераспределение личных
денежных доходов, но не их чистое прирастание. Такие операции не способны обьяснить
возникновение значительных невидимых денежных доходов в дополнение к официальным
трудовым. Между тем, С.Меньшиков указывает, что существует и другая часть наживы
теневой экономики - прямое превращение незарплатных расходов государственных и
кооперативных предприятий в нелегальные личные. Например, присвоение казенных денег,
выданных на покупку товаров за наличный расчет и оформляемых через фиктивную
отчетность за якобы предоставленные товары и услуги.
Для расчета в системе плановой экономики вполне была пригодна следующая
методика, разработанная С.Меньшиковым. Первую форму обогащения он назвал
спекулятивными доходами теневой экономики (СДТЭ), а вторую - ее финансовыми доходами
(ФДТЭ). Совокупные доходы нелегального бизнеса (ДТЭ) выражена тогда следующей
формулой:
ДТЭ = СДТЭ + ФДТЭ (1), где особое значение имеет ФДТЭ, так как без банковских и
финансовых операций невозможна теневая деятельность (например, массовое
превращение производственных расходов из безналичных денег в наличные).
С.Меньшиков указывал, что доходы теневой экономики расходуются на закупки в
официальном обороте товаров и услуг (ТЗОТ), закупки по неофициальным каналам (ТЗНТ)
и, наконец, денежные накопления (ТНД):
ДТЭ = ТЗОТ + ТЗНТ + ТДН (2).
Приблизительно так же затрачиваются личные трудовые доходы (ЛТД), то есть на
закупки в розничной торговле (ДЗОТ), закупки у спекулянтов и других подпольных дельцов
(ЛЗТЭ) и личные денежные накопления (ЛДН):
ЛТД = ЛЗОТ + ЛЗТЭ + ЛДН (3).
Между тем, суммарный розничный товарооборот, показываемый официальной
статистикой, может быть представлен как сумма закупок трудового населения и закупок там
же тенекратов:
РТ = ЛЗОТ + ТЗОТ (4). Отсюда:
РТ = ЛТД - ЛЗТЭ - ЛДН + СДТЭ + ФДТЭ - ТЗНТ - ТДН (5).
Поскольку спекулятивные доходы теневой экономики, как заявлял С.Меньшиков,
равны закупкам населения у спекулянтов, то, следовательно, две части в формуле 5 (а
именно ЛЗТЭ и СДТЭ), подлежат сокращению. Невидимые доходы (НД) были рассчитаны
как сумма официального розничного оборота и личных денежных накоплений за вычетом
личных трудовых денежных доходов. Тогда, после сокращения, получаем:
НД = РТ + ЛДН - ЛТД = ФДТЭ - ТЗНТ - ТДН (6).
Таким образом, эта и есть формула, отражающая содержание невидимых доходов.
Прежде всего, это - финансовые доходы теневой экономики за вычетом ее же закупок по
неофициальным каналам и ее же денежные накопления. Следовательно, невидимые
доходы - это только вычленяемая статистическими расчетами часть общей наживы теневой
экономики, измеряемой куда более значительной суммой:
ДТЭ = НД + СДТЭ + ТЗНТ + ТДН (7).
Кроме невидимых доходов общая нажива включает также прибыль от спекуляций и
материальных хищений, продажи товаров подпольных цехов и другой неучтенной продукции
плюс материально-вещественное накопление тенекратов через неофициальные каналы
(покупка дач, квартир, драгоценностей, машин) плюс чистое денежное накопление –
«кубышка»100.
В любом случае, увеличение теневой экономики ведет к сужению официального
сектора, уменьшению налогов и, как результат, соабость государственной системы,
появлению стагнационных процессов и социальных потрясений. По мнению экспертов,
одной из причин распада СССР было усиление именно теневых процессов, усиливших
противоречия между центром и республиками, спровоцировавших межнациональные
конфликты, сепаратизм, криминализацию всего пространства.

1.2. Причины и условия возникновения и функционирования теневой экономики в


Узбекистане

100
Меньшиков С. Указ. соч., с. 109-111.
50
Хотя суть теневой экономики одна для всех стран, однако условия, ее порождающие,
могут быть различными и предопределяются они различными факторами: историческими,
природными, материальными, культурными и даже религиозными. В связи с этим весьма
интересен анализ причин появления теневой экономики в странах с различными социально-
экономическими системами, проделанный Д.Касселем и У.Цичи. По их мнению, общим
моментом является экономическая роль государства, особенности в сфере регулирования
распределительных отношений. Что же касается конкретных причин, то они различны: на
Западе в первую очередь усиление налогового нажима, на Востоке - инфляция. Именно эти
причины лежат в основе роста теневой экономики и определяют пропорции между нею и
официальной экономикой. Особенно ярко видны различия между двумя системами, по
мнению вышеуказанных экспертов, на примере той роли, которую выполняет в них теневая
экономика. На Западе ей принадлежит место стабилизатора экономического положения, и
экономическая политика должна это учитывать и мириться с существованием теневого
сектора, во всяком случае, до определенных пределов. Напротив, в странах с
централизованно регулируемой, плановой экономикой теневая ее часть играет, скорее всего,
дестабилизирующую роль, и экономическая политика должна быть направлена на ее
ограничение, прежде всего, путем развития рыночных отношений и тем самым вовлечения
отдельных видов теневой деятельности в сферу официальной экономики101.
Сходного взгляда на причины возникновения подпольной экономики придерживается
и эксперт Б.Даллаго: «своим возникновением она обязана разного рода дефицитам, в то
время как на Западе роль катализатора, с одной стороны, играет стремление
капиталистических предприятий уменьшить свои затраты и увеличить прибыли, а с другой -
увеличить доходы и обеспечить занятость работников» 102. Между тем, подобное описание
причин появления теневого сектора в СССР не совсем полно, так как мотивация, связанная
с извлечением добавочного дохода, является достаточно сильным стимулом и в условиях
плановой экономики, поэтому вряд ли следует искать причины возникновения нелегальных
отношений лишь в сфере обращения103.
Как отмечает эксперт Светлана Барсукова, «к легальной части советской «второй»
экономики относились личные подсобные хозяйства (ЛПХ), жилищное строительство (ЖСК,
личная собственность граждан и собственность колхозов), частная практика отдельных
профессиональных групп (стоматологи и протезисты, врачи, добытчики ценных металлов и
др.). Нелегальные формы «второй» экономики представляли воровство, спекулятивные
перепродажи, нелегальное производство товаров и услуг, коррупция. «Вторая» экономика
была объективно необходима советской системе, поскольку:
 смягчала дефицит планового хозяйства;
 снижала высокий инфляционный потенциал;
 позволяла наиболее инициативным хозяйственникам и индивидам преодолеть
границы уравнительного распределения доходов и благ;
 повышала терпимость к идеологической пропаганде, создавая зазор между
предписанной ролью и реальностью.
Для удержания «второй» экономики во вспомогательной, подчиненной роли
государство вводит запрет на некоторые виды деятельности во «второй» экономике и на
переход объектов из одной экономики в другую; устанавливает дифференцированный
доступ к ресурсам в пользу плановой экономики; идеологически дифференцирует доходы
«по труду» и по предпринимательской активности. Как следствие, «вторая» экономика имела
шанс на развитие и расширение исключительно по пути теневой, неформальной интеграции
с официальной экономикой»104. В итоге, советская хозяйственная система объективно
нуждалась во «второй» экономике, однако давала ей шанс на развитие только за пределами
легальных границ, что было естественным следствием структурной позиции «второй»
101
Cassel D., Cichy E.U. Explaining the growing shadow economy in East and West. Comparative systems approach.
Comparative econ. studies.-Tempe, 1986, vol. 28, N 1.
102
Неофициальная экономика. Последствия и перспективы в различных экономических системах. Под ред.
С.Алессандрини и Б.Даллаго. Говер, 1987.
103
The Unofficial Economy. Consequences and Perspectives in Different Economic Systems.Ed by S.Alessandrini and
B.Dallago. Gower, 1987, p. 120.
104
Барсукова С. Неформальная экономика: структура и функциональная специфика сегментов. Автореферат на
соискание ученой степени доктора социологических наук. Москва, 2005.
51
экономики в социалистической системе. При этом официальная и «вторая» экономики
являли собой симбиоз. Изменение социально-экономических и политических институтов
дало возможность «второй» экономике СССР легализовать финансовую, ресурсную и
интеллектуальную базу. Опыт «второй» советской экономики явился неотъемлемым
элементом нового теневого порядка.
С.Барсукова же добавляла, что социализм как этикоцентристская доктрина видит в
экономике не саморегулируемый организм, а управляемый из центра хозяйственный
механизм. Враждебным считается любое действие, ограничивающее претензии государства
на тотальный контроль. Теневое предпринимательство и домашняя экономика по
определению находятся вне сферы контроля. Любая организационно-хозяйственная
инновация возникает в «тени» и только по мере созревания исторических условий получает
шанс на институционализацию. Отсюда двойственное отношение идеологов социализма к
нарушению формальных норм хозяйствования: оно оценивается как явление прогрессивное
или, наоборот, регрессивное в зависимости от исторического контекста. На этапе
строительства коммунизма «теневик» неизбежно оказывается persona non grata.
Интересно мнение синолога Виктора Зотова, который, изучив развитие теневой
экономики в Китае и СССР, считал, что неформальные отношения имеют и положительные
моменты. Как выразился данный специалист, «Добрый бог теневой экономики имеет три
ипостаси. Имя им – «Встроенный стабилизатор», «Смазчик» и «Общественный
умиротворитель». В чем функции этих положений? «Когда в официальной системе
возникают расстройства, включаются подпольные механизмы, приводящие ее в равновесие.
Например, в период спадов покупатели, имеющие скрытые доходы, предъявляют
дополнительный спрос, стимулируя тем самым рост производства. Когда же возникают
дефициты, рынок заполняют «нелегальные» продукты, что не только расширяет
предложение, но и сдерживает инфляцию. Стоит появиться избыточному трению при
вращении шестеренок экономической машины, как немедленно появляется «Смазчик»:
сорван договор о поставках - получите «левый» товар, обанкротились заводы - милости
просим в подпольные цеха, правительство ввело ограничение на ввоз товара - пожалуйте на
«черный рынок»... В самые тяжелые времена, начиная от войн и кончая «шоковой
терапией», скрытый от посторонних глаз «Умиротворитель» немного смягчает жестокие
удары судьбы, увеличивая тем самым долготерпенье народа (предложение по скрытым
каналам нормируемых продуктов, дополнительные источники заработка при замороженной
зарплате и т.д.)».
По мнению некоторых специалистов, в общем итоге теневая экономика приносит
больше пользы, чем вреда, как это ни странно звучит. При этом они уточняют, что польза эта
весьма специфична, поскольку несет с собой массу хлопот налоговым службам,
правоохранительным органам и наносит моральный ущерб. Но тут уж многое зависит от
качества официальных структур: чем они жестче, чем больше дают сбоев, тем сильнее
нужда в тайных механизмах. В развитых рыночных хозяйствах подпольная деятельность
воздействует на общественную систему, как правило, в пассивных формах и имеет
небольшие масштабы. В Англии, Германии, Скандинавских государствах ее доля не
превышает 5-8% от ВНП, и только в романо-язычных странах из-за особенностей культурной
традиции она достигает десяти процентной отметки. А вот в афро-азиатском мире и в
Латинской Америке этот показатель часто колеблется между 40 и 70%.
Интересен вывод В.Зотова, что «социализм - это общество, вся настоящая жизнь
которого проходит в подполье. Каждый человек в этой системе находится «в законе» только
тогда, когда он опутан «теневыми» связями. Права его имеют неправовую природу (феномен
так называемого «нелегального права»). Совершая официально запрещаемые, но всеми
признаваемые как единственно верные действия, представитель «совковой» культуры
постоянно чувствует себя в страхе: ведь он нарушает закон или какие-то другие
официальные нормы. Но парадокс заключается в том, что обезопасить он себя может не
«выходя из игры» (это вызовет осуждение «повязанных» с ним людей, и тогда уж его точно
на чем-нибудь «поймают»), а наоборот, еще глубже утопая в «теневых» отношениях».
Для Узбекистана, пережившему социалистический период (1918-1991 года) и период
трансформации (с 1991 года), нелегальные отношения всегда были сопуствующим
явлением, правда, меняющаяся ситуация вносила свои коррективы в их существование.
Однако следует признать, что теневая сфера играла или смягчающую роль в период
52
кризисов, или, наоборот, провоцировала социальные проблемы. Однако следует одну
специфику нелегального сектора в Узбекистане. В отличии от других республик Союза, здесь
корни экономических отношений лежали в так называемом «азиатском способе
производства» - и именно это обстоятельство формировало теневую экономику как во время
СССР, так и в переходное время. Его сущность связана с общей спецификой материально-
производственных условий деятельности людей в некоторых регионах мира, а именно:
- наличие особого типа общественного разделения и кооперации труда, требующих
координации производства в больших масштабах (например, долины рек, на территории
которых возникли первые земледельческие цивилизации);
- ограниченность в ресурсах (природных, материальных);
- наличие достаточного трудоресурсного потенциала.
Между тем, при азиатского способа производства особую роль играет община, что
имело место в Узбекистане в виде махалли. Община азиатского типа, отличаясь
исключительной прочностью и монолитностью, не была суммой индивидуумов, как, скажем,
германская. В азиатской общине все, чем владел человек, что он собой представлял, было
опосредовано коллективом. И это важное обстоятельство наложило отпечаток на все
социально-экономические отношения в государстве. Общественное разделение труда,
основанное на земледельческой общине, в условиях азиатского способа предполагало
наличие хозяйственной централизации, которая регулировала бы эту простую кооперацию
труда в больших масштабах для осуществления работ по борьбе со стихией на больших
территориях. Отсюда возникновение сильной централизованной государственной власти,
выступавшей часто в форме «азиатской деспотии» с назначаемыми на определенное время
и сменяемыми чиновниками и развитой бюрократии. Нужно добавить, что эти формы
сохранились и по сей день, отличая страны Востока, в том числе и Средней Азии, от
европейских авторитарностью режимов. В связи с этим казнокрадство и коррупция в таких
системах отличались особой развитостью, существующие мировоззренческие постулаты в
меньшей степени негативно воспринимали эти явления, более того, они считались
корневыми для достижения успеха отдельным общинам. Иначе говоря, община подкупала
чиновника, и получала доступ к ресурсам, в частности, к земле и воде, снижала уровень
налогов и дани, которые должны были платить государству.
Между тем, азиатский способ производства отличался от рабовладельческого или
феодального строя тем, что здесь преобладала доля государственной собственности на
землю, на которой и базировалась особая хозяйственная роль государства. Нужно заметить,
что государство на Востоке возникло не только при отсутствии частной собственности, более
того, оно выступало в качестве ее альтернативы. Государственная собственность на землю
сочеталась с системой сельских общин, что давало возможность нормально
функционировать этой структуре. Конечно, это означало, что власти противостоял не
отдельный крестьянин или ремесленник, а община, которая охраняла и представляла
интересы своих членов перед государством. В некоторых странах отдельные общины
сохраняли значительную автаркию даже после образования государства (примером может
служить Африка). Поэтому сама центральная власть, стоящая во главе «конгломерата
отдельных общин», принимала деспотическую, единодержавную форму. Эти отношения
собственности предполагали особые формы присвоения прибавочного продукта. Иначе
говоря, эксплуатацию общин и общинников государством путем присвоения земельной
ренты с широким использованием методов внеэкономического принуждения.
Естественно, государство здесь являлось единственным первичным владельцем
прибавочного продукта, создаваемого непосредственно производителем, - земельной ренты,
выступающей в форме налога. Все эксплуататорские слои получали свои нетрудовые
доходы через государство. Нужно также отметить, что во многих общества хозяйственная
жизнь регламентировалась религиозно-этическими нормами, что в итоге наложило отпечаток
на характер развития социально-экономических структур. Для азиатского способа
производства характерно эволюционное течение исторического процесса. Эта
«естественная» тенденция была связана с закреплением сложившихся отношений,
необычайной силы традиций, что, в свою очередь, цементировалось религиозно-
нравственными основами жизни народа, представленного в основном сельскими общинами.
53
Это обстоятельство предполагало отторжение всякого чужеземного влияния, в том числе и
экономической системе.
Между тем, сущностные черты, сближающие социалистическую административно-
командную систему и азиатский способ производства наиболее ярко прослеживался именно
в Средней Азии. Первым его признаком была главенствующая роль государственной
собственности в хозяйственном механизме. Нельзя оспаривать тот факт, что государство в
бывшем СССР являлось полновластным собственником всех факторов производства,
включая землю, недра, водные ресурсы и др. Более того, по сути дела общенародная
собственность являлась государственная собственность (см. таблицу № 1.8), которой
распоряжался небольшой круг лиц, причастных к управлению (иначе их называли
партократией, советской номенклатурой, социолигархией и т.д.).

Таблица № 1.8. Основные фонды по формам собственности в СССР и


Узбекской ССР, в млрд. руб.105
СССР Узбекистан
1980 1985 1990 1980 1985 1990
Все основные фонды (включая 1742 2333 2958 56,1 77,8 100,9
скот), в том числе:
Государственная собственность 1514 2049 2624 48,5 68,2 87,3
Кооперативная собственность 27 37 56 1,1 1,8 2,9
Колхозная собственность 128 173 192 3,7 4,7 5,2
Личная собственность граждан 73 74 86 2,8 3,1 5,5

