Вы находитесь на странице: 1из 511

КЛАССИКИ ПСИХОЛОГИИ XX ВЕКА

КЛАССИКИ ПСИХОЛОГИИ XX ВЕКА

FOUNDATIONS

OF

PSYCHOHISTORY

LLOYD

DEMAUSE

CREATIVE ROOTS, INC. P.O. BOX 401 Planetarium Station New York, New York 10024

ПСИХОИСТОРИЯ ЛЛОЙД ДЕМОЗ
ПСИХОИСТОРИЯ
ЛЛОЙД ДЕМОЗ

ББК88

Д31

 

Lloyd

deMause

Foundations of Psychohistory

Перевод с английского Шкуратова А.

Д31

Ллойд Демоз

Психоистория Ростов-на-Дону: «Феникс», 2000. — 512 с

Психоистория - новая самостоятельная наука об исто­ рической мотивации. Она убедительно доказывает, что от прогрессивного развития стилей воспитания детей зависит ход исторического процесса в прошлом, а так же предлагает методику прогнозирования на ближайшую историческую перспективу. Эта книга будет интересна не только историкам, психо­ логам, политологам, социологам, но и широкому кругу чи­ тателей,

ISBN 5-222-005380

ББК 88

© 1982, Lloyd deMause (ch. 1-7) © 1990, 1991, 1998, Lloyd deMause (ch. 8-10) © 1999, перевод: Шкуратов А. В. © 2000, оформление издательства «Феникс»

Рубен

моим и моей, жене

коллегам

Файн, психоисторикам Сюзан Хеин

ПРЕДИСЛОВИЕ

Именно теория решает, что мы мо­ жем наблюдать.

Альберт Эйнштейн

Психоистория есть наука об исторической мотивации - не боль­ ше, не меньше. Надеюсь, что эта книга даст теоретическую основу новой науке психоистории. Мало кто осознает, что психоистория - единственная новая социальная наука, которой суждено появиться в двадцатом веке, так как социология, психология и антропология - все отделились от философии в девятнадцатом веке. Первая задача любой зарождающейся науки - формулиров­ ка смелых, четких и доступных для проверки теорий. Необходи­ мо, чтобы эти теории обладали внутренней цельностью и чтобы на их основе можно было делать прогнозы, проверяемые и час­ тично опровергаемые новым эмпирическим материалом. Провер­ ка и частичное опровержение теории - цель любой науки и единственная основа, на которой формулируются новые, обеща­ ющие быть лучше теория и предсказания. Формулировка, проверка, опровержение и переформулиров­ ка психоисторической теории являются, таким образом, моей единственной целью в этой книге.

7

Каждая глава представляет собой новый научный эксперимент, в котором я пытаюсь отождествить себя с действующими ли­ цами исторической драмы и исследовать свое собственное бессознательное с тем, чтобы постичь историческую мотивацию. Лишь сумев осуществить внутренний акт открытия, я смогу дви­ нуться вглубь к новому историческому материалу, чтобы прове­ рить модели мотивации и групповой динамики, которые, как мне кажется, я обнаружил. Как признал еще давно Дильтей, это един­ ственный путь творения психоистории. В конце концов, психе мо­ жет открывать мотивы других, лишь исследуя самое себя. Моти­ вы других видов, будучи по сути совершенно отличными от наших, в буквальном смысле непостижимы. Только открыв «Гитлера в себе», мы сможем понять Гитлера. Кто отрицает «Гитлера в нас», тот не способен творить психоисторию. Я, как и Гитлер, был за­ битым, запуганным ребенком и злопамятным юношей. Я признаю, что он есть во мне, а при известной доле храбрости могу почув­ ствовать в своих поджилках тот ужас, который испытывал он, когда способствовал европейскому Gotterdammerung-y.

Необходимость погружения в глубины собственного психе

в

процессе психоисторического исследования часто заставляет критиков путать интроспекцию с галлюцинацией. Политический психолог Ллойд Этередж признается, что не может понять, «то ли работа Демоза - откровение смелого, провидческого гения, то ли это взбудораженная фантазия умалишенного». Историк Лоуренс Стоун по прочтении моей работы не знает, «как решить пробле­ му отношения к такой смелой, такой дерзкой, к такой догматич­ ной, к такой воодушевляющей, к такой извращенной и со всем тем так обстоятельно документированной модели». А Дэвид Стэннэрд высказывает опасение, что интроспекция - это всего лишь регрессия, и считает, что моя работа находится «далеко за пределами даже самого снисходительного определения учености», поскольку, говорит он, я выполняю свои исследования, «в тече­ ние сотен часов ползая под постельным бельем в двухлетних поисках ответов на загадки истории». Конечно, интроспекция - опасная задача, и тот, кто пытается применить ее в психоисто­ рии, рискует быть обвиненным в том, что сам является един­ ственным источником тех фантазий, которые исследует.

Поскольку интроспекция - такой важный инструмент в исследовании исторической мотивации, то личная жизнь психоисторика должна быть тесно связана с темой, которую он

8

ллойд ДЕМОЗ

или она выберет. «Ничего не любя и не ненавидя - ничего и не поймешь» — это трюизм в психологических науках. Поэто­ му никого не должно удивлять, что то десятилетие моей жиз­ ни, когда я занимался исследованиями и писал эти главы, я сам прожил эти главы: об эволюции детства писал, когда рос сын, об истоках войн - во время развода, о фетальном происхожде­ нии истории - во время беременности новой жены. Кроме того, я могу проследить влияние на эти очерки моего первого и вто­ рого курсов психоанализа, или развития нашего Института пси­ хоистории, либо «Журнала психоистории», где очерки были впер­ вые опубликованы. Все это имеет отношение к открытию. Но в конце концов о теории судят по тому, насколько хорошо она объясняет материал. Я систематически изучал свои собствен­ ные сновидения, чтобы лучше понять как свою роль в психо­ исторических группах, так и исторический материал - ведь история, как и сновидения, обретает совершенно определенный смысл, когда знаешь законы ее символической трансформации. Однако истинная ценность моих психоисторических теорий выводится не из моих сновидений, а из способностей объяснить разделяемые мотивы индивидов в исторических группах. «Психогенную теорию истории», которую я излагаю в этой книге, легко понять, хотя часто в нее трудно поверить. Вкратце ее можно охарактеризовать как теорию, гласящую, что история включает проигрывание взрослыми групповых фантазий, ос­ нованных на мотивации, которая в исходном виде является ре­ зультатом эволюции детства. Я называю эту теорию «психогенной», а не «экономической» или «политической», поскольку она рассматривает человека ско­ рее как homo relatens* , а не как хомо экономикус или хомо по- литикус - то есть, ищущего взаимоотношений, любви больше, чем денег или власти. Теория утверждает, что реальным бази­ сом для понимания мотивации в истории являются не экономи­ ческий или социальный класс, а «психокласс» - разделяемый стиль воспитания детей. Таким образом, неофициальный девиз на­ шего «Журнала психоистории»: «нет детства - нет психоистории», как бы он ни был труден для осуществления, должен постоянно напоминать нам о первоочередной психогенной цели, когда мы выковываем свою новую науку.

* человек общительный (лат.) - здесь и далее прим. ред.

ПРЕДИСЛОВИЕ

9

В качестве раздела научной психологии психоистория пред­ ставляет собой просто психологию очень больших групп. Она основана на психоанализе, поскольку это самое значительное направление глубинной психологии двадцатого века - в проти­ воположность социологической теории, которая основана на ас- социационизме. восемнадцатого века или на его варианте девят­ надцатого века, бихевиоризме. Однако, как постоянно подчерки­ вал психоисторик Рудольф Бинион, психоисторические законы являются sui generis*, их нельзя вывести на основе клинической практики, но только из исторического наблюдения. Ведь, вытекая из законов индивидуальной психологии, они выходят за преде­ лы последних, характеризуя динамику, свойственную исключи­ тельно большим группам, и сводятся к клинической психологии не больше, чем астрономия - к атомной физике. Таким образом, в поле зрения моей работы целая «история психе», а не просто «использование психологии в истории». Это значит, что психо­ история, которая пишется теми из нас, кто связан с Институтом психоистории, происходит не столько из знаменитого «следующе­ го задания» Уильяма Лангера историкам «использовать психоана­ лиз в истории», сколько из изначальной надежды Фрейда на то, что «мы можем рассчитывать, что однажды кто-нибудь отважится заняться патологией культурных сообществ».

Высказанное Фрейдом предположение, что целые группы могут быть патологичны, тревожит историков. Британский исто­ рик Э. П. Хеннок, исходя из исторического релятивизма, порицает мою работу за «грубость и полнейшее сумасбродство»:

«То, что человек других эпох мог вести себя совершен­

но не так, как мы, и в то же

время быть не менее ра­

зумным и здоровым, уже давно является основопола­

гающей концепцией среди историков. Однако к мен­

тальному миру Демоза это не относится

нормальные

... обычаи обществ прошлого постоянно объясняются в терминах психозов». Хотя на самом деле я никогда не применял слова «психоз» к группам, я знаю, что он имеет в виду. Это тот же самый исторический релятивизм, который был предложен Филиппом Ариесом, сказавшим, что люди прежних времен, прибегавшие к сексуальному насилию над детьми, нормальны, потому что

своего рода, своеобразный (лат.)

10

«широко распространенный обычай играть с половыми органами детей составлял часть широко распространенной традиции». Такого рода релятивизм был популярен среди антропологов в 30-х - «любую культуру можно судить только с точки зрения ее собственной системы ценностей» - пока не пришла вторая ми­ ровая война, когда уже дико было говорить, что нацизм - лишь отражение культуры, одобряющей сожжение младенцев в печах. Нет просто никакой возможности исключить ценности из пси­ хоистории - любить детей лучше, чем бить детей, в любой куль­ туре, даже если психоисторик путем эмпатии может попытать­ ся избавиться от этноцентризма. Поскольку главное, на что я де­ лаю упор в этой книге, - это идея, что психологическая зрелость является историческим достижением, то каждая страница того, что вы собираетесь прочитать, проникнута моей системой цен­ ностей, и вам следует приготовиться подвергать сомнению не только факты, но и мои ценности. Конечно, как и в случае с любой исторической теорией. Система ценностей любой социальной науки запечатлена в са­ мих ее основах. Когда зарождалась социология, Конт и Дюркгейм считали, что лишь ограничивают предмет изучения, постулируя первый принцип: «общество предшествует индивиду». Однако с тех пор, как Поппер показал, что это холистическое заблуждение, ко­ торое нa самом деле является оценкой группы (я бы даже ска­ зал «групповой фантазии») как более важной по сравнению с индивидом, социология дрейфует без теоретической базы. В самом деле, понятие «общества» придумано ради отрицания индивидуаль­ ной мотивации в группах. Дюркгейм был нетерпим к этому пе­ реходу от психологии, заявляя, что «всякий раз, когда социальное явление объясняется непосредственно как психологическое явле­ ние, мы можем быть уверены, что это объяснение неверно». По­ этому я никогда не использую слово «общество» (принимая вместо него непредметный термин «группа»), поскольку считаю его еще одной проективной оцекой, как и «Бог» или «ведьма», освобожда­ ющей индивида от ответственности. «Обществом вызвано то-то и то-то» - всегда или тавтология, или проекция, и в этой книге я со­ знательно намереваюсь дать теоретическую систему, основанную на методологическом индивидуализме в качестве альтернативы холистической социологии Дюркгейма и Маркса, Означает ли это, что психоистория полностью сводит предмет своего изучения к «психологическим мотивам»? Да. Только у психе

11

могут быть мотивы - у фабрики их не может быть, у ружья не может быть. Является ли в таком случае психоистория «истори­ ей, сведенной просто к личным мотивам»? Снова да. Все мотивы персональны, пусть даже слово «просто» - отрицание их значимо­ сти. А обвинение в «редукционизме», которое часто направляют в адрес психоистории, выдвигается просто невпопад, поскольку сведение внешне сложных и несопоставимых процессов к более простым и основным силам и принципам является на самом деле не недостатком, а научной целью. Все остальные науки уже дав­ но поняли, что мир имеющихся «фактов» почти бесконечен; лишь историки по-прежнему верят, что могут узнать что-то новое, лишь накапливая все новые и новые повествовательные «факты».

Историков воспитывают на теории уникальности любого ис­ торического события. Большинство повествующих историков убеждены в этом принципе по отношению к человеческой исто­ рии не меньше, чем средневековый человек - по отношению к естественной истории. Современные историки в лучшем случае изложат некоторые политические события, а затем некоторые эко­ номические события и после простого сопоставления придут к вы­ воду, что эти два повествования составляют теорию. Но нарратив­ ная история - не наука и не предназначена ею быть. Нарратив­ ная история описывает ход исторических событий; психоистория открывает законы исторической мотивации. Нарративная история полна «случайностей» и «ошибок»; психоистория имеет дело лишь с закономерностями, особенно «случайностей» и «ошибок». Писа­ ная история сосредоточена на периодах, и считается, что любой историк должен специализироваться на каком-нибудь периоде или стране; психоистория же — сравнительная наука, и не может спе­ циализироваться на одной области истории, так же, как астроном не может специализироваться на одной области неба. Когда я в своих лекциях скачу по периодам, студенты жалуются: «Не похоже, что вы действительно занимаетесь историей». Они правы.

Но как же отличается эта новая научная модель от привычно­ го взгляда на историю! То, что вы прочтете в этой книге, перевер­ нет с ног на голову почти любое представление об истории, кото­ рое вы когда-либо черпали из других источников. Вместо влия­ ния общественных событий на частную жизнь вы увидите, как частные фантазии проигрываются на публичной сцене. Вместо де­ ятельности главным образом взрослых мужчин вы увидите,, что история определяется прежде всего в семьях женщинами и детьми

12

ллойд ДЕМОЗ

в не меньшей степени, чем мужчинами, и лишь потом отражает­ ся в публичной деятельности взрослых. Вместо нескольких лиде­ ров, удерживающих власть над массами индивидов, вы обнаружи­ те, что сами группы дают лидерам поручения, так что «власть» ста­ новится главным образом проблемой группового мазохизма, а не силы. Вы обнаружите, что войны являются на самом деле не ужас­ ными «ошибками», а желаниями. Вы увидите, что прогресс, позво­ ливший нам преодолеть магию и суеверия, является следствием не накопления знаний, а роста психологической зрелости в резуль­ тате эволюции детства. Вместо спокойного и уверенного традици­ онного человека и помешанного современного человека вы уви­ дите, что традиционный человек стоит гораздо ближе к шизоид­ ному типу, а современный - к счастью и целостности, и узнаете причины. Вопреки представлению о традиционной семье как о сильном когда-то, а сейчас терпящем упадок институте, вы станете свидетелем роста семьи, с любовью к детям и между супругами,

как новейшего приобретения, которое со временем все крепнет. Вы придете к мнению, что цивилизация - это не растущее со вре­ менем отречение от удовольствий, связанных с инстинктом, а на­ оборот, все большее удовлетворение потребностей. И наконец, вы обнаружите, что история - не победа морали, суперэго, а победа же­ лания и разума, ид и эго над суперэго. Если после всего этого я кажусь оптимистом, то я не хотел бы оставлять вас в заблуждении. Эволюционисты не всегда оптимисты. Поскольку я не пытаюсь идеализировать историю, то это уже лишает меня важнейшего качества, необходимого, чтобы быть оптимистом. А раз вигская интерпретация истории основана на идее неотвратимого прогресса в результате накопления зна­ ний, то моя теория не может быть вигской. В чем я действительно убежден, так это в том, что, каких бы высот зрелости мы ни достигли в ходе медленной эволюции детства, это достижение находится сейчас под угрозой нашей технологической способно­ сти к саморазрушению, способности, которая доходит сейчас до пятнадцати тонн тротила на каждого мужчину, женщину и ребен­ ка на Земле. Если мы не поймем, каким образом к этому при­ шли и почему все еще нуждаемся в периодических жертвенных очищениях, то вскоре осуществим свою инфантильную группо­ вую фантазию уничтожения всего мира.

13

Если моя книга поможет это понять, то я буду считать, что она удалась.

11 июля 1981г.

Ллойд Демоз,

директор Института психоистории,

2315, Бродвей, Нью-Йорк, Нью-Йорк,

10024

ЭВОЛЮЦИЯ

Глава

1

ДЕТСТВА*

Слышите детей стенанья, О мои братья ... Плач детей

Элизабет Баррет Браунинг

История детства - это кошмар, от которого мы только недавно стали пробуждаться. Чем глубже в историю — тем меньше заботы о детях и тем больше у ребенка вероятность быть уби­ тым, брошенным, избитым, терроризированным и сексуально оскорбленным. Моя задача состоит в том, чтобы рассмотреть, на­ сколько история детства может быть извлечена из тех свиде­ тельств, которые остались нам. Такая возможность не была прежде замечена историками, потому что серьезная история долгое время рассматривала све­ дения о событиях публичной, а не частной жизни. Историков очень занимала шумная песочница истории, где сооружались вол­ шебные замки и устраивались великолепные битвы, но они со­ вершенно игнорировали то, что происходило в домах вокруг этой игровой площадки. Мы же, вместо того, чтобы искать причины сегодняшних событий в песочных сражениях прошлого, зададим­ ся вопросом, как поколения родителей и детей создавали между собой то, что в дальнейшем было разыграно на арене публичной жизни.

* Материал этой главы впервые был опубликован в The History of Childhood, New York: Psychohistory Press, 1974.

ЭВОЛЮЦИЯ ДЕТСТВА

15

ПРЕДЫДУЩИЕ

ДЕТСТВА

РАБОТЫ

ПО

ИСТОРИИ

Хотя я считаю свою попытку первым серьезным исследова­ нием по истории детства на Западе, историки, безусловно, и рань­ ше время от времени писали о детях. 1-5 Несмотря на это, я счи­ таю, что изучение истории детства только начинается, посколь­ ку в большинстве этих работ очень сильно искажают факты о детстве в периоды, которые рассматриваются. Официальные биографы - наихудшие из лжесвидетелей; детство обычно иде- ализируется, и только немногие биографы дают какую-то полез­ ную информацию о первых годах героя. Исторические социоло­ ги наловчились выпускать теории, объясняющие изменения детства, даже не потрудившись изучить хотя бы одну семью про­ шлого или настоящего. 6 Историки литературы, путая книги с жизнью, рисуют воображаемую картину детства, как будто мож­ но узнать, что действительно происходило в американском доме девятнадцатого века, почитав «Тома Сойера». 7

Но отчаяннее всего защищается от фактов, которые он под­ нимает, социальный историк, чья работа - раскапывать реальность социальных условий прошлого. 8 Когда один социальный историк обнаружил широко распространенное детоубийство, он объявил его «восхитительным и гуманным». 9 Когда другая описывает ма­ терей, которые регулярно бьют своих детей палками еще в ко­ лыбели, она добавляет без малейшего правдоподобия, что «если эта дисциплина была и суровой, то она была равно и справедли­ вой, и осуществляемой с добротой». 10 Когда третья обнаружила матерей, которые купали своих детей в ледяной воде каждое утро,

чтобы «закалить» их, и дети от этого умирали, она говорит, что «они не были намеренно жестокими», но «просто читали Руссо и Локка». 11 Нет такой практики в прошлом, которая не показа­ лась бы добром социальному историку. Когда Лэзлетт находит родителей, регулярно отправляющих своих детей в семилетнем

возрасте в другие дома в качестве слуг и берущих других де­ тей для прислуживания себе, он говорит, что это действительно доброе дело, так как «показывает, что родители, может быть, не желали подчинять собственных детей трудовой дисциплине дома». 12 Согласившись, что жестокое избиение маленьких детей различными предметами «в школе и дома, кажется, было приня­ то в семнадцатом веке и позднее», Вильям Слоэк чувствует себя

16

обязанным добавить, что «дети тогда, как и позднее, иногда за­ служивали избиения». 13 Филипп Ариес, собрав так много свиде­ тельств открытых сексуальных развлечений с детьми, что допус­ кает даже, что «игры с интимными местами детского тела состав­ ляли часть широко распространенной традиции», 14 берется описать «традиционную» сцену, где .чужак в конном кортеже на­ брасывается на маленького мальчика, «грубо шаря рукой внутри коляски с мальчиком», в то время как отец улыбается. И он заключает: «Все, что происходило, было игрой, от чьей скабрез­ ной природы мы склонны уклоняться или преувеличивать ее». Масса свидетельств скрыта, искажена, смягчена или проигнори­ рована. Ранние годы детства исключены из игры, бесконечно изучается формальное содержание образования, а эмоциональное содержание опущено за счет подчеркивания законодательства о детях, домашний обиход опущен. И если характер книги таков, что никак нельзя проигнорировать повсеместность неприятных фак­ тов, придумывается теория о том, что «хорошие родители не ос­ тавляют следов в письменных свидетельствах». Когда, например, Алэн Валентайн изучает письма сыновьям от отцов за 600 лет и среди 126 отцов он не может найти ни одного, кто не был бы бесчувственным, морализирующим и озабоченным только собой, он заключает: «Несомненно, бесконечное число отцов писало своим сыновьям письма, которые бы согрели и порадовали наши сердца, если бы мы только смогли найти их. Самые счастливые из отцов не попали в историю, а люди, бывшие не в ладах со своими детьми, сподобились написать разрывающие сердце пись­ ма, которые приводятся». 16 Так же и Анна Барр, просмотрев 250 автобиографий, отмечает отсутствие счастливых воспоминаний о детстве, но тщательно воздерживается от выводов.

15

17

Из всех книг по истории детства книга Филиппа Ариеса, ви­ димо, самая известная; один историк замечает, что по частоте она «цитируется, как Священное Писание». 18 Центральный тезис Ари­ еса противоположен моему: он утверждает, что раньше ребенок был счастлив потому, что имел свободу смешиваться с другими возрастными группами, а особое состояние, известное как детство, было «изобретено» в начале нового времени, породив тираничес­ кое представление о семье, разрушившее дружбу и общительность, лишившее детей свободы и бросившее их под розги и в карцеры.

Чтобы доказать этот тезис, Ариес использует два основных аргумента. Во-первых, он говорит, что понятие детства не было

ЭВОЛЮЦИЯ ДЕТСТВА

17

известно раннему средневековью. «Средневековое искусство почти до двенадцатого века не знало детства или не пыталось изображать его, потому что художник не был способен рисовать ребенка иначе как уменьшенным взрослым». 19 Отброшено не только искусство древности, но и проигнорированы многочислен­ ные свидетельства того, что средневековые художники могли на самом деле реалистически изображать детей. 20 Этимологический аргумент в пользу того, что отдельное понятие детства отсутство­ вало, также неприемлем. 21 В любом случае понятие «изобрете­ ние детства» столь легковесно, что даже непонятно, как такое число историков клюнуло на него. 22 Его второй аргумент, что со­ временная семья ограничивает свободу ребенка и увеличивает су­ ровость наказания, прямо противоречит очевидному.

