Вы находитесь на странице: 1из 7

РАДИАЦИОННАЯ БИОЛОГИЯ. РАДИОЭКОЛОГИЯ, 2017, том 57, № 3, с. 308–314

ПИСЬМА В РЕДАКЦИЮ

УДК 616-03:614.876:539.1.047:57.087

О ФАКТОРЕ ЭФФЕКТИВНОСТИ ДОЗЫ

И

МОЩНОСТИ ДОЗЫ (DDREF)

© 2017 г.

С. В. Яргин

Российский университет дружбы народов, Москва, Россия E-mail: sjargin@mail.ru

Поступила в редакцию 23.06.2016 г.

Настоящее сообщение является откликом на дискуссию по поводу величины фактора эффективности дозы и мощности дозы (DDREF). Рекомендованная Международной комиссией по радиологической защите (МКРЗ) величина DDREF в настоящее время равняется двум. DDREF совместно с линейной беспороговой гипотезой рассматривается МКРЗ как разумная основа для радиационной гигиены. В настоящем сообщении обсуждаются аргументы против линейной беспороговой гипотезы и умень- шения DDREF, а также возможные отклонения от объективности в эпидемиологических исследова- ниях, цитируемых в пользу уменьшения рекомендуемой величины DDREF. Оценки риска должны основываться на непосредственных сравнениях эффектов острого и хронического облучения. За- нижение рекомендованного значения DDREF может иметь отрицательные последствия для науки и экономики в связи с нереалистической оценкой радиационных рисков.

Ключевые слова: DDREF, мощность дозы, канцерогенный эффект

DOI: 10.7868/S0869803117030080

Фактор эффективности дозы и мощности дозы (DDREF), служащий для оценки риска хрониче- ского облучения на основании риска от острого об- лучения, неоднократно обсуждался [1–3]. Обычно имеется в виду риск заболевания злокачественны- ми опухолями. Величина DDREF, рекомендуемая Международной комиссией по радиологической защите (МКРЗ) для использования в радиацион- ной гигиене, равняется двум. Эту величину пред- лагается использовать для оценки риска от об- лучения в малых дозах и с малой мощностью доз [1]. Соответственно, если риск при данной дозе острого облучения составляет Х, то при снижении мощности дозы до низких уровней, риск при той же дозе будет стремиться к Х/2. DDREF совмест- но с линейной беспороговой гипотезой (ЛБГ) рас- сматривается МКРЗ как разумная основа для ра- диационной гигиены (prudent basis for radiological protection) [4]. Тема DDREF тесно связана с ЛБГ и гормезисом, которые также были предметом дис- куссии [5–14]. Высказывалась авторитетная точка зрения, что ЛБГ способствует преувеличению кан- церогенного эффекта от облучения в малых дозах и, в то же время, противоречит эксперименталь- ным данным [13–15]. Организации, дающие реко- мендации по радиационной безопасности, не от- рицают того, что система расчета рисков не имеет под собой научно обоснованной теории [9]. Ниже обсуждается только ЛБГ, хотя аналогичные аргу- менты применимы также к другим беспороговым

зависимостям доза–эффект. Отмечалось, в част- ности, что линейно-квадратичная модель плохо соответствует экспериментальным данным [16]. В течение последних десятилетий рекомендован- ная величина DDREF снижалась; история вопроса

изложена в статьях [1, 2]. Выдвигаются аргументы

в пользу дальнейшего снижения DDREF вплоть до

единицы, т. е. сравнимости степени риска от остро-

го и хронического облучения.

Предполагаемая теоретическая основа ЛБГ за- ключается примерно в следующем. Чем больше треков частиц пройдут через ядра клеток, тем боль- ше будет повреждение ДНК и тем выше будет риск злокачественной трансформации [17]. Эта концеп- ция не учитывает, что перманентное поврежде- ние и репарация ДНК – процессы, находящиеся

в норме в состоянии динамического равновесия.

Представляется вероятным, что живые организмы адаптировались в ходе эволюции к естественному радиационному фону [18], существующему сегод- ня, или к некоему среднему уровню, характерно- му для прошлых времен, когда радиационный фон был выше [19]. Подобная адаптация имеет место по отношению ко многим факторам внешней среды, химическим элементам и соединениям, в том числе продуктам радиолиза воды [20], когда отклонение от оптимального уровня в любую сторону вредно для живых организмов. Необходимость естествен- ного радиационного фона для жизнедеятельно- сти живых организмов была показана в трудах

308

О ФАКТОРЕ ЭФФЕКТИВНОСТИ ДОЗЫ И МОЩНОСТИ ДОЗЫ (DDREF)