Советская государственная собственность появилась в совершенно особых условиях,


когда возник сплав политической и экономической власти в рамках тоталитарного общества.
В этом случае государственная собственность приобрела специфическое качественное
содержание – она стала единым экономическим фондом факторов производства,
находящихся в ведении централизованной политической власти. Иначе говоря, монополия
политической власти срослась с экономической монополией. Производство и распределение
контролировалось государством. Это привело к проявлению внеэкономических методов
функционирования всей хозяйственной системы, что как раз и характерно для азиатского
способа. Таким образом, в этих условиях основной упор делался на натуральные формы
хозяйственного регулирования. Процесс воспроизводства в СССР был оторван от механизма
стоимостных отношений, они приобрели в значительной мере формальный характер. Это, в
свою очередь, привело к натурализации процесса воспроизводства, то есть все факторы
производства (прежде всего, фондов и рабочей силы) оказались вне связи от реальной
системы функционирования товарного производства.
При административно-командной системе социальное расслоение общества близко к
кастово-бюрократическому строю азиатских деспотий, где правящая элита определяет
статус отдельных его слоев. Лишение места в этой правящей структуре означает
одновременно и лишение многих материальных и социальных привилегий, поэтому люди
всегда стремились сохранить свои позиции за счет неофициальных отношений, и это
наложило отпечаток в в психологии, что не следует отрицательно относиться к коррупции.
Все эти черты сходства советской системы и азиатского способа были характерны для
многих регионов Союза, однако, в Средней Азии они приобрели некоторые дополнительные
черты, усиливающие это сходство. Дело в том, что официальное идеологическое
оформление административно-командной системы социализма никакого влияния на
сущность этой системы не оказывало.
Сущность азиатского способа отразилась и в психологических установках общества.
По мнению Зотова, разнообразные виды не регламентируемой, не учитываемой и
криминальной хозяйственной деятельности существуют во всех странах вне зависимости от
их культуры, социального устройства или территориального расположения. Их основу
составляют неформальные отношения, коренящиеся в самых древних традициях. Но они не
просто признак недоразвитости или сохранения пережитков прошлого. Неформальные
(родственные, дружеские) связи - выражение спонтанных склонностей к взаимному обмену и
105
Народное хозяйство СССР в 1990 году. Москва, Статистика и финансы, 1991, с. 237.
54
кооперации, отвечающих биологической и социальной сущности человека, и поэтому
выступают неотъемлемым условием, без которого не может существовать ни одна
цивилизация.
Именно архаическая психология лежит в основе современной неформальной
экономики. Она произрастает из примитивного хозяйства. Обычай делать щедрые подарки
«своим людям» превратился в разнообразные формы непотизма. Как бы с ним не боролись,
в любой культуре обычным делом выглядит помощь родственникам при продвижении по
службе и опора на близких людей при создании фирмы или любой другой организации.
Прямой обмен привычными эквивалентами стоит за бартерными сделками и мелкой
спекуляцией. И, наконец, вся криминальная экономика, начиная с рэкета и кончая
наркобизнесом, строится на убеждении преступника в том, что нет большого греха в
нанесении вреда «чужому» или «плохому» человеку.
Неформальная экономическая деятельность фиксируется даже в самых развитых
обществах, причем ее «пещерные» формы больше всего распространены среди этнических
меньшинств и людей с низким доходом (в США, например, чаще всего ею занимаются
выходцы из Азии, Латинской Америки, стран бывшего коммунистического блока). Это
естественно, поскольку при цивилизованном рынке одним и тем же бизнесом заниматься
легально прибыльнее, чем в подполье. Замечено также, что во времена экономических
«шоков» теневая активность резко возрастает, ибо в ней находят отдушину те социальные
слои, которые не успевают «вписаться» в новые условия жизни.
Итак, в течение семидесяти лет в республике формировалась «социалистическая»
теневая экономика, так как именно процессы построения новой системы создавали
подобный тип нелегальной деятельности и отношений в обществе. Как известно, в период
НЭПа 1920-х годов экономические преступления эти определялись преимущественно
спецификой рыночных отношений, характерных и для современных развитых стран, когда в
зависимости от особенностей форм регулирования экономических процессов существует и
нелегальный бизнес, и уклонение от финансового контроля и т.п. Такого рода хозяйственные
действия выражались в стремлении - при наличии известных возможностей, а порой
необходимости - вывести часть экономической деятельности из сферы контроля. В условиях
становления и укрепления административно-командных форм отношений в экономике
ситуация изменилась - нелегальная деятельность стала быстро разрастаться, захватывая
эти отношения. Особенно это отражлалось на взаимосвязях союзного центра и республики.
Как известно, все регионы СССР развивались как звенья единого
народнохозяйственного комплекса, связанные друг с другом не стоимостными, а
натурально-вещественными и технологическими связями. Такой комплекс формировался на
основе натурализованных связей с помощью материальных балансов, фондирования,
увязки структуры и объемов производства с общественными потребностями, со всеми
элементами производственного процесса. Экономика Узбекистана в годы Советской власти
также функционировал на этих принципах. Основной специализацией республики было
производство хлопка, и именно здесь отмечались самые высокие показатели коррупции,
вскрытые т.н. «узбекским делом». Между тем, в 1990 году в общем объеме продукции
промышленности доля предприятий союзного подчинения составляла 33%, в численности
промышленно-производственного персонала – 35, промышленно-производственных
основных фондов – 65%, в то время как республиканского, соответственно, 67%, 65 и 35%.
То есть более половины предприятий подчинялись Союзному центру и их продукция шла не
на удовлетворение нужд Узбекистана, а для поддержки административно-командной
системы. Это усиливало теневую экономику, так как с целью реэкспорта собственной
продукции приходилось осуществлять нелегальные финансовые и материальные операции.
Это устраивало коррумпированных бюрократов в Москве, получавших свои откаты, и это
позволяло партийно-государственным функционерам Ташкента удерживать население
Узбекистана от социального сопротивления. Как известно, республиканский бюджет был
дотационным, но не секрет, что часть этих дотаций были «возвратом» средств от Союза
местным кланам и чиновникам за лояльность, то есть эти средства позволялось разхищать.
По некоторым оценкам, около 10% дотаций просто «растворялись» в Узбекистане, однако
оседали в семьях наиболее влиятельных людей из числа номенклатуры.
Итак, какие же специфические факторы способствовали появлению теневой
экономики в СССР, в целом, и в Узбекистане, в частности? Возьмем периоды с 1980 по 1991
55
годы, которые характеризуют границу «застойного» и «обновляемого» социализма до
распада самого советского государства.
Первый фактор – РЕАЛИЗАЦИЯ ТЕОРИИ «НЕКАПИТАЛИСТИЧЕСКОГО ПУТИ
РАЗВИТИЯ», которая создала гипетрофированные экономические отношения и
соответствующую искаженную социально-политическую надстройку. Идея перехода
среднеазиатских народов к социализму, минуя капиталистическую стадию развития, на
протяжении десятилетий представлялась коммунистической идеологией как одна из
возможностей ускоренного преодоления родовых и феодальных отношений, выравнивания
социально-экономического и культурно-духовного уровня ранее отсталых наций и
народностей до уровня передовых европейских цивилизаций. Сегодня, когда произошла
критическая переоценка исторического прошлого и результатов реализации этой идеи в
конкретных национальных регионах, в Узбекистане существует неоднозначное отношение к
данной концепции. Одни эксперты считают, что «мучительная стадия» некапиталистического
пути, искусственное подталкивание объективных тенденций развития привела в Узбекистане
к серьезным перекосам в экономике и других сферах жизни. По их мнению, политическое
руководство тех лет не принимало в расчет предупреждение их главного идеолога –
К.Маркса о том, что «общество не может ни перескочить через естественные фазы развития,
ни отменить последнее декретами», и настойчиво, без учета общего состояния
экономического и социального развития региона, подготовленности народов внедряло идею
социализма, которая, якобы, в сущности своей была неприемлемой для стран Азии и
Востока. В качестве весомых доводов они приводят мысль о невозможности соединения
элементов феодализма и социалистического уклада жизни. В итоге в республике были
сформированы условия для теневых отношений как между людьми, производствами, так и
Ташкента с Москвой.
Другие, хотя и признают негативные последствия некапиталистического пути
развития, все же придерживаются мнения, что в основе эта концепция была направлена не
на перепрыгивание, а на ускорение процессов демократических преобразований и
постепенное выравнивание условий и стартовых возможностей ранее отсталых регионов с
передовыми, индустриально развитыми, что должно обеспечить органическое врастание их
в новую социально-экономическую систему. Поэтому, на их взгляд, оценка некапразвития
оппонентами не может служить дискредитацией самой идеи, так как причины сегодняшнего
состояния Узбекистана следует искать не в ее содержании, а путях, способах и методах
реализации этой идеи в конкретно-исторических условиях той действительности. В итоге
новые национально-государственные образования в Средней Азии встали на путь не
перерастания, а форсированной ломки прежних структур и отношений, с одной стороны, и
сдерживания и, в конечном счете, свертывания демократических реформ, с другой.
Навязанный жесткой централизованной административно-командной системой путь
сохранения региона в качестве сырьевой базы для наращивания индустриальной мощи
европейской части страны привел к деформациям в культурно-духовной жизни народов и
гипертрофированной экономике. Нельзя сбрасывать и тот факт, что местное руководство не
проявило настойчивости в соблюдении принципов некапиталистического пути развития и в
полной мере не воспользовалось предоставленной историей возможностью для вывода
своих народов из феодального застоя и отсталости на уровень цивилизованных наций.
Характеризуя социальную структуру дореволюционного Туркестана, руководитель
партии большевиков и советского государства В.И.Ленин подчеркивал, что «большинство
народов Востока являются типичными представителями трудовой массы - не рабочими,
прошедшими школу капиталистических фабрик и заводов, а типичными представителями
трудящихся эксплуатируемой массы крестьян, которые страдают от средневекового гнета»,
что «важнейшей характерной чертой этих стран является то, что в них господствуют еще
капиталистические отношения... В этих странах почти нет промышленности». Такая оценка
социальной структуры может быть верна в том случае, если не брать в расчет то
обстоятельство и реальность, что на территории дореволюционной Средней Азии
функционировало 50 тыс. Ремесленно-кустарных мастерских, в которых индустриальным
трудом было занято около 110 тысяч человек, девять десятых из которых составляли
представители местных национальностей. Если не учитывать того, что в 1915 году в
Ташкенте насчитывалось 111 заводов, Андижане - 62, Самарканде - 52, Коканде - 49,
Намангане - 44, Маргилане - 9 и т.д. Согласно данным статистики, в 1908 году в
56
Туркестанском крае имелось 34 тыс. Рабочих, из которых 70% были лица местной
национальности, в том числе 60,7% узбеков, 5,5% - таджиков, 4,5% - казахов и киргизов.
Иначе говоря, уже в те годы народы данного региона были привержены индустриальному
труду и их тяга усиливалась под влиянием структурных изменений в экономике. Этому
способствовал и высокий уровень урбанизации региона: здесь в 1913 году удельный вес
городского населения составлял 24,5% против 18% в России.
Сущность некапиталистического пути развития - в условиях этих процессов и
создания для народов Средней Азии более благоприятных возможностей реализовать свой
творческий трудоресурсный потенциал и сформировать новую экономическую структуру.
Индустриализация, основанная на многоукладности экономики, предполагала плюрализм и
равноправие государственных предприятий в тяжелой и легкой промышленности, частного
кустарно-ремесленного производства, промысловой кооперации, смешанных предприятий
на государственных и иностранных конценсиях и инвестициях. В годы первой пятилетки,
например, приоритетность в объеме продукции и численности занятости имела кустарная
промышленность, которая в 1925-29 гг. по темпам своего развития в 5 раз опережала
государственную промышленность. Однако, уже к 1932 году соотношение ремесленного и
фабричного производства в общем объеме промышленной продукции резко изменилось: на
первые приходилось лишь 6,5%, а на вторых 65,9%. Крупные же предприятия
государственной собственности оставались на вторых позициях, но к середине 1930-х годов
стали вытеснять частный сектор. Только за 1928-1935 гг. в республике было введено 50
новых промышленных предприятий с числом рабочих 20,9 тыс. человек. Благодаря этому за
этот период число рабочих и служащих возросло в 2,5 раза, в том числе в крупной
промышленности - в 3,5 раза. Удельный вес национальных кадров в промышленности
достиг 51,4%, нефтяной - 57,8%, текстильной - 65%, шелкомотальной - 64,6%. За эти годы в
республике было подготовлено 200,9 тыс. рабочих коренных национальностей, в силу чего
удельный вес квалифицированных рабочих из числа местного населения вырос с 9,3 до
33,7%. Именно этот период можно считать ренесансом в формировании и развитии
национальных кадров и формирования индустриальной базы республики.
Однако, первые успешные результаты некапразвития и дальнейший процесс
возрождения среднеазиатских народов был прерван идеей хлопковой независимости
страны, а вместе с тем и политическим курсом на превращение региона в сырьевую базу с
однобокой экономикой. Достаточно отметить, что к концу 1930-х годов в общем объеме
промышленной продукции Узбекистана доля хлопкоочистительной отрасли составил 64%,
пищевой - 23%. Увлечение созданием индустриальных гигантов не приблизило, а наоборот,
отдаляло лиц местной национальности от тяжелой промышленности. Иначе говоря, бурное
развитие нетрадиционных, генетически не связанных с бытом и традициями коренного
населения производства явилось одной из серьезных причин медленного роста
индустриальных кадров из представителей коренной национальности при одновременно
прогрессирующем росте безработицы, особенно в сельских районах. Одновременно это
вело к появлению «черных» рынков ресурсов, продуктов, труда и капитала. Создавались
неучтенные мастерские и лавки, ресурсы которым поставлялись по нелегальным каналам из
госсектора. Так, вместе с криминальными группами, занимающихся уголовным промыслом
(бандитизм, грабежи, воровство), появлялись и чиновники, и управленцы, те, кто имел
доступ к материально-техническими ресурсами, производству, поставкам, и именно они (или
с их помощью) совершали хищения, переучет экономических активов с корыстными целями.
В итоге часть продуктов перемещалось на «черные» рынки, пополняя частные запасы и
резервы.
Одновременно протекающий процесс принудительной «коллективизацией»
ремесленно-кустарной промышленности, огосударствления промкооперации вызвали
массовый выход из них значительной части в индустриальных видах труда. Только за 1933
год численность работающих в промкооперациях уменьшилось вдвое. Экономически и
структурно трудовые ресурсы коренного населения отчуждались от индустрии и были
вынуждены поляризоваться в сельскохозяйственных сырьевых отраслях общественного
производства, что в конечном счете, отдаляло их от идеи собственного национального
возрождения, выравнивания уровня культурно-технического развития с другими народами.
Достаточно указать, что в 1926 году на 1000 человек населения в СССР приходилось 16,1
рабочих, в то время как в Узбекистане, Таджикистане, Туркменистане - 2,4, а соотношение
57
производства промышленной продукции на душу населения между старыми
индустриальными окраинами составляло 1 к 38.
В последующих этапах тенденция отставания не только закреплялась политическими
и экономическими методами, но и в качестве ведущих на протяжении десятилетий
определяли характер индустриального региона, участия коренного населения в
формировании индустриальных кадров. По мнению экспертов, сущность этой политики
заключалась в следующем:
Во-первых, систематически наращивалась монополия государства в структуре
промышленности. В нем увеличивалась доля предприятий союзного и союзно-
республиканского подчинения - 74,6% и 92% соответственно. Имея такие экономические
рычаги, союзный Центр, по сути дела, определял содержание и вид производимой
продукции, размещение производительных сил, структурную политику, ставил в зависимость
эконому республики от своих амбиций и диктата, навязывал свою систему комплектования
трудовых коллективов, подготовку кадров, стимулировал миграционные процессы.
Во-вторых, Центр приводил в действие механизмы, сохраняющие место
национальных республик в общественном разделении труда, однообразную специализацию,
неравномерность и непропорциональность соотношения отраслевой структуры. Так, в
Узбекистане на конец 1980-х годов доля машиностроения в общем объеме промышленной
продукции составлял лишь 16%, перерабатывающих отраслей - 13,8%, легкой
промышленности - 37%. Производство товаров народного потребления на душу населения
не превышала 40% от среднесоюзного уровня. В целом, здесь свыше 60% общего объема
промышленной продукции приходилось на долю нетрудоемких производств, выпускающих
сырье и полуфабрикаты. Естественно, нехватка продуктов и товаров первой необходимости
и ежедневного спроса создавала «благоприятные» условия для тех, кто мог их
предоставлять – нелегальные производители, а также те, кто имел доступ к союзному
распределению товарно-матероиальных ресурсов и мог перенаправлять их в республику со
своими «наценками».
В-третьих, стимулировалась диспропорция индустриального развития районов во
внутрирегиональном аспекте. Так, волюнтаристский подход в планировании размещения
производительных сил привел к тому, что здесь на 5% территории было размещено 65%
всего промышленного потенциала Узбекистана, из которых на долю Ташкента и Ташкентской
области приходилось более 50%. Необъективное перераспределение ресурсов вело к
искажению экономических отношений, и как реакция – нелегальные контакты и связи
поставщиков и потребителей продукции, возникновение дефициата и спекуляции.
В-четвертых, сдерживались процессы развития национально-традиционных отраслей
промышленного производства, индустриальных кооперативных предприятий и кустарно-
ремесленных цехов и артелей. Так, по данным на 1989 год производством товаров
народного потребления в республике было занято в кооперативах 24,8 тыс. человек, а в
кустарном производстве - 15 тыс., что составляло лишь 0,52% от общей численности
занятых в народном хозяйстве. Негибкость сферы услуг вело к тому. Что эти услуги
поставлялись неофициально нелегальными предприятиями и бизнесменами.
В-пятых, Центр пытался и в дальнейшем сохранять в структуре общественного
производства села аграрный облик, сосредоточить трудоресурсный потенциал в сельском
хозяйстве. Например, если в 1970 году на сельскую местность Узбекистана приходилось
12,2% всего промышленно-производственного персонала республики, то в 1987 году этот
показатель снизился до 11,4%. Это вело к тому, что избыток рабочей силы начинал
нелегальную миграцию, уходил в «тень».
В итоге такая деформированная пролитика способствовала тому, что компенсатором
вытекающих выше проблем служила теневая деятельность и коррупция. Именно она
сформировала специфику отношений между союзным Центром и Ташкентом, в частности, в
перераспределении ресурсов и хищениях, которые наиболее ярко проявились в «хлопковом
деле» 1980-х годов. Нужно сказать, что это было пиком социалистической теневой
деятельности.
Некапиталистический путь Узбекистана имел еще одно негативное последствие –
узбеки так и не сформировались в единую нацию, и межплеменные отношения переросли в
территориальные отличия, на которых были основаны кланы. Кланы стали управлять
территориями и влиять на политические процессы здесь. Кроме того, они подтянули под
58
себя экономические ресурсы регионов и уже могли говорить на равных с Ташкентом. Это
осознавала совпартийная структура и проводила политику с учетом интересов этих
социальных сегментов. Эксперт Зураб Тодуа писал: «Кланы в Узбекистане сформировались
на основе территориальной общности происхождения предположительно в конце XIX -
начале XX веков. Узбеки давно перешли к оседлости, поэтому знание о том, кто из какого
рода и племени произошел, здесь утратило свое значение и актуальность.
Клановость не довлеет над обществом. Связи и конфликты внутри клана или между
кланами непосредственно затрагивают определенный слой людей, располагающих доступом
к власти, материальным ценностям и собственности. Остальная масса населения
вовлекается в клановые отношения вольно или невольно по мере необходимости.
Принадлежность к клану позволяет расчитывать на продвижение по службе получение
каких-либо благ, улучшение материального положения, решение собственных жизненных и
бытовых проблем. Ядро клана в городе составляет группа родственников по крови и браку,
однокашников и личных друзей лидера, независимо от их родоплеменной принадлежности,
а временами и национальности, объединенных продолжительной совместной
деятельностью в определенном регионе (области)»106.
Нужно признать и то, что об этом писал и И.Каримов в книге, когда пытался указать на
наличие угрозы своей власти: «Формирование кланово-земляческих групп в
государственных структурах происходит на основе этнического признака. Цель клана -
максимальное продвижение своих членов по ступеням государственной иерархии.
Отличительный признак клана - единство места рождения его членов. Важно иметь в виду:
не общность занятий, не духовные интересы, мировоззрение, а именно место рождения.
Региональное самосознание, другими словами, самовосприятие людей только через то
место, где они родились и выросли, по сути и есть этносоциальная база для местничества и
клановости. Очевидно, сегодня сохраняются достаточно веские основания утверждать, что
кое-где в Центральной Азии еще наблюдается опережение регионального самосознания над
национальным.
Следует отметить, что такая ситуация во многом характерна для народов, которые
переживают процесс этнической консолидации в ходе формирования сущностных признаков
и черт высшей формы этнической общности - нации. Анализ этносоциальной ситуации в
некоторых странах показывает, что и сегодня существует пестрая картина в этническом
отношении, когда внутри одного народа выделяются отдельные группы, различающиеся не
только по диалектам, но и по признакам экономической организации общества и культуры.
Следовательно, сохраняются объективные условия для проявления местничества и
клановости.
Центральная Азия в историческом плане не имела традиций государственного
строительства по национальному признаку. Все существовавшие здесь до российской
колонизации государства образовывались в основном по династическому или по
территориальному (Бухарское, Кокандское, Хивинское ханства) принципам. Характерно, что
ко времени образования последних на месте некогда существовавших централизованных
государств и империи на этой территории жили многочисленные оседлые и кочевые
племена. Разобщенность одного народа, разделение его между различными ханствами и
происходившие разорительные войны укрепляли и сохраняли на долгие времена, вплоть до
советского периода, феодальную раздробленность.
Установление в регионе Советской власти с ее стремлением к
«интернационализации» и нивелировке любых национальных особенностей привело к тому,
что дифференциация не только между этническими общностями, и даже внутри одного
народа на различные группы, не исчезла, а получила стимул для новых проявлений.
Стремление избавиться от такого порочного наследия ложится в основу одной из главных
стратегических задач нашего государства. С обретением независимости появились и
окрепли необходимые для этого предпосылки. Вот почему на самом высоком политическом
уровне приходится указывать на необходимость активного пресечения фактов местничества,
групповщины, мешающих нашему общему делу, и подчеркивать, что в мире одна узбекская
нация, нет национальных различий между хорезмийцем, ферганцем, сурхандарьинцем - все
они узбеки.
106
Тодуа З. Кланы в Узбекистане и их влияние на современную жизнь страны.
http://www.eurasia.org.ru/archive/archives/july/m4.htm.
59
Самое опасное заблуждение состоит в возведении в абсолют тех или иных
территориальных отличий. Не региональное самосознание должно определять
национальную самоидентификацию индивида: человек должен чувствовать себя прежде
всего гражданином Узбекистана, а затем уже хорезмийцем, самаркандцем или жителем
Ферганской долины. Это ничуть не умаляет ценности и значимости «малой родины» каждого
из нас, той местности, края, где человек родился и вырос, самобытности ее жизненного
уклада и системы ценностей. Однако следует помнить, что гипертрофированный локальный
патриотизм, его агрессивная наступательность препятствуют консолидации нации,
неизбежно ведут к внутреннему сепаратизму и культурной изоляции, порождают ряд других
угроз стабильности и безопасности государства и общества»107.
Можно сказать, что теория некапиталистического пути развития получила следующие
результаты:
- Узбекистан стал регионом с сырьевым уклоном, здесь доминировали добывающие
отрасли промышленности и производилось сырье для индустрии европейской части СССР;
- выдавлены были коллективные и частные формы хозяйствования, вместо этого
насаэждена государственная форма собственности с монополией на производимую
продукцию;
- происходили дипропорциональные обмены Узбекистана с другими республиками;
- узбекская нация так и не была сформирована, региональные черты стерты, что
привело к клановым отличиям;
- сохранились патриархальные отношения, тормозящие общественное развитие, к
которым добавилось также двуличие политики и демагогия Центра, что мешало людям
осознавать значимость демократических прав и свобод;
- насажденная коммунистическая идеология вытравила из сознания народа
национальные особенности, ментальность, традиции, религию, взамен насадив
придуманные и возведенные в абсолют чуждые идеи и установки.
Таким образом, кланы советского периода стали отличительной и значимой чертой
узбекской теневой экономики и коррупции. В 1970-х годах происходила новая тенденция –
слияния интересов кланов, сепаратистов и мафии с последующей интеграцией в
правительственные структуры, и уже с государственными активами и ресурсами
добывающим нелегальную ренту.
Второй фактор - самый основной ИСКАЖЕНИЕ ОТНОШЕНИЙ ФОРМ
СОБСТВЕННОСТИ. Так, эксперты Никифоров, Кузнецова, Фельзенбаум доказывали, что
базой для расширения теневой экономики послужили постоянное усиление
огосударствления, унифицированности, негибкости системы экономических отношений, все
больший отрыв их от потребностей и интересов человека. Сложившаяся и
культивировавшаяся система производственных отношений не могла обеспечить ни
эффективного развития экономики, ни реализации и наращивания интеллектуального
потенциала общества, ни социальной справедливости и защищенности человека,
экономической свободы личности, ни реализации национальных интересов и подлинной
межнациональной интеграции, ни политической демократии. «Эта отчужденность экономики
от человека лишила общество источников его внутреннего развития, самодвижения, привела
к экономическому, социальному и духовно-нравственному тупику»108.
Данные эксперты считали, что «есть две силы, которые создали такое единообразие
общественных отношений, - это жесткая административная централизация и тотальное
огосударствление. Оба эти явления неотделимы друг от друга и неосуществимы друг без
друга. Оба они убийственно опасны для общества. И та единственная форма собственности,
которая культивировалась и насаждалась, - государственная собственность, является
воплощением и реализацией взаимодействия указанных сил»109.
К такому же выводу приходит и эксперт К.Улыбин: «Отечественная теневая экономика
порождена в первую очередь устройством нашего общества и его хозяйства,
административным, бюрократическим, а также централистскими устоями жизни... Корни
107
Каримов И.А. Узбекистан на пороге XXI века: угрозы безопасности, условия и гарантии прогресса.
http://2004.press-service.uz/rus/knigi/9tom/6tom_5_5.htm.
108
Никифоров Л., Кузнецова Т., Фельзенбаум В. Теневая экономика: основы возникновения, эволюции и
ослабления/ Вопросы экономики, 1991, N 1, с. 101.
109
Там же, с.101-102.
60
нашей теневой экономики берут свое начало и в административно-приказной, директивно-
разверсточной системе хозяйствования»110. Следует в этом контексте рассмотреть, как же
происходил процесс отчуждения работника от средств производства, что считалось
невозможным в СССР? Прежде чем ответить на этот сложный вопрос, необходимо
рассмотреть некоторые положения экономической теории. Как известно, работники
государственных предприятий, не являясь юридическими собственниками средств
производства или готовой продукции, могут воспользоваться фактом временного
распоряжения чужими средствами производства и продукцией, чтобы располагать ими как
своей собственностью и применять их ради собственного обогащения - индивидуального или
коллективного. Всякий, кто практически контролирует использование ресурсов,
принадлежащих другим (в данном случае - государству), имеет возможность использовать их
в личных целях (либо сам, либо вместе с другими), если юридический собственник не
осуществляет достаточного и эффективного контроля. Следовательно, как замечает
С.Меньшиков, «сама возможность возникновения теневой экономики заключена в
отчуждении государственных средств производства и в командной системе управления,
делающей невозможным адекватный контроль»111.
В работах экспертов Антонян, Джекебаева отмечалось, что в основе криминально-
экономических проявлений лежат социально-психологические мотивации, отчуждение
индивида от общества и его социальных ценностей. Истоки этих отчуждений уходят в сферу
материального производства112. Длительное время советские философы и экономисты
утверждали, что отчуждение обусловлено исключительно господством частной
собственности и присуще лишь буржуазному обществу. При социализме же, считали многие,
с уничтожением частной собственности исчезнет и отчуждение. Между тем Карл Маркс
предупреждал, что «снятие самоотчуждения проходит тот же путь, что и самоотчуждение» 113.
Поэтому с позиции сегодняшнего дня можно сказать, нельзя было рассчитывать, что
одновременно с обобществлением средств производства было бы снято отчуждение от них
человека.
Согласно существовавшим догмам, социалистическая собственность, как
экономическая категория, выражает отношения между членами общества по совместному
присвоению ими материальных условий общественного производства. Сущность ее состоит
в том, что все члены общества должны находиться в равном положении по отношению к
средствам производства и создаваемому с их помощью общественному продукту. Отсюда
даже чисто теоретически, не учитывая тех деформаций, которым за предшествующие годы
были подвергнуты отношения социалистической собственности, необходимо признать, что
она, безусловно, как и любая другая форма присвоения, содержит элементы отчуждения,
ибо присвоение и отчуждение составляют парные категории, и одно не может существовать
без другого114. Это приводит к тому, что между общенародным присвоением и владением
отдельных подразделений общественного производства возникают противоречия
экономических интересов.
На индивидуальном уровне это проявляется в том, что человек одновременно
выступает как собственник и как несобственник средств и продуктов производства 115. Как
собственник он стремится к рациональному использованию средств производства,
приумножению народного богатства, как несобственник он может безразлично относиться к
социалистическому имуществу, и в этих условиях, естественно, возможны попытки
использования его в узко эгоистичных, корыстных целях. Решающее значение для выбора
варианта поведения имеет степень осознания субъектом своего положения хозяина
социалистической собственности. Объяснять отсутствие или извращение такого осознания
пережитками прошлого или отставанием сознания от бытия, с точки зрения современной

110
Теневая экономика, с. 24-25.
111
Меньшиков С. Указ. соч., с. 30.
112
Рогов И.И. Антиподы (правовые аспекты борьбы с негативными явлениями). Алма-Ата. Казахстан. 1989, с.
99.
113
Маркс К., Энгельс Ф. Соч., 2-е изд., т.42, с. 113.
114
Колесов Н.Д., Щербина В.Ф. Разрешение экономических противоречий социализма. Москва, Экономика,
1988, с. 133-134.
115
Панорама экономической перестройки/ Абалкин Л.И., Марченко В.М., Карпухин Д.Н., Латышева Г.И. и др.,
Москва, Экономика, 1989, с. 66.
61
политэкономии, нельзя. Осознание себя собственником возможно лишь в том случае, когда
человек не только считает себя сохозяином социалистической собственности, но и в
действительности находит этому подтверждение. Между тем, в период строительства и
реформирования социализма этого не было. Излишняя политизация и - самое главное -
огосударствление средств производства значительно изменили роль государства в
экономической жизни общества. Государство из «ночного сторожа», присматривающего за
тем, чтобы никто и ничто не нарушало естественного функционирования господствующих
социально-экономических отношений, каковым оно было при капитализме, превратилось, по
мнению экспертов Михаила Асташкина, Виктора Черковеца, Юрия Чунькова, в «главный
хозяйствующий субъект в обществе». Иными словами, государство в сфере экономики стало
выполнять не свойственные ему базисные функции, что, по выражению Леонида Абалкина,
Андрея Румянцева и др., еще в большей степени углубило отчуждение трудящихся от
собственности»116.
Между тем, постепенно функция распоряжения социалистической собственностью
оторвалось от функции владения ею, произошло противопоставление и субьектов,
являющихся носителями этих функций. Если на уровне всего общества субьектом владения
средств производства декларировался Конституцией СССР советский народ, а на уровне
предприятий - их трудовые коллективы, то субьектами распоряжения выступили,
соответственно, управленческий аппарат центральных органов государственной власти,
министерств и ведомств, администрация предприятия. А это ничто иное, как «подмена»
собственника. Рассматривая социалистическое имущество как чужое не только для него
лично, но и всего коллектива, человек при наличии благоприятных ситуаций легко может
встать на преступный путь. Криминогенность разрыва в отношениях распоряжения и
владения собственностью усиливается еще и тем, как это не парадоксально, что
управленческий аппарат, узурпировав функцию распоряжения средствами и продуктами
производства, фактически не стал их собственником, ибо в противном случае от него можно
было ожидать бережного, хозяйского отношения к «своему» имуществу. Однако этого не
наблюдалось, социалистическое имущество осталось для него чужим, хотя и находящимся в
его власти. Иными словами, в своем существовавшем виде социалистическая
собственность имела «ничейные» свойства.
Это, естественно, не могло не сказаться на поведении как рядовых работников, так и
должностных лиц. И именно «ничейность» социалистической собственности лежала в
основе мотивации хищений государственного и общественного имущества, а также
проявлений преступной бесхозяйственности. Какие исторические моменты перехода к
подобным отношениям собственности сложились в Узбекистане?
Это возможно отследить по тому, как создавалась государственная монополия путем
увеличения своей доли в структуре экономики. Данное явление происходило на базе
огосударствления иных форм хозяйствования и собственности. После свертывания НЭПа в
конце 1920-х годов, властвующая партия взяла курс на создание общенародных форм
собственности, чего и добилась уже к середине 1980-х годов. Так, если в 1928 году
государственная фабрично-заводская промышленность выпускала 31,6% общей продукции
индустриального производства, то в 1937 г. этот показатель достиг 62,8%117. В дальнейшем
процесс государственной монополизации промышленности усиливался. В 1940 году доля
государственной собственности в этой сфере возросла до 81,0%, а к 1950 году превысила
93,4%118. В свою очередь теряли свои позиции кооперативный и частно-индивидуальный
сектора экономики. В свою очередь теряли свои позиции кооперативный и частно-
индивидуальный сектора экономики, что сужало пространство для инициативы, мотивации
труда, вело к потере интереса к конечному результату. В итоге страдало качество, рынок
заполнялся некачественными и малоассртиментными товарами.
Госсектор стал самым мощным и весомым в социалистическом хозяйстве, и об этом
можно судить хотя бы по производственным основным фондам, находящихся в
распоряжении государства. Для Узбекистана это имело печальные последствия: здесь
удельный вес государственной собственности в экономической структуре составлял в 1985
году 87,6%, а к 1990 году, благодаря политики приватизации и разгосударствления, а также
116
Там же, с. 72.
117
Арифханова З.Х., Чеботарева В.Г. Решение национального вопроса в Узбекистана. Ташкент, Фан, 1979, с. 21.
118
Народное хозяйство Узбекской ССР. Госстатиздат, Узбекское отделение, 1957, с. 21.
62
создания многоукладной экономики, снизился до 86,5% 119. Может быть это незначительно, но
главное, данный процесс позволил в какой-то степени уменьшить сферу воздействия
теневого сектора в государственных структурах, а значит, на всю экономику в целом.
Кроме того, деформации экономические отношения подверглись и в результате
монополизации Центром, союзными министерствами и ведомствами природного,
материально-технического и трудоресурсного потенциала республики. В 1988 году в
Узбекистане только 8% общего обьема промышленной продукции находилось в
распоряжении республики. Одновременно Центр сосредотачивал в своих руках всю
производственную деятельность региона: так, если в 1985 году удельный вес продукции,
выпущенной в Узбекистане на предприятиях союзного подчинения, составлял 30%, а
союзно-республиканского – 62%, то в 1989 году эти показатели составили 38% и 54% 120
(2.22). Более того, Центр практически присваивал в своем подчинении производство готовой,
конечной промышленной продукции, оставляя общественному сектору материального
производства лишь переработку сырья и выпуск полуфабрикатов. Например, в 1989 году
промышленность Узбекистана использовала для производства готовых изделий только 12%
собственного хлопка-волокна, 23% - кенафа-волокна и 7% волокна-нитрон121.
Если рассматривать распределение прибыли по подчиненности предприятий и
хозяйственных организаций, расположенных на территории Узбекистана, то можно заметить,
что в 1980 году из 3,03 млрд. рублей на предприятия союзного подчинения приходилось 1,12
млрд. или 36,9%, а в 1990 году – соответственно, 7,77 млрд., 1,95 млрд. или 25,1%. В то же
время по промышленности расклад имелся таков: в 1980 году из 1,41 млрд. на союзные
предприятия приходилось 0,749 млрд. или 52,8%, а в 1990 году – 2,55 млрд., 1,04 млрд. или
40,7%. Это можно было объяснить как следствие политики регионального хозрасчета, так и
усилением права республики на свои ресурсы.
Экспертами было и выявлено четыре этапа деформации социалистической
собственности:
Этап первый проявился в 1930-е годы, когда произошел переход с рыночных
методов управления экономики на административно-командный. В это время произошел
реальный отрыв чисто формальных исполнителей народной воли от наделившей их
полномочиями основной массы населения. Здесь процесс саморазвития неформальной
структуры мало связан с непосредственным изъятием из национального богатства ее какой-
то части для формирования "плутократической" собственности. Как показывает история, на
этапе становления, укрепления и предельного господства эта элитарная прослойка
управленцев не нуждалась в подкреплении своего господства прямыми изъятиями из
национального богатства для личного обогащения. Ведь абсолютная власть данной
бюрократии достигает того апогея, когда нет необходимости укреплять себя чисто
экономически, ибо наличие «ничейной» собственности делает ее итак сильным, а процесс
собственного накопления пока еще является второстепенным.
Этап второй характеризовался разложением внутри самого бюрократического
аппарата при одновременном росте бесконтрольных явлений в обществе. Здесь происходит
процесс сверхцентрализации и монополизации экономики, а значит усиления позиций
лжесобственника - бюрократии, с одной стороны, и ростом стихийной экономической
активности, порождающая типичные для любого рыночного механизма отношения, с другой.
Как отметил эксперт Бунич, «возникают такие деформации, как «ведомственная
собственность», местничество, их переплетение и развитие. Возникают конфликты между
группировками»122. Некоторые теоретики отмечают появление неформальных структур,
образованных взаимодействием ведомственных, местных, групповых, классовых, родовых,
личных интересов, их соединение, при этом они никак не связаны с народнохозяйственными
проблемами. По нашему мнению, разложение бюрократического аппарата происходил по
территориально-клановому признаку, который проявился в 50-х годах после смерти Сталина.
Именно в этот период проявились тенденции к множественности власти на уровне
министерств, регионов и распада единой исполнительной власти. В сложившихся
политических условиях эти регионально-клановые центры нуждались в своем
119
Народное хозяйство Узбекской СССР в 1990 году. Госкомстат Узбекской ССР, Ташкент, 1991, с. 45.
120
Финансы Узбекистана (1991). Ташкент. Госкомпрогнозстат РУз, 1992, с. 16.
121
Правда Востока, 1990, 29 марта, с. 2.
122
Теневая экономика, с. 56.
63
экономическом укреплении и поэтому используя свою бесконтрольную власть по своему
усмотрению перераспределяли совокупно общественный продукт, причем основная масса
шла на личное удовлетворение, а также все чаще обращались к нелегальному и
криминальному бизнесу. Так начался процесс коррупции в высших эшелонах власти.
Третий этап проявился в середине 1960-х - начале 1970-х годов, когда произошла
новая качественная деформация отношений собственности. Кроме непосредственных самих
распорядителей госсобственности, возникли подпольные миллионеры, дельцы теневой
экономики. И этот этап был ознаменован сначала теневым наступлением бюрократического
класса, а затем открытым, более наглым и опасным. Между мафиями началась борьба за
передел сферы влияния: как внутри страны и регионов, так и отраслей.
Четвертый этап начался в конце 1980-х годов с переходом на рыночные отношения.
Процесс приватизации и разгосударствления, теоретически, должен был ослабить позиции
тенекратов, однако это не совсем верно. Дело в том, что, обладая значительным капиталом,
теневая экономика уже открыто и явно выкупала у государства в частную собственность
значительную часть имущества и часто это делала на более привилегированных и
благоприятных условиях. По некоторым оценкам: только в России 60% приватизируемого
жилья и 50% промышленных предприятий среднего уровня попали в распоряжение
криминальных структур.
Наличие гигантской монополии госсектора в экономике СССР определило еще один
фактор функционирования теневой экономики - это наличие социального слоя бюрократии,
особенно той части, которая срослась с криминогенными элементами, превратившись, таким
образом, в тенекратию.
Исходя из этого, третьим фактором стало ПОЯВЛЕНИЕ ОСОБОГО СЛОЯ В
СИСТЕМЕ ГОСУДАРСТВЕННОГО УПРАВЛЕНИЯ, КОНТРОЛИРОВАВШЕГО
СОБСТВЕННОСТЬ, - СОВПАРТОКРАТИИ, в которой были заложены изначально условия
для коррумпированности. Эксперт С.Меньшиков считал, что в течение 70-ти лет в СССР
появился новый, неучтенный и отчасти эксплуататорский класс 123. Исходя из ленинской
формулировки классовых образований он доказывал ее существование следующим
образом124:
- особое, фактически господствующее положение в системе общественного
производства (бюрократы имели особый статус, поскольку концентрировали в своих руках
государственную власть, принимали планы развития, распределяли национальные
ресурсы);
- фактическое распоряжение средствами производства (бюрократы проводили все
хозяйственные операции и устанавливали задания предприятиям, и давали обоснования
своим действиям, исходя из политической, а не экономической целесообразности, и в связи
с этим, не несли ответственности за неудачи и ошибки. Практически именно бюрократы
могли бесконтрольно оперировать производственными мощностями страны);
- способность присваивать заметную часть продукции и доходов общества (поскольку
бюрократы планировали все ресурсные и товарные потоки, то только они распределяли их
так, как считали необходимыми, естественно, не могли не злоупотреблять этим);
- превосходство по уровню легальных и тем более фактических доходов, а также
личному достоянию сравнительно с подавляющей частью трудового населения (бюрократы
устанавливали для себя более высокие уровни оплаты труда, открывали
специализированные и ведомственные магазины, в которых могли отоваривать денежную
массу);
- определенная обособленность от большинства народа в социальном отношении
вследствие пользования значительными льготами и привилегиями (бюрократы имели более