Гораздо более приемлема четверка книг, только одна из кото­ рых написана профессиональным историком: «Ребенок в про­ грессе человечества» Джорджа Пэйна, «Делатели ангелов» Дж. Рэтри Тэйлора, «Родители и дети в истории» Дэвида Ханта и «Ребенок с эмоциональными нарушениями - тогда и теперь» Дж. Луизы Десперт. Пэйн, писавший в 1916 г., первым изучил ши­ рокое распространение детоубийства и жестокости по отноше­ нию к детям в прошлом, особенно в древности. Богато докумен­ тированная книга Тэйлора представляет собой ученое психо­ аналитическое прочтение детства и личности в Англии конца восемнадцатого века. Хант, подобно Ариесу, сосредоточен на уни­ кальном документе семнадцатого века, дневнике Эроара о детстве Людовика XIII, но делает это с большой психологической чутко­ стью и сознанием психоисторических приложений своих откры­ тий. И Десперт, давая сравнительный психиатрический анализ плохого обращения с детьми в прошлом и настоящем, обозревая ряд эмоциональных установок по отношению к детям со времен древности, выражает свой растущий ужас от открытия истории

непрерывной «жестокости и бессердечия». 23 Но, несмотря на появление указанных книг, центральные воп­ росы сравнительной истории детства пока еще только ставятся, а до ответов далеко. В следующих двух разделах этой главы я изложу некоторые из психологических принципов, применимых к отношениям взрослого и ребенка в прошлом. Использован­ ные примеры достаточно типичны для жизни детей в прошлом; не показывая их распространения в соответствующие периоды, я выбрал их как нагляднейшие иллюстрации описываемых

18

психологических принципов. Только в трех идущих далее раз­ делах с обзорами истории детоубийства, выбрасывания, вскарм­ ливания, пеленания, побоев и сексуального насилия я начну рас­ сматривать, как широко распространялись указанные практики в каждый период.

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЕ

ПРИНЦИПЫ

ИСТОРИИ

ДЕТСТВА:

ПРОЕКТИВНАЯ

И

ВОЗВРАТНАЯ

РЕАКЦИИ

Изучая детство многих поколений, важнее всего сосредото­ читься на тех моментах, которые более всего влияли на психику следующего поколения. Во-первых, на том, что происходит, когда взрослый находится лицом к лицу с ребенком, который чего-то хочет. В распоряжении взрослого, по-моему, имеются три спосо­ ба реагирования:

1) он может использовать ребенка как сосуд для проекции содержания своего собственного бессознательного (проек­ тивная реакция); 2) он может использовать ребенка как заместителя фигу­ ры взрослого, значимого для него в его собственном дет­ стве (возвратная реакция); 3) он может сопереживать потребностям ребенка и дей­ ствовать, чтобы удовлетворить их (реакция сопережива­ ния). Проективная реакция, конечно, известна психоаналитикам под рядом терминов, от проекции до проективной идентификации, а более конкретно - навязчивой формы эмоционального опорож­ нения на других. Психоаналитикам, например, хорошо знаком тип,

используемый пациентами в качестве «сливной ямы»

24

для сво­

их обильных проекций. Такое положение существа, используемого как сосуд для проекций, обычно для детей в прошлом.

Возвратная же реакция известна исследователям родителей, избивающих своих детей. 25 Ребенок существует лишь для того, чтобы удовлетворять родительские потребности. Неспособность ребенка в качестве родительской фигуры дать ожидаемую от него любовь всегда вызывает наказание. Как рассказывала одна такая мать: «Меня никогда в жизни не любили. Когда ребенок родился, я думала, что он будет любить меня. Если он плачет, то, значит, не любит меня. Поэтому я бью его».

ЭВОЛЮЦИЯ ДЕТСТВА

19

Третий термин, эмпатия, используется здесь в более узком смысле по сравнению со словарным определением - это спо­ собность взрослого регрессировать к уровню потребностей ре­ бенка и правильно распознать их без примеси своих собственных проекций. Кроме того, взрослый должен в определенной степе­ ни дистанцироваться от потребности ребенка, чтобы быть способ-. ным удовлетворять ее. Эта способность идентична с используе­ мым психоаналитиками бессознательным «свободнотекущим вниманием», или, как Теодор Райк называет его, «слушанием тре­ тьим ухом».

26

Проективная и возвратная реакции у родителей прошлого часто смешивались, производя эффект, который я называю двой­ ным образом. В этом случае ребенок одновременно рассматри­ вается как полный проективных желаний, подозрений и сексуаль­ ных мыслей взрослого и в то же время как отцовская или ма­ теринская фигура. То есть одновременно плохим и любимым. Кроме того, чем дальше вглубь истории, тем более «конкретны» или реифицированы эти реакции, что порождает все более сбив­ чивые установки по отношению к детям, сходные с установками родителей современных избиваемых или шизофренических детей.

Первой иллюстрацией этих явно смежных понятий, которые мы будем изучать, является некая сцена между взрослым и ре­ бенком из прошлого. Год 1739-й, мальчик Никола четырех лет. Случай ему запомнился и подтверждался его матерью. Его дед, который был довольно внимателен к нему предыдущие несколь­ ко дней, решает «испытать» его и говорит: «Никола, сынок, у тебя много недостатков, и это огорчает твою мать. Она моя дочь и всегда почитала меня; повинуйся мне и ты, исправься, а не то я исполосую тебя, как собаку, которую учат». Никола, рассержен­ ный предательством «со стороны того, кто был так добр к нему», швыряет свои игрушки в огонь. Дед кажется удовлетворенным.

- Никола

я сказал это, чтобы испытать тебя. Неужели

... ты действительно думаешь, что твой дедушка, который был так добр к тебе вчера и днем раньше, может обращаться сегодня с тобой, как с собакой? Я считал тебя разумным ...

- Я не животное, как собака.

  • - Нет, ты не такой разумный, как я считал, иначе бы ты понял, что я тебя только испытывал. Это была только

шутка ...

Подойди ко мне.

Я бросился к нему на руки.

20

- Это не все, - продолжал он, - я хочу, чтобы ты по­ дружился с матерью; ты огорчал, глубоко огорчал ее ... Никола, твой отец любит тебя, а ты любишь его? - Да, дедушка!

  • - Представь, что он в опасности и, чтобы спасти его,

тебе надо положить руку в огонь. Ты сделаешь это? По­

ложишь

...

туда, если будет необходимо?

  • - Да, дедушка.

  • - А ради меня?

  • - Ради тебя? Да, да.

  • - А ради матери?

  • - Ради мамы? Обе руки, обе руки.

  • - Мы хотим увидеть, говоришь ли ты правду, посколь­

ку твоя мать очень нуждается в твоей маленькой помо­ щи! Если ты любишь ее, ты должен доказать это.

Я ничего не спросил, но, подытожив все, что было ска­ зано, подошел к очагу и, пока они делали друг другу знаки, сунул правую руку в огонь. Боль исторгла из меня глу- бокий вздох. Что делает такого рода сцену столь типичной для отношений взрослого и ребенка в прошлом, так это существование столь противоречивых установок со стороны взрослых без окончатель­ ного разрешения. Ребенок любим и ненавидим, вознагражден и наказан, дурен и обожаем одновременно. Помещение ребенка в

27

«двойную связку» противоречивых сигналов (что Бэйтсон 28

и

другие считают основой шизофрении) происходит само собой. Но противоречивые сигналы исходят от взрослых, которые силятся показать, что ребенок одновременно очень плох (проективная ре­ акция) и очень любим (возвратная реакция). Функция ребенка - умерить растущие тревоги взрослого; ребенок действует как за­ щита взрослого. Именно проективные и возвратные реакции делают невозмож­ ной вину за жестокие избиения, столь частые в прошлом. Все потому, что избивают не реального ребенка. Наказывают или собственную проекцию взрослого («Посмотрите, как она строит глазки! Как снимает мужчин - она настоящая секс-штучка!» — говорит мать о побитой дочери двух лет), или порождение воз­ вратной реакции («Он думает, что он - босс, все время хочет двигать делами! Но я показал ему, кто тут командует!» - гово­ рит отец, раскроивший череп своему девятилетнему сыну). 29

ЭВОЛЮЦИЯ ДЕТСТВА

21

В исторических источниках избивающего и избиваемого часто

смешивают и поэтому вину теряют. Американский отец (1830 г.) рассказывает, как он избивал своего четырехлетнего сына хлыс­ том за то, что тот не мог чего-то прочесть. Голый ребенок свя­ зан в подвале:

«Так вот его изготовив, в горе, с моей дражайшей поло­ виной, хозяйкой моего дома, с упавшими сердцем, стал я

работать розгой

Во время этого весьма нелюбезного,

... самоотрицательного и неприятного дела я часто останав­

ливался, назидая и пытаясь убеждать, заглушая извине­ ния, отвечая на протесты. Я ощущал всю силу боже­ ственного авторитета и особую власть, как ни в одном

Но при такой степени все под­

деле за всю мою жизнь

... чинявшего злого чувства и упрямства, каковую мой сын изъявлял, неудивительно, что он думал, что отколотил бы меня, хилого и робкого, каким я был. И в знании того, что он поступал так, я изнемогал от избиения его. Все это время он не чувствовал жалости ни ко мне, ни к себе». 30 Именно с такой картиной слияния отца и сына, где отец сам жалуется, словно избиваемый, и нуждается в сострадании, мы столкнемся, когда спросим, почему побои были столь широко распространены в прошлом. Ренессансный педагог говорит, что, наказывая ребенка, вы должны ему сказать, «что вы наказывае­ те себя, наказываете сознательно, и требуете от него не ввергать вас больше в таковые труд и боль. Поскольку, если ты так по­ ступаешь [говорите вы], ты должен страдать частью моей боли и потому ты должен будешь испытать и подтвердить, что эта боль для нас обоих». Мы не должны так легко пропускать такие

31

слияния и затушевывать их ложь. На самом деле, родитель видит ребенка настолько переполнен­ ным частями его, родителя, что даже несчастья с ребенком пе­ реживаются им как собственные раны. Нэнни, дочь Коттона Мэзера» упала в огонь и сильно обожглась, а он объявляет: «Увы, за мои грехи справедливый Бог бросил мое дитя в огонь!» 32 Он выискивает, что он накануне сделал плохого, но, веря, что нака­ зан сам, не испытывает вины перед ребенком (например, за то, что оставил его одного) и ничего не предпринимает. Скоро еще две дочери жестоко обожглись. В ответ он читает проповедь:

«Какой вывод должны извлечь родители из несчастий, свалив­ шихся на их детей».

22

ллойд ДЕМОЗ

Несчастные случаи с детьми заслуживают внимательного рассмотрения, так как в них скрывается ключ к пониманию того, почему взрослые в прошлом были такими плохими родителями. Я оставляю пока в стороне желание смерти ребенка, об этом дальше. Несчастные случаи в больших количествах происходи­ ли из-за того, что детей оставляли одних. Дочь Мэвера Нибби об­ горела бы до смерти, «не проходи возле окна случайный прохо­ жий», 33 так как никто не слышал ее криков. Для колониального Бостона это обычный случай:

«После ужина мать уложила детей в комнате, где они спали одни, и родители отправились в гости к соседу.

По возвращении

мать подошла к постели и не нашла

... младшего ребенка (девочку около пяти лет). После дол­ гих поисков ее нашли упавшей в колодец в их под­ вале » ... 34 Отец увидел в происшествии наказание за работу в празд­ ник. Дело не только в том, что до двадцатого века маленьких детей было принято оставлять одних. Важнее, что родители не заботились о предотвращении несчастий, поскольку не видели в том своей вины: наказывались-то якобы они сами. Поглощенные проекциями, они не изобретали безопасных печей и часто даже не отдавали себе отчета в том, что за детьми надо просто сле­ дить. Их проекции, к несчастью, делали неизбежными повторения происшествий.

Использование ребенка как «туалета» для родительских про­ екций стоит за самим понятием первоначального греха. Восем­ надцать столетий взрослые были согласны, что, как отмечает

Ричард Олестри (1676 г.), «новорожденный полон пятен и выде­ лений греха, который наследует от наших прародителей через

наши чресла

...

»

35 Баптизм практиковал настоящий экзорсизм, а

вера, что ребенок, который кричит во время крещения, испускает дьявола, надолго пережила официальное разрешение экзорсизма при Реформации. 36 Даже когда религиозные власти не распрос­ траняются о дьяволе - он здесь. Вот картина еврейского рели­ гиозного обучения в Польше девятнадцатого века:

«Оно получало сильную радость от агоний маленькой

жертвы, трепетавшей и дрожавшей на скамье. И оно практиковало телесные наказания холодно, медленно,

обдуманно

...

от мальчика требовали снять одежду, лечь

поперек скамьи

...

и налегали на кожаную плеть

..,

ЭВОЛЮЦИЯ ДЕТСТВА

23

«В каждом человеке находятся добрый дух и злой дух. Местообитание доброго духа - голова. Есть свое место и у злого духа - по нему вас и хлещут». Ребенок прошлого был так перегружен проекциями, что ему- то даже много плакать или просить было опасно. Существует ' большая литература о детях, оставленных эльфами взамен.по­ хищенных. 38 Обычно недопонимают, что убивали не только урод­

37

ливых детей, «подкидышей эльфов», но также и тех, о ком пи­

шет св. Августин:

«

...

страдают

от демона

...

они под властью дья­

вола ...

некоторые дети умирают в такой напасти». 39 Некоторые

отцы церкви полагали, что постоянный плач ребенка свидетель­ ствует о грехе. 39 Шпренгер и Кремер в своем руководстве по охоте на ведьм «Malleus Maleficarum»* утверждают, что под­ кидышей эльфов можно распознать по тому, что они «всегда жалобнее всех ревут и никогда не растут, даже если будут со­ сать сразу четырех или пятерых матерей». Лютер соглашает­ ся: «Это правда: они часто берут у женщин детей из кроваток и ложатся туда сами, а когда оправляются, едят или орут, то не­ сноснее десяти детей». 41 Гвиберт Ножанский, писавший в две­ надцатом веке, считает свою мать, возившуюся с приемным ре­ бенком, святой:

«

...

ребенок

так изводил мою мать и ее слуг безумными

воплями и криком по ночам, хотя дни он очень мило

проводил в играх и сне, что никто в этой маленькой . комнате не мог заснуть. Я слышал от нянь, которых она нанимала, что ни на одну ночь они не могли опустить погремушку, таким капризным был ребенок. Не по своей вине, а из-за дьявола, сидевшего в нем. Все усилия про­ гнать оного были напрасны. Добрая женщина была му­ чима крайней болью, и ничто не могло помочь ей среди

Все же она и не подума­

этих пронзительных криков

... ла выбросить ребенка из своего дома». Из-за веры в то, что ребенок на грани превращения в абсо­ лютно злое существо, его так долго и так туго связывали, или пеленали. Этот мотив чувствуется у Бартоломеуса Англикуса

42

(ок.1230 г.): «Из-за нежности члены ребенка могут легко и бы­ стро согнуться и скривиться и принять разные формы. И посе­ му конечности и члены подлежит связывать повязками и дру­ гими подручными средствами, чтобы они не были изогнуты и не

* «Молот ведьм» (лат.)

24

принимали дурной формы

...

»

43 Ребенок пеленался потому, что был

полон опасными, злыми родительскими проекциями. Пеленали по тем же причинам, что и сейчас в Восточной Европе; ребенка надо связать, иначе он исплачется, поцарапает себе глаза, сломает ножки или будет трогать гениталии:" Как мы увидим скоро в разделе о пеленании и стеснениях, все это часто выливалось, в надевание всякого рода корсетов, спинодержателей, кукольных шнуровок; детей привязывали к стульям, чтобы те не ползали по

полу «подобно животным». Но если взрослый проецирует все свои неприемлемые чувства на ребенка, то ясно, какие жестокие меры, вроде пеленаний, он должен применить, чтобы удержать своего «нужникового ребен­ ка» под контролем. Я еще рассмотрю, какие методы контроля использовались родителями на протяжении столетий, но сейчас я хочу дать иллюстрации только одного - запугивания привиде­ ниями - чтобы обсудить проективный характер этой меры. Имя всяческого рода привидениям, которыми детей запугива­ ли до недавнего времени, - легион. У древних были свои Ламия и Стрига, которые, подобно еврейскому прототипу Лилит, пожи­ рали детей живьем. Они, вместе с Мормоной, Канидой, Пойной, Сибарис, Акко, Эмпузой, Горгоной и Эфиальтой, «были изобрете­ ны на благо детей, чтобы сделать их менее опрометчивыми и непослушными», как считает Дион Хризостом. 45 Большинство древних соглашалось, что было бы хорошо постоянно держать пе­ ред детьми изображения ночных демонов и ведьм, всегда гото­ вых их украсть, съесть, разорвать на куски, выпить из них кровь и костный мозг. В средние века, конечно, ведьмы и колдуны, вме­ сте с обязательным евреем, перерезывателем детских глоток, вме­ сте с ордами других монстров и страшилищ, «какими няни лю­ бят пугать детей», - на переднем плане. 46 После Реформации же сам Бог, который «обрекает вас геенне огненной, как вы обрека­ ете пауков или других отвратительных насекомых огню», 47 был главным страшилищем для запугивания детей. Трактаты были написаны понятными для детей выражениями с описанием мук, которые Бог приберегает для них в аду: «Маленький ребенок в раскаленной печи. Слушай, как он молит выпустить его оттуда. Он топает маленькими ножками об пол » ... Когда церковь перестала возглавлять кампанию по запугива- нию детей, стали использоваться более «семейные» персонажи:

48

вервольф, глотающий детей. Синяя Борода, который рубит их на

ЭВОЛЮЦИЯ ДЕТСТВА

25

куски, Бонн (Бонапарт), пожирающий детское мясо, черный чело­ век или трубочист, крадущий детей по ночам. 49 Эти традиции стали подвергаться нападкам лишь в девятнадцатом веке. Один английский родитель сказал в 1810 г.: «Когда-то господствовав­ ший обычай запугивания юных созданий теперь осуждают все, ибо нация поумнела. Однако и сейчас страх сверхъестественных сил и темноты можно считать настоящим несчастьем детей » ... Даже в наши дни во многих европейских селениях родители про­ должают пугать детей такими персонажами, как loup-gary (волк- оборотень), bаrbи (бородач) или rатопеиr (трубочист), или гро­ зятся бросить в подвал на растерзание крысам.

51

50

Потребность создания персонажей, олицетворяющих наказание, была столь велика, что взрослые, следуя принципу «конкретизации», для устрашения детей разряжали кукол вроде качинов.* Один английский автор, объясняя в 1748 г., каким образом страх пер­ воначально исходит от нянек, пугающих детей историями об «окровавленных скелетах», писал:

«Нянька взяла моду утихомиривать капризного ребенка следующим образом. Она нелепо наряжается, входит в комнату, рычит и вопит на ребенка мерзким голосом, раздражающим нежные детские уши. В это же время, подойдя близко, жестикуляцией дает понять ребенку, что он будет сейчас проглочен». Эти страшные фигуры были излюбленным средством нянек и в том случае, когда надо было удержать в постели ребенка, норовившего ночью оттуда сбежать. Сюзен Сиббальд вспомина­ ет привидения как действительно существовавшую часть ее дет­ ства в восемнадцатом веке:

52

«Появление привидения было обычнейшим делом

Я

... прекрасно помню, как обе няньки в Фоуви однажды ве­

чером решили выйти из детской

Мы замолкли, .пото­

... му что услышали жуткий стон и царапанье за перего­ родкой возле лестницы. Дверь распахнулась, и - о ужас! - в комнату вошла фигура, высокая и закутанная в белое, а из глаз, носа и рта, похоже, полыхало пламя. Мы почти что бились в конвульсиях и несколько дней были нездоровы, но не осмелились рассказать».

53

г

* качины (качина) - духи предков у некоторых

*

индейских

племен

' Северной Америки; также фигурки, изображающие этих предков.

26

Дети, которых путали, не всегда были такими взрослыми, как

Сюзен и Бетси. Одна американская мать говорила в 1882 г. о двухлетней дочери своего друга, нянька которой, отправившись однажды вечером развлекаться в компании других слуг, пока ро­ дителей ребенка не было дома, обеспечила себе спокойный вечер тем, что рассказала маленькой девочке о страшном черном че­ ловеке, который ...

«

спрятался

в комнате, чтобы схватить ее в тот

момент,

когда она выйдет из постели или поднимет малейший

шум

...

Няня хотела быть вдвойне уверенной, что во время

вечеринки ее ничто не отвлечет. Она соорудила огром­ ную фигуру черного человека со страшными вытара­ щенными глазами и огромным ртом и поместила ее в ногах кровати, где крепко спало маленькое невинное дитя. Как только вечеринка в комнате для прислуги за­ кончилась, няня вернулась к своим обязанностям. Спо­ койно открыв дверь, няня увидела, что маленькая девоч­ ка сидела в постели, широко раскрытыми глазами гля­ дя в агонии ужаса на страшное чудовище перед собой, обе руки судорожно схватились за белокурые волосы. Она просто окаменела!» 54 Вот некоторые доказательства того, что использование чучел для устрашения детей уходит далеко в древность. 55 Тема запу­ гивания детей масками была излюбленной для художников,

26 Дети, которых путали, не всегда были такими взрослыми, как Сюзен и Бетси. Одна американская мать

Илл.

1 - Дети, играющие с маской ужаса

1657).

(Жак Стелла,

ЭВОЛЮЦИЯ ДЕТСТВА

27

от авторов римских фресок до создателя гравюр Жака Стеллы (илл. 1), но поскольку об этих ранних драматических событиях го­ ворилось крайне сдержанно, я еще не смог установить в точнос­ ти их древние формы. Дион Хризостом говорил, что «устрашаю­ щие образы сдерживают детей, когда те не вовремя хотят есть, иг­ рать или что-нибудь еще». Обсуждались теории наилучшего использования разнообразных страшилищ: «Я полагаю, что каждый юнец боится какого-то своего пугала, которым его обычно страща­ ют. Разумеется, те мальчики, которые робки от природы, не требу­ ют проявления изобретательности при их запугивании » ...