309

А. М. Кузина [12, 21]. Предполагаемая на основа- нии теоретических соображений форма кривой доза–эффект обсуждалась ранее [3, 22, 23]. По экспериментальным данным был построен график, где кривая доза–эффект проходит горизонтально под фоновым уровнем риска рака в диапазоне доз 3–100 мГр, поднимаясь за пределами этого диапа- зона к фоновому уровню и пересекая его на уровне около 700 мГр [24]. Если облучение является продолжительным по времени или разделено на фракции, биологическая система будет иметь время для репарации. По мере снижения мощности дозы вероятность потенциро- вания повреждающего действия следующих друг за другом треков частиц уменьшается [25]. В отличие от редкоионизирующего излучения, характери- зующегося низкой линейной передачей энергии (ЛПЭ), биологическая эффективность излучения

с высокой ЛПЭ (плотноионизирующее) меньше

зависит от мощности дозы [26–28]. Предполагает-

ся, что зависимость относительной биологической эффективности от ЛПЭ нелинейна с пиком в об- ласти высоких значений ЛПЭ; в целом излучение

с высокой ЛПЭ более эффективно, чем с низкой

[27, 29]. Возможно, это связано с тем, что излуче- ние с высокой ЛПЭ, будучи малым компонентом естественного радиационного фона (за исключе- нием радона), в меньшей степени индуцировало адаптацию клеток внутренних органов, за исклю- чением легких. Повышение риска рака легкого при контакте с радоном обсуждалось для доз около

250 мЗв [30], однако этот вопрос выходит за рамки

настоящего сообщения. Согласно результатам исследований когорты лиц, пострадавших от атомных бомбардировок,

нижняя граница интервала доз облучения в груп- пе, характеризующейся существенным повышени- ем частоты смертности от рака, составила около

200 мГр [9, 11, 12, 31, 32]. В недавней работе с ис-

пользованием математических моделей был сделан вывод об отсутствии порога в когорте LSS [33], од- нако этот вывод был подвергнут сомнению в связи

с ограниченным набором использованных матема-

тических функций (линейная и линейно-квадра- тическая) [7, 34, 35]. При более широком подхо- де был сделан вывод, что вариабельность данных слишком высока для исключения наличия порога [7, 35]. Применение метода искусственных нейрон- ных сетей к данным по пострадавшим от атомных бомбардировок позволило сделать вывод о нали- чии порога, который был различным в зависимо- сти от локализации опухоли, пола и возраста на момент облучения [36]. Отмечалось, что “пример- ка” (fitting) математических моделей к эпидемио- логическим данным имеет ограниченное значение для оценки зависимостей доза–эффект, выявле- ния порогов и причинно-следственных связей; для этого необходимо понимание физиологических

механизмов и верификация с помощью адекватных методов, что относится также к химическим канце- рогенам [37, 38]. Данные ряда эпидемиологических обследова- ний лиц, подвергшихся воздействию радиации после аварии на ЧАЭС, когорты р. Теча, персона- ла производственного объединения (ПО) “Маяк” и др. [33, 39, 40] использовались как аргументы

в пользу уменьшения рекомендуемого значения

DDREF [1, 41]. Ранее были опубликованы обзоры

публикаций, преувеличивающих медицинские по-

следствия аварии на ЧАЭС [22, 23, 42, 43]. Скла- дывается впечатление, что тенденция к преувели- чению радиационной патологии имела место также

в недавних исследованиях когорт р. Теча и персо-

нала ПО “Маяк” [44, 45]. В более ранних публика- циях отмечалось отсутствие повышения риска зло- качественных опухолей у жителей Южного Урала, подвергшихся радиационному воздействию в до- зах до 0.52 Гр [46] или в целом среди персонала ПО “Маяк” [47], причем существование порога при- знавалось возможным [48]. В частности, отмеча- лось, что избыточный абсолютный риск (на 10 000 чел.-лет, Гр) заболевания лейкозом был в 3.5 раза выше среди пострадавших от атомных бомбарди- ровок в Японии, чем в когорте р. Теча, что тракто- валось как следствие более высокой биологической эффективности острого облучения по сравнению с хроническим [49, 50]. Избыточный относитель- ный риск солидных раков на 1 Гр был сопостави- мым с таковым среди пострадавших от атомных бомбардировок, однако в Японии этот показатель имел тенденцию к уменьшению с увеличением воз- раста на момент облучения и достигнутого возрас- та. Напротив, в когорте р. Теча рассматриваемый риск возрастал с увеличением возраста на начало облучения и достигнутого возраста [49, 50], что характерно для спонтанного рака и указывает на скрининг-эффект как причину роста заболевае- мости. В более поздних публикациях те же авторы отмечали сравнимость данных из Хиросимы и На- гасаки с когортой р. Теча, иными словами, близ- кий уровень риска злокачественных опухолей от воздействия острого и хронического облучения [39, 40, 51].