123
В.Ленин отмечал: «Классами называются большие группы людей, различающиеся по их месту в
исторически определенной системе общественного производства, по их отношению (большей частью
закрепленному и оформленному в законах) к средствам производства, по их роли в общественной организации
труда, а следовательно, по способам получения и размерам той доли общественного богатства, которой они
располагают. Классы, это такие группы людей, из которых одна может присваивать труд другого, благодаря
различию их места в определенном укладе общественного хозяйства (Ленин В.И. П.с.с., т. 39, с. 15).
124
Меньшиков С. Советская экономика: катастрофа или катарсис? Москва, Интер-версо, 1990, с. 114-115.
64
комфортабельное жилье, обслуживание, право на приобретение дачи и автомобилей,
путевки на курорты и за границу, доступ к дефицитным товарам).
Следует заметить, что с мнением С.Меньшикова был согласен и другой эксперт
Виктор Гойло., который считал, что бюрократии присущи все классобразующие признаки 125.
Они утверждали, что сложность заключается в разграничении управленцев на бюрократов и
специалистов, чей труд действительно приносит пользу. К бюрократам, несомненно
относятся те, чья деятельность является излишней с точки зрения оптимальной организации
и управления производством. Исходя из этого, определялись признаки бюрократии:
1. Численность класса бюрократии. Значительная часть создана правительством
для управления гигантским объемом государственной формы собственности, поэтому их
функции размыты, ответственность незначительна, однако созданная ими система весьма
громозка, неповоротлива, негибка, не отвечает требованиям оптимального и эффективного
регулирования. но при переходе Как писал С.Меньшиков, «можно лишь приблизительно
определить число бюрократов - излишних управленцев, которые станут ненужными, если
нетоварная система распределения продукции полностью будет заменена рыночной,
ликвидируется верхний управленческий аппарат». По его мнению, это составит 1/2
существовавшего управления в СССР в середине-конце 1980-х годов.
2. Специфичность класса бюрократии места в исторически определенной
системе общественного производства. Бюрократия представляет собой «иллюзию
государства» или «государственный формализм». Тут удачны мысли Карла Маркса:
«Бюрократия считает саму себя конечной целью государства. Так как бюрократия делает
свои «формальные» цели своим содержанием, то она всюду вступает в конфликт с
«реальными» целями. Она поэтому вынуждена выдавать формальное за содержание, а
содержание - за нечто формальное. Государственные задачи превращаются в канцелярские
задачи, или канцелярские задачи - в государственные»126.
3. Отношение класса бюрократов к средствам производства. Никакой другой
класс или слой советского общества реально не обладал правами реально распоряжаться
общественной собственностью, как бюрократы, и только этот класс способен был
использовать государство для личных, корыстных целей.
4. Роль класса бюрократов в общественной организации труда, а следовательно,
и доля общественного богатства, которой класс располагал. В силу присвоенных прерогатив
и полученных от государства полномочий, бюрократия заняла главенствующее положение в
общественной организации труда. Командно-административные методы руководства,
«закрытость» (секретность) и прочие подобные действия предоставили бюрократии мощные
инструменты, чтобы закрепить за собой способы получения и обьемы незаработанных
долей общественного продукта и народного богатства, при этом их труд не оценивался через
конечные экономические результаты. «По сути, бюрократический механизм распределения -
это определенная форма эксплуатации чужого труда, присвоения немалой части
необходимого и прибавочного продукта общества»127.
Естественно, обладая такими возможностями бюрократия легко вплеталась с
криминальными структурами и через нее могла легализовывать капиталы, распределять
ресурсы в интересах кланов, мафиозных структур. В итоге она легко трансформировалась в
коррумпированную часть управленцев. Эксперт С.Меньшиков назвал ее тенекратией, и по
его оценкам она в СССР составляла 100-500 тыс. человек при наличии 18 млн. армии
управленцев в 1988 году128. В Узбекистане в 1985 году из 6619,1 тыс. занятых в народном
хозяйстве граждан приходилось 102,7 тыс. работников аппарата органов государственного и
хозяйственного управления, кооперативных и общественных организаций, или 155
чиновников на 10 тыс. занятых. К 1990 году эти показатели составили 7944,9 тыс., 78,7 тыс. и
99 на 10 тыс., то есть произошло снижени числа управленцев на 56,5%. Между тем, росла
численность занятых в законодательных и судебных органах власти (см. таблицу № 1.9).

Таблица № 1.9. Численность работников аппарата органов управления, тыс. человек129


125
Гойло В. О социальной сущности бюрократии/ Вопросы экономики, 1989, N 12, с. 24.
126
Маркс К., Энгельс Ф. Соч., т. 1, с. 271-272.
127
Гойло В. О социальной сущности бюрократии/ Вопросы экономики, 1989, N 12, с. 101.
128
Теневая экономика. Москва, Экономика, 1991, с. 99-103.
129
Народное хозяйство Узбекской ССР в 1990 году. Статсборник. Ташкент, Узбекистан, 1991, с. 25.
65
Показатели 1985 1987 1988 1989 1990
Всего работников аппарата органов 102,7 90,4 83,3 69,0 78,7
государственного и хозяйственного управления,
органов управления кооперативных и
общественных организаций
Аппарат органов управления министерств и 67,3 55,3 49,5 36,2 41,6
ведомств
В том числе:
- союзный (включая союзный аппарат союзно- 0,4 0,5 0,5 0,1 0,1
республиканских министерств и ведомств)
- республиканский (включая республиканский 11,4 10,2 8,7 5,5 6,0
аппарат союзно-республиканских министерств и
ведомств)
- министерств Каракалпакской АССР, областных 17,4 15,3 14,7 11,3 11,3
управлений и отделов (без аппарата исполкомов
Советов народных депутатов)
- районных, городской управлений и отделов (без 22,9 19,3 19,7 17,1 15,6
аппарата исполком Советов народных депутатов)
- органов хозяйственного управления 15,2 10,0 5,9 2,2 8,6
Аппарат Верховного Совета и исполкомов 16,4 16,8 16,5 16,7 20,9
Советов народных депутатов
Судебные и юридические учреждения 3,8 4,1 4,2 4,5 4,6
Аппарат органов управления кооперативных и 15,2 14,2 13,1 11,6 11,6
общественных организаций

Следует отметить и тот факт, что работники государственного управления имели


большую заработную плату, чем производители материальных благ или сотрудники
социальной инфраструктуры. Так, в 1990 году среднемесячная зарплата работника аппарата
государственного и хозяйственного управления составлял 286,3 рублей, тогда как в
промышленности – 232,4, сельском хозяйстве – 230,7, строительстве – 281,7, связи – 200,
торговле и общественном питании – 180, жилищно-коммунальном хозяйстве – 163,3,
здравоохранении, физкультуре и социальном обеспечении – 158,9, народном образовании –
173,5, культуре – 129,7 рублей. Но если в сфере материального производства теневая
экономика проявлялась в виде хищений ресурсов, приписок, неучтенного производства
продукции (почти 90% всех нелегальных операций), а в социальной инфраструктуре –
оказании неофициальных услуг (репетиторство, лечение, взятки), обман (торговля,
общественное питание, бытовые услуги) и хищения (имущество, оборотные средства), то в
сфере управления – взятки (почти 80% всех нелегальных операций). Это позволяло
компенсировать в какой-то части баланс денежных доходов между различными
социальными группами.
Кстати, польский социолог Ян Винецкий называл коррумпированную часть
бюрократии клептократией. По его мнению, 250 тыс. человек в Польше вместе с семьями,
составляющие менее 2% всего населения страны, получают 40-50% наиболее дефицитных
товаров, распределяемых через официальную розничную торговлю. Я.Винецкий предлагал
откупиться от них, согласившись на уплату им приличного фиксированного дохода в обмен
на невмешательство в экономическую и политическую жизнь. Если сделать это, затратив
300-350 млрд. злотых в год, то можно было бы получить прирост реального ВНП в десятки, а
то и сотни раз превышающий эту сумму130.
Как было сказано выше, в узбекской бюрократии были представители кланов,
которые регулировали отношения собственности в своих интересах.
Четвертый фактор – РЕЗКАЯ ПОЛЯРИЗАЦИЯ НАСЕЛЕНИЯ ПО МАТЕРИАЛЬНОМУ
БЛАГОСОСТОЯНИЮ. То есть в результате функционирования административно-командной
системы появились различные возможности доступа к дефицитным ресурсам, и это
предопределило, что граждане страны стали делиться по уровню жизни, появились очень
богатые и очень бедные люди. У 1% населения сконцентрировалось не менее 30%

130
Винецкий Ян. Клептократия Польши/ Экономист, Лондон, 1988, 26 ноября, с. 46.
66
национального дохода СССР. Наличие такого слоя легко отследить по индексу Джини 131,
который демонстрирует усиление социального неравенства. Так, к примеру, этот индекс по
распределению заработков в 1989 году в Узбекистане составлял 0,257, Туркменистане –
0,255, Таджикистане – 0,276, Кыргызстане – 0,260, Казахстане – 0,276, Грузии – 0,301,
Азербайджане – 0,275, Армении – 0,258, Украине – 0,244, России – 0,271, Молдова – 0,250,
Беларуси – 0,234, Латвии – 0,244, Эстонии – 0,253, Литве – 0,260. По рпаспределению
доходов индекс Джини составлял в Узбекистане 0,280, Туркменистане – 0,279, Таджикистане
– 0,281, Кыргызстане – 0,270, Казахстане – 0,281, Грузии – 0,280, Азербайджане – 0,308,
Армении – 0,251, Украине – 0,228, России – 0,265, Молдова – 0,251, Беларуси – 0,229, Литве
– 0,263, Эстонии – 0,280, Латвии – 0,260132.
Индекс Джини показывает ожидаемую разницу в доходах двух людей или
домохозяйств, произвольно выбранных из всего населения. Например, индекс Джини,
равный 0,600, означает, что если средний доход на душу населения составит $1000,
ожидаемая разница в доходах двух произвольно выбранных домохозяйств равна $600 (60%
от среднего дохода $1000). Вначале эти неравенства отражали ситуацию перестроечного
времени, то есть результатов экономических реформ, в ходе которых люди могли
воспользоваться различными возможностями для роста материального благополучия.
Вполне вероятно, что на самом деле этим воспользовались коррумпированные лица,
которые осуществляли т.н. «захват государства» - они влияли на политику правительства с
целью собственного обогащения. В итоге в Грузии и России начиная с середины 1990-х годов
коэффициент Джинни достиг значения 0,500, аналогично некоторым латиноамериканским
странам. В остальных республиках этот коэффициент возпрос более чем на 0,400,
значительно превысив показатели Венгрии и Польши, к примеру. Согласно теории
относительной депривации, отдельные люди и домохозяйства оценивают свое
благосостояние не только по абсолютному уровню потребления или дохода. Они сравнивают
себя с другими. Следовательно, независимо от уровня доходов в стране, сильное
неравенство оказывает прямое негативное влияние на социальное благосостояние. По
многим причинам для всесторонней оценки государственной политики и социальных
программ следует рассматривать неравенство и социальное благосостояние не только с
точки зрения их влияния на бедность.
Как пишут Квентин Уодон и Шломо Итцхаки, «высокий уровень неравенства
способствует росту бедности несколькими способами. Во-первых, при любом уровне
экономического развития или среднего дохода большее неравенство означает более
высокий уровень бедности, так как населению, находящемуся на нижней ступени дохода или
потребления, достается меньшая доля ресурсов. Во-вторых, следствием большего
начального неравенства может быть более медленный последующий экономический рост и,
следовательно, меньшие успехи в борьбе с бедностью. Отрицательное влияние неравенства
на рост может быть вызвано разными причинами. Например, доступ к кредитам и другим
ресурсам может быть сосредоточен в руках привилегированной группы населения, что не
дает возможности бедным делать инвестиции. В третьих, более высокий уровень
неравенства может уменьшить выгоды от экономического роста для бедных, так как из-за
большего начального неравенства бедным достается меньшая доля новых благ. В худшем
случае, если все ресурсы сосредоточены в руках одного человека, бедность не уменьшается
ни при каких темпах экономического роста»133.
В Узбекистане ресурсы, которые раньше находились в руках партийно-
государственной олигархии, перетекли в собственность кланов. Именно кланы в период
независимости стали контролировать экономику и перераспределять ресурсы для частного

131
Коэффициент Джини– это итоговый статистический коэффициент, который в большинстве случаев
изменяется в интервале между нулем и единицей. Если индекс Джини равен нулю, это означает полное
равенство в доходах, т.е. все люди и домохозяйства имеют один и тот же доход в расчете на душу населения или
эквивалентного взрослого. Если индекс Джини равен единице, это означает полное неравенство, т.е. один
человек или домохозяйство получает весь доход, а остальные не получают ничего.
132
Социальный мониторинг, 2003, с. 103, 104.
133
Неравенство и общественное благосостояние. Глава 2. Основные методы и разработки ССБ. Работа, из
которой взята эта глава, финансировалась офисом главного экономиста по Латинской Америке Гильермо Перри
(Guillermo Perry) в рамках гранта P072957 и из бюджета поддержки исследований Всемирного банка в рамках
гранта P070536.
67
обогащения. Правоохранительные органы и ведомства, отвечающие за экономическое
развитие, способствовали этому. Как отмечал глава миссии Всемирного банка в Ташкенте
Дэвид Пирс, такие опасности, как рост неравенства по доходам и регионам, повышение
уровня безработицы и неполной занятости, а также то, что бедные могут быть лишены льгот
от макроэкономического роста, может вызвать серьезные проблемы. Согласно данным, за
1990-2001 гг. численность населения Узбекистана, живущего менее чем на $1 в день,
составила 19,1%, страдающего от недоедания – 19%; коэффициент разрыва по бедности -
8,1; доля 20% наиболее бедного населения в национальном потреблении доходов - 9,2134. По
другим данным, индекс Джини к 1995 году достиг 0,399, а к 2000 – 0,412135.
В итоге население вынуждено было обращаться к «черному рынку», где товары были
более доступными, хотя и не всегда качественными. В неформальном рынке было занято
основная часть бедного населения, поскольку официально зарегистрировать свой бизнес
означало потерю своих финансовых и материальных ресурсов из-за коррупции и репрессий
правоохранительных органов. Более того, теневая экономика стала фактором выживания
для малоимущих слоев и более того, наличие нелегальных отношений сняло на какое-то
время часть социальной напряженности.
На фоне полутоварной экономики и нищеты населения появляется новая прослойка,
т.н. группа «советских подпольных миллионеров», то есть тех, кто в период социализма смог
сконцентрировать в своих руках значительную часть капитала из теневой экономики. Как
отмечал эксперт Александр Зайченко, в советское время к «богатым» относились 2,3% всех
семей, причем только у 0,7% из них доходы и имущество имели законные источники. По
оценке Ю.Козлова, базировавшейся на анализе данных теневого оборота, процесса
перераспределения, концентрации капитала, уровня тезаврации и т.п., от 15 до 30 тыс.
человек, занимающих ключевые посты в сфере теневого бизнеса, имели миллионые
состояния. Таким образом, процесс резкого усиления имущественной дифференциации
представителей различных социальных слоев общества, характерный для СССР в
последние годы, стал распространяться и на группы, занятые в сферах теневой экономики:
по данным криминологических исследований в середине-конце 1980-х годов более половины
всей суммы украденного государственного и общественного имущества осело в карманах
4% расхитителей136..
Пятый фактор - КОМАНДНОЕ РАСПРЕДЕЛЕНИЕ ПРОИЗВОДИМЫХ БЛАГ И УСЛУГ,
как следствие, вытекаемое из господства государственной формы собственности.
Отличительная черта существовавших распределительных отношений является острый
товарный дефицит, выступающий нередко в качестве основы мотиваций хищений,
спекуляций, взяточничества и других корыстных экономических преступлений. Как
показывает исторический опыт, жестко централизованное хозяйство не могло не только
мобилизовать и включить в хозяйственный оборот все имевшиеся ресурсы, но и вообще
охватить всевозможные сферы развития производства и экономических отношений.
В этих условиях возникли не только основы, но и прямая неизбежность появления
негосударственного сектора экономики. Формы и социальная структура данного сектора,
доля в нем нелегальных экономических образований определялись отношением к нему
государства. Очевидно, что такой сектор был, в принципе, мало совместим с тотально
централизованной официальной хозяйственной системой. Последняя должна была не
только ограничить, но и отторгнуть негосударственные формы хозяйства, что и явилось
главной причиной возникновения и распространения теневой экономики.
Распределение по фондам, квотам и лимитам привело к тому, что люди, имеющие к
ним доступ, «продавали» ресурсы. Появились такие термины, как «пробить квоту», «выбить
фонды», что означало подкуп чиновников и получение тех необходимых средств, которых не
доставало для производтва. Однако в процессе обращения этих ресурсов, часть из них
оседало на «черном рынке». По оценкам специалистов, не менее 1/3 всег лимитированных
благ оказывалось в теневой экономике. Узбекистан, который крайне зависел от

134
Общая оценка страны, 2003. Ташкент, ПРООН, 2004, с. 23.
135
Согласно данным сотрудника Госкомстата РУ. ФИО сотрудника в целях его безопасности не публикуется.
136
Козлов Ю. Теневая экономика и преступность/ Вопросы экономики, 1990, N 3, с. 124.
68
промышленной продукции европейской части СССР, также неэффективно распределял
ресурсы, значительная часть перепродавалась с коррупционной наценкой или уходила на
«черный» рынок.
Шестой фактор - НЕСБАЛАНСИРОВАННОСТЬ СПРОСА И ПРЕДЛОЖЕНИЯ, как
результат планово-командного управления. Государственный сектор отличался слабой
эластичностью на спрос, производство нового изделия требовало значительного времени на
согласования и утверждения, выделения ресурсов, что в итоге приводило к упущению
выгоды. Между тем, частный сектор был узок, он не имел тех резеровов, что были в
государственном, поэтому мог удовлетворять лишь незначительную часть потребительского
спроса. Оценки экспертов разнились, однако можно сказать, что лишь каждый двадцатый
житель СССР был обеспечен необходимым объемом товаров и услуг 137, а в Узбекистане –
каждый двадцать пятый. По мнению Т.Корягиной, теневую экономику спровоцировал в итоге
«несбалансированность спроса и предложения или, другими словами, колоссальный
дефицит в предложении товаров и услуг населению» 138. К примеру, начиная с середины
1960-х годов в СССР отмечался быстрый рост заработной платы и денежных доходов
населения, объем которых не мог быть обеспечен произведенными товарами и услугами.
Это создавало напряженность на потребительском рынке, и как ответ – появление «черного
рынка».

Таблица № 1.10. Прирост производительности труда и средней заработной платы по


отраслям народного хозяйства Узбекистана (в % к предыдущему году) 139
Отрасли 1980 1985 1986 1987 1988 1989 1990
Промышленность:
- производительность труда 3,0 4,6 3,4 0,3 2,3 3,4 1,7
- средняя заработная плата 2,0 1,8 0,4 2,2 7,8 8,1 8,5
Сельское хозяйство
- производительность труда 6,7 3,4 2,6 -0,4 13,3 -5,5 1,5
- средняя заработная плата 7,8 1,9 1,1 1,1 12,6 10,9 20,4
Строительство
- производительность труда 2,6 -1,4 1,0 0,9 5,6 -0,3 -
- средняя заработная плата 2,8 -0,1 -0,7 1,0 6,8 5,7 7,3

Говоря об Узбекистане, то здесь за 1980-1990 годы денежные доходы увеличились


почти в 2 раза, при этом в 1990 году по сравнению с 1989 на 4 млрд. рублей (или 18%). Темп
прироста денежных доходов в 1,5 раза превысил прирост их расходов на товары и услуги. В
тоже время прирост производительности труда явно отставал от роста заработной платы,
особенно в отраслях материального производства, которые определяли в основном
национальный доход и вещественную структуру ВВП республики. Индекс
производительности общественного труда в Узбекистане в 1986 году по сравнению с 1985
годом снизился до 97,4%, в 1987 году - до 92,6%; 1988 году - до 98,9%; 1989 году - до 97,1%;
1990 году - до 96,2%140. Если в 1980 году соотношение прироста производительности труда и
средней заработной платы в промышленности составляло 3,0:2,0 (то есть разница в 1,5
раза), то в 1990 году, соответственно, 1,7:8,5 (или в 5 раз), причем не в сторону
производительности труда (см. таблицу № 1.10). В сельском хозяйстве разница к 1990 году
достигла в 13,6 раз, в строительстве – в 7,3 раза. Но при этом прирост производительности
труда за 11 лет в промышленности снизился на 43,3%, в то время как заработная плата
возросла в 4,25 раза, в сельском хозяйстве, соответственно, на 77,6% и в 2,61 раза; в
строитльстве – в 2,6 раза и в 2,6 раза.
Как видно из этого, нарушался экономический принцип опережения роста
производительности труда над заработной платой. Это вело к диспропорциям, и
соответственно, появлению дефицита. Население обладало, таким образом, неотоваренную
денежную массу. И в последствии это приводило к все большему давлению на товарный
рынок. В связи с этим сокращались товарные запасы, например, в 1990 году они по
137
Кризис социалистической системы/ Экономист, Лондон, 1992, 3 декабря.
138
Корягина Т. Теневая экономика в СССР (анализ, оценки, прогнозы)/ Вопросы экономики, 1990, N 3, с. 13.
139
Народное хозяйство Узбекской ССР в 1990 году. Ташкент, Узбекистан, 1991, с. 32.
140
Народное хозяйство Узбекской ССР в 1990 году, с. 78, 79.
69
Узбекистану составляли 79 дней товарооборота, тогда как в 1985 году - 155. А поскольку
основная масса товаров народного потребления импортировалась из сопредельных
регионов и республик, то, как следствие этого процесса, начались сбои в снабжении
населения товарами.
Кроме того, диспропорция наблюдалась и между ростом национального дохода и
использование его на потребление и накопление. Известно, что в 1985 году рост
произведенного национального дохода по отношению к 1980 году составил 116%, 1988 году
– 127%, а 1990 году – 135%, то есть за 11 лет ПНД увеличился в 1,35 раза. В тоже время
темпы роста потребления населением материальных услуг и благ (без винно-водочных
изделий) составил, соответственно, 126,9%, 145,0% и 155,4%, то есть в 1,55 раза.
Коэффициент опережения потребления над производством НД достигал в 1,14 раза. Это
также создавало дефицит благ и услуг, и только скрытый сектор мог удовлетворить
потребности населения.
С другой стороны, избыток денежных средств стал прямой угрозой денежному
обращению, что в конечном счете привело к деформации как структуры потребностей и
спроса, так и структуры расходов населения. Это еще больше способствовало появлению
дефицита. Начался товарный голод и бум, жители Узбекистана в срочном порядке закупали
даже ненужные и залежавшиеся товары. На этом наживались те, кто имел доступ к системе
розничной торговли. По некоторым оценкам, первоначальный капитал сегодняшних
состоятельных семей был сделан именно в это время и именно теми, кто был занят в
системе оптовой, розничной торговли, а также материально-техническом снабжении. Можно
сказать, что каждый на рубль товара приходилось 2-3 рубля теневой прибыли 141. В итоге
теневики имели в три раза больше дохода, чем вся торговая система страны.
Несбалансированность спроса и предложения на рынке товаров народного
потребления в тот период характеризовался региональной зависимостью от ввоза и импорта
из других республик. Так, в 1989 году ввоз составил 14,16 млрд. рублей, в том числе
межреспубликанский обмен отечественной продукцией - 12,05 и импорт - 2,11 млрд. рублей,
тогда как вывоз - 10,17, в т.ч. межреспубликанский обмен - 8,54 и экспорт - 1,63.
Поэлементный анализ показал, что по товарам народного потребления ввоз в республику
составил 5,86 млрд. рублей, вывоз 1,94 млрд. рублей, сальдо составило -3,91 млрд. рублей;
по продуктам питания, соответственно, 1,61; 0,71 и -0,89 млрд. рублей; по
непродовольственным товарам - 4,24; 1,17 и -3,064 млрд. рублей. Удельный вес ввезенной
продукции в общем обьеме потребления республики составил 23,3%142. Экономическая
зависимость Узбекистана предопределила ее социальное положение, а значит усилило
давление теневого сектора на общество.
Между тем, общая несбалансированность внутреннего потребительского рынка на
начало 1990 года превысила 100 млрд. рублей, в том числе по Узбекистану - 8-12 млрд.
рублей143. И как результат этого - рост нелегальных отношений и коррупции. Именно на этот
период приходилось существенное расширение валютных махинаций, спекулятивных
сделок, нелегального производства товаров и услуг. Теневая экономика восполняла
дефицита на потребительском рынке и одновременно провоцировала их рост. Она являлась
как бы оборотной стороной несбалансированности в любых ее проявлениях. Существующий
дефицит обусловил возрастание организованных криминальных экономических структур.
Последние же стали фактором дестабилизации не только социально-экономического
положения в обществе, но и политической ситуации.
Другим фактором несбаланстированности потребительского рынка стало превышение
удельного веса группы «А» (производство средств производства) над группой «Б»
(производство предметов потребления) в 2,96 раз в 1980 году и в 2,77 раз в 1990 году (см.
таблицу № 1.11). В итоге, население испытывало постоянный дефицит в товарах первой
необходимости, и часть в них удовлетворялась за счет нелегальной деятельности на

141
По расчетам Госкомпрогнозстата РУ. Информация передана была сотрудником комитета А.Таксанову в 1994
году. ФИО лица в целях безопасности не публикуется.
142
Народное хозяйство СССР в 1990 году. Госкомстат СССР, Москва, Финансы и статистика, 1991, с. 636-639.
143
По данным сотрудника Министерства финансов Узбекистана, полученных в 1991 году. ФИО сотрудника не
публикуется с целью безопасности.
70
промышленных предприятиях или частных мастерских, куда перекачивались экономические
активы.