56

Когда детей запугивают чучелами, если они просто кричат, хотят есть или играть, сила проекций и потребность взрослого держать их под контролем достигают огромных размеров, обна­ руживаемых в наши дни лишь у явных психотиков. Точная ча­ стота использования стращилищ в прошлом до сих пор не под­ дается определению, хотя о них часто говорят как об обычном деле. Тем не менее можно показать, какие формы были привыч­ ными. Например, в Германии до недавнего времени перед Рож­ деством в магазинах появлялись штабеля метел с жесткими щет­ ками на обоих концах. Ими били детей; во время первой недели декабря взрослые наряжались в устрашающие костюмы и разыг­ рывали из себя посланника Христа, так называемого Пелъц-Ни- келя, который наказывает детей и сообщает, получат ли те по­ дарок на Рождество или нет.

57

Вся сила этой потребности взрослых в создании устрашающих образов открывается, лишь когда видишь внутреннюю борьбу ро­ дителей, решивших от этого отказаться. Одним из самых ранних защитников детства в Германии девятнадцатого века был Жан Поль Рихтер. В своей популярной книге «Леванна» он осуждает родителей, поддерживающих дисциплину своих детей «при помо­ щи устрашающих образов». При этом Рихтер приводит медицин­ ские свидетельства того, что такие дети «часто становятся жерт­ вами умопомешательства. Однако, его собственное стремление по­ вторить травмы своего детства было столь велико, что он был вынужден придумать их более мягкий вариант для своего сына; «Поскольку человека нельзя дважды запугать одним и тем же, я думаю, что ребенка можно подготовить к дей­ ствительности, в форме игры ставя его в тревожные си­ туации. Например: я иду со своим маленьким девяти­ летним Полем на прогулку в густой лес. Неожиданно

28

ллойд ДЕМОЗ

из кустов выскакивают три одетых в черное вооружен­

ных головореза и набрасываются на нас, ведь за день до этого я нанял их за небольшое вознаграждение устро­ ить нам это приключение. Мы вооружены лишь палка­ ми, а у банды грабителей шпаги и незаряженный писто­

лет ...

Я хватаю руку с пистолетом, чтобы стреляющий

промахнулся, и палкой выбиваю кинжал у одного из

нападающих

...

Однако (добавляю я во втором издании),

хотя подобные

польза от всех этих игр сомнительная

плащи и кинжалы

... могут быть с успехом опробованы

... ночью, чтобы с помощью ночных кошмаров привить лю­ бовь к обычному дневному свету». Другую реальную возможность для воплощения потребности в запугивании детей дает использование трупов. Многие знако­ мы со сценами из романа г-жи Шервуд «История семьи Фэр- чайлд», 59 где детей водят на экскурсии к виселице, чтобы они посмотрели на висящие там гниющие трупы и послушали нази­ дательные истории. Люди часто не понимают, что эти сцены взяты из действительности и в прошлом составляли важную часть детства. Детей часто выводили всем классом из школы, чтобы они посмотрели на повешение, родители также часто брали детей на это зрелище, а по возвращении домой секли для лучшего запоминания. 60 Даже педагог-гуманист Мафио Веджо, в своих книгах протестовавший против битья детей, вынужден был при­ знать, что «показывать детям публичные наказания иногда очень не мешает». 61

58

Конечно же, это постоянное созерцание трупов сильно вли­ яло на детей. После того как мать показала своей маленькой дочери в назидание труп ее девятилетней подруги, девочка ста­ ла ходить вокруг со словами: «Они положат дочь в глубокую яму, а что будет делать мать?» 62 Мальчик проснулся ночью с криками, увидев во сне повешение, пошел и «потренировался, повесив соб­ ственную кошку». 63 Одиннадцатилетняя Гарриет Спенсер в сво­ ем дневнике вспоминает, что повсюду видела тела повешенных и колесованных. Отец брал ее смотреть на сотни трупов, кото­ рые он выкапывал, чтобы уложить более тесно для захоронения других.

«

...

Папа

говорит, что это глупость и суеверие - бояться

вида мертвецов, и я пошла за ним вниз по темной, узкой

и крутой лестнице, которая все шла и шла спиралью

ЭВОЛЮЦИЯ ДЕТСТВА

29

очень долго, пока они не открыли дверь в большую пе­ щеру. Она была освещена лампой, висевшей посредине, а монах нес факел. Сначала я не могла смотреть, потом едва осмелилась взглянуть, потому что со всех сторон были страшные черные фигуры мертвецов: одни ска­ лились, другие показывали на нас пальцем, третьи, каза­ лось, корчились от боли, они были в самых разных по­ зах и такие страшные, что я едва сдержала крик и поду­ мала, что они все двигаются. Когда папа увидел, как мне плохо, он не рассердился, а был очень добрым и сказал, что я должна побороть себя, пойти и прикоснуться к од­ ному из них, а это было шоком. Их кожа вся была тем­ но-коричневой и совсем высохла на костях, она была очень твердой и на ощупь похожей на мрамор». Доброжелательный отец, помогающий дочери преодолеть бо­ язнь трупов, — пример того, что я обозначу как «проективную за­ боту», в отличие от настоящей эмпатической заботы, которая есть результат эмпатической реакции. Проективная забота в качестве первого шага всегда требует проецирования взрослым собствен­ ного бессознательного на ребенка, от эмпатической заботы ее от­ личает неуместность и неспособность полностью удовлетворить подлинные потребности ребенка. Мать, которая в ответ на лю­ бое выражение недовольства со стороны ребенка начинает кор­ мить его грудью, мать, уделяющая большое внимание одежде ре­ бенка перед тем, как отправить его к кормилице, и мать, тратящая целый час, чтобы запеленать ребенка по всем правилам — все

64

это примеры проективной заботы. Тем не менее, проективной заботы достаточно, чтобы вырас­ тить ребенка. В самом деле, антропологи, изучающие детство примитивных народов, часто говорят о «хорошей заботе», но пока сведущий в психоанализе антрополог не провел новое исследо­ вание этого же народа, трудно было понять, что оценивается про­ екция, а не настоящая эмпатия. Например, изучая апачей, 65 им всегда дают наивысшую оценку по шкале «орального удовлет­ ворения», столь важного для развития чувства безопасности. Апачи, как и многие примитивные племена, в первые два года кормят ребенка по требованию, на чем н была основана оцен­ ка. Лишь когда это племя посетил антрополог-психоаналитик Л. Брайс Бойер, обнаружилась истинная проективная основа этой заботы:

30

«В настоящее время забота апачских матерей о детях отличается ужасающей непоследовательностью. Матери обычно очень нежны и чутки в том, что касается физи­ ческих взаимоотношений с малышами. У них очень тес­ ный физический контакт. Время кормления определяет, как правило, ребенок своим криком, и по какой бы при­ чине ребенок ни кричал, ему подставляют сосок или бу­ тылку. В то же время у матерей очень ограниченное чувство ответственности в том, что касается заботы о ребенке, и создается впечатление, что нежность матери к своему малышу основана на ее собственных желани­ ях взрослого, вложенных в заботу о ребенке. Огромное множество матерей бросают или отдают детей, которых с любовью нянчили всего неделю назад. Апачи очень метко называют это «выбрасыванием ребенка». Они не только не чувствуют ни малейшей осознанной вины за такое поведение, но даже открыто радуются, что избави­ лись от обузы. В отдельных случаях матери, отдавшие ребенка, «забывают», что он когда-то у них был. Обыч­ ная апачская мать считает, что физическая забота - все, что требуется ребенку. Если она и испытывает угрызе­ ния совести, то очень слабые, когда оставляет ребенка с кем попало, если вдруг захочется посплетничать, поиграть в карты, выпить или «пошататься». В идеале мать вручает дитя сестре или старшей родственнице. В первобытные времена такое соглашение было возможно почти в лю­ бой момент». Даже такой простой акт, как сочувствие избиваемому ребен­ ку, для взрослых прошлых времен был трудным делом. Даже немногие педагоги того времени, которые не советовали бить де­ тей, как правило, аргументировали это вредными последствиями, а не тем, что ребенку будет больно. Однако без этого элемента эмпатии - сочувствия - совет совершенно не действовал, и де­ тей как били, так и продолжали бить. Матери, отправлявшие детей к кормилицам на три года, наивно огорчались, когда дети не хо­ тели по истечении этого срока вернуться назад, но не могли по­ нять причину. Сотни поколений матерей туго пеленали младен­ цев и спокойно смотрели, как те кричат в знак протеста, пото­ му что этим матерям не хватало психического механизма, необходимого для проникновения в ощущения ребенка. Лишь

66

ЭВОЛЮЦИЯ ДЕТСТВА

31

когда медленный исторический процесс эволюции взаимоотноше­ ний родителей и детей создал эту способность в течение многих поколений, стало очевидно, что пеленание абсолютно не нужно. Вот как Ричард Стил в «Болтуне» (1706) описывает ощущения ново­ рожденного, как он их себе представляет:

«Я лежу очень спокойно; однако ведьма, из совершенно непонятных побуждений, берет меня и обвязывает голову так туго, как вообще только может; затем она связыва­ ет мне ноги и заставляет глотать какую-то ужасную микстуру. Я подумал, что это суровое вступление в жизнь должно начинаться с принятия лекарства. Когда меня таким способом одели, то понесли к кровати, где

прекрасная молодая дама (я знал, что это моя мать) чуть

не задушила меня в объятьях

и швырнула в руки де­

... вочке, нанятой заботиться обо мне. Девочка была очень горда, что ей доверили женское дело. Поскольку я рас­ шумелся, она принялась раздевать меня и снова одевать, чтобы посмотреть, что у меня болит; при этом она ко­ лола булавкой в каждом суставе. Я продолжал кричать. Тогда она уложила меня лицом себе в колени и, чтобы успокоить меня, вколола в меня все булавки, похлопы­ вая по спине и выкрикивая колыбельную.,.» 67 Я не нашел других описаний с такой же степенью эмпатии, сделанных раньше восемнадцатого века. Они появились вскоре после того, как два тысячелетия пеленания подошли к концу. Мне скажут, что примеры этой недостающей в прошлом способности к эмпатии на самом деле можно найти где угодно. Разумеется, первым делом мы должны заглянуть в Библию: может быть

здесь мы найдем эмпатию в отношении детских потребностей, ибо разве Иисус не изображается всегда с маленьким ребенком? Однако когда читаешь свыше двух тысяч упоминаний детей в «Полном алфавитном указателе слов к Библии», этот благород­ ный образ исчезает. Здесь мы находим многочисленные приме­ ры того, как детей приносили в жертву, избивали камнями, про­ сто били, упоминания строгого послушания детей, их любви к ро­ дителям, их роли носителей родового имени, но не обнаружим ни

одного примера, показывающего хотя бы слабую степень эмпа­ тии к детским потребностям. Даже хорошо известные изречения:

«Отпусти свое дитя, не запрещай ему идти ко мне» относится к распространенной на Ближнем Востоке практике экзорсизма

32

путем возложения рук, практиковавшейся многими святыми людьми для удаления внедренного в детях зла: «Тогда приве­

дены были к Нему дети, чтобы Он возложил на них руки и по­

молился

...

19,15)

И возложив на них руки, пошел оттуда». (Матф, 19.13,

Все это вовсе не означает, что родители прошлого не люби­ ли своих детей, поскольку это не так. Даже те, кто в наши дни бьет детей, - не садисты; они часто по-своему их любят и иног­ да способны выражать нежные чувства, особенно если ребенок не слишком требовательный. То же можно сказать о родителях прошлого: нежность к ребенку чаще всего выражалась, когда он спал или был мертв, то есть, ничего не просил. Гомеровское «как мать отгоняет мух от спящего дитя, когда он покоится в слад­ ком сне» перекликается с эпитафией Марциала:

Не обнимай ее слишком крепко, дерн — Она была так нежна и любила простор. Будь легкой над нею, добрая мать-земля - Она легко ступала по тебе маленькими ножками. Лишь когда ребенок уже умер, родитель, до того неспособный к эмпатии, рыдая, обвиняет себя, как мы это находим у Морел- ли (1400): «Ты любил его, но своей любовью никогда не пытал­ ся сделать его счастливым; ты обращался с ним, как будто это посторонний, а не сын; ты ни разу не дал ему и часа отдыха ... Ты никогда не целовал его, когда он этого хотел; ты изводил его школой и жестокими побоями». 69 Разумеется, это не любовь (родители прошлого имели о ней смутное представление), а скорее эмоциональная зрелость, выраженная в потребности смотреть на ребенка как на само­ стоятельную личность, а не часть самого себя. Трудно сказать, какая часть нынешних родителей достигает и более или менее последовательно придерживается эмпатического уровня. Однаж­ ды я провел неофициальный опрос нескольких психотерапевтов, желая выяснить, какая часть их пациентов в начале анализа была способна отделить личности своих детей от собственных спрое­ цированных потребностей. Все говорили, что на такое способны очень немногие. Как выразился один из них, Амос Гансберг: «Это­ го не происходит до некоего поворотного момента психоанали­ за - когда они приходят к образу самих себя как чего-то отдель­ ного от собственной всеобволакивающей матери».

68

ЭВОЛЮЦИЯ ДЕТСТВА

33

Проективной реакции сопутствует возвратная реакция, когда родитель и ребенок меняются ролями, зачастую с причудливыми последствиями. Перестановка начинается задолго до рождения ребенка. В прошлом такая реакция была мощным стимулом иметь ребенка. Родители всегда задавались вопросом, что дадут им дети, и никогда - что они сами дадут им. Медея перед тем, как убить детей, жалуется, что некому будет позаботиться о ней:

Зачем же вас кормила я, душой За вас болела, телом изнывала

И столько мук подъяла, чтобы вам

Отдать сиянье солнца?

Я надеждой

... Жила, что вы на старости меня Поддержите и мертвую своими Оденете руками. И погибла Та сладкая мечта ... 70 Как только ребенок рождается, он становится родителем ма­ тери и отца, со всеми положительными и отрицательными ка­ чествами, при этом возраст ребенка не учитывается. Ребенка, не­ зависимо от пола, часто одевают в одежду примерно того же покроя, которую носила мать родителя, то есть, мало того что длинную, но и устаревшую, по меньшей мере, на одно поколение. Мать в буквальном смысле возрождается в ребенке; детей не только одевали как «миниатюрных взрослых», но и совершенно от­ четливо - как миниатюрных женщин, часто с декольте. Идея, что родители родителей действительно возрождаются в ребенке, обыч­ на для античности, 72 и близость слова «бэби» и различных слов, обозначающих бабушку (baba, Babe) намекает на их сходство. Однако для многих возвратных реакций в прошлом существуют доказательства их галлюцинаторной природы. Например, взрослые часто целовали или сосали грудь маленьких детей. Маленькому Людовику XIII часто целовали пенис и соски. Хотя Эроар, кото­ рый вел дневник Людовика, всегда считал, что тот активно этого добивался (в тринадцать месяцев «он заставляет гг. де Сувре, де Терм, де Лианкура и Заме целовать его половой член»), 74 позднее становится ясно, что им просто манипулировали: «он никогда не хотел, чтобы маркиз трогал ему соски; нянька сказала ему: «Сир, не давайте никому трогать ваши соски или половой член, они их отрежут». 75 Однако руки и губы взрослых по-прежнему тянулись

71

73

34

ЛЛОЙД ДЕМОЗ

к его пенису и соскам. И то и другое для них было вновь обре­ тенной материнской грудью. Другом примером «ребенка в роли матери» было распростра­ ненное убеждение, что у детей в груди есть молоко, которое необходимо удалить. Итальянская balia (кормилица) должна была «обязательно время от времени давить грудь, чтобы выжать мо­ локо, беспокоящее младенца». 76 Впрочем, этому поверью можно дать обоснование, хотя и слабое: в некоторых редких случаях из груди новорожденного выделяется внешне похожая на молоко жидкость - вследствие действия остаточных женских гормонов матери. Однако одно дело - спонтанное выделение этой жидко­ сти, а совершенно другое - «противоестественный, но распрост­ раненный обычай насильственного сдавливания нежной груди новорожденного грубыми руками няньки, служивший наиболее ча­ стой причиной воспалений в этой области», как писал еще в 1793 году американский педиатр Александр Гамильтон. 77 Целование, сосание и сдавливание - это еще не все, чему подвергался «ребенок в роли материнской груди». Среди разно­ образия подобных обычаев мы находим, например, следующий, от которого предостерегает Гамильтон в начале девятнадцато­ го века:

«Но самый вредный и отвратительный обычай - кото­ рый я видел у многих нянек, теток и бабушек, позволя­ ющих ребенку сосать их губы. У меня была возможность наблюдать, как дитя захирело оттого, что больше полу­ года сосало губы своей больной бабушки». 78 Я даже находил несколько упоминаний о родителях, которые облизывают детей. Вот, к примеру, высказывание Жоржа дю Морье о своем только появившемся на свет сыне: «Нянька каж­ дое утро приносит его ко мне в постель, чтобы я мог его поли­ зать. Для меня это такое удовольствие, что я буду продолжать, пока он не войдет в ответственный возраст». 79 Создается впечатление, что идеальным ребенком было бы такое дитя, в которое бы в буквальном смысле кормило грудью родителей. Древние так и считали. Здесь нельзя не вспомнить историю Валерия Максима, которую излагает Плиний:

«О чувствах детей к родителям можно бесконечно рас­ сказывать истории, собранные со всего мира, но ни одна из них не сравнится с историей, случившейся в Риме. Женщина-плебейка, недавно родившая ребенка, получи-

ЭВОЛЮЦИЯ ДЕТСТВА

35

ла разрешение навещать свою мать, за проступок поса­ женную в тюрьму. Предварительно женщину обыскива­ ла тюремная стража, чтобы она не могла передать матери еду. Однажды женщину застали, когда она кормила мать собственной грудью. За этот удивительный поступок преданная дочь была вознаграждена: ее мать выпустили, и обеим назначили содержание. На месте, где все это произошло, выстроили храм соответствующей богине и посвятили его любви детей к родителям » ... Эту историю веками приводили в качестве наглядного при­ мера. Петер Шаррон (1593) называет ее •возвращением реки к своему истоку». 81 Сюжеты этой истории мы находим в карти­ нах Рубенса, Вермеера и других.

80

Желание воплотить образ «ребенка в роли матери» часто оказывается непреодолимым; вот вам типичный случай, шутка, разыгранная над шестилетней девочкой кардиналом Мазарини и другими взрослыми в 1656 году; «Однажды он посмеялся над ней за то, что она сказала,

что у нее кавалер, и в конце концов упрекнул, что она

беременна

...

Время от времени они расширяли ей пла­

тье и убеждали, что она действительно затяжелела, и

живот растет с каждым днем

Когда подошло время

... рожать, она утром обнаружила у себя в постели ново­ рожденного ребенка. Вы представить себе не можете ее удивление и горе при виде ребенка. «Такое,- сказала она,- пока не случалось ни с кем, только с Девой Ма- рией и со мной, ведь я не почувствовала никакой боли». Ее приходила утешать королева и предлагала быть кре­ стной, многие приходили поболтать с ней как с рожени­ цей, только что разрешившейся от бремени». 82 Дети всегда совершенно определенно ухаживали за взрослы­ ми. Со времен Рима мальчики и девочки всегда прислуживали родителям за столом, а в средние века все дети, за исключени­ ем разве что членов королевской семьи, использовались как слуги, как дома, так и в других местах, часто прибегая из шко­ лы домой в полдень, чтобы обслужить родителей за обедом. 83 Я не буду касаться здесь обширной темы детского труда, однако следует помнить, что дети много работали задолго до того, как в девятнадцатом веке использование детского труда стало пред­ метом обсуждения (речь шла по большей части о четырех- и

36

36 Илл. 2 - Семья эпохи Елизаветы за обедом. Обратите вни­ мание, что самый маленький ребенок

Илл. 2 - Семья эпохи Елизаветы за обедом. Обратите вни­ мание, что самый маленький ребенок ест стоя, более старший прислуживает семье.

пятилетних детях). Однако наиболее четко возвратная реакция проявляется в эмоциональном взаимодействии взрослого и ре­ бенка. В наши дни социальные работники, посещающие матерей, которые бьют своих детей, часто поражаются, насколько малень­ кий ребенок отзывчив к желаниям родителей:

«Я помню одну восемнадцатимесячную девочку, которая утешала свою крайне взволнованную и заплаканную мать. Прежде всего она вынула изо рта бутылку, кото­ рую сосала, потом потихоньку подошла и прикоснулась к матери, которая в конце концов успокоилась (я как-

то не успел этого сделать). Когда она почувствовала, что мать снова успокоилась и развеселилась, то удалилась на свое место, подняла бутылку и стала ее сосать». В прошлом дети часто принимали такую роль. Один ребенок

84

«никогда не кричал и всегда был спокоен

еще младенцем он,

»

85

... часто бывало, протянет руку и вытрет слезу со щеки матери

... Когда доктора уговаривали матерей вскармливать детей самим, а

не отправлять их к кормилицам, то соблазняли обещаниями «ты­

сячи удовольствий, которыми вознаградит ее ребенок целовать ее, гладить волосы, нос и уши, льстить ей

он будет

... 86 Я соста­

.. вил перечень свыше пятисот картин из всех стран с изо­ бражением материй и детей и обнаружил, что дети на них смот­ рят на мать, улыбаются матери или ласкают ее, в то время как

ЭВОЛЮЦИЯ ДЕТСТВА

ЭВОЛЮЦИЯ ДЕТСТВА Илл. 3 - Ребенок в качестве любовника матери. Как прави­ ло, чопорные средневековые портреты
ЭВОЛЮЦИЯ ДЕТСТВА Илл. 3 - Ребенок в качестве любовника матери. Как прави­ ло, чопорные средневековые портреты

37

Илл. 3 - Ребенок в качестве любовника матери. Как прави­ ло, чопорные средневековые портреты матери с ребенком иногда перемежаются портретами наподобие этих, кото­ рые показывают желание, чтобы ребенок был любовником и страстно обнимал бы мать.

картины, где мать смотрит на ребенка, улыбается ему или ласка­ ет его, являются редкостью, и появились они в более поздний период. В способности ребенка по-матерински заботливо относиться ко взрослым часто было его спасение. В 1670 году мадам де Севинье решила не брать восемнадцатимесячную внучку в пу- тешествие, которое могло оказаться для ребенка роковым. «Мадам дю Пюи-дю-Фу не хочет, чтобы я брала внучку с собой. Она сказала, что не стоит подвергать ребенка опасности, и в конце концов я уступила. Я не хотела бы рисковать жизнью маленькой госпожи - я очень ее

люблю

она многое умеет: рассказывает, ласково гладит,

... крестится, просит прощения, делает реверансы, целует руку, пожимает плечами, танцует, умеет задобрить и вып­ росить что-нибудь, ласково потрепать по подбородку. Ко­ роче говоря, она чудо как мила, я могу с ней забавлять­ ся часами. Я не хочу, чтобы она погибла». 87 Потребность родителей в материнской заботе огромным бре­ менем ложилась на растущего ребенка. Иногда это даже приводи­ ло к его смерти. Одной из наиболее частых причин смерти детей

38

ллойд ДЕМОЗ

было то, что ребенка «заспали», то есть, задушили во время сна. Это часто было лишь прикрытие для детоубийства. Но и в тех случаях, когда родители не обманывают, педиатры говорят, что ви­ новата мать: она отказывается уложить ребенка в отдельную кро­ ватку. «Не желая отпускать дитя, она во сне тесно прижимает его к себе. Своим носом ребенок уткнулся ей в грудь». 88 Воз­ вратный образ ребенка как защитного покрова - вот о чем идет речь в обычном для средневековья предостережении: не бало­ вать ребенка «подобно плющу, который, обвивая деревья, душит их, или как обезьяна, прижимающая детеныша, в порыве нежно-

89

сти может раздавить его».