Те же и другие исследователи сообщали об увеличении риска неопухолевых (сердечно-сосу- дистых, респираторных, желудочно-кишечных) заболеваний в результате воздействия радиации низкой интенсивности [33, 52–59]. По-видимо- му, это свидетельствует в пользу роли нерадиаци- онных факторов, среди которых нужно отметить скрининг-эффект и дозозависимый самоотбор (dose-dependent self-selection). Последний фено- мен отмечался другими исследователями [60, 61]; подробнее см. [62]. Представляется вероятным, что лица, знающие о своих относительно вы- соких дозах или проживающие на территориях

310

ЯРГИН

с высоким уровнем загрязнения, больше бес-

покоились о своем здоровье или компенсациях, чаще обращались в медицинские учреждения, где им уделялось в среднем больше внимания (observational bias) [63]. Таким образом, дозоза- висимый самоотбор должен повышать эффектив- ность диагностики среди лиц с относительно вы- сокими оценочными значениями доз. Кроме того, могла иметь место регистрация необлученных больных как облученных, например, как жертв Чернобыля [64]. Нужно также отметить тенден- цию к посмертной гипердиагностике сердечно- сосудистых заболеваний в неясных случаях [65], что может искажать статистику.

Сообщалось, что средняя индивидуальная доза, полученная персоналом ПО “Маяк”, со- ставила 0.91 Гр [52]. Более 90% членов когорты р. Теча получили дозы менее 0.1 Гр [58]. При этом избыточный относительный риск на 1 Гр для сер- дечно-сосудистых заболеваний среди персонала

ПО “Маяк” оказался даже выше, чем среди по- страдавших от атомных бомбардировок [52], где также мог иметь место дозозависмый самоотбор. Против истинного повышения риска возникно- вения патологий сердца в результате перенесен- ного облучения в таких дозах свидетельствует, на- пример, отсутствие различий в рассматриваемой заболеваемости после радиотерапии рака правой

и левой молочных желез [66]. Повышенный риск

заболевания сердца был отмечен после лучевой терапии с дозами на молочную железу 40–50 Гр

и на средостение более 40 Гр [67]. Согласно до- кладу BEIR VII, возможно некоторое повышение сердечно-сосудистой заболеваемости и смерт- ности после облучения в очень высоких дозах

при их высокой мощности [27]. Согласно НК- ДАР, имеющиеся данные недостаточны для под- тверждения причинно-следственной связи между перенесенным радиационным воздействием в до- зах менее 1–2 Гр и сердечно-сосудистыми забо- леваниями [67]. Складывается впечатление, что последняя цифра занижена в связи с тенденци- озностью (bias) некоторых эпидемиологических исследований, в частности, с дозозависимым самоотбором [45, 62]. Дозы, ассоциированные

с морфологическими и функциональными изме-

нениями сердечно-сосудистой системы в экспе- риментах были значительно выше [68–70]. Сооб- щалось также о повышении цереброваскулярной заболеваемости в когорте ПО “Маяк” после хро- нического γ -облучения в суммарной дозе более 0.2 Гр по сравнению с таковым показателем у ра- ботников, получивших меньшие дозы [53]. В бо- лее поздней публикации то же самое сообщалось для суммарной дозы 0.1 Гр [54]. С учетом при- веденных выше сравнений доз облучения повы- шение цереброваскулярной заболеваемости едва ли связано с радиацией. Такого рода зависимо- сти доза–эффект для неопухолевых заболеваний

[52–59] ставят под сомнение аналогичные за- висимости для опухолей, доложенные теми же

и другими исследователями [39, 40, 51, 71–76],

в том числе использованные в качестве аргумен- тов в пользу снижения рекомендуемого значения DDREF [1, 41]. Среди ограничений эпидемиологических ис- следований отмечались a priori трактовка спон- танных заболеваний как радиогенных, обсужде- ние доз облучения без учета естественного радиа- ционного фона и выводы о росте заболеваемости без корректного сравнения с контролем [22, 23]. Кроме того, в исследованиях по типу случай–

контроль возможен recall bias [63]: “случаи” (он- кологические больные) вспоминают связанные с облучением обстоятельства лучше “контролей”, что ведет к относительному завышению у “слу- чаев” оценочных значений доз. Некоторые экс- периментальные исследования с отрицательными результатами (отсутствие радиационной патоло- гии) не были включены в базы данных [77]; дру- гие подобные работы не цитировались в обзорах [78], что могло влиять на выводы. Среди откло- нений от объективности отмечалось занижение уровня контроля, использование для оценки риска показателя наклона дозовой зависимости без позиционирования отдельных участков кри- вой относительно контроля [9, 10], усреднение шансов (odds averaging) для широких диапазонов доз и необоснованное придание наклона рассма- триваемой кривой [7], иными словами, подгон- ка под желаемый результат. Все это вело к пе- реоценке последствий облучения в малых дозах. В наши дни, когда литература столь обильна, ка- чество исследований и отклонения от объектив- ности должны учитываться при решении вопроса о включении публикаций в обзоры и мета-анали- зы. С учетом изложенного информативность ре- зультатов некоторых эпидемиологических иссле- дований представляется ограниченной. Более надежные сведения о корреляциях доза–эффект могут быть получены в широкомасштабных экс- периментах с использованием разных видов жи- вотных (ввиду их различной радиочувствительно- сти), однако прежде чем планировать такие ис- следования, нужно обеспечить добросовестность