Таблица № 1.11. Удельный вес производства средств производства и производства


предметов потребления в общем объеме промышленной продукции, в % 144
Годы Вся продукция промышленности В том числе:
Группа «А» Группа «Б»
1980 100 74,8 25,2
1985 100 74,9 25,1
1986 100 75,3 24,7
1987 100 74,4 25,6
1988 100 73,3 26,7
1989 100 72,1 27,9
1990 100 71,3 28,7

Подобное положение приводило к тому, что нарушались договорные обязательства


по поставкам продукции: так, в целом по народному хозяйству Узбекистана они были
выполнены на 98,2%, при этом нарушили договорную дисциплину 17% объединений и
предприятий, которыми не поставлено продукции на сумму 376,7 млн. рублей (в 1989 году
этот показатель равнялся 205,2 млн. рублей).
Седьмой фактор - ИНФЛЯЦИОННЫЙ ПРОЦЕСС. Между тем, несбалансированность
потребительского рынка спровоцировало привело инфляционную составляющую. Это, в
свою очередь, усилило тягу к приобретению дополнительных источников дохода, минуя
официальные каналы, поскольку там гарантировалось необлагаемость налогами. Поэтому
«естественное стремление «обезопасить» уровень благосостояния семьи от инфляционных
тенденций становится ведущим фактором роста теневой экономики» 145. По расчетам
экономистов, инфляциогенный фактор за 1989-1991 годы увеличил темпы роста теневой
экономики в 2,5-4 раза. Происходило тезаврирование капитала, вкладывание средств в
недвижимость, землю и ликвидные товары с целью защиты средств от обесценивания.
Инфляция в 1990 году по сравнению с 1989 годом в Узбекистане составила всего
3,1%, однако уже в 1991 году – 82,2%, 1992 году – 645,0%, 1993 году – 534,0%, 1994 году –
1568,0%. Адекватно возрастала нелегальная деятельность. По оценкам экспертов, за
период с 1988 по 1994 годы доля «тени» в экономике возросла с 25% до 1/3 части ВВП, а по
другим расчетам, даже превысила 50%146.
Здесь следует привести мнение эксперта Игоря Райга, который отмечал, что рост
нелегальной экономики зависит в итоге от двух факторов: первый, уровня инфляции баланса
наличных денег и размера соответствующего дефицита на товарных рынках; второй,
степени риска, связанного с нелегальной экономической деятельностью - уменьшение риска
влечет за собой увеличение предложения «черной» рабочей силы 147. Однако, по нашему
мнению, риск играет здесь, как и в рыночной экономике, лишь вторичную роль катализатора
роста теневой экономики, основной силой является инфляция наличных денег. Этот особый
вид инфляции является непреходящим явлением, а неизбежным следствием в системе, где
нет последовательной системы учета и твердых цен для всей экономики, учитывающих
значительную нехватку товаров и продовольственных факторов.
Восьмой фактор - ГОСУДАРСТВЕННЫЙ БЮДЖЕТНЫЙ ДЕФИЦИТ, который
определил развитие теневой экономики в регионе. Дефицит различных товаров и услуг, по
мнению А.Крылова, может быть следствием не только монопольного положения
государственных предприятий непосредственно в сфере общественного производства.
Глобальная причина дефицита - нарушение законов денежного обращения - также связана с
деятельностью государства как финансового монополиста148.

144
Народное хозяйство Узбекской ССР в 1990 году. Ташкент, Узбекистан, 1991, с. 183.
145
Теневая экономика, с. 33.
146
Различные расчеты имелись у сотрудников Госкомпрогнозстата и Института экономики АН РУ в 1996 году.
ФИО сотрудников не приводятся с целью их безопасности.
147
Райг И.Х. Нелегальная экономическая деятельность/ Постижение. Москва, Прогресс, 1989, с. 212.
148
Крылов А. Спекулятивная горячка: истоки и лабиринты/ Теневая экономика. Москва, Экономика, 1991, с. 78.
71
Дефицит неизбежно появляется, как только нарушаются законы денежного
обращения или с ними начинают обращаться волюнтаристскими методами. Бесконтрольная
эмиссия денег в первые годы перестройки привели к тому, что дефицит государственного
бюджета достиг критического уровня. По расчетам экспертов, в 1985 году по СССР он
достигал 13,9 млрд. рублей, в 1986 - 45,5; 1987 - 52,5; 1988 - 80,6; 1989 - 80,7; 1990 г. - 41,4
млрд. рублей. В Узбекистане бюджетный дефицит в 1990 году составил –1,1% от ВВП, в
1991 году уже –3,6%, а в 1993 году достиг –18,3% 149. Государство оказалось неспособным
удержать в эффективном состоянии бюджетную сферу, что вынудило часть работников
искать доход в нелегальной сфере. Естественно, в свою очередь, это спровоцировало рост
теневых операций, а часть производимых в государственном секторе благ и услуг ушли на
«черный рынок».
Девятый фактор - ИСКАЖЕНИЕ В СОЦИАЛЬНО-ПСИХОЛОГИЧЕСКОЙ МОТИВАЦИИ
ТРУДА И ПРОИЗВОДСТВА. Существуют представления на причины зарождения теневых
отношений в республике с точки зрения социально-психологических мотивов. Работа на
государство считалось бесперспективным и бессмысленным делом, ибо оно не могло
поощрять и замечать каждого в многомиллионом обществе. Следовало думать только о
себе, и считалось, что люди делают вид, что работают, а государство, в свою очередь, что
выплачивает заработную плату. Поэтому не менее 25% рабочего времени сотрудники
учреждений и предприятий тратили на нелегальную работу, то есть выполнение частных
заказов на государственном оборудовании или ресурсах. Было распространены такие
явления, как «несуны», хищения, некачественная работа, нарушение сроков работ и прочее.
Эксперт Виктор Зотов на примере ряда стран, в первую очередь, СССР и Китая,
пришел к выводу, что «теневая экономика в КНР и Союзе была сформирована на базе
азиатского типа цивилизации и являлась заложницей социалистического выбора. Их
особенности с антропологической точки зрения связаны с принадлежностью к так
называемой культуре стыда, в которой ограничения на асоциальные действия
накладываются на человека извне, со стороны коллектива. Ее противоположность -
протестанская культура вины, где личность сама, исходя из внутренних импульсов,
устанавливает для себя запреты». И.Зотов указывает, что «культурные особенности
непосредственно сказываются на экономических отношениях: как в КНР, так и в государствах
бывшего СССР принципы взаимного обмена, берущие начало в первобытных обществах, до
сих пор играют не подчиненную а ведущую роль. Наиболее ярко это проявляется в массовом
восприятии казенного имущества как «чужого», которое можно не только не сохранять и
умножать, но и тайно присваивать»150.
Российский социолог А.Горяновский проводил «включенное» наблюдение на
строительном объекте, поставив перед собой цель изнутри изучить структуру теневой
экономики. Он показал действие универсальных принципов, которые каждый из нас знает с
пеленок. Принцип первый – «украсть можно все». Принцип второй – «воруют почти все, кто
может что-то украсть». Восприятие государственного имущества как «чужого»
предопределяет крайне низкую «налоговую этику», выражающуюся в готовности людей идти
на нарушение обязательств перед финансовыми органами. Ее уровень определяются
социологами по специальной методике. Респондентам задаются вопросы типа: «Считаете ли
вы налоги слишком высокими?», «Много ли денег растранжиривает правительство?»,
«Можно ли ему доверять?», «Хорошо ли государство заботится о простых людях?» и т.п., а
затем выводятся специальные коэффициенты. Известно, что из развитых стран мира самая
строгая налоговая мораль в Швейцарии (коэффициент 1,2), самая либеральная - в Италии
(20,6). Эксперт отмечал: «О каких честных отношениях с правительством могли говорить в
1991 году, если по опросам ВЦИОМ, только 12% населения поверило обещаниям не
проводить больше обмена денежных купюр и 15% за чистую монету приняли заверения не
допустить дальнейшего роста цен».
Таким образом, разнообразные виды нерегламентируемой, неучитываемой и
криминальной хозяйственной деятельности существуют во всех странах вне зависимости от
их культуры, социального устройства или территориального расположения. Их основу
составляют неформальные отношения, коренящиеся в самых древних традициях. Но они не
149
Социальный мониторинг, 2003., с. 100.
150
Кайдаров Р.Е. Рэкет как составная часть организованной преступности. Вестник межпарламентской
ассамблеи, 1995, N 4, с. 28.
72
просто признак недоразвитости или сохранения пережитков прошлого. Неформальные
(родственные, дружеские) связи - выражение спонтанных склонностей к взаимному обмену и
кооперации, отвечающих биологической и социальной сущности человека, и поэтому
выступают неотъемлемым условием, без которого не может существовать ни одна
цивилизация. Именно архаическая психология лежит в основе современной неформальной
экономики. Она произрастает из примитивного хозяйства. Обычай делать щедрые подарки
«своим людям» превратился теперь в разнообразные формы непотизма. Как бы с ним не
боролись, в любой культуре обычным делом выглядит помощь родственникам при
продвижении по службе и опора на близких людей при создании фирмы или любой другой
организации. Прямой обмен привычными эквивалентами стоит за бартерными сделками и
мелкой спекуляцией. И, наконец, вся криминальная экономика, начиная с рэкета и кончая
наркобизнесом, строится на убеждении преступника в том, что нет большого греха в
нанесении вреда «чужому» или «плохому» человеку151.
Неформальная экономическая деятельность фиксируется даже в самых развитых
обществах, причем ее «пещерные» формы больше всего распространены среди этнических
меньшинств и людей с низким доходом (в США, например, чаще всего ею занимаются
выходцы из Азии, Латинской Америки). Это, естественно, поскольку при цивилизованном
рынке одним и тем же бизнесом заниматься легально прибыльнее, чем в подполье.
Замечено также, что во времена экономических «шоков» теневая активность резко
возрастает, ибо в ней находят отдушину те социальные слои, которые не успевают
«вписаться» в новые условия жизни. Последний такой всплеск наблюдался на Западе в
1970-е годы, когда экономика перестраивалась под влиянием нефтяного кризиса. В
Советском Союзе такая ситуация стала складыватьься с 1986 года, и в последствии
развивалась в независимых республиках вплоть до середины 1990-х годов.
Десятый фактор - ГИПЕРТРОФИРОВАНИЕ НАЛОГОВОЙ СИСТЕМЫ. Одна из
главных причин, вынуждающая предпринимателей в СССР скрываться в тени, - выходящее
за всякие допустимые пределы налоговое бремя. С самого начала считалось, что
негосударственная форма собственности – вторична, и ее существование – пережиток
прошлого. Чтобы ускорить ее исчезновение с экономической арены поднимали налоги на
предприятия негосударственной формы собственности, особенно, индивидуального сектора.
Даже в период «перестройки» идеологии КПСС и чиновники с неодобрением смотрели на
многоукладную экономику. В связи с этим расширяли налоговое пространство.
Изъятия из прибыли достигали 65%, а согласно некоторым оценкам, и 80-90%, тогда
как в западных странах оптимальной долей изъятий из прибыли считалось 33-35%. В этих
случаях происходило следующее: во-первых, предприниматель сворачивал производство и
переводил капитал за границу; во-вторых, пытался получить квоты и льготы, прежде всего
налогового характера, подкупая чиновников; в-третьих, уклонялся от налогов, переходя на
наличные расчеты.
Одиннадцатый фактор – КРИМИНАЛИЗАЦИЯ ОБЩЕСТВА. Криминал всегда
сопутствовал нелегальным операциям, а с реформированием социалистической системы с
1985 года «всплыли» уголовные элементы, стремящиеся теперь прибрать к своим рукам.
Организованная преступность сразу оценила выгоды рыночной экономики и стремилась
легализовать те средства, которые были накоплены в предыдущие годы. Значительная часть
«общака» попала в контролируемые банки, были инвестированы в предприятия и
производства. Бандиты стали именоваться бизнесменами и предпринимателями. Для
борьбы с конкурентами они использовали внеэкономические методы – убиства, грабежи,
налеты, причем, работая в паре с правоохранительными органами, они направляли мощь
государства против рыночных «врагов».
Поэтому не зря с самого начала становления рыночных отношений со времен
кооперации 1960-х гг., возрождения индивидуального труда в 1980-х, а затем и частной
собственности в начале 1990-х годов у жителей постсоветского пространства
формировалось негативное отношение к подобным процессам. От тех лиц, кто отрицательно
высказался относительно функционирования новых форм хозяйствования, основной мотив
выдвигался, что эти предприятия связаны с теневой экономикой, их работники занимаются
хищениями с государственного сектора, добывают сырье, материалы и продукцию по
неофициальным каналам и перепродают населению по фантастическим ценам. Это мнение
151
Там же, с. 28.
73
усиленно поддерживались коррумпированными чиновниками и тенекратами, которые
получали соответствующую «дань» от деятельности предпринимателей. Таким образом, в
сознании граждан государство тоже становилось «бандитом в законе». Поэтому в
представлении некоторых предпринимателей понятия «государственный» и «уголовный»
рэкет сливался. Взяточникам из госсектора кооператоры вынуждены были платить «дань»
порой чаще, чем шантажистам «с улицы». Во время одного из социологических опросов,
проведенных в 1989 году в Ташкенте, был задан вопрос: «Известны ли вам случаи, когда
кооператорам приходилось давать взятки для ускорения, позитивного решения вопросов,
связанных с регистрацией кооперативов и организацией их хозяйственной деятельности?» и
в 30% опрошенные ответили, что приходилось часто слышать о таких случаях, а 24%
заявили, что это не отдельные случаи, а правило152.
Двенадцатый фактор - НЕТРУДООБЕСПЕЧЕННОСТЬ НАСЕЛЕНИЯ. Известно, что
проблема безработицы стала актуальной для многих трудоизбыточных регионов, как Азия,
Латинская Америка, Африка, и именно здесь отмечался рост теневой экономики, в
частности, подпольного производства (наркотики, проституция, рэкет, контрабанда) и
коррупции. По оценкам специалистов, изучавших проблему в ходе полевых исследований, в
некоторых населенных пунктах Узбекистана, Кыргызстана, Казахстана, Таджикистана
безработица в 1989 году достигала 80% трудоспособного населения. Расхождение
официальных и экспертных данных можно объяснить можно в факте существования
фиктивной экономики. Так, многие мужчины лишь числились в совхозах и колхозах для
получения наделов под личное подсобное хозяйство, которое в условиях товарного и
продуктового дефицита превращается в основной источник дохода. Подспорьем выступала
и заготовка трав, содержащих наркотические вещества.
По данным Института экономики АН Узбекистана, в 1988 году в республике
насчитывалось более 1,6 млн. незанятых в общественном производстве, из них около 700
тыс. - многодетные женщины. По оценкам Совета по изучению производительных сил
(СОПС), скрытая безработица составляла 1-1,2 млн.человек 153. Через десять лет часть
нетрудоустроенного населения начнет активную трудовую миграцию по странам СНГ, их
число достигнет 1-1,5 млн. человек, и 80% из них осядут в России.
Тринадцатый фактор – ОТСУТСТВИЕ ИЛИ СЛАБОСТЬ ГРАЖДАНСКОГО
ОБЩЕСТВА. Такие организации идеологического типа – коммунистическая партия,
комсомол оказались беспомощными перед натиском рыночной стихии, они не смогли
перестроиться и подчинить эти тенденции себе, как удалось, к примеру, в Китае. Лидерам
этих структур больше понравилось влиться в теневые структуры, позволяющие им извлекать
прибавочный продукт и располагать большей мощью, чем в партийно-государственных
структурах. Данную ситуацию точно подметил эксперт Э.Дюркгейм, описывая ситуацию в
СССР, «когда новые формы социального общения (associability) развиваются гораздо
медленнее, чем под действием экономических изменений исчезают старые формы
солидарности». Профсоюзы перестали играть свою роль защитника трудового населения,
ибо уже не располагал теми необходимыми средствами, что перераспределялось им от
государства. Рыночные механизмы социальной защиты были развитьы слабо, и поэтому
лишь коррупция обеспечивала граждан необходимыми ресурсами выживания.
Известно, что тотальное огосударствление в СССР блокировало появление
автономных организаций гражданского общества – обычных политических партий и
профсоюзов, благотворительных организаций, торговых союзов. Они появились в середине
1980-х годов, но были еще слабыми, были крайне агрессивными (как сосредоточие
протестного потенциала) и находились под особым контролем правоохранительных органов,
ограничившие их влияние. Цензура в прессе, хотя и ослабла, но продолжала существовать.
Граждане пытались защищать свои права в митингах и демонстрациях, в некоторых случаях
борьба между социальными силами вылились с межэтнические конфликты. Безусловно,
этими процессами умело управляли теневые структуры, которые требовали уступок от
правительства в доступе к власти, в частности, в Узбекистане к таким отоносились кланы и
организованная преступность. К началу 1990-х годов советские организации в значительной

152
Исследование проводил автор А.Таксанов в рамках кандидатской диссертации.
153
Цифры были предоставлены этими учреждениями А.Таксанову в 1999 году.
74
степени распались, а новые только начинали возникать, причем с большими трудностями –
оказалось, у людей слабо выработаны навыки самоорганизации.
Американский эксперт Григори Гроссман, основываясь на мнениях специалистов,
указал на следующие причины теневой экономической деятельности в СССР154:
1. Почти во всех сферах экономики легальная частная деятельность запрещена; в тех
же немногих, где такого запрета нет, действует тяжелое прогрессивное налогообложение.
2. Многие товары массового потребления облагаются крайне высокими косвенными
налогами; цены же на другие товары субсидируются государством. Все это создает
возможность предлагать покупателю более дешевые товары без госнаценки, используя для
их производства дешевое государственное сырье.
3. Практически все цены находятся под централизованным контролем, причем
государственные цены обычно ниже рыночных, что стимулирует спекуляцию.
4. Из-за намеренно заниженных цен существует завышенный спрос на многие товары,
создающий хронический дефицит.
5. Внутригосударственные цены на многие товары резко отличаются от цен в других
странах, что приводит к росту контрабанды.
6. Система планирования и управления работает вяло, что ведет к хронической
нехватке товаров и услуг, безразличию к нуждам потребителей.
7. В результате сознательной политики правительства постоянно не удовлетворен
спрос на интеллектуальные услуги, связанные с искусством, литературой, религией,
этническими ценностями, молодежной культурой и т. д.
8. Все общество находится под жестким бюрократическим контролем со стороны
государства.
9. Абсолютное господство государственной собственности провоцирует (несмотря на
большие санкции за ее хищение) стремление ее расхищать или использовать в целях
личной наживы у тех, кто работает в госсекторе. Речь идет о своего рода «крипто-частной»
деятельности («crypto-private» operation), основанной на ресурсах, «позаимствованных» из
госсектора (сырье, оборудование, рабочее время). Именно это и является, по мнению
Г.Гроссмана, главным источником неофициальных личных доходов.
Нужно заметить, что становление теневой экономики в СССР происходило на фоне
борьбы факторов как сдерживающих, так и стимулирующих развитие этих процессов. «К
сдерживающим факторам эксперты относили следующие:
- низкая степень дифференциации населения по уровню материального достатка;
- отсутствие крупных денежных сбережений у большинства населения;
- жесткое законодательство и практика работы правоохранительных органов;
- массовое сознание, негативно воспринимающее обход закона в корыстных целях;
- ограниченность запросов населения из-за отсутствия информации.
К стимулирующим факторам, в свою очередь, относили:
- рост потребностей вместе с ростом доходов у всех слоев населения;
- опережающая динамика доходов в сравнении с ростом производительности труда,
относительно низкие темпы роста производства потребительских товаров и услуг;
- прогрессирующий рост надежных накоплений у населения;
- -возрастающее желание «овеществить» денежные средства, как способ спасения их
от инфляции;
- -сдерживание экономической инициативы, уход активных предпринимателей в
теневой бизнес;
- накопление относительно больших средств в руках дельцов теневой экономики и
сращивание ее с уголовной преступностью;
- естественное стремление населения максимально поднять свои доходы, используя
в этих целях любые способы, что в условиях ограничения легальных возможностей толкает
людей в сферу теневого бизнеса;
- монополизм в экономике, диктат производителя, полная бесправность конечного
потребителя – населения»155.

154
http://corruption.rsuh.ru/magazine/4-1/n4-03.shtml.
155
Амбросьев С.В. Некоторые аспекты противодействия криминальной экономике. Российский следователь,
2006, N 6, с. 29.
75
Исходя из этого, как в СССР, так, безусловно, и в Узбекистане сформировалась
особая структура советской теневой экономики. Так, по мнению К.Улыбина, она
подразделялась на три крупные сферы или, точнее, виды деятельности:
- криминальная деятельность, куда относилась добыча доходов незаконными
способами. В их ряду особо выделялся уголовный промысел, сопряженный с получением
доходов с помощью таких преступных действий, как разбой, грабежь, кража личного
имущества, вымогательство, наркобизнес, проституция. Сюда также включались
взяточничество и коррупция, рэкет и игорный бизнес, спекуляция и хищения - словом, все
действия, предусмотренные уголовным законодательством;
- нелегальное (скрытое) предпринимательство. По мнению эксперта данная сфера
теневой экономики была достаточно широко развита в СССР и включала в себя различные
виды скрытой индивидуальной и артельной деятельности: извоз, строительно-ремонтные
работы, ремонт легковых автомашин, оказание различных бытовых и медицинских услуг,
сдача в найм жилья, репетиторство, самогоноварение, частнопредпринимательская
деятельность на госпредприятиях, нелицензированное изготовление и продажа
соответствующих товаров кооператорами и индивидуалами и т.п. Весь оборот нелегального
предпринимательства по Союзу составлял в 1989 году около 50-55 млрд. рублей, а в
различных его формах в той или иной мере участвовало 30-40 млн.человек;
- легальная негативная (фиктивная и дефективная деятельность в государственном
секторе. Как отмечал К.Улыбин, часть нетрудовых доходов в госсекторе составляли доходы,
рост которых явно был несоразмерен с ростом создаваемых благ. Часто эти доходы
выплачивались фактически за бездеятельность. В одних случаях они имели монопольный
характер и обеспечивались с помощью завышения цен на реализуемую продукцию, в других
- связаны с упадком производства в тех или иных сферах и вынужденной оплатой
государством сверхзатрат соответствующим производителям. О незаработанном получении
доходов свидетельствует опережающий рост фонда заработной платы по сравнению с
обьемом выпускаемой продукции. В 1989 году такого рода доходы составили около 25 млрд.
рублей. Кроме того, как указывал эксперт, значительная часть нетрудовых доходов
образуется путем выплаты зарплаты за выпуск фактически ненужной продукции и вредную
деятельность, что широко было распространено в период жесткого централизованного
планового управления. За такую антиэкономическую деятельность люди получали доходы
часто значительно большие, чем за действительно полезную деятельность. Вполне
очевидно, что зарплата за фиктивную и дефективную деятельность являлась фактически
вычетом у тех, кто создавал позитивные блага, и с полным основанием К.Улыбин относил их
к нетрудовым доходам (они составляли не менее 30 млрд.рублей). Как утверждали эксперты
Института экономики АН СССР, совокупная плата за ложный труд (включая избыточные
доходы и огромные потери в народном хозяйстве) достигали 83 млрд. рублей в год156.
Т.Корягина также подразделяла теневую экономику на три крупных блока 157:
- неофициальная экономика, в которую входят все легально разрешенные виды
экономической деятельности. В их рамках имеет место нефиксируемое официальной
статистикой производство товаров и услуг, сокрытие этой деятельности от налогов и т.п.;
- фиктивная экономика, то есть «экономика» приписок, хищений, спекулятивных
сделок, взяточничества, связанных с получением и передачей денег;
- подпольная экономика, то есть запрещенные законом виды экономической
деятельности. Именно в рамках этого блока теневой экономики Корягиной изучались
масштабы организованной экономической преступности. За юридическую основу она брала
принятый в ноябре 1986 года Закон СССР об индивидуальной трудовой деятельности, где
определены запрещенные виды деятельности в производстве товаров и услуг.
Осуществление такого рода работ каралось в соответствии с действующим уголовным
законодательством Союза ССР и союзных республик.
Ю.Козлов подразделял теневую экономику на три основных элемента: стихийную
(противозаконную, не санкционированную государственными органами) индивидуальную
трудовую и артельную деятельность, черный рынок товаров и услуг и деятельность
устойчивых организованных преступных групп в экономической сфере158.
156
Теневая экономика, с. 17-22.
157
Там же, с. 32.
158
Козлов Ю. Теневая экономика и преступность/ Вопросы экономики, 1990, N 3, с. 121.
76
С.Плишкин выделяет пять уровней нерегулируемой подпольной экономики:
1. Негативные (зачастую уголовно наказуемые) явления, происходящие в условиях
нормальной легальной деятельности: искажения экономической информации, выпуск и
поставка недоброкачественной продукции, злоупотребления с ценами, взяточничество,
экологические преступления, финансовые нарушения, преступная экономия на охране труда
и технике безопасности. Их побудительная причина - интересы предприятия в целом.
2. Использование управляющими основных фондов, оборотных средств, финансовых
ресурсов и рабочей силы в целях личного обогащения.
3. Незарегистрированная трудовая деятельность (индивидуальная, коллективная,
использование «черной» рабочей силы).
4. Криминальная экономика - изготовление и сбыт алкогольных напитков и
наркотических средств, проституция, спекуляция, запрещенные азартные игры, торговля
краденым, ростовщичество и т.д.
5. Элементы натурального хозяйства - домоводство, садоводство и огородничество и
т.п., осуществляемые для личного или семейного потребления без выхода на рынок.
По мнению Сергея Плишкина первые три уровня и составляли содержание
экономической преступности159.
Можно сказать, что к концу 1980-х годов в Узбекистане сформировалась
специфическая система теневой экономики. Она включала в себя следующие сферы160:
Сфера первая - нерегистрированная или неофициальная экономика. Сюда
включались все виды социальной и хозяйственной деятельности и предпринимательства в
существующих секторах экономики Узбекистана, которые были разрешены
законодательством и санкционированы государством, однако в них имели место факты
укрывательства от официальных служб (прежде всего, статистических и налоговых служб)
источников и размеров доходов, обьемы оборота, суммы произведенной и реализованной
продукции, а также оказанных услуг. Они, как правило, не учитываются в бухгалтерской и
статистической отчетности. Между тем, по подсчетам некоторых экспертов, предприятия
укрывали от 30% до 50% валовой выручки, в зависимости от отрасли и региона: чем
дипрессивнее был район и менее оборачиваемы капиталы, тем меньше была доля
сокрытия.
Конечно, суммы выявленных сокрытий были незначительны, поскольку в условиях
распада СССР было трудно проконтролировать все товарные и материальные потоки.
Следует учитывать и то, что часть проверяющих просто снижала долю сокрытия, взамен
получая «награду» от проверяемых. Так, в республике в 1991 году только единичными
проверками, проведенными налоговыми органами, было выявлено и дополнительно изъято
в бюджет 376 млн. рублей, а за 1-ое полугодие 1992 года - около 1 млрд. рублей. Были
наложены штрафы за нарушения налогового законодательства на 5,3 тыс. должностных лиц
и граждан на сумму 2,7 млн. рублей 161. Но уже тогда отмечалось, что значительные доходы
скрывали от налогообложения кооперативы и занятые индивидуальной трудовой
деятельностью: в 1989 году сокрытые объемы оценивались в 1,4 млрд. рублей, а в 1990 году
- уже 4,2 млрд. рублей. В Сырдарьинской области, например, 788 организаций нарушили
налоговое законодательстыво, а в результате перепроверок обнаружилось недовложение в
госбюджет 517 млн. рублей. В 231 организация области допускали противозаконные расходы
и траты, обман и хищения162.
Как считала Т.Корягина, сокрытые суммы в официальных структурах недоступны для
проверок, а то, что получает государство, составляет лишь видимую часть айсберга,
подводная же часть которого надежно укрыта теневой экономикой. По ее мнению,
соотношение между потенциально возможными поступлениями, например, из
индивидуального сектора и фактически имеющими место составлял 50:1, то есть вместо 50
рублей государство получало лишь 1 рубль163.