*

ПСИХОЛОГИЧЕСКИЙ

ДВОЙНОГО

ОБРАЗА

ПРИНЦИП

Длительное чередование проекции и перестановки, ребенка- дьявола и ребенка-взрослого, дает эффект «двойного образа», причину многих причудливых черт детства в прошлом. Мы уже видели, как чередование образа взрослого и проективного обра­ за становится предпосылкой для битья. Но если мы исследуем некоторые особенности детства в прошлом, то увидим более пол- тую картину двойного образа. Наиболее достоверный документ досовременности, касающийся детства — дневник Эроара, докто­ ра Людовика XIII. Он вел почти ежедневные записи о ребенке и окружающих его людях. Многие места дневника позволяют мельком увидеть чередующийся в уме Эроара двойной образ, кар­ тину чередования проективных и возвратных образов.

Дневник начинается с рождения дофина в 1601 г. Тут же по­ являются черты, присущие скорее взрослым, чем новорожденно­ му. Ребенок выходит из чрева, держась за пуповину «с такой си­

лой, что ее с трудом у него отняли». Он описан как «сильный и мускулистый», а крикнул так громко, что «крик совсем не был похож на детский». После тщательного изучения пениса было объявлено, что в этом «его природа не обделила». 90 Поскольку это был дофин, эти первые проекции качеств взрослого на ребенка можно пропустить как проявления гордости за нового короля, но вскоре образы начинают нагромождаться, и вырисовывается двой­ ной образ ненасытного ребенка и взрослого одновременно.

«На следующий день после рождения

он кричит, но

... дети никогда так не кричат; а когда сосет грудь, так рас-

ЭВОЛЮЦИЯ ДЕТСТВА

39

крывает челюсти и делает такие глотки, что в его глот­ ке будет три глотка обычного ребенка. В результате у

Он ненасытен». 91

кормилицы уже почти нет молока

... Недельный дофин попеременно видится то маленьким Герак­ лом, задушившим змей, то Гаргантюа, которому для насыщения

требовалось 17913 коров, что совершенно не похоже на болез­ ненного спеленутого младенца, который проглядывает из запи­ сей Эроара. Из всей массы людей, приставленных к Людовику, чтобы о нем заботиться, никто не был способен удовлетворить простейшие запросы ребенка - накормить и успокоить. Были постоянные ненужные замены кормилиц, долгие прогулки и поездки. 92 Когда дофину исполнилось два месяца, он был бли­ зок к смерти. Беспокойство Эроара нарастало, и как защита про­ тив тревожности более определенно стала проявляться возврат­ ная реакция:

«Когда кормилица спросила его: «Кто этот человек?», он с удовольствием ответил на своем языке: «Эруа!» [Эро­ ар]. Видно, что его тело уже не развивается и не подпи- тывается. Мышцы грудной клетки совершенно истоще- ны, а в большой складке под подбородком не осталось ничего, кроме кожи». 93 Когда дофину было почти десять месяцев, к его платьицу привязали помочи. Предполагалось, что они предназначены для обучения ребенка ходьбе, но на самом деле они чаще использо­ вались для манипулирования ребенком, как куклой, и для контроля над ним. Это в сочетании с проективными реакциями Эроара затрудняет понимание происходящего, в частности, не дает по­ нять, что окружающие маленького Людовика взрослые им мани­ пулировали. Например, в дневнике сказано, что в возрасте один­ надцати месяцев ему очень нравилось фехтовать сЭроаром: «Он

гоняется за мной, хохоча на всю комнату». Но только через ме­ сяц Эроар сообщает, что ребенок «начинает уверенно ходить, держась за мою руку». 94 Ясно, что в тот период, когда он «гоня­ ется» за Эроаром, к нему привязаны помочи. Лишь гораздо поз­ днее он сможет произносить предложения, и Эроара можно за­ подозрить в галлюцинациях, когда в дневнике появляется запись о том, как кто-то пришел навестить четырнадцатимесячного до­ фина: «он оборачивается и оглядывает всех присутствующих, вы­ строившихся вдоль балюстрады, подходит к ним, выбирает прин­ ца и протягивает ему руку, которую тот целует. Маркиз д'Окур

40

входит и говорит, что пришел поцеловать одежду дофина. Дофин поворачивается и сообщает, что в этом нет необходимости*. 95 В этот же период ребенок описывается как чрезвычайно активный в сексуальном отношении. Проективная основа при­ писывания ребенку сексуального поведения взрослого отчетли­ во проступает в заметках Эроара: «Дофин (которому одиннад­

цать месяцев) подзывает пажа и с возгласом «О!» задирает ру­

башку, показывая детородный орган

целовать его туда

он заставляет каждого

... в компании маленькой девочки он поднимает

... рубашку и показывает ей свой половой член с таким пылом, что в этот момент он совершенно не в себе». 96 Лишь когда вспоми­ наешь, что перед тобой на самом деле пятнадцатимесячный малыш, которым, возможно, манипулируют посредством помочей, можно ра­ зобраться в следующей сцене, отделив действительность от про­ екций Эроара:

«Дофин идет за мадемуазель Мерсье, которая кричит, потому что он бьет ее по ягодицам. Он тоже кричит. Она укрывается в спальне; за ней входит г-н де Монгла, же­ лая чмокнуть в заднюю часть. Она очень громко кри­ чит, это слышит дофин и тоже принимается громко во­ пить; ему нравится то, что происходит в спальне, ноги

и все тело дрожат от удовольствия

он подзывает жен­

... щин, заставляет их танцевать, играет с маленькой Мар­

гаритой, целует и обнимает ее; он валит ее и бросается

на нее трепещущим тельцем, скрежеща зубами

...

Девять

часов ...

Он старается ударить ее розгами по ягодицам.

Мадемуазель Белье спрашивает его: «Мосье, а что сде­ лал г-н де Монгла с Мерсье?» Внезапно он начал хло­ пать в ладоши и широко улыбаться, и так воодушевля­ ется, что уже не помнит себя от радости. Почти четверть часа он смеялся и бил в ладоши, и бодал мадемуазель головой. Он был похож на человека, который понял шутку». 97 Лишь изредка Эроар отмечает, что дофин в действительнос­ ти - пассивный предмет сексуальных манипуляций: «Маркиз часто кладет ее руку себе под камзол. Дофин сам ложится в постель рядом с няней и часто кладет ее руку себе под курточ­ ку». 98 Еще чаще в дневнике попадаются описания, как дофина раздевают и кладут к себе в постель король или королева, или оба лежат с ребенком, или его берут к себе в постель разные

ЭВОЛЮЦИЯ ДЕТСТВА

41

слуги. При этом с ним проделываются разнообразные сексуаль­ ные манипуляции, начиная с младенчества и кончая тем време­ нем, когда ему было по меньшей мере семь лет. Другой пример двойного образа мы находим в обрезании. Общеизвестно, что евреи, египтяне, арабы и другие народы об­ резают крайнюю плоть мальчиков. Необходимость этой процеду­ ры объясняют по-разному, но все эти объяснения - продукт двойного образа проекции и возвратности. Прежде всего, это ка­ лечение детей взрослыми всегда подразумевает проекцию и на­ казание для контроля за проецируемыми эмоциями. Вот что го­ ворит об обрезании Филон в первом веке: «Обрезание не­ обходимо для освобождения от страстей, опутывающих ум. Сильнейшая из всех страстей - та, что возникает между мужчи­ ной и женщиной, и законодатели рекомендуют увечить инстру­ мент, служащий этой страсти, указывая, что эта могущественная страсть должна быть обуздана, и полагая, что не только эта, но и другие страсти будут тем самым сдержаны». 99 Моисей Маймо- нид соглашается:

«Я полагаю, что одним из доводов в пользу обрезания было уменьшение числа половых сношений и ослабле­ ние половых органов; его целью было ограничить актив­ ность этих органов, чтобы они как можно больше оста­ вались в покое. Истинной целью обрезания было при­ чинить половому органу тот род физической боли, который не сказывается на его естественной функции или потенции человека, но умеряет силу страсти или че­ ресчур сильного желания». Возвратную реакцию можно наблюдать в одном из вари­ антов ритуала обрезания, головка пениса выступает здесь в роли соска груди. Пенис младенца трут до тех пор, пока не возникает эрекция, тогда крайняя плоть рассекается ногтем мохеля или ножом, а затем рвется вокруг головки. После этого мохель от­ сасывает из-под головки кровь. 101 Делается это по той же при­ чине, которая заставляла всех целовать пенис маленького Людо­ вика: ведь пенис, а особенно его головка - это вновь обретен­ ный сосок материнской груди/а кровь - ее молоко. 102 Идея о том, что младенческая кровь обладает свойствами волшебного моло­ ка, стара, как мир, и лежит в основе многих обрядов, связанных с жертвоприношениями. Однако мы не будем вдаваться в эту сложную проблему, а сосредоточимся на идее обрезания как

100

42

-

ллойд ДЕМОЗ

проявления «комплекса головки и соска». Не все.знают, что об­ нажение головки пениса было проблемой не только тех народов, которые делали обрезание. Греки и римляне считали ее священ­ ной; вид головки «вселял страх и удивление в сердце мужчи­ ны», 103 поэтому крайнюю плоть привязывали тесемкой, так назы­ ваемой «кинодесме», или прищепляли застежкой под названием «фи6ула», а всю процедуру называли «инфибуляция». 104 Есть сви­ детельства, что инфибуляцию проделывали иногда и в эпоху Воз­ рождения, и продолжают в наше время, для «благопристойности» или «чтобы обуздать похоть».

105

- Когда крайняя плоть была недостаточной для прикрытия голов- ки, иногда делали операцию: кожу подрезали у основания пени­ са и оттягивали вперед. 106 В античном искусстве головка обыч­ но изображается закрытой, причем на рисунке часто бывает четко обозначена тесемка, привязывающая крайнюю плоть даже в со­ стоянии эрекции. Я столкнулся лишь с двумя случаями, когда изображалась головка пениса: в одном случае она по замыслу должна была вызывать ужас (на рисунках, которые вешались на дверь); другие изображения показывали сосание пениса. 107 Таким образом, и у евреев, и у римлян возвратный образ лежал в ос­ нове их отношения к головке пениса как к материнскому соску.

ДЕТОУБИЙСТВО

РЕБЕНКА

И

ЖЕЛАНИЕ

СМЕРТИ

В паре книг, богатых клинической документацией, психоана­ литик Джозеф Рейнгольд исследует желание матерью смерти своего ребенка 108 и обнаруживает, это это явление распростра­ нено гораздо шире, чем мы думаем, а происходит от сильного соблазна «аннулировать» свое материнство, чтобы избежать во­ ображаемого наказания со стороны собственной матери. Рейн­ гольд показывает нам женщин, которые после родов умоляют своих матерей не убивать их. Он прослеживает истоки детоубий- ственных желаний и послеродовых депрессий и находит причину не во враждебности к ребенку, а скорее в потребности принести дитя в жертву, чтобы умилостивить свою мать. Больничный пер­ сонал хорошо осведомлен о распространенности детоубийствен- ных желаний и часто некоторое время не допускает контакта матери с ребенком. Открытия Рейнгольда, подтвержденные Блоком, Зильбургом и другими, сложны 109 и имеют далеко идущие послед-

ЭВОЛЮЦИЯ ДЕТСТВА

43

ствия; в этой книге я лишь укажу, что детоубийственные поры­ вы современных матерей - чрезвычайно частое явление, и фан­ тазии закалывания, изнасилования, обезглавливания, удушения по­ стоянно обнаруживаются психоаналитиками у матерей. Я думаю, что, чем дальше в историю, тем чаще детоубийственные импуль­ сы воплощались родителями на деле.

История детоубийства на Западе еще ждет того, кто ее напишет, но я не стану этого делать в настоящей книге. Обычно считают, что убийство законных или незаконных детей - проблема ско­ рее Востока, чем Запада. Однако накопленных сведений доста­ точно, чтобы доказать, что убийство как законных, так и незакон­ ных детей было системой в античности, что законных детей не намного реже убивали в средневековье, а убийство незаконных детей было обычным делом вплоть до девятнадцатого века.

110

Детоубийство в античности обычно игнорируют, несмотря на буквально сотни ясных указаний античных авторов на повсе­ дневность и общепринятость этого акта. Детей швыряли в реку, в кучу навоза, в помойную яму, сажали в кувшин, чтобы умо­ рить голодом, оставляли на пригорке или на обочине дороги «на растерзание птицам и диким зверям» (Еврипид, Ион, 504).

Ребенка, который не был безупречен по форме или размерам, который слишком мало или слишком много кричал или по каким- то признакам не подходил к описанию в гинекологическом трак­ тате «Как определить, стоит ли воспитывать новорожденного», как правило, убивали. Однако первому ребенку в семье обычно сохраняли жизнь, 112 особенно если это был мальчик. Девочки, ко­ нечно, ценились меньше, и указания Илариона жене Алис (I в. до н. э.) типичны открытой манерой обсуждения этой темы: «Если повезет и ты родишь ребенка, то, если это будет мальчик, пускай живет, если же девочка, брось ее». 113 В результате мужчин было гораздо больше, чем женщин, и такая ситуация была типичной для Запада до самого средневековья, когда число убийств законных детей, вероятно, сократилось. (Убийство незаконных детей не ска­ зывается на соотношении полов, так как в этом случае обычно в равной степени убиваются и мальчики, и девочки.) Доступные нам статистические данные по античности показывают большой избы­ ток мальчиков по отношению к девочкам. К примеру, в 79 семь­ ях, получивших гражданство Милета около 228-220 гг. до н. э., было 118 сыновей и 28 дочерей; в 32 семьях было по одному ребенку, в 31 - по два. Как пишет Джек Линдсей:

111

44

«Иметь двух сыновей не было необычным, иногда их было и трое, но больше, чем одна дочь в семье - тако­ го практически не бывало. Посейдипп сообщает, что «даже богатые люди всегда бросают дочь». Из 600 се­ мей, о которых остались надписи второго века в Дель- фах, лишь один процент имел по две дочери». Убийство законных детей даже состоятельными родителями было настолько привычным, что Полибий считает это причиной обезлюдения Греции:

114

«В наше время во всей Греции - низкая рождаемость и общее снижение народонаселения, из-за этого города при­ шли в запустение, а земля перестала давать урожай, хотя

не было ни длительных войн, ни эпидемий

ведь люди

... впали в такие причуды, скупость и праздность, что не хо­ тят жениться, а если женились - растить детей, которых имеют обычно не больше одного-двух » ... 115 До четвертого века н. э. ни закон, ни общественное мнение не осуждали детоубийство в Греции или в Риме. Так же отно­ сились к нему и крупные философы. Те немногие места в их сочинениях, которые расцениваются как осуждение детоубийства, по моему мнению, имеют как раз обратный смысл, как, например, высказывание Аристотеля: «Что касается того, бросить или вос­ питать родившихся детей, должен быть закон, по которому неурод­ ливого ребенка надо воспитывать; но что касается числа детей, если действующие законы препятствуют тому, чтобы кто-нибудь из рожденных был выброшен, должен существовать предел воспроизведению потомства».* На Мусония Руфа, которого иногда называют римским Сократом, тоже часто ссылаются как на про­ тивника детоубийства, однако в его сочинении «Следует ли вос­ питывать каждого рожденного ребенка?» совершенно очевидно говорится лишь о том, что братьев не следует убивать, посколь­ ку их совместное воспитание очень полезно. 116 Большинство же античных авторов открыто одобряет детоубийство. Так, Аристипп

* Эта цитата в переводе С.А. Жебелева: «Относительно выращивания новорожденных детей и отказа от их выращивания пусть будет за­ кон: ни одного калеку выращивать не следует. Что же касается чис­ ла детей, то, в том случае, если установившиеся обычаи воспрещают отказ от выращивания кого-либо из новорожденных (а ведь количе­ ство деторождении строго определено), он и не должен иметь мес­ та» («Политика», 1335Ь20-25).

ЭВОЛЮЦИЯ ДЕТСТВА

45

говорит, что мужчина может делать со своими детьми все, что ему заблагорассудится, ибо «разве мы не сплевываем лишнюю слю­ ну или не отшвыриваем вошь, как нечто ненужное и чужерод­ ное?» 117 Некоторые, как Сенека, допускают убийство лишь боль­ ных детей:

«Мы разбиваем голову бешеному псу; мы закалываем неистового быка; больную овцу мы пускаем под нож, иначе она заразит остальное стадо; ненормальное потом­ ство мы уничтожаем; точно так же мы топим детей, ко­ торые при рождении оказываются слабыми и ненормаль­ ными. Так что это не гнев, а разум, отделяющий больное от здорового». Масштабы этого явления вырисовываются в мифах, траге­ диях, в Новой комедии, где сюжет часто строится на «смешных» моментах детоубийства. В менандровской «Девушке с Самоса» веселый сюжет состоит в том, что один мужчина пытается на­ резать ребенка на кусочки и поджарить. В его же комедии «Тре­ тейский суд» пастух подбирает брошенного ребенка, решает вырастить его, но потом передумывает, говоря при этом: «Вос­ питывать ребенка слишком хлопотно». Он отдает его другому человеку, но при этом возникает спор, кому достанется ожере­ лье ребенка. 119 Однако следует заметить, что детоубийство было, судя по все­ му, широко распространено и в доисторические времена. Анри Валлуа составил таблицу всех известных ископаемых останков доисторического периода от питекантропа до мезолитического человека и обнаружил соотношение полов 148 к 100 в пользу мужчин. Греки и римляне были настоящим островом просвеще­ ния среди моря народов, находившихся еще на той ступени раз­ вития, когда детей приносят в жертву богам. Напрасны были усилия римлян искоренить этот обычай. Лучше всего докумен­ тировано жертвоприношение детей в Карфагене, которое описы­ вает Плутарх:

118

« ...с

полным сознанием происходящего они сами при­

носят в жертву собственных детей, а те, у кого детей нет,

должны купить маленького ребенка у бедных. Детям перерезают горло, будто птичкам или ягнятам, а мать присутствует при этом без слез и причитаний. Если бы она издала хоть малейший стон или проронила хоть одну слезу, ей пришлось бы платить денежный штраф, а ее

46

ЛЛОЙД ДЕМОЗ

ребенка все равно принесли бы в жертву. Все про­ странство перед статуей заполнено громким гомоном флейт и барабанов, чтобы крики горя не доходили до ушей толпы». Детские жертвоприношения - это конечно, наиболее четкое воплощение и подтверждение рейнгольдовского тезиса об убий­ стве своих детей как жертве, которую мать приносит своим ро­ дителям. Такой обычай существовал у ирландских кельтов, у гал­ лов, у скандинавов, египтян, финикийцев, моавитов, амманитов, а в некоторые периоды - у евреев. 122 Археологами обнаружены ты­ сячи скелетов принесенных в жертву детей, часто с надписями, гласящими, что жертва - первый сын знатной семьи. Эти над­ писи в Иерихоне прослеживаются до 7000 г. до н. э. 123 Замуро­ вывание детей в стенах, в фундаментах при закладке зданий и мо­ стов, чтобы сделать их крепче, было также обычным делом — это практиковалось не только при постройке Иерихонской стены, но даже в Германии в 1843 г. 124 В наши дни, когда дети играют в «Лондонский мост обрушился», то изображают жертвоприношение речному божеству, хватая кого-нибудь из играющих в конце игры.

121

125

Даже в Риме детские жертвоприношения полулегально су­ ществовали. Дион говорит о Юлиане, который «убил множество мальчиков ради магического обряда»; по словам Светония, из- за предзнаменования Сенат «постановил, что ни один младенец мужского пола, родившийся в этом году, жить не будет»; а Пли­ ний Старший говорит о людях, которые «стараются раздобыть ко­ стный мозг из ноги и головной мозг младенца». 126 Еще больше был распространен обычай убивать детей своих врагов, часто массово, 127 так что дети из знатных семей не только были сви­ детелями расправ над детьми на улицах, но и сами постоянно на­ ходились под угрозой гибели, связанной с политической неуда­ чей отца.

Насколько я могу судить по доступным источникам, Филон — первый, кто ясно высказался против ужасов детоубийства:

. .