и отсутствие конфликтов интересов. Необходимо

согласиться с доводами Л. М. Рождественского, согласно которым диапазон малых доз должен анализироваться отдельно от основного массива данных (раздельная аппроксимация данных для малых и больших доз) [10, 11], чтобы исключить необоснованные экстраполяции в область малых доз, прогнозирование миллионов жертв радиа- ционных аварий [79] и т. п. “Необычные” эпи- демиологические данные, касающиеся эффектов малых доз (“выбросы”), требуют критическо- го отношения [9] и экспериментальной провер- ки. Сюда относятся, например, сообщения об

О ФАКТОРЕ ЭФФЕКТИВНОСТИ ДОЗЫ И МОЩНОСТИ ДОЗЫ (DDREF)

311

увеличении риска рака у людей после хрониче- ского облучения в суммарной дозе 50–100 мЗв или острого облучения в дозе 10–50 мЗв [17], че- тырехкратном увеличении заболеваемости раком и двукратном – доброкачественными опухолями щитовидной железы после облучения в дозе 90 мГр [80], о повышении онкологической смерт- ности после хронического облучения в дозах, не превышающих допустимые, в результате профес- сиональной деятельности [81]. Что касается практического использования концепции гормезиса, необходима надежная ее верификация, но даже после этого требуется осторожность, поскольку стимулы, вызывающие

в норме гормезисные эффекты, могут повреж-

дать ткани, находящиеся в состоянии дистрофии или атрофии, а также усиливать действие других факторов [82–85]. Имеется, однако, немало экс- периментальных данных в пользу гормезиса [4–7,

15, 21, 24]. Это значит, что часть эксперименталь- ных данных расходится с эпидемиологическими,

в том числе цитируемыми в пользу снижения

DDREF [1, 41]. Результаты некоторых экспери- ментов на животных не подтверждают гормезис, не находя, например, увеличения средней про- должительности жизни мышей, длительно об- лучаемых в малых дозах [86]. В других подобных экспериментах отмечено увеличение продолжи- тельности жизни [87]. Дальнейшие исследования с использованием разных биологических видов позволят количественно оценить их радиочув- ствительность, что сделает экстраполяцию экспе- риментальных данных на человека более точной [88, 89].

ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Имеются доказательства, что хроническое об- лучение в малых дозах безопаснее, чем это можно заключить на основании некоторых эпидемиоло- гических исследований. В экспериментах на жи- вотных с использованием доз, сравнимых с тако- выми у пострадавших от атомных бомбардировок, различавшихся по мощности в 1000 и более раз, были получены DDREF в пределах 1–10 со сред- ним значением около 4 [28]. При помощи матема- тических моделей получены значения DDREF от 2 до бесконечности [16]. Последнее соответству- ет пороговой концепции [10]. Однако оценки ри- ска должны основываться в первую очередь не на математических моделях, а на непосредственных сравнениях эффектов острого и хронического об- лучения. Тенденциозные результаты некоторых эпидемиологических исследований способствуют занижению рекомендованного значения DDREF, что может иметь нежелательные последствия для науки и экономики в связи с неверной оценкой радиационных рисков.

СПИСОК

ЛИТЕРАТУРЫ

1.

Rühm W., Woloschak G. E., Shore R. E. et al. Dose and dose-rate effects of ionizing radiation: a discussion in the light of radiological protection // Radiat. Environ. Bio- phys. 2015. V. 54. P. 379–401.

2.

Rühm W., Azizova T. V., Bouffler S. D. et al. Dose-rate ef- fects in radiation biology and radiation protection // Ann. ICRP. 2016; pii: 0146645316629336.

3.

Jargin S. V. Biological effectiveness of ionizing radiation:

acute vs. protracted exposures // J. Environ. Stud. 2016.

V.

2. № 1. Art. 5.

4.

ICRP. Low-dose extrapolation of radiation-related can- cer risk. ICRP Publication 99 // Ann. ICRP 2005. V. 35. № 4.

5.

Baldwin J., Grantham V. Radiation hormesis: historical

and current perspectives // J. Nucl. Med. Technol. 2015.

V.

43. № 4. P. 242–246.

6.

Calabrese E. J. Model uncertainty via the integration of hormesis and LNT as the default in cancer risk as- sessment // Dose Response. 2015. V. 13. № 4. Art.

1559325815621764.

7.

Doss M. Linear no-threshold model vs. radiation horme- sis // Dose Response. 2013. V. 11. P. 480–497.