159
Плишкин С.А. Пять этажей подпольной экономики/ ЭКО, 1989, N 11, с. 17.
160
Данные сферы были определены экспертами Института стратегических исследований при президенте
Республики Узбекистан в 1994 году в рамках исследований теневой экономики.
161
Экономика и жизнь, 1988, N 4, с. 2.
162
Экономика и жизнь, 1992, N 5, с. 23.
163
Корягина Т. Теневая экономика в СССР (анализ, оценки, прогнозы)/ Вопросы экономики, 1990, N 3, с. 78.
77
Эксперт Игорь Рогов отмечал в начале 1990-х годов, что в Казахстане всего 0,3%
трудоспособного населения ежегодно подавала декларацию о доходах, а между тем именно
эта форма позволяла выявить нетрудовые доходы и, следовательно, выступала серьезным
фактором сдерживания людей от экономических преступлений164. В Узбекистане в конце
1980-х годов менее 1% экономически активного населения декларировали свои доходы, а
56% предприятий кооперации «недоучитывали» от отчетах своих доходы, 87% занятых
индивидуально-трудовой деятельностью скрывали до 50% объема выручки165.
Между тем, в других странах подобное не является новостью, так, в США в те годы
около 9% населения скрывали свои доходы (в основном это нелегальные иммигранты,
временщики), каждый шестой уменьшал свои доходы. В Канаде госказна недополучала
около 14% от сокрытия гражданами своих доходов, а в Латинской Америке этот показатель
достигал 30% и более166. Налоговые службы России также были не в состоянии определить
доходы у частных лиц и компаний, поскольку они хранились за границей. В 1992 году эти
вклады достигали суммы $12-20 млрд., хотя в августе 1991 года их объемы были меньше -
всего $8-10 млрд.167
По данным журнала «Деньги», порядка $50 млрд. в обход существующих законов с
конца 1980-х - начала 1990-х годов нелегальным способом уплыли из России зарубеж. Эта
сумма составляла на тот момент примерно 60% от суммы внешнего долга СССР 168. В связи с
этим госбюджет страны недополучал значительные валютные средства. По
приблизительным подсчетам Министерства экономики РФ, ежегодно в казну не попадало 30-
40% причитающихся налогов. Департаментом налоговой полиции в 1993 году было
выявлено 3,1 тыс. преступлений и правонарушений, связанных с сокрытием доходов от
налогообложения в крупных и особо крупных размерах, а в 1994 году выявлено 8,3 тыс. 169
Уже тогда эксперты заявляли, что многие нарушения законодательства носят особо опасный
для российской экономики характер, так как связаны с «отмыванием» капиталов, добытых
преступным путем; утечкой валютных средств за рубеж; сращиванием криминальных
структур с рыночной; развитием внебанковского оборота наличности. По некоторым
оценкам, только в г.Москве необлагаемые налогами наличные обороты криминальных
структур составляли половину доходной части федерального бюджета. Так, например, когда
в 1993 году производился обмен купюр, никому не известные коммерческие структуры
обращались с просьбами обменять наличность в пределах от 0,5 до 1,5 трлн. рублей.
В итоге, в постсоветских республиках в первые годы независимости сформировалось
три вида неплатильщиков налогов:
Первый вид - бизнесмен вел свою деятельность без регистрации в налоговой
инспекции и соответственно не платил налоги. Так, только в России в 1993 году усилиями
налоговой полиции было разыскано более 1 тыс. незарегистрированных в органах
налогоплательщиков, фактически нелегально занимающихся предпринимательсткой
деятельностью и, таким образом полностью скрывающих доходы. В 1994 году их количество
превысило 12 тыс170. В Узбекистане, по оценкам экспертов, на 100 зарегистрированных
предприятий приходилось до 20 незарегистрированных171.
Второй вид - бизнесмен частично платил налоги, потому что они были относительно
малы, например, налог на имущество, на пользователей дорог, но уходит от оплаты НДС и
налогов на прибыль (доход).
Третий вид - бизнесмен представлял справки в налоговую инспекцию, что
деятельность вел с нулевым балансом или заявлял, что финансово-хозяйственную

164
Рогов И. Проблемы борьбы с экономической преступностью (уголовно-правовое и криминологическое
исследование). Автореферат на соискание доктора юрид.наук. Алма-Ата, 1991, с. 27.
165
Такие цифры приводил сотрудник Государственной налоговой инспекции, обеспечивающий
информационной поддержкой исследование по теневой экономике в 1993-1994 годах в Институте
стратегических исследований. ФИО этого эксперта А.Таксанов не запомнил.
166
Николаева М.И., Шевяков А.Ю. Теневая экономика: методы анализа и оценки (обзор работ западных
экономистов). Москва, ЦЭМИ АН СССР, 1987, с. 43.
167
О борьбе с коррупцией в Росии/ АТЛАС, 1992, N 12, с. 18.
168
Коммерсантъ, 1995, N 1, с. 64.
169
Бизнес с большой дороги/ Деловой мир, 1995, N 14, с. 45.
170
Там же.
171
По данным сотрудника ГНИ в 1993 году.
78
деятельность не осуществлял по разным причинам. При осуществлении проверок он мог
откупиться взяткой.
Безусловно, каждый вид неплатильщиков заслуживал особого внимания. И если во
втором и третьем виде выявление нарушителей налогового законодательства возможно в
результате документальных проверок, то выявить первый вид неплательщиков возможно
было только при применении оперативно-розыскных мероприятий в системе налоговой
полиции. Например, в России подобными службами в 1994 году было привлечено к
уголовной ответственности за уклонение от подачи декларации о доходах 78 человек (в 1993
году - 34 чел.). Число лиц, совершивших сокрытие доходов от налогообложения, в 1994 году
по сравнению с предыдущим возросло в 3,2 раза, а противодействие или неисполнение
требований налоговой службы в целях сокрытия доходов или неуплаты налогов возросло
почти в 1,5 раза. Наибольшее количество выявленных правовых нарушений приходилось на
коммерческие структуры: товарищества с ограниченной ответственностью – 25%;
индивидуальные частные предприятия – 11%; акционерные общества закрытого типа – 8%;
совместные предприятия – 5%. Кроме того, нарушения налогового законодательствабыли
выявлены у 70,3% проверенных коммерческих банков172.
Сфера вторая - дезинформационная или фиктивная экономика, основы который
были заложены еще в период первых социалистических «побед», когда от предприятий,
отраслей, регионов и всего народного хозяйства в целом требовались решения
невыполнимых задач. Именно в этот период стало возможным путем фальсификации
отчетности, приписок, мошенничества с документами и получать материальные и денежные
блага. Какие же были пути коррупционного обогащения на предприятиях СССР,
выпускающих, например, сталь, продукты нефтепереработки или другие средства
производства, которые при не должны были, как правило, выходить за пределы оборота
между государственными предприятиями. Эксперты давали следующий ответ:
- производилось больше продукции, чем указано в отчетности, а доходы от продажи
излишка по разным схемам перераспределялись в частный сектор;
- в результате внедрения достижений научно-технического прогресса и улучшения
организации труда снижалась себестоимость продукции, однако это не указывалось в
бухгалтерской отчетности, а разница между истинной и «официальной» также уходила
«налево»;
- перепродавалось «в сторону» без отражения в отчетах часть сырья, материалов и
других средств производства, получаемых предприятием;
- бюрократы получали взятки от заводов-клиентов за поставку им продукции данного
предприятия;
- дополнительные взятки брались за своевременные и качественные поставки;
- оформлялись участия в фиктивных платежах третьим лицам: собственным
работникам, поставщикам, получателям продукции и т.д.;
- производилась оплата «мертвым душам», то есть несуществующим работникам;
- оформлялся сбыта несуществующей продукции предприятию-получателю, которое
подтверждало фиктивные поставки и участвовало в дележе добычи (крупномасштабные
«хлопковые дела» в Узбекистане).
Известно, что в сельском хозяйстве СССР была «развита» система фальсификации
отчетности. Так, например, в 1988 году только в 12 проверенных районах Узбекистана было
выявлено скрытых от учета 2,7 тысячи гектаров посевов хлопчатника, 1,2 тыс.га - риса, 2,4
тыс. га - овоще-бахчевых культур. Только за счет сокрытия посевных площадей в теневую
экономику поступило незаконных доходов на сумму свыше 42 млн.рублей 173.
Существовало искажение отчетности и в других отраслях народного хозяйства.
Только в городе Ташкенте в 1989 году из 146 проверенных прокуратурой обьектов в 58 были
вскрыты факты приписок и очковтирательства. В 118 бюджетных учреждениях и
хозяйственных организациях было выявлено незаконных расходов на 205 тыс. рублей, а в
организации Главного управления торговли города общая сумма задолженности по
недостачам достигла 1,8 млн. рублей174.

172
Бизнес с большой дороги/ Деловой мир, 1995, N 14, с. 45.
173
Экономика и жизнь, 1989, N 8, с. 49.
174
Экономика и жизнь, 1989, N 4, с. 13.
79
Как считали некоторые эксперты, некоторые явления дезинформационной экономики
принято называть «недостатками планирования», хотя эти недостатки были связаны со
злоупотреблением служебным положением, взяточничеством, коррупцией, хищением.
Примером может служить тот факт, что выделявшиеся Ташкентскому городскому
управлению торговли в 1987 году товарные фонды существенно превышали задания по
товарообороту. Тем самым обеспечивалось заранее премирование за перевыполнение
плана, создавались условия для непропорционального распределения выделенных фондов.
Еще один пример: главное территориальное управление МТС Ташкентской области в 1987
году утверждало подведомственному обьединению не предусмотренный методикой
планирования показатель «в том числе хранение», подразумевая под ним стоимость
продукции, перевозимой транспортом обьединения (но не реализуемой через предприятие
по поставкам), что вело к двойному счету одних и тех же поставок, получению
дополнительной выручки от завышения складской наценки, экономическому
стимулированию обьединения в результате обмана предприятий-потребителей продукции.
По данным прокуратуры, теневая прибыль достигла 1,2 млн. рублей, из которых на момент
проверки удалось установить в наличии только 0,3 тыс. рублей175.
Порочность корректировки планов особенно ярко проявлялась, когда планы
уменьшались на величину возврата потребителем недоброкачественной продукции.
Наиболее значительным по масштабам и опасным по последствиям явлением этой
экономики следует считать приписки, или, как отметил Сергей Плишкин, «точнее, различные
искажения экономической информации как способ получения коллективных нетрудовых
доходов»176. Формы и способы приписок менялись в период социализма практически
одновременно с изменениями хозяйственного механизма, формами и методами
планирования, управления, организации, оценки и экономического стимулирования.
Интересен анализ развития фиктивной экономики в зарубежных странах. Так, к 1990
году треть зарегистрированных в Венгрии частных фирм существовали только на бумаге.
Фиктивность многих из них была определена в рамках проводимых проверок Центрального
статистического управления тех фирм, численность персонала которых по уставу не
превышает 50 человек. В итоге не удалось обнаружить сколько-нибудь заметных следов
практической деятельности многих обществ с ограниченной ответственностью. По мнению
экспертов, большинство представителей «среднего бизнеса» в Венгрии утаивали от
государства свои доходы, искусственно создавая «нулевое сальдо» в своих ежегодных
финансовых отчетах налоговой инспекции177.
В России - схожая проблема. Как заявил заместитель начальника московского
отделения Интерпола Алексей Терехов, в начале 1990-х годов работало лишь менее
половины созданных совместных предприятий. Только четверть из них занимались
заявленным в уставе бизнесом. Из каждых 5 два-три финансировались из сомнительных
источников. Многие являлись просто фиктивными структурами. Зачастую они представляли
собой компании из одного человека, созданные для проворачивания валютных операций178.
Сфера третья - нелегальная или подпольная экономика, включавшая те формы
производственной и непроизводственной деятельности, которые были запрещенны
действующим законодательством. Сюда эксперты относили виды социалистического
хозяйствования, являвшие или прерогативой государства (например, изготовление денег и
ценных бумаг, производство оружия и боеприпасов, наркотиков и психотропных веществ, а
также прекурсоров для медицинских целей, лекарств и лечебных препаратов, алконгольной
и табачной продукции, а также услуги розыскной службы, охраны, научные исследования
специфического характера и др.), или носили явный антиобщественный характер
(проституция, азартные игры, организация закрытых спортивных мероприятий – «кровавый
спорт» и пр.).
Подпольная экономика характеризовалась с начала 1960-х годов до середины 1980-х
дополнительным производством товаров и оказанием услуг, которые фактически служили
дополнением к официальному. Между тем, постепенно данная сфера трансформировалась
в криминальное производство: фальшивомонетничество, изготовление контрафактной
175
По данным прокуратуры Ташкентской области в 1988 году.
176
Плишкин С. Указ. соч.
177
Венгрия: треть частных фирм существует только на бумаге/ ГЛОБУС, 1995, N 8, с. 22-23.
178
«Нью рипаблик» о мафии в республиках бывшего СССР/ АТЛАС, 1994, N 30, с. 10.
80
продукции, оружия и наркотиков. Особенность подпольной экономики - подделка старины.
Так, к примеру, в Китае подпольные мастера смогли сохранить древние технологии
изготовления фарфоровых и бронзовых изделий, особенно и методы их искусственного
старения, что позволяет осуществлять мошеннические операции. В США подпольная
экономика также характеризовалась подделкой кредитных карточек: если в 1970-е годы
убытки от этого не превышали $25 тыс. в год, то в1980-е годы эта цифра выросла до $100
млн. в год; только в 1986 году за эти преступления было привлечено к ответственности 1,39
тыс. человек, что на 2,24 раза больше, чем в 1985 году179.
Для Узбекистана, как, впрочем, и всех стран Центральной Азии, наиболее
характерной для нелегальной экономики являлось производство наркотиков. Этот рынок
реагировал наиболее гибко на деструктивные и аномальные потребности людей. Исходя из
этого, О.Осипенко отмечал: «Более правильным был бы трезвый взгляд на наркобизнес
именно как на профессиональное предпринимательство рыночного типа -
предпринимательство, с одной стороны, действительно не обретшее пока контуров
высококонцентрированного и высокоцентрализованного бизнеса организованной
преступности, а с другой - не допускающее пренебрежительных оценок его как скромной
формы незаконной индивидуально-трудовой деятельности»180. Нужно заметить, что автор
был прав, поскольку уже после распада СССР наркопроизводство станет самым ведущим
сектором теневой экономики региона, а Узбекистан станет в большей части транзитной и
потребляющей страной. Между тем, согласно данным официальной статистики, численность
больных, состоящих на учете в медицинских учреждениях с диагнозом наркомания и
токсикомания в 1980 году достигало 14,4 на 100 тыс. человек населения, 1985 году – 12,9,
1988 году – 24,5, 1990 году – 23,2. В то же время на профилактическом учете в связи со
злоупотреблениями наркотическими средствами находилось 3,6 тыс. человек 181.
О.Осипенко тогда отмечал о значительном ущербе, наносимым комплексом деяний,
связанных с наркоманией, при их экономической оценке речь шла о десятках миллионов
рублей на конец 1980-х годов: «Хозяйственный и моральный ущерб от наркобизнеса вполне
соизмерим с потерями в официальном народном хозяйстве страны, порожденными
развитием других сфер теневой экономики». Уже на примере западных стран можно было
говорить об значительных объемах наркобизнеса. Например, в 1980-х ежегодные потери от
наркомании в США составляли около $80 млрд., а оборот наркомафии достигал $350 млрд.,
причем часть этой суммы инвестировалась в международную финансовую систему, то есть
«отмывалась»182.
К подпольной экономике относили и фальшивомонетничество. Так, только по России,
по данным на 1994 год, в структуре фальшивомонетничества преобладала подделка
российских бумажных денег - 90,4%. По уголовным делам данной категории за последнее
время изъято поддельных денег на сумму 9,5 млрд. рублей, 1,4 тыс. приватизационных
чеков, огромное количество валюты183. В Узбекистане за период с 1983 по 1994 гг. было
выявлено 124 факта реализации неофициальными менялами фальшивых банкнот на общую
сумму $20,4 тыс.184
Сфера четвертая - криминальная экономика, являющейся составной частью
совершаемых уголовных и хозяйственных преступлений. Данную сферу эксперты условно
делили на две крупные подсферы:
Первая подсфера - экономические преступления, отраженные в Уголовном кодексе.
Сюда включались объемы хищений, взяток, откатов, грабежей, разбоев, а также доход,
полученный от сбыта ворованных вещей, рэкета, шантажа, вымогательства, организации
притонов, сутенерства и проституции.
О масштабах этого рода деятельности за период с 1985 по 1990 годы
свидетельствуют статистические данные по Узбекистану, приведенные в таблице №. Эти
преступления были включены в теневую экономику, поскольку основой посягательств

179
Теневая экономика, с. 145.
180
Там же, с. 126
181
Народное хозяйство Узбекской ССР, с. 134.
182
США: экономика преступности/ КОМПАС, 1994, N 12, с. 61.
183
Бизнес с большой дороги/ Деловой мир, 1995, N 14, с. 45.
184
По данным МВД Узбекистана. Сведения были предоставлены Институту стратегических исследований в
1994 году.
81
выступали имущественные отношения, получение незаконного дохода. Между тем, по
экономическим преступлениям в СССР Узбекистан занимал третье место 185. Однако, по
мнению экспертов, статистикой учитывалось не более 3% хозяйственных преступлений из-за
их высокой латентности. К концу 1980-х годов наиболее криминогенными считались
агропромышленный комплекс, государственная торговля и потребительская кооперация: на
их долю приходится до 60% всех выявленых экономических преступлений и до половины
хищений186. За 1988 год общая сумма недостачи, хищений и порчи товарно-материальных
ценностей достигла в республике 75 млн.рублей, причем возмещено было чуть меньше
четверти этой суммы187. Всего за период 1985-1992 годы удельный вес имущественных
преступлений в Узбекистане возрос с 22% до 31,8%.
Согласно официальным данным, в 1990 году лишения права занимать определенные
судом должности или заниматься определенной деятельностью как основная мера
наказания была назначена 393 осужденным и как дополнительное наказание – 3592
осужденным. Конфискация имущества как дополнительная мера наказания определялась
3361 осужденному. Из таблицы № 1.12 можно заметить, что высок удельный вес граждан в
возрасте 30-49 лет, то есть тогда, когда люди уже имеют определенные должности в системе
производства, управления, контроля, обладают опытом, наыками и знаниями.

Таблица № 1.12. Состав осужденных в Узбекистане, в %


Показатели 1985 1986 1987 1988 1989 1990
Осужденные, всего 100 100 100 100 100 100
Из них в возрасте, лет:
14 - 17 5,9 5,7 7,0 6,9 7,6 8,6
18 - 24 21,2 19,4 19,3 20,3 21,5 22,6
25 – 29 24,4 23,5 24,7 26,0 27,3 25,5
30 – 49 40,1 40,2 38,6 37,6 36,3 35,8
50 и старше 8,4 11,2 10,4 9,2 7,3 7,5
Из общей численности осужденных:
- женщины 9,3 11,6 11,0 11,1 10,3 10,0
- ранее осужденные 13,4 12,7 13,7 15,1 8,6 14,2
- трудоспособные лица, не 19,4 16,1 16,8 17,8 18,6 20,4
работавшие и не учившиеся

Высока также была доля и молодежи в совершении преступлений, в частности, в


хищениях государственного или общественного имущества и обмане покупателей их
удельный вес составлял 1/2, кражах и разбоях – 4/5, хулиганстве – 2/3 (см. таблицу № 1.13).

Таблица № 1.13. Удельный вес молодежи в возрасте до 30 лет в общей численности


осужденных по отдельным видам преступлений, в %
Показатели 1987 1988 1989 1990
Всего осуждено 51,0 53,2 56,4 56,6
В том числе:
- за хищения государственного или общественного 44,0 47,6 57,1 59,8
имущества
- за мелкие хищения государственного или 43,0 41,3 48,4 48,7
общественного имущества
- за преступления против личной собственности
граждан:
А) кражи 80,4 80,9 79,6 80,4

185
По данным МВД СССР.
186
Экономика и статистика, 1993, N 9, с. 67-68.
187
Экономика и жизнь, 1989, N 4, с. 39.
82
Б) грабеж и разбой 86,7 85,4 84,0 83,9
- за спекуляцию 30,2 32,9 33,7 43,1
- за обман покупателей и заказчиков 51,0 53,1 51,6 50,9
- за незаконное изготовление, сбыт, хранение крепких 9,5 16,5 6,1 28,6
спиртных напитков домашней выработки
- за умышленное убийство и покушение на убийство 45,1 47,8 45,3 41,5
- за умышленное тяжкое телесное повреждение 51,0 49,6 47,9 48,2
- за изнасилование и покушение на изнасилование 74,2 75,6 79,1 74,0
- за преступления, связанные с наркотиками 37,0 31,8 37,8 34,8
- за хулиганство 65,0 64,3 64,4 63,9
- за нарушение правил безопасности движения и 53,6 52,9 52,8 51,1
эксплуатации транспортных средств, повлекшие тяжкие
последствия