«Некоторые совершают это собственными руками; с чудовищной жестокостью и варварством они душат новорожденное дитя, едва успевшее сделать первый в жизни глоток воздуха, бросают в реку или в море, при­ вязав что-нибудь тяжелое, чтобы дитя как можно быстрее погрузилось в пучину. Другие оставляют их в

ЭВОЛЮЦИЯ ДЕТСТВА

47

каком-нибудь пустынном месте, надеясь, как говорят сами, что кто-нибудь спасет ребенка, на самом же деле обес­ печивая ему ужаснейшую участь. Ибо все звери, пита­ ющиеся человеческим мясом, собираются и беспрепят­ ственно пируют над телом ребенка - прекрасный зва­ ный обед, устроенный зверям единственными опекунами ребенка, которые призваны беречь его и охранять, его от­ цом и матерью. Хищные птицы тоже слетаются и жад­ но расклевывают остатки » ... В течение двух веков после Августа делались попытки воз­ награждать тех родителей, которые сохраняли детям жизнь, и тем самым поддержать сокращающееся население Римской импе­ рии. 129 Однако явных изменений не было до четвертого века. Умерщвление детей стало рассматриваться законом как убийство только в 374 г. н. э. 130 Даже отцы церкви противодействовали детоубийству, похоже, не из тревоги за жизни детей, а заботясь о душах их родителей. Такое отношение видно в утверждении св. Юстина Мученика, что христианин не должен бросать своих детей, чтобы потом не встретить их в публичном доме: «Что­ бы мы не причинили никому неприятностей и сами не впали в грех, нас учат, что нехорошо бросать ребенка, даже новорожденно­ го, и прежде всего потому, что почти все, кого в детстве бросают (не только девочки, но и мальчики), оказываются потом прости­ тутками». 131 Когда же самих христиан обвиняли в убийстве де­ тей ради тайных обрядов, они не медлили с ответом: «Многие ли, по-вашему, из присутствующих здесь жаждут христианской крови? Ведь таких много даже среди вас, судей, так справедливо нас на­ казывающих. Воззвать ли мне к их совести за то, что они обре­ кают собственное потомство на смерть?» 132

128

После Везонского собора (442 г. н. э.) о нахождении брошен­ ного ребенка следовало объявлять в церкви, а около 787 г. Да- тео из Милана открыл первый приют исключительно для бро­ шенных детей. 133 В других странах развитие шло примерно по той же схеме. 134 Несмотря на большое количество литературных свидетельств, медиевисты обычно отрицают широкое распрост­ ранение детоубийства в средние века, поскольку это не явству­ ет из церковных записей и других количественных источников. Однако если судить по соотношению полов 156 к 100 (ок. 801 г.) или 172 к 100 (1391 г.), которое указывает на убийство за­ конных дочерей, и если учесть то, что незаконных детей обычно

48

убивали независимо от пола, истинная частота детоубийства в средневековье представляется существенной. Несомненно, Инно­ кентий III, открывая больницу Санто Спирито в Риме в конце двенадцатого века, превосходно знал, какое количество матерей бросает своих малышей в Тибр. В 1527 г. один священник при­ знает, что «отхожие места оглашены криками выброшенных в них детей». 136 Подробные исследования только начинаются, но, скорее всего, до шестнадцатого века детоубийство наказывалось лишь в. единичных случаях. 137 Когда Винсент из Бове в тринад­ цатом веке пишет, что один отец вечно беспокоился о дочери, которая «душила свое потомство», когда врачи жалуются, что «находят детей на морозе, на улицах, выброшенных злыми мате­ рями», когда, наконец, мы обнаруживаем, что в англосаксонской Британии действовала презумпция, что умерший ребенок был убит, если не доказано иное, для нас все эти сообщения должны послужить сигналом для самого энергичного изучения сред­ невекового детоубийства. 138 Формальные записи показывают немногие случаи рождения вне брака, и именно поэтому мы не должны довольствоваться допущением, что «в традиционном об­ ществе люди остаются в целомудрии до брака», поскольку мно­ гие девушки ухитрялись скрыть беременность от матерей, с ко­ торыми спали в одной кровати, не то что от церкви.

48 убивали независимо от пола, истинная частота детоубийства в средневековье представляется существенной. Несомненно, Инно­ кентий III,

Илл. 4 - Детей варят. Инфантицидные действия родите­ лей обычно проецировались на евреев или ведьм, как на этой картинке Гуаццо из «Compendium Maleficarum»,

ЭВОЛЮЦИЯ ДЕТСТВА

49

По мере приближения к восемнадцатому столетию материал становится полнее, 140 и уже не остается сомнений во все- охватности детоубийства, существовавшего в любой европейской стране. Когда в каждой стране открыли дома для найденышей, туда отовсюду поступали малыши, и дома очень быстро переполнились. Хотя Томас Корэм. и открыл свой госпиталь для найденышей в 1741 г., потому что не мог выносить вида мерт­ вых детей в лондонских канавах и навозных кучах, в 1890-х годах мертвые дети на лондонских улицах все еще были обыч­ ным зрелищем. 144 В конце девятнадцатого столетия Луи Адамик описывает существо, выросшее в восточноевропейской деревне, где были «няньки для убийства»! Матери отправляли к ним де­

тей, когда хотели убить, и няньки «выставляли их на мороз пос­ ле горячей ванны; кормили чем-то, вызывающим спазмы желудка и кишечника; подмешивали в молоко гипс, буквально оштукату­ ривавший внутренности; закармливали после того, как в течение

двух дней заставляли голодать

...»

Адамика самого должны были

убить, но по какой-то причине нянька пожалела его. Его наблю­ дения за тем, как она разделывалась с другими младенцами, ко­ торых ей приносили, дают нам правдивую картину эмоций, лежа­ щих в основе многовековой традиции детоубийства.

«Она любила всех своих подопечных странной, беспомощ­

ной любовью

но когда незадачливые родители или

... другие родственники ребенка не имели возможности за­

платить небольшую сумму, причитающуюся за содержа­ ние ребенка, она распоряжалась ребенком по-своему ...

Однажды она вернулась из города с маленьким про­

долговатым свертком

страшное подозрение закралось

... мне в душу. Ребенок в люльке должен был умереть! ..

Когда ребенок кричал, я слышал, как она встает и нян­ чит его в темноте, приговаривая: «Бедный, бедный ма­ лыш!» Впоследствии я не раз пытался понять, как она должна была себя чувствовать, прижимая ребенка к груди

и зная, что вскоре убьет его своими руками

...

«Ах ты

бедный, бедный малютка!» Она специально говорила от­

греха, сам ты безгрешен

четливо, и я слышал: «

плод

... скоро ты уйдешь, очень скоро, мой малютка

... и уйдя сей­

... час, ты зато не попадешь в ад, как попал бы, если бы

остался жить, и вырос, и стал бы грешником». На сле­ дующее утро ребенок был мертв » ...

142

50

В прошлом, как только ребенок рождался, его обычно окру­ жали аурой смерти и мерами против нее. Изгнание злых духов, очищение и волшебные амулеты издревле считались необходи­ мыми для охраны от полчищ смертоносных сил, подстерегавших ребенка. Для этого пользовались холодной водой, огнем, кровью,

вином, солью и мочой. 143 Изолированные греческие деревни по сей день сохраняют этот дух борьбы со смертью:. «Новорожденный ребенок спит, крепко спеленутый, в покачивающейся деревянной люльке, которая обернута одеялом так, что ребенок оказывается в своеобразном шатре, темном и душном. Матери боятся действия злых

духов и холодного воздуха

после наступления темно­

... ты дом или лачуга похожи на осажденную крепость:

двери заперты на засов, окна заложены досками, а на стратегических точках, например, у порога, разложены соль и ладан для отпугивания Дьявола, который будет стремиться вторгнуться.» Согласно Рейнгольду, старые женщины символизировали бабушку, чье желание смерти ребенка необходимо было отвес­ ти. Поэтому считалось, что у них «дурной глаз» и от присталь­ ного взгляда старой женщины ребенок может умереть. Чтобы ребенок не стал жертвой желаемой ему смерти, ему давали амулеты, обычно в форме пениса, часто это был похожий на фаллос коралл. 145 Ребенок рос, а желания его смерти продолжа­ ли проявляться, Эпиктет говорит: «Разве нанесет какой-то вред то, что, целуя ребенка, вы будете шептать про себя: «Завтра ты умрешь?» 146 Один итальянец, живший в эпоху Возрождения, имел обыкновение замечать, когда ребенок говорил что-нибудь умное: «Этот долго не проживет». 147 Во все времена отцы го­ ворили своим сыновьям, как Лютер: «Пусть уж лучше у меня будет мертвый сын, чем непослушный». 148 Фенелон рассказывает, как однажды задал ребенку такой вопрос: «Дал бы ты отрезать себе голову, чтобы попасть на небеса?» 149 Вальтер Скотт гово­ рит, что его мать призналась, как однажды чуть не поддалась «сильному искушению перерезать мне горло и бросить в бо­ лото». 150 Леопарди рассказывает о своей матери: «Заметив, что кто-нибудь из ее детей скоро должен умереть, она была безмерно счастлива, и пыталась скрыть свою радость лишь от тех, кто мог бы поставить ей это в упрек». 151 Источники полны подобных примеров.

144

*

.

ЭВОЛЮЦИЯ ДЕТСТВА

51

У людей прошлого потребность изуродовать, обжечь или сжечь, заморозить, утопить, с силой швырнуть или тряхнуть ребенка постоянно находила проявление. Ханс резал щеки новорожденным мальчикам. Роберт Пемелл рассказывает, что в Италии и в других странах в эпоху Возрождения родители, бывало, «прижигали шею горячим железом или капали воском с горящей свечи» на новорожденного ребенка, чтобы он не за­ болел «падучей болезнью». 152 В не столь давние времена акушер­ ка обычно перерезала уздечку под языком новорожденного мла­ денца, причем часто делала это ногтем, 153 это было что-то вроде обрезания в миниатюре. В любую эпоху изувеченные дети вы­ зывали у взрослых смех и жалость, на чем и было основано широко распространенное использование детей для выпрашива­ ния подаяния. 154 Упоминание об этом мы находим еще в про­ изведении Сенеки «Опровержение», в котором он делает вывод, что нет ничего предосудительного в поступке того, кто калечит брошенного родителями ребенка:

«Посмотри на слепого, который бродит по улицам, щупая дорогу тростью, и вон на тех с раздробленными ногами, а еще посмотри на тех со сломанными конечностями. У

одного нет рук, у другого вырваны плечи, чтобы его не­

лепый вид вызывал смех

Давайте посмотрим, откуда

... возникают все эти уродства - отправимся в мастерскую по производству человеческих развалин, пещеру, завален- - ную руками и ногами, вырванными из живых детей ... Наносит ли это какой-то вред Республике? Нет, и более того, разве эти брошенные родителями дети не пристро­ ены и не приносят пользу?» 165 Обычным делом было швыряться спеленутыми детьми. Брата Генриха IV для забавы перебрасывали из одного окна в другое,

уронили, и он разбился. 166 Примерно то же случилось с малень­ ким графом де Марлем: «Приставленная к ребенку нянька и один из камергеров развлекались, перебрасывая его друг другу через

Иногда они притворялись, что не могут его поймать

окно ...

... маленький граф де Марль падал и ударялся о камень, который лежал внизу». 157 Врачи жаловались на родителей, ломавших ко­ сти своим детям в ходе «обычной» игры в подбрасывание мла­ денца. 158 Няньки часто говорили, что корсет, надетый на ребенка, необходим потому, что иначе «его нельзя будет подбрасывать». Я помню, как один выдающийся хирург рассказывал случай из

52

ллойд ДЕМОЗ

своей практики: ему принесли ребенка, у которого «несколько ре­ бер были вмяты в тело руками человека, подбрасывавшего его без корсета». 159 Кроме того, врачи часто с осуждением упоминали другой распространенный обычай - с силой встряхивать ребенка, «вследствие чего ребенок оказывается в оглушенном состоянии и некоторое время не доставляет хлопот тем, кто его нянчит». В восемнадцатом веке детские люльки стали подвергаться напад­ кам; Бачэн пишет, что он противник люлек потому, что обычай укачивать дитя на руку многочисленным «раздражительным нянькам, которые вместо того, чтобы уговорить ребенка спать, успокоить его, часто приходят в ярость. Доведенные до бешен­ ства, они стараются грубой и громкой бранью, треском неистово качающейся колыбели заглушить крики младенца и заставить его задремать». 161 Иногда детей почти замораживали ради соблюде­ ния самых разных обычаев, начиная от баптистских, когда ребен­ ка постепенно погружали в ледяную воду и валяли в снегу, и

160

заканчивая «глубокой ванной», при которой ребенка регулярно и по многу раз с головой погружали в ледяную воду, и «открытый рот жадно ловил воздух» при выныривании 162 . Элизабет Грант вспоминает в начале девятнадцатого века о «большой бочке на заднем дворе, покрытой сверху льдом, который надо было ломать

каждый раз, когда нам предстояло ужасное купание чала, молила, упрашивала, чтобы меня пожалели

Как я кри­ В почти бес­

...

... сознательном состоянии меня внесли в комнату экономки » ... Отступим назад во времени и посмотрим обычаи древних - гер­ манцев, скифов, кельтов, спартанцев (но не афинян, у них были другие методы закаливания). 164 Все они купали детей в холод­ ной речной воде, а холодные ванны со времен Рима считались для детей целебными, 165 В целях лечения и закалки детей даже укладывали спать, завернув в мокрое холодное полотенце. 166 Не­ даром великий педиатр восемнадцатого века Уильям Бачэн го­ ворит: «Почти половина человеческого рода погибает во младен­ честве из-за неправильного ухода или его отсутствия».

163

167

ОСТАВЛЕНИЕ, КОРМЛЕНИЕ И ПЕЛЕНАНИЕ

Хотя из общего правила существует множество исключений, примерно до восемнадцатого века обычный ребенок состоятель­ ных родителей проводил ранние годы в семье кормилицы, по возвращении домой переходил на попечение других слуг, а в семь

ЭВОЛЮЦИЯ ДЕТСТВА

53

лет его отправляли в ученики, на службу или в школу. Время, которое зажиточные люди уделяли воспитанию своих детей, оказывалось сведенным к минимуму. Влияние этой и других форм отказа родителей от детей редко становится предметом обсуждения.

Наиболее отчетливо выраженной и древнейшей формой отказа от детей является открытая торговля детьми. Торговля детьми разрешалась законом во времена Вавилона и, вероятно, была рас­ пространена у многих народов античности. 168 Хотя Солон и пы­ тался наложить ограничения на право родителей торговать детьми в Афинах, неизвестно, насколько этот закон был действенным. 169 Герод приводит сцену, когда мальчика бьют, приговаривая: «Ты скверный мальчишка, Коттал, такой скверный, что никто еще не смог сказать о тебе ничего хорошего, даже человек, который тебя продавал». 170 Церковь веками пыталась пресечь торговлю деть­ ми. Теодор, архиепископ Кентерберийский, в седьмом веке за­ претил мужчинам продавать в рабство сыновей старше семи лет. Если верить Гиральду Камбрейскому, норманнское завоевание

Англии было божьей карой за торговлю рабами; в двенадцатом веке и раньше англичане часто продавали своих детей в рабство ирландцам. 171 Продажа детей встречалась и в новое время: на­ пример, в России торговля детьми не запрещалась законом до девятнадцатого века. Другой формой отказа от детей было их использование в качестве залога исполнения политических или долговых обяза­ тельств, что тоже восходит к эпохе Вавилона. 173 Сидни Пэйнтер описывает средневековый вариант этого явления: «Сплошь и рядом маленьких детей отдают в залог выполнения условий

172

соглашения, и им приходится расплачиваться за вероломство ро­ дителей. Когда Эсташ де Бретейль, муж внебрачной дочери Ген­ риха I, вырвал глаза сыну одного из королевских вассалов, король разрешил взбешенному отцу точно так же изуродовать дочь Эсташа, которую Генрих держал как заложницу». 174 Сходным образом Джон Маршалл отдал сына Уильяма королю Стефану, сказав: «Я не очень огорчусь, узнав, что Уильяма повесили, ибо в распоряжении у меня есть молот и наковальня, с помощью ко­ торых я выкую еще лучших сыновей». Франциск I, будучи узни­ ком Карла V, отдал своих сыновей в обмен на собственную сво­ боду, но, оказавшись на свободе, не стал выполнять оговоренных условий, и сыновей бросили в тюрьму. 176 На самом деле, далеко

не всегда можно разобрать, отдают ли ребенка в другой знатный дом как пажа или слугу, или же его оставляют политическим .

заложником. Сходные мотивы лежали в основе обычая отдавать детей на

воспитание в чужую семью, распространенного во всех со­ циальных классах у валлийцев, англосаксов и скандинавских народов. Ребенка отправляли в другую семью, где он воспитывал­ ся до семнадцати лет, а потом возвращался к родителям. В Ир­

ландии так было принято до семнадцатого века, а в средние века англичане часто посылали детей на воспитание в ирландские семьи. 176 Это был фактически крайний вариант средневекового обычая посылать детей знати в возрасте семи лет и младше в другой знатный дом или в монастырь в качестве слуг, пажей, фрейлин, послушников или писарей - обычая, еще распростра­ ненного в начале нового времени. 177 Что касается аналогичной

традиции низших сословий посылать детей в ученичество,

178

то

обширная тема детей-работников в чужом доме изучена настоль­ ко плохо, что у меня, к сожалению, нет возможности осветить ее в этой книге, несмотря на огромную роль ученичества в жизни детей прошлых времен.

не всегда можно разобрать, отдают ли ребенка в другой знатный дом как пажа или слугу, или

ЭВОЛЮЦИЯ ДЕТСТВА

55

Помимо форм отказа от детей, вплоть до девятнадцатого века были распространены и неофициальные формы передачи роди­ телями своих детей другим людям. Какие только объяснения не придумывали родители своему поступку, когда отдавали детей:

«чтобы он научился говорить» (Дизраэли), «чтобы перестал ро­ беть» (Клара Бартон), ради «здоровья» (Эдмунд Берк, дочь г-жи Шервуд), «в награду за оказанные медицинские услуги» (паци­ енты Джерома Кардана и Уильяма Дугласа). Иногда родители признаются, что отдают детей просто потому, что не хотят их (Ричард Вакстер, Йоханн Вутцбах, Ричард Севидж, Свифт, Йетс, Август Хэр, и т.д.). В словах матери г-жи Хэр видна обычная небрежность в отношении этого вопроса: «Да, конечно, дитя надо будет отправить, как только мы отнимем его от груди; и если кто-нибудь захочет малыша, будь добр, вспомни, что у нас есть еще». 179 Разумеется, мальчики были предпочтительнее; в девятнадцатом веке одна женщина пишет брату, осведомляясь у него насчет следующего ребенка: «Если это мальчик, я заяв­ лю на него права; если девочка, придется ждать следующего раза».

180

Однако преобладающей формой узаконенного отказа от детей в прошлом было все-таки воспитание детей у кормилицы. Кор­ милица - привычное действующее лицо в Библии, в Кодексе Хаммурапи, в папирусах египтян, в греческой и римской лите­ ратуре. Труд кормилиц был хорошо организован с тех пор, как римских кормилиц объединили в ассоциацию под названием «Колонна Лактария». 181 Доктора и моралисты от Галена до Плу­ тарха осуждали матерей, отдававших детей кормилицам. Однако их советы не пользовались успехом, ибо до девятнадцатого века большинство родителей, которые могли позволить себе оплачи­ вать услуги кормилицы, отдавали ей детей немедленно после родов. Так же поступали и многие родители, не располагавшие большими средствами. Даже матери из бедных слоев, которые не могли платить кормилице, часто отказывались кормить ребенка

грудью и давали ему кашицу. Вопреки предположениям боль­ шинства историков, искусственное питание младенцев грудного возраста во многих областях Европы восходит по меньшей мере к пятнадцатому веку. Одна женщина, уроженка района северной Германии, где было принято самостоятельно вскармливать мла­ денцев грудью, в Баварии стала считаться «грязной, непристой­ ной свиньей» именно за то, что сама кормила свое дитя. Муж

56

ллойд ДЕМОЗ

угрожал ей, что не прикоснется к еде, пока она не оставит эту «от­ вратительную привычку». Что касается богатых, то они фактически на несколько лет отказывались от своих детей. Некоторые эксперты находили этот обычай вредным, но, как правило, ссылались при этом в своих трактатах вовсе не на то, что ребенку будет плохо без родите­ лей. По их мнению, ребенка не следует отдавать кормилице по­ тому, что новорожденный «теряет достоинство от вскармливания чуждым и вырожденным молоком другой женщины». 183 Иначе говоря, нельзя, чтобы кровь женщины низшего класса вошла в тело ребенка высшего сословия, ведь молоко считалось той же кровью, только взбитой до белого цвета. 184 Иногда моралисты (ра­

182

зумеется, только мужчины) не могли полностью подавить обиду на мать за то, что она в свое время отослала их к кормилице. Как жалуется Авл Геллий: «Когда дитя кому-то отдают и убирают прочь с глаз матери, пыл материнской любви постепенно угаса­

ет ...

и, наконец, ребенка почти забывают, как будто он давным-

давно умер». 185 Но, как правило, обиду и возмущение удавалось пересилить, и родителей превозносили до небес. Тем временем история повторялась вновь и вновь. Все прекрасно знали, что у ребенка гораздо больше шансов умереть, если он находится у кор­ милицы, а не дома, В то же время родители, погоревав об очеред­ ном умершем ребенке, передавали кормилице следующего, как будто кормилица была неким ненасытным мстительным боже­ ством, требующим все новых и новых жертв. 186 Сэр Симон Д'Эве уже потерял по вине кормилицы нескольких сыновей, но он по­ сылает на два года следующего малыша к этой «бедной женщи­ не, замученной злым мужем, почти уморенной голодом. Характер у нее гордый, беспокойный и переменчивый. Все это вместе взя­ тое и привело в конечном счете к гибели нашего самого люби­ мого и нежного ребенка » ...

187

За исключением тех случаев, когда кормилица жила тут же, в семье родителей, ребенок оставался в доме кормилицы на срок от двух до пяти лет. Условия жизни ребенка в этот период во всех странах были сходные. Жак Гийомо пишет, что ребенка, пока он находится на попечении няньки, могут «задушить, заспать, уро­ нить, погубить как-нибудь иначе, его может утащить, сожрать или искалечить какой-нибудь дикий зверь, волк или собака, а потом нянька, в страхе перед наказанием за недосмотр, заменит этого младенца другим». 188 Роберт Пемелл передает рассказ одного

Илл. 6 - Кормление детей: фантазия и реальность. Две ти­ пичные ренессансные щепы грудного кормления с

Илл. 6 - Кормление детей: фантазия и реальность. Две ти­ пичные ренессансные щепы грудного кормления с левой стороны изображают фантазию - мать, кормящую соб­ ственных детей, а на сцене справа показана реальность - младенец сосет грудь кормилицы, в то время как груди ма­ тери сохранены для зрителя (отца). Заметьте, что на двух рисунках слева художник, по-видимому, не знает точно, где расположить груди матери, поскольку на самом деле никогда их не сосал.

приходского священника: когда тот приступил к своим обязан­ ностям, приход был полон «грудными детьми из Лондона и дру­ гих мест, в возрасте до года; с тех пор он похоронил их всех, кро­ ме двоих». 189 Однако традиция была столь сильна, что, несмотря на все это, существовала в Англии и в Америке до восемнадца­ того века, во Франции - до девятнадцатого, в Германии - до двад­ цатого. 190 Англия в этом отношении сильно обогнала материк:

уже в семнадцатом веке 191 многие очень зажиточные матери вскармливали своих детей сами. Вообще суть проблемы не в аморальности богатых; в 1653 г. Роберт Пемелл жалуется на ма­ неру «женщин как высокого, так и низкого положения отдавать своих малышей на откуп безответственным женщинам из дерев­ ни», в 1780 г. глава парижской полиции дает такие ориентиро­ вочные цифры: каждый год в городе рождается 21000 детей, из них 17000 посылают в деревни кормилицам, 2000 или 3000 от­ правляют в дома для младенцев, 700 вынянчиваются кормилицами в доме родителей, и лишь 700 кормят грудью матери. 192

Длительность грудного кормления варьировала в широких

пределах во всех странах и в любую эпоху. В таблице 1 сведе­ на вся информация по этому вопросу, которую я сумел собрать.