8.

Scott B. R. It’s time for a new low-dose-radiation risk as- sessment paradigm – one that acknowledges hormesis // Dose Response. 2008. V. 6. P. 333–351.

9.

Рождественский Л. М. Порог стохастических эф- фектов ионизирующего излучения: Аргументы “pro” и “contra”. Прикладная реализация // Радиац. био- логия. Радиоэкология. 2011. Т. 51. № 1. С. 107–109.

10.

Рождественский Л. М. Радиобиологический анализ оценок канцерогенного риска в радиационно-эпи- демиологических исследованиях // Радиац. биоло- гия. Радиоэкология. 2008. Т. 48. № 4. С. 389–408.

11.

Рождественский Л. М. Аанализ данных эпидемиоло- гических исследований радиоканцерогенного эф- фекта и подходов к определению границы малых доз в аспекте пороговости биологически вредного действия ионизирующей радиациий // Радиац. био- логия. Радиоэкология. 2003. Т. 43. № 2. С. 227–236.

12.

Рождественский Л. М. Pro и contra пороговости/бес-

пороговости мутагенного (канцерогенного) дей- ствия ионизирующего излучения низкого уровня // Радиац. биология. Радиоэкология. 2001. Т. 41. № 5.

С.

580–588.

13.

Tubiana M., Aurengo A., Averbeck D., Masse R. Recent reports on the effect of low doses of ionizing radiation and its dose–effect relationship // Radiat. Environ. Bio- phys. 2006. V. 44. P. 245–251.

14.

Tubiana M., Feinendegen L. E., Yang C., Kamins- ki J. M. The linear no-threshold relationship is incon- sistent with radiation biologic and experimental data // Radiology. 2009. V. 251. P. 13–22.

312

ЯРГИН

15.

Feinendegen L. E. Evidence for beneficial low level radia- tion effects and radiation hormesis // Br. J. Radiol. 2005.

V.

78. P. 3–7.

16.

Haley B. M., Paunesku T., Grdina D. J. et al. The increase in animal mortality risk following exposure to sparsely ionizing radiation is not linear quadratic with dose // PLoS One. 2015. V. 10. Art. e0140989.

17.

Brenner D. J., Doll R., Goodhead D. T. et al. Cancer risks

attributable to low doses of ionizing radiation: assessing what we really know // Proc. Natl. Acad. Sci. USA. 2003.

V.

100. № 24. P. 13761–13766.

18.

Johansson L. Hormesis, an update of the present posi- tion // Eur. J. Nucl. Med. Mol. Imaging. 2003. V. 30. № 6. P. 921–933.

19.

Karam P. A., Leslie S. A . Calculations of background beta- gamma radiation dose through geologic time // Health Phys. 1999. V. 77. № 6. P. 662–667.

20.

Kaludercic N., Deshwal S., Di Lisa F. Reactive oxygen species and redox compartmentalization // Front. Physiol. 2014. V. 5. P. 285.

21.

Кузин А. М. Идеи радиационного гормезиса в атом- ном веке. М.: Наука, 1995.

22.

Яргин С. В. К вопросу о завышенной оценке меди- цинских последствий аварии на ЧАЭС: причины и механизмы // Мед. радиология и радиац. безопас- ность. 2011. № 5. С. 74–79.

23.

Яргин С. В. Преувеличенная оценка медицинских последствий повышения радиационного фона // Мед. радиология и радиац. безопасность. 2008. № 3. С. 17–22.

24.

Mitchel R. E. The dose window for radiation-induced

protective adaptive responses // Dose Response. 2009.

V.

8. P. 192–208.

25.

Shuryak I., Brenner D. J., Ullrich R. L. Radiation-in- duced carcinogenesis: mechanistically based differences between gamma-rays and neutrons, and interactions with DMBA // PLoS One. 2011. V. 6. Art. e28559.

26.

Сucinotta F. A. A new approach to reduce uncertainties

in space radiation cancer risk predictions // PLoS One.

 

2015.

V. 10. Art. e0120717.

27.

National Research Council of the National Academies. Health risks from exposure to low levels of ionizing ra- diation (BEIR VII Phase 2). Washington, D.C., USA:

National Academy Press, 2006.

 

28.

UNSCEAR. Report to the General Assembly. Sources and Effects of Ionizing Radiation // Annex F: Influence of Dose and Dose Rate on Stochastic Effects of Radia- tion. New York, NY, USA: United Nations, 1993.

29.

Task Group on Radiation Quality Effects in Radiological Protection. Relative biological effectiveness (RBE), qual- ity factor (Q), and radiation weighting factor (w(R)). A report of the International Commission on Radiological Protection // Ann. ICRP. 2003. V. 33. № 4. P. 1–117.

30.

ICRP Lung cancer risk from radon and progeny and statement on radon. ICRP Publication 115 // Ann. ICRP.