Страдал от преступных элементов, прежде всего, предпринимательский сектор: так,


по исследованиям 1992 года, 67% опрошенных в Узбекистане бизнесменов подтвердали
имевшие место случаи рэкета и вымогательства денег и продукции; 11% приводили
конкретные примеры причинения кооперативам, малым предприятиям, частным хозяйствам
материального ущерба; 17,6% - факты физической расправы, психологического давления их
и членов семей188. В работе «Организованная преступность и борьба с ней» эксперты Юрий
Антонян и Владимир Пахомов отмечали: «Авторитеты уголовного мира быстро увидели
возможность легкого и безопасного доступа к значительным денежным средствам путем
шантажа, угроз разоблачения, физического насилия над дельцами. Используя названные
методы, они вынудили последних систематически передавать часть нетрудовых доходов в
свою пользу, почти безнаказанно паратизируя таким образом на преступниках в сфере
экономики»189.
Почти такая же тенденция имела место и в других странах. К примеру, 93% всех
правонарушений в Великобритании - это хищения собственности и лишь около 6% - случаи
применения насилия. Снижение уровня преступности в стране на 5% в течении 1987-1988
годов произошло, в основном, за счет сокращения краж. К самой распространенной форме
преступности в Великобритании относили мошенничество. Только незаконное потребление
электроэнергии ежегодно обходилось государству в 50 млн. фунтов стерлингов. Потери
государственной железнодорожной компании «Бритиш рейл» в результате мошенничества
составляли 35-50 млн. фунтов стерлингов ежегодно 190.
Объем незаконных присвоений в СССР за 1988-1990 годы составил 40-50 млрд.
рублей. Это 7-8% произведенного национального дохода, или около 10% фонда заработной
платы в народном хозяйстве страны. На воровской промысел приходилась солидная часть
доходов теневой экономики. Его доля приближается к трети общего объема нетрудовых
доходов. Как заявляли эксперты, именно этот криминальный вид деятельности вел к
усилению необоснованной дифференциации доходов в период перехода к рыночным
отношениям. Как уточнял К.Улыбин, масштабы перераспределения доходов из-за этого в
достигали 20-30 млрд. рублей в год191.
Вторая подсфера - это те общественные потери, которые складываются в результате
совершения криминальных действий. К сожалению, советская статистика не давала никаких
цифр на сей счет, но можно было проводить параллели с другими странами. К примеру, в
начале 1990-х годов преступления обходились США в $425 млрд. в год. Это стоимость
прямого и косвенного ущерба от преступлений против собственности и насильственных
преступлений, затрат на лечение жертв нападения и прочих расходов, например, вплоть до
потери дохода семьей убитого таксиста 192. Это также расходы коммерческих предприятий и
потребителей на одну только личную безопасность, включая сигнализацию, вооруженную
охрану и замки, которые достигали примерно $65 млрд. Между тем, частные и
188
Материалы Ташкентского центра социологических исследований "Эксперт" за 1991-1993 годы.
189
Перестройка: гласность, демократия, социализм. Через тернии. Сост. Протащик А.А. Москва, Прогресс, 1990,
с. 19.
190
О борьбе с преступностью в Великобритании/ АТЛАС, ИТАР-ТАСС, 1990, N 3, с. 43-44.
191
Теневая экономика, с. 68-69.
192
США: экономика преступности/ КОМПАС, 1994, N 12, с. 29.
83
государственные компании в Великобритании потратили на содержание систем
безопасности в 1986 году 1,3 млрд. ф.с. А содержание правоохранительных органов только
на территории Англии и Уэльса обходилось налогоплатильщикам примерно в 6 млрд. ф.с. в
год193.
Между тем, ежегодный ущерб, которая терпит экономика больших городов США от
высокого уровня преступности, достигала $50 млрд. Американские экономисты подсчитали
экономическую стоимость такого неуловимого ущерба от насильственных преступлений, как
изнасилование, убийство, воспользовавшись техникой, ранее применявшейся для анализа
правил безопасности с точки зрения затрат и полезного результата. По данным экономиста
Теда Миллера, занимающегося проблемами безопасности и здоровья в НИИ «Нэшнл паблик
сервис» в Лендовере, штат Мериленд, ценность человеческой жизни, оборванной
убийством, составлял в начале 1990-х годов примерно $2,4 млн. Экономический ущерб от
изнасилования определялись в $60 тыс., а типичного ограбления или нападения - более $20
тыс. Поскольку каждый год совершается 20 тыс. убийств плюс 2 млн. других насильственных
преступлений, то так называемый неуловимый ущерб определялся на уровне в $170 млрд.
Между тем, исследовательская корпорация RAND подсчитала примерную сумму
ущерба, которую наносит экономике США синтетический наркотик метамфетамин. Главная
опасность метамфетамина, как говорят эксперты, заключается в том, что зависимость от
этого наркотика возможно приобрести даже в результате единственного использования. А
совокупный ущерб составляет от $16,2 млрд. до $48,3 млрд. В частности, смерти
наркоманов и их лечение обходятся в $12,6 млрд. - $16,6 млрд.; ущерб от преступлений,
совершаемых жителями США, находящимися под воздействием этого наркотика, и
соотвествующая деятельность правоохранительных органов (включая содержание в
заключении) стоят от $2,5 млрд. до $15,8 млрд.; снижение производительности труда
наносит ущерб в размере $687 млн. и т.д. По данным ООН, наркотики амфетаминовой
группы занимают второе место в мире по популярности, уступая лишь марихуане. В мире
насчитывается около 25 млн. наркоманов, использующих этот тип наркотиков - для
сравнения, пользователей кокаина и героина вместе взятых насчитывается около 28 млн.
По данным исследования Министерства Здравоохранения в Соединенных Штатах
метамфетамин - четвертый по уровню популярности наркотик, в 2005 году о его
использовании сообщили 0,5% американских домохозяйств (семья или группа людей,
живущих вместе и имеющих общий бюджет - в данном случае речь шла о том, что один или
более из членов семьи в течение года, предшествующего исследованию, применяли
метамфетамин). В США более высока популярность марихуаны, кокаина и героина 194.
В капиталистических странах уделялось внимание также проблемам возмещения
морального и материального ущерба жертвам преступности. В Великобритании
осуществлялась специальная программа оказания им необходимой помощи, которая
частично финансировалась правительством. В соответствии с действующим
законодательством судебные органы в каждом конкретном случае рассматривали вопрос о
выплате компенсации жертвам преступления вне зависимости от того, задержан преступник
или нет. Такая система выплат начала складываться в Великобритании с 1964 года.
Между тем, преступность становилась все более экономически выгодной. Так,
исследования состояния молодежной преступности в Бостоне в 1989 году показали, что
средняя почасовая плата за преступление составляла от $9,75 до $19 в час (без всяких
налогов), тогда как молодежь, имеющая законную работу, получала после вычета налогов в
среднем $5,6 в час. Естественно, такая дифференциация была мотивацией для вступления
в криминальную среду.
Однако, теневая экономика вынуждала официальную принимать определенные
расходы, связанные с работой с преступниками. Велики расходы государства, к примеру, на
содержание правонарушителя в исправительных заведениях. Так, в США осуждение 25-
летнего человека на пожизненное заключение обходилось от $600 тыс. до $1 млн. Поэтому
приговор к пожизненному заключению возлагало громадное финансовое бремя на
следующие поколения, так же, как и большой бюджетный дефицит. Несет определенную
нагрузку государственный бюджет и в связи с содержанием как правоохранительных
органов, так и всей системы правосудия - пенитенциарной. В Великобритании свыше
193
О борьбе с преступностью в Великобритании/ АТЛАС, ИТАР-ТАСС, 1990, N, с. 44.
194
Белая смерть. 10.02.2009. http://www.washprofile.org/ru/node/8394.
84
миллиарда ф.с. выделялось в 1989-1990 финансовом году на содержание тюрем, в которых
на 43 тыс. заключенных приходилось 30 тыс. сотрудников тюремного персонала. В среднем
на каждого заключенного еженедельно затрачивалось 275 ф.с. По данным Совета Европы,
количество заключенных в странах ЕС на начало 1994 года превышало 260 тыс. Самое
большое число заключенных - в Великобритании; второе место занимает Германия. В
исправительных учреждениях стран ЕС работают десятки тысяч надзирателей. При этом в
Ирландии их число превосходило количество заключенных, и на начало 1990-х годов один
надзиратель (а всего их было 222,3 тыс.) приходился на 0,9 заключенных. В Греции же
картина иная: под «опекой» одного сотрудника исправительного учреждения (всего 1,4 тыс.)
находилось 4,54. В Италии (всего 30 тыс.) соотношение было следующим – 1:1,53; Турции
(18,0 тыс.) – 1:2,8; Португалии (2,7 тыс.) – 1,3,36. По количеству тюрем (данные 1992 года) на
первом месте была Германия - 231. Далее следовали Италия - 200, Франция - 182,
Великобритания - 153 и Испания - 80. В конце списка Ирландия - 11 тюрем и Люксембург –
2195. Подобные сведения были закрытыми для граждан Узбекистана и всего СССР.
Сфера пятая - неэффективная экономика, в основном характерная для
социалистического планового хозяйства и проявлявшаяся в низкой рентабельности
предприятий и трудовой дисциплины, убыточности, производстве невостребованной
продукции, и все эти затраты государство вынуждено было покрывать из бюджета. В итоге
такая сфера вела к деформации всей экономической системы. Следует заметить, просчеты
в планировании, жесткое директивное управление не позволяли учитывать реальный спрос
населения в товарах и услугах, а производства – в сырье, материалах, трудовых ресурсах.
Благодаря неэффективной экономике паразитировала теневая, ведь основные
экономические ресурсы изымались из официального сектора через снижение
рентабельности, формирования условий убыточности и банкротства. Неэффективная
экономика проявлялась в нескольких подсферах:
Первая, растратная экономика - это потери от бесхозяйственности и расточительства,
что в итоге питало «черный» рынок. Согласно расчетам экспертов, общие
непроизводительные расходы и потери в народном хозяйстве СССР исчислялись в пределах
580-629 млрд.рублей, в валовом общественном продукте в 1989 году их доля составляла 38-
40%. Ю.Козлов отмечал: «...определенная часть материальных ценностей, списываемых на
всевозможные «потери», просто-напросто разворовывались и в конечном счете оказывается
на «черном» рынке»196.
Непроизводительные расходы и потери в народном хозяйстве Узбекистана в 1989
году равнялись 1,62 млрд. рублей, в 1990 году - 1,26 млрд. рублей 197. В республике
задолженность и недостача, хищения и порча товарно-материальных ценностей на конец
1989 года составляли 166,2 млн. рублей, в 1990 г. - уже 167,2 млн. рублей, причем списано в
убыток и на издержки производства 12,1 млн. и 16,9 млн. рублей соответственно 198.
Потерями можно было считать и производимый брак. Так, согласно выборочной проверки
оптовыми базами системы Министерства торговли с 1985 по 1990 годы было забраковано
ряд отдельных товаров, произведенных предприятиями легкой промышленности. Согласно
этим данным, с каждым годом росла доля некачественной и забракованной продукции,
которую вынуждены были возвращать на исправление или переводили в пониженные сорта
(см. таблицу № 1.14).

Таблица № 1.14. Забраковано отдельных товаров, произведенных предприятиями


Минлегпрома УзССР (выборочная проверка оптовыми базами)199.
Продукция Возвращено на исправление и переведено в
пониженные сорта
Всего В % от общего объема
проверенного товара
1985 1989 1990 1985 1989 1990
Хлопчатобумажные ткани, тыс. м 244,2 395,1 389,7 6,0 5,9 7,5
195
Преступность и полиция в ЕС/ Европа, 1995, N 1, с. 7.
196
Козлов Ю. Теневая экономика и преступность/ Вопросы экономики, 1990, N 3, с. 122.
197
Финансы Узбекистана. Госкомстат Узбекской ССР, Ташкент, 1991, с. 18.
198
Там же, с. 17.
199
Народное хозяйство Узбекской ССР в 1990 году. Ташкент, Узбекистан, 1991, с. 225.
85
Шерстянные ткани, тыс. м 0,3 26,3 1,4 0,8 0,5 4,8
Шелковые ткани, тыс. м 65,0 139,9 74,5 2,6 7,2 3,9
Швейные изделия, тыс. шт 93,9 114,2 138,5 13,3 14,8 14,2
Чулочно-носочные изделия, тыс. пар 16,8 62,3 58,4 14,9 22,2 33,8
Трикотажные изделия, тыс. шт 81,2 209,7 231,6 16,5 17,8 16,6
Обувь, тыс. пар 479,2 386,0 443,1 8,5 10,6 12,8
Забраковано продовольственных товаров в 1990 году (выборочная проверка
госторгинспекцией Минторга УзССР)200
Продукция пищевой промышленности Тонн В % от общего объема
проверенного товара
Мясо, включая птицу 18,6 12,2
Колбасные изделия 11,5 33,8
Рыбопродукты 2,9 56,9
Животное масло 32,4 27,8
Маргарин 63,9 16,3
Молоко и молочные продукты 27,7 39,9
Сыр 5,6 82,4
Яйца, тыс. шт. 403 55,3
Кондитерские изделия 91,8 37,2
Хлеб и хлебобулочные изделия 12,5 42,1
Консервы, тыс. условных банок:
- мясные 6,7 78,8
- плодоовощные 565,7 7,3
- рыбные 0,8 9,8
- молочные 115,6 43,0
Безалкогольные напитки, тыс. дал 29,4 70,4

При наличии дефицита на предметы первой необходимости такие расточительные


затраты, связанные с браками, отражались на рентабельности предприятий, а также, как
результат, на всей экономике республики. Следует заметить, что высока доля
«бракованности» таких важных продуктов, как мясо, сыр, рыбопродукты, в которых
население испытывало острую нехватку. Между тем, некоторые эксперты полагали, что
возросший «брак» - это попытка увода теневиками из официального сектора продукции,
которые затем реализовывались на спекулятивных рынках. Только за счет пересортицы
можно было получить с 1 рубля стоимости продукции до 34 копеек неучтенной прибыли 201.
По мнению сотрудника УБХСС г.Ташкента, в 1987-1988 годах на проверяемых ими
продуктовых базах в разряд «естественные потери» и «испорченные продукты»
переводилось не менее 2/3 качественной продукции, которая затем «всплывала» на
колхозных и спекуляционных рынках202.
Вторая, потерянная экономика – экономические потери, которые складывались в
результате упущений в планировании, организации и управлении производством. В 1990
году в промышленности Узбекистана из-за потерь рабочего времени (прогулов, целодневных
простоев, неявок с разрешения администрации) было недодано продукции на 141,6 млн.
рублей, в строительстве - на 20,5 млн.рублей 203. За период 1986-1990 годы
производительность труда снизилось на 0,7%. Между тем, в 1990 году повышение
производительности труда на 1% было равнозначно прибавке 224 млн. рублей
национального дохода (или экономии труда 58,6 тыс. рабочих), 233 млн. рублей
промышленной продукции, 78,5 млн. рублей продукции сельского хозяйства (общественный
сектор), 40 млн.рублей строительно-монтажных работ в капитальном строительстве 204. В
итоге эти упущения также покрывались государственным бюджетом.

200
Там же, с. 290.
201
Таково мнение сотрудника УБХСС г.Ташкента, с которым автор А.Таксанов имел беседы в 1986-1990 годы.
ФИО не публикуется в целях безопасности.
202
Там же.
203
Народное хозяйство Узбекской ССР в 1990 году, с. 33.
204
Там же, с. 32-33.
86
В результате росла текучесть кадров из ведущих секторов экономики: так, в 1990 году
она составляла в промышленности 16,9% к среднесписочной численности, в строительстве
– 14,8%, автомобильном транспорте – 17,5%. Еще один факт, касающийся поставок
дефицитных продуктов в сельском хозяйстве: так, большие потери мясных ресурсов в
аграрных предприятиях допускались из-за низких весовых кондиций продаваемого скота,
забиваемого непосредственно в колхозах и совхозах, неполного использования имеющихся
на животноводческих комплексах производственных мощностей.
В 1990 году 56% предприятий металлургической отрасли Узбекистана не выполнили
договорные обязательства, не допоставив продукции на 71,2 млн. рублей, химико-лесной,
соответственно, 40% и 59,0 млн., легкой промышленности – 33% и 153,1 млн.,
агропромышленного комплекса - 11% и 33,7 млн. рублей205.
Третья, нерентабельная экономика – это поддержка убыточных предприятий, причем
убытки определялись неэффективностью производства и его организацией. В сельском
хозяйстве, например, мало- и нерентабельными оказывались совхозы, их убытки
покрывались государством через дотаций. Так, в Узбекистане в 1985 году насчитывалось 435
убыточных совхозов (или 33% от всех хозяйств), 1986 году - 424 (41%), 1987 году - 286 (27),
1988 году - 144 (14%), 1989 году - 60 (6%), в 1990 - 36 (3%). Между тем, численность
совхозов за этот период возросла с 888 до 1108206.
Следует заметить такой пародокс: при наличии дефицита на важнейшие продукты
питания, их производство, между тем, колхозы находились в состоянии нерентабельности.
Так, в 1980 году уровень убыточности по производству картофеля составлял 23,8%, крупного
рогатого скота – 9,5%, свиней – 41,4%, овец и коз – 8,6%, птицы – 21,8%, шерстви – 0,1%,
яйц – 32,6%. К 1990 году эти цифры составили, соответственно, -14,5%, -5,5%, -22,7%,
+2,0%, -18,4%, -8,7%, -44,3%. Для совхозов нерентабельными были в 1980 году
производство картофеля (-20,9%), молока (-10,0%), разведение крупного рогатого скота (-
7,2%), свиней (-11,7%), птицы (-23,6%), шерсти (-0,3%), а к 1990 году нерентабельной была
только картофельная продукция (-17,5%).
Четвертая, секретная экономика – потери от чрезмерной секретности производства,
не позволявших использовать передовые технологии в других предприятиях, в частности,
гражданского сектора. По оценкам западных экспертов, экономические потери в СССР в
1980-х годах от чрезмерной секретности достигали 29-38 млрд. рублей.
Пятая, антиэкологическая экономика – хищническое потребление природных
ресурсов, приводивших к ухудшению экологической ситуации в стране, что, в свою очередь,
вело к осложнению экономического развития. В конце 1980-х промышленность Узбекистана
составляли 1100 крупных и средних предприятий, являющихся источником загрязнения
атмосферного воздуха различными вредными веществами. Общий обьем таких выбросов в
воздушный бассейн республики достигал более 4 млн. тонн в год, в том числе 1,3 млн. тонн
от промышленных предприятий и 2,6-2,8 млн. тонн - от автотранспорта. Основными
загрязнителями воздушного бассейна были сернистый газ (18%), окислы азота (11%),
углеводороды (14,5%), окись углерода (56%), пыль (10%). Следует отметить, что более чем в
60% всех загрязнений воздушного бассейна виновником считался транспорт, в 10% -
предприятия топливно-энергетического комплекса, в 10% - цветной и черной металлургии, в
7% - строительной индустрии и в 5% - химического комплекса. Между тем из более чем 50
тыс. источников выбросов только половина была оснащена средствами пылегазоочистки207.
Загрязнение фторидами почвы и воздуха вело к снижению урожайности
сельхозкультур. В результате воздействия Таджикского алюминиевого завода фтористыми
соединениями урожайность на территории Узбекистана посевных упала на 80%, выродились
дашнаабадские гранаты. Убыток шелководству Сариассийского и Денауского районов от
этих выбросов за 1982-1990 годы превысил 11 млн. рублей. Расчет экономического ущерба
только от ТадАЗ, проведенный с учетом потерь общественного сектора сельского хозяйства
названных районов Узбекистана, позволил оценить его в ценах 1981-1989 годов в 144,7
млн.рублей в Сариассийском и 52,8 млн. рублей в Денауском районах 208. Таким образом,

205
Там же, с. 182.
206
Там же, с. 296-297.
207
Народ и демократия, 1992, N 9-10, с. 12-13.
208
Экономика и статистика, 1993, N 5, с. 48.
87
эксперты заявляли, что вполне логично оценивать антиэкологическую составляющую
экономических процессов, наносящую огромный хозяйственный вред, как теневую.
Шестая, антисоциальная экономика. Практика продемонстрировала однобокость
социальной системы при условии социализма. Человек был оторван от своих потребностей
и все силы направлял на решение грандиозных, и в тоже время неэффективных задач. В
итоге социальная сфера оказывалась на остаточном финансировании. Это привело к тому,
что население испытывало острую нехватку в жилье, бытовой и коммунальной
инфраструктуре, услугах дошкольной системы и здравоохранения, предметах первой
необходимости и многих других. Все это отражалось на материальном и социальном
благополучии населения. Теневая экономика паразитировала на трудностях граждан,
заставляя их изыскивать, порой за счет криминальных издержек, средства на доступ к
продуктам и товарам.
Эксперты приводили следующие примеры, которые свидетельствовали о влиянии
коррупции и теневой экономики на социальное благополучие населения, в частности,
динамику снижения объема потребления многих важнейших продуктов питания: так, с 1985
по 1992 гг. потребление мяса упало с 29 кг до 21 кг на душу населения, молока и молочных
продуктов - с 180 до 167 кг, яиц - с 107 до 67 шт, картофеля - с 26 до 23 кг 209. Причем следует
отметить, что даже самые высокие цифры оказывались ниже среднесоюзных индикаторов.
Антисоциальная сущность неэффективной экономики проявилась в оценке
использования трудовых ресурсов. Все большее число людей, связанных с обеспечение
производства на местах (здравоохранение, образование, наука, культура, транспорт,
промышленность), вовлекалось в сбор хлопка-сырца. Это было определенной
«повинностью», которая накладывала теневая экономика на населения из-за
функционирования неэффективного сектора.
Нужно заметить, что теневая экономика порождала ситуацию, когда незначительные
трудовые заработки порождали хищения или переориентицию продукции с официальных
рынков в нелегальные. Это легко отследить в структуре затрат на производство
промышленной продукции: так, в 1990 году в мясомолочной промышленности затраты на
сырье и материалы составляли 88,2%, а на заработную плату и отчисления на социальное
страхование всего 4,2%; пищевкусовой, соответственно, 83,1% и 6,0%; текстильной – 88,0%
и 6,7%; топливной – 59,2% и 6,4%; тогда как в промышленности строительных материалов –
39,6% и 25,0%; машиностроительном комплексе – 27,8% и 24,1%; лесной и
деревообрабатывающей – 50,1% и 20,3%210. Это означало, что незначительные объемы для
оплаты труда при остром дефиците на данные товары приводили к искажению ценовой
политики уже в системе распределения – нелегальные доходы извлекали за счет
неучтенного производства, хищений, а также продаж на спекулятивных рынках. Казалось,
что ряд отраслей отличаются незначительными трудовыми издержками, однако следует
рассматривать конечные цены потребления, когда покупателю доставались изделия с более
высокими, чем установлено государством, наценками.
Седьмая, диспропорциональная экономика, сформировавшаяся в результате в
общесоюзного разделения труда и специализации. Как отмечал эксперт М.Мирсаидов,
«экономика Узбекистана все более приобретала однобокий, гипертрофированный сырьевой
характер, не была сориентирована на комплексное развитие. Свыше 80% продукции
аграрного сектора без какой либо переработки вывозилось за пределы республики, а доля
готовой продукции промышленности составляла порядка 50%. О существовавших
диспропорциях в структуре общественного производства свидетельствует и тот факт, что в
составе вывозимой продукции 2/3 приходилось на сырье, материалы и полуфабрикаты, а во
ввозе преобладали (до 60%) такие изделия, как машины, оборудование, продукция легкой и
пищевой промышленности»211.
Следует отметить, что приоритеты в развитии были отданы сырьевым отраслям,
производящим и вывозящим сырье и полуфабрикаты и отличающимся сравнительно
невысокой трудоемкостью. За 1980-е годы удельный вес промышленности республики
снизился до 37%, пищевой - до 14%. В то же время увеличилась доля химической и
209
Основные показатели состояния экономики Республики Узбекистан в 1993 г. Ташкент, Госкомпрогнозстат
РУз, 1994, с. 140.
210
Народное хозяйство Узбекской ССР в 1990 году, с. 189.
211
Мирсаидов М.С. Экономический суверенитет республики. Ташкент, Узбекистан, 1990, с. 20, 30.
88
нефтехимической промышленности,черной и цветной металлургии, то есть по преимуществу
сырьевых отраслей. А между тем на 1 млн. рублей вводимых производственных основных
фондов в топливной промышленности вовлекалось всего 9 человек, в химической - 16,
нефтехимической - 18, черной металлургии - 34, цветной - 24 человека. Диспропорция видна
при рассмотрении других цифр: так, в легкой промышленности на таких условиях
вовлекалось в производство 186 человек, деревообрабатывающей - 143,
машиностроительной - 112, пищевкусовой - 90. В отдельных отраслях промышленной группы
«Б» диапазон трудоемкости достигал порядка 300-400 человек212.
Также складывались диспропорции в привлечении к труду незанятого населения.
Например, в 1988 году при наличии 1,532 млн. рабочих мест в колхозах и совхозах работало
более 2 млн. человек. Скрытая и завуалированная форма использования сверхнормативных
трудовых единиц, безусловно, сказывалась и на общем уровне производительности труда, и
на уровне распределения доходов среди участников производства.
Восьмая, милитаризированная экономика. Политическая борьба двух мировых
систем, существующие локальные и региональные конфликты и противостояния породили
крупнейшие затраты в государственном бюджете - на оборону. В 1980-е годы на эти нужды
выделялись средства, исходя, в одних странах из принципа оборонной достаточности,
например, в Японии - около 1% ВВП, Германии - до 3%; а в других, из определенных
агрессивных планов, например, в КНДР на содержание вооруженных сил и модернизацию
военной техники уходило до 32% ВВП, Китае - около 19%, а Ираке – 23%. Что касается
СССР, то официально заявлялось, что на оборону распределено госбюджетом 20 млрд.
рублей в год, хотя это, естественно, была лишь часть затрат. В Узбекистане
функционировали предприятия оборонной промышленности, вовлекаю в военное
производство дефицитные ресурсы и активы, в которых остро нуждался гражданский сектор.
По другим расчетам, на нужды «оборонки» в СССР уходило около 20% валового
национального дохода. Это приводило к серьезным диспропорциям в структуре
промышленности. Производство военной техники на машиностроительных предприятиях
достигало от 60 до 80% всей выпускаемой ими продукции213.
Итак, выгодность теневых отношений в неэффективной экономике определялось тем,
что они утилизировали часть огромных потерь, фиксируемых официальной статистикой.
Известно, что в народном хозяйстве до 1/3 сельскохозяйственной продукции, 45-50% стекла,
20-25% металла, 20% цемента терялись214. По существу, эти потери были легализованы
государственными планами, материальными балансами и нормами расхода сырья и
материалов. Некоторая часть улавливалась теневой экономикой, которая распределяла эти
ресурсы по частным каналам на неофициальные рынки. То есть бесхозяйственность и
расточительство служили материальной основой для коррупции, и все теневые операции
просто маскировали под общие обьемы потерь.
Шестая сфера - уголовно-беловоротничковая или интеллектуально-
криминальная экономика – новый вид теневых отношений, характеризующийся
использованием новых технологий в совершении преступлений. С каждым годом этот сектор
расширялся, охватывая все больше пространство и втягивая все больше
квалифицированных кадров. Сюда включали:
- преступления против интеллектуальной собственности (хищения торговых марок,
видеопиратство, контрафактная продукция, фальшивые лекарства и пр.);
- использование информационных и электронных систем для финансовых и
банковских махинаций;
- злоупотребления с информационными носителями и информацией, в частности,
коммерческий и промышленный шпионаж;
- корпорационные преступления;
- использование хитрых механизмов для увода финансовых средств из-под контроля.
В последние годы СССР эта сфера только начинала получать развитие, однако с
падением «железного занавеса» отечественный рынок заполонили пиратская продукция и
подделки мировых торговых фирм. Появились сложные схемы увода денег за границу, чего
не наблюдалось ранее. Использовались компьютерные системы для доступа к закрытой
212
Там же, с. 22.
213
http://aleho.narod.ru/book2/ch25.htm.
214
Козлов Ю. Теневая экономика и преступность/ Вопросы экономики, 1990, N 3, с. 75.
89
базе данных. Возникли такие информационные преступления как хакерство, создание
компьютерных вирусов, электронный грабеж.
Таким образом, к началу 1990-х годов, по мнению экспертов, именно такая структура
теневой экономики сложилась в Узбекистане. Данная оценка не является окончательной и
общепринятой. Существуют и другие позиции в отношении нелегальной деятельности215.