58

ллойд ДЕМОЗ

"

..

:

щ

.

Таблица.!

ДЛИТЕЛЬНОСТЬ ГРУДНОГО КОРМЛЕНИЯ

Источник 193

*

Возраст ребенка при отнятии от груди, мес.

Дата (прибл.)

Нация

Договор с кормилицей

-

 

24

367 г. до н. э.

 

Греки

Соранус

 

12-24

100 г. н. э.

Римляне

Макробий

 

35

  • 400 Римляне

Барберино

24

  • 1314 Итальянцы

••

Мстлингср

 

10-24

 
  • 1497 Немцы

 

.

Джейн Грей

 

18

  • 1538 Англичане

Джон Грин

9

  • 1540 •

-

Англичане

Э. Ресслин

12

  • 1540 Немцы

 

Сабина Джонсон

34

  • 1540 Англичане

Джон Ди

 

8-14-

 
  • 1550 Англичане

Г. Мсркулиалис

15-30

  • 1552 Итальянцы

Джон Джонс

7-6

 
  • 1579 Англичане

Людовик XIII

 

25

  • 1603 Французы

Джок Ивлин

14

  • 1620 Англичане

Ральф Джссслии

 

12-19

 

1643-1679

Англичане

Джон Пэчи

10-12

  • 1697 Англичане

Джеймс Нельсон • Николас

 

3-4

  • 1755 Англичане

.- Кульпепер

 

12-48

 
  • 1762 Англичане

Уильям Кадоган

 

4

  • 1770 Англичане

 

Х.Б. Тайтлср

 

6

,

  • 1797 Англичане

СТ. Колеридж

15

  • 1807 Англичане

 

Эдиза Уоррен

 

12

  • 1810 Англичане

Калеб Тикнср

 

10-12

 
  • 1839 . Англичане

Мери Маллард

 

15

  • 1859 Американцы

 

*

Статистические исследования в

 

 

Германии

1-6

1878-1882

Немцы

Если эта таблица может служить показателем общего направ­ ления изменений, то, пожалуй, к началу нового времени стали реже встречаться случаи затянутого кормления грудью, которые были результатом проективной заботы. Правда и то, что утвер-

ЭВОЛЮЦИЯ ДЕТСТВА

59

ждения о возрасте, в котором ребенка отнимают от груди, ста­

ли более точны, потому что детей уже не так часто отсылали к кормилицам; например, Ресслин говорит: «Авиценна советует кормить ребенка грудью два года, у нас же дети сосут грудь обыч­

194 Алиса Райерсон, несомненно, делает огульное

но один год

»

... заявление, утверждая, что «возраст отнятия от груди очень сильно уменьшился в период, предшествующий 1750 году». 195 Считалось, что в период кормления нянька должна воздерживаться от по­ ловых связей, на самом же деле так бывало редко, и отнятие младенца от груди обычно предшествовало рождению очередного собственного ребенка кормилицы. Поэтому вскармливание ребен­ ка в течение такого долгого срока, как два года, на Западе все­ гда было исключительным явлением.

Искусственное кормление было известно еще в XX в. до н.э.; использовалось коровье или козье молоко, которым ребенка по­ или из разнообразных сосудов или просто подносили его к вы­ мени животного. 196 С первых же недель жизни младенца грудное кормление дополнялось или заменялось кашицей, сделанной обыч­ но из хлеба или муки на молоке или воде. Ее иногда запихива­ ли ребенку в горло, пока его не начинало рвать. 197 Любая дру­ гая пища сперва пережевывалась кормилицей, а потом только давалась ребенку. 198 На протяжении многих веков было приня­ то регулярно давать детям опий и спиртные напитки, чтобы они не кричали. В еврейском папирусе говорится об эффективнос­ ти для детей микстуры из маковых зерен и мушиного помета:

«Действует моментально!» Др. Хьюм в 1799 г. жалуется, что каждый год няньки губят младенцев тысячами, «вливая им в гор­ ло напиток Годфри, который в конечном счете оказывается не менее губительным, чем мышьяк. Они хотят успокоить ребенка,

и действительно, многие успокаиваются навсегда

...»

А ежеднев­

ные порции спиртных напитков, которые «вливаются в рот ма­ лышу, а он не может отказаться и показывает свое отвращение судорожными попытками уклониться и гримасами!» 199

Источники постоянно дают указания на то, что дети всегда и везде плохо питались. Разумеется, дети бедноты часто ходили голодными, но ведь и в богатых семьях считалось, что рацион детей, особенно девочек, должен быть очень скудным, а мясо лучше давать в очень небольших количествах или не давать вовсе. Плутарховское описание «голодной диеты» спартанского юноши известно достаточно хорошо, но после просмотра огромного числа

60

ллойд ДЕМОЗ

упоминаний о скудном питании детей прошлого, о двух-трехра- зовом кормлении грудных детей, о специальных детских постах, о дисциплинарном лишении еды может создаться впечатление, что в прошлом родители не могли спокойно выносить зрелища сытых детей, 200 как и некоторые родители современности, любя­ щие держать детей в черном теле. Августин и Бакстер в сво­ их автобиографиях признаются в грехе обжорства: в детстве каждый из них воровал фрукты; но никто и никогда не задал вопрос, не были ли они голодны, раз поступали подобным об­ разом. Почти всемирным обычаем было ограничение свободы движе­ ний ребенка различными приспособлениями. Важнейшей стороной жизни ребенка в его ранние годы было пеленание. Как мы уже отмечали, взрослым оно казалось необходимым из-за их же проек­ ций на ребенка: так, считалось, что, оставшись без присмотра, рас­ пеленатый ребенок вырвет себе глаза, оторвет уши, переломает ноги, искривит кости, испугается вида собственных конечностей или же начнет ползать, как животное, на четвереньках. 202 Традиционное пеленание почти одинаковое в любой стране и в любую эпоху:

201

оно «состоит в том, чтобы не дать ребенку свободно распоряжать­ ся своими конечностями, замотать их в нескончаемо длинную лен­ ту, а то ведь они такие неумелые, что похожи на поленья. При пе­ ленании бандаж иногда оставляет на коже ссадины, она сдавлива­ ется, дело доходит почти до гангрены. Кровообращение чуть ли не останавливается, ребенок не может и пошевельнуться. Его малень-

60 ллойд ДЕМОЗ упоминаний о скудном питании детей прошлого, о двух-трехра- зовом кормлении грудных детей, о

Илл. 7 - Пеленание ребенка. Англия (1633).

ЭВОЛЮЦИЯ ДЕТСТВА

61

Голова сжата, с тем чтобы придать

кая талия стиснута корсетом

... ей такую форму, которую считает нужной акушерка; эту форму стараются сохранить путем тщательно выверенного сдавлива­ ния ...» 203 Пеленание зачастую представляло собой такую сложную процедуру, что занимало до двух часов. 204 Взрослым пеленание давало неоценимые преимущества - когда ребенок уже был спе- ленут, на него редко обращали внимание. Как показали последние медицинские исследования, спеленутые дети крайне пассивны, сердцебиение замедленно, кричат они меньше, спят гораздо боль­ ше, и в целом настолько тихи и вялы, что доставляют родите­ лям очень мало хлопот. 205 Исторические источники подтвержда­ ют эти наблюдения; уже античные врачи соглашаются, что «у детей не бывает бессонницы ни от рождения, ни приобретенной, ибо они всегда спят». Часто встречаются описания, как детей кладут на несколько часов за горячую печь, подвешивают на гвоздик в стене, кладут в кадушку и вообще «оставляют, как сверток, в любом подходящем углу». 200 Почти все народы пеле­ нали своих детей. Считается, что в Древнем Египте пеленания не было, потому что египетская живопись изображает детей на­ гими, но, по свидетельству Гиппократа, египтяне пеленали детей, и изредка попадаются статуэтки со спеленутыми младенцами. В тех немногих районах, где пеленание не было принято, напри­ мер, в Древней Спарте или у шотландских горцев, были зато са­ мые суровые методы закалки, как будто не было иного выбора, как между тугим пеленанием и полным оголением младенца, ко­ торого носили в таком виде, по холоду, а потом заставляли бе­ гать голышом по снегу. 208 Необходимость пеленания считалась

207

настолько очевидной, что до начала Нового времени мы встре­ чаем очень противоречивые сведения о возрасте, когда дитя уже надо освобождать от пеленок. Соран утверждает, что римляне окончательно распеленывали детей в возрасте 40-60 дней. Хо­ телось бы верить, что он более точен, чем Платон, говоривший о двух годах.

Детей часто не только туго пеленали, но и привязывали рем­ нями к специальной носильной доске, и так продолжалось в те­ чение всего средневековья. 210 Однако мне пока еще не удалось установить, до скольких месяцев дети подвергались этой проце­ дуре. Те немногочисленные сведения, которые приводятся в ис­ точниках шестнадцатого-семнадцатого веков, и исследования по

62

62 Илл. 8 — Спеленутые дети. Иллюстрация медленного про­ гресса в устранении бандажей для пеленания (Греция,

Илл. 8 — Спеленутые дети. Иллюстрация медленного про­ гресса в устранении бандажей для пеленания (Греция, Vв. до н.э., Италия, XV в. t Англия XVI в.).

искусству того "времени показывают, что дети в возрасте одно- го-четырех месяцев спеленывались полностью, снаружи остава- лась только голова, затем им освобождали руки. Туловище и ноги оставались в пеленках до шести-девяти месяцев. 211 По части прекращения традиции пеленания впереди была Англия, как и в случае с отсылкой детей кормилицам. В Англии и в Америке обычай пеленания начал сходить на нет в конце восемнадцато­ го века, а во Франции и в Германии - в девятнадцатом веке. Когда ребенок выходил из пеленочного возраста, к нему при­ меняли другие способы ограничения подвижности, в каждой стра­ не и для каждой эпохи свои. Иногда детей привязывали к сту­ льям, чтобы они не могли ползать. До девятнадцатого века к одежде ребенка привязывали помочи, чтобы лучше следить за ним и направлять в нужную сторону. И для мальчиков, и для девочек часто делали корсеты из китового уса, дерева или же­ леза. На время занятий детей иногда привязывали к спинодер­ жателю, а ноги ставили на подпорку. Для «улучшения осанки» служили и железные ошейники, и другие приспособления. При­ мер такого устройства описывает Фрэнсис Кембл: «Страшная пыточная машина, разновидность спинодержателя, сделанная из стали и покрытая красным сафьяном, представляла собой плос­ кую доску, которая помещалась за моей спиной и привязывалась

212

ЭВОЛЮЦИЯ ДЕТСТВА

63

ЭВОЛЮЦИЯ ДЕТСТВА Илл. 9 - Спеленутый средневековый ребенок. Спеленутому ребенку по виду больше года (Reuner Musterbach,

Илл. 9 - Спеленутый средневековый ребенок. Спеленутому ребенку по виду больше года (Reuner Musterbach, 1210).

к талии ремнем, а вверху закреплялась двумя эполетами на

пле­

чах. Посреди доски торчал стальной стержень или шип со сталь­

ным воротничком, который опоясывал шею и застегивался сза­ ди». 213 Может создаться впечатление, что такие приспособления

ЭВОЛЮЦИЯ ДЕТСТВА Илл. 9 - Спеленутый средневековый ребенок. Спеленутому ребенку по виду больше года (Reuner Musterbach,

Илл. 10 - Детский ремень для сна. Использовался, чтобы обеспечивать прямое положение тела во сне, одно из дю­ жин ограничительных приспособлений, придуманных не­ мецким педагогом 19-го века Д.Г.М. Шребером.

64

ллой д

ДЕМОЗ

были более обычны для шестнадцатого-девятнадцатого веков, чем для средневековья, но это лишь из-за немногочисленности сред­ невековых источников. Два обычая были, скорее всего, распрост­ ранены во всех странах с античных времен. Первый из них - это плохо одевать ребенка в целях «закалки». Второй - использова­ ние специальных приспособлений в виде табуретки, которые, как

утверждалось, помогали ребенку научиться ходить, на самом же деле были нужны, чтобы не давать ему ползать - к этой «звериной» привычке относились с осуждением. Феликс Вюрц (1563 г.) рассказывает об одном из вариантов таких табуреток:

«.„есть такие табуретки для детей, в которых надо стоять. Пока за ребенком наблюдает мать или нянька, он может хоть как-то поворачиваться, но потом его оставляют одного, идут по своим делам, совсем не думая о страданиях, кото­

рые бедный ребенок испытывает ... бедняга ... он будет сто­ ять не один и не два
рые бедный ребенок испытывает
...
бедняга
...
он будет сто­
ять не один и не два часа, в то время как полчаса-час -
это уже слишком долго для ребенка
стоячие табуретки сожгли » ...
...
Хочу, чтобы все эти
214

ВОСПИТАНИЕ

НАВЫКОВ

ДИСЦИПЛИНА

И

СЕКС

ТУАЛЕТА,

Хотя стулья со встроенными горшками существовали уже в античности, до восемнадцатого века мы не встречаем никаких

ЭВОЛЮЦИЯ ДЕТСТВА

65

упоминаний о том, чтобы в первые месяцы жизни ребенка его приучали к пользованию туалетом. Несмотря на то, что родите­ ли постоянно, как Лютер, жаловались, что дети «пачкают углы», несмотря на то, что врачи прописывали разные средства, в том числе битье, чтобы ребенок «не писался в постель» (дети обыч­ но. спали вместе со взрослыми), взрослые лишь относительно недавно, в восемнадцатом веке, стали вести борьбу с детьми за возможность контроля их дефекации и мочевыделения. Причи­ на - в наступлении следующей психогенной стадии.

215

Разумеется, дети всегда отождествлялись со своими же ис­ пражнениями, Новорожденных младенцев называли ескете, а по латыни rnerda, то есть «экскременты», откуда и произошло фран­ цузское merdeux, что означает «маленький ребенок». 216 Но до восемнадцатого века детей не приучали ходить на горшок, а ста­ вили им вместо этого клизмы и свечи, давали слабительное и рвотное, независимо от того, были ли они здоровы или больны. В одном авторитетном источнике семнадцатого века говорится, что грудным детям необходимо прочищать кишечник перед каж­ дым кормлением, потому что молоко не должно смешиваться с калом. 217 Дневник наблюдений Эроара за Людовиком XIII полон

подробных описаний всего, что выходило из маленького Людо­ вика, а прочитав его, видишь, что в детстве ему не одну тыся­ чу раз делали прочистки, ставили клизмы и свечи. Мочу и кал детей часто изучали для определения их внутреннего состояния. Из описания этой процедуры, которое дает Дэвид Хант, видно, что взрослые проецируют на ребенка свои же нежелательные стремления - это и есть то, что я обозначаю термином «ребе­ нок-уборная»:

ЭВОЛЮЦИЯ ДЕТСТВА 65 упоминаний о том, чтобы в первые месяцы жизни ребенка его приучали к пользованию

Илл. 12 - Сцена с клизмой. Типичное для Германии 18-го века изображение ребенка, которому делают клизму.

66

«Считалось, что в кишечнике детей таится нечто дерз- кое/злобное и непокорное по отношению ко взрослым. То, что испражнения ребенка плохо пахли и выглядели, означало, что на самом деле где-то в глубине он плохо относится к окружающим. Каким бы спокойным и по­ слушным он ни был внешне, его кал всегда рассматри- . вался как оскорбительное послание некоего внутренне­ го демона, указание на «дурное расположение», скрыва- • емое ребенком». 218 До восемнадцатого века клизма считалась важнее горшка. Когда детей стали учить ходить в туалет уже в раннем возрасте (отчасти благодаря тому, что менее употребимо стало пеленание), когда ребенок получил возможность сам контролировать выход продуктов своего тела, открылось большое эмоциональное зна­ чение такой самостоятельности, о котором до тех пор не знали. Когда родителям приходилось бороться с волей ребенка в его первые месяцы, это было показателем их вовлеченности в жизнь ребенка, в психологическом отношении это был прогресс по срав­ нению с царством клизмы. 219 В начале девятнадцатого века ро­ дители обычно начинали всерьез приучать ребенка к туалету уже в первые месяцы его жизни, а к концу столетия их требования чистоты стали такими строгими, что идеальный ребенок описы­ вался так: «Он ни на мгновение не потерпит грязи на себе, на сво­ ей одежде или вокруг себя». 220 В наши дни большинство англий­ ских и немецких родителей начинают приучать ребенка к туалету прежде, чем ему исполнится шесть месяцев; в Америке этот возраст в среднем составляет около девяти месяцев и варьи­ рует больше. 221

Собранные мной свидетельства о методах наказания детей склоняют меня к мысли, что до восемнадцатого века очень боль­ шой процент детей регулярно били. Я просмотрел свыше двух­ сот советов и мнений о воспитании детей, относящихся к разным годам до восемнадцатого века. Большинство авторов одобряет суровые побои, некоторые не против побоев в определенных си­ туациях, а против выступают лишь трое - Плутарх, Пальмьери и Садолето, обращаясь к отцам и учителям, но ничего не говоря о матерях. 222 Я нашел описания детства семидесяти человек, жив­ ших до восемнадцатого века, из них не били только одного ре­ бенка - дочь Монтеня. Очерк Монтеня о детях настолько полон противоречий, что поневоле колеблешься, принимать ли его

ЭВОЛЮЦИЯ ДЕТСТВА

67

утверждения всерьез. Взять хотя бы его знаменитый рассказ об отце, который был так к нему добр, что нанял музыканта, каждое утро будившего ребенка звуками музыки, чтобы не травмировать нежный детский мозг. Если это правда, то такая необычная до­ машняя жизнь могла продолжаться лишь два-три года: когда Мон- тень родился, его тут же отправили на несколько лет к корми­ лице, а с шести до тринадцати лет он учился в школе в другом городе - отец отдал его туда, найдя слишком «вялым, медлитель­ ным и плохо запоминающим уроки». Когда Монтень утверждает,

что его дочери «сейчас уже больше шести лет, и ни разу ею ник­

то не руководил и не наказывал за шалости

иначе, как слова­

... ми», ей было на самом деле одиннадцать. В другом месте, гово­ ря о своих детях, он признается: «Я без особой охоты терпел их присутствие, когда их приводили ко мне». 223 Так что нам, по­ жалуй, лучше воздержаться от суждений насчет этого единствен­ ного небитого ребенка. (В своем обширном обзоре литературы на тему битья детей Пеппер приходит примерно к тем же выво­ дам, что и я.) 224

Орудиями битья были разнообразные кнуты и хлысты, кош­ ки, совки, палки, железные и деревянные прутья, связки прутьев, специальные плети из небольшой цепи (так называемые «дисцип­ лины*), специальные школьные изобретения, как, например, коло­ тушка с грушевидным расширением на конце и круглой ямкой, чтобы вскакивали волдыри. Сравнительная частота использова­ ния разных методов видна из списка одного немецкого школь­ ного учителя, который подсчитал, что в общей сложности отве­ сил 911527 ударов палкой, 124000 ударов плетью, 136715 шлеп­ ков рукой и 1115800 пощечин. 225 В источниках говорится, как правило, о суровых побоях, с синяками и кровоподтеками, кото­ рые начинались в раннем возрасте и составляли неотъемлемую часть жизни ребенка.

Детей били, они вырастали и в свою очередь били собствен­ ных детей. Так повторялось век за веком. Редко звучали откры­ тые протесты. Даже те гуманисты и педагоги, которые славились своей добротой и мягкостью, как, например, Петрарка, Ашэм, Ко- менский, Песталоцди, одобряли битье детей. 226 Жена Мильтона жаловалась, что не выносит криков своих племянников, когда муж их бьет; Бетховен хлестал учеников вязальными спицами, а иног­ да колол. 227 Даже принадлежность к королевской семье не осво­ бождала от побоев, чему пример — детство Людовика XIII. За

68

ллойд ДЕМОЗ

обедом рядом с его отцом лежал кнут, а сам дофин уже в 17 месяцев прекрасно знал, что, если ему показали кнут, надо замол­ кнуть. В 25 месяцев его начали бить регулярно, часто по голо­ му телу. Время от времени ему снились кошмары на тему би­ тья, которое начиналось утром, как только он просыпался. Уже будучи королем, Людовик часто в ужасе просыпался по ночам, ожидая утренней порки. В день коронации восьмилетнего Людо­ вика высекли, и он сказал: «Лучше я обойдусь без всех этих почестей, лишь бы меня не секли». Когда ребенок не был спеленут, его усиленно закаляли раз­ ными способами. Это наводит на мысль, что одной из функций пеленания было сдерживание негативных наклонностей родите­ лей в отношении ребенка. Я еще не слышал о родителе, кото­ рый бил бы спеленутого младенца. В то же время даже очень маленьких детей, когда они находились не в пеленках, били сплошь и рядом - верный признак «синдрома рукоприкладства». Сюзанна Уэсли говорит о своих детях: «Примерно в год их учили бояться палки и кричать тише». Джованни Доминичи замечает,

228

что бил младенцев «часто, но не сильно

...»

Руссо рассказывает,

как младенцев уже в первые дни били, чтобы успокоить. Одна мать пишет о своем первом сражении с четырехмесячным мла­ денцем*. «Я лупила его, пока рука не устала, буквально живого места не оставила, а он хоть бы на йоту уступил». Таких приме­ ров сколько угодно, 229

Странному наказанию подвергался в детстве священник Ал- куин, живший в раннем средневековье. Ступни ног резали или кололи инструментом, напоминающим сапожный нож. Это напо­ минает привычку одного из епископов Элии колоть молодых слуг стрекалом, которое всегда было у него в руке. Когда Джейн Грей говорит, что родители угощали ее «щипками и уколами», а Томас Тассер жалуется: «Мои захватанные уши, я как затравленный медведь, что за насмешливые губы, что за щипки, что за толчки, что за уколы», - возможно, речь идет об использовании стрека­ ла. Если бы дальнейшие исследования показали использование стрекала в воспитательных целях в античности, это в новом свете представило бы убийство Эдипом Лая на пустынной до­ роге - ведь Лай в буквальном смысле «подстрекнул» сына к убийству, ударив его «прямо по голове двужальным стрекалом». Хотя в самих ранних источниках мы находим лишь отрывоч­ ные упоминания о педантично-суровых наказаниях для детей, в

230

ЭВОЛЮЦИЯ ДЕТСТВА

69

ЭВОЛЮЦИЯ ДЕТСТВА 69 Илл. 13 - «Кобыла» для школьника. Эти римские (Герку- ланеум) и средневековые (1140)

Илл. 13 - «Кобыла» для школьника. Эти римские (Герку- ланеум) и средневековые (1140) школьные сцены иллюс­ трируют одну популярную при порках школьников пози­ цию, которую в английских школах 19-го века называли «horsing» (кобыла).