2010. V. 40. № 1.

31. Little M. P., Muirhead C. R. Curvature in the cancer mor- tality dose response in Japanese atomic bomb survivors:

absence of evidence of threshold // Int. J. Radiat. Biol.

1998. V. 74. P. 471–480.

32. Heidenreich W. F., Paretzke H. G., Jacob P. No evidence for increased tumor rates below 200 mSv in the atomic bomb survivors data // Radiat. Environ. Biophys. 1997.

V. 36. P. 205–207.

33. Ozasa K., Shimizu Y., Suyama A. et al. Studies of the mor- tality of atomic bomb survivors, Report 14, 1950–2003:

an overview of cancer and noncancer diseases // Radiat. Res. 2012. V. 177. № 3. P. 229–243.

34. Cuttler J. M. Remedy for radiation fear – discard the politicized science // Dose Response. 2014. V. 12.

P. 170–184.

35. Doss M., Egleston B. L., Litwin S. Comments on “Studi- es of the mortality of atomic bomb survivors, report 14, 1950–2003: an overview of cancer and noncancer dise- ases” (Radiat. Res. 2012; 177:229–43) // Radiat. Res.

2012. V. 178. № 3. P. 244–245.

36. Sasaki M. S., Tachibana A., Takeda S. Cancer risk at low doses of ionizing radiation: artificial neural networks in- ference from atomic bomb survivors // J. Radiat. Res.

2014. V. 55. № 3. P. 391–406.

37. Dourson M. L., Haber LT. Linear low-dose extrapo- lations // Cancer risk assessment, chemical carcino- genesis, hazard evaluation, and risk quantification / Eds C. H. Hsu, T. Stedeford. Hoboken, NJ: John Wiley & Sons, 2010. P. 615–635.

38. Dourson M., Becker R. A., Haber L. T. et al. Advancing human health risk assessment: integrating recent advisory committee recommendations // Crit. Rev. Toxicol. 2013.

V. 43. № 6. P. 467–492.

39. Krestinina L. Y., Davis F. G., Schonfeld S. et al. Leukae - mia incidence in the Techa River Cohort: 1953–2007 // Br. J. Cancer. 2013. V. 109. № 11. P. 2886–2893.

40. Ostroumova E., Preston D. L., Ron E. et al. Breast cancer incidence following low-dose rate environmental expo- sure: Techa River Cohort, 1956–2004 // Br. J. Cancer.

2008. V. 99. № 11. P. 1940–1945.

41. Jacob P., Rühm W., Walsh L. et al. Is cancer risk of ra- diation workers larger than expected? // Occup. Environ. Med. 2009. V. 66. № 12. P. 789–796.

42. Jargin S. V. Thyroid carcinoma in children and adoles- cents resulting from the Chernobyl accident: possible causes of the incidence increase overestimation // Ces- ko-Slovenska Patologie. 2009. V. 45. Р. 50–52. http://

ceskpatol.cz/docs/88-fulltext.pdf

43. Jargin S. V. Hypothesis: overestimation of Cherno- byl consequences // J. Environ. Occup. Sci. 2016. V. 5.

P. 59–65.

44. Jargin S. V. On the low-dose-radiation exposure in the Techa River Cohort and mortality from circulatory diseases // Radiat. Environ. Biophys. 2013. V. 52. № 3.

P.

419–420.

О ФАКТОРЕ ЭФФЕКТИВНОСТИ ДОЗЫ И МОЩНОСТИ ДОЗЫ (DDREF)

313

45. Jargin S. V. Leukemia and cardiovascular diseases in the Techa river cohort: New interpretation required // J. En- viron. Occup. Sci. 2014. V. 3. P. 63–64.

46. Булдаков Л. А., Демин С. Н., Косенко М. М. и др. Меди- цинские последствия радиационной аварии на Юж- ном Урале // Мед. радиология. 1990. № 12. С. 11–15.

47. Окладникова Н. Д., Пестерникова В. С., Азизова Т. В. и др. Состояние здоровья персонала завода по пе- реработке отработавшего ядерного топлива // Мед. труда и пром. экология. 2000. № 6. С. 10–14.

48. Tokarskaya Z. B., Scott B. R., Zhuntova G. V. et al. Inter- action of radiation and smoking in lung cancer induc- tion among workers at the Mayak nuclear enterprise // Health. Phys. 2002. V. 83. № 6. P. 833–846.

49. Аклеев А. В., Престон Д., Крестинина Л. Ю. Меди- ко-биологические последствия хронического облу- чения человека // Мед. труда и пром. экология. 2004. № 3. С. 30–36.

50. Аклеев А. В., Косенко М. М., Крестинина Л. Ю. и др. Здоровье населения, проживающего на радиоак- тивно загрязненных территориях Уральского реги- она. М.: Радэкон, 2001.