1.3. История теневой экономики и коррупции в рамках СССР и советского Узбекистана

Теневая экономика, как и любая другая отрасль народного хозяйства, имеет свою
историю. Причем она такая же древняя, как, к примеру, строительство египетских пирамид
или мелиоративные работы в Месопотамии. По мнению некоторых экспертов, становление
теневой экономики совпадает с возникновением первых форм хозяйствования
человеческого общества. Даже в период присваиваемой экономики происходил процесс
насильственного изъятия продуктов у одного племени другим или группой людей (что ныне
следует понимать как разбой и грабежь, или преступное деяние). Более того, были
возможны случаи склонения к себе особого внимания со стороны тех, кто имел власть и
управлял ресурсами (вожди, старейшины, шаманы). Как отмечает сайт «Википедия»,
«исторические корни коррупции, вероятно, восходят к обычаю делать подарки, чтобы
добиться расположения. Дорогой подарок выделял человека среди других просителей и
способствовал тому, чтобы его просьба была выполнена. Поэтому в первобытных обществах
плата жрецу или вождю была нормой. По мере усложнения государственного аппарата и
усиления власти центрального правительства, появились профессиональные чиновники,
которые, по замыслу правителей, должны были довольствоваться только фиксированным
жалованием. На практике чиновники стремились воспользоваться своим положением для
тайного увеличения своих доходов»216.
Между тем, как проявлялись теневые процессы в первобытном строе можно
рассматривать лишь гипотетически, на сегодняшний день, однако, исследованы лишь те
вопросы древности, которые были отражены в письменных источниках. Поэтому начало
изложения теневой экономики совпадает с возникновением первых цивилизаций. Так, ее
проявление можно увидеть в сводах законов и сочинений по искусству государственного
управления. Там же упоминается и о коррупции – фактах злоупотребления властью
чиновниками. К примеру, в памятнике экономической мысли «Поучение гераклеопольского
царя своему сыну» (Древний Египет, XII в. до н. э.) автор обращает внимание на
необходимость эффективного функционирования аппарата управления, который стоит
между фараоном и населением. Избавляться от бюрократов и тех, кто власть для личного
обогащения – таков смысл борьбы с нелегальными явлениями в этом трактате. Для
беспристрастного контроля за деятельностью чиновников необходимо высокая
материальная заинтересованность контролера, что бы он не брал взятки, и поэтому
властителю настоятельно рекомендуется поощрять этих государственных мужей. Автор
утверждал: «Возвышай своих вельмож, чтобы они поступали по твоим законам.
Непристрастен тот, кто богат в своем доме, он владыка вещей и не нуждается»217.
Особое внимание уделяется социальным обличиям в древнейшем разделе Библии -
Ветхом Завете: «Я знаю как многочисленны ваши преступления и как тяжки ваши грехи: вы
притесняете правового, берете взятки, а нищего, ищущего правосудие, гоните от ворот (Ам.,
5:12)». Одним из первых правителей древнего мира, который проявил себя как борец с
коррупцией, был Урукагина — шумерский царь города-государства Лагаша во второй
половине XXIV века д. н. э. И все же, несмотря на показательные и часто жестокие
наказания за коррупцию, борьба с ней не приводила к желаемым результатам. В лучшем
случае удавалось предотвратить наиболее опасные преступления, однако на уровне мелкой
растраты и взяток коррупция носила массовый характер. Но уже тогда было отмечено, что
коррупция и нелегальные хозяйственные отношения идут рядом друг с другом.
Проявление теневой экономики можно увидеть в попытках прямого
(внеэкономического) вмешательства государства в хозяйственные процессы, вытекавшие и
215
Данные идеи и мнения высказывались автору А.Таксанову экономистами из Института экономики АН РУ,
Госплана РУ и Госкомстата РУ в 1991-1993 годах. ФИО не публикуются в целях безопасности.
216
http://ru.wikipedia.org. Тема «Коррупция».
217
Хрестоматия по истории Древнего Востока. Ч. 1., Москва, 1980, с. 31-32.
90
за пределами царско-храмового хозяйства. Например, в условиях азиатского способа
производства неоднократно предпринимались попытки государственного регулирования
товарно-денежных отношений путем установления твердых цен, наемной и арендной платы,
размеров штрафов, нормы процента и т.д. Об этом наглядно свидетельствуют же такие
древние акты законодательства государств Передней Азии, как Законы Эшнунны (Х в. до н.
э.), судебник Хаммурапи (ХVIII в. до н. э.), свод Хеттских законов (XVI в. до н. э.) и др. Так,
текст Законов царя Эшнунны начинается с установления твердых цен на основные продукты
питания, в соответствии с которыми регулируется уровень наемной и арендной платы,
величина штрафов, ставка процента, размеры вознаграждения за воспитание, хранение и
т.д. Аналогичные статьи можно встретить и в других древневосточных судебниках. Развитие
товарно-денежных отношений допускалось лишь в пределах, которые не противоречили
интересам государства. Сегодня трудно судить о том, соответствовали ли эти законы в той
или иной мере реальной практике экономических отношений или были сборником
идеальных рекомендаций. Однако, несомненно одно - они отразили попытки
государственной власти поставить течение экономических процессов под свой контроль, в
зависимость от бюрократического аппарата.
Не случайно в тот период многие стремились стать государственными чиновниками,
ведь получение должности открывало перед его обладателем возможности получения не
только законных, но и многочисленных незаконных доходов, в том числе присвоения
государственного имущества, получения взяток и т.д. Это наглядно отразило популярное в
среде чиновников древнеегипетское «Поучение Ахтоя, сына Дуауфа, своему сыну Пиопи».
Суть его в следующем: наставляя сына на путь истины, отец раскрывает перед ним значение
достижения власти для личных (корыстных) интересов, а это есть ни что иное, как теневая
экономика. В Древнем Китае был распространен трактат «Гуань-цзы» (IV в. до н. э.), где
разрешается государству заниматься спекуляцией, то есть необходимо накапливать фонды
в период дешевизны продуктов и пускать их в товарооборот в период дороговизны, получая
в казну больше прибыли.
С позиции сегодняшнего дня можно судить, что, разделяя пути приобретения
богатства и удовлетворения потребностей на экономику и хрестоматию, древнегреческий
философ Аристотель под последним понимал искусство наживать путем спекуляции и
торговли (что можно отнести к одной из форме теневых операций). Он всячески порицал
хрестоматику, доказывая ее несостоятельность и вредность. В известном памятнике
Древней Индии «Артхашастра» - трактате об искусстве политики и управления государством,
который приписывается Каутилье - советнику царя Чандрагупты (конец IV в. до н. э.) -
большое значение уделяется решению финансовых проблем. Согласно этому документу,
финансовое ведомство должно было тщательно следить за налоговой политикой, чтобы не
одно хозяйственное подразделение и ни один человек не смогли бы укрыться от пошлин,
налогов. А для этого автор рекомендовал вести строгий документированный учет доходов и
расходов, пресекать необоснованные затраты, искоренять казнокрадство. В трактате
перечисляются 40 способов хищения казенного имущества и делается малоутешительный
вывод о том, что легче угадать путь птиц в небесах, чем уловки хитроумных чиновников.
«Так же, как нельзя распознать, пьют ли воду плавающие в ней рыбы, нельзя определить,
присваивают ли имущество чиновники, приставленные к делам» Основным средством
борьбы с казнокрадством становится слежка. Доносчик получал долю имущества,
конфискованного у лица, осужденного за должностное преступление 218. В этом трактате
Каутилье сделал пессимистичный вывод, что «имущество царя не может быть, хотя бы в
малости, не присвоено ведающими этим имуществом».
А известный мыслитель средневековья Ибн Хальдун (1332-1406), чья жизнь связана
со странами арабского Магриба, всячески ратовал за обращение в стране полноценных
монет, обличал фальшивомонетчиков и правителей, осуществлявших порчу монет (чем не
ТЭ?). А для этого была реальная основа. Ведь как только человечество перешло к торговле,
тут же оно столкнулось с фактом существования фальшивомонетчества. Самый древний,
дошедший до нас случай подделки монет связан с историческими событиями, имевших
место во II в. до н. э. в Древней Парфии. Археологами были найдены две монеты, бывшие в
обращении во время правления парфянского царя Митридата-II (123-87 гг. до н. э.), одна из
которых при экспертизе оказалась фальшивой, то есть искусной подделкой того времени.
218
Kangle R.P. The Kantiliya Arthasastra VI. Bombay, 1960, с. 33.
91
Но, по-видимому, подобные факты имели место и раньше. Об этом свидетельствуют законы
Соломона в VI в. до н. э., где за изготовление неполноценных монет предусматривалась
смертная казнь.
Однако история знает и те времена, когда подделкой занимались не только простые и
отдельные лица, но также и государи, и само государство. Например, Нейрон в своих указах
официально разрешил подделывать римские монеты путем добавления к серебру других
металлов, объясняя свое решение «государственными соображениями». Своими
действиями он довел до того, что содержание серебра в монетах едва достигала 5-10%.
Отличался любовью к фальшивомонетчеству и афинский тиран Гиппий (VI в. до н. э.),
который тоже путем махинаций уменьшил на 50% содержание драгоценного метала в
монетах. Римский император Септимий Север в конце второго века довел содержание меди
в серебряных монетах до 50-60%. А один из средневековых французских королей - Филипп-
IV даже вошел в историю под прозвищем «фальшивомонетчик».
XIV век ознаменовался в Западной Европе как период меркантилизма, когда в основу
экономической политики легла доктрина монетаризма. Именно тогда государства, желая
оставить на своей территории деньги, начали всячески портить монеты, делая их
неполноценными (чем не теневая экономика?). Особенно отличилась в этом Англия, где
иностранные монеты переплавляли в неполноценные, которые имели хождение только в
Англии.
Однако изготовление фальшивок имело и политическое значение, особенно если оно
выполнялось на государственном уровне. Как одно из форм экономического воздействия
фальшивомонетчество получило распространение, начиная с XVIII в. Здесь необходимо
отметить, что в этом случае качество подделки было высоким и пострадавшая сторона - то
есть государство, на которое была направлено действие фальшивомонетчиков, узнавала о
наличии фальшивых денег только тогда, когда в обороте оказывалось их слишком много.
Так, в конце XVIII в. власти Нового Света поняли, что в стране циркулируют фальшивые
деньги только по их чрезмерному количеству. Настолько они удачно были сработаны в
казначействе Англии.
Между тем, в государствах Европы и Азии пышным цветом расцветала коррупция:
подкупались чиновники, должности и звания, за мзду купцы получали низкие таможенные
пошлины и налоговые льготы с продаж, ремесленникам разрешалось производить без
уплаты в казну определенную часть товаров. С другой стороны, происходил определенный
административный рэкет тех, кто не мог откупиться. Вот что писал об этом Омар Хайям
(1048-1123, Персия):
«Хоть я и пьяница, о муфтий городской,
Степенен все же я в сравнении с тобой;
Ты кровь людей сосешь, - я лоз. Кто кровожадней,
Я или ты? Скажи, не покривив душой».
Первое законодательное ограничение коррупционной деятельности в России было
осуществлено в царствование Ивана III. Его внук Иван IV (Грозный) впервые ввел смертную
казнь в качестве наказания за чрезмерность во взятках. Таким образом, теневая экономика
древних и средних времен начала свой активный расцвет с фальшивомонетчества,
коррупции, а также грабежей и разбоя – самых примитивных форм теневых процессов.
Поначалу фальшивомонетчество в Древнем мире рассматривалось как второстепенное, не
имеющее большого социального смысла, и поэтому наказывалось не столь строго. Однако
по мере распространения искусства подделки монет стал заметен экономический ущерб от
этого деяния. Убытки несли не только частные лица, но и само государство, которое не
желало иметь под боком «диверсантов». После этого наказания заметно ужесточились. Так,
в Древнем Риме преступников отдавали на растерзание диким зверям или просто сжигали.
То же проделывали с фальшивомонетчиками и в древних германских племенах. Во Франции
в средние века изготовителей неполноценных монет обваривали кипятком. В более поздние
времена (XV-XVI вв.) за данное преступление штрафовали, привязывали к позорному
столбу, лишали рук, ушей, ноздрей, клеймили и т.п. Что касается коррупции, то часто
коррупционеров закидывали камнями, сажали на кол или обезглавливали, потому что это
рассматривалось как серьезное преступление против основ государство. Порой чрезмерная
коррупция вызывала восстания и народные волнения, что никак не устраивало властвующий
трон, и поэтому подобными жесткими методами предпринимались попытки снять проблему.
92
Можно сказать, что теневая экономика в историческом аспекте сформировалась, как
хозяйственная деятельность, которая:
- находилась вне социального признания, нравственных и моральных принципов,
обслуживала низменные чувства и желания людей (проституция, зрелищные игры –
гладиаторы, взяточничество, казнокрадство);
- имела деструктивный характер, то есть разрушала нормальное функционирование
рынка и паразитировала на сложностях развития («черный рынок» в период войн,
катаклизмов, фальшивомонетчество, рэкет, запрет производства необходимых товаров и
оказания услуг);
- основывалась на криминальных деяниях (грабежи, заказные убийства, разбой,
воровство);
- находилась вне закона (неразрешенное производство товаров и услуг);
- было направлено на подрыв государственной власти (организованная
преступность).
Не станем затрагивать специфику функционирования теневой экономики в
досоветский период, поскольку это достаточно сложная тема. Хотя заметим, что участие
России в Первой мировой войне спровоцировали появление «черного рынка». В условиях
политического хаоса 1915-1917 годов начинается экономический кризис в Российской
империи. Особенно тяжелое положение складывается в национальных окраинах, где жизнь
зачастую зависит от продуктовых и промышленных поставок из России. Дефицит
госбюджета покрывался за счет бесконтрольной эмиссии рубля, которые вскоре потеряли
золотое обеспечение. В итоге инфляция возросла до 50% в год. С середины 1915 года
единое экономическое пространство Российской империи стало разваливаться. Губернаторы
запрещают свободный вывоз из подчиненных территорий хлеба, скота, льна, топлива,
промтоваров, в ответ из национальных окраин прекращается поступление промышленного и
сельскохозяйственного сырья. Одновременно идет процесс свертывания рыночной
экономики. Хозяйство становится все более натуральной, торговля заменяется простым
товарообменом, что больше характеризует неформальную сторону экономики.
Фиксирование правительством цен привело к взрыву спекуляции, в некоторых
регионах вводятся продуктовые карточки и нормирование выдачи муки и крупы (это
повторится во время Второй мировой войны и в конце 1980-х годов, когда развалиться уже
Советская империя). 30 июня 1916 года в стране вводится закон и четырех мясопустных
днях в неделю, а с января 1917 года объявляется принудительная продразверстка.
Введенная весной 1917 года Временным правительством хлебная монополия позитивного
результата не дало, более того, уже летом из продажи исчезли кофе, папиросы, мыло, чай,
гвозди, проволока, обувь, ткани. Количество денег в обращении возросло в 10-12 раз по
сравнению с 1913 годом, а покупательная способность сократилась в 15-20 раз.
Одновременно в крупных городах появились «черные рынки», где все эти товары можно
было приобрести по высоким ценам. Возникла коррупция. Декретом СНК РСФСР «О
взяточничестве» от 8 мая 1918 г. предусматривалась уголовная ответственность за
взяточничество (лишение свободы на срок не менее 5 лет, соединенный с принудительными
работами на тот же срок).
После захвата власти большевиками политический и экономический кризис усилился.
Под лозунгом национализации частной собственности начался массовый грабеж
помещичьих хозяйств, зажиточных семей и развал промышленных предприятий. Бедняки,
правда, получили землю, однако из-за отсутствия организаторского, агротехнического опыта,
а также необходимой техники производительность труда и урожайность. В итоге, по всей
стране начался массовый голод.
В 1920 году в западной части России произошла серьезная засуха, из-за голода,
бандитизма и каннибализма большая часть населения стала срочно перебираться в южные
окраины, в частности, в Узбекистан прибыло не менее 200 тыс. человек. Но здесь также не
все благополучно в экономическом смысле. Дело в том, что до революции местное
население также бедствовало. Во многих областях Туркестана (например, Сырдарьинской,
Самаркандской, Ферганской) посевные площади сократились на 1/3, урожайность упала на
40% и более. Основная сфера местной экономики– хлопководство перестало давать отдачу:
посевная площадь под хлопчатник в 1921 году сократилась в 7,1 раза, а валовой сбор – 55,4
раза по сравнению с 1915 годом. Сокращение имело место и в производстве других
93
сельскохозяйственной продукции (шерсти, коконов, фруктов, бахчевых). Начались
разрушаться ирригационные сети и транспортные коммуникации.
Тягловый скот конфисковался для нужд Красной армии, торговля была запрещена,
остановились практически все заводы. Большевики вводят прямое государственное
распределение товаров, начинают более жесткое изъятие сельхозпродуктов у крестьян.
Продовольственная разверстка переходит в откровенный террор. Мирное население, не
согласное с действиями новой власти, сгоняется в концентрационные лагеря.
Устанавливается всеобщая трудовая повинность. К концу 1919 года экономика полностью
натурализуется. Советское правительство реализует политику “военного коммунизма”,
которое по сути больше похоже на примитивные экономические отношения первобытного
общества, чем в теориях К.Маркса и Ф.Энгельса о прогрессивном строе. Уравнительная
система снижает производительность труда, усиливает спекуляцию, хищения и бандитизм.
По оценкам современных демографов, голод 1920-х годов приводит к смерти более 5 млн.
человек, а гражданская война – еще к 10 млн. смертям. В Ферганской долине от голода
погибло около 70 тыс. человек.
На территории современного Узбекистана кризис усилил социальные противоречия.
Начали бастовать рабочие, жившие в железнодорожных вагонах. Крестьяне, были
недовольны продразверсткой, поскольку промышленные товары менялись на продукты по
более завышенным ценам. Увеличивался спрос на ремесленную продукцию, которая также
изымалась в пользу армии и города, что не устраивало сельчан. По всей стране
разворачивается волна протестов, даже армии Тухачевского не удается стабилизировать
ситуации с помощью отравляющего газа и расстрелов.
К 1920 году деньги обесценились, вместо них вводятся учетные трудовые и
энергетические единицы. Кроме того, в то время в обращении находилось более 2,0 тыс.
разновидностей денежных знаков (это «керенки», чеки, марки, облигации казначейства,
боны, иностранная валюта, а также советские банкноты и знаки, печатавшиеся каждой
губернией для внутреннего пользования). Кстати, по мнению большевиков, это даже должно
было способствовать быстрейшей победе коммунизма, теория которой отвергала товарно-
денежные отношения. По оценкам экспертов, «черный рынок» обеспечивал до 80%
потребностей граждан того времени.
Сделаем короткий экскурс после Великой Октябрьской революции. Этапы этого пути
отражено в таблице № 1.15.

Таблица № 1.15. Исторические этапы функционирования теневой экономики в СССР


Периоды Тенденции и явления
Первый этап – Включал в себя события послереволюционного периода, когда стихийно
социальных возникали спекулятивно-теневые и подпольные формы частно-
катаклизмов (октябрь предпринимательской деятельности. В это время в стране царил хаос,
1917 года – апрель развал в производстве, свертывание частного сектора. Государство вело
нормирование продуктов и товаров, строго контролировало их
1921 года)
распределение. Между тем, около 50% этой массы все равно ушло через
черные рынки благодаря теневым бизнесменам.
Второй этап – Охватывал становление новой экономической политики (НЭП),
рыночный период восстановление частного предпринимательства в малых (так называемых
(апрель 1921 года - лавочных формах), средних и крупным фирмах. В это же время
1928 год) государство ввело ограниченные капиталистические отношения.
Третий этап – Проходил под знаменем сталинских пятилеток. В это время проводилась
репрессионный правительственная политика ускоренного перехода к централизованному
период (1927 год - управлению и планированию, индустриализации и коллективизации в
июнь 1941 года) сельском хозяйстве. Естественно, началось уничтожение мелкого и
среднего собственника, подавление частно-предпринимательской
деятельности, свертывание кооперации в городах и уход частника в
“подполье” при сохранении коммерческих форм торговли и обслуживания
(торгсины, промкооперация, артели инвалидов, надомничество).
Четвертый этап – Связан с Великой Отечественной войной – с жесточайшими формами
военный период карточного распределения и контроля. В это же время существовал черный
(июнь 1941 года - май рынок, расцветала спекуляция, функционировало подпольное
1945 года) производство.
94
Пятый этап Направлен на расширение сферы промкооперации, деятельности артелей
-восстановительный инвалидов, надомничества с учетом денежной реформы, реконструкции
период (1947-1961 гг.) системы цен и финансов. Однако, периодически правительство включало
меры жестких административных контрдействий в отношении частной
хозяйственной инициативы.
Шестой этап – период Государство пыталось реформировать систему управления экономикой с
«оттепели» в учетом развития товарно-денежных отношений, не затрагивая сущности
экономике (1964-1970 отношений собственности, в рамочных условиях определенных форм
гг.) хозрасчета. В этот период правительство начало поддерживать малые
коммерческие формы до замораживания зачаточных рыночных отношений
из-за событий в Чехословакии. Теневые процессы несколько затухли из-за
возможности легализации деятельности.
Седьмой этап - Характеризуется бурным расцветом теневой экономики, подпольного и
стагнационный неофициального производства. Правительство охотиться за “цеховиками” -
период (1970-1985) предпринимателями, организовавшими частное производство на
легальном предприятии. По мнению экспертов, хищения и приписки
способствовали проявлению криминальных форм малого бизнеса.
Подпольная деятельность находится под «крышей» организованной
преступности.
Восьмой этап - Происходит принятие законов о государственном предприятии и
период «перестройки» кооперации, индивидуальной трудовой деятельности, легализуются
(1985-1990 годы) теневые формы хозяйствования. Развитие получают кооперативы, личное
подсобное хозяйство, возрождаются ремесленичество и национальное
кустарное производство в различных регионах СССР. В 1989-91 гг.
выходили нормативные акты и законы о предпринимательской
деятельности, поддержке МСП. С этого момента госаппарат и бизнесмены
стали “примеривать” взаимоотношения с целью упорядочивания
деятельности. Идет легализация теневых капиталов и разгул
организованной преступности.
Девятый этап - период Различные экономические доктрины, принятые правительствами, по
независимости разному сформировали теневые отношения в республиках. В одних
республик экс-СССР странах теневая экономика позволила появится олигархам, в других она
(с 1991 года по попала под контроль мафии, в третьих – коррумпированных чиновников, в
четвертых – кланов. В среднем в «тени» находилось от 20 до 50% ВНП.
настоящее время)
Общие тенденции: криминализация, утечка капиталов, нелегальный
трэффик людских ресурсов, скрытая деятельность, вооруженные
конфликты.