каждую эпоху на Западе наблюдается заметное улучшение. В античности полно было приспособлений и методов воспитания, неизвестных в более поздние времена: кандалы на ноги, наруч­ ники» кляпы, три месяца в «колодках», кровожадные спартанские порки, когда юношей часто забивали до смерти. 231 Стиль мышле­ ния взрослых в те древние времена проявляется в одном анг­ ло-саксонском обычае. Фрапп говорит: «Когда хотели, чтобы какая-нибудь церемония надолго осталась в памяти потомков, на нее приводили детей и тут же, на месте, устраивали им необыч­ но жестокую порку; предполагалось, что это придаст в глазах ребенка дополнительную значимость происходящему». Для средневековья найти сведения о конкретных способах наказания еще труднее. Один закон тринадцатого века относит избиение детей к общественной сфере: «Если ребенка бьют до крови, это будет ему хорошая память, если же его забивают до смерти, тут дело касается закона». 233 Большинство средневековых авторов описывает очень суровые сцены избиения, хотя св. Ан- сельм, отличавшийся передовыми взглядами не только в вопро­ сах воспитания, требовал у одного аббата, чтобы тот бил детей

232

70

помягче, ибо: «Разве они не люди? Разве они не из крови и пло­ ти, как и вы?» 234 Только в эпоху Возрождения стали всерьез поговаривать, что детей не следует бить так жестоко, и то люди,

говорившие это, обычно соглашались с необходимостью битья в разумных пределах. Как говорил Бартоломью Бэтти, родители должны «держаться золотой середины», то есть им не следует «бить детей по лицу или по голове, молотить ребенка, как мешок с солодом, дубинками, досками, вилами или кочергой», потому что

так можно и убить. На самом деле надо «стегать ему бока ... розгами, тогда он не умрет». Попытки ограничить телесные наказания для детей делались и в семнадцатом веке, но самые крупные сдвиги произошли в восемнадцатом столетии. Самые ранние биографии людей, кото­ рых в детстве не били, по моим сведениям, относятся к периоду между 1690 и 1750 годами. 236 В девятнадцатом веке старомод­ ные порки начали терять популярность в большей части Евро­ пы и Америки. Наиболее затяжным этот процесс оказался в Гер­ мании, где до сих пор 80% родителей признаются, что бьют сво­ их детей, из них 35% - палками. Когда наказание битьем стало выходить из моды, потребовалась замена. К примеру, в восемнадцатом и девятнадцатом веках ста­ ло очень популярном запирать детей в темноте. Детей сажали в «темный чулан, иногда оставляли там на несколько часов». Некая мать сажала трехлетнего сына в ящик шкафа. Один дом представлял собой «маленькую Бастилию. В каждом чулане или шкафу сидело по арестанту - одни всхлипывали и повторяли

237

урок, другие ели свой хлеб с водой

...»

Иногда ребенка оставляли

в комнате взаперти на несколько дней. Когда один французский пятилетний мальчик впервые увидел новую квартиру семьи, он сказал: «Мама, так же не может быть: здесь нет темного чула­ на! Куда ты посадишь меня, когда я буду баловаться?» 238

Что касается истории секса в детстве, то здесь добраться до фактов труднее всего. Современные источники предпочитают умалчивать об этой стороне детства, а большинство книг и ру­ кописей, составляющих основу такого исследования, недоступны. Викторианское отношение к сексу все еще господствует в боль­ шинстве библиотек, и огромное количество книг о сексе в ис­ тории остается под замком в библиотечных книгохранилищах и музейных подвалах по всей Европе даже для историков. Тем не менее, в доступных на данный момент источниках достаточно

ЭВОЛЮЦИЯ ДЕТСТВА

71

свидетельств, чтобы увидеть, что сексуальные оскорбления детей в прошлом были гораздо более обычны, чем сейчас, а наказание детей за сексуальные желания в последние два столетия - про­ дукт новейшей психогенной стадии. На этой стадии взрослые ис­ пользуют детей скорее для сдерживания собственных сексуаль­ ных фантазий, чем для их удовлетворения. При сексуальном ис­ пользовании, как и вообще при плохом обращении, ребенок был лишь случайной жертвой, выполнял определенную роль в защит­ ной системе взрослого.

В античности ребенок первые годы жизни рос в окружении использовавших его в сексуальном отношении людей. Детство в Греции или в Риме часто подразумевало использование со стороны мужчин более старшего возраста. Конкретные формы и частота были разные в зависимости от области и времени. На Крите и в Беотии были приняты гомосексуальные свадьбы и медовые месяцы. Сексуальное использование мальчиков из ари­ стократических семей в Риме было менее распространено, но во­ обще детей в той или иной форме использовали везде. 239 Пуб­ личные дома, где проститутками были мальчики, процветали во всех городах, а в Афинах можно было даже взять мальчика на­ прокат. Там, где закон запрещал гомосексуальные отношения со свободными мальчиками, для этого были рабы, и свободно­ рожденные дети, бывало, видели, как их отцы спят с мальчиками. Иногда детей продавали в сожительство. Музоний Руф вопро­ шает, не следует ли оправдать мальчика, если он отказывается уча­ ствовать в такой сделке: «Я знал одного отца, настолько испор­ ченного, что, имея редкостно по-юношески красивого сына, он продал его, обрек на позорную жизнь. Если юноша, которого будет вот так же продавать родной отец, откажется и не пойдет на это, станем ли мы упрекать его в непослушании?» 240 Главное воз­ ражение Аристотеля против идеи Платона о совместном содер­ жании детей состояло в том, что мужчины не смогут отличить своих детей от чужих, а заниматься сексом со своими детьми, го­ ворит Аристотель, «не пристало». 241 Плутарх объясняет, почему свободнорожденные маленькие мальчики в Риме носили на шее золотой шарик: когда голые дети собирались группой, мужчины должны были знать, кого не следует трогать.

242

Плутарх - только один из авторов, указывающих, что сексуаль­ ное использование детей не ограничивалось детьми старше 11- 12 лет. На протяжении всей античности учителя и воспитатели

72

72 Илл. 14 - Греческий мужчина, играющий с пенисом маль­ чика. детей младшего возраста сплошь и

Илл. 14 - Греческий мужчина, играющий с пенисом маль­ чика.

детей младшего возраста сплошь и рядом прибегали к сексуаль­ ному насилию над ними. Принимались всевозможные законы, ограничивающие домогательства взрослых, но, пригрозив своей крепкой тяжелой палкой, педагог мог делать все, что хотел. После многих лет преподавания в Риме Квинтилиан предупреждает родителей, рассказывая, насколько часто учителя насилуют детей, и исходя из этого, критикует битье детей в школах:

«Когда ребенка бьют, боль и страх часто приводят к та­ ким последствиям, о которых неприятно говорить и ко­ торые бывают источником стыда, лишающего присут­ ствия духа и угнетающего ум до такой степени, что ре­ бенок начинает ненавидеть весь мир и дичиться людей. Кроме того, следует очень внимательно выбирать учителя и заведующего школой, ведь можно сильно ошибиться, от­ дав ребенка к какому-нибудь почтенному наставнику. Я краснею, вспоминая о бесстыдстве, с которым негодяи злоупотребляют порой своим правом применять теле­ сные наказания и возможностью запугивать ими жерт­

ву. Я не буду распространяться на эту тему, моего объяс­ нения более чем достаточно». Эсхин цитирует некоторые из афинских законов, которыми пытались ограничить сексуальные домогательства учителей:

243

«

что

же в случае с учителями

...

не доверяет

...

ясно, что законода­

... тель им

...

им запрещается открывать

ЭВОЛЮЦИЯ ДЕТСТВА

73

классную комнату или гимнастический зал до восхода солнца, а закрывать школу они должны не позже, чем солнце зайдет; законодателю крайне подозрительным кажется, если учитель остается с мальчиком наедине или в темноте». Эсхин преследовал по закону Тимарха, продавшегося в каче­ стве мальчика-проститутки, и как свидетелей привлек несколько мужчин, которые признались, что заплатили Тимарху за услуги. Эсхин признает, что в детстве многие, в том числе он сам, под­ вергались сексуальному использованию, но не за деньги, иначе это было бы противозаконным. Литература и искусство подтверждают эту картину сексуаль­ ного использования маленьких детей. Петроний любит описывать ощущения взрослого, чувствующего «маленький незрелый инст­ румент» мальчика. Его рассказ об изнасиловании семилетней девочки, когда женщины плотным кольцом окружили кровать и хлопали в ладоши, показывает, что женщины тоже играли здесь определенную роль. 246 Аристотель говорит, что «те, кого с дет­ ства использовали», сами часто привыкают к гомосексуализму. Обычно считают, что маленькие нагие дети, прислуживающие взрослым, - мы видим их в эротических сценах на расписных вазах - это слуги, но, учитывая, что дети из знатных семей очень часто выполняли роль прислуги, можно предположить, что на

244

245

Илл .. 15 - Дети, прислуживающие взрослым на оргии; Гре­
Илл
..
15
- Дети, прислуживающие взрослым на оргии; Гре­

ческий рисунок, изображающий пиршество-симпозиум.

74

изображениях дети из семей пирующих. Как говорит Квинтили- ан о знатных римских детях:

«Мы веселимся, когда они позволяют себе очень воль­ но высказываться; если бы мы услышали подобные

i

выражения из уст какого-нибудь александрийского слу­

ги, он был бы наказан, а эти дети награждаются взры­

вом смеха и поцелуем

они слышат эти слова от нас,

... , . они видят наших любовниц и любовников; каждая пи- рушка оглашается непристойными песнями, а детские глаза видят такое, о чем мы не должны говорить, не краснея». Даже иудеи, которые старались суровыми наказаниями пре­ секать гомосексуализм среди взрослых, очень снисходительно относились к гомосексуальному использованию маленьких маль­ чиков. Несмотря на запрет Моисея растлевать детей, только со­ домия с детьми старше девяти лет предусматривала смертную казнь через побитие камнями, но совокупление с детьми меньшего возраста не считалось половым актом и наказывалось всего лишь поркой «для поддержания общественного порядка». Следует отметить, что широкое распространение сексуального насилия над детьми невозможно без одного условия — соучастия, пусть даже неосознанного, родителей ребенка. В прошлом дети находились под полнейшим контролем родителей, которые только и могли дать согласие на их сексуальное использование и пере­ дать в руки насильника. Плутарх размышляет о важности это­ го решения для отца:

248

«Я терпеть не могу допускать и терпеть не могу прого- - нять

как же правильнее поступать; позволять ли по­

... клонникам наших мальчиков общаться с ними и прово­ дить вместе время или, наоборот, гнать и не допускать к близости с нашими детьми? Когда я смотрю на сурово говорящих отцов, которые расценивают близость сына с любовником как невыносимое оскорбление для ребенка, я стараюсь не показать себя защитником этого обычая. Однако Платон утверждает, что мужчине, который пока­ зал себя с достойной стороны, надо позволить ласкать любого приглянувшегося ему юношу. Если так, то любов­ ников, вожделеющих лишь к телесной красоте, надо гнать прочь, зато тем, кого привлекает душа, следует давать свободный доступ». 249

ЭВОЛЮЦИЯ ДЕТСТВА

75

Мы уже видели, как вели себя взрослые по отношению к маленькому Людовику XIII: их руки так и тянулись к интимным местам ребенка. То же относится и к римлянам и грекам. Я поднял лишь некоторые свидетельства того, что эта привычка распространялась, как в случае с Людовиком, на самые ранние годы детей. Светоний осуждает Тиберия за то, что тот «детей

самого нежного возраста, которых называл «мои маленькие рыбки», заставлял играть у него между ног, пока купался в ван­

не. Тех же, кто еще не вышел из грудного возраста, но был кре­

пок и здоров, он брал для фелляции

...»

Светоний мог это и при­

думать, но у него явно были основания рассчитывать на доверие

читателей. Такую же историю рассказывает Тацит. 250 Все же излюбленным способом сексуального использования детей были не оральные, а анальные сношения. Марциал говорит,

что во время акта с мальчиком «не следует возбуждать его, ко­

паясь у него в паху рукой

Природа разделила мужской орга­

... низм: одна часть предназначена для женщин, другая - для дру­ гих мужчин. Используй только свою часть». Причину, по кото­ рой мальчика нельзя возбуждать мастурбацией, Марциал видит в том, что она «ускоряет возмужание», — наблюдение, сделанное несколько раньше Аристотелем. Когда на вазах изображаются эротические сцены сексуального использования неполовозрелых мальчиков, их пенис никогда не рисуют в состоянии эрекции. Дело в том, что античные мужчины, как мы знаем, были на самом деле не гомосексуалистами, их было бы правильнее назвать «ам- бисексуалами» (сами они говорили об «амбидекструальности»). Ам- бисексуальность - более низкий психический уровень, чем насто­ ящая гомосексуальность. Гомосексуалист убегает к мужчинам от женщин, защищаясь от эдипова комплекса, а при амбисексуально- сти эдипов уровень никогда не достигается, женщины и мальчи­ ки используются почти без разбора. 252 Как отмечает психоанали­ тик Джоан Макдауголл, фактически главная цель этого извраще­ ния - доказать, что «между полами нет различий». Она полагает, что, ставя ребенка в беспомощное положение, взрослый пытает­ ся тем самым справиться с собственными сексуальными трав­ мами детства. Кроме того, это попытка побороть страх кастрации, доказав себе, что «кастрация не причиняет вреда, она только способствует сексуальному возбуждению». 253 Это объяснение хорошо подходит к античному мужчине. Часто говорилось, что сношения с кастрированными мальчиками особенно возбуждают,

251

76

ллойд ДЕМОЗ

это было излюбленным развлечением сластолюбцев в Римской империи, а младенцев кастрировали «в колыбели» и отправля­

ли в публичные дома. Марциал восхваляет Домициана, издавшего закон, запрещающий кастрировать младенцев для публичных

домов: «Тебя любили мальчики

теперь же, Цезарь, тебя любят

... и младенцы». 254 Павел Эгинета описывает стандартный метод ка­ страции маленьких мальчиков:

«Иногда нас против воли заставляли делать операцию

особы высокого чина

это делается при помощи сдав­

... ливания; детей, в еще очень нежном возрасте, помеща­ ют в сосуд с горячей водой; когда яички размягчатся, их надо сдавливать пальцами до полного исчезновения». Другой способ, говорит он, посадить на скамейку и отрезать яички. Многие античные врачи упоминают эту операцию, а Юве- нал говорит, что врачам часто приходилось ее выполнять.

255

В античности ребенок повсюду встречал намеки на кастрацию. В каждом поле или саду он видел Приапа с огромным напря­ женным пенисом и серпом - символом кастрации. Кастратами могли быть его учителя, везде попадались кастраты-заключеннные, кастратами часто были слуги родителей. Св. Джером пишет о людях, которые сомневались: благоразумно ли позволять моло­ дым девушкам купаться с евнухами? И хотя Константин издал закон против кастрации, при его преемниках явление достигло таких масштабов, что вскоре знать стала кастрировать своих детей, чтобы обеспечить им карьеру. Мальчики кастрировались и в целях «лечения» от различных болезней, а Амбруаз Паре жалуется, что много развелось «кастраторов», жадных до детских яичек, которые поедаются в магических целях с согласия роди­ телей. 256 С приходом христианства появилось новое понятие - детская невинность. Когда Христос советует людям «стать как маленькие дети», Клемент Александрийский предостерегает от неправильного понимания этого изречения: «Не поддавайтесь безрассудному за­ блуждению. Мы маленькие дети не в том смысле, что должны дурачиться, кататься по полу и ползать, как змеи», Христос под­ разумевает, что люди должны стать «непорочными», как дети, чи­ стыми, свободными от сексуального опыта. 257 В средневековье хри­ стиане стали подчеркивать, что дети совершенно невинны в от­ ношении удовольствия и боли. Ребенок «не испытал чувственных

наслаждений и не имеет понятия о мужских инстинктах

...

мож-

ЭВОЛЮЦИЯ ДЕТСТВА

77

но стать ребенком в смысле гнева и в смысле горя, то есть, сме­

яться и играть в то самое время, когда отец, мать или брат при смерти». 258 К сожалению, идея о невинности детей и о невозмож­ ности их совратить - обычная уловка взрослых, не желающих при­ знать, что их сексуальные домогательства вредят ребенку. Поэто­ му средневековая выдумка о невинности детей лишь напускает еще больше тумана и ничего не дает в понимании того, что происхо­ дило в действительности. Аббат Гвиберт Ножанский говорит, что дети блаженны, ибо лишены сексуальных стремлений и способно­ стей; однако потом он признается в «злых поступках в дет­

269 В насилии над детьми обвиняются чаще всего слуги; даже прачка могла «сделать злое дело». Слуги часто «позволяют

стве

...

»

себе непристойные выходки

в присутствии детей [и] развращают

... их». Няньками не должны быть молодые девушки, «ибо многие из них преждевременно разжигают огонь страсти, как явствует из правдивых рассказов и, смею сказать, из собственного опыта». Джованни Доминичи в 1405 г. попытался положить предел вседозволенности, проистекающей из «невинности» ребенка. Он пишет, что после трех лет ребенку не следует видеть нагих взрос­ лых, поскольку в ребенке «до пяти лет исключено желание и

260

даже намек на него, однако предосторожности нужны, ибо, видя

поступки окружающих, он привыкнет к ним и впоследствии уже

не будет их стыдиться

...»

То, что родители часто сами домогались

своих детей, можно понять из намеков, которыми полон следую­ щий отрывок:

«Ему следует спать в длинной ночной рубашке, закры­ вающей колени, тщательно следя, чтобы они не остава­ лись неприкрытыми. Не позволяй матери и отцу, а тем более кому-нибудь постороннему трогать его. Стараясь не показаться скучным в перечислении этих правил, я сошлюсь на древних, которые следовали им в полной мере, чтобы не воспитать ребенка рабом своей плоти». В эпоху Возрождения в сексуальном использовании детей происходили дальнейшие сдвиги. Это видно не только по возрос­ шему числу моралистов, предостерегавших от такого обращения с детьми (Жан Герсон, как и нянька Людовика XIII, считал, что пресекать домогательства обязан сам ребенок), но даже и в искусстве того времени. Живопись Возрождения часто изобра­ жала не только нагих риtti, или купидонов, снимающих с глаз по­ вязку перед обнаженными женщинами, но и будничные сцены с

261

78

детьми, треплющими мать по подбородку или заносящими над ней ногу. Каноническая иконопись тоже была полна признаков сек­ суальной любви: руки матери, например, часто изображались почти в генитальной области ребенка. 262 Кампании против сексуального использования детей продол­ жались в течение всего семнадцатого столетия, а в восемнадца­ том веке приняли совершенно новый оборот: наказание малень­ ких мальчиков и девочек за прикосновение к собственным гениталиям. Как и приучение к туалету, это было результатом наступления новейшей психогенной стадии. Подтверждение мож­ но найти в том факте, что детям не запрещали мастурбировать ни в одном из девяти примитивных обществ, исследованных Уай- тингом. 263 Отношение большинства людей к детской мастурбации до восемнадцатого века видно из совета Фаллопия родителям «в детстве усердно увеличивать пенис мальчика». 264 Хотя мастурба­ ция у взрослых считалась, хотя и незначительным, но все же гре­ хом, запрет на нее в средневековье редко распространялся на де-

78 детьми, треплющими мать по подбородку или заносящими над ней ногу. Каноническая иконопись тоже была полна

Илл. 16 — Бабка Христа, играющая с его пенисом. Как пока­ зываем изображение Анны на картине Ханса Бальдунга Грина (1511), предполагалось, что бабушки мастурбиру­ ют своих внуков.

ЭВОЛЮЦИЯ ДЕТСТВА

79

тей. До нового времени на первом плане была борьба с гомосек­ суализмом, а не с мастурбацией. В пятнадцатом веке Герсон жалуется на взрослых, которые удивляются, услышав, что мастур­ бация - это грех. Он учит исповедников прямо спрашивать у взрослых: «Друг, трогал ли ты и тер ли ты свой орган, как это обычно делают дети?» 265

Лишь в начале восемнадцатого века, когда попытки оградить ребенка от сексуальных домогательств достигли высшей точки, родители начали сурово наказывать детей за мастурбацию, а врачи стали распространять миф, что мастурбация приводит к болезни, к эпилепсии, к слепоте, наконец, к смерти. К концу девятнадца­ того века эта кампания достигла невероятного накала. Бывало, что врачи и родители вооружались ножами и ножницами, грозились отрезать ребенку гениталии; в качестве наказания порой исполь­ зовались обрезание, клитороэктомия, инфибуляция; детям пропи­ сывали различные ограничительные приспособления: гипсовые повязки, клетки с шипами. Особенно большое распространение получило обрезание. Как говорил один американский детский пси­ хиатр, если двухлетний ребенок трет свой член и ни минуты не может посидеть спокойно, тут может помочь только обрезание.

ЭВОЛЮЦИЯ ДЕТСТВА 79 тей. До нового времени на первом плане была борьба с гомосек­ суализмом, а

Илл. 17 - Металлические антимастурбационные приспособ­

ления. Французские (Ж. Жаладе-Лафон, 1818) и немецкие (В. Шейнлейн, 1831).

80

Другой врач девятнадцатого века, чья книга стала настольной во многих американских домах, советует установить тщательное наблюдение за ребенком, и если обнаружится,-что он мастурби­ рует, приводить к нему, врачу, для обрезания без анестезии: та­ кой метод лечит безотказно. Просмотрев 559 источников, Шпитц построил диаграмму сравнительной.частоты различных советов насчет мастурбации. Диаграмма показывает пик хирургического вмешательства в 1850-1879 гг., а бум использования ограничи­ тельных приспособлений, надеваемых на ребенка, - в 1880-1904 гг. К 1925 г., после двух столетий жестокой и совершенно бес­ смысленной атаки на детские гениталии, эти методы почти пол­ ностью отжили.

266

80 Другой врач девятнадцатого века, чья книга стала настольной во многих американских домах, советует установить тщательное

Илл. 18 - Кольца для пениса. Надевались мальчикам на ночь, чтобы предотвратить эрекцию во время сна.