51. Аклеев А. В., Крестинина Л. Ю. Канцерогенный риск у жителей прибрежных сел реки Теча // Вестн. РАМН. 2010. № 6. С. 34–39.

52. Мосеева М. В., Азизова Т. В., Мюирхед К. Р. Риск за- болеваемости церебраваскулярными заболеваниями в когорте работников ПО “Маяк”, впервые нанятых на работу в период 1948–1958 гг. // Радиац. биоло- гия. Радиоэкология. 2012. Т. 52. № 2. С. 149–157.

53. Azizova T. V., Muirhead C. R., Moseeva M. B. et al. Cere- bro-vasculardiseases in nuclear workers first employed at the Mayak PA in 1948–1972 // Radiat. Environ. Biophys.

2011. V. 50. P. 539–552.

54. Азизова Т. В., Хэйлок Р., Мосеева М. В. и др. Риск забо- леваемости и смертности от цереброваскулярных за- болеваний в когорте работников ПО “Маяк”: 1948– 1982 // Мед. радиология и радиац. безопасность.

2015. № 4. С. 43–61.

55. Azizova T. V., Haylock R. G., Moseeva M. B. et al. Cerebro- vascular diseases incidence and mortality in an extended Mayak Worker Cohort 1948–1982 // Radiat. Res. 2014.

V. 182. № 5. P. 529–544.

56. Azizova T. V., Muirhead C. R., Druzhinina M. B. et al. Car- diovascular diseases in the cohort of workers first em- ployed at Mayak PA in 1948–1958 // Radiat. Res. 2010.

V. 174. № 2. P. 155–168.

57. Azizova T. V., Zhuntova G. V., Haylock R. G. et al. Chronic bronchitis in the cohort of Mayak workers first employed 1948–1958 // Radiat. Res. 2013. V. 180. № 6. P. 610–621.

58. Krestinina L. Y., Epifanova S., Silkin S. et al. Chronic low- dose exposure in the Techa River Cohort: risk of mortality from circulatory diseases // Radiat. Environ. Biophys.

2013. V. 52. № 1. P. 47–57.

59. Yablokov A. V. Nonmalignant diseases after the Cher- nobyl catastrophe // Ann. N. Y. Acad. Sci. 2009. V. 1181.

P. 58–160.

60. Zablotska L. B., Bazyka D., Lubin J. H. et al. Radiation and the risk of chronic lymphocytic and other leukemias among Chornobyl cleanup workers // Environ. Health. Perspect. 2013. V. 121. № 1. P. 59–65.

61. McGeoghegan D., Binks K., Gillies M. et al. The non-can- cer mortality experience of male workers at British Nu- clear Fuels plc, 1946–2005 // Int. J. Epidemiol. 2008. V. 37. P. 506–518.

62. Jargin S. V. On the radiation-leukemia dose-response re- lationship among recovery workers after the Chernobyl accident // Dose Response. 2013. V. 12. P. 162–165.

63. Watanabe T., Miyao M., Honda R. et al. Hiroshima survi- vors exposed to very low doses of A-bomb primary radia- tion showed a high risk for cancers // Environ. Health. Prev. Med. 2008. V. 13. P. 264–270.

64. Bay I. A., Oughton D. H. Social and economic effects // Chernobyl – Catastrophe and Consequences / Еds

J.

Smith, N. A. Beresford. Chichester: Springer, 2005.

P.

239–266.

65. Jargin S. V. Cardiovascular mortality trends in Russia:

possible mechanisms // Nat. Rev. Cardiol. 2015. V. 12. № 12. P. 740.

66. Vallis K. A., Pintilie M., Chong N. et al. Assessment of coronary heart disease morbidity and mortality after ra- diation therapy for early breast cancer // J. Clin. Oncol.

2002. V. 20. № 4. P. 1036–1042.

67. UNSCEAR. Report to the General Assembly. Effects of Ionizing Radiation // Annex B: Epidemiological evalua- tion of cardiovascular disease and other non-cancer dise- ases following radiation exposure. New York, NY, USA:

United Nations, 2006.

68. UNSCEAR. Report of the United Nations Scientific Committee on the Effects of Atomic Radiation // An- nex D: Somatic effects of radiation. New York, NY, USA:

United Nations, 1962.

69. Hopewell J. W., Campling D., Calvo W. et al. Vascular irra- diation damage: its cellular basis and likely consequences // Br. J. Cancer. Suppl. 1986. V. 7. P. 181–191.

70. Schultz-Hector S. Radiation-induced heart disease: review of experimental data on dose response and pathogene- sis // Int. J. Radiat. Biol. 1992. V. 61. № 2. P. 149–160.

71. Krestinina L. Y., Davis F., Ostroumova E. et al. Solid can- cer incidence and low-dose-rate radiation exposures in the Techa River cohort: 1956 2002 // Int. J. Epidemiol.