Говоря о таблице № , нужно заметить, что неформальные отношения были


следствием проводимых реформ и на них списывались все неудачи в течение 70 лет
советской власти. Конечно, проблемой умело манипулировали в политических целях в:
- 1930-е годы – в форме борьбы с неразоблаченным «кулаком», «мещанами»,
«зажиточными крестьянами», «нэпманами»;
- 1960-1970-е – с «частником»;
- 1980-е – с «лицами, получающими нетрудовые доходы»;
- 1990-е – с новыми предпринимателями – «кооператорами».
Советскую эпоху принято разделять по времени нахождения у власти лидеров
коммунистической партии, которые имели свои виды на экономические и политические
реформы, и осуществляли их, исходя из собственных позиций и мировоззрений. При
Владимире Ленине был двойной итог: из-за гражданской войны и иностранной интеровенции
теневой рынок возник в бывшей Российской Империи, а из-за НЭПа он легализовался и
содействовал поднятию из руин народного хозяйства. Вождь революции понимал, какая
сила заключена в рыночных отношениях и понял, что вывод их из официальной сферы
грозит появлением грозной второй экономики с соответствующими социальными силами,
способными обрушить социализм.
Итак, социалистическая формация создала несколько иные условия для развития
теневой экономики, которая проявилась уже в первые дни Советской власти. Так, политика
«военного коммунизма» с самого начала несла в себе элементы теневых отношений. То есть
государство для решения своих собственных задач прибегало к методам насильственного и
командно-административного давления. За 1919-1921 годы у сельских граждан было изъято
95
3/4 продуктов без предоставления какой-либо соответствующей компенсации. Между тем, в
годы гражданской войны больше половины товаров ушло на рынок нелегальными путями 219,
более того, часть такого распределения производилось путем соучастия работников
государственного аппарата и органов контроля и правопорядка. Таким образом, политику
Советской власти того периода можно было назвать как формой теневого управления.
Именно тогда процветал бандитизм, спекуляция и мародерство. Несмотря на предпринятые
репрессии, сомнительные личности из числа ответственных за снабжение и продразверстку
хорошо нажились за этот период (1918-1921 гг), многие, по-видимому, убежали затем за
границу. Так, Лев Троцкий, кстати, разъежал на собственном бронепоезде по фронтам, не
прекращая пьяных кутежей и утопая в роскоши. Даже после выдворения из страны в 1927
году он не бедствовал, его состояние оценивалось в миллионы долларов. Красная Армия
использовала силу для подавления дехканских выступлений на территории Туркестана, чем
вынудила значительную часть недовольный уйти в басмаческие группировки, которые,
борясь с новой власть в лице большевиков, не забывала и о собственных интересах –
пополнение запасов за счет грабежей, разбоев, убийств. С другой стороны. Они получали
финансовую и материальную подпитку от Великобритании и других западных стран.
Руководитель советского правительства Владимир Ленин во многих своих работах
послеоктябрьских времен посвящал проблеме строительства социализма, и такой форме
хозяйственного управления, как учет и контроль, понимая, что без этого невозможно иметь
информацию о состоянии народного хозяйства. Однако созданная им Рабоче-крестьянская
инспекция (прототип последующих комитетов народного контроля, финансовых ревизионных
отделов, ОБХСС и налоговой инспекции) - Рабкрин - на самом деле мало чем отличался от
ВЧК, как по методам контроля, так и изъятия (конфискации), наказания. Практически
Рабкрин был орудием нечистоплотных советских чиновников против частного капитала и
отдельных социальных групп. И эта же структура способствовала тому, что финансовые и
материальные операции прокручивались вне контроля государства.
Однако, практика «военного коммунизма» показала, что изъятие капитала силовыми
методами приводит к обострению социально-политических отношений и разрушает
экономику. Опыт был учтен В.Лениным. Поэтому им была проведена «новая экономическая
политика», которая позволила легализовать капиталы и вывести из теневого оборота
значительные ресурсы. Безусловно, в эти годы формировались и фиктивные предприятия,
проводились нелегальные хозяйственные операции. Эти тенденции нашли отражение,
кстати, в книге Ильфа и Петрова «Золотой теленок», в котором рассказывалась история
подпольного миллионера Корейко или создание Остапом Бендером учреждения «Рога и
копыта» с мошенническими функциями. В НЭПе большое внимание уделась частной
инициативе и поддержке негосударственной экономической деятельности. Существенную
роль тогда сыграла разумная налоговая политика: в частности, налог составлял 25%
доходов частника, который моментально активизировался, вышел из «тени», причем прежде
всего во сферах, работающих на конечного потребителя.
В Туркестане также было объявлено о переходе к НЭПу уже на VI съезде компартии
11 августа 1921 года, а через неделю местное правительство приняло соответствующую
резолюцию. Эта доктрина большевиков имела определенный успех: теперь дехканин мог
распоряжаться значительной частью урожая. Продукты свободно обменивались на
промтовары, производившиеся на частных предприятиях и ремесленных мастерских, или
продавались на туркестанские боны. В итоге частный сектор производил до 90% обуви, 80%
одежды, 75% кожаных изделий, 60% посуды. «Черный рынок» уже не обладал той силой, что
прежде, на него ориентировались в основном до 25% занятого населения.
В крупных городах создавались акционерные общества и промысловая кооперация,
где основой были хозрасчет и самоокупаемость. Около 10-15% ремесленников были
охвачены кооперацией в сфере промышленного производства. Только за полтора года НЭПа
в аренду было сдано около 100 предприятий и более 2,3 тыс. торговых помещений в
Ташкенте, 30 оросительных станций. Вновь создавалась многоукладная экономика.
Туркестанская республика смогла начать формировать бюджет, регулировать
налогообложение, и это позволило легализовать то, что было упрятано в период
гражданской войны.
219
Вайсберг Р.Е. Деньги и цены (подпольный рынок в период «военного коммунизма»). Издательствово
Госплана СССР, Москва, 1925, с. 43.
96
Между тем, до 1923 года сохранялась госмонополия на хлопок, а в ирригации –
водная повинность, которые не способствовали развитию хлопководства в регионе. Более
того, план по продналогу не был выполнен, так как крестьяне стремились выращивать
зерновые злаки, овощи и бахчевые культуры, а не убыточный хлопок. Лишь с решением
хлебного вопроса (его стала поставлять европейская часть уже формировавшейся
Советской империи) и отменой монополии государства на хлопок, повышением закупочных
цен на эту продукцию хлопководство получило динамичное развитие. Для кредитования
сельскохозяйственного сектора формировались товарищества: если в 1923 году
действовало более 400 таких объединений, то к началу 1925 года их уже было более 700 с
270 тыс. членами. Эти объединения затем трансформировались в хлопковые кооперативы,
которые выращивали до 70-80% хлопка Туркестана. Следуект сказать, что хопок стал
проклятием узбеков не только в период социализма, но и в последующие годы, когда
Узбекистан стал независимым. На этой продукции наживались внешнеторговые фирмы,
ставшие собственностью кланов и мафии.
Новая экономическая политика, несомненно, имела огромный успех. Удалось
восстановить промышленное и сельскохозяйственное производство. Валовая продукция
промышленности увеличилась в 2 раза, а к середине 20-х годов снизились цены на
промышленные товары, которые стали доступны большинству населения края. Теневая
экономика не достигала 10% совокупного общественного продукта республики. К концу 1920-
х годов, когда правительством было решено вытеснить частника, начать процесс
огосударствления, налоги начали повышать: сначала до 30%, а затем, с переходом к
индустриализации и массовой коллективизации, - до 90% и более.
После свертывания НЭПа в стране жесткая централизованная форма управления
начала «красногвардейскую атаку» на капитал и негосударственные формы и виды
хозяйствования, ведь они были мало совместим с тотально-административной
экономической системой. Частник был объявлен вне закона. С этого момента из-за
политических интересов процесс огосударствления стал объявляться как формирование
общенародной собственности, и при этом никаких отдельных собственников, естественно,
быть не могло. Это и привело к искажению экономических отношений, придало
завуалированный и часто маскарадный характер происходимых хозяйственных процессов.
Как показал исторический опыт, глобальная государственная монополия и изменившиеся в
результате этого структурные сдвиги в народном хозяйстве сделали невозможным
удовлетворение населения даже в предметах первой необходимости. В результате остатки
капитала опять ушли в подполье. А те репрессии, которые оказывали карательные органы,
лишь увеличивали коррупционную составляющую, но не уничтожали нелегальный бизнес.
Более того, какая ситуация устраивала самих работников правоохранительных органов, ибо
они получали свои «откаты» и мзду за «закрытие» глаз на теневые операции.
Тотальное огосударствление, начавшееся с 1930 года, унификация всех
хозяйственных форм и попытки решить экономические проблемы с помощью
идеологических методов очень скоро проявили свою несостоятельность. Поскольку
госсектор и полугоссектор в форме колхозно-кооперативного не могли удовлетворить
потребности населения, уничтожить все растущий дефицит, то экономические «ниши» стала
заполнять теневая экономика, которая формировалась как неофициальная, а точнее
запрещенная негосударственная производственно-хозяйственная деятельность. В начале
1930-х годов в ряде регионов СССР (на Украине и Казахстане) произошел экономический
кризис, проявившийся в буквальном смысле уничтожении крестьянства и возникновении
проблемы с продуктами питания. В этот период, по различным оценкам, умерло от голода 3-
5 млн.человек. На кризисе наживались чиновники, в чьих руках концентрировались
продовольственные и промышленные запасы.
Использование перманентного террора в отношении как зажиточных крестьян и
крупных феодалов, так и зачастую мелких дехкан в Узбекистане также способствовало
усилению басмаческого народно-освободительного движения против засилья большевизма
в Узбекистане. Последовавшая за земельно-водной реформой коммунистическая форма
коллективизации не дала возможности развития капиталистическим элементам, хотя
реформы 1920-х годов носили самый прогрессивный характер и, по оценкам экспертов,
могли в короткие сроки создать здесь развитую систему рыночных хозяйств, способных
удовлетворять спрос населения на продукты питания, а промышленность – на сырье. С
97
другой стороны, земельная реформа была направлена на ограничение зажиточных хозяйств
и развязывание классовой борьбы в кишлаке. В результате реформ 1925-1928 годов в
Узбекистане было ликвидировано 1,8 тыс. помещичьих и нетрудовых хозяйств, изъяты
«излишки» земли у 9,4 тыс. хозяйств. Более 94,5 тыс. батрацких хозяйств получили 231,9
тыс. га поливных земель, большое количество инвентаря 220. В результате такой реформы
резко изменилась социальная структура села: стало меньше хозяйств, которые раньше
относились к бедняцким, зато за счет «приватизации» стало больше середняков – к концу
реформ их доля составляла 61% сельского населения. Доля байских хозяйств не превышала
1,5%.
Но к 1930 году ситуация в узбекских кишлаках резко изменилась. Дело в том, что
большевистская политика привела к уничтожению средних слоев сельского населения, в
значительной степени ориентированной на рынок, а также к перегибам на местах, например,
игнорирование особенностей вакуфных земель, принадлежавших религиозным
учреждениям. При их национализации не были учтены специфические черты религиозного
сознания местного населения, играющего не последнюю роль в системе ценностей, быта,
традиций и экономики дехканства. Естественно, протесты часто приобретали в виде
организованных преступных группировок, которые пытались перераспределить уже
обобществленное имущество в свою пользу. Часть продукции и имущества они
реализовывали на «черных рынка». По оценкам экспертов, на тот момент теневая
экономика обеспечивала существование как минимум 1,2 млн. человек на территории
Узбекистана.
Добавим, что в период реформы было сформировано свыше 500 колхозов, в которых
главными стимулами обобществления стали не экономические интересы участников, а
административно-командное давление извне. Это также было обусловлено тем, что
большевистская политика была направлена на ограничение мелкотоварного уклада,
превращая ее в нелегальную форму экономических процессов. То есть вполне нормальное
явление загонялось в неофициальную сферу, и поэтому это вызывало также простест со
стороны населения. Стоит добавить, что с окончание второго этапа земельно-водной
реформы в Узбекистане началась массовая коллективизация. Накануне сплошной
коллективизации Второе Среднеазиатское партийное совещание ВКП (б) приняло
резолюцию, что все республики региона имеют предпосылки для достижения позитивного
эффекта от коллективизации. Одновременно декларировалось, что пора отказаться от
НЭПа. В последующем ЦК компартии Узбекистана 17 февраля 1930 года (после объявление
Сталиным начала «Великого перелома») провозгласило основной политикой в сельском
хозяйстве – проведение массовой коллективизации в 17 районах республики.
Постановление партии носило директивный характер, и на местах руководители
прибегали с жесткому насаждению устоев «новой» организации труда в сельском хозяйстве.
Как свидетельствуют очевидцы, в тот период инструкторы райкомов прибегали к угрозам, в
частности, лишить крестьян-одиночек воды, земли, обложить большими налогами и даже
выселить за пределы Узбекистана как кулацких элементов. Спецификой Узбекистана стало и
то, что в условиях азиатской экономики, где основу сельского общества составляли общины
(махалля), коллективизацию предполагалось осуществить в форме артельных объединений.
Однако в этом отношении имелись существенные нормативно-правовые и организационные
недостатки, которые привели к еще большим перегибам и отчуждения населения от
социалистических методов ведения экономики. Дело в том, что Примерный устав
сельхозартели, принятый 6 февраля 1930 года, не давал понятия о характере
обобществления имущества, неделимых фондах колхозов, в результате чего, были
обобществлены жилые постройки, мелкий скот.
Одновременно ЦК Компартии Узбекистана вело кампанию раскулачивания, то есть
изъятию подвергались имущество, постройки, скот и инвентарь зажиточных крестьян,
которые свои трудом (а также наймом свободной рабочей силы) сумели обеспечить себе
относительное благополучие. Именно они, вслед за крупными хозяйствами баев и феодалов,
подверглись национализации. Здесь необходимо уточнить, что партийные инструкции не
давали четкого понятия, кого считать кулаком, и в результате этого «раскулачиванию»
подвергались как средняцкие хозяйства, так и бедняцкие. Списки составлялись
220
Коммунистическая партия Узбекистана в резолюциях и постановлениях съездов. Ташкент, Узбекистан, 1968,
с.178.
98
финансовыми органами при подсказке партийных органов, и естественно, круг изъятия
расширялся. Так, в Ташкентском округе планировалось раскулачить 137 хозяйств, но после
проверки списков ликвидации подверглись 75. Всего в Узбекистане только в год Великого
перелома было ликвидировано около 3 тыс. байских хозяйств. Лишенные своего имущества
сельчане вынуждены были затем расхищать его из колхозной организации, чтобы затем
реализовать на «черном рынке» и возвратить хотя бы часть в денежном эквиваленте. По
оценкам, до середины 1930 годов на нелегальных сельских и городских рынках вращалось
до 45% всего имущества колхозов. В результате это привело к тому, что колхозы больше не
обладали средствами и орудиями труда, в итоге снизилось их число: если в марте 1930 года
процент коллективных хозяйств составлял более 47%, то к маю он едва дотягивал до 29%.
К середине 1930-х годов в целом по СССР было раскулачено свыше 320 тыс.
кулацких хозяйств, а их имущество стоимостью 115 млн. рублей передано в неделимые
фонды колхозов, что составило более 34% всей стоимости колхозного имущества. Норма
раскулачивания составляла 5-7% от общего числа крестьянских дворов. Раскулачивание
привело к тому, что узбекские крестьягне стали забивать скот, продавали имущество и
бежали за пределы республики и даже за границу, или пополняли ряды бандитских
организаций. Поголовье крупного рогатого скота только в том году уменьшилось на 65 тыс.
Нарастало недовольство, начались отдельные выступления. 25 февраля 1930 года в
Ферганском округе начались массовые выступления. Крестьян поддержали жители сел
Андижанского, Бухарского, Хорезмского, Самаркандского и Ташкентского округов. Такие
выступления происходили и в России, и на Кавказе. Против сопротивляющихся крестьян
были направлены отряды Красной Армии, которые газами и снарядами подавляли «бунты».
Около миллиона крестьянских семей были сослано в сибирские лагеря. Много узбеков
попало на Украину, Беларусь, Кавказ и Дальний Восток.
Хотя официально коллективизация аграрного сектора в Узбекистане была завершена
к 1932 году221, однако еще существовали крестьяне-единоличники, не желающие
обобществляться. На их долю приходилось менее 9% посевных площадей и никакой
техники, зато они производили 50% общего объема картофеля, 68% - овощей, почти 90%
фруктов и ягод. Более того, фермеры содержали около 40% крупного рогатого скота,
который давал 70% всего потребляемого мяса в республике, 80% молока и 94% яиц.
Естественно, такой расклад дела никак не устраивал большевистских экономистов, ведь это
было наглядным примером, что социалистические предприятия самые неэффективные и
нежизнеспособны. Поэтому ставка сельхозналога на единоличные хозяйства были
повышены, а обязательные поставки государству увеличены на 50% по сравнению с
нормами колхозов. Естественно, это спровоцировало уход индивидуалов в «тень», и вновь
возродило «черный рынок».
С введением в 1932 году паспортной системы колхозники еще больше потеряли
самостоятельность, поскольку были лишены таких документов. Они насильно
прикреплялись к земле (в чем ярко проявилась форма азиатского способа производства),
работали как на барщине, получая при этом крайне небольшую плату, высчитанную по
трудодням. В некоторых колхозах люди вообще ничего не получали, что понуждало их
совершать хищения: часть продукции они продавали на рынках, а часть потребляли сами.
Чтобы предотвратить массового побега сельских жителей из колхозов в города или иные
страны, была введена строгая отчетность по прописке, без разрешения партии колхозники
не имели права покидать кишлаки. В ином случае НВКД жестко пресекала все подобные
попытки. Спустя несколько лет после издания советским правительством “Декрета о земле”,
крепостное право в Узбекистане, как и во всей стране, было восстановлено в самой
архаичной форме – перераспределения живого труда.
Однако все большее отставание уровня жизни от необходимых и имевшихся
возможностей трактовалась как наращивание заделов для рывка в светлое будущее. Здесь
уже происходило полная дезинформация общества, что и породило фиктивную экономику.
Сами центральные органы вследствие искажения отчетности уже с 1929 года утратили
представление о реальных хозяйственных процессах. "Год великого перелома" фактически
превратился в период фальсификации данных. По расчетам ряда экономистов,
221
к 1937 году в Узбекистане было коллективизировано 95,5% всех дехканских хозяйств, организовано 8,7 тыс.
колхозов, которые объединяли 722 тыс. крестьянских дворов; колхозы засевали 2,5 млн. га земли – это 99,4%
всех посевных площадей.
99
произведенный национальный доход только за 1929-1932 годы был завышен на 23%. В
дальнейшем пошло инфляционное финансирование народного хозяйства. Масса денег в
обращении за 1929-32 гг. увеличилась в 4,2 раза, а произведенный национальный доход -
только в 1,6 раз. Поэтому по оценкам эксперта Г.Ханина, за последующие 40-45 лет
национальный доход реально вырос не в 84, а всего в 6,6 раз222.
При Иосифе Сталине процесс теневых изъятий у общества происходил при
глобализации в рамках Союза ССР государственной собственности и снижения
негосударственных форм хозяйствования, вытеснения частника из хозяйствующего оборота.
Он, естественно, не исчез, но ушел в подполье. По некоторым расчетам, в 1929-1935 годы
около 30% создаваемой продукции расхищалось на социалистических предприятиях, а
около 1/4 части ресурсов, распределяемых централизовыанно, уходило «налево». В
Узбекистане этот процесс имел особое значение, так как местная промышленность не могла
обеспечить всех потребностей населения, и значительную часть услуг люди получали в
неформальном секторе. Администрирование всех укладов общественной жизни,
полувоенные методы руководства экономикой скрывали массовые хищения,
разбазаривания, неэффективное использование национального богатства. При этом
происходило и личное обогащение. Именно в этот период начался расцвет экономических
преступлений, коррупции, добывание незаконных и нетрудовых доходов, проводились
фантастические по масштабам хозяйственные аферы. По оценкам экспертов, около 1/3
экономики работало в «тени». Проконтролировать гигантскую массу государственной и
общественной собственности - задача была непосильной для советской “сталинской”
системы. Недостаток в товарах и услугах порождал «черный рынок», и зачастую услуги в
доступе к дефицитным промышленным и продовольственным продуктам оказывали
криминальные элементы. Уголовный разбой приводил к перераспределению имеющихся
ресурсов, и от этого страдали самые уязвимые слои.
К середине 1920-х годов у правящей партийной номенклатуры встал вопрос о
дальнейшем экономическом развитии страны. Здесь имелось два направления:
Первый предполагал развитие отраслей сельского хозяйства, легкой и пищевой
промышленности. Для этого было необходимо прекратить политику массовой
коллективизации на селе, расширить сферу частного предпринимательства, снизить степень
государственного вмешательства, открыть рынок для иностранного капитала, допустить
наем частного труда. То есть продолжить в новой фазе Новую экономическую политику.
Первый путь обеспечивал быстрое накопление капитала, расширение фронта занятости и
заполнения потребительского рынка. Однако это вело к ослаблению военной сферы
(Красная Армия держала под ружье почти 5 млн. человек, а все промышленность работала
на оборонные заказы), делала невозможным экспорт революции, а значит завоеванию
Европы и Азии. Более того, позиции пролетариев (то есть одной из части рабочего класса) и
партийной номенклатуры в управлении экономикой значительно слабели, а новой буржуазии
– наоборот, укреплялись. Стоит сказать, что в период НЭПа наибольшее недовольство
высказывали революционеры и большевики, чьи методы управления были серьезным
тормозов в восстановлении народного хозяйства, а сами они никчемными специалистами.
Второй путь основывался на необходимости милитаризации экономики, что было бы
возможным благодаря развитию тяжелой индустрии. Источником финансирования такого
пути стали бы перераспределение ресурсов с сельского хозяйства, а также отраслей,
производящих потребительские товары. Это позволяло, с одной стороны, усилить
госаппарата, а с другой -–развивать военную мощь, чтобы начать уже мировую революцию.
Союзный план индустриализации предусматривал немыслимые темпы роста
промышленности – до 22-25% годовых. Это означало усиление азиатского способа
производства, то есть государство вело масштабное строительство путем эксплуатации
населения, цели которых были неясны многим жителям страны. Ведь необходимо было
резко увеличить численность заводов и рабочих при отсутствии необходимых материальных,
финансовых и природных ресурсов. Государство осуществляло перераспределение средств
в пользу отраслей тяжелой промышленности. Заводы строились прямо на полях, рабочие
жили в бараках. К прогульщикам применялись силовые методы, вплоть до ссылки в лагеря и
даже смертной казни.

222
Теневая экономика. Москва, Экономика, 1991, с.51.
100
Нечеловеческим трудом удалось добиться высоких показателей в производстве
стали, чугуна, машин и оборудования. Высокие темпы были как у добывающей, так и
перерабатывающей промышленности. Между тем, достичь намечаемых результатов не
удалось. К руководителям предприятий, не обеспечившим план, применялись строгие меры.
Поэтому с этого времени стала расцветать система приписок и очковтирательства. Стали
завышаться валовые показатели по отношению к реальным, при этом использовались
методы «естественных» потерь. С другой стороны, НКВД вело поиск вредителей, которые
обеспечивают эти потери. Начиналась новая волна репрессий.
В Узбекистане промышленная реформа имела свои последствия: реальные расчеты
показали, что досрочное выполнение плана пятилеток носило политический, чем
экономический характер. Хотя в строй были введены 189 крупных предприятий, однако
действовали они на 1/3 своей мощности, существующая технология отличалась энерго- и
материалоемкостью, оборудование не обеспечивало ресурсосбережение, что приводило к
хищническому потреблению сырья, топлива, запчастей, более того, способствовало их
расхищению. С другой стороны, удалось добиться увеличения промышленного производства
практически в 5,4 раза по сравнению с 1913 годом223. Но поскольку особое внимание
уделялось тяжелой промышленности, чем легкой, то население в последующем испытывало
дефицит товаров, и это порождало усиленный спрос на «черных» и «серых» рынках.
Таким образом, поскольку госсектор и полугоссектор в форме колхозно-
кооперативного не могли удовлетворить потребности населения, уничтожить все растущий
дефицит, то экономические «ниши» стала заполнять теневая экономика, которая
формировалась как неофициальная, а точнее запрещенная негосударственная
производственно-хозяйственная деятельность. Одновременно этот нелегальный сектор
стремилась к максимальному проникновению в структуры официального, потому, что:
- имела общие виды деятельности с государственным, обусловленные реально
имевшим место потребностями, хотя некоторые их этих видов были запрещены или имели
ограничения;
- негосударственный сектор функционировал на основе хозрасчета,
самофинансирования и прочих элементов рыночных отношений, а значит, гибче реагировал
на спрос, но при этом стремился обеспечить предложение за счет ресурсов, поставляемых
по линии фондов и лимитов.
Несомненно, к концу 1930-х годов страна превратилась в огромный
концентрационный лагерь с тюремной экономикой и соответствующей ей социальному
делению населения. Республики, входившие Союз, естественно, представляли собой части
этой совокупной коммунистической «зоны», имеющие общие черты, но при этом
сохранившие свои специфические особенности. Для Узбекистана это было слияние
социализма с азиатским способом производства, которые не только не противоречили, но и
взаимодополняли друг друга. Какими же чертами располагала узбекское хозяйство того
времени? Прежде всего, это:
 исключительно экстенсивный путь развития всех отраслей и сфер республики,
хищническое потребление природных ресурсов и настоящая эксплуатация труда
государством при идеологическом камуфлировании проводимой политики под
социальное равенство;
 опора на естественные производственные силы и слабая механизация,
электрофикация, автоматизация производственных процессов, высокая доля ручного
и физически изматывающего труда;
 подчинение национальной экономики интересам союзного Центра, высокая доля в
структуре народного хозяйства предприятий союзного подчинения;
 чрезмерная централизация и концентрация экономической власти, ведущей к
социалистической монополии и созданию условий для перегрева экономики;
 управление республикой исключительно административно-командными методами,
отказ от рыночных механизмов;
 доминирование коллективных видов собственности, так называемых
“общенародными”, “государственными”, а на самом деле общей собственности
особого социального слоя – партийнономенклатурной олигархии;

223
Второй пятилетний план развития народного хозяйства. Т.2, Москва, 1934, стр.551.
101
существование внеэкономических способов принуждения к труду на основе лишения
всех членов общества гражданских прав;
 создание продовольственного и товарного вакуума, усиление теневой экономики и
подсаживание населения на голодный паек;
 превращение республики в автаркичное полунатуральное хозяйство с наивысшим
развитием сырьевых отраслей в системе общесоюзного разделения труда и
специализации.
Среди просоветских политологов вращался и ныне имеет место популистский лозунг,
что при таком жестком диктаторе, каким являлся И.Сталине, теневой экономики не
существовало, поскольку жесткая позиция в отношении к преступникам и бюрократам,
администрирование всех укладов общественной жизни, полувоенные методы руководства
финансово-материальными потоками не позволили бы появится нелегальным отношениям.
История опровергает сеи домыслы. Если до войны теневая экономика составляла до 30%
совокупного общественного продукта, то во время Второй Мировой войны невидимые
экономические процессы всплыли и достигли объемов в 70-80% всего продовольственного
рынка и рынка товаров первой необходимости. Даже на заводах, изготовлявших оружие и
боеприпасы, происходили хищения горюче-смазочных материалов, металла, бумаги, дерева,
тканей и прочего. На фоне человеческих бедствий и геноцида со стороны фашизма
особенно циничным выглядел тот факт, что на неоккупированных территориях СССР
усилились экономические преступления, связанные с перераспределением русурсов, на
коррупции и бандитизме наживались чиновники, военные, организованные преступные
группировки, протекал процесс извлечения незаконных и нетрудовых доходов, проводились
фантастические по масштабам хозяйственные аферы. Как отмечала Светлана Аллилуева,
дочь «вождя народов», даже сам Иосиф Сталин не знал, в каких объемах происходило
хищение и разворовывание страны. Безусловно, он чувствовал это, даже пытался изменить
статус-кво репрессивными мерами, не понимая, что только усиливает этот процесс, и
поэтому советский лидер был бессилен что-либо сделать. Нужно отметить то
обстоятельство, что если Сталин жил относительно скромно (фактически за счет
государства, ибо зарплата ему была ненужна, он имел все, что хотел), то часто его
окружение не считало необходимым придерживаться такого самоограничения. Многие
министры и генералы были богатыми людьми224. И этому следовали руководители средней
руки, не говоря о том, что не гнушались преступным промыслом и самые мелкие чиновники.
В военные и послевоенные годы теневая экономика продолжала динамично
развиваться. Например, возникали целые фиктивные организации и предприятия,
занимающиеся извлечением дохода от перераспределения дефицитных ресурсов, однако
были и такие, которые создавали реальные блага. Так, в конце 1940-х на территории России
возникла Военно-строительная организация (УВС-1), которую создали из «воздуха»
несколько людей с криминальными статусами. Понимая мощь печатей, штампов и бланков,
они сфабриковали эти канцелярские принадлежности и этим самым «узаконили» УВС-1.
Будучи незафиксированной в госсистеме структурой, она, однако, за несколько лет
произвела огромный обьем строительных и реконструкционных работ на разрушенных
войной территориях, получив значительные доходы, но не уплатив государству ни одного
рубля в виде налогов и прочих обязательных отчислений. Руководителям назначались
звания и награды, давались льготы и мн.др. И только случайность раскрыла эту «теневую»
организацию. Хотя в историю экономической криминалистики это вошел как одна из крупных
экономических афер.
Нужно заметить, что резкое сокращение негосударственного сектора, которое имело
место в 1950-е годы сопровождалось укрупнением государственного производства,
одновременно шел запрет подсобных промыслов, вводились ограничения на ведение
личного подсобного хозяйства. Под воздействием этих процессов сформировалась
окончательно как системная теневая экономика. Дело в том, что теперь государство обязано
было дать тот объем услуг и товаров, что раньше производилось в других формах
собственности. А поскольку этого не произошло по вполне очевидным причинам, то
ущемление потребительской сферы вызвало создание теневых структур. По данным
224
По сведениям некоторых историков, даже маршал Константин Жуков был не бедным, он только за счет права
победителя на трофеи вывез из Германии и оккупированных советскими войсками стран немало богатств в виде
золотых изделий, скульптур, картин, вещей, иностранной валюты.
102
Центрального агентства информации США: в 1950 году легальный частный сектор давал
22% от официального ВНП, а к 1977 году – менее 10% 225. Это подтверждало, что сектор
перешел на неофициальный статус.
Когда к власти пришел Никита Хрущев, то начал с политики «оттепели», которая
могла изменить социально-экономическую ситуацию после многолетних репрессий. Его
реформы (1954-1964 годы), направленные на изменение системы управления, в частности,
передачи функции министерств (вертикальная иерархия управления) территориальным
органам власти (горизонтальная иерархия управления), то есть совнаркомам,
стимулировали производство на местах и ослабили чрезмерную централизацию. Такие
способы должны были стимулировать производство и снять напряжение на местных рынках.
Однако лидер не собирался менять всю систему, он сохранил карательные функции
государства и аппарата насилия. И поэтому теневая экономика набрала силу, особенно при
необоснованных установках КПСС и нереальных идей «обставить» капитализм и войти во
втором поколении в коммунизм, и ради внешней видимости их достижения многие
руководители пошли на фальсификацию данных. Резкое сокращение негосударственного
сектора в конце 1950-х - начале 1960-х годов (ликвидация промысловой кооперации,
перевод колхозов в совхозы, запрещение подсобных промыслов, ограничение на ведение
личного подсобного хозяйства, запреты на содержание в нем скота и т.д.), тенденция к
дальнейшему укрупнению производства, усиление явлений монополизма в экономике,
идеологически провозглашенная близость перехода к коммунизму - все это сформировало
тип хозяйства с двойным сектором - официальная и теневая, причем взаимодействующие
друг с другом.
Расцвели спекулятивные рынки, позникли подпольные цеха, фарцовщики и
валютчики. Конечно, когда Хрущев узнал о коррупции, то повел «решительную» борьбу,
заключавшейся в жестких административных санкциях и уголовном преследовании. МВД
совместно с КГБ провели ряд устрашающих мероприятий, были осуждены валютчики и
спекулянты, однако загнать в бутылку рыночную стихию они были не в состоянии. По
современным оценкам, в 1960-х годах неофициальные производства обеспечивали до 20%
промышленных продуктов и 40% пищевых изделий, а через спекулятивные рынки проходило
около 35-45% всех дефицитных товаров. Н.Хрущев даже не догадывался или не хотел знать,
что своими политическими методами наоборот дает силу нелегальным отношениям. Ведь
государство подобными механизмами спровоцировало рост теневой экономики, поскольку
официальное производство не способно было удовлетворить потребности населения.
Уничтожение негосударственного сектора лишь ухудшило социально-экономическую
обстановку в стране.
Как писал эксперт Григори Гросмсман, «после прекращения сталинских репрессий
хрущевская оттепель была сопряжена с повышением спроса на потребительские товары и
услуги, и на это очень живо откликнулась теневая экономика. Среди других фактов роста
теневой экономической деятельности в 1960-е годы можно назвать быстрое увеличение
количества частного автомототранспорта (это дало сильный толчок развитию широкой
сферы теневых отношений – от распределения машин за взятки до ремонта автомобилей) и
значительное расширение контактов с иностранцами. Рост теневой экономики и коррупции
быстро стал самоподдерживающимся. Люди поняли все плюсы теневой экономики. Так, уже
в 1961–1962 гг. в СССР возросло количество смертных приговоров по делам, связанным с
экономическими преступлениями. По некоторым оценкам, о