После восемнадцатого века дети подвергались сексуальным домогательствам гораздо чаще со стороны слуг, других взрослых и подростков, чем со стороны родителей. Однако условия для это­ го создавались родителями. Например, огромное число родителей продолжало класть детей на ночь в одну кровать со слугами после того, как предыдущие слуги были замечены в пристава­ нии к детям. Вспоминая свой собственный детский опыт, карди­ нал Берни предупреждает родителей: «Ничто так не опасно для морального и, возможно, физического здоровья детей, как остав­ лять их под присмотром горничных или даже молодых дам, вос­ питанных в замке. Добавлю, что даже лучшие из них часто бы­ вают очень даже опасными. Они проделывают с ребенком такие штучки, на которые не осмелились бы с молодыми людьми». Один немецкий врач говорит, что няньки и прислуга «ради заба­ вы проделывают все виды половых актов» с детьми. Даже Фрейд рассказывал о том, как нянька совращала его в двухлетнем возра­ сте, а Ференци и другие психоаналитики сочли неразумным реше-

267

ЭВОЛЮЦИЯ ДЕТСТВА

-

81

ние Фрейда в 1897 г. рассматривать большинство рассказов пациентов об их совращении в раннем детстве как плод фан­ тазии. Как писал психоаналитик Роберт Флисс: «Еще никто не заболевал только из-за своих фантазий». Даже в настоящее время многие пациенты психоаналитиков сообщают, что в дет­ стве их совращали, хотя один только Флисс сделал этот факт частью своей психоаналитической теории. Когда узнаешь, что даже в 1900 г. еще находились люди, верящие, что венерические болезни можно вылечить «посредством половых актов с деть­ ми», начинаешь яснее представлять масштабы проблемы. 268 Разумеется, для детей последствия такого жестокого обра­ щения были огромны. В этой главе я назову лишь два из них. Во-первых, это ночные кошмары и галлюцинации, о которых часто

ЭВОЛЮЦИЯ ДЕТСТВА - ние Фрейда в 1897 г. рассматривать большинство рассказов пациентов об их совращении в

Илл. 19 - Девочка, подвергаемая экзорсизму. Обычные тог­ да у детей истерические припадки часто лечили изгна­ нием из них дьявола, как на этом рисунке Грюневальда

(1620).

82

ллойд ДЕМОЗ

говорится в источниках. Те немногие письменные свидетельства, в которых говорится об эмоциональной жизни детей, обычно указывают на постоянные ночные кошмары и даже настоящие галлюцинации. Начиная с античности, в педиатрической литера­ туре обычно был целый раздел о лечении детских «страшных снов», а детей порой даже били за то, что они видят кошмары. Дети не спали по ночам, боясь привидений, демонов, «ведьму на подушке», «большую черную собаку под кроватью» или «криво­ го пальца, ползающего по комнате». 269 Кроме того, история кол­ довства на Западе изобилует сообщениями об истерических при­ падках у детей, потере слуха, речи или памяти, галлюцинаторных видених чертей, признаниях в половой связи с дьяволом, об об­ винениях детей в колдовстве против взрослых, в том числе соб­ ственных родителей. Наконец, углубляясь еще дальше в средне­ вековье, мы столкнемся с такими явлениями, как танцевальная мания у детей, детские крестовые походы и детские паломниче­ ства - тема настолько обширная, что мы попросту не имеем воз­ можности обсудить ее в этой книге. Другое вероятное следствие плохого обращения с детьми в прошлом, которого я коснусь лишь вкратце, — это задержка их фи­ зического развития. Хотя само по себе пеленание обычно не влияет на физическое развитие ребенка, сочетание тугого пеле­ нания, отсутствия заботы и вообще плохого обращения с деть­ ми в прошлом, похоже, часто приводило к тому, что ребенок вырастал недоразвитым. Один из показателей отставания детей в прошлом: сейчас большинство детей начинает ходить к 10— 12 месяцам, а раньше дети начинали ходить, как правило, в бо­ лее позднем возрасте. Вся найденная мной информация о возра­ сте, в котором дети начинают ходить, сведена в таблице 2.

270

Таблица 2

ВОЗРАСТ, КОГДА РЕБЕНОК НАЧИНАЕТ ХОДИТЬ

Ссылка 271

Возраст, когда ребенок начинает ходить, мсс.

Дата

(прибл.)

Нация

 

Макробий

28

400 г. до и. э.

 

Римляне

Федерико д'Эстс

14

1501

Итальянцы

Яков VI

60

1571

Шотландцы

Айна Датская

108

1575

Датчане

Ребенок Атпш Клиффорд

34

1617

Англичане

ЭВОЛЮЦИЯ ДЕТСТВА

83

Таблица 2

(продолжение)

Ссылка 271

Возраст, когда ребенок начинает' ходить, мес.

Дата (прибл.)

Нация

Джоя Гамильтон

14

  • 1793 Американцы

Август Хэр

17

  • 1834 Англичане

Марианна Гаскслл

22

  • 1836 Англичане

Сын X. Тайна

16

  • 1860 Французы

Трикси дю Морьс

12

  • 1865 Англичане

Сын У, Прейсра

15

  • 1880 Немцы

Франклин Рузвельт

15

  • 1884 Американцы

Дочь Дж. Дирбориа

15

  • 1900 Американцы

Амер. инст. ребенка

12-17

  • 1913 Американцы

Увив. Миннесоты - 23 ребенка

15

  • 1931 Американцы

ПЕРИОДИЗАЦИ Я ТИПОВ

РОДИТЕЛЕ Й

И

ДЕТЕЙ

В

ОТНОШЕНИ Й ИСТОРИ И

Пытаясь выделить периоды с разными стилями воспитания детей, следует признать, что психогенная эволюция с неодинако­ вой скоростью протекает в разных генеалогических линиях, что многие родители как будто «застряли» на более раннем этапе, что даже в наши дни есть люди, которые бьют, убивают и насилуют детей. Кроме того, существуют классовые и региональные разли­ чия, ставшие особенно важными в новое время, когда высшие.

классы перестали отсылать своих детей кормилицам и начали воспитывать их сами. Поэтому, составляя схему периодизации, которая приводится ниже, я ориентировался на наиболее разви­ тых в психогенном отношении родителей в наиболее развитых странах, а датировку привожу по самым ранним упоминаниям в источниках того или иного стиля отношений с детьми. Шесть последовательных этапов показывают постепенное сближение ребенка и родителя по мере того, как поколение за поколением родители медленно преодолевают свои тревоги и начинают раз­ вивать способность распознавать и удовлетворять потребности ребенка. Кроме того, мне кажется, что схема дает еще и класси­ фикацию современных стилей воспитания детей.

Илл. 20 - Схема психологической эволюции. 1. Стиль детоубийства (античность до IV века н. э.) Над

Илл. 20 - Схема психологической эволюции.

1. Стиль детоубийства (античность до IV века н. э.) Над античным детством витает образ Медеи, поскольку миф в дан­ ном случае только отражает действительность. Когда родители боялись, что ребенка будет трудно воспитать или прокормить, они обычно убивали его, и это оказывало огромное влияние на вы­ живших детей. У тех, кому повезло выжить, преобладали проек­ тивные реакции, а возвратные реакции находили выражение в го­ мосексуальных половых актах с детьми.

  • 2. Оставляющий стиль - abandoning (IV-XIII века н. э.).

Родители начали признавать в ребенке душу, и единственным способом избежать проявления опасных для ребенка проекций был фактический отказ от него - отправляли ли его к кормилице, в монастырь или в заведение для маленьких детей, в дом дру­ гого знатного рода в качестве слуги или заложника, отдавали ли навсегда в чужую семью или окружали строгой эмоциональной холодностью дома. Символом этого стиля может быть Гризель- да, которая охотно отказалась от своих детей, чтобы доказать любовь к мужу. Или, может быть, одна из популярных до тринад­ цатого века картин с изображением суровой Марии, которая крепко, почти до удушья сжимает в руках младенца Иисуса. Проекции по- прежнему очень сильны: ребенок полон зла, его надо все время бить. Однако возвратные реакции значительно ослабевают, что видно из уменьшения числа гомосексуальных связей с детьми.

  • 5. Амбивалентный стиль (XIV-XVII века). Ребенку было

позволено влиться в эмоциональную жизнь родителей, однако он по-прежнему был вместилищем опасных проекций взрослых. Так, задачей родителей было «отлить» его в «форму», «выковать». У философов от Доминичи до Локка самой популярной метафорой было сравнение детей с мягким воском, гипсом, глиной, которым

ЭВОЛЮЦИЯ ДЕТСТВА

85

надо придать форму. Этот этап отмечен сильной двойствен­ ностью. Начало этапа можно приблизительно датировать че­ тырнадцатым веком, когда появилось много руководств по вос­ питанию детей, распространился культ Марии и младенца Иису­ са, а в искусстве стал популярным «образ заботливой матери». 4. Навязывающий стиль (XVIII век). Этот стиль стал воз­ можен после грандиозного ослабления проективных реакций и фактического исчезновения возвратных реакций, что стало завер­ шением великого перехода к новому стилю отношений. Ребенок уже в гораздо меньшей степени был отдушиной для проекций, и родители не столько старались исследовать его изнутри с по­ мощью клизмы, сколько сблизиться с ним более тесно и обрес­ ти власть над его умом и уже посредством этой власти конт­ ролировать его внутреннее состояние, гнев, потребности, мастур­ бацию, даже саму его волю. Когда ребенок воспитывался такими родителями, его нянчила родная мать; он не подвергался пелена­ нию и постоянным клизмам; его рано приучали ходить в туа­ лет; не заставляли, а уговаривали; били иногда, но не системати­ чески; наказывали за мастурбацию; повиноваться заставляли часто с помощью слов. Угрозы пускались в ход гораздо реже, так что стала вполне возможной истинная эмпатия. Некоторым педиатрам удавалось добиться общего улучшения заботы роди­ телей о детях и, как следствие, снижения детской смертности, что положило основу демографическим изменениям XVIII века.

5. Социализирующий стиль (XIX век - середина XX). Поскольку проекции продолжают ослабевать, воспитание ребен­ ка заключается уже не столько в овладении его волей, сколько в тренировке ее, направлении на правильный путь. Ребенка учат

приспосабливаться к обстоятельствам, социализируют. До сих пор в большинстве случаев, когда обсуждают проблему воспитания детей, принимают как нечто само собой разумеющееся социали­ зирующую модель, этот стиль отношений стал основой всех пси­ хологических моделей двадцатого века - от фрейдовской «кана­ лизации импульсов» до скиннеровского бихевиоризма. Особен­ но это относится к модели социологического функционализма. В девятнадцатом веке отцы стали гораздо чаще выказывать инте­ рес к своим детям, иногда даже освобождая мать от хлопот, свя­ занных с воспитанием.

6. Помогающий стиль (с середины XX века). Этот стиль основан на допущении, что ребенок лучше, чем родитель, знает

86

свои потребности на каждой стадии развития. В жизни ребенка участвую" оба родителя, они понимают и удовлетворяют его ра­ стущие индивидуальные потребности. Не делается совершенно никаких попыток дисциплинировать или формировать «черты». Детей не бьют и не ругают, им прощают, если они в состоянии стресса устраивают сцены. Такой стиль воспитания требует ог­ ромных затрат времени, энергии, а также бесед с ребенком, осо­ бенно в первые шесть лет, потому что помочь ребенку решать свои ежедневные задачи невозможно, не отвечая на его вопросы, не играя с ним. Быть слугой, а не повелителем ребенка, разби­ раться в причинах его эмоциональных конфликтов, создавать ус­ ловия для развития интересов, уметь спокойно относиться к пе­ риодам регресса в развитии - вот что подразумевает этот стиль, и пока еще немногие родители со всей последовательностью испробовали его на своих детях. Из книг, в которых описываются

979

дети, воспитанные в помогающем стиле,

видно, что в итоге

вырастают добрые, искренние люди, не подверженные депресси­ ям, с сильной волей, которые никогда не делают «как все» и не склоняются перед авторитетом.

ПСИХОГЕННАЯ

ТЕОРИЯ:

НОВАЯ

ПАРАДИГМА

ИСТОРИИ

Как мне кажется, психогенная теория может дать исследо­ вателям истории совершенно новую парадигму. 273 Она отменяет привычное «ум как tabula rasa»*, а вместо этого ставит «мир как tabula rasa». Каждое поколение рождается в мире лишен­ ных смысла предметов, которые приобретают то или иное зна­ чение в зависимости от того, как ребенка воспитывают. 274 Как только происходит достаточно масштабное изменение стиля вос­ питания, книги и другое наследие предков отметаются как не­ соответствующие устремлениям нового поколения, а общество начинает двигаться в непредсказуемом направлении. Нам еще предстоит разобраться, каким образом изменения в стиле вос­ питания детей влекут за собой исторические изменения. Если мерой жизнеспособности той или иной теории являет­ ся ее способность ставить интересные проблемы, то психогенной теории предстоит захватывающее будущее. Еще очень смутно мы представляем себе развитие ребенка в прошлом. Одной из на-

* чистая доска (лат.)

ЭВОЛЮЦИЯ ДЕТСТВА

87

ших первоочередных задач будет выяснить, почему эволюция дет­ ства с разной скоростью протекала в различных странах, в раз­ ных социальных классах и генеалогических линиях. Однако мы знаем уже достаточно, чтобы ответить на некоторые важнейшие вопросы, касающиеся изменений системы ценностей и поведения в истории Запада. Прежде всего, нашей теорией можно восполь­ зоваться при изучении истории колдовства, магии, религиозных движений и других иррациональных массовых явлений. Кроме того, психогенная теория в дальнейшем поможет понять, поче­ му те или иные изменения в устройстве общества, в политике, в технологии происходили именно в тот момент, а не в другой, и именно в том направлении. Возможно, добавив в историю па­ раметр детства, историки перестанут, наконец, избегать психоло­ гии, как делают это уже целое столетие вслед за Дюркгеймом, и вдохновятся на создание научной истории человеческой приро­ ды, которую когда-то предвидел Джон Стюарт Милль в качестве «теории причин, определяющих тип характера людей определен­ ной нации или эпохи».

275

ПРИМЕЧАНИЯ*

1. Peter Laslett, The World We Have Lost (New York, 1965), p. 104. 2. James H. S. Bossard, The Sociology of Child Development (New York, 1948), p. 598. 3. Geza Roheim, «The Study of Character Development and The Ontogenetic Theory of Culture», in Essays Presented to C. G. Seligman, E. E. Evans- Pritchard, et al., eds. (London, 1934), p. 292; Abram Kardiner, ed. The individual and His Society (New York, 1939), p. 471; in Totem and Taboo; Фрейд обошел проблему, постулировав «наследование психических склонностей»; Sigmund Freud, The Standard Edition of the Complete Psychological Works of Sigmund Freud, vol. 13, James Strachey, ed. (London, 1955), p. 158. 4. Enid Nemy, «Child Abuse: Does It Stem From the Nation's Ills and Its . Culture?» New York Times, August 16, 1971, p. 16; по некоторым под­ счетам, число детей, испытывающих плохое обращение, достигает 2,5 миллионов, см. Vincent J. Fontana, Somewhere a Child is Crying (New York, 1973), p. 38. 5. Оценку некоторых самых новых работ можно найти у John С. Sommerville, «Towards a History of Childhood and Youth*, Journal of

* Примечания автора соответствуют надстрочным цифрам в каждой главе; содержат ссылки на литературные источики и краткие коммен­ тарии.

88

Interdisciplinary History,3 (1972),438-47; и Edward Saveth,«The Prob­ lem of American Family History», American Quarterly, 21 (1969), 311-29. 6. См. особенно Neil J. Smelser, Social Change in the Industrial Revolution; An Application of Theory of the British Cotton Industry (Chicago, 1959); Fred Weinstein and Gerald Piatt, The Wish to Be Free: Society, Psyche, и Value Change (Berkeley and Los Angeles, 1969); and Talcott Parsons and Robert F. Bales, Family Socialization, and Interaction Process (New York, 1955). 7. CМ. Peter Coveney, The Image of Childhood: The Individual and Society:

A Study of the Theme in English Literature (Baltimore, 1967); Gillian Avery, Nineteenth Century Children: Heroes and Heroines in English Children's Stories 1780-1900 (London, 1965); F. J. Harvey Darton, Children's Books in England: Five Centuries of Social Life (Cambridge, 1966); и Paul Hazard, Books, Children & Men (Boston, 1944). 8. Лучшие работы по истории детства : Grace Abbott, The Child and the State, 2 vols. (Chicago, 1938); Abt-Garrison, History of Pediatrics (Philadelphia, 1965); Philippe Aries.Centuries of Childhood: A Social History of Family Life (New York, 1962); Sven Armens, Archetypes of the Family in Literature (Seattle, 1966); David Bakan, Slaughter of the Innocents (San Francisco, 1971); Howard Clive Barnard, The French Tradition in Education (Cambridge, 1922); Rosamond Bayne-Powell), The English Child in the Eighteenth Century (London, 1939); Frederick A. G. Beck, Greek Education: 450-350 B.C. (London, 1964); Jessie Bedford (pseud., Elizabeth Godfrey), English Children in the Olden Time (London, 1907); H. Blumner, The Home Life of the Ancient Greeks. Alice Zimmern, trans. (New York, 1966); Bossard, Sociology: Robert H. Bremner et al., eds., Children and Youth in America: A Documentary History, 3 vols. (Cambridge, Massachusetts, 1970); Elizabeth Burton, The Early Victorians at Home 1837-1861 (London, 1972); M. St. Clare Byrne, Elizabethan Life in Town and Country (London, 1961); Ernest Caulfield, The Infant Welfare Movement in the Eighteenth Century (New York, 1931); Oscar Chrisman, The Historical Child (Boston, 1920);

Phillis Cunnington and Anne Boch, Children's Costume in England:

From the Fourteenth to the End of the Nineteenth Century (New York,

1965); John Demos, A Little Commonwealth: Family Life in Plymouth Colony (New York, 1970); J. Louise Despert, The Emotionally Disturbed Child-Then and Now (New York, 1967); George Duby, La Societe aux

XI е et XII е Siecles dans la Region Maconnaise (Paris, 1953); Alice. Morse Earle, Child Life in Colonial Days (New York, 1899); Jonathan Gathorne-Hardy, The Rise and Fall of the British Nanny (London, 1972); Willystine Goodsell, A History of Marriage and the Family (New York, 1934); Sister Mary Rosaria Gorman, The Nurse in Greek Life: A Dissertation (Boston, 1917); E. H. Hare, «Masturbatory Insanity: The History of an Idea», Journal of Mental Science, 108 (1962), 2-25; Edith Hoffman, Children in the Past (London, n.d.); Christina Hole, English Home-Life, 1450 to 1800 (London, 1947); David Hunt, Parents and

ЭВОЛЮЦИЯ ДЕТСТВА

89

Children in History (New York, 1970); Anne L. Kuhn, The Mother's Role in Childhood Education: New England Concepts 1830-1860 (New Haven, 1947); W. K. Lacey, The Family in Classical Greece (Ithaca, New York, 1968); Marion Lochhead, Their First Ten Years: Victorian Childhood (London, 1956); Alan Macfarlane. The Family Life of Ralph Josselin: A Seventeenth-Century Clergyman (Cambridge, 1970); Morris Marples, Princes in the Making: A Study of Royal Education (London, 1965); H. I. Marrou,A History of Education in Antiquity (New York, 1956); Roger Mercer, L'enfant dans la societe du XVIII siecle (Dakar, 1951); Edmund S. Morgan, The Puritan Family: Religion & Domestic Relations in Seventeenth-Century New England (New York, 1966); George Henry Payne, The Child in Human Progress (New York, 1916); Lu Emily Pearson, Elizabethans at Home (Stanford, California, 1957); Albrecht Peiper.Chronik der Kinderheilkunde (Leipzig, 1966); Henricus Pecters, Kind en juegdige in hot begin van de modern tijd (Antwerpen, 1966); Ivy Pinchbeck and Margaret Hewitt, Children in English Society, vol. 1: From Tudor Times to the Eighteenth Century (London, 1969); Chilton Latham Powell, English Domestic Relations, 1487-1653 (New York, 1917); F. Gordon Roe, The Georgian Child (London, 1961); F. Gordon Roe, The Victorian Child (London, 1959); John Ruhrah, ed. ( Pediatrics of the Past: An Anthology (New York, 1925); Alice Ryerson, «Medical Advice on Child Rearing», Ed.D. thesis, Harvard University Graduate School of Education, 1960; Paul Sangster, Pity My Simplicity:

The Evangelical Revival and the Religious Education of Children 1738- 1800 (London, 1963); Levin L. Schiicking, The Puritan Family (London, 1969); Rene A. Spitz, «Authority and Masturbation: Some Remarks on a Bibliographical Investigation», The Psychoanalytic Quarterly, 21 (1952), 490-527; George Frederic Still, The History of Paediatrics (London, 1931); Karl Sudhoff, Erstlinge der Paddia-trischen Llteratur:

Drei Wiegendrucke uber Heilung und Pflege des Kindes (Munich, 1925); Gordon Rattray Taylor, The Angel-Makers: A Study in the Psychological Origins of Historical Change 1750-1850 (London, 1958); Bernard Wishy, The Child and the Republic: The Dawn of Modern American Child Nurture (Philadelphia, 1968).

9. Charles Seitman,Women in Antiquity (London, 1956),p. 72.

  • 10. Daniel R. Miller and Guy E. Swanson, The Changing American Parent: A Study in the Detroit Area (New York, 1958), p. 10.

  • 11. Bayne-Powell. English Child, p. 6.

  • 12. Laslett, World, p. 12; E.S. Morgan согласен, что пуританские родите­ ли отсылали прочь своих детей в малом возрасте лишь потому, что «боялись избаловать их слишком большой любовью», Puritan Family, p. 77.

  • 13. William Sloane, Children's Books in England and America in the Seven­ teenth Century (New York, 1955), p. 19.

  • 14. Aries, Centuries of Childhood, p. 103.

90

ллойд ДЕМОЗ

16. Alan Valentine, ed., Fathers to Sons: Advice Without Consent (Norman, Oklahoma, 1963), p. xxx.

17. Anna Robeson Burr, The Autobiography: A Critical and Comparative Study (Boston, 1909); см. так же Emma N. Plank, «Memories of Early Childhood in Autobiographies», The Psychoanalytic Study of the Child, vol. 8 (New York, 1953). 18. Frank E. Manuel, «The Use and Abuse of Psychology in History», Daedalus, 100 (1971), 203. 19. Aries, Centuries of Childhood, pp. 33, 10.

  • 20. Огромную библиографию и массу примеров изображений детей в раннесредаевековом искусстве можно найти в Victor Lasareff, «Studies in the Iconography of the Virgin, «Art Bulletin», 20 (1938), pp. 26-65.

  • 21. Natalie Z. Davis, «The Reasons of Misrule», Past and Present, 50 (1971), 61-62. Frank Boll, Die Lebensalter: Ein Beitrag zur antiken Ethologie und zur Geschichte der Zahlen (Leipzig and Berlin, 1913) дает луч­ шую библиографию по «Возрастам человека»; что касается всех ва­ риаций слова «child» в староанглнйском, см. Hilding Back, The Synonyms for «Child», «Boy», «Girl» in Old English (London, 1934).