2007. V. 36. № 5. P. 1038–1046.

72. Sokolnikov M. E., Gilbert E. S., Preston D. L. et al. Lung, liver and bone cancer mortality in Mayak workers // Int.

J. Cancer. 2008. V. 123. № 4. P. 905–911.

73. Sokolnikov M., Preston D., Gilbert E. et al. Radiation ef- fects on mortality from solid cancers other than lung, li- ver, and bone cancer in the Mayak worker cohort: 1948– 2008 // PLoS One. 2015. V. 10. Art. e0117784.

74. Azizova T. V., Korobkin A. V., Osovets S. V., Banniko- va M. V. Latency period of acute leukemia in the cohort of Mayak workers // Chronic radiation exposure: low- dose effects: Abstr. 4th Int. Conf., November 9–11, 2010, Chelyabinsk, Russia. 2010. P. 14–15.

314

ЯРГИН

75.

Yablokov A. V. Oncological diseases after the Cherno- byl catastrophe // Ann. N. Y. Acad. Sci. 2009. V. 1181. P. 161–191.

76.

Ivanov V. K., Gorski A. I., Tsyb A. F. et al. Solid cancer in - cidence among the Chernobyl emergency workers resid- ing in Russia: estimation of radiation risks // Radiat. En- viron. Biophys. 2004. V. 43. № 1. P. 35–42.

77.

Duport P., Jiang H., Shilnikova N. S. et al. Database of ra- diogenic cancer in experimental animals exposed to low doses of ionizing radiation // J. Toxicol. Environ. Health. B Crit. Rev. 2012. V. 15. № 3. P. 186–209.

78.

Dreicer M. Book review. Chernobyl: Consequences of the catastrophe for people and the environment // Environ. Health. Perspect. 2010. V. 118. P. A500.

79.

Bertell R. Behind the cover-up. Assessing conservatively the full Chernobyl death toll // Pacific Ecologist. 2006. Winter.

80.

Ron E., Modan B., Preston D. et al. Thyroid neoplasia fol- lowing low-dose radiation in childhood // Radiat. Res. 1989. V. 120. № 3. P. 516–531.

81.

Wing S., Richardson D., Stewart A. The relevance of oc- cupational epidemiology to radiation protection stan- dards // New Solut. 1999. V. 9. № 2. P. 133–151.

82.

Little J. B. Low-dose radiation effects: interactions and synergism // Health Phys. 1990. V. 59. № 1. P. 49–55.

83. Tidd M. J. The big idea: polonium, radon and ciga- rettes // J. R. Soc. Med. 2008. V. 101. P. 156–157.

84. Zhang R., Li J., Burns F.J, Huang C. Ionizing radiation synergistic induction of cyclooxygenase-2 with benzo[a] pyrene diol-epoxide through nuclear factor of activated T cells in mouse epidermal Cl 41 cells // Oncol. Rep. 2006. V. 15. № 3. P. 721–727.

85. Jargin S. V. Hormetic use of stress in gerontological in- terventions requires a cautious approach // Biogerontol. 2016. V. 17. P. 417–422.

86. Tanaka S., Tanaka I. B. 3rd, Sasagawa S. et al. No lengthe- ning of life span in mice continuously exposed to gamma rays at very low dose rates // Radiat. Res. 2003. V. 160. № 3. P. 376–379.

87. Caratero A., Courtade M., Bonnet L. et al. Effect of a con- tinuous gamma irradiation at a very low dose on the life span of mice // Gerontol. 1998. V. 44. № 5. P. 272–276.

88. van der Worp H. B., Howells D. W., Sena E. S. et al. Can animal models of disease reliably inform human stu- dies? // PLoS Med. V. 2010. V. 7. Art. e1000245.

89. Higley K. A., Kocher D. C., Real A. G., Chambers D. B. Relative biological effectiveness and radiation weigh- ting factors in the context of animals and plants // Ann. ICRP. 2012. V. 41. № 3–4. P. 233–245.

On the Dose and Dose Rate Effectiveness Factor (DDREF)

S. V. Jargin

Peoples’ Friendship University of Russia, Moscow, Russia Е-mail: sjargin@mail.ru

This mini-review comments on the current discussion of the dose and dose rate effectiveness factor (DDREF) equal to 2, recommended by the ICRP. The LNT hypothesis, combined with DDREF for extrapolation from high doses and dose rates, is regarded as a prudent basis for radiation protection. Arguments against the linear no-threshold hypothesis are also discussed. Several studies cited in the literature in favor of DDREF lowering, their potential biases and limitations are overviewed. In the author’s opinion, the dose-effect relationships with non-neoplastic diseases found in certain exposed populations call into question dose-effect relationships with cancer. The dose-response relationships should be clarified in large scale experiments involving different animal species. In conclusion, the LNT and under-estimation of DDREF tend to exaggerate radiation-related health risks at low radiation doses and dose rates.